Аркхейм

Цитата: Аврелия от 01-12-2025, 17:04:31С концептом персонажа из иного мира, который планирует побеждать богов, будет крайне сложно уложиться в эти рамки.

Так разве при проверке анкеты не должны указывать что нужно поправить и всякое такое? И как тут успел найтись годмодинг, пауэрплей и манчкинизм, если я еще даже не начал играть, а уровень персонажа соответствует правилам проекта, что в свою очередь строго привязано к характеристикам и в принципе играть озвученные претензии невозможно с точки зрения вашего же игромеха? Ну как я понял, что со старта выдается N-пул способностей со снаряжением и ничем кроме этого пользоваться нельзя. Как здесь в принципе возможен годмодинг и манчкинизм?

Цитата: Аврелия от 01-12-2025, 17:04:31Помимо этого, полагаю, будет очень сложно уложиться в пункт 1.4:

Нецензурным лексиконом рекомендуем не злоупотреблять.

А у вас что, нецензурная лексика даже в отыгрыше недопускается что ли? 

Цитата: Сверр Шахрассар от 01-12-2025, 16:31:35@Ульрик Клятвопреступник, я ознакомился с анкетой, к сожалению, не могу принять такой концепт персонажа. Я бы порекомендовал вам поискать другие проекты на рпг-топе, которые лучше соответствуют концепту вашего персонажа.

А можно конкретики, что не так? Если раса - мне Хьюго посоветовал взять за основу эона и просто описать иначе. В гостевой я вроде сразу изложил все свои намерения и то чем это будет - все устраивало. Тут-то что не так? 

@Сверр Шахрассар, Доброго утра. У меня тут вопрос возник: а можно просто перетащить скиллы клятвоприступника с днд? 

@Сверр Шахрассар, Добрый. Я вас услышал. Жду. Надеюсь пока не заколебаю людей полуролом. 

Мне совсем не нравится анимешная отрыжка нейросети в анкете. Не в образ. Можно попросить вот тут убрать рог?

