[Блэйк]

[Блэйк]

Вспышки молний озарили высокое здание. Громкие раскаты грома, сотрясая небосвод, грозили расколоть его на части, как зеркало, в осколках которого отразились бы миллионы оттенков свирепствующей бури. Будто живые, неровные тени ползли вдоль стен. Дождь усиливался, заливая все вокруг. Двигаясь все выше и выше, тени, сквозь водные струи всматривались в темноту окон, словно искали кого-то.

Цифры сменяли друг друга, следуя одна за другой, без какой-либо ошибки, как и положено. Стеклянный лифт двигался на самый верхний этаж. Всполохи молний то озаряли, то затемняли лицо пассажира. Не останавливаясь на других этажах, лифт продолжал идти вверх.

Очередная ослепительная зигзагообразная вспышка молнии пронзила небо, осветив огромную вывеску здания «Сиджил Корпорейшн».

Корпорация представляла собой Союз крупных политиков и инвесторов, который осуществлял экологический надзор над территориями и жизнью города. За последние годы, «Сиджил Корпорейшн» успешно контролировала многочисленные экологические кризисы, предотвращая опасные катастрофы и все благодаря грамотной работе главы Союза – Байара Ригана.

Сначала замигали, а потом и вовсе перестали работать голограммы, отслеживающие периметр корпорации на предмет опасности, следом за ними потухли экраны камер наблюдения, а после исчезли магические защитные руны на стенах здания. Когда освещение вокруг погасло, перед входом появилось неясное темное пятно, похожее на человеческий силуэт, но в темноте трудно было сказать точно.

Один из аналитиков корпорации, Ренфорд Стрейт, встревоженный внезапным отключением света, подойдя ближе к дверям лифта, резко остановился, будто наткнулся на что-то твердое, тут же теряя дар речи. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы, наконец, прийти в себя и понять, что перед ним находилось. Его испуганный разум отказывался воспринимать ту жуткую картину, представшую перед ним: на опутавшем шею проводе, как тряпичная кукла, безвольно болталось в воздухе тело молодой эльфийки, как оказалось его коллеги. Голова ее безвольно свешивалась, а длинные рыжие волосы спадали на побледневшее лицо. Тошнота подступила к горлу, и эльфу пришлось сесть на пол, чтобы перевести дух.

В это время, достигнув последнего этажа, двери лифта бесшумно раскрылись. Вдоль коридора, навстречу открывшимся дверям, тяжело вышагивал крепко сбитый охранник в форме корпорации с планшетом в руке. Он лениво проверял немногочисленных сотрудников, в столь позднее время находящихся на своих местах, а также тех, кто входил и выходил из корпорации, но проверил, как оказалось, не всех.

Свет погас.

— Эй, какого...

В дверях лифта показалась чья-то Тень. Неизвестную фигуру, скрывал хитроумный механизм, отвечающий за образование некоего магического поля, заставляющего фотоны огибать ее, благодаря чему верхние покровы становились полностью невидимыми.

— Стой! Как ты сюда попал? — охранник предупреждающе поднял руку.

Тень не двигалась.

—Что за хрень тут происходит? — выдал охранник, пытаясь разобраться, что к чему. Связь с остальными была прервана. Никто не отвечал.

Из- за угла вышел еще один охранник, который был значительно старше своего напарника.

— Ну что там ещё? Чего шумишь?

— Тут какая-то подозрительная Тень, — ответил первый охранник, жестом руки указывая в сторону лифта. — К тому же, во всем здании отключился свет. На связь никто не выходит.

— Наверное, какой-то сбой в системе. Сейчас сработает аварийная служ...

Голова второго охранника, как подсеченная подскочила вверх и с глухим стуком ударилась о пол, а его тело, будто еще не осознав, стояло неподвижно, окатывая брызгами крови первого охранника.

Первый охранник, быстро среагировав, ввел на планшете код общей сигнализации, которая загорелась красными огоньками, но в ответ тишина больно ударила по ушам. Он не успел определить, откуда ударила Тень, как его тело в одно мгновение пронзила острая боль. Будто невидимые нити разошлись вдоль всего тела, разделив его напополам. Крупная капля крови стекла между зубов охранника, скатилась по нижней губе, задержалась на долю секунды, а затем тихо сорвалась вниз и упала на пол.

Со стороны лестницы поднимался топот ног. На подмогу подоспел боевой отряд быстрого реагирования корпорации. Быстро разгруппировавшись, прикрывая одновременно все направления возможного удара со стороны противника, командир повернулся к отряду и безмолвно раздал указания, коротко жестикулируя пальцами рук.

Но Тень оказалась куда более опасным противником, что и доказала всем присутствующим. Развернувшись к атаковавшим с тыла двум бойцам, Тень резко выдохнула. Появившаяся в следующее мгновение из ее рта субстанция накрыла собой все пространство вокруг.

— Дыхание вечности, — дыхание Тени, словно дыхание смерти, коснулось щеки командира.

Под воздействием неведомых магических сил, кожа бойцов, их кости, мышцы и внутренние органы, за считанные секунды превратилось в гниль и труху, и уже через минуту вместо них остались лишь кучки праха, в который превратилось даже их оружие.

— Чтобы сотворить такие чары, их творец должен обладать просто колоссальной силой, а значит должен быть очень могучим магом, — констатировал правая рука и телохранитель главы Союза «Сиджил Корпорейшн».

— Но дальше ты не пройдешь, — с ровной интонацией в голосе, проговорил телохранитель.

— Похоже, у главного цепного пса Ригана уж слишком много обязанностей, чтобы уходить на выходные, да? — в голосе Тени послышалась усмешка.

«Идеальный выстрел», — игнорируя издевки, подумал телохранитель и нажал на спусковой крючок, метко стреляя в Тень.

Тень моментально упала на пол. Все еще держа на прицеле, телохранитель осторожно подошел к ней поближе. Тень не двигалась, но следов крови не было и это говорило о том, что бой еще не окончен.

— Что ты за тварь? — спросил телохранитель, несколько раз выстрелив в Тень, попадая точно в цель.

— Совет тебе на будущее, никогда не мешай мне закончить мою мысль, — не встретив никакого сопротивления, сквозь череп телохранителя резко, как острое лезвие меча, прошел черный сгусток магической энергии, отрубив от него пол головы, после чего все тело обратилось в прах.

Закончив с этой утомительной работой, Тень прошествовала к кабинету главы Союза. Двери распахнулись, явив на порог Смерть.

