Аркхейм

[/font][/size][/color]

  Слабые лучи света проникали сквозь стекло оранжереи и освещали все вокруг. Свет был мягкий, ровный, белый - такой бывает при пасмурной погоде, когда небо скрыто за бесконечными облаками. Вековые деревья склонили свои головы над садом, скрывая множество тропинок, цветов, фонтанов и прудов, а также статуй. Ни одна веточка, ни один лист ни колыхался от ветра или случайного движения. Не было здесь и журчанья воды, ни песен птиц, ни стрекота кузнечиков. Не топотал ежик в кустах, не прыгали с ветки на ветку белочки. Тишина. Сад, сокрытый стеклянным куполом, спал. Он спал уже целую вечность - ничто здесь не происходило, ничто не менялось. Двери оранжереи всегда были заперты - ни разу они не отворялись, чтобы пустить заблудшего путника или же просто садовода, который полил бы дикие растения. Неизменный. Постоянный. Сад посреди нигде. Сад вне времени.
  Вдруг привычный покой был нарушен тихим смехом. Словно перезвоны колокольчика смех разносился во все стороны. Кто-то незримый появился в саду. Их не было видно, только слышно. Когда они "пролетали" по саду, то не касались ни единого листка, не приминали ни единой травинки. Они были здесь. Их присутствие ощущалось - будто воздух становился густым и тяжелым. Они спешили. Они чувствовали, что в саду что-то меняется, и они хотели первыми об этом узнать. В переливах смеха они добрались до скамейки, что стояла у пруда с ивами.
  На скамейке с витыми ручками лежала девушка. Хрупкая, тонкая, болезненно бледная. Длинные светлые волосы разметались по доскам, подол белого платья аккуратно свешивался со скамьи, но не касался травы. Глаза закрыты, руки прижаты к груди, будто что-то она прячет за своими ладонями. Такая юная. Такая умиротворенная. Девушка спала, и не замечала наблюдателей. Зато они окружили ее, и, затаив дыхание, рассматривали эту хрупкую нежность. Затем голоса заметались и один за одним начали говорить:
  - Она здесь! Она здесь! Она здесь!
  - Кто же она? Кто?...
  - Невинная слабая душа...
  Голосам было любопытно. Они любили наблюдать за происходящим в саду. Даже в спящем саду они находили свое очарование. Но вот покой сада нарушен неизвестной. Девушка просто появилась здесь. По своей ли воле она это сделала или невидимый путь привел ее сюда? А может она тоже была в саду вечно, но только сейчас обрела тело? Голоса метались. Они старались со всех сторон рассмотреть спящую - услышать тихий звук ее дыхания, почувствовать запах волос, увидеть, какого цвета ее глаза и, конечно же, узнать, какой у нее голос.
  - У нее белые волосы! - пропел один голос.
  - Выглядит печальной... - заметил второй.
  - Откуда ты? Откуда ты? - спросили они хором.
  Но незнакомка все так же мирно спала. Ни один локон не шевельнулся на ее голове, ни один мускул не двинулся на бледном лице. Голоса это волновало, заставляло трепетать. Они начали обсуждать спящую между собой: кто-то строил теории о ее появление и о ней самой, кто-то спорил, кто-то предлагал способы, как ее можно разбудить. Их разговоры сплетались в единый гул.
  - Проснись! - твердо произнес один из голосов, выделяясь из общего хора.
  Остальные не обратили внимание на "собрата", что выбивался из общего хора. Они лишь продолжали и продолжали говорить между собой, кажется, уж и вовсе забывая о спящей незнакомке. Темы их разговоров менялись также стремительно, как пчела перелетает от цветка к цветку.
  - Проснись! Не время спать! - повторил голос чуть громче.
   Голоса резко смолкли, будто испуганные чем-то. Они постепенно перестали кружить вокруг скамейки со спящей девушкой. Снова послышался тихий смех. Они уходили, то ли потеряв всякий интерес, то ли желая первыми возвестить весь сад о новенькой. Смеясь, они прятались в листве, в траве, в тенях. Они уходили. Лишь напоследок один из них шепотом произнес:
  - Жизнь есть сон. Пробуждение убивает...

Чужое требование кольнуло сердце.

Веки дёрнулись. Белые брови нахмурились. На губах проявился обиженный изгиб. Вдох удлинился. Лира медленно открывает глаза. Солнце вынуждает зажмуриться и запрокинуть руку к глазам. Девушка осматривается, ведёт головой из стороны в сторону, ловя в открывшихся образах знакомые места. Иллюзию, что она здесь была. В груди жжёт тоска — казалось, она попала в сад воспоминаний или собственных чувств. Всё здесь звенит, переливается красками. Девушка приподнимается. Садится. Волосы тихо ложатся на плечи. Пальцы с силой сжимают край скамейки. Лира выпрямляется. Вдох. Выдох. Тревога, которая всегда погружалась в сердце, стоит только серым глазам увидеть нечто похожее на значимые места, схватила за горло. Но девушка лишь сжала зубы. Сглотнула. Так было всегда. Любую неуместную эмоцию она пережидала. Это почти вошло в привычку — сжать пальцы, выдохнуть, переключиться на тело. Позволить себе быть.

