Аркхейм

Воин из Клевария вышел никудышный — в его глазах честный поединок выглядел не более чем глупой забавой. Одолеть врага в открытом бою? Нет, это не для него. Его стихия это коварство, яд, леденящий душу ужас, что сковывает жертву задолго до смертельного удара. Он неподвижно застыл в тени, наблюдая за теми, кого едва ли мог назвать союзниками. Эти люди были для него лишь временным прикрытием, пешками в игре, правила которой знал только он. Они отбивались от существ, чьё происхождение казалось порождением самых мрачных кошмаров. Эти твари не походили ни на одно животное, виденное им ранее — словно сама тьма воплотилась в плоти и костях. Один из монстров привлёк его взгляд. Устрашающий, первобытный ужас воплотился в этом создании. Органическая плоть и кристаллическая структура слились в кошмарном симбиозе. Массивное тело покрывала багрово-красная кожа — влажная, пульсирующая, словно сотканная из сгустков запёкшейся крови и раскалённого мяса. Наросты и складки на теле напоминали гнойные язвы, готовые прорваться в любой момент.Но самое жуткое — огромная прозрачная пластина, укрывавшая голову и спину монстра. Треснувший щит из кварца, испещрённый глубокими разломами. Кристалл контрастировал с органической плотью, создавая дьявольский контраст: хрупкость и неукротимая мощь, смертельная красота и абсолютное разрушение. Пасть монстра распахнута в безмолвном рыке. Ряды зазубренных зубов, острых как кинжалы, ждали момента, чтобы разорвать плоть. Морда, частично скрытая нависающим кристаллом, выглядела как маска смерти, ухмыляющаяся из глубин преисподней. Мощные конечности заканчивались когтями — длинными, изогнутыми, словно созданными для того, чтобы рвать, калечить, убивать.Этот монстр был воплощением владыки этого пустынного, проклятого мира. Он не просто существовал здесь — он правил, сея смерть и разрушение. Клев почувствовал, как холодеет кровь в жилах, когда монстр выбрал цель. То ли его пристальный взгляд привлёк внимание твари, то ли она инстинктивно учуяла самую слабую добычу. В одно мгновение чудовище рванулось вперёд, нацелившись на травника. Глаза Травогрыза вылезли из орбит от ужаса. Колени предательски подогнулись, словно отказываясь служить. Но инстинкт самосохранения взревел в голове, как колокол тревоги
— Помогите! Эта тварь сейчас сожрёт меня!!! — истошный вопль разорвал пустыню.
Ноги Травогрыза вязли в красно-оранжевом песке, словно в зыбучих песках. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, будто сама земля не желала отпускать свою жертву. Пульс грохотал в ушах, как колёса несущегося локомотива. Ногу свело судорогой — Клеварий рухнул лицом в раскалённый песок. Жгучая боль пронзила ладони и щёки, словно тысячи иголок вонзились в кожу. «Вставай!» — голос в голове звучал как приказ, не допускающий возражений. Собрав остатки сил, он оттолкнулся руками и пробуксовал ногами в вязком песке. Почти упав снова, Клеварий с трудом поднялся и продолжил бегство. Добравшись до позиции Нейтона, он не смог остановиться.  Ноги несли вперёд, словно одержимые демоном. Вскоре остальная часть команды догнала его. Похоже, он бежал в правильном направлении. Щуплый травник был не готов к такой нагрузке — силы покинули его в одно мгновение. Дыхание стало рваным, движения — вялыми. Бернард, напротив, двигался с пугающей лёгкостью, несмотря на тяжёлый груз за спиной. Он мог бы вырваться вперёд, но сознательно занял позицию замыкающего — словно тень, охраняющая своих товарищей от угроз, таящихся в темноте. Клеварий бросил ему благодарный кивок. Слова застряли в пересохшем горле. Он жадно хватал ртом воздух, выдыхая его с хрипом, словно каждый вдох мог стать последним. 