— Мистер Риган, вам когда-нибудь приходилось отмывать с пола человеческие кишки? — вместо приветствия поинтересовалась Тень. — Кажется, у клининговой компании будет дел невпроворот.

— Может, вы уже покончите с этим маскарадом и предстанете передо мной лицом к лицу? — голос Байра был на удивление спокойным, но строгим, будто бы его даже не пугала мысль, что на порог к нему явилась сама Смерть.

— Может, мне хотелось бы и дальше продолжать прозябать в глубоком сне. Но сон — это не жизнь, а всего лишь греза о жизни, — философски изрекла Тень, явив свой облик Байару.

— Что за чушь ты несешь? Что тебе нужно? — спокойствие Ригана не было безосновательным. До появления незнакомца, он уже связался с силами правопорядка, и по его задумке, подкрепление должно было появиться с минуты на минуты.

— Прах к праху, — с каким-то изощренным благожелательным выражением лица ответил Повелитель скверны.

Грудь Байара от плеча до пояса обожгло невыносимой болью, взорвавшейся где-то внутри, но вместо того, чтобы бежать, глава Союза застыл на месте, как каменное изваяние, не в силах даже застонать. Его рот едва шевелился, как у выброшенной на берег рыбы, а тело стало абсолютно неподвластным ему. В голове появилось устрашающее чувство, что мозг вместе с кровью вот-вот выйдет из носа, глаз, и ушей.

[Новария Сильверхарт]

«Сон — это не жизнь, а всего лишь греза о жизни»

Какая же напыщенная, звенящая высокопарной пустотой чушь, которой тысячи лет назад любили бредить безумные, источенные тленом пророки на гниющих окраинах безвозвратно потерянной Аэтерны. Для Новарии сладостное оцепенение под тяжелой, пахнущей согретыми солнцем луговыми травами грудой пледов всегда оставалось осязаемым блаженством, высшим и неоспоримым триумфом вселенской эволюции, право на который не могла отнять ни одна пространственная аномалия.

Этот глубокий, многодневный сон являлся священным и изнурительным таинством — беспрерывным процессом сотворения и удержания ее подпространства. Это походило на вечное сдерживание колоссальной, тугой сжатой пружины, готовой в любой миг разорвать хрупкую ткань бытия. И лишь погружаясь в этот неподвижный, железобетонный дзен, её углеродно-кристаллические клетки могли аккумулировать и впитывать первородную ману. Сила этой великой спячки транслировалась сквозь бездну космоса, одновременно насыщая капризную экосистему огромного блуждающего планетоида «Академии Сов» и согревая невидимые, тончайшие серебряные струны, вплетенные в бьющиеся сердца её разбросанных по космосу воспитанников.

Наставница спала, и сознание её было слепо к внешнему миру, пока вшитая в контур защитная магия дышала и действовала самостоятельно, словно прекрасный, равнодушный и идеально отлаженный автомат.

Единственное, что сумело пробить эту глухую, спасительную броню первородного источника, — смутный, леденящий кошмар, внезапно пустивший свои ядовитые корни в её мирную грезу. Страшное, удушливое воспоминание о Первой Великой Войне, погребенной, как ей казалось, под вековой толщей забвения.

Во сне изумрудные, ласкаемые солнцем просторы родной Аэтерны кривились, трещали и лопались, точно пересушенный древний холст. Из бездонных провалов, сочащихся липким фиолетовым сиянием, выползала слепая, всепожирающая порча, оставляя после себя лишь мертвенный пепел. Новария видела себя юной, еще не познавшей бремени тысячелетних странствий: она стояла на самом краю бездны, и серебряные знаки на её коже пылали столь яростно, что заставляли блекнуть небесный свод. Ей снилось, как её пальцы судорожно плетут астральные нити, пытаясь стянуть, заштопать кровоточащие раны гибнущего мира, но Скверна Повелителя выжигала её серебряное кружево быстрее, чем кристаллическая кровь успевала застыть в пространстве.

И каждый раз, когда призрачная порча касалась её астральных швов там, в кошмаре, здесь, в уюте «Академии Сов», тело ведьмы испуганно вздрагивало на шелковых подушках. В горле комом вставал осязаемый, едкий привкус тлена, святотатственно пробивающийся сквозь убаюкивающий шлейф ромашкового цвета и сладкой корицы, царящий в Оазисе. Кристаллические клетки её спящей плоти исходили лихорадочным, невидимым жаром, откликаясь раскаленной, ослепляющей мигренью на фантомное дыхание древней беды. Новария металась среди пушистых вязаных пледов, судорожно сжимая виски тонкими пальцами, но её разум все еще оставался заперт внутри сонного марева, удерживающего колоссальный энергетический баланс карманной "вселенной". Она продолжала спать, скованная собственным долгом.

А в это время на другом конце обитаемого Аркхейма её бездушное отражение уже вело беспощадный бой, вычерпывая накопленную ею силу.

Офис «Сиджил Корпорейшн»

В кабинете главы Союза само пространство, казалось, билось в смертельной агонии под натиском удушающей черной магии. Воздух сделался вязким и плотным, как смола, а яростные всполохи молний за разбитыми окнами окрашивали потоки дождя в багровые тона, мешая их с запахом пролитой крови и сожженного озона. Но в то самое мгновение, когда смертоносное кружево Повелителя Скверны готово было окончательно сомкнуться на горле Байара Ригана, обращая его в безжизненную труху, сработал непреклонный автономный протокол.

Воздух прямо перед парализованным эльфом с хрустальным звоном лопнул, расцветая мириадами ослепительно серебряных нитей. Реальность кабинета с тихим вздохом вывернулась наизнанку, искажая привычную геометрию стен, и из сияющего шва соткался Кризисный Двойник. Это был голем, безупречно изваянный из полупрозрачного, мерцающего кремния и тугих жгутов первородной маны, в точности повторяющий изящный, обманчиво хрупкий силуэт Седой Совы. Её тело казалось вырезанным из тончайшего астрального хрусталя, внутри которого пульсировали живые, медово-золотые энергетические русла. Длинные, отлитые кристаллические волосы голема полностью игнорировали земное притяжение — они непрерывно развивались в воздухе, вздымаясь и опадая, как сияющие, бушующие волны чистой маны, заливая полумрак разгромленного кабинета слепящим серебряно-белым сиянием.

