[Ксарот]

Старт
??? Лето 5027

Участники
@Тихе, @Двалин, @Новария, @Макс ака Хьюго

Оргтема квеста

GM: @Ксарот
Очередь: свободная, пока не написано иное

[Ксарот]

Двалин

Дорога в духовную семинарию шла... просто шла. Где-то среди вещей в бездонных карманах оставался и камушек, прихваченный когда-то в суматохе побега из плена вместе со всем, что тогда казалось хоть сколько-нибудь полезным. Вспоминать о нём особой причины до сих пор не было.

Причина появилась без предупреждения. Камень вдруг сделался холодным — отчётливо, не в пример окружающему воздуху. Двалин успел сделать ещё шаг. Следующий пришёлся уже на светлую каменную плиту. Вместо прежней дороги впереди тянулась широкая набережная. Тёплый ветер шевелил листву растущих вдоль неё деревьев, совсем рядом плескалась река, из открытых заведений тянуло специями и жареной едой. Люди проходили мимо по своим делам. Камушек оставался при Двалине и снова ничем не выделялся среди прочих вещей.

Алакшми

В шахте пространство всегда ощущалось близко. Камень над головой, камень по сторонам, тусклый свет, влажный воздух и гул, гуляющий по выработкам далеко за пределами видимости. Полученный когда-то от одного из членов Ордена камушек до этого момента был всего лишь ещё одной вещью при ней. А потом от него потянуло холодом.

Блеск влаги на стене никуда не делся. Не исчез и пол под ногами. Просто через мгновение, что тянулось один вдох стена оказалась фасадом дома в нескольких десятках шагов, над головой было открытое небо, а вместо шахтного гула слышались вода, голоса и музыка. Алакшми стояла на нагретых солнцем плитах незнакомой набережной с камушком в безразмерных карманах.

Новария

В Центральном зале «Академии Сов» всё было устроено значительно разумнее. Диван, гора вязаных пледов, ромашки, выпечка и возможность не принимать участия в происходящем вокруг без крайней необходимости. Где-то в складках огромного свитера прятался и камушек, случайно утащенный вместе с чужими леденцами. Он похолодел. Совсем ненадолго.

Тёплый ветер коснулся лица раньше, чем стало понятно, что запах ромашек исчез. Под боком вместо дивана оказалась нагретая каменная плита. Над головой раскинулось вечернее небо, неподалёку текла широкая река, а по набережной вокруг совершенно спокойно ходили люди. И камушек, да и он остался на своём месте уже не холодный.

Макс

Ледяная расщелина Харота уходила вниз. Спуск продолжался, стены медленно ползли вверх, вокруг оставались лёд, камень и холод. А потом камушек среди снаряжения на краткий миг стал ещё холоднее.

Стены исчезли. Движение вниз — нет. Под Максом было около километра воздуха и город, что мало походил на горы Харота. Широкая река разрезала город надвое, ловя на поверхности низкое вечернее солнце. Через неё тянулись мосты, по обоим берегам теснились кварталы светлых домов, дальше застройка забиралась выше по склонам. Среди крыш особенно выделялось одно высокое здание с длинным тонким шпилем — ниже и немного в стороне от точки, где оказался Макс. Остальной город с такой высоты складывался в улицы, площади и полосы зелени почти до самых окраин.

Падение тем временем продолжалось не оставляя времени насладится прекрасным видом. О да, и камушек наш друг любезный перестал быть холоднее льда.



Двалин, Алакшми и Новария оказались на одном участке набережной, в пределах нескольких десятков шагов друг от друга.

Река здесь была широкой и неспешной. Светлый камень набережной ещё хранил дневное тепло, вдоль воды росли невысокие деревья, дальше начинались первые дома и открытые заведения. Кто-то задержался у торговой лавки, по мосту неспешно двигались прохожие, с причала донёсся чей-то громкий окрик. На троих незнакомцев посмотрели — на лежащую Новарию чуть дольше, — но вечер от этого не остановился.

