Дориан замер. Тяжелый вопрос повис в воздухе. Пальцы под столом сжались в кулаки.
— Нет.
Слово вырвалось само. Дориан поднял взгляд на алые глаза напротив.
— Я не буду прыгать в пасть просто потому, что кто-то сказал. — голос чуть дрогнул, но он продолжил. — Вы спасли меня от цепей и я вам благодарен. Но я не хочу снова стать вещью. Даже если хозяин добрее отца.
Он перевёл дыхание. Почти всё время, пока мужчина говорил не самые приятные слова, юноша молчал. Дориан и сам догадывался о причинах отцовских поступков, но не решался признаться в этом себе. Однако сейчас он не собирался молчать.
— Я согласен слушаться. Буду делать то, что вы скажете. Но только если вы будете объяснять — почему. Не как отец. А по-настоящему. — серые глаза блеснули упрямством, а в груди постепенно разливалась злость. — Если приказ покажется мне бессмысленной жестокостью, я не буду этого делать. И если вы докажете, что он нужен, — прыгну.
«Злись... злись...» — тихий шёпот постепенно нарастал в голове.
Дориан резко встал, почти опрокинув стул. В висках стучало, в груди клокотало горячая, чёрная злость. Настоящая, живая, которую он так долго подавлял в подвале под взглядами печатей.
— Я не зверь, чтобы прыгать по команде! — голос сорвался на хрип, но юноша не заметил.
Он с силой опёрся ладонями о столешницу, намереваясь развернуться и уйти. И в этот момент дерево под его правой рукой изменилось.
Тёмное, маслянистое пятно расползлось из-под пальцев — быстрее, чем Дориан успел отдёрнуть руку. Древесина потемнела, покрылась сетью тонких трещин, края столешницы начали крошиться, словно пролежали в сыром подвале не один десяток лет. Резкий запах гнили ударил в нос.
Дориан замер, глядя на дело своих рук. Сердце ухнуло куда-то вниз. Несколько секунд он смотрел, как расползается гниль, — почти с ужасом, но одновременно с каким-то диким, запретным удовлетворением.
Он перевёл взгляд на Инфирмукса, ожидая отвращения, приказа сесть, наказания. Но в груди всё ещё кипело. Краем глаза Дориан заметил тарелки, которые официантка поставила несколько минут назад. Мясо и овощи уже остыли. Желудок сжался, но юноша лишь отвернулся.
— И ещё, — добавил он тише, почти шёпотом, — Вы... вы прыгнули бы?
Вопрос повис. Дориан вдруг осознал, что это, возможно, дерзость. Но он хотел знать. Ему нужен был не командир, не тюремщик, не спаситель, который сделает его цепным псом, а учитель. Равный. Или хотя бы тот, кто видит в нём не пушечное мясо.
— Поймите меня, я не отказываюсь учиться. — закончил он жёстко. — Я отказываюсь быть рабом.
— Нет.
Слово вырвалось само. Дориан поднял взгляд на алые глаза напротив.
— Я не буду прыгать в пасть просто потому, что кто-то сказал. — голос чуть дрогнул, но он продолжил. — Вы спасли меня от цепей и я вам благодарен. Но я не хочу снова стать вещью. Даже если хозяин добрее отца.
Он перевёл дыхание. Почти всё время, пока мужчина говорил не самые приятные слова, юноша молчал. Дориан и сам догадывался о причинах отцовских поступков, но не решался признаться в этом себе. Однако сейчас он не собирался молчать.
— Я согласен слушаться. Буду делать то, что вы скажете. Но только если вы будете объяснять — почему. Не как отец. А по-настоящему. — серые глаза блеснули упрямством, а в груди постепенно разливалась злость. — Если приказ покажется мне бессмысленной жестокостью, я не буду этого делать. И если вы докажете, что он нужен, — прыгну.
«Злись... злись...» — тихий шёпот постепенно нарастал в голове.
Дориан резко встал, почти опрокинув стул. В висках стучало, в груди клокотало горячая, чёрная злость. Настоящая, живая, которую он так долго подавлял в подвале под взглядами печатей.
— Я не зверь, чтобы прыгать по команде! — голос сорвался на хрип, но юноша не заметил.
Он с силой опёрся ладонями о столешницу, намереваясь развернуться и уйти. И в этот момент дерево под его правой рукой изменилось.
Тёмное, маслянистое пятно расползлось из-под пальцев — быстрее, чем Дориан успел отдёрнуть руку. Древесина потемнела, покрылась сетью тонких трещин, края столешницы начали крошиться, словно пролежали в сыром подвале не один десяток лет. Резкий запах гнили ударил в нос.
Дориан замер, глядя на дело своих рук. Сердце ухнуло куда-то вниз. Несколько секунд он смотрел, как расползается гниль, — почти с ужасом, но одновременно с каким-то диким, запретным удовлетворением.
Он перевёл взгляд на Инфирмукса, ожидая отвращения, приказа сесть, наказания. Но в груди всё ещё кипело. Краем глаза Дориан заметил тарелки, которые официантка поставила несколько минут назад. Мясо и овощи уже остыли. Желудок сжался, но юноша лишь отвернулся.
— И ещё, — добавил он тише, почти шёпотом, — Вы... вы прыгнули бы?
Вопрос повис. Дориан вдруг осознал, что это, возможно, дерзость. Но он хотел знать. Ему нужен был не командир, не тюремщик, не спаситель, который сделает его цепным псом, а учитель. Равный. Или хотя бы тот, кто видит в нём не пушечное мясо.
— Поймите меня, я не отказываюсь учиться. — закончил он жёстко. — Я отказываюсь быть рабом.








































![de other side [crossover]](pregens/banners/BQboz9c.png)



