Удар бушующей Скверны пришелся точно в грудь голема, встретив абсолютный, непреодолимый зеркальный щит магии, перенимая ранее нанесенный смертельный ущерб Ригану, чтобы спасти тому жизнь. Разрушительная энергия заклинания ядовитыми волнами расходилась по кремниевой коже куклы, прочерчивая по ней черные, гнилостные узоры порчи, но Двойник не знал боли, страха или усталости. Кремниевое создание не рассыпалось в прах, как смертные стражи корпорации. Его хрустальная структура, подпитываемая источником спящей Наставницы, устояла. Голем прочно удерживал позицию, оставаясь нерушимым, монолитным барьером на пути Смерти.

Не теряя ни единого мгновения, автономный механизм перешел к одновременному выполнению двух заложенных в него приоритетных программ: абсолютной защите воспитанника и тотальной ликвидации источника угрозы. Действуя в пугающем, безупречном синергизме, голем вскинул обе руки, черпая силу своей создательницы, и узоры на его кристаллическом теле вспыхнули с удвоенной силой.

Левая ладонь голема, окутанная мягким, пронзительно-изумрудным сиянием, направила сфокусированный, непрерывный поток первородной энергии прямо в израненную, опаленную Скверной грудь Байара Ригана. Чистая, исцеляющая сила Астральных Ткачей в мгновение ока омыла тело эльфа: черная, разъедающая порча в его легких и сосудах была заблокирована, расщеплена и полностью выжжена без остатка. Каменный паралич, сковавший мышцы чиновника, стремительно отступил, а разрывающая мозг боль сменилась спасительной, прохладной свежестью летнего утра. Синхронно с этим процессом спасения, пальцы голема очертили в воздухе безупречную руническую дугу, и вокруг Байара с глухим, утробным гулом сомкнулась многослойная сфера пространственного купола, изолирующая его от внешних угроз и метрических искажений кабинета. Риган остался внутри этой нерушимой капсулы — живой и полностью исцеленный.

И в то же самое мгновение правая рука голема совершила сокрушительный, молниеносный выпад в сторону невидимой фигуры противника. Кремниевые пальцы сжались в кулак, и пространство вокруг Повелителя Скверны мгновенно повиновалось жесткой механической воле магии Пространства. Метрика кабинета начала складываться вовнутрь, образуя невидимые, но осязаемые тиски из концентрированной кинетической энергии. Реальность сжималась со всех сторон с силой гравитационного пресса, стремясь раздавить врага колоссальным давлением схлопывающихся координат.

Не давая противнику опомниться, голем сделал резкое движение кистью вверх. Осколки разбитого ранее зеркального барьера, зависшие в воздухе, вспыхнули расплавленным серебром и превратились в рой бритвенно-острых пространственных лезвий. Этот сияющий, смертоносный вихрь сплошной стеной ринулся на врага, рассекая сам воздух и готовый изрезать его физическое воплощение на атомы. Но голем на этом не остановился.

Автономный протокол требовал полного выжжения угрозы. Кремниевая копия ведьмы топнула босой ногой по полу, и от точки касания во все стороны рвануло силовое кольцо пространственного сдвига. Паркет под ногами голема мгновенно разлетелся в щепки, а сама кукла, используя кинетический импульс, взмыла к самому потолку. Её кристаллические волосы, бушующие волнами чистой маны, вытянулись шлейфом серебряного пламени. Находясь в воздухе, голем широко развел руки в стороны, заставляя погашенные ранее магические руны безопасности на стенах «Сиджил Корпорейшн» вспыхнуть яростным, слепящим светом. Древние знаки запульсировали в унисон с накапливающим силу источником далекой Наставницы, превращая весь кабинет в замкнутую ловушку, где каждый сантиметр пространства превращался в оружие против Скверны.

Двойник резко опустил руки вниз, направляя всю накопленную мощь пространственного сдвига в одну точку — туда, где скрывалась Тень, обрушивая на врага сокрушительный молот первородной магии Аэтерны. Наставницы не было здесь, её разум все еще удерживал баланс далекой Академии во сне, но её древняя, карающая воля крушила кабинет силами кремниевого голема, чьи волосы вздымались волнами чистой энергии.

[Блэйк]

Нестерпимо яркий Свет пробил Тьму. Спрятав лицо в сгибе локтя, Повелитель Скверны зажмурился от боли, как если бы ему прилетело кулаком, но сила ослепляющих серебряных нитей пробивалась даже сквозь плотно закрытые веки. Разомкнуть их оказалось не легче, чем поднять тяжелый театральный занавес.

«Эти узоры... На такие фокусы способен только очень опытный маг, рангом не ниже магистра! Нужно быть вдвойне осторожным!»

От удара концентрированной кинетической энергии каждый мускул во всем теле содрогнулся и сократился в чудовищной болезненной судороге. От ощущения колоссального давления, создалось впечатление, что все внутренние органы раздавило всмятку. Тело Блэйка выгнуло дугой до жуткого хруста в спине.

Сквозь агонию боли, до слуха едва донося хрустальный звон, но взгляд не успел отследить, как нечто серебряное мелькнуло в воздухе.

Удар. Падение. Мир для Блэйка в одно мгновение перевернулся с ног на голову. Каждый рывок подняться, встречал росчерки боли и кровавый зубовной скрежет от нескончаемого потока пространственных лезвий, обрушавшихся на него. В попытке устоять, пальцы с поломанными ногтями до побеления костяшек впивались в пол.

В голове болезненным гулом отдавалась мощь активированных магических рун безопасности. Тьма застилала глаза, а к горлу подкатывал тошнотворный кровавый ком. Блэйк едва мог сделать вздох от удушающего смрада смеси луговых трав, давящего на грудь подобно свинцовым пластинам.

— Признаться, мне думалось, что жизнь давно уже перестала удивлять меня, — грудь Повелителя Скверны поднималась и опускалась от частого дыхания, и взять себя в руки, казалось, было выше его сил.

Превозмогая страшную боль, он вытянул исполосованную, истекающую глубокими порезами руку вперед, выставляя перед собой преграду из стены испепеляющего мрака, противостоя первородной магии Аэтерны.

От столкновения двух противоборствующих сил, пространство вокруг будто схлопнулось и выдало взрыв такой силы, что все здание «Сиджил Корпорейшн» пошло трещинами, взорвавшись дождем сверкающих осколков из выбитых окон на всех этажах.
Разрушенный кабинет главы Союза быстро наполнился запахом, который невозможно было спутать ни с чем другим, это была мешанина из разлагающихся трупов и тухлой крови.