Позволить себе принять эмоции и беспокойства.
И идти дальше.

Лира поднимается неспешно. Сонливость мягко опустилась на веки.  Голоса... Она слышала словно бы что-то во сне. Видела. Как будто бы кто-то звал. Требовательно. Суетливо. Флёр эмоций скользит по рукам. Девушка привстаёт и пытается заглянуть дальше, чем позволяет небольшой рост. Это не похожее на Лирею... Не похоже и на Алькор. Словно аномалия, призрак. Воздух другой. И ощущения от мира... иные. Словно тихая ткань, скользнувшая по телу. Лира осторожно ступает по траве. Надо же... Трава щекочет голые ступни. Белое свободное платье аккуратно висит на тонких лямках. Белая. Вся белая.

— Здесь кто-то есть? — раздался спокойный голос. Пришлось собрать себя в кучку, чтобы звучать нормально. В последнее время приходилось слишком часто быть нормальной. Смех, доносившийся с листвы, с растений, пугает. Растерянная улыбка касается губ.  Фраза в голове звучит странно и обрывочно. Лира ступает дальше, касаясь подушечками пальцев лепестков роз. Мягкие.

Напряжение тяжестью растёт в теле. Странно. Хочется всколыхнуть природу. Но Лира выбирает играть по чужим правилам. И идёт на звук смеха, пытаясь уловить ближайший.

Может, там будут ответы?
Не может быть такого, что аномалия решила посмеяться над столь... уязвимым воспоминанием.

  Сад молчал. Будто никого здесь никогда не было, будто никто не тревожил деревья и не всколыхнул своим голосом воздух. Все такой постоянный и неизменный. Вечный сад. Лишь белая точка двигалась под сенью деревьев. Девушка. Вся в белом, вся белая. Та самая, что буквально мгновенье назад спала на скамейке и прибывала в своем привычном и несовершенном мире. Но теперь она стала частью этого мира под стеклянным куполом. Одна из множества тех, кто попал сюда случайно. Одна из множества потерявшихся в бесконечных лабиринтах забытого сада. Такая слабая. Такая одинокая. Такая чужая.
  Светлые лучи проникали пробивались сквозь пасмурное небо и проникали в сад через стекла оранжереи, делая сад одинаковым, немного бесцветным. Этот купол будто огораживает сад от других миров, от неба, от движения жизни. Быть может, он таким способом сохраняет это сонное постоянство? Или же, наоборот, запирает как в клетке то, что не должно проникать в привычную для многих жизнь? Двери оранжереи никогда не открывались. Ни с той, ни с другой стороны. Будто так было задумано, будто так было всегда.
  Вопрос девушки прозвучал громко и чуждо в густой тишине. Ответа не последует. Потому что некому отвечать. Она в этом месте совершено одна. Трава льнет к ее босым стопам, будто успокаивая. Розы склоняют разноцветные головы к ее пальцам, будто жаждут ее ласки. Аромат цветов обнимает ее, будто помогает погрузится в этот странный воздух. Легкий ветерок на мгновении запутался в кроне дерева, но тут же исчез. Постепенно под ногами девушки начала появляться состаренная временем плитка. То одна, то другая проглядывает сквозь мох и траву. Когда-то красивая, теперь уже расколотая и обточенная временем. И вот постепенно появляется целая тропинка, ведущая куда-то. Нужно сделать лишь шаг. Один, другой, третий.
  Всего пара шагов, и перед девушкой появилась развилка, от которой змейками в разные стороны разбегались поросшие травой дорожки. Такие одинаковые и ведущие в неизвестность. Петляющие, скрывающиеся в кустах роз, позабытые, вечные. Выбор, который предстояло сделать. Одна дорога из множества вероятностей. Но всегда можно вернуться назад и попробовать начать с самого начала. Или отринуть видимые дороги и проложить свой собственный путь. Выбор, выбор, выбор... Как же много смыслов в этом слове для любого чувствующего и уязвимого существа.

Небольшая инструкция для следующего поста

Для выбора направления прошу сделать бросок кубика d4, где:
1 - дорожка на кладбище
2 - дорожка к заброшенному фонтану
3 - проложить самостоятельный путь сквозь кусты
4 - вернуться к пруду со скамейкой, где Лира проснулась

    Взгляд поднимается выше, ловит салатовые просветы тусклого солнца на листве. Лира ведёт взор в сторону, на серую пелену пасмурных облаков. Оранжерея. Стёкла, укрывающие сад от внешнего мира, казались кристально чистыми. Лиру жмурится, гладит руки, невольно представляя себя по ту сторону, где в любой момент мог бы начаться дождь.

