[Ксарот]

[Ксарот]

К двадцать седьмой минуте Ксарот окончательно перестал ждать, что разговор внезапно обретёт смысл.

Напротив сидел человек с деньгами, связями и тем особым выражением лица, которое появлялось у людей, привыкших считать собственные неудобства достойными отдельного государственного решения. Сегодня неудобство касалось поставок. Или подрядчиков. Или кого-то из чиновников, который недостаточно быстро понял, насколько серьёзно следует отнестись к просьбе. За последнюю четверть часа виноватые успели смениться несколько раз, но суть оставалась прежней: где-то что-то двигалось медленнее, чем хотелось человеку напротив, а потому теперь Ксарот сидел здесь и слушал об этом лично.

Три листа лежали на столе между ними. Два приложения. Несколько печатей. Всё это вполне помещалось в кабинете.

Ресторан, по крайней мере, был хорош.

Не из тех мест, где богатство старались вдавить в глаза позолотой и хрусталём. Здесь его не показывали — им пользовались. Кресло принимало его вес мягко, без единого скрипа, подлокотник холодил ладонь гладким деревом, приборы ложились в руку удобно и ненавязчиво. Между столиками оставили достаточно пространства, чтобы чужие разговоры превращались в ровный фон. Свет был тёплым, музыка не мешала думать, персонал появлялся именно тогда, когда требовался, и исчезал прежде, чем успевал надоесть.

Даже кухня почти не пробивалась в зал, хотя для Ксарота это означало скорее, что над вентиляцией здесь действительно хорошо поработали. Под вином и специями всё равно оставались горячий металл, мясо, свежий хлеб, человеческое тепло — тонкими слоями, не мешавшими друг другу.

— ...если бы вы лично подтвердили прежние условия, вопрос можно было бы закрыть в течение нескольких дней.

Ксарот поднял взгляд от бумаг.

— Разумеется.

Собеседник заметно оживился и тут же продолжил.

За долгие годы Ксарот успел заметить, что это слово люди удивительно часто принимали за согласие.

Он не стал мешать.

Бокал стоял справа. Первое вино оказалось вполне достойным, второе он пока не пробовал. Пальцы легли на тонкую ножку, задержались на прохладном стекле чуть дольше, чем требовалось, и взгляд сам собой ушёл дальше, в зал.

Ничего необычного там не было.

За соседними столиками ужинали, разговаривали, смеялись. У окна женщина в светлом платье что-то показывала спутнику на небольшом экране. Чуть дальше двое мужчин спорили тихо, но с заметным удовольствием. Между столами двигались официанты, одинаково спокойные, одинаково внимательные. Где-то мелькнул серебряный поднос, мягко блеснуло стекло, кто-то отодвинул стул.

Ксарот вернулся к собеседнику.

Через несколько минут снова посмотрел в зал.

Это начинало раздражать уже само по себе.

Тревогой ощущение ещё не было. Скорее тело почему-то не принимало покой, хотя причин для этого не находилось: плечи оставались чуть собранными, внимание то и дело соскальзывало с монотонного голоса напротив и проходилось по залу. Где-то глубже мысли шевелилось старое, почти бессловесное неприятие — то самое, которое обычно появлялось раньше, чем становилось понятно, чего именно оно касается.

Но пока не касалось ничего.

— Разумеется, я понимаю, насколько вы заняты...

Вот это было уже неправдой.

Если бы человек напротив действительно понимал, насколько Ксарот занят, он пришёл бы к нему сам.

Обычно так и происходило. Люди ждали приёма, договаривались через секретарей, присылали бумаги, пытались использовать знакомства или старые услуги. Иногда являлись без приглашения, если считали свою проблему достаточно важной. И почти каждый был искренне убеждён, что именно его случай нельзя доверить никому рангом ниже архонта.

Удивительная вера в исключительность собственного кошелька.

Сегодня, впрочем, почему-то пришёл Ксарот.

Причина звучала достаточно прилично, чтобы не тратить на неё лишнее подозрение: разговор без посторонних, неофициальная обстановка, возможность решить вопрос быстрее. Ничего, из-за чего стоило отказывать заранее.

Сейчас это решение казалось чуть менее удачным.

— Я полагаю, нам стоит отдельно обсудить гарантии со стороны Флегетона.

Ксарот едва заметно повёл бровью.

Конечно. Гарантии.

Пальцы чуть сильнее сжали ножку бокала. Холод стекла на фоне собственной кожи ощущался особенно отчётливо. Он поднял его, но пить не стал. Вино медленно качнулось у стенки, поймало свет и снова успокоилось.

Собеседник продолжал говорить.

Ксарот слушал его и в третий раз за вечер без всякой причины посмотрел в зал.