Какое-то время Клеварий неподвижно сидит, пытаясь восстановить дыхание. Воздух с хрипом вырывается из груди, каждый вдох отдаётся болью в рёбрах. Потихоньку он возвращается в реальность — к липкому холоду промокшей одежды, к тяжести в конечностях, к гнетущей тишине, нарушаемой лишь тяжёлым биением сердца. Одежда неприятно прилипает к телу, словно вторая кожа, пропитанная речной водой и потом. Шляпа куда‑то делась. Скорее всего унесена течением. Чёрные волосы, влажные и спутанные, ниспадают со лба, закрывая глаза, липнут к лицу. Он машинально откидывает их назад, но пряди тут же падают обратно. На лице возникает кривая, неестественная улыбка. Её раскалывает смех настоящего безумца, хриплый и надрывный, будто вырвавшийся из самых глубин души. Клеварий запрокидывает голову к мутному, грязно‑зелёному небу и продолжает хохотать, пока смех не переходит в кашель.
— Паршивая сука, ты сполна заплатишь за всё! — грозит он, сжимая кулаки и вспоминая женскую фигуру в момент его падения. В памяти вспыхивает картина: силуэт на краю обрыва, насмешливый взгляд, толчок. Так ли это было на самом деле или память позаботилась дополнить недостающие воспоминания ложными — неизвестно.
Оттолкнувшись фалангами пальцев от холодной, влажной земли, травник не без труда поднимается на ноги. Передвигаться тяжело — тело будто налито свинцом, каждая мышца протестует против движения. Но в этом движении чувствуется странная, пугающая лёгкость. Возникает ощущение, что чего‑то не хватает.  Тревога холодит затылок. Бросив взгляд к реке, он замечает лямку своей сумки — она зацепилась за корягу, торчащую из воды, мокрая, облепленная тиной. Медленными, осторожными шагами он движется к ней. Ботинки не шагают по торфу, а буквально таранят его, оставляя глубокие следы, словно ковши трактора. Земля податливо прогибается под весом, будто пытается удержать, затянуть глубже. Оказавшись по колено в воде, Клеварий принимается освобождать сумку. Вода вокруг мутная, почти чёрная, и в ней что‑то шевелится — то ли корни, то ли что‑то ещё, чего лучше не видеть. В какой‑то момент его чуть снова не уносит течением: река, будто живое существо, тянет его за собой, хватает за ноги холодными пальцами. Но ему удаётся ухватиться рукой за корягу и удержаться на ногах. Выбравшись на сушу, он садится на землю, скрестив ноги, и принимается проверять содержимое сумки. После кораблекрушения в ней осталось ещё меньше полезных артефактов — жалкие остатки того, что он собирал годами. Годы трудов и поисков — коту под хвост. Отчаяние сдавливает грудь, но он заставляет себя сосредоточиться. Неожиданно рука нащупывает в глубине сумки что‑то твёрдое — старый изогнутый чёрный гвоздь, зацепившийся за ткань, словно рыболовный крючок. Металл холодный, почти ледяной. Настроение Клевария заметно улучшается. Он почти счастлив своей находке — нелепому кусочку железа, который теперь кажется ему талисманом, знаком судьбы. Взяв гвоздь, как пишущее перо, мужчина принимается водить его остриём по внутренней стороне раскрытой ладони. Линии получаются неровными, прерывистыми. Сквозь