[Ксарот]

Старт
??? Лето 5027

Участники
@Тихе, @Двалин, @Новария, @Макс ака Хьюго

Оргтема квеста

GM: @Ксарот
Очередь: свободная, пока не написано иное

[Ксарот]

Двалин

Дорога в духовную семинарию шла... просто шла. Где-то среди вещей в бездонных карманах оставался и камушек, прихваченный когда-то в суматохе побега из плена вместе со всем, что тогда казалось хоть сколько-нибудь полезным. Вспоминать о нём особой причины до сих пор не было.

Причина появилась без предупреждения. Камень вдруг сделался холодным — отчётливо, не в пример окружающему воздуху. Двалин успел сделать ещё шаг. Следующий пришёлся уже на светлую каменную плиту. Вместо прежней дороги впереди тянулась широкая набережная. Тёплый ветер шевелил листву растущих вдоль неё деревьев, совсем рядом плескалась река, из открытых заведений тянуло специями и жареной едой. Люди проходили мимо по своим делам. Камушек оставался при Двалине и снова ничем не выделялся среди прочих вещей.

Алакшми

В шахте пространство всегда ощущалось близко. Камень над головой, камень по сторонам, тусклый свет, влажный воздух и гул, гуляющий по выработкам далеко за пределами видимости. Полученный когда-то от одного из членов Ордена камушек до этого момента был всего лишь ещё одной вещью при ней. А потом от него потянуло холодом.

Блеск влаги на стене никуда не делся. Не исчез и пол под ногами. Просто через мгновение, что тянулось один вдох стена оказалась фасадом дома в нескольких десятках шагов, над головой было открытое небо, а вместо шахтного гула слышались вода, голоса и музыка. Алакшми стояла на нагретых солнцем плитах незнакомой набережной с камушком в безразмерных карманах.

Новария

В Центральном зале «Академии Сов» всё было устроено значительно разумнее. Диван, гора вязаных пледов, ромашки, выпечка и возможность не принимать участия в происходящем вокруг без крайней необходимости. Где-то в складках огромного свитера прятался и камушек, случайно утащенный вместе с чужими леденцами. Он похолодел. Совсем ненадолго.

Тёплый ветер коснулся лица раньше, чем стало понятно, что запах ромашек исчез. Под боком вместо дивана оказалась нагретая каменная плита. Над головой раскинулось вечернее небо, неподалёку текла широкая река, а по набережной вокруг совершенно спокойно ходили люди. И камушек, да и он остался на своём месте уже не холодный.

Макс

Ледяная расщелина Харота уходила вниз. Спуск продолжался, стены медленно ползли вверх, вокруг оставались лёд, камень и холод. А потом камушек среди снаряжения на краткий миг стал ещё холоднее.

Стены исчезли. Движение вниз — нет. Под Максом было около километра воздуха и город, что мало походил на горы Харота. Широкая река разрезала город надвое, ловя на поверхности низкое вечернее солнце. Через неё тянулись мосты, по обоим берегам теснились кварталы светлых домов, дальше застройка забиралась выше по склонам. Среди крыш особенно выделялось одно высокое здание с длинным тонким шпилем — ниже и немного в стороне от точки, где оказался Макс. Остальной город с такой высоты складывался в улицы, площади и полосы зелени почти до самых окраин.

Падение тем временем продолжалось не оставляя времени насладится прекрасным видом. О да, и камушек наш друг любезный перестал быть холоднее льда.



Двалин, Алакшми и Новария оказались на одном участке набережной, в пределах нескольких десятков шагов друг от друга.

Река здесь была широкой и неспешной. Светлый камень набережной ещё хранил дневное тепло, вдоль воды росли невысокие деревья, дальше начинались первые дома и открытые заведения. Кто-то задержался у торговой лавки, по мосту неспешно двигались прохожие, с причала донёсся чей-то громкий окрик. На троих незнакомцев посмотрели — на лежащую Новарию чуть дольше, — но вечер от этого не остановился.

Город поднимался вверх уступами. Старые каменные фасады соседствовали со стеклом и металлом, над крышами торчали башни и шпили, а по высокой линии между двумя кварталами скользнул короткий городской состав. Самый высокий шпиль был виден и отсюда: тонкий, светлый, заметно возвышавшийся над окружающей застройкой.

За дальними кварталами синели горы. Солнце уже опускалось с обратной к ним стороне, растягивая по реке длинную золотую полосу. В светлом вечернем небе проступал крупный бледный спутник; чуть в стороне от него становился различим второй, значительно меньше.

А город продолжал свой вечер.

кратко от гм

Двалин — появляется на широкой набережной у реки, продолжая движение: следующий шаг после дороги в семинарию уже приходится на светлый камень города.
Алакшми — появляется там же, на набережной, стоя, в нескольких десятках шагов от Двалина. Для неё шахтная стена просто сменяется открытым городом и небом.
Новария — появляется лежать на тёплом камне той же набережной, примерно в том же положении, в каком валялась на диване. Пледы так же переехали.
Макс — появляется примерно в километре над городом, сохраняя движение вниз. Под ним река, кварталы, мосты и высокий шпиль немного в стороне.

[Алакшми]

Когда-то Лакшми один из последователей отдал камушек. Подробностей не помнила, но пока он не мешался - носила спокойно с собой. Признаться, демиург даже не вспоминала о существовании этого камня, словно его подобрали с земли. Но разве последователи ордена устанут её удивлять когда-нибудь? Нет, конечно же нет. Пока странствовала Лакшми или множество других обличий демиурга - всё было хорошо. Пока не вылезла Неудача.

Алакшми устала от кучи голосов и лишнего шума, поэтому отправилась в шахту. У демиургов свои причуды. Звуки монотонные, ничего необычного, даже от рабочих отошла подальше и слезла с Тени, чтобы расслабиться. Темно, мокро, условно-тихо. Идеальное место, чтобы никакие людишки не мешали восстанавливать силы. Где-то вдали работали рабочие, но это казалось чем-то совершенно обычным.

— А может завалим их тут всех, чтобы они не смогли выбраться? — ехидно поинтересовалась Тень, выглядывая и принимая материальный облик.

— Нет, они не прогоняли, — словно приказ ответила Алакшми. К тому же еще одна причина почему она отошла и была в том, что Неудача буквально притягивает не самые положительные события к себе. И хотелось бы избежать лишнего вреда для простых смертных.