Рыцарь-Бандит: начало

Ульрик никогда не знал своих родителей, но одно ему было известно точно: они явно были крайне бедные, так как первое его воспоминание – лес, пещера и волчица, которую он сосал, будучи еще молочным младенцем. Первая осознанность себя появилась у него весьма рано: от этого буквально зависела его жизнь. Рост и креп он в небольшой стае волков: альфа-самка, потерявшая почти всех своих щенков, первой нашла мальчика в лесу, однако почему-то не загрызла, а стала ухаживать за ним, кормить и позднее – учила охотиться. Так он и прожил первые 7 лет своей жизни, охотясь вместе со своими «молочными братьями», а альфа-самка заменила ему мать.  По понятным же причинам он не умел ни говорить, ни писать, ни читать. Даже имени у него не было. Однако спустя семь лет произошла трагедия: стая была и так маленькой, но пока мальчик бегал по лесу – в пещеру наведался взрослый самец медвесыча, который и порвал всю стаю мальчика. И именно тогда он испытал первую боль, страх и отчаяние. Медвесыч был изрядно изранен и сейчас лежал, отдыхал: стая не сдалась без боя. Наблюдая такую картину, мальчик почувствовал как что-то поднимается из глубины души. Подобрав с земли острый камень, он с рыком и первобытной звериной яростью набросился на убийцу своей семьи. Он был еще мал и юн, однако в этот момент его сила почему-то превосходила даже взрослого человека. Бой был довольно коротким, но кровавым: медвесыч лишь чудом не порвал безумного мальчишку, а ему самому повезло удачно выбить камнем сначала глаза зверю, а потом он очень долго и упорно забивал этим же камнем зверя, раз за разом метя в ухо, пока наконец не проломил череп. Лишь позже он заметил на своей руке сквозные дыры от клыков медвесыча, но для оставалось загадкой как он просто не оторвал руку. Однако сейчас, израненный, истекающий кровью, он упал на колени перед телом своей «матери» и, подняв голову к своду пещеры, издал протяжный волчий вой, полный ярости, боли, отчаяния и горя. Так бы он и истек кровью, если б на вой не пришла бандитская шайка, что застала пацана в таком положении... По непотной причине они не стали убивать мальчика, а забрали к себе и стали растить, и воспитывать в духе своих понятий и образа жизни. По началу мальчик вел себя как дикий зверь и не давался в руки, однако относительно быстро привык к своей новой «стае», а спустя полгода даже научился говорил. Так его научили и петь, и даже играть на простых струнных инструментах. Когда мальчик подрос, ему дали имя Ульрик Волк, однако затем его под крыло взял атаман и пацану повезло: во-первых он получил фамилию названного отца – Амонит, а во-вторых его «батя» оказался грамотным и обучил грамоте и его. Чуть позже Ульрик проявил интерес к кузнечному делу и отец выдал его в подмастерья кузница ватаги разбойников.
    Он как губка впитывал все знания: как топить свой страх и горе в стакане, как не верить никому. Он учился их законам: бить в ебало, грабить, врать и убивать, выживать любой ценою. И росла в нем жестокость, закаляясь как клинок. Он обрывал чьи-то судьбы за кошелек, не моргнув и глазом. Со временем он стал лучшим, стал первым и тем кого бояться – достойным преемником своего названного отца-атамана. Он впитал эту грязь, она стала ему кожей, отравив остатки света в самой чёрной глубине души.
    Но однажды, когда он достиг совершеннолетнего возраста, балагуря в очередном селе, на глаза Ульрика попала картина, как один из членов его банды, хохоча и без всякой причины, замахнулся рукой на ребенка: маленькую девочку. В этот момент что-то древнее проснулось в глубине и поднималось наружу, разрывая изнутри. Это ощущение было призрачно знакомо ему... И невольно перед глазами всплыла картина медвесыча и разорванные тела его первой семьи и стаи.
- Так, стоп, ребята. – Проговорил он, но сотоварищ не остановился. – Я сказал: руку, сука, убери! – Взревел он, выхватывая с пояса топор и в один удар лишая бандита руки. Гомон затих, все насупились и колкие взгляды прожигали юношу.
- Руки прочь от стариков, женщин и детей, твари!
- Ульрик, что с тобой? – Удивленно спросил кто-то из ватаги.
Но Волк его уже не слушал. Он словно проснулся ото сна и узрел своими глазами, кем на самом деле была его новая «стая»: суть такие же звери, что живут правом сильного. Такие же звери как и тот что без видимых причин разорвал его «семью». И он не чувствовал ничего, кроме сжигающей ярости и ненависти. Не говоря более ни слова, он с диким рыком ринулся в бой. Благодаря врожденному отчаянию и отсутствию страха смерти он уже давненько стал лучшим бойцом ватаги в отличии от остальных, которые нападали преимущественно слабых и одиноких, а почти все свое свободное время проводили за пьянкой и сейчас были изрядно пьяны. Простенький боевой топор летал в его руках словно молния, оставляя серебристые отблески от очередного взмаха и каждый удар находил цель, а головы и конечности летели по сторонам. Бой с пьяной ватагой был короток и весьма скоро он склонился над телом своего хрипящего приемного отца, жизнь которого оборвал ударом каблука тяжелого подкованного сапога в висок, от чего не выдержал череп и лопнул.

