О чем молчат звезды

Эш Бонроуд · 13-09-2026, 22:07:12

Для отображения содержимого необходимо:

- войти или зарегистрироваться.

Эш Бонроуд · 13-09-2026, 23:27:35

Для отображения содержимого необходимо:

- войти или зарегистрироваться.

Эверетт Норман · 14-09-2026, 12:22:44

Воздух внутри герметичного оазиса Астра-Вейла пах синтетическим ментолом и сухим пластиком. Этот купол, в отличие от закопчённого, спаянного из обрезков прозрачных бронелистов Кер-Валлена, сохранил иллюзию цивилизации. Здесь белая каста верхних уровней жила за счёт гидропоники и древних автоматических очистных систем, отгородившись от остальной вымерзающей Эстеры кордонами и шлюзами высокого давления.

Но для Эверетта из касты Воронов это ничего не значило; ему было плевать, кто и как живёт — его душа после утраты любимого человека замёрзла, как пустоши вокруг, и до сих пор не оттаяла. Впереди совсем не эфемерно маячил крайний срок заключить брак и исполнить обязанность продолжения рода, но на это Норману пока что было тоже плевать.

Он стянул с лица тяжёлый респиратор третьей категории с облезшей эмблемой Службы очистки фильтров, поправил серую промасленную униформу техника нижнего яруса — мешковатые штаны, комбинезон из грубой прорезиненной ткани и фальшивый электронный жетон-пропуск с перебитым кодом доступа, снятый с мертвеца в шлюзовом отстойнике. Лицо скрывал слой серой угольной пыли — лучший камуфляж для того, кто спускается в технические кишки города. Рядом, присев на корточки за массивным кожухом воздуховода, щурился Берт. У местного проводника глаза были водянистыми, привыкшими к сумраку и припадочному мерцанию аварийных диодов, а на шее синела татуировка глубинного сектора Астра-Вейла — знак тех, кто знал каждый треснувший шов под куполом.

— Шлюз тринадцать-цэ, — просипел Берт, сплёвывая горькую слюну на рифлёный настил. — Охранный контур на профилактике ещё двадцать минут. Потом запустят радиационную зачистку сектора, и наши лёгкие вывернутся наружу пеной. Ты уверен, Норман? Я, канеш, вашего брата люблю, особенно за вкусные подгоны, но это верный способ кони двинуть.
— В Кер-Валлене дети гниют от пепельной лихорадки прямо в колыбелях, — глухо бросил Эверетт, проверяя крепления на бедре: там, в специальном гнезде, покоился ручной импульсный шокер и короткий мономолекулярный резак. — Если я вернусь пустым, жертв будет больше, а заказчик меня по голове не погладит. Шевелись.

Объектом вылазки был не рядовой госпиталь на чистом уровне, где в любое время было чем поживиться, и не захудалый аптечный пункт на нижних уровнях, где распределяли дешёвые физрастворы по талонам, а подземное криогенное хранилище автономного биофармацевтического комплекса «Био-Реликва». Это хранилище стояло на самой подошве купола, наполовину врезанное в базальтовую породу кратера, и было сопряжено переходами с чистым сектором, но снаружи напоминало безжизненные завалы, до которым дела никому не было. Хотя бы потому, что пойти сюда считалось верной смертью — никто не возвращался, а проверить, отчего умирали, не хотелось никому.

До Катастрофы здесь синтезировали регенеративные сыворотки для космической элиты. Сейчас элита сгнила или улетела, а уцелевшие автоклавы, питаемые остатками глубинного термоядерного генератора, всё ещё фасовали драгоценные ампулы с антибиотиками широкого спектра, искусственной кровью и блокаторами радиационного некроза. Нынешняя верхушка УправНаса берегла уцелевшие технологии почище Цербера.

Обычный вход был перекрыт турелями и сканерами сетчатки; по всем уровням маршировали дроны — они-то и снимали любого случайно или специально заблудшего сюда ещё на подлёте. Но Берт вёл Эверетта через артерии вымершей инфраструктуры — через коллектор сточных химических вод, куда выбрасывался отработанный охлаждающий агент.

Ползти пришлось на брюхе. Холод проникал сквозь резину костюма, обжигая локти и колени. Металл труб гудел от вибраций атмосферных насосов Астра-Вейла, компенсирующих разницу давлений между теплом купола и заражённым воздухом внешней пустоши.

Они вывалились через сорванную вентиляционную решётку прямо в технический тамбур ячейки хранения. Здесь царил мороз под минус двадцать. Стены сверкали инеем, намёрзшим поверх серых предупреждающих надписей на мертвом техническом диалекте. В центре зала возвышались три массивных цилиндра из полированного титана — автоматические криогенные карусели, опечатанные пломбами с эмблемой УправНаса.

Эверетт действовал быстро, с холодностью, присущей Воронам. Пока Берт с дрожащими совсем не от холода руками стоял на стрёме у гермодвери, вслушиваясь в тяжёлые шаги патрульных сервисных дронов, Норман подошёл к контрольной панели карусели №2; на дисплее горела надпись: «Требуется ключ-авторизация».