пальцы он замечает свои следы — или не свои? Взгляд невольно движется по цепочке отпечатков чьих‑то ног, отпечатавшихся в торфе. Они ведут вперёд — к узкой тропе, змеёй вьющейся между зарослями осоки и валунами, вглубь оазиса. И тут он чувствует на себе чей‑то взгляд. Не просто ощущение — он знает, что за ним наблюдают. Сердце сжимается от страха, по спине пробегает ледяной озноб. Рука дёргается — гвоздь глубоко врезается в кожу, оставляя длинную, кровоточащую рану. Зубы сжимаются от боли. Металл выпадает из руки, плюхается в лужу, тут же темнея от воды. Клеварий сжал кровоточащую кисть в кулак, чувствуя, как тёплая кровь просачивается между пальцами. Собравшись с силами, он поднимается на ноги — уже более уверенно, расправив плечи. Закидывает на плечо сумку, бросает последний взгляд на реку — и шагает в сторону оазиса. Чувство страха отговаривает, пытается его остановить, нашептывает о ловушках и опасностях. Но человеческое любопытство оказывается гораздо сильнее. Оно манит вперёд, обещая ответы — или новые загадки, ещё более страшные. Сквозь торф, воду и прель проступила горечь болотных трав.  Это был знакомый резкий, въедливый запах, будто вырвавшийся из забытых аптечных склянок. Он проник в ноздри и осел на языке металлическим привкусом, словно сам оазис выдохнул его, чтобы напомнить: ты в его власти. У самого входа в заросли, на тёмной, почти чёрной земле, среди длинных стеблей осоки лежал небольшой перевязанный пучок растений. Он выглядел неестественно аккуратным — будто его положили здесь специально, для него. Стебли сухие, но не ломкие, а какие‑то упругие, словно пропитанные чем‑то вязким. Листья отливали нездоровым, тускло‑зелёным блеском, будто их смазали маслом или какой‑то другой субстанцией. Он осторожно наклонился, протянул руку. Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от стеблей — воздух вокруг пучка словно сгустился, стал плотнее, сопротивляясь прикосновению. На мгновение ему показалось, что растения шевелились. Клеварий резко отдёрнул руку. По спине пробежал ледяной озноб. Он огляделся: осока вокруг шелестела не в такт ветру, её длинные стебли покачивались внутрь, к пучку, словно притягиваемые невидимой силой. Тени между валунами стали гуще, глубже — они будто вытягивались, тянулись к нему, пытаясь ухватить за край промокшей одежды. Запах усилился. Теперь он не просто напоминал аптечную горечь — он давил, проникал в голову, вызывая лёгкое головокружение и странное ощущение дежавю. В ушах зазвучал отдалённый шёпот — не слова, а лишь обрывки звуков. Клеварий сжал кулаки, заставляя себя сосредоточиться. Он снова посмотрел на пучок. «Кто тебя оставил?» — прошептал он, и собственный голос прозвучал глухо, будто поглощённый самой землёй. Ответа не последовало. Но запах стал ещё гуще, а тени вокруг — ещё темнее. И Клеварий понял: этот пучок — не случайность. Это знак. И он должен последовать за ним — хочет он того или нет. Едва он сделал пару шагов, как откуда-то снизу визгливый голосок: — ТИ УМРИЕШЬ! УМРИЕШЬ! СМЕАРТЬ! УБЬЕТ ТЕБЯ СМИЕРТЬ, СМЕАРТЬ, СМИАРТЬ!!!