Невысокая девочка откидывается на холодный камень и прикрывает глаза, ровно дыша. Казалось, еще немного и она сможет уснуть. Тень рядом пока что вернулась на свое место, пока...

Зашипели все. И Тень, и Алакшми. Приятная темнота сменилась на солнце, которое ярко светило. Прекрасная тишина сменилась на множество людей, которые разговаривают.

— Как шумно и светло! — возмутилась Алакшми, подскакивая и прикрывая глаза от солнца своим капюшоном. Тень вылезла из тени Алакшми и приняла материальную форму, подхватывая и унося в ближайший тенек на набережной.

Мрачная небольшая девушка лишь из тени начала осматриваться в поисках хоть какой-то информации. Вот люди, вот солнце даже постепенно садится за горизонт, но это определенно не шахта. Прислушавшись к собственным ощущениям она начала перебирать то, что у неё было и что могло стать триггером. Находит наконец-то камушек, который вел себя иначе, отличался температурой от своих старых версий.

— Блять, — прошипела Алакшми себе под нос и уяснила необходимость все подарки последователей оставлять в ордене. Хотя, лучше одна она здесь появилась, а не её дом.

[Макс Бьорен]

Обычно появление темной фигуры в небе и пронзительный клич, вспарывающий неподвижный воздух и разносящийся на километры вокруг, означает появление гордой хищной птицы - вроде коршуна, орла, сокола или какой иной птахи, заявляющей свои права на территорию и заставляющей вздрагивать всех мышей в радиусе нескольких километров.

Но в этот раз все было немного иначе: и сама фигура, неожиданно появившаяся в небе высоко над городом, и громкий, с металлическим резонансом вопль

...ЕБАНАРООООООООООООООООООООТБЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ...

не были похожи не то что на коршуна, но и на птицу вообще. Да и не время было дневным-то птицам являться над тихим уютным городом к вечеру, когда всем порядочным дневным хищникам полагалось уже отправляться на покой. Фигура больше напоминала человеческую, разве что слишком уж громоздкую для обычного человека, и полет ее, в отличие от плавного и изящного, текучего, неторопливого соколиного скольжения в восходящих потоках, был простым и неуклюжим свободным падением, с поворотами вниз головой, мотыляниями из стороны в сторону, да еще и такими кульбитами, коим позавидовал бы любой многоопытный акробат.

Благо, что у Макса - внезапно перенесенного неведомой херней из ледяной расщелины Харота невесть куда, в небо над незнакомым городом, - было, ввиду немалой высоты, достаточно времени чтобы отреагировать. Более чем достаточно для опытного боевика и уж тем более тысячу раз достаточно для нейроимпланта и многочисленных датчиков и ИИ-ассистента тяжелой боевой брони, который и принял устное выражение оператором некоторого недоумения за поданную "наружу" команду и выдал его в динамики, наверняка неистово порадовав достопочтенных граждан и немного пополнив словарный запас всей городской детворы, которая еще не была уложена заботливыми родителями в постели.

Дернувшись еще раз в воздухе, Макс развернулся головой вниз, перейдя в пикирующий свободный полет, качнул головой туда-сюда, позволяя нейроимпланту быстро просканировать стремительно приближающийся город, набросать план-схему с обозначениями районов, отметками самых заметных зданий, срисовать как можно больше дорог, улиц и переулков, определить градиент плотности имеющегося на улицах народа, выбирая максимально безопасное для людей место приземления, попробовать связаться с известными орбитальными и планетарными станциями и спутниками для определения местоположения, снять показатели магического фона, проверить воздух на пригодность для дыхания, наличие излучений...

Крохотной точкой, еле заметной рядом с массивной броней, от плечевой пластины отделился маленький дрон, оттолкнулся кибернетическими лапками и отпрыгнул в сторону, оставшись висеть в воздухе, сам же Макс резко откинул голову и плечи назад, разворачиваясь ногами к земле. С негромким шипением открывшиеся сопла тягового ионного движка за спиной полыхнули голубоватым светом, создавая гасящий скорость импульс, затем так же коротко несколько раз подряд полыхнули боковые маневровые, с каждой вспышкой сбивая несущуюся к земле броню в сторону пустого участка набережной - этот участок был определен как максимально безопасный для приземления, - снова вспышка тягового движка, затем еще раз.

И, наконец, тяжелая фигура, значительно замедленная перед самым приземлением, с силой громыхнула бронированными ботинками по мостовой, оставляя трещины на камнях. Зашипели охладители - не то чтобы сильно необходимые сейчас, все же хумана выбросило в пределах атмосферы, в самых нижних слоях и броня просто не успела хоть сколько-то значимо нагреться, - и всю броню и несколько квадратных метров мостовой вокруг покрыла тонкая пленка инея, истаивающая буквально на глазах.

Лишь убедившись, что все параметры брони в норме и вокруг не наблюдается пострадавших, Макс распрямился, явил миру поблескивающий в вечернем свете лысый череп, показавшийся из-под шлема, рассевшегося на несколько пластин и сложившегося в  плечевой сегмент брони, и с досадой крякнул, прищурившись.
- Доброго вечера, уважаемые! ... Прошу прощения, был в аху.. Немного взволнован. - рука поднялась, отсалютовав парочке торопящихся убраться подальше горожан, затем с тихим звоном похлопала по поясному сегменту, открыла один из отсеков и извлекла так и не отданный на исследование камешек, незадолго до странного перемещения неожиданно охладившийся, да так, что датчики брони подали тревожный сигнал. Сейчас его температура, казалось, была в норме - ничуть не выше и не ниже окружающего фона, но менее непонятной ситуация от этого не становилась. Голова ультрахумана повернулась, оба глаза - и настоящий, и бионический, - внимательно обследовали окружение, оценивали реакцию свидетелей приземления и выглядывали признаки неизбежного, казалось бы, приближения местных представителей правопорядка.