Фаланги пальцев бионической руки отъехали в сторону, выдвинув медные щупы — самодельный дешифратор, гибрид портативного военного детонатора и платы, выдранной из корабельного навигатора. Но Эверетт не стал взламывать сложный цифровой код. Вместо этого он просто прижал щупы к шине аварийного сброса давления.

— Норман, дрон на нашем уровне, близко! — шепнул Берт, вжавшись спиной в ледяную переборку.
— Секунду, — процедил Эверетт.

Короткое замыкание. Искры брызнули на иней, запахло жжёной изоляцией. Система безопасности посчитала скачок напряжения за пожар и сработала по древнему аварийному протоколу: титановые защелки с шипением стравили жидкий азот. Центральный барабан с глухим металлическим лязгом выдвинулся вперед.

Внутри, в противоударных гнёздах из вспененного углепластика, тускло фосфоресцировали ампулы: антибиотики, способные заглушить легочную чуму за двое суток, нейростабилизаторыв шприц-тюбиках — наркотики и одновременно валюта, за которую в Кер-Валлене можно было купить тонну чистой воды или топлива; и главное: четыре компактных изотермических кейса с «живой плазмой» — питательной биомассой, останавливающей заражение крови даже после тяжёлых осколочных ранений.

Эверетт шустро и аккуратно перегрузил ампулы в теплоизолированный заплечный контейнер с маркировкой УправНаса — честно украденный накануне, и через пять минут он и Берт уже спускались по ржавым скобам в технический этаж «Минус 4». Впереди маячил контрольно-пропускной пункт Шлюза №8 — ворота, через которые на внешние скалы выходили ремонтные бригады, латавшие нижнюю юбку купола.

Он снова натянул респиратор, застегнул замасленный капюшон до самых бровей и повесил на плечо сумку со старыми гаечными ключами, чтобы замаскировать выступающий за спиной контейнер.

За стойкой контроля сидел полусонный цербер в форме службы безопасности Астра-Вейла. На поясе охранника болталась кобура, под глазами залегли серые круги — результат дешёвого рациона из прессованных водорослей.
— Номер наряда? — не поднимая глаз от планшета, буркнул страж.
— Семь-сорок, сектор «Дно», — с хрипотцой, идеально копируя ленивый акцент местных трущоб, ответил Берт, протягивая пластиковый пропуск. — Вентилятор номер шесть опять заклинило намерзшим шлаком. Если не собьем лёд до ночного цикла, купол просядет по тяге, и начальник смены снимет с нас шкуры.
Охранник бросил взгляд на Эверетта:
— А этот чего молчит?
— Стажёр с нижних горизонтов, — хмыкнул Берт. — Голосовые связки кислотой сжег два года назад, когда варил дренаж. Работать может, трепаться — нет.

Охранник окинул грязную фигуру Эверетта равнодушным взглядом. Тяжёлый горб за спиной он принял за баллон с пропаном для газовой резки. Пискнул терминал, подтверждая списание фиктивного наряда.
— Проваливайте. Возврат через три часа по циклу. Не успеете — останетесь за бортом, шлюз консервируют до утра.

Тяжёлые створки шлюзовой камеры с протяжным механическим стоном разошлись в стороны. Эверетт и Берт шагнули в переходный шлюз. За их спинами отрезало тепло, искусственный воздух и фальшивую сытость верхнего уровня Астра-Вейла.

Впереди, за толстым слоем конденсата на стекле внешнего люка, разверзлась тьма заброшенных технических тоннелей, проложенных прямо в костях мертвого планетоида — путь на Кер-Валлен. Подземные коммуникации между куполами Эстеры напоминали кишки давно подохшего левиафана. Здесь не было постоянного освещения: лишь аварийные фотолюминесцентные полосы на трубах высокого давления чертили во тьме тусклые зеленоватые пунктиры.

Пройдя по решётчатому настилу заброшенной вентиляционной шахты метров двести, Берт трижды ударил рукоятью резака по чугунной заглушке водоотвода: два коротких, один длинный. Через секунду из темноты технической ниши блеснул желтоватый луч ручного фонаря, ударив по глазам.

— Потуши фару, ослепнешь, — глухо бросил Эверетт, не замедляя шага. Рука его привычно легла на рукоять импульсного шокера.

Луч опустился, высветив массивную фигуру в стёганом комбинезоне с наплечниками из листового титана. Из тени шагнул Валдер — старый подземный челнок, державший в этих тоннелях сеть схронов и перевалочных пунктов. Лицо его, изрытое шрамами от выбросов технического пара, напоминало кусок выветренного базальта, а в уголке рта вечно дымилась самокрутка из синтетического чайного листа.

— Ворон прилетел, да ещё и не с пустым клювом, — осклабился Валдер, обнажив ряд металлокерамических коронок. — Живые. А я уже прикидывал, кому загнать твой пай в Кер-Валлене, если тебя на шлюзах распылят.
— Не дождёшься, — усмехнулся Эверетт, сбрасывая с плеч ранец с изотермическим контейнером.