Путь через горы выдался не из лёгких. Путникам пришлось буквально прокладывать себе дорогу сквозь густую, цепкую траву и острые выступы скал. Затяжные подъёмы заставили Клевария почувствовать, как ноющая боль в ногах превращается в глухое, неотвратимое жжение — след тюремной слабости, разъевшей его некогда крепкое тело. Он забыл, каково это — идти так долго, бороться с силами самой природы. В моменте тропа стала настолько узкой, что по ней можно было пройти лишь короткими приставными шагами. Одно неверное движение заставило мир в одночасье перевернуться. Земля ушла из-под ног. Он потерял равновесие и сорвался горного хребта. Единственный человек, кто мог бы оказать ему помощь это идущая впереди него девушка, скрывающая лицо за волчьей маской. Она на мгновение замерла, услышав крик позади, и обернулась. Секунда — и её взгляд, холодный и отстранённый, скользнул по краю обрыва. Но она не сделала ни шага вперёд, не протянула руку. Лишь молча наблюдала, как фигура Клевария исчезает в клубящейся мгле, а эхо его отчаянного крика растворяется в рёве ветра. Рука травника жадно хватает воздух в надежде ухватиться за дружескую руку, за выступающий камень, за ветку, за надежду спастись. Все бесполезно. Его крик утонул в порыве ветра. Река, чёрная и ледяная, как сама вечность, подхватила его и понесла вниз, в пропасть, где не было ни света, ни надежды. Клеварию ненадолго удается всплыть, но волна каждый раз заставляет его погрузиться вглубь. Он борется. Из последних сил. Руки и ноги хаотично движутся в воде, цепляясь за пустоту, отталкиваясь от невидимых преград. Он пытается плыть, но река неумолимо тащит его за собой, бьёт о камни, лишает остатков сил. В ушах шумит вода, в груди горит огонь, а лёгкие разрываются от нехватки воздуха. Ещё один рывок. Последняя попытка глотнуть воздуха. Но тело уже не слушается. Мышцы сводит судорогой от напряжения. В глазах начинает темнеть, мир расплывается в мутной пелене. Сознание ускользает, растворяется в воде, и кажется, что всё кончено.
Река выбрасывает бездыханное тело мужчины на берег, словно наскучившую игрушку. Несколько долгих мгновений он остаётся неподвижным. Затем с губ срывается слабый кашель. Ещё один, более отчётливый. Клеварий резко вдыхает, содрогаясь всем телом, и закашливается, выплёвывая остатки речной воды. Его дыхание прерывисто, хрипло, но оно есть! Грудь судорожно вздымается, пальцы слабо шевелятся. Он пытается подняться, но тело не слушается — мышцы дрожат, руки подкашиваются, ноги не держат. Собрав остатки воли, он упирается ладонями в комковую коричнево-черную массу с незначительным количеством растительных волокон, отталкивается, перекатывается на бок. Боль пронзает каждый мускул, но он заставляет себя встать хотя бы на четвереньки. Клеварий глотает воздух жадно, судорожно. Перед глазами всё ещё плывёт, но постепенно очертания мира обретают чёткость: берег, бурлящая река, вместо светлого неба грязно-зеленые тучи. Он опускает голову, упирается лбом в низинный торф, тяжело дышит. Капли воды стекают по лицу. Медленно, метр за метром, он отползает подальше от кромки воды. Устраивается у подножия валуна, прижимается к его шероховатой поверхности. Клеварий закрывает глаза, прислушивается к собственному дыханию. Оно становится ровнее. Он жив. И это — пока главное. 

