В один из пасмурных дней, когда тучи низко нависали над замком, а воздух был пропитан запахом озона и тления, Аллан уединился в своей лаборатории. Это было не просто помещение для опытов — а целая вселенная. Стены, покрытые древними рунами, приглушённо светились в полумраке. Полки ломились от склянок с зельями, каждая из которых хранила в себе кусочек чужой судьбы. Хрустальные шары, встроенные в столы, пульсировали энергией, словно сердца давно умерших существ. Аллан погрузился в работу с одержимостью учёного, стоящего на пороге великого открытия. Он пытался создать заклинание, способное не просто подчинять стихии, а сплетать их в невиданный ранее узор — гибрид огня и тени, рождающий иллюзии настолько реальные, что они могли обмануть даже опытного мага. Пальцы его порхали над пергаментом, выводя руны с ювелирной точностью, а губы шептали формулы, от которых воздух вокруг дрожал. Но не только создание нового поглощало его внимание. Аллан часто обращался к трудам предшественников по запрещённой магии которые смог достать — потрёпанным манускриптам, запрещённым к изучению под страхом смерти. Он листал страницы, испещрённые пометками прежних владельцев, вглядывался в схемы ритуалов, которые когда-то привели целые города к гибели. Его не пугала эта опасность — напротив, она манила, как запретный плод. «Знание — сила», — повторял он про себя.
Иногда он экспериментировал с готовыми образцами — модифицировал старые зелья, добавлял неожиданные компоненты, наблюдал за реакциями с холодным интересом исследователя. Одна из склянок вдруг взорвалась, окропив его руки вязкой субстанцией. Кожа на мгновение почернела, но тут же вернулась к нормальному цвету — побочный эффект эксперимента с некротической энергией. Аллан лишь усмехнулся и вытер руки зачарованной тканью. И в этот момент тишину лаборатории нарушил резкий звук — словно сам воздух разорвался от напряжения. Перед Алланом положили записку, там требовалось срочно явиться к владыке. Это было не обычное послание — знак высшей срочности, используемый только владыкой. Маг развернул свиток с трепетом, смешанным с раздражением. «Аллан, я ожидаю тебя. Немедленно», — гласила лаконичная надпись, будто выжженная огненными буквами.
Сердце Аллана пропустило удар. Он знал, что игнорировать такой вызов нельзя. Но оторваться от текущих экспериментов означало рискнуть потерять недели кропотливой работы. «Проклятие...» — прошипел он, бросая взгляд на незавершённые формулы. Собрав волю в кулак, Аллан запечатал опасные реагенты в защитном куполе, потом активировал охранные руны, чтобы никто не проник в лабораторию и набросал краткие заметки о ходе экспериментов, чтобы не потерять нить при возвращении. После же он накинул плащ использовал телепортацию, чтобы оказаться как можно ближе к резиденции владыки. Перемещение заняло лишь мгновение, но показалось вечностью. Пространство схлопнулось вокруг него, словно ткань, а затем развернулось, выбрасывая Аллана прямо перед входом в личный кабинет владыки. Постучав в дверь личного кабинета владыки коротким, чётким стуком, Аллан без ожидания разрешения вошёл внутрь. Тяжёлые дубовые створки с тихим скрипом отворились, пропуская его в сумрачное помещение, пропитанное запахом ладана и старого пергамента.
— Что‑то срочное? — спросил Аллан, и выдержав паузу продолжил — Я был занят важным исследованием, и прерывать его крайне нежелательно.
Монструозный дворец Владыки Некроделлы, сопоставимый по размаху с некоторыми городами внешнего мира, никогда не был Инфирмуксу близок так, как прежнему Владыке или нынешнему двору. Слишком одиозный, давящий, нарочито монументальный: ощетинился пиками башен, стянут тёмными мостами‑перемычками и рёбрами колоннад. Впрочем, не везде он выглядел одинаково чудовищно. Попадались уютные закутки и целые уровни с другим стилем — буквально на любой вкус: от развязной роскоши с низкими подушками и светлым камнем до открытых висячих садов и водопадов посреди спален.