Эверетт знал Валдера добрых пять лет. Тот переправлял контрабанду для Воронов ещё тогда, когда в столице рухнул четвёртый жилой ярус. Валдер был жадным, циничным и прижимистым ублюдком, но дело своё знал: маршруты держал чистыми, засады чуял за версту и никогда не задавал лишних вопросов. В подземном мире таких ценили выше очищенной воды. Поэтому Норман даже не подумал взводить оружие.

Они спустились в герметичный карман старой насосной станции. Здесь гудел переносной керамический обогреватель, разгоняя влажный мороз, а в углу на верстаке стоял ящик с инструментами и полупустая бутыль технического дистиллята. Норман поставил контейнер на верстак и кивнул: смотри, мол.

Валдер толстыми загрубевшими пальцами осторожно отщёлкнул замки термоконтейнера. Морозный пар вырвался наружу.
— Твою мать... — благоговейно выдохнул он, когда свет диодов упал на ряды неповреждённых ампул антибиотиков и колбы с «живой плазмой». Провёл портативным сканером над пломбами нейростимуояторов. — Чистый сорт. Не бодяга из сточных отстойников. За один такой флакон плазмы на Чёрном рынке Кер-Валлена тебе отдадут целый жилой модуль с автономной подачей кислорода на год.
— Всё пойдёт в полевой лазарет Воронов, — отрезал Эверетт, закрывая крышку. — До рассветного цикла в тоннелях пусто?
— Пусто, как в желудке у бродяги, — Валдер запер контейнер и отошёл. — Насосы на шестом горизонте встали, патрули Астра-Вейла туда не сунутся минимум часов шесть: боятся метановых пробок. Вы оба на ногах еле стоите. Берт вон уже носом клюёт. Переведите дух, парни. Здесь датчики движения по периметру, воздух фильтруется. Полтора часа сна, глоток спирта — и двинете на Валлен налегке, я дам дрезину на ручной тяге.

Берту дважды повторять не требовалось. Проводник рухнул прямо на сваленные в углу мешки с теплоизоляцией, не снимая ботинок, и через две минуты по помещению уже разносился его сиплый, усталый храп.

Эверетт сел на деревянный ящик, прислонившись затылком к холодной металлической стене. Мышцы гудели от дикого напряжения последних суток. Он достал тюбик питательного концентрата со вкусом сои и горелого жира, медленно выдавил порцию в рот и прикрыл глаза, слушая мерный гул вентиляции. Здесь впервые за всю операцию можно было ослабить хватку. Норман сделал глоток спирта из протянутой фляги, поморщился от ударившего в горло огня и позволил себе провалиться в тяжёлую, полусонную дрёму, держа ладонь на рукояти импульсного шокера просто по старой привычке.

Валдер сидел у верстака спиной к спящим, методично протирая ветошью гидравлические детали фильтра. Но его маленькие, глубоко посаженные глаза внимательно следили за отражением Эверетта в мутном защитном стекле манометра. Когда дыхание Ворона стало глубоким и ровным, Валдер отложил тряпку и бесшумно встал.

Он не был верным псом Кер-Валлена. И уж тем более не был патриотом нищих бараков. Валдер исповедовал единственную религию, которая имела смысл на умирающей Эстере: сытое брюхо и тёплый угол.

В Кер-Валлене платили патронами, металлом и уважением Воронов и Щитов. Но в Астра-Вейле... О, в Астра-Вейле платили настоящими вещами. Консервированным натуральным мясом. Таблетками от лучевой болезни без побочек. А главное на перспективу — бессрочным зелёным аусвайсом на право жить на верхнем уровне, когда на планете окончательно вымерзнет последний тоннель.

Валдер аккуратно сунул руку во внутренний карман куртки и нащупал крошечный плоский передатчик — ультракоротковолновый шифратор, бьющий по кабелям технической связи напрямую «кому надо».

Если бы он сдал Эверетта прямо на складе, Ворон мог взбрыкнуть, взорвать контейнер или уйти по вентиляции — и Валдер остался бы ни с чем. А сейчас? Товар уже на его территории. Стволы у парней опущены, а сами парни хоть чутко, но всё же спят.

План был прост. Пока похитители отдыхают, их тут и повяжут. Возьмут живьём или на куски порвут — Валдеру плевать. Медикаменты вернутся в Астра-Вейл (за что Валдер получит солидную премию и свежие фильтры), а совету Воронов в Кер-Валлене он просто разведет руками и пустит слезу: «Парней перехватили, я вообще чудом ушел!». Наработанная годами репутация не подведёт, а до истины никто никогда не докопается.

Валдер бесшумно встал, бросил взгляд на мирно дремавшего Эверетта, сунул стекло манометра в карман и вышел в тёмный рукав тоннеля — «отлить и проверить внешние датчики». Там, в темноте за гермошлюзом, пальцы старого крота быстро набрали на клавиатуре передатчика шестнадцатизначный код вызова «кого надо» из Астра-Вейла: «Груз у меня. Две птицы в силках. Готовьте капкан на девятом узле».