Выплюнув основную массу песка, Клев с хрипом втянул воздух — в горле сильно першило,  будто туда насыпали битого стекла. Он принялся стимулировать слюнные железы частыми причмокиваниями, издавая противные, липкие звуки, от которых у любого нормального человека возникло бы чувство отвращения, а то и рвотные позывы. В моменте он поймал себя на мысли, что ощущает во рту неприятный металлический привкус — густой, вязкий, словно кровь, только хуже. Голова наклонилась вперёд, подбородок почти уткнулся в грудь. Губы вытянулись в трубочку, дрогнули. С нижней губы стала медленно стекать красно‑оранжевая слюна, оставляя на рубахе тёмные пятна. Охваченный паникой, травник принялся тщательно пересчитывать зубы, касаясь каждого языком — грубо, настойчиво, будто пытаясь их вытолкнуть. Далее язык стал скользил по щекам и другим слизистым в поиске возможных повреждений. Ничего. Старые зубы на месте, а те, что выпали ранее  — не вернулись. В голове тотчас возникло объяснение: привкус возник из-за песка с примесью неизвестного металла. Нехорошо. Если этот металл относится к группе тяжёлых, то пыль с лёгкостью проникнет в  организм через дыхательные пути, чем, возможно, вызовет пневмонию — медленную, мучительную, с кровавой мокротой и спазмами межреберных мышц. Мысль ударила, как кнут. Осознание грозящей опасности заставило мужчину мигом нырнуть в сумку в поиске средства защиты. Потянув края ткани в противоположные стороны, Клев добился того, что  магниты разомкнулись со звонким щелчком. Взору предстала страшная картина: почти все склянки разбились при посадке, стекло хрустело под пальцами, острые края блестели в тусклом свете. Некоторые предметы и вовсе пропали — будто кто‑то их украл, пока он находился в заключении или был без сознания. Худощавые руки затряслись, но не от страха — от глухой, кипящей ярости. Бледное наклонённое лицо заметно запунцевело, жилы на шее вздулись, как верёвки. Клеварий стал яростно шурудить в сумке, разбрасывая в разные стороны осколки, швыряя на землю бесполезные обрывки пергамента и сломанные инструменты.
— Как такое могло произойти?! — нервно вскрикивает травник, и голос его срывается на хриплый, визгливый тон, полный злобы и бессилия. — Кто посмел?! Кто трогал мои вещи?!
Он резко обернулся, обводя безумным взглядом присутствующих. В груди клокотала ненависть.
— Если это чья‑то шутка ... — прошипел Клев, сжимая кулаки так, что осколки стекла впились в ладони. Кровь тонкими струйками потекла по запястьям, но он не замечал боли. — Если кто‑то решил надо мной поиздеваться, я найду его. И тогда ...
Он замолчал, губы искривились в жуткой усмешке, обнажая пожелтевшие зубы. Слюна всё ещё капала с подбородка — теперь уже почти чёрная, будто впитала в себя всю тьму его души. Наконец ему попался какой-то небольшой и рваный кусок ткани, прям как его жизнь. Не долго думая, Клев поднес его к лицу, прикрыл рот и нос, а после завязал уголки на затылке. Шляпа и платок могли сделать из любого человека хорошего, плохого или злого ковбоя, но из него они сделали еще большего придурка. Мужчина медленно выпрямился, вытер руки о грудь, а рукавом прошелся по губам, приподняв защитный слой. 
Едва он собрался начать поиски потерянных вещей, как вокруг поднялась суматоха — суетливая, хаотичная, будто стая крыс заметалась в тесной клетке. Бернард в спешке стал заниматься своим излюбленным делом — лутингом. И, как оказалось, не зря. Ему удалось найти провизию и даже небольшую аптечку. Он спешно всучил травнику гемостатическую салфетку, липкую и подозрительно тёплую. Клев прижал её ко лбу — ткань тут же пропиталась кровью. Салфетка казалась живой, пульсирующей, словно пыталась присосаться к коже. Нейтан, как всегда, был бесполезен — вновь воюет с клавиатурой, щёлкает клавишами, будто это самое важное занятие во вселенной. Экран мигает тусклым светом, отбрасывая на его лицо призрачные отблески.
— Лучше бы помог своим чудо‑зрением отыскать пропажу, — прошипел Клев себе под нос, сжимая кулаки так, что длинные и грязные ногти впились в окровавленные ладони.
А что эти двое? Всё так же находятся в стороне, неподвижные, как статуи. Они продолжают оставаться надзирателями — не помогают, не сочувствуют, лишь высматривают что‑то там, вдали, за горизонтом, где небо сливается с отравленной землёй. Клеварий всерьёз считает, что его проблема имеет первостепенную важность для всего отряда. Припасы, которые он потерял, — не просто сборище мусора. Это предметы, собираемые годами: засушенные корни с проклятых болот, порошки из костей древних существ, склянки с жидкостями, меняющими цвет при взгляде на них. Каждая вещь — часть его силы. Каждая — кусочек памяти о тех, кого он перехитрил,  использовал, умертвил.
В ушах нежданно зазвучал автоматический роботизированный голос — механический, безэмоциональный, будто из могилы:
— Внимание. Запущен протокол самоуничтожения спасательной капсулы. Всем покинуть зону поражения. До активации заряда — пять минут! 
Голос отсчитывал секунды, и с каждым новым числом воздух будто сгущался, становился тяжелее, пропитанным ожиданием взрыва. Клеварий замер на мгновение, чувствуя, как внутри всё скручивается в ледяной узел. Теперь и ему стало не до поисков. Настало время уносить ноги. Он рванул к выходу, спотыкаясь, скользя по влажному песку. Нейтан уже был снаружи — стоял на краю выжженной земли и, как ни в чём не бывало, налаживал контакты с местными жителями, как умел только он. Клеварий выбрался наружу, тяжело дыша. У ног товарища виднелось тело поверженного существа. Тварь была убита легко, почти играюче, одним точным ударом.  Клеварий совершил глубокий вдох, наслаждаясь запахом смерти. Он возбуждал — густой, насыщенный, с нотками гнили. В груди зашевелилось что‑то тёмное. Жажда. Не просто жажда силы — жажда власти над тем, что лежит мёртвым. Он сделал шаг к трупу, затем ещё один. Пальцы непроизвольно сжались, будто уже ощущали вес трофеев — клыков, когтей, куска шкуры. Нет! Нужно бежать! 