[Двалин]

Двалин шёл, вперев взгляд в пол и задумчиво теребя бороду. Он был полностью погружён в свои раздумья. За пребывание в плену у прокля́тых тёмных эльфов в голове гнома накопились некоторые вопросы. Неприятные вопросы. Не то, чтобы наш герой начал терять веру, но... У него появились кое-какие мысли, несколько мешающие обретению баланса. А паладину его ордена без покоя в душе - грош цена.
Нагли был настолько занят своими сомненьями, что успел сделать шагов десять, прежде чем понял, что он больше не в Канза... Э-э-э... Не на Цирконе, я хотел сказать: не на родном Цирконе. Рыцарь, наконец, поднял глаза. Перед ним простиралась просторная набережная то ли незнакомой реки, то ли узкого залива.
- Ни Ху... - Двалин оглянулся, надеясь обнаружить за спиной портал, приведший его сюда. Но нет, перед гномом была лишь всё та же светлая ровная плитка.
- Ни Хугин, ни Мунин, конечно, не спешат объяснить мне, где это я вдруг очутился... Ах, да! - он вспомнил, что утерял своих механических спутников в подземных застенках дроу.
"Что ж, значит, будем справляться сами."
Город выглядел вполне прилично. Суетливый, как все портовые города, но не безумно темный и грязный. По правую руку возвышался мост, каменный, прочный и не лишённый изящества. Слева - крепкая стена, видимо, за ней - основная часть города или крепости. Клумбы, деревья. Где-то прогрохотал поезд. На первый взгляд, местечко вполне приличное. Опять же, никто не кинулся к Нагли с воплями: бес, мелкий бес, скорее, на костёр его, куда смотрит инквизиция? А то, к сожалению, бывали прецеденты.
Паладин медленно побрёл по мостовой, внимательно осматривая местность. Не мелькнёт ли герб какой-нибудь или часовня? Что-нибудь хоть относительно знакомое, какой-нибудь ориентир. К сожалению, мягко говоря, невысокий рост бородатого рыцаря был ему не на руку. Портовая суета и толчея в значительной степени перекрывали обзор.
Ещё можно было поискать какую-нибудь таверну, трактир, корчму или как тут подобные заведения называются. Выпить, послушать, что говорят. Язык-то, вроде, знакомый, понять можно. Вот только, примут ли тут аркхеймскую валюту?

[Новария Сильверхарт]

Утро Новарии, которое должно было начаться с монументального, абсолютного ничегонеделания, безвозвратно покатилось к чертям. А ведь всё было устроено так разумно. Двухъярусный текстильный лабиринт из двадцати тяжелых вязаных пледов ручной работы на гигантском диване в Центральном зале служил ей идеальным убежищем от суеты внешних миров. Но стоило невзрачному серому камушку, лениво утащенному пару дней назад вместе с мятными леденцами из кармана пафосного корпоративного штурмовика, неестественно и резко похолодеть, как реальность вокруг сделала короткий бесшумный вдох.

Тёплый ветер коснулся лица Ткача раньше, чем она успела сообразить, что привычный, убаюкивающий аромат луговой ромашки и свежей выпечки с корицей бесследно испарился. Вместо мягкого матраса под боком обнаружилась жёсткая, ровная и всё ещё хранившая дневное тепло каменная плита.

Новария приоткрыла янтарные глаза и на мгновение растерялась. Мир вокруг решительно не поддавался логике. Над головой вместо привычных сводов Оазиса раскинулось вечернее небо, на котором бледными точками проступали сразу два спутника — один огромный, а второй совсем крошечный. Чуть поодаль лениво несла свои воды широкая река, а по берегам уступами поднимались старые каменные фасады, причудливо перемешанные со стеклом и металлом футуристических высоток. По набережной совершенно спокойно гуляли люди, шумели открытые заведения, откуда тянуло незнакомыми специями, и этот контраст между её уютной дремотой и чужой, кипящей жизнью на миг выбил почву из-под ног. Ей, привыкшей контролировать метрику пространства, было чертовски неуютно осознавать, что её вышвырнуло неизвестно куда, словно беззащитного котёнка.

В этот момент тишину вечера бесцеремонно взорвал оглушительный, исполненный чистейшего, первородного ужаса и металлического эха вопль, пронесясь раскатистым эхом над рекой и заставив вздрогнуть, кажется, весь этот незнакомый город. Где-то высоко в небесах кто-то неистово и витиевато ругался, поминая неведомых богов и родственников. Новария даже не повернула головы, не зная и не желая знать, какому несчастному сумасшедшему принадлежит этот крик, лишь поморщилась от того, как беспардонно её лишили остатков сна.

Окружающие прохожие, оправившись от небесного крика, стали задерживать взгляды на странной картине посреди мостовой. Лежащая вповалку посреди груды дорогих вязаных одеял ведьма привлекала слишком много внимания. Кто-то неодобрительно качал головой, кто-то откровенно глазел. Понимая, что выглядит, мягко говоря, странно, Новария тем не менее сохраняла абсолютно независимый, скучающий вид — так, словно оказаться посреди чужой набережной в постели и ловить взгляды зевак было её личным, тщательно спланированным перформансом, а все остальные просто не доросли до понимания истинного комфорта. Растерянность внутри нарастала, но аристократическая гордость и природное упрямство быстро взяли верх.

Решив, что лежать на голой мостовой ниже её достоинства, Новария одним текучим, удивительно грациозным движением поднялась на ноги. Серебряно-белые волосы мягкой волной упали на плечи, а безразмерный оверсайз-свитер крупной вязки окутал её фигуру уютным коконом. Игнорируя шепотки прохожих, она небрежным пассом руки заставила свои пледы свернуться в аккуратную, компактную стопку, а затем грациозно попрятала их в бездонный карман своего свитера — оставлять имущество Академии на растерзание местным ротозеям она не собиралась.

Запустив руки глубоко в карманы и нащупав там злополучный, уже остывший камушек, ведьма высокомерно окинула взглядом улицу. Нос уловил доносящиеся из ближайших открытых заведений ароматы еды. Настроение было бесповоротно испорчено отсутствием цивилизованного завтрака, и Новария мысленно вынесла этому миру категоричный вердикт: она и пальцем не пошевелит, чтобы разобраться в случившемся пространственном абсурде, пока не получит большую чашку горячего кофе и свежий синнабон.

Величественно расправив плечи и абсолютно игнорируя тот факт, что она стоит босиком на незнакомой мостовой, Сильверхарт со всей доступной ей грацией и неторопливостью направилась прямиком к ближайшей вывеске кофейни, откуда веяло заветным запахом обжаренных зёрен. Логика, спасение вселенной и поиски обратного пути могли подождать. Кофе подождать не мог.