По другую сторону воды город поднимался вверх уступами. Старые каменные фасады соседствовали со стеклом и металлом, над крышами торчали башни и шпили, а по высокой линии между двумя кварталами скользнул короткий городской состав. Самый высокий шпиль был виден и отсюда: тонкий, светлый, заметно возвышавшийся над окружающей застройкой.

За дальними кварталами синели горы. Солнце уже опускалось к ним, растягивая по реке длинную золотую полосу. В светлом вечернем небе проступал крупный бледный спутник; чуть в стороне от него становился различим второй, значительно меньше.

А город продолжал свой вечер.

кратко от гм

Двалин — появляется на широкой набережной у реки, продолжая движение: следующий шаг после дороги в семинарию уже приходится на светлый камень города.
Алакшми — появляется там же, на набережной, стоя, в нескольких десятках шагов от Двалина. Для неё шахтная стена просто сменяется открытым городом и небом.
Новария — появляется лежать на тёплом камне той же набережной, примерно в том же положении, в каком валялась на диване. Пледы так же переехали.
Макс — появляется примерно в километре над городом, сохраняя движение вниз. Под ним река, кварталы, мосты и высокий шпиль немного в стороне.

[Алакшми]

Когда-то Лакшми один из последователей отдал камушек. Подробностей не помнила, но пока он не мешался - носила спокойно с собой. Признаться, демиург даже не вспоминала о существовании этого камня, словно его подобрали с земли. Но разве последователи ордена устанут её удивлять когда-нибудь? Нет, конечно же нет. Пока странствовала Лакшми или множество других обличий демиурга - всё было хорошо. Пока не вылезла Неудача.

Алакшми устала от кучи голосов и лишнего шума, поэтому отправилась в шахту. У демиургов свои причуды. Звуки монотонные, ничего необычного, даже от рабочих отошла подальше и слезла с Тени, чтобы расслабиться. Темно, мокро, условно-тихо. Идеальное место, чтобы никакие людишки не мешали восстанавливать силы. Где-то вдали работали рабочие, но это казалось чем-то совершенно обычным.

— А может завалим их тут всех, чтобы они не смогли выбраться? — ехидно поинтересовалась Тень, выглядывая и принимая материальный облик.

— Нет, они не прогоняли, — словно приказ ответила Алакшми. К тому же еще одна причина почему она отошла и была в том, что Неудача буквально притягивает не самые положительные события к себе. И хотелось бы избежать лишнего вреда для простых смертных.

Невысокая девочка откидывается на холодный камень и прикрывает глаза, ровно дыша. Казалось, еще немного и она сможет уснуть. Тень рядом пока что вернулась на свое место, пока...

Зашипели все. И Тень, и Алакшми. Приятная темнота сменилась на солнце, которое ярко светило. Прекрасная тишина сменилась на множество людей, которые разговаривают.

— Как шумно и светло! — возмутилась Алакшми, подскакивая и прикрывая глаза от солнца своим капюшоном. Тень вылезла из тени Алакшми и приняла материальную форму, подхватывая и унося в ближайший тенек на набережной.

Мрачная небольшая девушка лишь из тени начала осматриваться в поисках хоть какой-то информации. Вот люди, вот солнце даже постепенно садится за горизонт, но это определенно не шахта. Прислушавшись к собственным ощущениям она начала перебирать то, что у неё было и что могло стать триггером. Находит наконец-то камушек, который вел себя иначе, отличался температурой от своих старых версий.

— Блять, — прошипела Алакшми себе под нос и уяснила необходимость все подарки последователей оставлять в ордене. Хотя, лучше одна она здесь появилась, а не её дом.

[Макс Бьорен]

Обычно появление темной фигуры в небе и пронзительный клич, вспарывающий неподвижный воздух и разносящийся на километры вокруг, означает появление гордой хищной птицы - вроде коршуна, орла, сокола или какой иной птахи, заявляющей свои права на территорию и заставляющей вздрагивать всех мышей в радиусе нескольких километров.