— Точнее будет сказать, надоела своим однообразием, бесконечной чередой совершенно бессмысленных и абсолютно одинаковых дней, — по молчаливому велению Повелителя Скверны, его тело стремительно стало опутывать живой темной материей. Струясь подобно водному потоку, тьма просачивалась в раны, заполняя их, скрепляла воедино изорванные ткани, превращаясь в живой доспех. — Но тебе удалось удивить меня! Честно признаться, уже и не припомню, когда меня в последний раз так потрепало!

— Я знаю, кто ты, — на окровавленных губах появилась улыбка, которая казалась почти что доброй.

— Ты голем Астрального Ткача, — Блэйк буквально выплюнул это слово изо рта, словно у него был горький вкус.

— Сколько сотен лет прошло с нашей последней встречи? Не думал, что кто-то из вас выжил, — в жилах забурлила кровь, и ощущение это было невероятно приятным. Потоками горячей крови наполнилась каждая клеточка тела, придавая сил.

Поднявшись на ноги, Блэйк сделал медленный шаг вперед.

— Я все еще помню то время, когда зарождался Свет совсем молодых Ткачей, только что пробужденных, разгоняющих Тьму Скверны, — мимолетно предавшись воспоминаниям о былом, взглядом, горящим неугасимым огнем, Блэйк поднял голову вверх и пристально всмотрелся в ничего не выражающие глаза голема.

— Но цветку не отразить меч! Даже в зените своей славы вы не смогли пересилить нас до конца, — перед внутренним взором возникла алая пелена. Мысли о насилии над двойником своего врага захлестнули Блэйка с головой.

— Я преподам тебе урок, — руки сжались в кулаки. Под ладонями пробудилась энергия древней магии. Энергия Тьмы. Энергия разрушения. Энергия Скверны.

Мощным толчком, оттолкнувшись от пола и, придав себе ускорения, Блэйк стремительно приблизился к двойнику Астрального Ткача. Явив из темного сгустка энергии меч, он ударил навершием рукояти в поддых, а затем, с полу разворота, ударом ноги отправил кристаллического голема вниз, пробив им  пол. Затем, не дав противнику контратаковать, Повелитель Скверны с хрустом сломал правую руку голема.

— Ты слышишь, насколько прекрасен этот звук? Высокий, звенящий и такой напряженный! — грубо, жестоко, зло рыкнул Блэйк  и прижал острие меча к изящному горлу голема, оставив небольшой надрез. Тонкая, медово-золотистая энергетическая нить появилась на краю лезвия и быстро заструилась по гладкой поверхности кривой линией.

— Ты все еще надеешься кого-то защитить? — словно по щелчку пальца, меч растворился в густой темной дымке.

Наклонившись, Блэйк схватил голема за горло и рывком приподнял, словно бы тот был легче перышка, а потом со всей дури впечатал в полу разрушенную стену, обрушив гору кирпичей, при этом пол под ногами ощутимо качнуло.

— Есть сильные и слабые. Раньше я был намного слабее, и знаю, какую это причиняет боль и унижение, — удерживая одной рукой врага на месте, Повелитель Скверны мыском ботинка властно расставил ноги голема в стороны, а потом резко притянул к себе так, что тот оказался зажатым между его бедер.

— Но только боль делает жестче и крепче. Сильнее, — вторая рука, стальной хваткой сомкнулась на талии.

— Однако, несмотря на всю свою мощь и силу, рано или поздно, приходит неприятное осознание, что непобедимых нет. В каждом есть брешь, уязвимое место. Всякое существо имеет свои слабости, — отделяясь от живого доспеха, темная материя, оскверняя мерцающий кремень, врезаясь, подобно острым иглам, начала оставлять мелкие трещины в хрустальной броне столь совершенного, на первый взгляд, созданного существа.

— И у тебя оно тоже есть, — это почти шепот.

Сконцентрировавшись на ощущениях, Блэйк без лишних движений мысленно проник в самое сосредоточие магического естества создания Света, ища его энергетическое ядро.

— Дашь подсказку или мне самому найти? — перемещаясь с талии, рука скользнула по груди вверх.

Призванная сила Повелителя Скверны, неотвратимо отравляла все вокруг, вновь погружая здание «Сиджил Корпорейшн» во мрак и трудно было уже понять, являлись ли извивающиеся на стенах черные пятна всего лишь тенями, или продолжением злой воли того, кто был подобен Смерти.

— Я очень не люблю проигрывать. Никому и ни в чём, — повинуясь неслышимому зову, магический клинок, сверкнув темной сталью, пронзил грудную клетку голема насквозь, обрушив на него вдвое превышающий поток его собственной силы.

— Ты лишишься своей сущности. Истлеешь и станешь ничем иным, как пустотой, — раз за разом, на разрушающееся кристаллическое тело, стали обрушиваться удары, перерубая на крупные осколки, разрывая жгуты первородной маны. Все это продолжалось недолго, почти минуту и закончилось только тогда, когда от голема осталась лишь хрустальная пыль.

Многослойная сфера пространственного купола, защищавшая Байара Ригана, исчезла, оставив эльфа беззащитным.

— Продолжим, на том, на чем мы остановились? — спросил Блэйк, довольно осклабившись, и пустил магический импульс, сбив Ригана с ног ударной волной.

[Новария Сильверхарт]

Новария не просто спала — она была заперта в тисках кошмара, который бесцеремонно взломал её спящее сознание, продев его сквозь межзвездную бездну напрямую в кремниевую плоть Кризисного Двойника. Она не была сторонним наблюдателем. В эту грозовую ночь ведьма до единой капли разделила с големом его мертвую, хрустальную реальность, чувствуя и видя всё происходящее так, словно она сама, во плоти, стояла под ударами в разгромленном офисе.

Это было невыносимо, парадоксально больно. Новария каждой клеткой своего спящего тела ощущала, как Скверна Повелителя ядовитыми когтями въедается в хрустальную кожу голема, прочерчивая по ней гнилостные фиолетовые вены. Она слышала. Каждое слово, каждый издевательский, сочащийся многовековым триумфом слог больно ударял по её собственным барабанным перепонкам. Когда Повелитель Скверны довольно ухмылялся, заявляя, что знает, кто она такая, и буквально выплевывал слово «Ткач», её сознание внутри сонного марева содрогалось от волны древней, генетической ненависти. На его высокомерную реплику о том, что «цветку не отразить меч», и что даже в зените славы Ткачи не смогли пересилить Скверну, кристаллические клетки её спящего тела исходили лихорадочным жаром, словно пытаясь выжечь эту святотатственную ложь.