[Авирс Ле]

Авирс покинул Рутений. Ему было тесно находиться с родными в одном городе.
Пусть он безусловно рад, ведь наконец-то узнал о себе, но...
Но сие произошло слишком уж поздно: парень уже успел натворить дел, что просто так из головы не выкинешь...
Лис снова бежал. Ото всех. От себя в том числе. Надо сказать: ему почти удалось.
Сейчас он обосновался в крупном городе Тилании и вот уже как пару недель работает в довольно приятном ресторане "Эмпирей".
Авирс спокойно устроился в заведение, зная, что история со скандально-известной сетью "L'Abbazia Oscura", где его вместо трудоустройства чуть очередным изысканным блюдом едва ли не сделали - больше точно не повторится. Инфирмукс лично контролировал зачистку, запрещающую использование в меню ингредиентов из представителей разумных рас. Такие заведения хоть и остались, но ушли глубоко в подполье.
Ресторан "Эмпирей" достойно выделялся на фоне своих лжеэлитных конкурентов. Здесь не было пафоса, не было кричаще-вульгарных декораций, благодаря которым несведующий люд понимал, что это место для обеспеченных господ. Наоборот, ресторан отличался простотой и повышенным комфортом.
Но простота сама по себе выглядела дорого. Поэтому то, что "Эмпирей" является именно элитным заведением, что в знающих кругах, без всякой шелухи, считалось действительно престижным.
Другое дело - сам Авирс удивился тому, что его, совсем ещё нестабильного, непредсказуемого хтоника приняли сюда на работу. Пусть не поваром, но штатным официантом. А ведь в это место просто так с улицы вряд-ли возможно попасть. Откуда ему было знать: его свобода передвижения по Климбаху - лишь мнимая поблажка.
Тому, что его взяли: поспособствовала личная протекция властей Некроделлы.
Авирс уже влился в коллектив и очередная смена не предвещала каких-либо потрясений, если бы он не задержался возле одного из запасных выходов. Обычно коробки, в которых поставщики доставляли необходимые продукты - тут же разбирались и выносились со стороны другого служебного выхода, но в этот раз новенький сотрудник решил приберечь одну для себя. Коробка была довольно чистой и прочной, поэтому лисёныш присмотрел её в качестве хранилища для своих скромных пожитков.
Юноше удалось снять недорогую комнату, но кроме кровати, в ней не было ничего. Покупать что-либо он не хотел, потому как не уверен был, что надолго осядет именно в Тилании.
И вот сейчас молодой официант, положив выбранную "будущую мебель" возле бокового выхода для персонала, хотел возвратиться обратно в общий зал, как вдруг стал невольным свидетелем разговора, слышать который явно не должен был... Благодаря собственной физиологии, полуэтнарх-полуиномирец зверолюд обладал исключительным слухом. Ему нужно было пройти несколько поворотов по техническим коридорам, но он вовремя затормозил, почуяв неладное. Говорящих он не видел, но то, что уловили его чувствительные ушки - совсем тому не понравилось:
- Если облажаешься, последствия ты знаешь. Твой брат тоже знал. Где же он теперь? А?
А нету! Ха-ха-хах... - зычный, немного скрипучий, приглушённый голос неожиданно хохотнул, затем так же неожиданно вмиг стал серьёзным:
- Это крайне редкая хрень. Только она подействует на цель. Наш клиент за пятым столиком, не один. Сделай всё чисто. Насыпь в вино. Так хтоник не почувствует наркотик. Только смотри, чтобы его собеседник ничего не заметил.
Авирс не считал себя героем, но и спустить подобное на тормозах, лис уже не мог. Ведь не так давно сам попадал под действие химического паралитика. Его действие он не забудет никогда! 
А здесь явно какой-то наркотик. Ну и пусть это не его дело. Но сейчас он может помочь. Как когда-то помогли ему самому.
Авирс вышел обратно на улицу, обогнул большое основательное здание, вернувшись на своё рабочее место через другой служебный вход. Как раз через тот, через который делались поставки и куда, по идее, он должен был вынести свою коробку. Парень приблизился к резной двери, что разделяла служебные помещения и главный зал. Лису пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться да разглядеть через стеклянное окошко гостей за пятым столиком.
Его коллега только что обслужил их столик, незаметно убрав пустой бокал из-под вина и заменив его на новый. Всё казалось вполне обычным, если бы Авирс не знал, куда смотреть:
Отто, официант прикреплённый к данному столику - выглядел бледнее, чем обычно. Более того, его руки незаметно тряслись.
"Значит, наркотик в том бокале..." - подумал лис, уже приняв решение. Медлить было нельзя:
"Но что сделать? Опрокинуть бокал? Предупредить мужчину? Не важно! Нужно поспешить! По ходу разберусь, он в любой момент может сделать глоток!"
Парень привычным жестом одёрнул свою тонкую белоснежную рубашку и вышел в зал. Стараясь выглядеть невозмутимо, лисёныш прихватил со стойки графин с чистой водой да обычный гранёный стакан. Поставил всё на поднос.
И не важно, что это было для самих работников и тем более - никакую воду гости не заказывали... Нужно было спешить.
Выпрямившись как полагается, лис подошёл к нужному столику. Поставил на центр графин. А чистый пустой стакан - рядом с нужным мужчиной, с тем, кому не так давно подали второй бокал вина. Рассматривать того не было возможности, тем не менее, даже боковым зрением юноша уловил его силу и стать. Из-за этого Авирс случайно допустил всплеск хтонической ауры. Потому как нервничал. Однако дело довёл до конца.
Незаметно склонившись, он шёпотом, практически одними губами произнес всего два слова:
- Вино. Нельзя.
После чего, не дожидаясь реакции поспешил ретироваться...

