Век человека полон всяких идей, границ чугунные заслоны кем-то сняты с петель
Чащи и степь, бухты и горы, квесты прячутся здесь, и кто ищет повод напрячься, находит его везде (с) Род Симбера более двух сотен лет проживал на Цирконе. В те времена Род Вассаго — настоящее название рода Симбера — был одним из дипломатических Домов Алькора на Цирконе. Члены рода строго придерживались политики «чистой крови» и представляли известную в ту эпоху аристократическую ветвь этнархов‑дипломатов.
Симбер застал период активных изменений Циркона. К моменту его рождения род Вассаго разросся и включал более двух десятков влиятельных политиков. Вассаго занимались консульскими и дипломатическими обязанностями, что делало Дом весомым в своём регионе: в городе Кандит и на прилегающих землях.
Сонвэрк Вассаго был человеком слова и долга. Более тридцати лет он занимал должность консула, его супруга работала в сфере социальной защиты. Много лет родители пытались завести ребёнка, и отец заранее прочил сыну путь в дипломатии.
Симбер рос сообразительным ребёнком и посещал городскую школу. С ранних лет в нём пытались растить дипломата, «вооружённого словом», но сам он относился к этому без энтузиазма. Его гораздо сильнее привлекали наука о хтонах, элитная магия и способы обрести силу. Как и многим подросткам, ему хотелось быть героем — но в собственном, не родовом понимании.
К своему пятнадцатилетию Симбер ощущал себя полноправным жителем Циркона. В шестнадцать он впервые ушёл в криминальные районы трущоб. В нём проснулся не дипломат, а дерзкий бунтарь. Он часто навещал неблагополучные кварталы, но ни проститутки, ни дешёвые наркотики его не интересовали. Симбер участвовал в уличных драках «район на район» и подпольных боях, читал рэп в компаниях таких же подростков. Он любил Циркон, но, будучи подданным Алькора, планировал поступить в алькорскую военную академию, а после попасть в Легион.
У Сонвэрка были враги. На Цирконе ходили слухи, что глава семьи замешан в нескольких громких преступлениях и что он критиковал внешнюю политику Алькора. Когда появился отряд неизвестных и устроил «зачистку», убив многих Вассаго, живших на Цирконе, Симбера дома не было — чистая случайность. В жёлтой прессе вышли статьи о том, что Планетарный Совет Алькора сам устранил своего консула. Официально же Консульство Алькора отправило особую группу реагирования и обвинило ряд влиятельных цирконцев в истреблении аристократического рода. Кто именно стоял за этим, так и осталось невыясненным.
Почти в семнадцать Симбер переехал в поместье деда на Алькоре. Там он часто сбегал, скитался по лесам, при помощи порталов добирался до близлежащих городов, а иногда и тайком возвращался на Циркон. В своё семнадцатое день рождения он снова сбежал из дома, чтобы повидаться с друзьями в Кандите, и воспользовался частным стационарным порталом в замке деда.
Я устремился вниманием в глубь, вгляделся в себя
Вдруг уловил движение неведомого существа (с) Бродя по Кандиту и районам кандитской промзоны, Симбер столкнулся с хтоном-аннигилятором. В тот день он пережил аннигиляцию и стал хтоником. После короткого пятидневного пребывания в промзоне в
коматозном состоянии, он сам не понял, как очутился в государстве
Некроделла на Климбахе. Этот поворот определил всю дальнейшую историю. В ту эпоху Некроделлой правил хтоник по имени Уроборос — первый Владыка государства [подобнее об Уроборосе в
части 5 фракции].
Первые десятилетия
Инфирмукс (новое хтоническое имя Симбера, данное ему Эребом) мало интересовался политикой Некроделлы. Он был молодым хтоником‑идеалистом, стремившимся познать мир и свои новые силы. После аннигиляции не стал искать защиты в городах, а ушёл в дикую, первобытную глушь Климбаха. Почти до 235 лет он выживал в джунглях и пустошах, где прокачивал свои инстинкты и магию исключительно в непрерывной бойне с хтонами, монстрами и чудовищами. В те годы он был одиночкой, и без постоянного тактического чутья и безжалостного руководства и защиты Эреба он бы гарантированно не дожил до своего совершеннолетия.
При этом Инфирмукс отрицал бессмысленное насилие и был готов защищать слабых, убивая лишь тех, кто, по его мнению, этого заслуживал. Рогов у Инфирмукса в те времена не было, а внешний облик оставался почти «человеческим».
Первые два столетия Инфирмукс совершенствовался: сражался, путешествовал по территориям Климбаха, почти не вникая в политику Некроделлы. Эреб, его хтон‑симбионт, помогал ему развивать боевые навыки, ментальную магию и некромантию. В своих странствиях Инфирмукс спас планетарного духа Фтэльмену; вскоре они заключили контракт, и Фтэльмена стала одним из первых и самых преданных членов его свиты.