Но в этот раз все было немного иначе: и сама фигура, неожиданно появившаяся в небе высоко над городом, и громкий, с металлическим резонансом вопль

...ЕБАНАРООООООООООООООООООООТБЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ...

не были похожи не то что на коршуна, но и на птицу вообще. Да и не время было дневным-то птицам являться над тихим уютным городом к вечеру, когда всем порядочным дневным хищникам полагалось уже отправляться на покой. Фигура больше напоминала человеческую, разве что слишком уж громоздкую для обычного человека, и полет ее, в отличие от плавного и изящного, текучего, неторопливого соколиного скольжения в восходящих потоках, был простым и неуклюжим свободным падением, с поворотами вниз головой, мотыляниями из стороны в сторону, да еще и такими кульбитами, коим позавидовал бы любой многоопытный акробат.

Благо, что у Макса - внезапно перенесенного неведомой херней из ледяной расщелины Харота невесть куда, в небо над незнакомым городом, - было, ввиду немалой высоты, достаточно времени чтобы отреагировать. Более чем достаточно для опытного боевика и уж тем более тысячу раз достаточно для нейроимпланта и многочисленных датчиков и ИИ-ассистента тяжелой боевой брони, который и принял устное выражение оператором некоторого недоумения за поданную "наружу" команду и выдал его в динамики, наверняка неистово порадовав достопочтенных граждан и немного пополнив словарный запас всей городской детворы, которая еще не была уложена заботливыми родителями в постели.

Дернувшись еще раз в воздухе, Макс развернулся головой вниз, перейдя в пикирующий свободный полет, качнул головой туда-сюда, позволяя нейроимпланту быстро просканировать стремительно приближающийся город, набросать план-схему с обозначениями районов, отметками самых заметных зданий, срисовать как можно больше дорог, улиц и переулков, определить градиент плотности имеющегося на улицах народа, выбирая максимально безопасное для людей место приземления, попробовать связаться с известными орбитальными и планетарными станциями и спутниками для определения местоположения, снять показатели магического фона, проверить воздух на пригодность для дыхания, наличие излучений...

Крохотной точкой, еле заметной рядом с массивной броней, от плечевой пластины отделился маленький дрон, оттолкнулся кибернетическими лапками и отпрыгнул в сторону, оставшись висеть в воздухе, сам же Макс резко откинул голову и плечи назад, разворачиваясь ногами к земле. С негромким шипением открывшиеся сопла тягового ионного движка за спиной полыхнули голубоватым светом, создавая гасящий скорость импульс, затем так же коротко несколько раз подряд полыхнули боковые маневровые, с каждой вспышкой сбивая несущуюся к земле броню в сторону пустого участка набережной - этот участок был определен как максимально безопасный для приземления, - снова вспышка тягового движка, затем еще раз.

И, наконец, тяжелая фигура, значительно замедленная перед самым приземлением, с силой громыхнула бронированными ботинками по мостовой, оставляя трещины на камнях. Зашипели охладители - не то чтобы сильно необходимые сейчас, все же хумана выбросило в пределах атмосферы, в самых нижних слоях и броня просто не успела хоть сколько-то значимо нагреться, - и всю броню и несколько квадратных метров мостовой вокруг покрыла тонкая пленка инея, истаивающая буквально на глазах.