    Хочется привстать на носочки и осмотреться лучше: вдруг тропинка какая-нибудь ведёт в сторону выхода? Там ведь может кто-то быть... Тот, кто может ответить. Кто найдёт хотя бы слово. Потому что тут, несмотря на обилие растений, несмотря на траву, лижущую стопы и не дающую словно бы оторваться от земли, Лира чувствует себя одиноко. Как будто бы без привычного шума и работы уже не получалось ощущать себя спокойно и правильно. И всё же. Всего один вдох. Один выдох. Сжать пальцы сильнее. Впить ногти поглубже в кожу. Посмотреть на нежные розы, что даруют чудесный аромат. Лира ступает медленно. Под ногами расстилается потрескавшийся холод плитки. Где-то сквозь неё пробиваются травинки, гладят стопы.

    «Сильные... так откуда тут ветер?», — улыбнувшись сильной растительности, что способна расколоть плитку, девушка поднимает взгляд на место, где последний раз видела ветер. Жаль, что она не может узнать прямо сейчас, что там.

    — Я найду тебя.

    Перед ногами раскрывается тихая развилка. Каждая новая тропа пряталась за разные кусты, и казалось, невозможно пройти куда-то и увидеть сразу, куда же оно всё должно привести. Неизвестность могла пугать. Но Лира всегда была не против бояться. Только ради того, чтоб переступать через эту эмоцию, давить её и вновь и вновь справляться. Потому что это словно бы стало её смыслом жизни. Стало новой опорой и кредо, что вели по пути.

    Хорошо.

    Лира идёт по тропе, что постепенно открывает вид на заброшенный фонтан. Она не возвращается, не передумывает, но старается запомнить дорогу. Потому что важно помнить истоки. Находить смыслы. Ей кажется, что становится несколько холодно — или просто ходить в тишине слишком, слишком непривычно, отчего сводит мурашками ноги?

   

  Мох и трава скрадывали шаги девушки и в то же время оберегали ее нежную кожу от частого соприкосновения с холодной плиткой. Она ступала будто по мягкому слегка влажному ковру. Деревья расступались перед ней, чуть склоняя над дорожкой свои величественные кроны. Постепенно деревьев становилось все меньше, вокруг стало больше дикого кустарника. На ветках одного из кустов можно было заметить старое гнездо из веточек и соломы: несколько перышек да осколок скорлупы свидетельствовали, что раньше здесь кто-то жил.
  Кустарник начал редеть, а мох исчезать со сколов плитки. Дорожка вывела девушку на открытое пространство, поросшее травой. Меж травинок пробивались бледные слабые цветочки. Они тянули свои слабые головы к свету и, кажется, сразу же от этого света чахли. Помимо цветов, на траве лежали разных размеров серые камни: они выглядели так, будто раньше были частью чего-то большего. Но сейчас они просто камни, обломки, следы прошлого. Понемногу на пути Лиры начали появляться статуи людей - это были и бюсты, и люди в полноценный рост. Почти все из них пострадали от времени: какие-то были покрыты сеткой трещин, у некоторых не хватало каких-то частей, а другие были настолько разрушены, что сложно было представить их изначальный вид. Интересно, что статуи были совершенно не похожи друг на друга - они будто прибыли из разных эпох. Некоторые из них выглядели настолько живыми, что казалось, что сейчас спадет каменный панцирь, освобождая живого человека. Но нет, статуи не двигались. Их холодные глаза смотрели на сад вокруг.
 
Дорожка петляла меж статуй, а потом резко оборвалась. Перед Лирой появился заброшенный фонтан, окруженный статуями, поросшими плющом, да густой зеленью. Яркий камень потускнел со временем, покрылся пылью и трещинами. Каменные розы и листья обвалились, оставив острые сколы. Чаши фонтана были пусты, если не считать плотного мха и плюща, что кажется обвивал все вокруг. На краю одной из чаш лежал засохший букет: коснись пальцем, и цветы превратятся в пыль. Как и везде в саду, у фонтана стояла густая тишина, отчего безмолвные статуи выглядели немного мрачными, поселяли в душе какую-то легкую тревожность.
  - Эм... Ам... Привет? -  откуда-то неуверенно и приглушенно раздался девичий голос.
  Голос прозвучал быстро и сбивчиво. Будто говорившая не то стеснялась, не то волновалась, не то и вовсе была напугана чем-то. Звук как появился, так сразу же и стих, будто здесь никого никогда не было. Будто ветром принесло. Тишина повисла в воздухе, заполняя все вокруг. Но потом неуверенный голос зазвучал еще раз, правда, кажется, еще тише и застенчивее:
  - Эээээ... Ты заблудилась?