[Ксарот]

Вопль услышали далеко.

Он протащился над крышами раньше, чем большинство успело найти глазами источник: на набережной останавливались, у окон появлялись лица, с карнизов сорвались птицы. Потом падающая фигура вспыхнула двигателями, сменила траекторию и ушла к свободному участку у воды. Последний грохот пришёл уже снизу — треском плит и облаком поднятой пыли. Ближайшие прохожие шарахнулись, дальние, разумеется, вытянули шеи. Несколько тысячелетий цивилизации так и не научили разумных существ не глазеть на то, что громко упало с неба.

Системы Макса тем временем продолжали работу. Данных дрона, брони и внешних источников хватило, чтобы определить местоположение вполне штатно.

Процион. Домен Эрантия. Город Вейлан.

Карта совпадала с увиденным сверху: широкая река, два крупных моста, длинная набережная, центральные кварталы и высокий шпиль. Базовая информация о городе находилась без проблем. Атмосфера была пригодна для дыхания, радиационный фон укладывался в норму, магический тоже ничего аварийного не показывал.

Двое дархатов в форме городской службы порядка появились вскоре после посадки. Один осматривал повреждённую мостовую, второй — Макса. Оружия никто не доставал.

Старший остановился в нескольких шагах.

— Макс.

Дархат потёр переносицу.

— Ну ёб твою мать. Ты опять решил проверить, что крепче — ты или город?

Напарник уже обходил разбитый участок набережной и что-то отмечал в небольшом устройстве.

Почти одновременно системы брони зарегистрировали короткое падение температуры извлечённого камня. Несколько градусов вниз, затем показатель пополз обратно. Воздух вокруг не изменился, заметного энергетического импульса тоже не последовало.

— Людей не задел? — спросил стражник, ещё раз оглядывая место посадки. — Уже хорошо.
До Алакшми далёкий вопль дошёл уже эхом между домами.

Из ближайшего переулка вышла молодая девушка с сумкой через плечо и папками под рукой. На шум сверху обернулась и она. Носок ботинка попал на стык двух ровных плит; девушка качнулась вперёд, удержалась, бумаги всё равно разъехались по мостовой, а следом покатились несколько красных яблок.

— Да вы издеваетесь...

Из-под навеса рядом донеслось:

— Лиора! Ты когда-нибудь всё-таки убьёшься на ровном месте.

— Спасибо за поддержку.

Одно яблоко остановилось совсем недалеко от Алакшми.

Одновременно найденный камень ненадолго стал прохладным — значительно слабее, чем перед переносом, всего на несколько мгновений.

Лиора подняла часть бумаг, заметила незнакомку и перевела взгляд на яблоко.

— Простите. Я вас хоть ничем не задела?
Ближайшая кофейня, к которой направилась Новария, ничем особенно не выделялась: открытые двери, несколько столиков под навесом, кофе, выпечка, посетители у стойки.

Фасад, соседняя лавка и переулок за домом задавали зданию вполне определённую глубину. Помещение за окнами к геометрии не прислушивалось и уходило дальше ещё на несколько метров.

Лишние метры просто были. Камень в кармане ненадолго похолодел. Внутри звякнула чашка.
Перед Двалином город постепенно собирался из отдельных деталей.

Набережная тянулась вдоль реки, улицы поднимались от воды к центральным кварталам и шпилю. Речь и вывески были понятны. Знакомых гербов пока не попадалось; один строгий геометрический знак повторялся на городских табличках и служебных объектах, другой, больше похожий на герб, встречался реже. Дальше виднелось небольшое святилище с аккуратной символикой и несколько заведений. Массивная кладка слева оказалась подпорной стеной — верхние улицы здесь шли заметно выше нижних.

Среди обычной застройки попадались невысокие тёмные пилоны. По ним шли тусклые магические знаки, продолжавшиеся местами в мостовой и фасадах домов. Люди проходили между ними свободно, повозка пересекла линию знаков, не замедлив хода.

На одном из пилонов читалось:

ВНУТРЕННИЙ КОНТУР
СЕКТОР III
АВАРИЙНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ

Под надписью была небольшая схема кварталов этой части города. Несколько обозначенных секторов сходились системой линий к высокой башне в глубине города.

Из бездонного кармана на несколько секунд потянуло знакомым холодом — слабее того, что предшествовал переносу.

[Двалин]

Хотя, как уже было сказано, обзор у Двалина среди рослых местных оставлял желать лучшего, феерическое появление Макса не смог бы заметить даже слепой.
- О, звезда падает... - вполголоса заметил гном.
- Загадаю желание. Пусть не убьётся и никого не искалечит.
Подробности приземления экзотековца остались для Нагли не совсем ясными. Однако гулкий удар он ощутил совершенно отчётливо - подземный житель привык всегда чутко вслушиваться: не идёт ли землетрясение, не шумит ли где обвал?
- Пропустите, лекари ордена! Пропустите, медицинская помощь! С дороги! Разойдитесь!
Паладин вклинился в ряды зевак, как ледокол в ледяные торосы. И монстророждённые расступались, раздвигаемые могучими руками невысокого бородача.
- Лекари ордена! Пропустите!
Глазам подгорного воина предстал кратер... Ну ладно, не кратер, так, небольшое углубление. Эдакая вогнутость. Короче, гномам всё кажется больше, чем оно есть на самом деле. Многое, многое.
- Пострадавшие? Офицер? - обратился Нагли к "знакомому" штурмовика. Затем внимательнее вгляделся в лицо самого приземлившегося.
- Б... Б... Бирн? Я Двалин из ордена порядка. Мы встречались в одной заварушке на Хароте. Мне ещё тогда руку оторвало, нечего было возлагать, - паладин улыбнулся своей шутке
- По работе или так, в увольнении?
Наверное, со стороны может показаться, что наш герой уж слишком легко отнёсся к тому факту, что его вдруг перебросило с одной планеты на другую. И то, если на планету, а не не пойми, куда. Дело в том, что Двалин имеет богатую историю подобных происшествий.
Как-то раз его похитили последователи демиурга безумия. Попугаи. Сняли прямо с мотоцикла на трассе. С движущегося мотоцикла. Он ещё метров пятьдесят ехал порожний, гном потом смотрел записи с дорожных камер.
В другой раз Нагли парился в бане с друзьями, вышел из парилки за пивом, а вернулся прямиком в Кронсхольм. В полотенце и тремя бутылками в руках, ага. Прямо в пыточную. Палача голыми руками скручивал и потом раздевал.
Так что, увы, паладину не привыкать.
- Забавно, что я тебя встретил, - вновь обратился бородач к Максу.
- Со мной тут такая история забавная приключилась... - при этом Двалин внимательно следит за выражением лица штурмовика. Мнительность - второе счастье любого, кто имел дело с пространственными аномалиями и безумными богами.