Лишь убедившись, что все параметры брони в норме и вокруг не наблюдается пострадавших, Макс распрямился, явил миру поблескивающий в вечернем свете лысый череп, показавшийся из-под шлема, рассевшегося на несколько пластин и сложившегося в  плечевой сегмент брони, и с досадой крякнул, прищурившись.
- Доброго вечера, уважаемые! ... Прошу прощения, был в аху.. Немного взволнован. - рука поднялась, отсалютовав парочке торопящихся убраться подальше горожан, затем с тихим звоном похлопала по поясному сегменту, открыла один из отсеков и извлекла так и не отданный на исследование камешек, незадолго до странного перемещения неожиданно охладившийся, да так, что датчики брони подали тревожный сигнал. Сейчас его температура, казалось, была в норме - ничуть не выше и не ниже окружающего фона, но менее непонятной ситуация от этого не становилась. Голова ультрахумана повернулась, оба глаза - и настоящий, и бионический, - внимательно обследовали окружение, оценивали реакцию свидетелей приземления и выглядывали признаки неизбежного, казалось бы, приближения местных представителей правопорядка.

[Двалин]

Двалин шёл, вперев взгляд в пол и задумчиво теребя бороду. Он был полностью погружён в свои раздумья. За пребывание в плену у прокля́тых тёмных эльфов в голове гнома накопились некоторые вопросы. Неприятные вопросы. Не то, чтобы наш герой начал терять веру, но... У него появились кое-какие мысли, несколько мешающие обретению баланса. А паладину его ордена без покоя в душе - грош цена.
Нагли был настолько занят своими сомненьями, что успел сделать шагов десять, прежде чем понял, что он больше не в Канза... Э-э-э... Не на Цирконе, я хотел сказать: не на родном Цирконе. Рыцарь, наконец, поднял глаза. Перед ним простиралась просторная набережная то ли незнакомой реки, то ли узкого залива.
- Ни Ху... - Двалин оглянулся, надеясь обнаружить за спиной портал, приведший его сюда. Но нет, перед гномом была лишь всё та же светлая ровная плитка.
- Ни Хугин, ни Мунин, конечно, не спешат объяснить мне, где это я вдруг очутился... Ах, да! - он вспомнил, что утерял своих механических спутников в подземных застенках дроу.
"Что ж, значит, будем справляться сами."
Город выглядел вполне прилично. Суетливый, как все портовые города, но не безумно темный и грязный. По правую руку возвышался мост, каменный, прочный и не лишённый изящества. Слева - крепкая стена, видимо, за ней - основная часть города или крепости. Клумбы, деревья. Где-то прогрохотал поезд. На первый взгляд, местечко вполне приличное. Опять же, никто не кинулся к Нагли с воплями: бес, мелкий бес, скорее, на костёр его, куда смотрит инквизиция? А то, к сожалению, бывали прецеденты.
Паладин медленно побрёл по мостовой, внимательно осматривая местность. Не мелькнёт ли герб какой-нибудь или часовня? Что-нибудь хоть относительно знакомое, какой-нибудь ориентир. К сожалению, мягко говоря, невысокий рост бородатого рыцаря был ему не на руку. Портовая суета и толчея в значительной степени перекрывали обзор.
Ещё можно было поискать какую-нибудь таверну, трактир, корчму или как тут подобные заведения называются. Выпить, послушать, что говорят. Язык-то, вроде, знакомый, понять можно. Вот только, примут ли тут аркхеймскую валюту?

[Новария Сильверхарт]

Утро Новарии, которое должно было начаться с монументального, абсолютного ничегонеделания, безвозвратно покатилось к чертям. А ведь всё было устроено так разумно. Двухъярусный текстильный лабиринт из двадцати тяжелых вязаных пледов ручной работы на гигантском диване в Центральном зале служил ей идеальным убежищем от суеты внешних миров. Но стоило невзрачному серому камушку, лениво утащенному пару дней назад вместе с мятными леденцами из кармана пафосного корпоративного штурмовика, неестественно и резко похолодеть, как реальность вокруг сделала короткий бесшумный вдох.

Тёплый ветер коснулся лица Ткача раньше, чем она успела сообразить, что привычный, убаюкивающий аромат луговой ромашки и свежей выпечки с корицей бесследно испарился. Вместо мягкого матраса под боком обнаружилась жёсткая, ровная и всё ещё хранившая дневное тепло каменная плита.