Ей пришлось пережить каждую секунду его жестокого урока. Когда мужчина ринулся в атаку и нанес сокрушительный удар навершием рукояти меча в поддых, Новария на своем диване в Оазисе судорожно выгнулась, хватая ртом воздух, словно ей физически проломили грудную клетку. Падение голема сквозь пробитый пол отозвалось в её голове оглушительным, болезненным резонансом. Но самым страшным стал звук. Сухой, резкий, омерзительный хруст, с которым Блэйк сломал правую руку голема, и его издевательский рык: «Ты слышишь, насколько прекрасен этот звук?». Этот звук бьющегося астрального хрусталя пронзил её разум раскаленной иглой мигрени. Фантомное ощущение острого лезвия у изящного горла, оставившее надрез и заставившее медово-золотую ману струиться по стали, заставило Новарию лихорадочно сжать шею тонкими пальцами.

Он впечатал голема в стену, обрушив гору кирпичей, грубо зажал манекен между собственных бедер и властно перехватил за талию — и сквозь эту механическую куклу ведьма ощутила пугающий, леденящий холод его злой воли. Его шепот: «И у тебя оно тоже есть...» — проник в самое сосредоточие её магического естества, когда Скверна начала врезаться иглами в хрустальную броню. И финал — темная сталь клинка пронзает грудь голема насквозь, обрушивая двойной поток разрушения. В этот миг жгуты маны оборвались, и Новария почувствовала ослепляющую, абсолютную пустоту, когда её отражение разлетелось в хрустальную пыль.

Резкая, пульсирующая вспышка этой запредельной боли окончательно пробила спасительную броню источника, безжалостно выдергивая Новарию из сонного забытья. Её буквально выбросило в реальность, словно от реального, сокрушительного физического удара. Кристаллические клетки плоти исходили лихорадочным, невидимым жаром, а в горле комом вставал осязаемый, едкий привкус тлена.

Новария испуганно вздохнула, хватаясь тонкими пальцами за виски. Взгляд янтарных глаз, еще затуманенный перенесенным кошмаром, сфокусировался на пространственных швах Астрального Оазиса. Пружина контура безопасности, которую она упрямо и перманентно удерживала веками, стремительно ослабевала, выкачивая накопленную ману огромными, аварийными порциями. Трава в ботаническом саду под прозрачным силовым барьером на глазах поникла, а гравитация внутри библиотеки качнулась, делая шаги пугающе легкими.

Контур Байара Ригана был разрушен. Автономный протокол Двойника сработал на пределе сил: кукла была уничтожена, но Протокол Экстренной Эвакуации успел сработать за долю секунды до финала. Воздух в глубине Био-Купола с тихим свистом разошелся серебряными искрами, принимая израненного, оглушенного ударной волной Байара Ригана прямо на мягкую траву оазиса.

Новарию затрясло от леденящего, липкого ужаса, который она не испытывала со времен гибели своей первой планеты-колыбели. Встретить Повелителся Скверны из её родного мира здесь, в изолированном и чужом Аркхейме, она никак не ожидала. Животный, древний страх сковал грудь Седой Совы. Пожиратели Скверны были идеальными хищниками для Астральных Ткачей. Магическая связь их природы была двусторонней: Ткачи чуяли порчу как физическую боль, но и Пожиратели могли безошибочно чувствовать Ткачей по их астральному следу. Мужчина уничтожил Двойника и зафиксировал её астральную подпись. Он знает, что «Белая Смерть Скверны» выжила. И он начнет искать.

Дать ему разрушить и этот дом, забрать её «маленьких неоновых недоразумений», Новария не могла. Материнский инстинкт Хранителя пересилил панический страх. Нужно действовать. Немедленно.

— Лео! Самаэль! Быстро ко мне! — её голос, сорвавшийся на пугающе высокий, чистый тон, эхом разнесся под бесконечными стеллажами библиотеки. Серебряно-белые руны на её коже пульсировали в такт бешено бьющемуся сердцу.

Они явились на зов вместе, мгновенно считав панику в её голосе. Двухметровый дархат материализовался из пространственной складки Оазиса. Его янтарно-золотые глаза хищно сузились, а вертикальные зрачки превратились в бритвенно-острые щели. Самаэль мгновенно почувствовал, как воздух в Оазисе стал вязким и холодным, а пьянящий аромат его собственных феромонов невольно стал более горьким, отдавая миндалем от подспудного напряжения.

— Наставница? — вкрадчивый, обычно бархатный голос Самаэля прозвучал на удивление серьезно и собрано, лишившись привычной издевательской ухмылки. Он сделал стремительный шаг вперед, оценивая её лихорадочный вид. — Что случилось?

В ту же секунду из подвала библиотеки тяжелыми, но пугающе быстрыми шагами поднялся Лео. Его огромные белые крылья были полураскрыты, готовые в любой миг закрыть собой Наставницу, а фиолетовые глаза горели холодным, стальным серебром. Он держал в руке планшет с диагностикой защитного контура, и цифры на экране сменялись с бешеной, аварийной скоростью.

— Новария, планетоид теряет ману в геометрической прогрессии. Фильтры барьера фиксируют аномальный всплеск на верхних ярусах. Нас вскрыли? Выследили швы? Говори.

— Быстро, за мной в лабораторию, — на ходу приказала Новария, срываясь с дивана и путаясь в полах своего огромного свитера. Её бледные босые ступни стремительно и бесшумно несли её вдоль коридоров в сторону Техно-Магической Лаборатории. Мужчины шли следом, их тяжелая поступь и шорох крыльев Лео за спиной создавали пугающий контраст с её тихим бегом.

Новария заговорила быстро, глотая слова от непривычного, бьющего через край волнения:

— Один из учеников попал в беду, но Байар жив, его только что выдернуло под Купол, но контур Двойника уничтожен Скверной. Слушайте меня очень внимательно. Тот, кто напал на него... Это не корпоративные ищейки и не инквизиторы. Это Пожиратель Скверны из моего родного мира. Из Аэтерны. Он уничтожил Двойника и почувствовал меня. Они могут отслеживать Ткачей по остаточному следу контура, как гончие. Если мы останемся в этих координатах, он найдет Академию. Он сожрет этот мир так же, как сожрал мою первую родину.

При слове «Скверна» Самаэль резко застыл на долю секунды, его обсидиановые когти с тихим, угрожающим скрежетом удлинились.