[Алакшми]

Вопль казался далеким, но крайне близким. В конце концов она только успела с набережной скрыться в тени домов. Среди местных дархатов она казалась своей. Тоже пушистые уши, тоже просто живет. Конечно, вероятность того, что она не дархат - велика на фоне с другим множеством рас, но к ним подходит ближе всего. Да и предпочитает притворяться, хоть и не специально. Пока что в Неудаче не признают сущность. Даже эта девушка... Чудная девушка.

Алакшми опустила лениво взгляд на яблоки, которые спешили ускользнуть из рук владелицы. Это молодая девушка. Тоже шумная. Еще и начинает допрашивать. Споткнулась, а потом будет говорить, что это все Неудача. Хмыкнула. Тень решила промолчать, но физически слегка сменила форму став более острой, словно готовясь напасть. Бумаги, яблоки, шумная толпа. Интересно, где здесь можно найти тихое место, чтобы ненавидеть всё вокруг?

— А? Да плевать, — лениво отозвалась Алакшми, откидываясь на Тень. Та же в свою очередь пнула яблоко в сторону девушки, которая всё потеряла.

Если Алакшми не запомнила имя, то вот Тень заботливо постаралась.

— Давай устроим ей что-нибудь еще? Давай покажем им, кто такая Неудача! — ластится едкая Тень к своей хозяйке, предлагая учудить что-нибудь. Словно Алакшми сама насылает подобные проклятья. Нет, они просто почему-то оказываются всегда где-то рядом. Вон, даже то яблоко оказалось червивым.

— Тень, отвали. Лучше найди место, где можно вздремнуть, — фыркнула невысокая девочка своему "скакуну" и прикрыла глаза, не желая смотреть на окружение.

Слова самой Тени можно услышать, если подойти совсем ближе. Та предпочитает говорить тихо, словно шепча на ушко самой Неудаче. Конечно, она может говорить и нормально, даже крайне громко, но в последний раз Алакшми предлагала Тени пойти на некультурные три буквы и отвязаться от неё. Тень, к слову, предпочла отказаться от столь лестного предложения отправиться в пешее эротическое. Или куда там тени ходят?

Камушек в кармане стал прохладнее, но, признаться, если он не стал приятным ледяным, окутавшим все вокруг снегом и морозом для тишины, то Алакшми он не особо не интересовал. Она его даже не заметила. Камень, как камень.

Приоткрыв глаза, богиня начала лениво осматриваться, удобно устраиваясь на Тени, чтобы можно было полежать, а в тихом месте уснуть или придаться унынию.

[Макс Бьорен]

Макс "Еб твою мать" Бьорен.

Пожалуй, именно такое имя уже можно было бы занести и в документы, и в списки личного состава "Инкогнито", да и... Положа руку на бионическое сердце - такой позывной подходил Максу намного больше чем "Тантал", учитывая, что этим специфическим выражением его называли едва ли не чаще чем позывным официальным.

Ладно.
Если уж совсем честно - было за что.

Правда, конкретно в этот самый момент, когда этот - такой органический, такой идеально подходящий, - позывной прозвучал со стороны подошедшего стража, Максу было немного не до смеха, и на его физиономии застыло выражение крайнего недоумения, которое, однако, не было теперь уже связано ни в малейшей степени со странным херовым камнем в его руке. Стража, он, разумеется, узнал, как можно было не узнать старого знакомца (пусть и не то чтобы "закадычного другана") Кхарена Тар'Эориса, но вот только была небольшая проблемка: узнала его база данных нейроимпланта. А вот сам Макс в душе не чаял, кто вообще такой этот дархат - в собственной, родной памяти не всплывало ни лица, ни имени, ни каких-то связанных с ним событий, и это сбивало с толку намного больше, чем телепортация из неведомой ледяной задницы Харота аж на Процион. Аномальные телепорты для боевика "Инкогнито" были, как говорилось, обычным вторником, а вот такой серьезный разлад собственной памяти с искусственной - можно было зачесть за очень тревожный звоночек.

- Кхарен! - выражение недоумения исчезло, уступив место широкой доброжелательной улыбке, свободная от удержания камешка рука поднялась к голове, поскребла бронированной перчаткой лысый череп, а затем тяжелая броня с щелканьем и лязгом начала разбираться на сегменты, постепенно, один за другим, скрывающиеся в пространственном хранилище. - Виноват-виноват! Клянусь своей эмбриональной капсулой, сраные блуждающие аномали заааа...

Подавившись недосказанным словом, боевик прищурился, оглядываясь по сторонам, и, убедившись в наличии неподалеку женщин, продолжил уже не совсем так, как собирался говорить изначально.
- ...долбали в край. Я вообще на Хароте сейчас был, а как перебросило - ваще еле успел отдуплиться. - на самодовольном, с проглядывающими признаками "виноватости" лице не было ни следа обнаруженной Максом в собственной памяти странности. Кхарен точно не был виноват в том, что у разведчика "Инкогнито", похоже, слегка заигралась память, а пообщаться по-дружески - Архей свидетель, Макс мог даже с хтоном, если тот не собирался нападать. Кхарен вот, к примеру, не собирался. - Да и ваще, чего сразу "опять"? Разок было-то, да и тогда пара камешков потрескалась, делов-то. Но ты не подумай, если штраф - значит штраф, базара ноль, сам сломал - сам оплачу, как в прошлый раз. Мне один хрен бы к вам в ратушу заглянуть, отметиться, а то как-то неловко вышло, без уведомления границы в гости заявился.