Новария приоткрыла янтарные глаза и на мгновение растерялась. Мир вокруг решительно не поддавался логике. Над головой вместо привычных сводов Оазиса раскинулось вечернее небо, на котором бледными точками проступали сразу два спутника — один огромный, а второй совсем крошечный. Чуть поодаль лениво несла свои воды широкая река, а по берегам уступами поднимались старые каменные фасады, причудливо перемешанные со стеклом и металлом футуристических высоток. По набережной совершенно спокойно гуляли люди, шумели открытые заведения, откуда тянуло незнакомыми специями, и этот контраст между её уютной дремотой и чужой, кипящей жизнью на миг выбил почву из-под ног. Ей, привыкшей контролировать метрику пространства, было чертовски неуютно осознавать, что её вышвырнуло неизвестно куда, словно беззащитного котёнка.

В этот момент тишину вечера бесцеремонно взорвал оглушительный, исполненный чистейшего, первородного ужаса и металлического эха вопль, пронесясь раскатистым эхом над рекой и заставив вздрогнуть, кажется, весь этот незнакомый город. Где-то высоко в небесах кто-то неистово и витиевато ругался, поминая неведомых богов и родственников. Новария даже не повернула головы, не зная и не желая знать, какому несчастному сумасшедшему принадлежит этот крик, лишь поморщилась от того, как беспардонно её лишили остатков сна.

Окружающие прохожие, оправившись от небесного крика, стали задерживать взгляды на странной картине посреди мостовой. Лежащая вповалку посреди груды дорогих вязаных одеял ведьма привлекала слишком много внимания. Кто-то неодобрительно качал головой, кто-то откровенно глазел. Понимая, что выглядит, мягко говоря, странно, Новария тем не менее сохраняла абсолютно независимый, скучающий вид — так, словно оказаться посреди чужой набережной в постели и ловить взгляды зевак было её личным, тщательно спланированным перформансом, а все остальные просто не доросли до понимания истинного комфорта. Растерянность внутри нарастала, но аристократическая гордость и природное упрямство быстро взяли верх.

Решив, что лежать на голой мостовой ниже её достоинства, Новария одним текучим, удивительно грациозным движением поднялась на ноги. Серебряно-белые волосы мягкой волной упали на плечи, а безразмерный оверсайз-свитер крупной вязки окутал её фигуру уютным коконом. Игнорируя шепотки прохожих, она небрежным пассом руки заставила свои пледы свернуться в аккуратную, компактную стопку, а затем грациозно попрятала их в бездонный карман своего свитера — оставлять имущество Академии на растерзание местным ротозеям она не собиралась.

Запустив руки глубоко в карманы и нащупав там злополучный, уже остывший камушек, ведьма высокомерно окинула взглядом улицу. Нос уловил доносящиеся из ближайших открытых заведений ароматы еды. Настроение было бесповоротно испорчено отсутствием цивилизованного завтрака, и Новария мысленно вынесла этому миру категоричный вердикт: она и пальцем не пошевелит, чтобы разобраться в случившемся пространственном абсурде, пока не получит большую чашку горячего кофе и свежий синнабон.

Величественно расправив плечи и абсолютно игнорируя тот факт, что она стоит босиком на незнакомой мостовой, Сильверхарт со всей доступной ей грацией и неторопливостью направилась прямиком к ближайшей вывеске кофейни, откуда веяло заветным запахом обжаренных зёрен. Логика, спасение вселенной и поиски обратного пути могли подождать. Кофе подождать не мог.

[Ксарот]

Вопль услышали далеко.

Он протащился над крышами раньше, чем большинство успело найти глазами источник: на набережной останавливались, у окон появлялись лица, с карнизов сорвались птицы. Потом падающая фигура вспыхнула двигателями, сменила траекторию и ушла к свободному участку у воды. Последний грохот пришёл уже снизу — треском плит и облаком поднятой пыли. Ближайшие прохожие шарахнулись, дальние, разумеется, вытянули шеи. Несколько тысячелетий цивилизации так и не научили разумных существ не глазеть на то, что громко упало с неба.