[Ксарот]

Причина нашлась сама, хотя Ксарот ожидал скорее чего-нибудь более внятного, чем незнакомого официанта с графином воды и пустым стаканом. Молодой человек прежде возле их столика не появлялся, воду никто не просил, а сам жест был слишком будничным, чтобы не броситься в глаза именно на фоне безупречной выучки местного персонала. Ксарот, который последние полчаса то и дело отвлекался от собеседника на зал, теперь задержал взгляд чуть дольше.

Молодой. Совсем, пожалуй, молодой — и по лицу, и по тому, как старательно держал спину, будто правильная осанка могла скрыть напряжение. Лисьи уши, светлые волосы, тонкая фигура в форме заведения. Ничего особенно примечательного для мира, где за одним столом порой собирались существа куда занимательнее. А потом по воздуху прошёл короткий всплеск знакомой природы — неровный, плохо удержанный, оборвавшийся почти сразу. Ксарот едва заметно прищурился.

Молодняк?

Для уверенности одного сорвавшегося импульса было мало, но ощущение он знал слишком хорошо. Если догадка верна, мальчишка был совсем свежим — или до сих пор не научился удерживать то, что сидело внутри, достаточно глубоко. Сейчас, впрочем, интереснее было другое: от него не тянуло намерением нападать. Напряжением — да. Страхом — вполне возможно. Он подошёл не так, как подходят к существу, которому собираются причинить вред, а скорее как тот, кто уже пожалел о собственном решении, но всё равно собирался довести его до конца.

Ксарот ничего не сказал, когда тот склонился ближе.

— Вино. Нельзя.

Всего два слова, после которых мальчишка ушёл так быстро, насколько позволяли приличия дорогого ресторана. Ксарот ещё несколько секунд смотрел ему вслед, затем опустил глаза на стол. Его прежнего бокала уже не было. Тот успели убрать во время очередной смены посуды, а на его месте теперь стоял новый, наполненный вином того же цвета, в таком же безупречно чистом стекле. Если бы не предупреждение, Ксарот не нашёл бы в нём ничего достойного внимания.

Собеседник напротив всё ещё говорил.

— ...потому и хотелось бы заранее понимать, какую позицию Флегетон займёт в случае дальнейших задержек.

— Продолжайте.

Тот продолжил с заметным облегчением, будто опасался, что пауза наконец означает необходимость услышать ответ. Ксарот тем временем взял бокал. Запах оставался обычным, цвет тоже. Вино пахло вином — дорогим, выдержанным, достаточно хорошим, чтобы постороннюю примесь в нём пришлось либо очень хорошо спрятать, либо подбирать специально. Шуткой происходящее уже не выглядело.

Он поднёс бокал к губам. Жидкость действительно коснулась языка, и вместе с ней по рту прошёл тонкий жар — почти незаметное движение собственной стихии. Ксарот не стал пытаться разбирать состав; просто пропустил через глоток столько огня, сколько счёл нужным, и только после этого проглотил. Со стороны всё выглядело совершенно обычно.

На несколько мгновений — изнутри тоже.

Потом язык слегка онемел. Не настолько, чтобы помешать говорить или всерьёз насторожить, но достаточно, чтобы Ксарот отметил ощущение раньше, чем оно успело сползти ниже, оставляя после себя неприятную ватность в горле. Почти одновременно пальцы, возвращавшие бокал на стол, отозвались на движение чуть позже, чем должны были.

Задержка была ничтожной. Для кого-то другого — незаметной. Ксарот почувствовал её сразу.

Он не шевельнулся, позволяя телу договорить. Сознание оставалось ясным, зрение не плыло, мышцы слушались. Но внутренняя жара, обычно послушная быстрее мысли, на короткий миг стала вязкой, а под рёбрами растеклась тяжесть — мягкая, липкая, чужая. Будто кто-то попробовал приглушить его изнутри, оставить между желанием и движением лишнюю долю секунды.

Досадно.

Огонь снял большую часть эффекта, но не весь. Значит, состав подбирали не вслепую. Досада довольно быстро уступила интересу: эту дрянь хотя бы готовили для него, а не выбрали наугад из первого попавшегося набора ядов. Уже лучше.

Ксарот сделал ещё один небольшой глоток — теперь только ради наблюдателя — и заранее отметил знакомое онемение языка. Терпимо.

Пока.

Светловолосого мальчишку он искать не стал. Тот свою часть пока сделал и, судя по скорости отступления, был только рад оказаться подальше от столика.

Куда интереснее был официант, который менял бокал.

Найти его оказалось несложно. Мужчина держался на положенном расстоянии, достаточно близко, чтобы обслужить стол, и достаточно далеко, чтобы не навязываться гостям. Выглядел он напряжённым, но в такой работе это ещё ничего не значило. Только пальцы держали край подноса крепче, чем требовалось.

Когда Ксарот поставил бокал после второго глотка, тот посмотрел не ему в лицо, а на вино. Плечи почти сразу опустились, рот перестал быть сжатой линией, из груди вышел короткий выдох. Облегчение было слишком заметным для человека, которого должно было занимать разве что качество обслуживания за столиком.

Значит, знал.

Насколько добровольно — другой вопрос.

Ответить на него Ксарот не успел.