Броня к моменту завершения речи, уже полностью скрылась из вида, оставив хумана в обычной легкой полевой форме, и теперь бронированной оставалась только искусственная рука, в коей и был все еще зажат камень - о котором, между прочим, Макс упоминать не стал. Кхарен Кхареном, Вейлан Вейланом, аномалии аномалиями, а так вот сразу выдавать причину своего необычного прибытия (а в том что поведение камня напрямую связано с перемещением - Макс, не верящий в такие совпадения, был уверен почти что на все сто) хуман не спешил. Камешек надо было сохранить для ботаников "Энсорциума", а вот закинуть удочку на предмет прошлого своего бодания с городом и честь-по-чести оплаченного якобы штрафа закинуть не мешало, попробовав спровоцировать Кхарена на пару дополнительных фраз. Да и в ратушу действительно стоило заглянуть...

Процион. Дархатские домены, суверенные, гордые, влиятельные, со всеми их законами, старыми аристократическими традициями - еще не хватало портить репутацию Корпорации и провоцировать лишние неприятности.

Неожиданный оклик, а затем и появление - слава Архитектору! - знакомого гнома прибавило хуману оптимизма, и на этот раз Максу даже не пришлось копаться в базе данных нейроимпланта: крепкого коренастого бородача он знал и "собственной памятью" и отлично помнил нехилую упомянутую Двалином заварушку, а значит - его собственная память в целом работала вполне прилично, и он еще не окончательно съехал с катушек.
- Двалин... Нагли? - с широченной улыбкой на лице хуман от души кивнул, моментально протягивая свободную от колдунского камешка руку для рукопожатия. - Хтон задери, в натуре рад видеть тут знакомое лицо, да еще и при всех наличествующих руках! А я... По идее - на работе. Только вот работа осталась, бляха, на сраном Хароте, а меня выкинуло сюда. То ли блуждающая аномалия, то ли, хер бы знал, может ловушка какая в той расщелине была.
Чуть поморщившись и качнув головой, Макс снова почесал лысину - той самой рукой, в которой был зажат камень, огляделся вокруг, крякнул с досадой, развел руками и поспешил успокоить крепыша-паладина.
- Медпомощь не нужна, все хорошо. Только вот досадно вышло, посадка не совсем удачная получилась... Для мостовой, пхах! Сильно повредил-то? - последний вопрос, позвучав с явно выраженной в голосе неловкостью, уже относился к Кхарену, напарник которого продолжал подсчитывать нанесенный городу урон.

[Альба]

Вывеска не обманула — аромат свежеобжаренных зёрен внутри заведения оказался плотным, по-домашнему убаюкивающим и на мгновение вернул Новарии зыбкую иллюзию контроля над собственной жизнью. Вопреки всем законам привычной геометрии, лишние метры пространства гостеприимно раскинулись за окнами кофейни, словно безмолвно приглашая ведьму абстрагироваться от уличной суеты. Новария устроилась за столиком с максимально независимым видом, транслируя в мир непоколебимую, монументальную уверенность: вселенная вполне способна подождать, пока Ткач изволит позавтракать. Заказ был отдан, чашка горячего, крепкого кофе наконец оказалась на столе, а следом прибыл и заветный синнабон, благоухающий корицей.

Категорично отказываясь вникать в суть уличного хаоса без должной порции кофеина, Новария сделала первый неторопливый глоток и лениво окинула взглядом полупустой зал.

В этот момент забытый в бездонном кармане оверсайз-свитера серый камушек резко крутанул по телу волной холода. Ведьма едва заметно вздрогнула, и лишь секундой позже окружающая её реальность отчетливо и неприятно зарябила. Пространство у барной стойки пошло зыбкой дрожью, словно сквозь плотную ткань этого мира внезапно проступили очертания другого, наложенного поверх кадра. Новария удивленно прищурилась: прямо перед ней двоилось призрачное марево. С одной стороны, это была всё та же привычная деревянная стойка, но стоило едва заметно качнуть головой, как сквозь неё проглядывало абсолютно тождественное помещение, вот только бармен за ним стоял совершенно другой — незнакомый мужчина, увлеченно протирающий бокалы, который уж точно не имел отношения к её заказу. Два пространственных слоя, два параллельных мгновения беззастенчиво путались в метрике, споря за право быть осязаемыми.

Странное двоение длилось всего пару мгновений, после чего камушек в кармане снова напомнил о себе очередной волной стужи, и наведенный морок тут же рассеялся. Серебряное сияние в глазах ведьмы, готовое вспыхнуть для детального анализа аномалии, угасло, так и не успев набрать силу. Артефакт сработал как грубый, безапелляционный стабилизатор реальности: чужое отражение мгновенно схлопнулось, а барная стойка вернулась в своё первоначальное, скучное и статичное состояние.

Ведьма задумчиво опустила взгляд на чашку, а затем запустила пальцы глубоко в шерстяные складки, аккуратно касаясь остывающего булыжника. Кажется, эта невзрачная вещица не просто выдернула её из уютного Оазиса Академии, она ещё и служила своеобразным якорем. Тяжелым, насильственным противовесом, который удерживал Новарию в текущей системе координат и не позволял пространству вокруг окончательно развалиться на лоскуты.

Отломив кусочек синнабона, Новария неторопливо отправила его в рот. Именно в этот момент ленивые мысли вернулись к недавним событиям на набережной. Она отчетливо вспомнила, как одновременно с её внезапным появлением кто-то с оглушительным, яростным воплем рухнул откуда-то с небес. Ткач сопоставила факты: пространственный сдвиг, её перемещение, ледяной камень и этот безумный полет неизвестного. Связь была слишком очевидной, чтобы оказаться простым совпадением. Скорее всего, тот летун тоже был затянут в аномалию. Этот факт стоило аккуратно и изящно разведать, совершенно не привлекая к своей скромной персоне лишнего внимания местных жителей и стражи.

Оставив на столе пару монет, Новария неспешно покинула кофейню. Стоило ей завернуть в тихий, скрытый от чужих глаз переулок за углом здания, как она потянулась, мягко пуская по телу скрытые импульсы протомагии. Одежда, свитер и сам серый камушек бесшумно втянулись в изменившуюся метрику её собственного тела, и мгновение спустя на чистые плиты переулка мягко опустилась изящная белоснежная кошка с пронзительными янтарными глазами.

Гибкая и бесшумная, она направилась прямиком туда, откуда всё еще доносились отголоски недавнего переполоха. Выскользнув на набережную, Новария сразу заметила суету: зеваки вытягивали шеи, а двое стражников-дархатов в форме уже вовсю осматривали поврежденную мостовую. Чуть поодаль стоял виновник торжества — огромный, по её мнению, киборг, только что свернувший свою массивную боевую броню, и подошедший к нему невысокий коренастый гном.