Системы Макса тем временем продолжали работу. Данных дрона, брони и внешних источников хватило, чтобы определить местоположение вполне штатно.

Процион. Домен Эрантия. Город Вейлан.

Карта совпадала с увиденным сверху: широкая река, два крупных моста, длинная набережная, центральные кварталы и высокий шпиль. Базовая информация о городе находилась без проблем. Атмосфера была пригодна для дыхания, радиационный фон укладывался в норму, магический тоже ничего аварийного не показывал.

Двое дархатов в форме городской службы порядка появились вскоре после посадки. Один осматривал повреждённую мостовую, второй — Макса. Оружия никто не доставал.

Старший остановился в нескольких шагах.

— Макс.

Дархат потёр переносицу.

— Ну ёб твою мать. Ты опять решил проверить, что крепче — ты или город?

Напарник уже обходил разбитый участок набережной и что-то отмечал в небольшом устройстве.

Почти одновременно системы брони зарегистрировали короткое падение температуры извлечённого камня. Несколько градусов вниз, затем показатель пополз обратно. Воздух вокруг не изменился, заметного энергетического импульса тоже не последовало.

— Людей не задел? — спросил стражник, ещё раз оглядывая место посадки. — Уже хорошо.
До Алакшми далёкий вопль дошёл уже эхом между домами.

Из ближайшего переулка вышла молодая девушка с сумкой через плечо и папками под рукой. На шум сверху обернулась и она. Носок ботинка попал на стык двух ровных плит; девушка качнулась вперёд, удержалась, бумаги всё равно разъехались по мостовой, а следом покатились несколько красных яблок.

— Да вы издеваетесь...

Из-под навеса рядом донеслось:

— Лиора! Ты когда-нибудь всё-таки убьёшься на ровном месте.

— Спасибо за поддержку.

Одно яблоко остановилось совсем недалеко от Алакшми.

Одновременно найденный камень ненадолго стал прохладным — значительно слабее, чем перед переносом, всего на несколько мгновений.

Лиора подняла часть бумаг, заметила незнакомку и перевела взгляд на яблоко.

— Простите. Я вас хоть ничем не задела?
Ближайшая кофейня, к которой направилась Новария, ничем особенно не выделялась: открытые двери, несколько столиков под навесом, кофе, выпечка, посетители у стойки.

Фасад, соседняя лавка и переулок за домом задавали зданию вполне определённую глубину. Помещение за окнами к геометрии не прислушивалось и уходило дальше ещё на несколько метров.

Лишние метры просто были. Камень в кармане ненадолго похолодел. Внутри звякнула чашка.
Перед Двалином город постепенно собирался из отдельных деталей.

Набережная тянулась вдоль реки, улицы поднимались от воды к центральным кварталам и шпилю. Речь и вывески были понятны. Знакомых гербов пока не попадалось; один строгий геометрический знак повторялся на городских табличках и служебных объектах, другой, больше похожий на герб, встречался реже. Дальше виднелось небольшое святилище с аккуратной символикой и несколько заведений. Массивная кладка слева оказалась подпорной стеной — верхние улицы здесь шли заметно выше нижних.

Среди обычной застройки попадались невысокие тёмные пилоны. По ним шли тусклые магические знаки, продолжавшиеся местами в мостовой и фасадах домов. Люди проходили между ними свободно, повозка пересекла линию знаков, не замедлив хода.

На одном из пилонов читалось:

ВНУТРЕННИЙ КОНТУР
СЕКТОР IV
АВАРИЙНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ

Под надписью была небольшая схема кварталов этой части города. Несколько обозначенных секторов сходились системой линий к высокой башне в глубине города.

Из бездонного кармана на несколько секунд потянуло знакомым холодом — слабее того, что предшествовал переносу.