Со стороны служебных помещений донёсся негромкий удар металла о металл. Тихий настолько, что легко растворился бы в музыке, разговорах и редком звоне приборов, если бы всё остальное в этом месте не работало с почти раздражающей бесшумностью. Через несколько мгновений там же сухо щёлкнуло что-то ещё — дверь, замок, защёлка.

Ксарот перевёл взгляд на официанта.

Тот уже смотрел туда.

Всего на секунду. Потом будто вспомнил, где находится, и отвернулся.

Совпадений становилось многовато.

Под рёбрами снова расползлась вязкая тяжесть, на этот раз добралась до плеча и медленно стекла по руке, оставляя пальцам непривычную мягкость. Ксарот позволил кисти чуть тяжелее лечь на край стола. Нужная слабость получалась почти без усилий.

— Итак, — сидящий напротив человек снова потянул к себе бумаги, — относительно гарантий...

Ксарот посмотрел на него, затем ещё раз, уже краем зрения, на служебный проход.

— Разумеется.

На этот раз слушать действительно стало не так скучно.

[Авирс Ле]

Ноги подкашивались от пережитого стресса. Покинув зал, юноша забежал в разделочный цех, подошёл к одной из пяти моечных раковин, открыл воду и умылся, стараясь привести своё состояние в норму. Он сделал всё правильно. Сомнений не было.
Другое дело: Отто явно заметил его странный маневр с графином и стаканом. Скажет ли он об этом тому, кто заставил подсыпать наркотик? Однозначно да! Коллегу явно запугали. А из этого следует что? Что чтобы хоть как-то обелить себя - он легко упомянет новенького официанта, что спутал им все карты! Да и видели его все. В том числе недоброжелатели.
"Эх... Я ведь только начал привыкать к этому месту... Похоже - нужно уходить. Только... одним глазком гляну, чем там всё закончилось..." - любопытство лиса как всегда пересилило собственное чувство самосохранения и парень снова подошёл к резной двери, приглядываясь к происходящему за пятым столиком.
А там было на что посмотреть: с виду, всё вроде как обычно - двое господ чинно обедают, обсуждая какие-то лишь им ведомые дела. Однако юный хтоник первоочерёдно взглянул на бокал с вином. Благородного напитка точно стало меньше!
"Нет! Нет-нет-нет-нет! Он что, его пил?! Неужели не понял моих предупреждений?!" - пока лис пытался понять что происходит, жертва отравления сделал ещё один глоток багряной жидкости. Авирс аж поперхнулся от неожиданности:
- Ой, дурааак! - нечаянно вслух вырвалось у обалдевшего лиса. Хвала богам, что в служебных помещениях звук блокировался и его вряд ли могли услышать в зале.
Распахнув глаза от изумления, юноша наблюдал за тем, как мужчина впоследствии делает ещё один небольшой глоток.
Внимательный взгляд официанта уловил, что движения рук гостя стали более тягучими, будто заторможенными. А общее положение тела заметно расслабилось, будто бы даже немного обмякло: "Ещё немного - его руки безвольными плетьми повиснут вдоль туловища! У меня не получилось помочь ему!" - мысленно сокрушался юноша.
Внезапно позади что-то громко лязгнуло.
"М? Поставщики приехали?" - отвлёкся Авирс на странные шумы в коридоре: "Как же невовремя!"
В действительности это были далеко не поставщики, а достаточно серьёзная группа наёмников: шестеро хорошо вооружённых существ в лёгкой броне под одеждой. Они без проблем проникли в здание со стороны запасного выхода.
Один из них, по всей видимости главный, что разительно отличался от остальной группы, небрежным жестом правой руки махнул своим. Четверо спутников слаженно отделились, свернув по двое в разные стороны служебных коридоров. Далее лязгнули замки практически одновременно слева и справа. Похоже, их принесли с собой. Команда явно тщательно готовилась.
В ресторане между секциями располагались массивные металлические двери, что моментально превращали заведение в среднезащищённый бункер. Этим преимуществом воспользовались налётчики. Они закрыли массивные двери на имеющиеся засовы вентильного типа, а сверху навесили артефактные замки, таким образом подготовив себе путь отступления.
Командир группы: крупный двухметровый лысый огр, с торчащими нижними клыками, один из которых был обломан наполовину в сопровождении дархата, двинулся по направлению к выходу в главный зал ресторана.
Двое сотрудников кухни, что случайно оказались в изолированном отсеке да встретились им на пути, были практически проигнорированы: тёмно-зелёный огр просто отшвырнул их с пути следования.
Авирса он также практически не заметил, толкнув мелкого в сторону, да так, что тот приложился головой о стену.
Не теряя времени налётчики вступили в зал, стараясь выглядеть как можно более непринуждённее. Проходя мимо барной стойки, возле которой на данный момент находился администратор, огр ультимативно прорычал немного шершавым голосом:
- Наш человек немного перебрал, мы его забираем.
Воцарилась звенящая тишина. Штатные исполнители перестали играть живую музыку.
Посетители ресторана боялись издать хоть малейший звук. Работники бледными тенями жались по углам...
Удивительно, ведь на виду в главном зале были всего двое из группы. Куда делась охрана ресторана?
Всё просто: их по-тихому обезвредили остальные четверо и теперь контролируют периметр.
Только тот, ради которого всё затевалось - не выглядел испуганным. Его же спутник затрясся, стоило огру подойти к их столику да нарочито громко произнести:
Ах вот ты где! А мы тебя по всему городу искали! - верзила-главарь уверенно подошёл ближе да смело положил свою массивную ладонь на спину цели, предварительно активировав защитный артефакт брони. Мощный ответный импульс действительно ударил по скрытому доспеху. Но огр лишь слегка кривовато поморщился...
Тем временем Авирс немного пришёл в себя. Он осторожно подполз к настежь открытой, едва ли не выламанной резной двери.
По причине временной отключки, лис не видел что произошло только что и застал следующую картину: здоровенный огр положил руку на немного обмякшего мужчину так, что крепкая хватка, точно тиски сжимала его предплечье, чуть ли не волком вытаскивая того на улицу к уже припаркованному у самого входа бронерованному флайту...
И всё бы ничего страшного, вот только никто не обратил внимания, на то, как юный лис тайком проследовал за ними.
Ведь внутренне ликующие наёмники, немного расслабились - вообще не ожидая хоть какого-нибудь преследования...