Инфирмукс переносил всё это одинаково стойко, как существо, признающее настоящими только джунгли Гилеи и первобытную дикость климбахских территорий, где нога человека почти не ступала.
Его кабинет лишён привычной для подобных мест индивидуальности, по которой сразу считывается характер хозяина. Инфирмукс появлялся здесь редко. В основном принимал своих — стаю — и лишь иногда разбирал неотложные дела, требовавшие долгого копания в бумагах и архивах.
Дверь за Алланом тяжело, глухо закрылась. Барьерные руны вспыхнули и погасли, отрезая кабинет от стражи и коридоров. В тот же миг взгляд Инфирмукса заметно потеплел. Он давно не мог позволить себе семейную близость или просто тёплую улыбку, когда играл роль Владыки. Эту роль он отточил до совершенства. Но сейчас в кабинете остались только они двое.
— Я понимаю. За последние сотни лет ты ни разу не попадался мне праздно шатающимся, — он криво усмехнулся, и в голосе прозвучала усталость, — но поверь, Аллан: сейчас любое твоё исследование недостаточно важно. Как и любое моё. Разве что у тебя там прорыв тысячелетия... И даже тогда — нет. Услышишь — сам поймёшь. Ты знаешь не хуже меня, какова наша главная миссия: защищать Некроделлу.
Он говорил уже на ходу. Пространство перед ним дрогнуло, сворачиваясь в тёмный овал портала.
— В двух тысячах километров отсюда находится небольшой город Номикон. Я только что получил данные от ближайшего некромантского ковена: группа культистов — уробороситов или чернобожников — запускает там Некроэксплозию, накладывая печать на весь город. Боевые отряды уже вышли с оперативных точек, зачистка и частичная эвакуация начались, но печать запущена. Первая волна жертв уже пошла. За оставшийся час мы не успеем вывести всех.
Инфирмукс шагнул в портал, и последние слова прозвучали уже на переходе, с металлической отрешённостью хищника, делающего выбор.
— Если не остановим её, очень скоро там поднимется отряд высокоуровневых личей с прошивкой, которую ты и сам представляешь. Даже сотня таких, доведённых культистами до ума, превратит регион в кровавую кашу.
Номикон встретил их тьмой. Город сам по себе был небольшим и мрачным, но сейчас мрак сгущала высшая запретная печать, набравшая ход. Они вышли совсем близко к окраине и могли видеть, как по границе города раскручиваются контуры заклятия: по небу ползли тёмные дуги, а над домами рвались чёрные, как смоль, протуберанцы, вспыхивавшие, словно атомные разряды.
Инфирмукс на секунду задержал взгляд на городе, сжимая челюсти так, что скрипели клыки. В голосе, когда он заговорил, под тоном командования явственно проступила ярость и холодный страх за своих.
— Действуем быстро, но без суеты. Одна ошибка — и лягут тысячи горожан. Цель: взять главного ритуалиста и всех, кого они впрягли в печать как батареи. По возможности — живыми. Если не выйдет... — он чуть прищурился, и в зрачках вспыхнул хищный свет, — заберём их мёртвыми. Но заберём.
Когда дверь за Алланом закрылась, он ощутил привычный тон и взгляд Инфирмукса — теплый, но чуть отстранённый, будто владыка всегда видел на несколько шагов вперёд. Но сам Аллан был предельно сосредоточен и ждал причины, по которой его вызвали.
-Ты знаешь не хуже меня, какова наша главная миссия: защищать Некроделлу.— произнёс Инфирмукс.