— Древняя порча? Из твоих хроник? — Самаэль хищно оскалился, и в его глазах вспыхнул опасный, аргатоэрский огонь. — Значит, эта тварь думает, что нашла легкую добычу. Я готов выпотрошить его, если он сунется к нашему дому.

— Отставить пустые угрозы, Вальштайн, включи тактика, — холодно оборвал его Лео, хотя его собственные серебряно-белые волосы от избытка маны начали слегка приподниматься. Лицо коменданта превратилось в каменную маску. — Нова, если Пожиратели чуют твой след, Академия под угрозой прямого ментального и физического штурма. Каковы приоритеты? Нам нужно эвакуировать сектор или готовить бункеры к полной осаде?

Они ворвались в изолированную зону лаборатории. Новария резко повернулась к Лео, её янтарные глаза лихорадочно горели серебряно-белым пламенем.

— Лео. Ты остаешься здесь. Твоя первая задача — запереть внутренний контур, поднять нано-фильтры барьера на максимум и охранять детей. Если швы начнет вести из-за нехватки моей энергии — держи реальность планетоида своей маной. Из Академии никого не выпускать. Вторая задача — немедленно позаботься о Байаре Ригане. Стабилизируй его состояние, приведи в чувство и дотошно расспроси о случившемся. Мне нужно знать все: что он видел, что знает о нападавшем, какие чары тот использовал. Как только получишь ответы — сразу передай всю информацию мне и Самаэлю через закрытый ментальный мост. Защищай этот дом, Лео. Любой ценой.

Комендант выпрямился во весь свой огромный рост, его белые крылья плотно прижались к спине, фиксируя приказ Наставницы. Челюсти этнарха сжались.

— Контур запечатаю, фильтры переведу в автономный боевой режим. Ригана стабилизирую лично в подвалах лаборатории. Я вытащу из него информацию, даже если мне придется потрошить его память по нитям. Ни одна тварь не пройдет через барьер, пока я дышу. Возвращайся живой, Нова.

Ведьма стремительно повернулась к алхимической стойке и схватила ритуальный обсидиановый скальпель. Одним быстрым движением Новария полоснула себя по запястью. Из пореза толчками хлынула густая, сияющая кровь — жидкое серебро с яркими рубиновыми вкраплениями.

— Пройдет время, и этот Пожиратель нащупает источник, — глухо произнесла она, поднося руку к дархату. — Пей, Змей. Живее. — Самаэль без лишних слов сделал шаг вперед, его двухметровая фигура монолитной стеной закрыла свет от стеллажей. Он молча перехватил её тонкую руку своей огромной ладонью с обсидиановыми когтями. В его глазах отразилось сложное смешение хищного голода и абсолютной, безграничной преданности. Он припал к её запястью, жадно слизывая драгоценную серебряную ману Астрального Ткача. Чужеродная, мощная сила мгновенно хлынула по его энергетическим каналам. Жидкое золото его собственной маны вперемешку с серебром Ткача забурлило в жилах, заставляя узоры на его теле вспыхнуть ослепительным янтарно-оранжевым огнем. Новая доза её крови мгновенно усилила его пространственные способности до абсолютного максимума, до предела насытив его ауру её собственным, концентрированным астральным следом.

Самаэль отстранился, вытирая тыльной стороной ладони серебряный след с губ. Его бархатный смех теперь вибрировал от приобретенной силы:

— Твоя кровь всегда прекрасна на вкус. Что мне нужно делать?

Новария наложила быстрое изолирующее заклинание на рану, которая тут же начала затягиваться кристаллической корочкой. Она тяжело дышала, глядя на дархата в упор. План в её голове требовал предельных, планетарных масштабов:

— Твой пространственный след теперь горит моей подписью. Но чтобы окончательно сбить Повелителю Скверны саму логику поиска, мы должны разделиться не просто по секторам, а по разным небесным телам обитаемой системы. Границы одного мира слишком тесны — он быстро поймет фальшивку. Но если две абсолютно идентичные сигнатуры Ткачей вспыхнут на разных планетах, его поисковые чары будут в замешательстве. Он решит, что уцелела целая группа Ткачей. Самаэль, уходи на Процион — в его сочащиеся дикой маной лесные дебри. Я же открою Врата и уйду на промышленную планету на восточной периферии. Дистанция между мирами создаст идеальный ментальный шум. И самое главное, Самаэль, — её голос внезапно стал леденящим, отсекающим любые возражения. — Ни при каких обстоятельствах не смей вступать с ним в бой и близко не приближайся к этому Пожирателю. Твоя задача — только фантомы и бегство. Ты не трогаешь его до тех пор, пока я лично не разберусь в ситуации и не придумаю четкую тактику, как с ним бороться. Ты меня услышал?

Самаэль хищно ухмыльнулся, хотя в глубине золотых глаз промелькнуло мгновенное понимание всей серьезности её приказа. Его сарказм трикстера послушно подчинился её воле:

— Как прикажешь, Наставница. Межпланетные прятки без рукоприкладства. Обещаю быть паинькой и просто сводить с ума эту гончую Скверны. Я устрою ему на Проционе такой инфо-след, что его чары вывернутся наизнанку.

Подготовка была окончена. Новария сбросила громоздкий свитер, оставаясь в одном комбинезоне и накинув лишь темный дорожный плащ. Самаэль проверил скрытые клинки, и воздух вокруг него наполнился плотным, пьянящим ароматом дикого меда и горького миндаля.

Синхронным пассом рук они разорвали метрику пространства. Личные Пространственные Врата Новарии открылись, выбрасывая Самаэля сквозь межзвездную бездну прямиком на Процион. В ту же секунду ведьма активировала собственный контур, проваливаясь в ослепительный серебряный разлом.

Хронический эко-синдром мгновенно ударил по нервам Новарии, когда она материализовалась на ржавых платформах восточных доков технологической планеты периферии: от едкой химической гари чужого мира кожа зазудела, а радиационный фон вызвал сильную ломоту в костях. Но ведьма стойко терпела боль. Шаг за шагом её бледные босые ступни касались грязного холодного металла, оставляя за собой шлейф призрачных ромашек. Она намеренно и щедро выплескивала медово-золотую ману Пространства, завязывая плотные, вибрирующие узлы на метрике этой планеты и оставляя за собой фальшивые маркеры присутствия Ткача.

В это же самое время, в глубине диких чащ Проциона, Самаэль Вальштайн планомерно выстраивал зеркальную иллюзию. Используя фазовые смещения и усиленную серебряной кровью телепортацию, он оставлял ложные янтарно-серебряные вспышки в складках пространства чужого мира. Его миндальный шлейф смешивался с остаточным следом Новарии, создавая идеальный фантом второго Астрального Ткача, оперирующего на другой планете.