[Ксарот]

Первой реакцией было желание сломать чужую руку.

Оно возникло раньше мысли — короткое, привычное движение где-то между мышцами и огнём, когда тяжёлая ладонь легла на предплечье и сжала его без всякого приглашения. Жар успел пройти под кожей, ударился о что-то чужое и плотное, спрятанное под одеждой верзилы, и отозвался обратно неприятным сопротивлением. Тот только дёрнул щекой. Подготовился. Ксарот позволил вспыхнувшему внутри огню погаснуть.

Сдержаться оказалось чуть труднее, чем он ожидал. Не из-за силы чужой хватки — с этим как раз проблем не было. Тело слишком хорошо помнило, что следует делать с теми, кто считает возможным куда-то его тащить. Повернуть кисть. Перехватить большой палец. Шагнуть ближе, лишая противника удобного рычага. Дальше вариантов становилось много, и почти все они плохо сочетались с интерьером ресторана. Яд хотя бы делал происходящее правдоподобнее: ноги слушались с той самой едва заметной задержкой, которую Ксарот уже успел возненавидеть, вязкая тяжесть под рёбрами не исчезла, пальцы временами казались чужими. Стоило немного ослабить контроль, как тело само становилось ровно настолько неповоротливым, насколько требовалось для убедительной картины. Поэтому, когда его потянули из-за стола, он не сопротивлялся. Только позволил одному шагу выйти немного короче предыдущего, плечу — тяжелее уйти вперёд вслед за чужой рукой, а голове — чуть медленнее повернуться вслед за движением. Сыграть беспомощность оказалось проще, чем терпеть её.

Зал провожал происходящее тишиной. Ещё недавно здесь умели создавать такой ровный фон из музыки и негромких разговоров, что каждый стол существовал будто отдельно от остальных. Теперь не разговаривал никто. Ксарот успел увидеть побелевшее лицо своего недавнего собеседника, прижавшего ладони к столу, администратора возле стойки и нескольких гостей, изо всех сил старавшихся не встречаться с происходящим глазами. Нападавших в самом зале было двое: верзила держал его, второй шёл чуть сбоку и сзади, не приближаясь без необходимости. Первый рассчитывал на защиту и физическую силу, второй оставлял себе пространство. Под одеждой обоих угадывалось что-то плотнее обычной ткани, оружия напоказ не было. Отсутствие ресторанной охраны говорило ещё больше. Ксарот скользнул взглядом по знакомым дверям и проходам — никто не выбежал и не попытался остановить тех, кто среди полного зала гостей забирал архонта под предлогом слишком удачного вечера. Значит, остальных либо уже заняли, либо отрезали. Группа была больше. Насколько — выяснится.

Холодный воздух улицы приятно прошёлся по лицу. После тепла ресторана он на мгновение сделал ватность во рту заметнее, а чужую руку на предплечье — ещё более раздражающей. Ксарот позволил ноге чуть подвернуться и перенёс на верзилу больше веса. Тот напрягся всем корпусом.

— Тише, — пробормотал он куда-то рядом. — Почти пришли.

Ксарот не стал уточнять, кого именно тот успокаивает.

У тротуара ждал тяжёлый бронированный флайт. Плотный корпус, затемнённые стёкла, широкая боковая дверь — транспорт явно выбирали не ради красоты. Достаточно вместительный для группы и достаточно неприметный, чтобы с первого взгляда не привлекать внимания сильнее необходимого. Рядом Ксарот заметил ещё двоих: один находился за управлением, второй стоял у открытой двери и чаще смотрел обратно, в сторону ресторана, чем на пленника. Четверо перед глазами. Этого пока хватало.

Верзила втолкнул его внутрь. Ксарот позволил себе задеть плечом край проёма сильнее, чем было необходимо, и тяжело опустился на сиденье. От удара яд неприятно качнулся внутри новой волной: на несколько секунд язык снова потерял чувствительность, а по предплечью прошла слабая дрожь. Тут уже притворяться не пришлось.

— Есть, — выдохнул кто-то возле двери.

Ксарот поднял глаза.

