Аркхейм

– Я догадывалась, что тебе пришлют приглашение, но не знала, примешь ли ты его.

Арман самодовольно хмыкнул и ухмыльнулся, подбородок его приподнялся, а глаза приобрели прищур, словно он насмехался перед детской наивностью. Так и есть, ведь он здесь главный. И это читалось в его глазах не как уверенность в себе, а как простейшая истина. Она что, думала можно прислать Арману весточку и он прискачет сюда как послушный песик? Мило, но это не его сценарий.

– ХА! Да им только дай повод присосаться к моей пятке. Думаете, меня волнует о чем этот скот шепчется между собой?! Пусть говорят, пусть в своих влажных фантазиях мечтают о чем только душе угодно! – Он не знал, слышит ли его кто-нибудь или это просто секундное помутнение в голове, но лучше бы этому остаться в недосягаемости для кого-либо еще. И вместе с тем хватка его не ослабла, а, возможно, стала неприятным эффектом для певицы, чью талию она огибала.

От обмена взглядами они наконец перешли к вопросам. Арман перевел взгляд на рыженькую репортершу, и лицо его в одно мгновение преобразилось. Он чуть склонил голову к плечу, принимая вид внимательного, почти заботливого собеседника и дождался, пока Соната закончит свою реплику. Когда микрофон повернулся к нему, он взял паузу – ровно на секунду дольше, чем требовалось, чтобы все почувствовали: сейчас прозвучит что-то значительное.

– Что ж, – начал он, и голос его зазвучал тем самым мягким баритоном, который критики называли «тактильным», – должен признать, госпожа Соната абсолютно права: график артиста моего уровня редко оставляет место для праздных визитов. – Он сделал едва заметное ударение на слове «моего», но тут же сгладил его теплой полуулыбкой. – Однако сегодняшний центр – это не совсем то место, которое можно позволить себе пропустить. Видите ли, я глубоко убежден, что здоровье артиста – это не только голосовые связки. Это тело, дух, продолжительная дисциплина. И если уж мы несем себя публике, мы обязаны нести ей лучшее. А лучшее требует лучшего. – Он выдержал паузу, давая камере время взять крупный план, и добавил: – Так что да: чтобы дарить любовь тысячам, нужно сначала позаботиться о сосуде, в котором эта любовь живет.

Репортер закивала с таким энтузиазмом, будто только что услышала откровение, а не отрепетированную фразу. Арман позволил себе легкий кивок в ответ и наконец убрал руку с талии Сонаты. Он сделал это медленно, чтобы движение выглядело не поспешным отступлением, а естественным завершением жеста. Только кончики его пальцев на долю секунды задержались на ткани ее платья, прежде чем он окончательно отстранился и сложил руки перед собой в элегантном, чуть старомодном жесте.

Репортер тем временем уже перешла к следующему вопросу:

– Зрители гадают, знакомы ли вы были раньше, или это первая встреча? Между вами чувствуется какая-то... особая химия. – Она многозначительно приподняла бровь, явно надеясь на пикантную деталь.

Арман бросил короткий взгляд на Сонату – теплый, но не слишком. Настало время показать, кто здесь хозяин сцены.

– Особая химия? – переспросил он с улыбкой мальчишки недотроги. – Знаете, я не люблю разочаровывать публику, но мы действительно знакомы не первый день. Соната – одна из тех редких артисток, которые умеют держать зал. И это, безусловно... вызывает уважение. Так что да, определенная химия между нами есть. Химия коллег, которые уважают друг друга. Но, – он поднял палец, и камера послушно поймала этот жест, – если наши зрители хотят фантазировать о чем-то большем... что ж, я не в праве им запрещать. Пусть мечтают. Для того мы и стоим сцене, – чтобы дарить людям красивые сны.

Арман придерживается убеждения, что везде есть вещи, которые никак не назовешь прекрасными. В какой бы части мира ты не находился, идеально не будет никогда. Потому что существуют те, кто с Арманом не согласен, кто гнет свою гнилую линию невзирая ни на что.  И с этим ничего нельзя поделать - можно только быть на голову выше.

Империя Торис, в которую выдвинулся певец вечером прошлого дня, не взирая на свой местами строгий стиль архитектуры, передавала в нем и приятную духовность. Если долго всматриваться в бумажные панели меж комнат, в их деревянные узоры со сложными переплетениями, могло возникнуть странное, чуждое ему желание соответствовать, стать таким же тонким, изящным и хрупким. Но хрупкость Арман позволить себе не мог. При одной мысли о собственной потенциальной никчемности зубы начинали скрипеть. Нет, он не бумажная панель, он монумент.

Впрочем, зачем о плохом? Совсем скоро Арману предстоит показать свое лицо, полное совершенства, большой публике. Когда он представлял себе зрителей, приятно удивленных его появлению, детей, радостно выкрикивающих имя Армана и тянущих родителей за рукава, лицо невольно расплывалось в улыбке. "Да-да, я здесь, с вами. Любите меня!"

Когда он входит в зал, полный гостей и прессы, в нос сразу врезается запах духов и немного пота. К нему сразу же подходит менеджер. Он говорит о необходимости дать интервью вдоль той протяженной стенки недалеко от входа в зал. Самсон уже договорился с менеджером одной прекрасной певицы о совместном выступлении перед прессой. Выхватывая бокал шампанского у проходящего мимо официанта, Арман вскидывает руку в сторону менеджера.

- Я подойду через минут десять. Передай им. - Сладко выговаривал он, удаляясь от в толпу с бокалом золотого шипучего.

Самсон знал этот тон: "десять минут" могли означать и пятнадцать, и двадцать, и ровно столько, сколько Арман сочтет нужным.

Там он мимолетом обменивался короткими фразами с приставучими гостями и улыбался. Улыбался так, чтобы в нем души не чаяли, так, чтобы очаровывать на подступе. Так продолжалось до тех пор, пока перед ним снова не замаячил Самсон. Менеджер не решался перебить, но стоял достаточно близко, чтобы быть замеченным. Аккуратно поблагодарив за беседу, Арман двинулся следом.

Вот черт: совсем скоро на выделенной для интервью зоне он встретил Сонату, ту напыщенную бездарность от вида которой сводило челюсть. На пару мгновений он остановился, зажав на своем лице улыбку, будто приятно удивлен. Его глаза скакали от Самсона к Сонате, а в мыслях он уже орал на этого болвана. Вскинув руки в стороны, он наконец легко обнял девушку.

- Прекрасно выглядишь! - Взяв девушку под талию, он повернулся к публике. - Мы с Сонатой так давно не виделись. Спасибо, что создали этот повод для нас!