Две мощные, абсолютно идентичные расовые сигнатуры Ткачей вспыхнули на противоположных концах системы Аркхейма, уводя преследователя как можно дальше от скрытого подпространственного планетоида Академии. Повелитель Скверны был вынужден выбирать, разрывая свое внимание между двумя ложными целями, пока настоящая цитадель Новарии оставалась в тени.

[Блэйк]

Из полуразрушенной двери, протянулась длинная полоска мерцающего света, как след контура, оставшегося от Ткача. Убегая вглубь кабинета, где было перевернуто все верх дном, она растворилась, оставив за собой лишь мелкие серебряные пылинки, переливающиеся в лунном свете подобно звёздной пыли. Астральный Ткач оказался куда более умелым и талантливым магом, чем показалось на первый взгляд. Даже несмотря на поражение кристальной проекции, в последнюю минуту, Байару Ригану все же удалось спастись и уйти прямо из-под носа Повелителя Скверны. Задело ли это его гордость Охотника? Конечно! Унизило ли его это? Несомненно! Разозлило ли? Вне всяких сомнений.

Внутри Пожирателя мгновенно появился импульс, а из импульса родилось чувство: невероятно жгучее, как пламя огня, такое неуютное, как моросящий холодный дождь, острое, как лезвие клинка и настолько уже привычное, знакомое, отчего в груди сладко заныло, будто под язык налили сладкого вина.

«Месть!» — в голове сразу же сформировалось слово. Оно словно разбудило Блэйка от долго сна, вернуло к жизни, воспламенило темную душу и придало сил!

Тени, подобно клубку змей, вьющиеся под ногами, мгновенно считав настроение своего хозяина, быстро расползлись в разные стороны и попрятались по углам. Блэйк ненавидел проигрывать. Сама мысль об этом причиняла ему физическую боль, поэтому, схватив за ножку, перевернутого стола, первое, что попалось ему под руку, он со всей злости отбросил его в стену, разбивая в щепки.
Треск стекла.
Скрипнув зубами, Повелитель Скверны до побеленя костяшек стиснул кулаки. Ему показалось, что он задыхался, словно забыл, как дышать. Это была холодная злость охотника, упустившего свою добычу. Она поднималась яростной волной, мешая дышать и двигаться, накрывая окружающий мир алой пеленой.

Треск вдоль стен.

Материализовав в руках цепи, Блэйк стал крепко наматывать их на кулак, ощущая, как холодный металл до боли врезается в кожу.

Глубокая трещина вдоль потолка.

Ещё чуть-чуть. Совсем немного и Блэйк сорвется подобно охотничьей собаке. Ему хватило всего одного замаха цепями, напитанными скверной, чтобы порвать ткань пространства и сделать переход из одного места в другое.

К сожалению, поиски по горячим следам ничего не дали. Куда делся Риган – так и осталось загадкой, словно сквозь землю провалился. В каком он сейчас состоянии, тоже было неизвестно. Мысли Блэйка упрямо, вновь и вновь возвращались к прошедшим событиям. Как в надоедливом кино, раз за разом, он воспроизводил в голове бой с големом в здании «Сиджил Корпорейшн». Так случалось каждый раз, когда дело было не закончено и от этих надоедливых мыслей, невозможно было избавиться. Снова и снова, он спрашивал себя, все ли было сделано, верно? А если бы он поступил так? А если бы по-другому?
После долгих раздумий, было решено попытаться найти Ригана и Ткача по остаточному контуру. Прошли сутки с момента их исчезновения и остаточный след почти исчез. Нужно было торопиться, но Блэйк прекрасно понимал цену соприкосновения с магическим «отпечатком» своего врага, а плата всегда была высока.

— Как же мне тебя лучше уничтожить? — вопрос в пустоту, будто бы Пожиратель говорил с кем-то невидимым. — Физически? — на губах появилась саркастическая усмешка. — О, нет. Это тебе не подходит. Я хочу, чтобы ты испытал такое же унижение, как и я, ибо ненависть и злость рождает вдохновение! — уголки рта растянулись, а на лице Блэйка появилась хищная улыбка.

Усевшись на полу со скрещенными ногами, Пожиратель поочередно расположил стопы ног на противоположные бедра. Выпрямив спину, он свободно положил ладони на колени. Прикрыв глаза, он погрузился в некое подобие транса.

В этом гипнотическом полусне, тишина накрыла пространство вокруг, разом придушив все звуки. Мир будто бы замер. Правую половину гладко выбритой щеки мужчины, начала покрывать густая вязь витиеватой черной татуировки, которая тонкими узорами, поднимаясь вверх, заканчивалась витиеватой линией вокруг глаза. От татуировки исходило свечение фиолетового цвета. Оно в корне отличалось от того теплого света, который исходил от кристального голема, необычайно жаркое, сочащееся нестерпимо ярким светом. В момент смерти астральной проекции, высвободилось большое количество энергии, которую Блэйк успел поглотить, поскольку сила никогда лишней не бывает. Это позволило ему удержать остаточный контур Ткача.

В правой ладони, то разгораясь, то почти затухая, нервно пульсировала серебряная искра. Сосредоточившись на столь сложном деле, Блэйк выпустил искру, в пространство. Водя руками в воздухе, он методично вплетал тонкие сгустки скверны в магическое кружево, словно заплетал косу из пространственного следа, которая постепенно накаляясь, обжигала кожу, словно раскаленным железом.

Откинув голову назад, Пожиратель тяжело выдохнул и прислонился пылающим затылком к холодной стене. Капля пота сбежала по его виску. Нужно было сделать передышку, хотя бы пару минут. Сложность поиска заключалась в том, что все нужно было сделать на одной энергии, а сила серебряной искры была нестабильна и отторгала скверну, а ведь ему итак уже пришлось немало потратить времени и сил.

Состояние мужчины ухудшалось. В горле ощущался тошнотворный комок. Застонав, он, ощущая, как нарастает головная боль, обхватил ее обеими руками и стиснул, а потом, поднявшись, встал, и, покачиваясь, добрел до умывальника. Открыв кран с холодной водой, несколько раз ополоснул лицо. Уперевшись руками в край умывальника, Блэйк прикрыл глаза, выжидая, когда ураган смутных мыслей и образов уляжется, и пройдет тошнота.

Глубокий вдох-выдох.