Паладин: клятва мести

Местные жители, видя эту бойню и то что ватага разбойников больше не контролирует заложников, весьма быстро вызвали провластные силы и на место побоища довольно скоро приехали закованные в силовую броню солдаты и обнаружили картину, похожую на ту что видел однажды приемный отец Ульрика: юнец стоял над телом главаря разбойников, только не выл или рыдал, а хохотал. Глубоко и утробно. Лишь чудом он не нашел бесславную смерть, накинувшись на прибывших солдат. Древняя, жгучая ненависть все еще клокотала в его груди и он с трудом себя контролировал. К счастью местные жители рассказали, что это именно Ульрик перебил всю ватагу, которая была весьма не маленькой. Оценив такой поступок, военные посоветовались с командованием и решили забрать мальца к себе. Позднее оказалось, что это специализированный орден серых паладинов, которые не редко выступали в роли карающей длани инквизиции. Там его научили новым техникам боя, обучили владению широким перечнем оружия, обучили стрельбе, разведке, тактике и прочим солдатским примудростям, а также наконец-то объяснили что это была за сила, которая овладевала Ульриком. Спустя год его наконец привели в зал с множеством алтарей разных богов: как ему объяснили, здесь паладины приносили клятвы и обретали свою силу. Его все это время буквально накачивали знаниями теологии и религиозной философии, от чего молодой боец уже весьма недурно разбирался в данном вопросе. Вот только одна беда: ни один из представленных алтарей никак не откликался в его душе зовом. Ни один, кроме самого крайнего, незаметного и явно заброшенного алтаря: ему говорили что ни один бог им не владеет, а толк и природа его сил опасны. Вот только раз увидев его вживую, Ульрик не мог отвести глаз. Все его нутро звенело и кричало подойти ближе, что и он сделал, встав на одно колено перед алтарем. На нем же лежал древний, ржавый двуручный цепной меч с обломанными зубьями. Все окружающие смотрели на него с любопытством и опаской.
Алтарь этот и правда не принадлежал ни одному божеству, ходили слухи что это святилище истинной тьмы без всякой окраски: она была как стихия, слепая мощь океана, ярость вулкана. Абсолютно безразличная к чаяниям смертных. В ордене говорили, что те кто дал клятву на этом алтаре, не черпали силу у кого-то взаймы: если вера будущего послушника была достаточно сильной, а воля – крепкой, то именно эти два аспекта становились источниками мощи.
На деле же именно на этом алтаре первый паладин впервые предал клятву богам, дабы не преступить своих принципов. Он отказался от божественной мощи и принял тьму, с помощью которой творил свет. За века таковых оставалось много, а меч принадлежал одному из паладинов древности. Ныне же свидетельствовал принесение и нарушение клятвы никто иной, как первый в истории рыцарь-клятвопреступник.
Когда же он положил руку на меч, то алтарь вспыхнул черно-алым, то чувство поднялось из глубин ожесточенной души вновь и прорвалось наружу безудержной ненавистью, а слова будто сами рождались в голове:
- Я торжественно клянусь карать тех, кто свершил тяжкий грех. Я клянусь, что мой клинок разорвет тех кто свершил тяжкий грех. Я клянусь карать большее зло и выбирая между меньшим, покараю большее. Клянусь не щадить зло и истреблять его любой ценой: мои угрызения совести не смогут встать на пути истребления врагов моих. Если мои враги сеют разруху в мире – это моя вина, что мой гнев и месть не настигли их, и я клянусь помогать тем, кто пострадал от их злодеяний.
 
Как только клятва была принесена, тело Ульрика окутала алая вспышка энергии, которая спала спустя несколько секунд. Когда она исчезла, перед алтарем стоял Волк с цепным мечом в руке, который выглядел теперь абсолютно новым и целым: лишь едва заметное алое свечение исходило от его зубьев. Все присутствующие в зале же опешили от появления первого мстителя, первого темного рыцаря за последние несколько сот лет. Спустя столько времени, они узрели явление нового паладина Клятвы Мести.

Служба ордену и падение:

После принесения клятвы и становления паладином, его ждало лишь начало пути служения. Так он весьма быстро отправился на хирургический стол: простой человек был не способен носить силовые доспехи ордена просто в силу своей физиологии и отсутствия имплантов. Так его тело сначала изменили и перестроили на уровне биологии, предварительно введя того в стазис. В течении года его кости становились толще, прочнее и плотнее, как и его мышцы. На генетическом уровне усилили даже врожденные устойчивости к токсинам, холоду, голоду, усталости и к жару. Но и это не все: когда трансформация тела была завершена, хирургическим путем под кожу была вживлена нейросеть, которая выводила информацию о состоянии организма на сетчатку глаза и ускоряла скорость восприятия. В затылок, руки, ноги и спинной мозг были вживлены нейропорты для подключения к силовым доспехам. Весь период трансформации и реабилитации занял около трех лет... ...Следующие полторы сотни лет он просто служил ордену. Его не сильно волновали вопросы морали или непосредственно служения в понимании поклонения богам. Более того: он специфически относился к этому и всегда считал, что крайне глупо полагаться на заемные силы, а не на свои собственные.
      Боевая служба же заставляла его путешествовать и по миру, и даже по мирам, а самого Ульрика больше заботил поиск новой битвы и очередного злодея. Он считал, что пока что его интересы совпадают с волей богов, пока не произошел момент... Ему дали стандартное задание: подавить культ. Какие-то еретики отколились от паствы, создали непонятный кровавый культ, поклоняются неким древним богам. Подробности не заботили Ульрика, только предвкушение новой битвы будоражило кровь. Только вот в процессе он узнал, что культ этот был создан по велению одного из богов его ордена. Задавшись вопросом о подобном мотиве, Ульрик несколько недель провел поиски в библиотеке культа, которая словно имела все знания мироздания и узнал очень многое. Например о древнем пакте между Асмодеем – главным врагов мироздания и с самими богами того самого мироздания. Он гласил, что дьяволы могут беспрепятственно забирать души людей, что отдают их добровольно, а взамен он не трогает эмпереи. Это знание потрясло паладина-мстителя и что-то в нем надломилось. Когда он вернулся в небольшой городок, то попытался все это донести до людей, но никто его не слушал. И тогда Ульрик словно прозрел: он будто бы увидел, почувствовал на глазах непонятную пленку, что закрывает взор и не дает видеть истину...
- Я поклялся карать зло и мстить врагам человечества... Но как мне следовать клятве, если враги – сами боги?.. – Задался вопросом рыцарь-бандит, воздев руки к лицу. Они тряслись. Он был растерян и впервые в жизни не знал что делать: буквально только что все его понятия и принципы перевернули с ног на голову. Однако ответ пришел скоро и с тихим шепотом в голове: «Убей... Убей их всех...». – Значит вы – еретики. – Руки воина перестали дрожать и в следующий миг он взял в руки автомат по истине огромного калибра. – Я поклялся мстить врагам человечества. И моя воля – сталь. – Ульрик оттянул затвор, дослал патрон и смотрел, как все окружающие смотрят на него тупым невидящим взором. Он понимал, что боги видят их глазами. – Я не позволю сделать меня рабом! Слышите вы, промудохуеблядские пиздопроебища?! – Рыкнул паладин в пустоту бездны слепых глаз: эти слова были обращены богам и сейчас он бросал им вызов. А дальше заработали громкие хлопки выстрелов автоматных очередей и лязг затвора...

Путь в ад: клятвопреступник

Когда Ульрик закончил, вся его броня была густо покрыта кровью и внутренностями, как и его лязгающий цепной меч, почерневший от крови. Он убил всех. Вырезал весь город, не щадя даже детей и что-то обломилось в нем: в груди было щемящее, причиняющее боль чувство зияющей пустоты, будто из его души вырвали кусок. Сейчас он брел вперед слепо, с невидящим взором и месил сабатонами тела хрупких людей и каждый его новый шаг в пустоту сопровождался корявой музыкой хрустящих костей. Взор его был полностью закрыт тьмой. Бывший паладин, предавший свою клятву ради принципов и того что б следовать ей и далее, не знал сколько он так прошел, пока не рухнул на колени. И тогда среди всей этой кромешной вязкой липкой тьмы появилась фигура в черном доспехе и отблесках огня. - Я – первый предавший клятву – пришел засвидетельствовать твое падение.
- Что... Со... Мной... - Одними губами прошевелил падший рыцарь.
- Боги вырвали из твоей души добро и свет. Ты же чувствуешь зияющую пустоту в груди?
- Д-да... - Едва выдохнул он дрожащим голосом.
- Но природа твоей силы иная, поэтому они не лиши тебя ее. Лишь ослабили. Скажи, что ты собираешься делать?
Ульрик с трудом поднял голову и снял шлем. И с каждым мгновением чувствовал как из руин его души поднимается та сама ненависть. Яростная. Жгучая. Неудержимая. Безумная и безрассудная. Та самая ненависть, что он чувствовал у тела матери-волчицы, в момент когда его собрат по банде поднял руку на ребенка. Когда давал клятву у алтаря. И с каждой секундой в глазах Ульрика разгоралось алое яростное пламя ненависти и злобы.
- Мстить. Я поклялся мстить врагам рода людского и если то – сами боги, я не отступлюсь от клятвы! – Прошипел Ульрик Бандит. – Вырвали все добро и свет? Что ж... Тогда я обрушу всю безумную ярость на них! Разорву поганых уебков на куски! Я ЗАТОЛКАЮ СПРАВЕДЛИВОСТЬ ИМ В ЕБУЧУЮ ГЛОТКУ! НОГОЙ!!!
 Первый клятвопреступник усмехнулся.
- Тогда прими тьму, что пылает в твоем сердце, впитай всю ярость, ненависть и злобу, что клокочет в твоей душе! Сделай эту силу своей, питай силу от тьмы, ненависти и злобы в любой точке мультивселенной! Обрати само понятия зла против богов, демонов и дьволов, сокруши сам божественный замысел, сожги эмпереи! Рви их в клочья, пока не иссякнут и пусть каждого врага рода людского настигнет твоя безумная ярость. Они – еретеки, отсупники, само зло. Но ты... Ты будешь еще хуже. Ведь зло может сокрушить лишь еще большее зло.
- Я принимаю клятву.