Именно эти слова Аллан и сам прекрасно понимал. Он всегда был готов помочь — не только из чувства долга, но и потому, что Некроделла была для него домом. Договорив, владыка сложил пальцы в сложном жесте, и перед ними разверзся чёрный портал — словно прорезь в ткани реальности, дышащая холодом. Инфирмукс шагнул вперёд, Аллан последовал за ним. По дороге к месту событий владыка коротко обрисовал ситуацию:
— В двух тысячах километров отсюда находится небольшой город Номикон. Я только что получил данные от ближайшего некромантского ковена: группа культистов — уробороситов, или чернобожников, — запускает там Некроэксплозию, накладывая печать на весь город. Боевые отряды уже вышли с оперативных точек, зачистка и частичная эвакуация начались, но печать запущена. Первая волна жертв уже пошла. За оставшийся час мы не успеем вывести всех.
Портал выбросил их на окраине Номикона. Аллан вышел, окинул взглядом город и сразу увидел то, о чём говорил владыка: над головой, словно гигантская паутина, раскручивались контуры заклятия — мерцающие фиолетовые линии, сплетающиеся в сложный узор. Они пульсировали, затягиваясь всё туже, и от них исходила волна мощной магии. Маг быстро и чётко начал изучать структуру заклинания. Его взгляд скользил по линиям, отмечая точки напряжения, каналы энергии, места, где магия концентрировалась сильнее всего.
— Для таких масштабов нужен либо очень мощный артефакт, — произнёс он, — либо они все вместе собрались в одном месте, где и шепчут заклинание. Второй вариант вероятнее: уробороситы сейчас врятли владеют артефактами такого уровня.
Аллан сложил руки в ритуальном жесте, прошептал короткое заклинание — и перед ним материализовалось небольшое существо, напоминающее скелет страуса. Кости его светились тусклым голубым светом, а глаза мерцали, как угли. Маг достал из кармана рунный камень, вложил его под рёбра скелета и произнёс:
— Найди источник магии. Беги туда, где сила концентрируется сильнее всего. Если там нет мирных жителей — активируй камень. Если повезёт, он передаст нам координаты перед взрывом. Я чувствую магию повсюду, а после своей лаборатории сосредоточиться на конкретном месте не могу.
Существо склонило голову, издало тихий скрежет, похожий на кивок, и рвануло вперёд, исчезая в лабиринте улиц. Аллан вновь окинул взглядом пульсирующие контуры заклятия — фиолетовые линии, сплетающиеся в сложный узор над городом, — и в голове мгновенно созрел план.
— Владыка, — обратился он к Инфирмуксу, — что если вплести в печать изменения. Испортить её структуру изнутри: перенаправить потоки энергии, нарушить баланс сил. Если удастся внедрить контр‑руну в ключевой узел, заклинание начнёт саморазрушатся.
Аллан на мгновение замер, взвешивая риски. Он мысленно просчитал возможные комбинации, представил, как будет внедрять контр‑руны, где искать уязвимые места печати. Но чем глубже он погружался в анализ, тем яснее понимал: масштаб заклинания превосходит всё, с чем он сталкивался раньше. Он медленно покачал головой:
— Сил может не хватить, — признал маг. — Печать слишком мощная. Чтобы вплести изменения, мне нужно будет на несколько минут полностью сосредоточиться на её структуре. А если будет допущена ошибка — он сделал паузу, — ...это может вызвать цепную реакцию. Тогда погибнут не только культисты, но и те, кого мы пытаемся спасти.
Аллан рассказал свои предложения и предположения, решение окончательное было за Владыкой, он повернулся к Инфирмуксу:
— Какие будут указания?
Инфирмукс выбрал Аллана не случайно, и причин здесь было две. Драколич входил в число сильнейших некромантов Некроделлы, работал с запретной магией уверенно и без лишних предрассудков. И что особенно ценно — не брезговал ею. Вопреки расхожему мнению внешних миров, на Климбахе имелось немало тех, кто шарахается от запретных практик, как от огня.