Где-то в глубине его изуродованной души тлеет одна и та же мысль — убить надзирателя. Она не гаснет, не умирает, лишь медленно коптит изнутри.
— Ах, если бы только одна... — шепчет Травогрыз, раскачиваясь взад-вперёд, будто пытается вытряхнуть из головы лишние голоса. Он бы ещё долго гнил в этих мыслях, если бы в камеру не влетела сумка — резко, почти зло, будто брошенная не рукой, а намерением. Та самая женщина в волчьей маске. Это она! Та, чьё горло он уже мысленно вскрыл десятки раз. Сумка прокатилась по полу. Клеварий сразу узнал её. Свою. Старую. Родную. Внутри — кусок коры, пиявка в мутной пробирке, горсть ногтей, аккуратно завернутых в ткань, пропитанную чем-то тёплым. Живым. Для кого-то это хлам, дрянь, мусор. Только травник мог любить такое. Он рванулся к сумке — быстро, жадно.
— Ну здравствуй... — шепчет Клеварий, склоняя голову.
— Соскучилась? Сумка, конечно, не отвечает. Но это не страшно.
— Вы меня ждали? — он осторожно касается мешка пальцами.
— Я вернулся, — успокаивает он сумку. Стекло внутри тихо звякает.
— Знаю, знаю... — понимающе отвечает Клеварий.
— Тише. Сейчас не время, — с этими словами он закидывает сумку на плечо. Взгляд скользит по арестантам, по конвоирам — но задерживается ненадолго.
— Не смотрите так, — бормочет он в сторону. — Вы всё равно не поймете.
Вдруг его осенило: арестанты, конвоиры... всё стало ясным. Слишком ясным. Он провёл предплечьем по щеке, размазывая засохшую рвоту. Запах ударил в нос — и это почему-то успокоило. Улыбка появилась сама. Не злая. Хуже. Такая, от которой люди отводят глаза, а по телу пробегает холодок. Пальцы сцепились. Хруст — сухой, ломкий, как будто внутри что-то ломалось. И в этот момент — сигнал. Крик Бернарда. Клеварий вслед за остальными совался с места. Коридоры стали перетекать один в другой. Двери мелькали, как зубы в пасти чего-то огромного. Травогрыз бежал, задыхаясь, спотыкаясь, почти падая. Он был слабее. Медленнее. В нём не было и доли силы Нейтана. Он хватал воздух ртом, как зверь, выброшенный на сушу. В голове звенело. Баночки в сумке звякали — почти ритмично. Где же выход из этого лабиринта?! Тюрьма Кхар'Драз жила, дышала, путала, не хотела отпускать. Но вдруг — выход. Арестанты подбежали к спасательной капсуле, подготовленной, похоже, специально для них. Клеварий остановился, согнувшись пополам. Одышка мучала его. Слюна — густая, зеленоватая — потянулась нитями с губ. Он даже не успел понять, как его схватили сильные руки Бернарда, а затем вдавили в кресло. Ремни впились в тело. Он замычал, задёргался, захрипел — бесполезно. Потом — тишина. Внутри. Глаза открылись шире. Он с большим любопытством смотрел на панели, кнопки. Они мигали, подмигивали, словно звали его. Корабль дёрнулся. Взлёт. Душа ушла вниз, в пятки, и осталась там, дрожа. Он тихо и протяжно застонал. Тошнота пришла несколько позже. Он давился пустотой — желудок был пуст, но тело всё равно пыталось изрыгнуть хоть что-то. Голова закружилась. Мир перевернулся. Клеварий перестал понимать где верх, а где низ. В голову ворвалась мысль. Он — жук. Да. Маленький. Зажатый между ладонями. Его трясут и весело смеются. Он и сам так делал, когда был ребенком. И сейчас бы сделал снова, но не с жуком. С глазом. Живым. Тёплым. Темнота подкралась мягко. Сознание поплыло. И вдруг — резкий и грубый удар. Травогрыз вжался в кресло, зажмурился что было сил. Когда открыл глаза — мир распался. Всё кружилось, как в бреду. Или это он кружился внутри себя. Вновь накатила тошнота, за которой последовал рвотный позыв. Но вместо желчи — песок. Скрип на зубах. Один ремень лопнул. Второй не удержал. Мужчина рухнул. Пол встретил совсем не ласково. Он заскулил, захрипел, свернулся эмбрионом, потом кое-как стал подниматься, цепляясь за свисающий с потолка провод. Он выпрямился. Медленно. С трудом. Лицо перекосило. Висок разбит. Кровь течёт тёплой струйкой по щеке. На руках и ногах виднеются синяки. Но он улыбается. Снова.
— Мог бы и помягче ... калькулятор глазастый ... — бормочет Клкварий, сплёвывая оставшийся во рту песок.
— Спасибо, что не убил... Смешок. Тихий. Ломкий. Он ещё не знает, где оказался. Но что-то внутри уже радуется — непонятно чему.

