⚔⚔⚔
Мразволк не шелохнулась. Эхо от удара ещё катилось по кишкам бункера, когда тот ответил. Щелчок. Затем второй. В глубине вспорол тьму тонкий красный шов света. Женщина шагнула к самому порогу и замерла там, где холод уже касался открытых участков лица. Воздух изнутри был сухим, стерильным, с мёртвым привкусом старой чистоты, которую слишком долго насаждали поверх чего-то неподвластного очищению. Под ним – горелая изоляция, металл, въевшийся антисептик и что-то ещё, слишком живое для мёртвого места.Бернард стоял впереди – шумный, довольный собой, всё ещё полный дешёвой человеческой самоуверенности, с которой стучат в крышку саркофага и потом неподдельно удивляются, что изнутри ответили. Мразволк медленно выдохнула. На одно короткое мгновение в голове возникла простая, почти естественная мысль – отправить его дальше одним пинком между лопаток. Пусть бы первым узнал, что именно проснулось внизу. Но она удержалась. Не из жалости и не из великодушия – просто посчитала что такие траты совершают только тогда, когда уже виден выигрыш. Пальцы на рукояти оружия чуть сильнее сжались, возвращая тело в нужный ритм.
Зейна Мразволк отметила иначе. Даже не взглядом – весом его присутствия. Он, как и всегда, держался в стороне ровно настолько, чтобы не мешать общей картине и всё же оставаться её неприемлемой частью: не лез вперёд, не перебивал, не добавлял к происходящему лишнего звука. Только тот тихий, нервный смешок под маской выдал в нём больше, чем он, вероятно, хотел показать. Но даже в этом было что-то полезное: Зейн не расслабился. Не поверил ни двери, ни свету, ни чужой браваде.
Мразволк не обернулась к нему. Ей не нужно было, ведь она и без того знала: он увидел темноту за порогом правильно. Не как пустоту, а как открывшуюся зубастую пасть. Это уже отличало его от алхимика. Бернарда во многом приходилось одёргивать. Зейна – разве что учитывать.
Фигура в багровой мантии сместилась с линии входа и только тогда коротко бросила в сторону подчиненного:
— Теперь смотри в оба.
Не приказ. Скорее признание того, что он и сам уже шёл по верному следу – внутренне, молча, как те, кто выживает не силой первого удара, а точностью второго. Этого было более чем достаточно. Потому что Зейн был из тех немногих, кому не нужно объяснять дважды, в какой именно момент руины перестают быть просто руинами.
Женщина скользнула взглядом по расколотому стеклу поста контроля, по мёртвому терминалу, по сорванной пломбе, по недозакрытому шлюзу дальше. Кто-то пытался удержать внутренность этого места. Пытался до последнего. И, по всей видимости, проиграл. Она ещё раз всмотрелась в глубину коридора, туда, где красный свет резал тьму, словно внутри уже всё было готово к их появлению. И только после этого заговорила, не глядя на Бернарда:
— В следующий раз обойдись без представлений.
Больше она не смотрела ни на него, ни на Зейна. Бункер был важнее. Потому что теперь это была не просто очередная руина, вставшая на их долгом пути, а собеседник. Красный свет снова дрогнул, будто на мгновение потускнел, и тьма за ним стала гуще. Словно кто-то по ту сторону сделал шаг ближе – не телом, а намерением. Мразволк сделала свой ровно настолько, чтобы пересечь границу.
— Держите дистанцию, – сказала она не оборачиваясь. — И не спешите умирать первыми.
Слова прозвучали почти буднично, как дельный совет. Либо как предупреждение, которое здесь вряд ли услышат вовремя.