Белая кошка ленивой, вальяжной походкой подобралась поближе, просочилась сквозь толпу и преспокойно устроилась прямо на камнях мостовой, усевшись рядом с тяжелым полевым ботинком киборга. Внимательно навострив уши, она принялась слушать их диалог со стражем. Звучали оправдания про блуждающие аномалии Харота и честное обещание оплатить весь нанесенный городу ущерб. Но ключевое слово прозвучало из уст громилы чуть позже — ратуша. Он собирался заглянуть туда, чтобы отметиться у властей.

«Ратуша значит... Неплохо, звучит как отличный план», — мысленно усмехнулась Новария. Даже если её догадка окажется неверной, в административном центре она сможет без труда разузнать, в какую вообще глушь её занесло. Да и к тому же, зачем утруждать свои лапки ходьбой, если подвернулось такое прекрасное, бесплатное такси?

С этими мыслями кошка демонстративно, сладко потянулась, изящно выгнув спину, и протяжно мяукнула помахивая хвостом привлекая к себе внимание мужчины.

[Двалин]

- Хтон задери, в натуре рад видеть тут знакомое лицо! - Двалин и Макс обменялись крепким рукопожатием. При этом гном всё ещё оставался странно задумчивым.
- Бьорн. Твоя фамилия - Бьорн. Не "Груша", а "Медведь"...
- Я... По идее - на работе. Только вот работа осталась на сраном Хароте, а меня выкинуло сюда, - а вот тут Нагли оживился.
- Да неужто? А я ж, как раз говорил: тут такая история забавная приключилась... - с этими словами паладин выудил из кармана тот самый телепортационный камешек.
- Полюбуйся. Похоже, меня, в свою очередь, принесла сюда эта мелкая пакость. Во всяком случае, она сильно температурно пульсировала в момент скачка. Стандартная ситуация, знаешь: шёл в комнату, попал в другую, - Двалин поморщился от осознания собственного положения. Сам магический булыжник, к слову, в это время покоился на широкой ладони гнома. Артефакт легко могут увидеть прохожие.
- Медпомощь не нужна, все хорошо.
- Это вот прямо совсем отлично, - кивнул Нагли.
- У меня, знаешь, предчувствие неприятное. Интуиция, так сказать, отточенная годами. Если какой-то негодяй, колтунов ему на задницу, бороды он не достоин, сделал такую мощную и при этом компактную западню, то, наверное, это ж не ради того, чтобы с других планет просто затаскивать случайных гостей на... - он осмотрелся, - видимо, Процион.
Речь паладина прервала кошка, требовательно выпрашивающая еду у ультрахумана. Двалин поднял животное и заглянул ему в глаза.
- Не просто же так нас сюда занесло, да? - этот вопрос, адресованный непосредственно Новарии, разумеется был риторическим. Ну кто будет ждать ответа от кошки?
- Красивая, - гном снова поставил Сильверхарт на землю и аккуратно погладил.
- Явно домашняя. Чистая, шубка лоснится, тебя, Макс, совсем не испугалась, - Нагли наморщил лоб, вспоминая, на чём он, собственно, остановился.
- Да! Так вот, кажется мне, что следовало бы разыскать нашего стеснительного хозяина, сиречь, устроителя всех этих прыжков. И мягко попинять ему за то, что не вышел встречать визитёров. Или даже совершенно жёстко попинать.

Björn (шведский) - медведь.
Birne (немецкий) - груша.

[Макс Бьорен]

- Процион, он самый. Вейлан, домен Эрантия. Спутники, слава Архитектору, работают штатно, связь есть. - Макс согласно покивал головой, подтверждая выводы старого знакомца, но все предыдущее высказывание гнома будто бы и вовсе пропустил мимо ушей. Будто бы. Именно - будто бы. Потому что не нужно было быть специалистом по чтению по лицам, и, тем паче, не требовалось никаких познаний в тонком искусстве мыслечтения чтобы по одному только выражению лица боевика понять: он услышал и воспринял все. И про "забавную историю", и про "мелкую пакость" - да и увидел Макс "мелкую пакость" совершенно отчетливо, внимательно взглянув на камень, лежащий на широкой крепкой ладони гнома на обозрении у всего честного народа.

Но вслух сказал нечто совершенно другое.
- А я... Да хер знает, честно говоря, что меня сюда закинуло. Спасибо хоть, что сюда, а не в какую-нибудь херь в жопе мира, хах! - с немного виноватой улыбкой (больше, впрочем, наигранной) Макс снова почесал лысую башку все той же рукой, в кулаке которой был зажат точно такой же камень, как и тот что покоился в ладони Двалина. Будто ненароком ладонь хумана чуть повернулась, пальцы чуть разжались, позволяя гному увидеть зажатый в них камень, но так, чтобы этот самый камень все же остался вне поля зрения стражников - благо, они, похоже, были заняты подсчетом ущерба, - и не привлекал внимания зевак. Взгляд в глаза гнома, еле-еле заметный кивок... А затем Макс показательно и коротко скосил взгляд в сторону стражников, затем перевел его на камень Двалина, сделал "большие глаза", сощурился и снова качнул головой, на этот раз отрицательно, но все так же малозаметно. Стой гном на пару метров дальше, так, пожалуй, мог бы и вовсе принять это движение за случайное, а не за намеренный знак.

Макс помнил Двалина. Макс вообще уважал подобных людей - прямолинейных, не склонных к хитрожопым словесным плетениям и интеллектуальным интригам, - и уважал гномов, в большинстве своем прямых, как рукоять боевого молота и знающих ценность и вес слов. Макс сам был точно таким же, прямолинейным (даже, пожалуй, иногда чрезмерно), временами грубоватым, временами слишком резким, не любил хитрости... Но только в плане общения. Контакта. Социального взаимодействия. Но не обращения с информацией, с которой и сам не знал что делать. Неизвестный камень с неизвестными свойствами боевику хотелось пока оставить при себе вместе с самим фактом обладания оным - по крайней мере, пока не получится удостовериться в том, что эту херовину он не спер по старой инкогнитовской привычке в этом же самом городе, и не забыл об этом.