1. Имя и фамилия персонажа

Клеварий — имя, данное ему при рождении. Фамилия «Травогрыз» приобретенная, является  также прозвищем. Откликается на следующие обращения: «травник», «знахарь», «клевер», «клев», «эй, ты» и многие другие.

2. Раса и год рождения

Попаданец, человек из иного мира. Всем известно, что люди это самая непредсказуемая, самая живучая, способная адаптироваться к любым обстоятельствам и условиям, раса. Тридцать три человеческих года.

3. Место проживания, род занятий и состоятельность

В настоящее время постоянного места жительства не имеет. Способен ночевать там, где придется. Будь то гостиница, пещера или стог сена.  Не прихотлив. Имеет высокий уровень собирательства, рыбалки. Есть базовое представление об охоте. Разбирается в зельеварении и алхимии.  Не обладает никакими знаниями о кулинарии, езде на чем-либо, торговле. Финансовое положение очень бедное. Потерял почти все, чем когда-либо обладал. Честно говоря, у него и ранее не имелось никаких могущественных связей и внушительного капитала. Открыт по отношению к окружающим, познанию нового. Со стороны может показаться, что Клеварий доверчив и глуп, но в действительно он очень хитер и никогда не станет что-либо делать без возможности получить для себя выгоду. Находится в поиске своего места в новом для него мире. Настроен оптимистично. Новые трудности для него всего лишь еще одно испытание.

4. Цвет магической энергии и ориентация

Магическая энергия тёмно-зелёного цвета. Бисексуал со склонностью к некрофилии.