Со временем, обретя силу, Инфирмукс всё чаще обращал внимание на происходящее в Некроделле. Войны, храмы Ксенос‑армады, мутанты, вырвавшиеся из лабораторий, разрушенные города — всё это тревожило и внушало отвращение. Эреб же с самого начала видел в нём будущего Владыку и мягко подталкивал к этой роли. Со временем эти «зёрна» проросли. Инфирмукс стал глубже вникать в климбахскую политику, сравнивать традиции других Владык с методами Уробороса, пытаться понять, по какому пути движется страна и сколько ещё городов заплатят за «эволюцию Климбаха».
Инфирмукс стоял перед выбором: присоединиться к действующей власти или пойти своим путём. Встроиться в уже сложившуюся машину было проще. Он пытался стать частью действующей тогда власти. Но в итоге его мораль не позволяли принять Уробороса. Постепенно он пришёл к решению: Владыку Некроделлы нужно свергнуть — иначе эпоха лжебога поглотит ещё больше жизней.
Наша герилья станцует на ваших костях (с) К середине XXXIV века (около 3350 года) Инфирмукс окончательно определился: он будет готовить мятеж. Однако бросить вызов Уроборосу недостаточно — нужно стать гораздо сильнее, заручиться поддержкой климбахских кланов и племён, найти соратников. Прямой вызов на ритуальный поединок Владыка не принял бы; для Уробороса Инфирмукс был лишь ещё одним потенциальным материалом для экспериментов.
В течение последующих столетий Инфирмукс наращивал силы и связи. К 3918 году он уже считался одним из сильнейших хтоников Климбаха, собрал вокруг себя коалицию кланов и рас, возглавил Повстанческую армию. В народной молве его называли «Красным мятежником», разрушителем храмов Уробороса, кощунственно попирающим «священную» власть. В иных кругах, где о политике говорили лишь шёпотом, он становился символом грядущей Священной революции.
Ордо Легибус и карательные структуры Уробороса начали охоту на него и его соратников задолго до открытого мятежа. Особенно активно — после 3850 года, когда гражданская война между сторонниками Владыки и мятежниками де-факто уже шла по всей Некроделле. Для Климбаха бои между хтониками за власть не были чем-то необычным, но масштаб этой войны выходил за привычные рамки.
За несколько месяцев до намеченного восстания всё пошло не по плану. По совокупности причин — нежелание подвергать соратников риску, истощение и влияние веществ, к которым он был склонен с юности хтоника, — Инфирмукс отправился к Уроборосу один, не предупредив никого. До Владыки он так и не дошёл: по приказу Уробороса на него обрушилась Свита — высокоранговый отряд. Один против элиты правящего режима, он быстро пал и попал в плен.
Мы все сгниём однажды
Каждый в своей темноте (с) Инфирмукс всегда считал Уробороса фанатиком‑экспериментатором. Тот был выдающимся магом, создателем высших печатей, новатором и безумцем, искусным менталистом. Но даже под пытками — физическими и ментальными — Инфирмукс не выдал мятежников и структуру повстанческой армии. Он понимал, что жив в первую очередь потому, что власть желает выжать из него всё: имена, стратегии, слабые места его коалиции.
Уроборос избрал другой путь: решил не казнить, а «переписать» Инфирмукса. Эксперимент должен был полностью уничтожить его волю, превратив в послушную марионетку, символ «перековки» врага режима. В случае успеха главный мятежник Некроделлы, не уступающий Владыке в силе, стал бы идеальным орудием пропаганды и устрашения: живым доказательством нерушимости власти и божественности Уробороса.
На краю отчаяния Инфирмукс попросил Эреба убить его. Эреб выбрал иной путь: применил свою уникальную способность и инициировал повторную аннигиляцию, выжигая эффекты магии Уробороса и одновременно «плавя» мозг хозяина. Мутация оказалась деструктивной: череп Инфирмукса пробили два рога, психика дала трещину. Уроборос не понял, что именно произошло, посчитал эксперимент частично успешным.
Повторная аннигиляция временно и резко усилила Инфирмукса. Этого хватило, чтобы перебить конвой и сбежать. На окраине Пандемониума он рухнул без сил. Здесь начался новый кошмар: бесконтрольные мутации, рост лишних костей, костяных «игл» и хитиновой брони.
Инфирмукса нашла Фтэльмена и привела к древнему клану элементалей. Искусные целители и маги три дня проводили операцию. Старейшина общины выломал и выпилил все лишние кости, на каждую поставил ограничивающую руну. Это спасло ему жизнь, но не вернуло её в прежнее состояние: мозг и личность были уже повреждены и экспериментами Уробороса, и повторной аннигиляцией.
В 3918 году Инфирмукс всё же поднял мятеж. Пока его свита и союзники сражались с войсками и свитой Уробороса, он прорвался к ядру власти. В ярости и хтоническом берсерке он сразил трёх сильнейших архонтов Владыки, не просто убив, но заживо обглодав их плоть и забрав их кости. Затем, охваченный боевым безумием, он напал на самого Уробороса и убил его, забрав и его останки.
Из костей павших архонтов и Владыки позже была создана артефактная коса Авазитонес. Её древко и лезвия сложены из костей поверженных владык и архонтов Некроделлы, а венчает косу череп Уробороса с выжженными на нём рунами. На костях выгравированы имена павших.