Владыка же придерживался иного принципа: важна не сама магия, важна мера. Отрежь от себя весь запретный арсенал — и останешься безоружным перед теми, кто им владеет. А уйдёшь в фанатичное следование — рано или поздно повторишь путь Уробороса и будешь сожран.
Вторая причина выбора драколича — куда более тонкая. Аллан оставался его творением, пусть и не до конца. Когда бывший Мятежник сплетал тончайшую некротическую вязь и вытаскивал маленького мёртвого дракона из непробиваемой скорлупы смерти, в дело шла не только магия. В такие творения неизбежно вкладывается нечто большее, чем формулы и сила, — то, что старые мастера упрямо называли «частицей души».
—
Да, ты прав, — Инфирмукс кивнул, всматриваясь в столбы чёрного дыма, поднимающиеся к небу рваным восходящим потоком. —
Здесь работает ковен. Один маг не разгонит такую мощность, чтобы накрыть почти все жилые кварталы города.Он прищурился, оценивая переливы тьмы над крышами.
—
Ни один артефакт не выдержит такую концентрацию чистой некротики, даже легендарный. Но у них может быть связка. Цепочка артефактов, собранных в единый узел. Так что твой первый вариант сбрасывать со счетов рано.Аллан вызвал некро-разведчика — полубоевой скелет, метку и сенсор в одном теле. Идея заземлить и пометить самые мощные источники выбросов казалась здравой: так вылезут наружу информационные потоки, управляющие построением Некроэксплозии.
Инфирмукс нахмурился, снова вслушиваясь в магический фон. Внутри всё сжималось от знакомого, ненавистного ощущения.
—
Я тоже почти не чувствую основные силовые линии и узлы, — признал он негромко, с раздражением на самого себя и на врагов. —
Не потому, что кто-то из нас растерял форму. Просто, когда запретная печать такого уровня переходит точку невозврата, она становится похожа на чёрную дыру. Всё, что попало внутрь, перестаёт делиться на части. Магия сливается в один энергомонолит. И пробовать на ощупь — всё равно что лезть рукой в жерло.—
Какие будут указания?—
Мы уходим вглубь, по цепочке, от всплеска к всплеску — по меткам твоего разведчика и наводкам моего хтона Эреба. Наш ковен будет раскачивать структуру печати, а мы — разрушать ключевые узлы. Среди них наверняка прячется хотя бы один ритуалист‑некромант. Надеюсь, доберёмся до него раньше, чем печать окончательно доберётся до города. Они двинулись по тёмным улицам Номикона. Вдалеке выли сирены, вспыхивали разряды боевой магии. Над крышами дрожали фиолетовые нити печати, а каждый новый всплеск некротики намекал им на дальнейший маршрут.
Впереди, на третьем перекрёстке, на них вышла спешно поднятая оборона: десяток скелетов в обугленных доспехах, связанных общим некротическим заклятием, и двое некромантов‑подмастерьев в белых масках с символом змеи, кусающей себя за хвост.
Скелеты двигались рывками, но держали строй, поднимая щиты в едином жесте; кости блестели свежей кровью и излучали магию — их недавно усилили.
Некромант-подмастерье 1
Сложность: 20
Здоровье: 5/5 | Некромант-подмастерье 2
Сложность: 20
Здоровье: 5/5 |
* отличая атака отнимает 3 ед. здоровья
Нежить: 10 скелетов из 10
Прочность: 10 [обычная атака] / 12 [массовая атака].
При массовой атаке можно кубик кубик на 5 граней, чтобы понять, сколько разом удалось убить скелетов.
Атака по Аллану: Один из скелетов резко вырвался вперёд, будто его телом выстрелили из пушки. Рёбра разошлись, кости заскрежетали, вытягиваясь в длинное, кривое копьё. В следующий миг он метнулся, как выпущенный болт. Костяное копьё целилось Аллану в грудь. В на острие копья вспыхнула раскаленная огненная вспышка.
Атака по Аллану костяной снаряд — хорошо 18.