5. Биография

Был рождён на планете с преимущественно болотистой местностью. Зовётся она так, будто кто-то поперхнулся или крякнул — "Кокру". С младенчества рос под опекой деда Корнея, знахаря и грамотея. Он научил юного Клевария различать мох от плесени, волчьи следы от заячьих, съедобные ягоды от вредных. С каждым годом мастерство Клевария приумножалась. Совсем скоро он перенял если не всё, то почти всё из того, что мог поведать ему дед. Благодаря какой-то природной тяге к знаниям, он начал самостоятельно учиться новому. Им был описан целый ряд ранее неизвестных растений. Путем проб и ошибок он изучил влияние различных трав на организм человека и животных. Весь свой полученный опыт юноша фиксировал в дедушкином дневнике, настоящем кладизе знаний. Не исключено, что Клеварий вполне мог бы стать одним из величайших учёных и целителей своего времени, но судьба сыграла с ним злую шутку. Его тайная возлюбленная, невенчанная жена, умерла во время родов, их сын погиб в утробе. Клеварий, сокрушаясь, что возлюбленная умерла из-за него и без причастия, сошёл с ума и обрёл бредовую жизненную цель — вылечить смерть. Тот, чьё призвание было помогать нуждающимся, оберегать их от хвори, заговаривать болезни, стал тем, который вредит всему, что несёт в себе хоть каплю жизни. Спустя пару лет после трагедии он был задержан хранителями закона при подозрении во множестве убийств, совершенных преимущественно путем отравления. Кроме того, ему вменяют связь с наркокартелем "Шварц", где он выступал в роли консультанта и поставщика особенно ценных и редких компонентов. Сам же Клеварий до сих пор совершенно искренне не понимает за что был задержан и помещен в тюрьму. На каждом допросе он непреклонно утверждал, что всего лишь хотел вылечить какую-то сестру, что она ранена, что ей нужна помощь, что он не может сидеть в камере и бездействовать, пока она страдает. Срок его заключения не предполагал возможности вернуться на свободу, но судьба, как оказалось, задумала для Клевария очередное испытание. Ему удалось совершить побег в компании других сидельцев. Тот день был похож на любой другой. Друзья перекидываются картами. Клеварий тем временем сидит на кровати и усердно счищает осколком кирпича наросший на голени грибок. Внезапно дверь камеры со скрипом открывается. В проёме возникает фигура безликого надзирателя. Он возвращает арестантам их вещи и снабжает оружием. Дальнейшие события произошли будто за минуту. В воспоминаниях травника отложились лишь наиболее яркие образы того дня. Сперва было удивление, быстро сменившееся чувством эйфории, распирающим грудную клетку. Высокий уровень адреналина, вызвавший учащенное сердцебиение. Побег. Капсула. Толчок. Тошнота. Рвотная масса в ротовой полости. Неприятный вкус непереваренной баланды, струпьев, грибов и желудочного сока. Глоток. Грубое приземление. Сильное головокружение. Падение.

6. Образ

Клеварий выглядит как бедный, но опытный лесной странник, который давно живет или много времени проводит в дикой природе. У него худощавое телосложение, сутулая, но подвижная фигура и уверенная походка человека, привыкшего к долгим переходам по лесным тропам. Лицо у него вытянутое, с острыми чертами и заметной хитрой улыбкой. Взгляд настороженный, живой и немного насмешливый, будто он знает больше, чем говорит. Его выражение лица создает впечатление не совсем добродушного, но очень сообразительного человека. Волосы длинные, растрепанные, сальные пряди выбиваются из под головного убора. Шляпа старая, мятая, неровной формы. Одежда вся изношена до такой степени, что на ней со временем заплат стало больше, чем основной ткани. На мужчине надета свободная льняная рубаха, куртка без аккуратного кроя, дырявые штаны, а также сильно изношенные ботинки. В руке травник держит отнюдь не посох Асклепия, а обыкновенную кривую деревянную палку. На плече висит сумка, наполненная растениями, склянками и прочей дребеденью. В ней же находится небольшой кинжал.  Травогрыз кажется хитрым, выносливым, наблюдательным и немного опасным. В нем чувствуется смесь бедности, практичности и фольклорной загадочности.

7. Уровень персонажа и наличие «источника»

УМИ VI - магия.

8. Связь с игроком

https://vk.ru/ukralsolntseura
t.me/ukralsolntseura

9. Как вы нас нашли?

https://www.rpgtop.su/

10. Вид проверки анкеты

Стандартная проверка через комментарии в теме анкеты.