«Ничего не понимаю. Я четко ощутил пространственный след на двух разных небесных телах. Даже учитывая разницу в сутки, Астральный Ткач не смог бы так быстро переместиться с одной планеты на другу. Выходит, что эта группа?», — пульсирующая боль в висках начала отпускать, привнося ясность в мыслях.

«Интересно, у других есть кристаллическая проекция или только у того, что я встретил? Если они тоже умеют создавать свою копию, то это будет довольно проблематично. Но почему тогда другие не вмешались?», — скрестив руки на груди, Блэйк стал ходить взад-вперед, развивая свою мысль. «Просто наблюдали? Проверяли мои силы? Или они не взаимодействуют друг с другом и каждый сам по себе? Так или иначе, один из них точно знает обо мне и лишь вопрос времени, когда поделиться информацией с другим».

Угасающий свет заката окрасил стены в кроваво-красный цвет. С севера надвигались низкие тучи, закрывающие солнце. Как только угас последний красный луч, комнату затопила тьма. Наступала ночь.

Проведя ладонью по гладкой поверхности, Блэйк активизировал скрытые руны, которые запечатывали тайный проход. Спустившись вниз по лестнице, он подошел к большой стойке с оружием и амуницией. Нужно было тщательно подготовиться к встрече. В качестве экипировки, выбор пал на легкую броню. Она прекрасно защищала от холода и жары, создавая максимально комфортные условия для передвижения. Эта броня была разработана по личному заказу. Ее преимущество было не только в том, что не намокала, не горела и не рвалась, но и при необходимости могла менять свой цвет, подстраиваясь под окружение, делая владельца почти невидимым, подобно хамелеону. Такая экипировка, отлично подходила для пребывания в дикой лесной глуши Проциона. Именно туда, для начала, решил отправиться Блэйк, чтобы изловить врага. Он еще не решил, убьет ли Ткача сразу, поскольку его можно было бы использовать в качестве наживки, но перед этим обязательно допросит и выбьет всю нужную ему информацию.

Только ближе к утру, Блэйк добрался до Порциона. Для передвижения, он захватил с собой свой футуристический байк «Левиафан» из полированного черного металла и матового золота. Преодолев половину пути на «Левиафане», вторую часть Пожиратель преодолевал пешком. Скрыв байк от посторонних глаз защитными рунами, он оставил его в неподалеку, перед тем, как войти в джунгли. Лесные дебри Проциона представляли собой в какой-то степени первобытный, затерянный мир, где природа проявляла свою максимальную, почти агрессивную силу и с этой силой приходилось считаться. Пробираясь сквозь многоярусный живой лабиринт, в котором каждый сантиметр пространства боролся за выживание, свет и влагу, Блэйк следовал намеченным координатам, где по его предположению могла скрываться группа выживших Ткачей. Воздух был настолько перенасыщен влагой, что казался густым и тяжелым, к ней также примешивался запах земли, гниющей древесины, прелых листьев и одновременно — дурманящих, приторно-сладких ароматов экзотических цветов.

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный верхний навес кроны гигантских деревьев, погружая наземный мир в изумрудные, влажные сумерки. Многометровые лианы, туго переплетали стволы деревьев, свисая тяжелыми канатами, связывая тропический лес в одну сплошную непроходимую сеть.

Толстая подошва берц, ступая по чужой земле, поднимая пыль, сгоняла мелких насекомых с насиженных мест. Полы плаща из черной, отлично выделанной кожи также оставляли за собою клубы пыли. Несмотря на свою плотность, сам плащ легко и свободно ниспадал вниз, не сковывая движения, словно это был тонкий шелк. Чем ближе Блэйк подходил к маркеру, отмеченному на голографической карте, тем сильнее его одолевало странное чувство, которое подсказывало ему, что сейчас что-то случится. Повелитель Скверны чувствовал опасность.

Резко остановившись, Блэйк заметил чье-то присутствие. Глядя прямо перед собой, он увидел незнакомую ауру янтарно-оранжевого цвета. Яркая, как вспышка, она хлестнула по глазам остро выправленной бритвой, отчего Пожиратель зажмурился и сделал шаг назад.

— Тут обитает множество монстров, но мне они не страшны, поскольку я им не по зубам, а вот ты, кажется, как бы их родственник? — если аура незнакомца была похожа на бушующий яростный огонь, то аура Блэйка была подобна ледяному ветру.

— По крайней мере, определенная схожесть точно имеется, — выделяя каждое слово, Пожиратель не пошел вперед, навстречу незнакомцу, а будто бы поплыл. Так мягко и бесшумно ходят только кошки или плавно ползают змеи.

Следом за ним, по земле стал стелиться вязкий туман, который по прихоти Блэйка обрел способность быть совершенно неосязаемым на ощупь. Только капли влаги оседали на коже лица, рук, плаще, оставляя ощутимую прохладу от этой сырости.

— Кто ты такой? — складки плаща полностью скрывали фигуру Пожиратели, а низко надвинутый капюшон отбрасывал тень настолько густую, что складывалось впечатление, будто бы лица как бы и не было вовсе.

Продвигаясь вперед, туман сгущался вокруг ног незнакомца до состояния плотной завесы.

— От тебя несет непонятным сочетанием смерти и той же силы, что излучала астральная проекция Ткача, — сплюнув на землю, Блэйк потянулся в спине так, что захрустели кости.

— Судя по твоей убийственной ауре, ты либо убивал не раз, либо был создан для убийств, — улыбнувшись, мужчина показал клыки из-под капюшона, что означало — не лезь ко мне, а глаза его блеснули чуть ярче, пряча нечто в своей глубине...

Несмотря на то, что незнакомец не был Ткачем, по какой-то неизвестной причине, в нем заключалась часть их силы, а еще тот самый аромат, присущий этим существам, от которого у Блэйка в тугой узел скручивало живот, а к горлу подкатывал тошнотворный ком. Он хорошо знал этот запах. Не примитивный, не грубый, как удавка на шее, а подкрадывающийся исподтишка, но зато имеющей катастрофические последствия. Влажность тропического леса только усиливала неприятный запах для него.

Воздух вокруг незнакомца был пересыщен сложным ароматным шлейфом, от которого у Пожирателя буквально подогнулись ноги и он, как подкошенный, рухнул на колени. Упираясь руками в землю и, сминая пальцами комья влажной земли, Блэйк резко вдохнул, а потом, его пару раз вывернуло на изнанку, прямо на какие-то белоснежные цветы.