Наезд на дракона, гоп-стоп и первые деньги

...После того как Ульрик попал в пространственно-временную ловушку, которую в последнее мгновение за миг до смертельного удара успела применить Богиня Боли Ловиатар прошло несколько месяцев. Леди Боли успела создать за спиной падшего паладина одну из множества дверей Сигила, после чего силовым толчком вытолкнула Ульрика в нее. Говорят что из таких ловушек невозможно выбраться, пока того не захочет сама Леди Боли... И Аманит неизвестное время странствовал в этом подпространстве. Само понятие времени и ткани реальности там отсутствовало и обычный человек очень быстро сошел бы с ума, Рыцарь-Бандит не оправдал бы своих титулов, если бы не доконал даже божество своими безумными попытками разрушить это пространство в бездумной злобе и ярости:  доходило до того что он многократно атаковал даже то что там было «землей», полагая что богиня страданий выкинула его в искусственный живой мир. В одной из таких попыток земля под клятвопреступником разверзлась и он целую вечность летел в черную бездну, пока наконец-то не вылетел с «другой стороны». Ульрик не понимал где оказался, но был совершенно уверен в том что это другой мир: паладин очень хорошо знал нрав богов, а от того просто знал, что Ловиатар никогда бы не вернула его в родной мир, считая угрозой божественному замыслу. Ульрик даже не понимал, сколько времени он провел в ловушке и в падении, но был уверен: за это время как минимум в его мире прошли целые эпохи и эры. Он скитался среди неизвестных ему гор, где датчики силового доспеха панически вопили о высоком радиационном фоне, что могло быть причиной отсутствия даже монстров. Благо заложенные в нем устойчивости и защита самого доспеха надежно уберегали паладина от ионизирующего излучения. И в силу таких вводных сейчас он невероятно изнывал от жажды битвы и крови....Лишь на начало третьего месяца странствий туда куда глаза глядят и питания подножным кормом, среди гор и скал Ульрик заметил первые признаки жизни. На скалистом плато были раскиданы кости неизвестных животных и не только их, а также встречалась чешуя, подозрительно похожая на драконью. Отметив про себя что этот мир, видимо, не сильно отличается от его родного, падший двинулся дальше по следам и уже спустя пару километров, дойдя до края плато, он увидел спящего в ущелье дракона с золотой чешуей.
- Эй, ящерица! – Впервые молвил слова Ульрик, даже не зная сможет ли его кто-то понять. И разумно ли это животное. В своих странствиях по мультивселенной он встречал и драконов, которые были просто тупыми рептилиями.
 – Эй, ты, еб твою мать! – Громче прокричал бывший бандит, только в этот раз он подобрал острый камень и с большой силой запустил его в тушу под собой, метя в глаз или нос. И вот это уже возымело эффект: дракон, еще не до конца проснувшийся, поднял голову и открыл глаза, не сразу поняв что произошло, однако весьма быстро почувствовал запах человека, после чего с рыком поднялся на лапы, а его голова теперь возвышалась над Ульриком даже с учетом того что он стоял на высоте.
 