В глубине красных радужек ещё тлели тонкие искры — не вспышка силы и даже не угроза, просто остаток огня, который всё это время приходилось держать слишком коротко. Верзила перестал потирать предплечье. Тот, что стоял у двери, замолчал и почти незаметно отодвинулся на полшага. Даже впереди разговор оборвался, а водитель бросил быстрый взгляд через плечо. Несколько секунд никто не двигался. Пальцы у двери легли ближе к оружию, плечи напротив снова собрались; чужая уверенность в удачной дозировке стремительно теряла прежнюю крепость.

Ксарот позволил им посмотреть ещё немного, затем медленно выдохнул. Искры в глазах погасли вместе с напряжением лица, взгляд слегка расфокусировался, а голова тяжело опустилась к спинке сиденья.

— Мой слуга... — проговорил он негромко, будто только сейчас вспомнил что-то исключительно важное. Язык действительно слушался хуже обычного и приятно помогал образу. — Всегда встречает меня у двери.

Ксарот нахмурился, словно мысль ускользала быстрее, чем удавалось её удержать.

— Хороший слуга. Хозяин не должен сам открывать дверь.

Верзила моргнул. Тот, что стоял у выхода, первым коротко фыркнул, хотя смех вышел скорее нервным.

— Я же говорил, сработает.

— Ты ничего не говорил.

— Зато он говорил.

Напряжение понемногу отпускало. Верзила снова потёр предплечье там, куда пришёлся первый импульс жара.

— Больной ублюдок.

— Больной ублюдок знал, что делает.

На несколько секунд стало тихо, прежде чем третий голос откуда-то спереди прозвучал уже без прежнего веселья:

— Это всё ещё архонт Флегетона.

Верзила посмотрел на Ксарота. Тот сидел, чуть прикрыв глаза, и с таким сосредоточенным видом изучал собственную ладонь, будто только что обнаружил у неё какое-то новое свойство.

— Посмотри на него.

— Я и смотрю. Потому и говорю.

Вот этот нравился Ксароту больше. Хотя бы один пока не путал удачный первый шаг с победой.

— Через несколько минут ему вообще будет всё равно, — отмахнулся тот, что стоял у двери. — Так сказали.

— А если нет?

Ответа не последовало.

Ксарот чуть опустил голову, скрывая мелькнувшее выражение лица. Значит, ждут усиления эффекта — достаточно сильного, чтобы даже он перестал представлять угрозу. Заказчик либо действительно хорошо представлял возможности препарата, либо сумел убедить исполнителей, что представлял. Это уже заслуживало внимания.

Именно тогда на самом краю восприятия что-то дрогнуло.

Ксарот замер.

Не звук и не движение — слабый знакомый отголосок, слишком короткий, чтобы уверенно отделить его от собственной отравленной чувствительности. Та же неровность, которую он уже уловил в ресторане. Молодая, ещё плохо удерживаемая хтоническая природа.

Голова едва не повернулась сама. Ксарот удержал движение.

Мысль была нелепой. Мальчишка предупредил его и ушёл. На этом любой, кому дорог собственный хвост, должен был решить, что сделал более чем достаточно. Полезть следом за вооружённой группой, только что похитившей незнакомого хтоника, означало уже совсем плохо понимать границу между любопытством и самоубийством.

Ощущение больше не повторилось. Может, яд.

Ксарот оставил взгляд на верзиле напротив. Если же нет — тем более незачем было выдавать чужую дурость одним поворотом головы.

— Двое ещё внутри, — сказал тот, что стоял у двери, коснувшись чего-то у уха.

Ответ Ксарот не услышал.

— Тридцать секунд. Потом уходим.

Дверь оставалась открытой.

Ксарот медленно откинулся на спинку сиденья и позволил ватной тяжести снова растечься по рукам. Снаружи ещё шёл обычный вечер, внутри флайта кто-то наконец снова начал верить, что всё получилось, а на краю восприятия так и осталось одно совершенно неуместное сомнение насчёт молодого хтоника из ресторана. Тридцать секунд было достаточно, чтобы оно либо исчезло, либо окончательно перестало казаться плодом яда.

[Авирс Ле]