Точно так же, как - внезапно! - умудрился забыть личность Кхарена.

- Опа, киса... А че ей меня бояться? Людей добрее меня во всем Аркхейме еще поискать! - сменившая целый комплект выражений физиономия Макса снова оживилась, когда прямо к его ботинку подкралась белоснежная меховая варежка, и боевик насмешливо хрюкнул, когда гном бесцеремонно поднял в воздух пушистую красавицу, осмотрел и поставил обратно, будто товар на базаре. Насмешка, впрочем, не относилась ни к Двалину непосредственно, ни к кошке - скорее к самой ситуации: мол "что ж ты, борода, суровыми паладинскими дланями - да такое крохотное хрупкое создание!".
- Да стоило бы, стоило бы. Только сначала в ратушу б заскочить. Домены могут быть дохрена обидчивы, когда к ним так вот залетают, дозволенья не спросясь. Ща вон господа оценят, сколько я тут расхреначил и на какой бакшиш меня просадить... - задумчиво протянул хуман, присаживаясь на корточки перед кошкой. Камень в его руке неуловимым жестом фокусника исчез в кармане, а освободившаяся "живая" рука протянулась к кошке - неторопливо, чтоб не спугнуть животное, со сжатым кулаком и выставленной вперед костяшкой указательного пальца, имитируя форму кошачьей мордочки и любопытный нос. Где-то когда-то читал, что такая форма кошками воспринимается как "выставленный для знакомства нюхающий нос": не то чтобы это подтверждалось постоянно, но попробовать все равно можно было.

[Альба]

Сидя на мостовой, белоснежная кошка чутко навострила уши, внимательно впитывая и бережно сохраняя в памяти каждое брошенное слово. Информация текла к ней сама: из уверенных реплик киборга она мгновенно зафиксировала координаты — Процион, домен Эрантия, город Вейлан, а также то, что местная орбитальная связь и спутники работают исправно.

«Вейлан... Процион... Надо же, какая космическая глухомань», — лениво подумала Новария, слегка поведя пушистым ухом. — «Но то, что этот громила уже поймал сигнал со своих жестянок на орбите — это хорошая новость. Значит, швы пространства здесь трещат, но саму систему координат пока не вывернуло наизнанку».

Когда же коренастый паладин выудил свой артефакт, Новария едва заметно сузила янтарные глаза. Двалин беззастенчиво демонстрировал магический булыжник прямо посреди улицы, сокрушаясь о «стеснительном хозяине» этих прыжков и рассуждая о расставленной западне.

«Святые ромашки, бородатый, ну ты бы его ещё на флагшток повесил и стражникам под нос сунул», — мысленно вздохнула ведьма, едва удержавшись от вполне человеческого желания прикрыть ладонью морду. — «"Шёл в комнату, попал в другую"... Поэтично, конечно. Но этот твой хозяин западни сейчас сидит где-нибудь в своей башне со шпилем и хихикает, глядя на то, как паладины размахивают уликами на людных набережных».

Наблюдать за их дальнейшей конспирацией было истинным удовольствием. Макс, заметив камень приятеля, принялся разыгрывать целое пантомимное представление: заговорщицки подмигивал, делал большие глаза, незаметно качал головой и неуловимым жестом фокусника прятал свой собственный камушек обратно в карман, отчаянно стараясь не привлечь внимание занятых подсчетом ущерба стражников.

«Какая потрясающая шпионская игра. Просто мастера маскировки десятого разряда», — саркастично отметила про себя Новария, наблюдая за метаниями огромного штурмовика. — «Один вывалил артефакт на ладонь, второй строит рожи, как сломавшийся андроид. Лео бы на вашем месте уже выдал обоим по предупреждению за нарушение тактической безопасности».

Макс и Двалин отреагировали на появление пушистой гостьи вполне предсказуемо для мужчин, привыкших к грубой силе, а не к тонкостям астральных превращений. Пока гном бесцеремонно взвешивал белоснежную тушку в своих грубых ладонях и заглядывал ей в глаза с риторическими вопросами, Новария лишь лениво щурилась, мысленно обещая себе припомнить ему эту фамильярность при любом удобном случае, а может при следующем его шаге. Ей стоило больших усилий не выпустить когти прямо в его окладистую бороду.

Двалин вернул её на землю, а огромный киборг Макс Бьорен в довершение этого комедийного спектакля, присел перед ней на корточки и вежливо протянул сжатый кулак с выставленной костяшкой. Он явно пытался симулировать «приветственный нос» по всем канонам древних учебников по зоопсихологии. Это выглядело донельзя забавно, особенно учитывая, что из кармана его полевой формы всё еще ощутимо веяло знакомым пространственным холодом от точно такого же серого камня, какой только что лежал на ладони гнома. Глядя на эти неловкие мужские ухищрения, Новария лишь демонстративно, сладко потянулась, изящно выгнув пушистую спину, и протяжно, требовательно мяукнула, взмахнув хвостом прямо перед носом ультрахумана.

«"Людей добрее меня во всем Аркхейме еще поискать"... Ну-ну. Проверим.», — мысленно хмыкнула она, оценивая протянутую руку. — «Ладно, за попытку сойти за приличного кошатника — три балла по пятибалльной шкале. Но знакомиться мы будем на моих условиях».

План созрел мгновенно. Ждать, пока эти двое закончат свои многозначительные переглядывания и соизволят двинуться в сторону ратуши, её ленивое величество не собиралось. Белая кошка бесшумно сгруппировалась и совершила легкий, идеально выверенный прыжок, взлетая вверх прямо с камней мостовой.

Мгновение — и она уже вольготно устроилась на широких плечах киборга. Мягко перебирая лапками, Новария бесцеремонно раскинулась белоснежным, пушистым воротником вокруг массивной шеи Макса, обвив её хвостом и устраивая морду поудобнее прямо возле его уха. Кошка зажмурила янтарные глаза и замурчала с утробной, демонстративной громкостью.

«Вот так намного лучше. Трогай, извозчик, курс на ратушу», — окончательно расслабилась ведьма, утыкаясь носом в воротник его куртки. — «Посмотрим, кто там у них сидит в администраторах. А пока меня везут, можно и ещё минут пятнадцать законного сна урвать».

Такси до ратуши было подано, комфорт обеспечен, а спасение вселенной могло подождать, пока её везут на законное место инспекции этого странного города.