- Смертный... Как ты смее!.. – Дракон не успел договорить, так как его бесцеремонно прервал Ульрик.
- Да-да, я все это слышал миллион раз. – Скучающе ответил падший паладин. Он с радостью бы смахнулся с этой громадиной, но был нюанс: если он его сразу убьет, то неизвестно сколько ему еще придется скитаться по радиоактивным пустошам без нормальной еды, что вовсе его не устраивало. Ему нужна была информация. – Слушай, тут такое дело... Я уже несколько месяцев тут блуждаю и в душе не ебу где я и что я: меня сюда выкинуло из какого-то портала. – Практически не соврал он, а вот дракон явно опешил от такой фамильярности, что даже замолчал. – В общем ты не подскажешь где тут цивилизация? На самом деле хорошо что ты говор... - На сей раз не дали договорить ему. Дракон оборвал речь рыком, а после гневной речью:
- Я видел, как рождались звезды, смертный. Я говорил с горами, когда они были только холмами. Твоя жизнь – пылинка на моей чешуе. Как ты, смертный, смеешь так говорить со мной?! – Прорычал дракон. – Преклонись пред мудростью и величием веков! И, быть может, я позволю тебе жить! Я!..
- ...Рот закрой, музейный экспонат! Хули ты открыл ебало?! – В жесткой грубой форме прервал его рыцарь-бандит. – Твоей мудрости веков мне на пол зуба не хватало!
Ты базаришь про какие-то, блядь, звёзды и холмы,
А я вижу пред собой лишь мешок тупой хуйни!
 Ульрик наклонился посмотреть в низ и увидел разбросанные под драконом драгоценности различного толка.
- Ты сидишь тут на сокровищах, как ебаный Кощей,
И трясёшься над монетами, не пуская, блядь, людей!
Распустил тут, нахуй, пафос: "смертный", "пылинка", "прах"... Ты, похоже, старый хер, позабыл, что значит страх!
Ульрик поднял забрало шлема и, набрав по-больше воздуха в легкие, густо отхаркнул и смачно харкнул прямо в морду ящерицы.
- Что, думал, я в штаны наложу от твоей морды?! Или может ты забыл, как ломают божьи рожи?!
Ты не мудрость, блядь, веков, а ебучий антиквариат! Просто жирная ящурка, что гниёт сто лет подряд!
Твоя магия – хуйня, твой огонь – не горячей, чем мой, сука, молот, после ковки ста мечей! Так что пасть свою захлопни, кончай лекции читать! Или мне твою чешую на подковы расковать?!
Падший паладин никогда не лез за словом в карман, а сейчас и вовсе выбесился в моменте, потому как разговор он пытался начать нормально, а ему в ответ начали угрожать. И сейчас, изрядно охреневшему дракону, он даже слова вставить не давал.
- Ой, глядите, кто нахмурился, аж ноздря затрепетала! Неужели правда-матка тебе в глотку, блядь, попала?!
Ты рассказываешь сказки, как крушил материки, а по факту – просто псина, только больше раза в три!
Твоя "древняя порода" – просто вымерший помёт, твоё "вечное величие" скоро в землю хуй уйдёт!
Я смотрю в твои глазищи и не вижу в них ума: только спесь, тоску и горы бесполезного дерьма!
Клятвопреступник местами срывался на откровенный рык, продолжая свою пламенную речь, в то время как по ящерице было очень хорошо видно: за всю его вечную жизнь с ним впервые кто-то так разговаривал.
- Что, обиделся, малютка? За живое зацепило?! Или в черепе твоём уже всё давно прогнило?!
Ульрик подобрал очередной острый булыжник и запустил его ровно в нос дракона и, что характерно, попал.
- Вся твоя великость – это просто лютый пиздеж,
Ты за тысячу лет, сука, нихуя все не поймешь!
Настоящая сила в том, кто не ссыт идти на бой,
А не в том, кто чешет яйца золотою чешуёй!
Так давай кончай пиздеть и выходи махаться, гнида!
Или ссышь, музейный экспонат, позор всего, сука, блядского вида?!
Когда Ульрик замолчал, молчал и дракон. Так и простояли они пару минут, пока не раздался ракочущий голос:
- Ступай на юг. Там найдешь большую гору в форме щита, в ней – пещера, в пещере – магический круг. Он перенесет тебя на основной континент. – Весь его вид был весьма ошалевшим и опешившим.
- Вот так-то лучше. И хули было выебаться? Смертный, пылинка, прах нахуй...
- Я оценил твою смелость, но ты испытываешь мое терпение, смертный!

 - Завали свое ебло, поганая ящерица, пока твои яйца все еще при тебе!

Визуальный облик

Вариант №1

Вариант №2