"Вот зачем оно мне? Тот мужик мне даже не знаком! Я же предупредил его! Он в своём уме? Зачем выпил?.. И вообще, то, что мне когда-то помогли - не означает, что и я смогу... Ррр... Да что со мной не так, почему слушаю монстра внутри себя? Или это всё-таки моё решение? Ох... мрак, как же я запутался..." - лис злился. Злился, потому что вёл внутреннюю борьбу с самим собой. Вернее, с хтоническим голосом внутри, который давно не проявлялся, но почему-то сейчас изволил снова пообщаться:
- "Оннн нуж-ж-жен. Сссследуй з-за ннниммми... Сссбеж-ж-жать... Помммоги ем-м-му сссбеж-ж-жать!"
- Замолчи! Меня поймают! - шипел Авирс, прячась за коробками: - У меня нет шансов, они сейчас уедут! - с раздражением воскликнул он, но громче, чем хотелось бы, как вдруг...
- И кто это тут у нас? - один из налётчиков, жилистый хтоник-дархат одним резким движением поднял затаившегося лиса прямо за шкирку, показывая его остальным:
- Про какие ты там шансы бубнил? А? - встряхнул так, что Авирс клацнул зубами. А ещё зажмурился, стараясь выкроить себе драгоценные секунды для принятия решения.
Подошедший огр, что командовал этой группой нахмурился рассматривая работника ресторана:
- В расход, - наконец принял решение главный.
Лис от ужаса распахнул глаза и стал вырываться, но из-за своей комплекции не смог дотянуться до наёмника, держащего его мелкую тушку на вытянутой руке. Мужчина снова его встряхнул, словно бельё после стирки и собирался уже исполнить приказ.
Однако глубокий женский голос, обращённый к огру заставил всех оглянуться на единственную женщину в отряде:
- Гурх, погоди. Зачем нам лишние жертвы? Он же безобиден, ты глянь на него, - говорившая была ненамного меньше остальных и если бы не голос, её вполне можно было бы принять за мужчину.
- Он свидетель, - отрезал верзила, но наёмница не унималась:
- Там весь ресторан свидетелей был. Почему тогда мы всех не перестреляли? - затем её голос смягчился. Она подошла к огру ближе, положив свои руки ему на грудь и проникновенно заглянула в глаза:
- Прошу тебя, Гурх! Можно я возьму его себе? М? Можно? - женщина приняла умоляющий вид, что при её мужикоподобности выглядело нелепо, однако глаза здоровяка загорелись каким-то животным интересом.
Дира иногда наведовалась в постель огра и сейчас потянулась к его уху да прошептала, но достаточно громко, чтобы её услышали все:
- Я найду нам для компании ещё двоих девиц. Но только если ты разрешишь взять себе этого маленького милого питомца! - последнюю фразу она сказала уже в полный голос.
"Питомца?" - Авирс ошарашенно посмотрел на ту, что вступилась за него: "Да пусть даже и питомца, лишь бы не убили!"
Командир группы обвел взглядом своих, размышляя, несёт ли отмена недавнего приказа какие-либо репутационные риски и поняв, что те не особо следят за их разговором (что на самом деле было не так), ответил:
- Троих.
Дира просияла:
- Принято, босс! - обворожительно улыбнувшись, Дира развернулась к державшему лисёныша:
- Ты всё слышал! Грузи довесок.

Задерживаться более - было опасно. Налётчики спешно разместились во флайте, прихватив с собой незадачливого "спасителя". Тот, что поймал Авирса, достал из своего рюкзака антимагический ошейник и обратился к официанту:
- Видишь это? Сиди смирно и не расстраивай сестрёнку. Иначе тебе будет больно. Понял? - мужчина нацепил ошейник на лиса, не зная о том, что смысла в нем не было абсолютно.
Во-первых уровень магии у Авирса - всего на четвёртом уровне. А во-вторых, его источник был деффектный и носил лишь накопительный характер. Юноша мог просто делиться своей магией, но на практике применять её - не выходило. Даже аннигиляция и последующая хтонификация - не изменили этого.
- Так ты не ответил, кстати, что ты там делал? Что вынюхивал, а? Говори! Иначе, прежде чем отдать тебя сестрёнке, с тобой поиграю я, понял?
Лис прижал уши, обернулся собственным хвостом вокруг своей талии и выдал:
- Я... я его слуга! - показал глазами на похищенного мужчину.
Жилистый наёмник скептически посмотрел на юношу:
- Слуга? В форме официанта?
Лис не особо умел врать, поэтому от волнения кончики его пушистых ушей слегка порозовели. Это было заметно даже через дымчатую шёрстку на них, но нужно было как-то выкручиваться, поэтому тот говорил всё, что придёт в голову:
- Ну да! Слуга под прикрытием!
К их беседе уже прислушивались все и откровенно веселились, то ли веря, то ли не веря его небылицам.
В разговор вмешалась Дира:
- И кто же твой хозяин? Отчего-то мне кажется, что ты его вообще в первый раз видишь.
Лиса бросило в жар и он снова допустил всплеск хтоничьей ауры, но тут же попытался быстро ответить, чтобы сего факта не заметили:
- Господин просил называть его "мой красный повелитель"!
"Боги! Что я несуууу?!!" - парень мысленно ругал себя, виновато покосившись на пленника.
- Ахаха-хах! - все. Абсолютно все дружно заржали, над ответом официанта-слуги.
Дира, вытирая уголки глаз от последствий чрезмерного веселья, переспросила:
- "Мой красный повелитель?" Ха-хах!
Вот это ты выдал! - женщина перевела взгляд на огра:
- Видишь, Гурх, какого прелестного питомца я себе завела?! Чувствую, с ним будет весело...
Лис лишь опустил длиннющие ресницы в пол, не зная куда девать глаза. Потому как на "своего господина" смотреть было ещё более неловко.

[Ксарот]

Ксарот перевёл взгляд на мальчишку и на несколько секунд забыл даже про яд.

Слуга под прикрытием.

Красный повелитель.

Тот, впрочем, благоразумно рассматривал пол и на своего внезапно обретённого хозяина глаз не поднимал. Здесь Ксарот был с ним полностью согласен. После подобного лучше действительно не встречаться взглядами хотя бы до тех пор, пока между ними не окажется несколько стен и достаточно времени, чтобы придумать объяснение получше.

Раздражало даже не враньё. Его сочиняли на ходу, держа за шкирку и предварительно предложив пустить в расход — не лучшие условия для литературного таланта. Раздражало присутствие самого мальчишки. Ещё у ресторана Ксарот уловил знакомый хтонический отголосок и счёл собственную догадку почти оскорбительно нелепой. Оказалось, зря. Молодняк действительно полез следом за вооружённой группой, которая только что утащила незнакомого ему архонта. Полез, попался, получил ошейник и теперь сидел здесь довеском к чужому похищению. До его появления Ксарот в любой момент мог просто прекратить спектакль. Теперь рядом находился кто-то значительно менее прочный.

Прекрасно.

Дверь флайта закрылась, отрезав шум улицы. Транспорт мягко поднялся, качнулся на манёвре и через несколько секунд влился в вечернее движение Тилании. Сквозь затемнённое стекло ещё долго тянулся дорогой центр: стекло и камень, тёплый свет ресторанов, зелень на террасах и россыпи ледяных кристаллов между зданиями, ловивших городские огни холодными бликами. В некоторых местах из-под земли поднимался тонкий пар — горячие жилы под городом не слишком считались со временем суток. Над улицами проходили флайты, ниже мелькали цветущие сады, совершенно неуместные рядом с белёсым льдом. Ксарот смотрел на всё это без особого усердия. Город просто уходил назад, квартал за кварталом, пока света и зелени не стало меньше. Несколько поворотов всё равно отложились в памяти сами собой. Привычка.

Куда назойливее напоминало о себе собственное тело. Остаток яда продолжал сидеть внутри, несмотря на всё, что Ксарот успел с ним сделать. Неприятная мягкость добралась до ног, язык оставался чуть тяжелее обычного, а движения отзывались с крошечной задержкой, которой хватало, чтобы раздражать сильнее настоящей боли. Он прикрыл глаза и осторожно потянул внутренний огонь глубже, не позволяя жару проступить наружу. Ватность в пальцах начала отступать, зато почти сразу за глазами возникло тяжёлое давление. Пришлось ослабить огонь, дать телу немного успокоиться и попробовать снова.

Результат повторился.

На этот раз уголок рта всё-таки дёрнулся.

Вот ведь больной ублюдок.

Кто бы ни заказал сегодняшний спектакль, он не просто раздобыл препарат, способный свалить хтоника. Кто-то подумал и об очевидном: ифрит попробует выжечь чужую дрянь из собственного тела. Огонь работал, просто вещество каждый раз требовало плату в другом месте. Сильнее прогреть — и давление под черепом наливалось тяжестью; отпустить — возвращалась ватность в руках и ногах. Можно было разом поднять внутренний жар куда выше и закончить возню, но тогда тщательно разыгрываемый пленник выздоровел бы подозрительно быстро.

Приходилось выжигать яд понемногу, почти скупыми порциями, и это неожиданно примиряло Ксарота с происходящим. Не с самим похищением — вечер он всё ещё мог провести лучше, — а с тем, сколько усилий в него вложили. Заказчик хотя бы не рассчитывал, что архонт Флегетона покорно сложится от первой попавшейся дряни в бокале. На подготовку ушли деньги, время и явно не худший специалист.

Ксарот пошевелил пальцами, проверяя вернувшуюся чувствительность. Несколько движений — и мысль проверить тело сменилась другой, куда менее полезной и заметно более приятной.

Ладонь раскрылась на бедре, и над кончиком указательного пальца вспыхнул огонь. Совсем маленький — не больше ногтя, почти неподвижный. Только цвет оказался слишком светлым для обычного пламени: раскалённая белая сердцевина, по краю уходящая в золото. Воздух вокруг неё сразу поплыл. По салону прошла сухая волна жара, кожа на лице неприятно стянулась даже у сидевших дальше, а металл ближайшей пряжки тихо щёлкнул, расширяясь от температуры.



Огр напротив не отшатнулся — наоборот, мгновенно подался вперёд, закрывая собой остальную часть салона. Защита на нём вспыхнула почти одновременно с движением. У двери один из похитителей сорвал оружие из-под одежды и взял Ксарота на прицел; второй тут же сместился вбок, освобождая ему линию. Водитель бросил один короткий взгляд через плечо и снова уставился вперёд.

— Гаси.

Ксарот продолжал смотреть на огонёк с ленивым, слегка расфокусированным интересом.

Пламя качнулось между пальцами.

— Не погас, — сообщил он тихо, будто это открытие действительно требовало всеобщего внимания.

Оружие осталось наведено на него.

Ксарот перевёл глаза на говорившего. Огонёк между пальцами качнулся следом.

Чужая челюсть напряглась. Палец лёг плотнее на спуск.

Вот это было уже интереснее.

Даже маленького пламени хватило, чтобы напомнить неприятную вещь: яд мог замедлить Ксарота, спутать тело, сделать движения ленивыми и мысли с виду вязкими. Стихия никуда не делась. Дурная затея дать одурманенному ифриту достаточно свободы для экспериментов внезапно перестала казаться такой уж безопасной.

— Господи... — выдохнул кто-то спереди, почти себе под нос. — Да он и такой безумный.

Ксарот ещё пару секунд смотрел на огонь, после чего сомкнул пальцы. Свет исчез.

Никто сразу не расслабился.

Огр остался впереди, защита на нём не погасла. Оружие у двери ещё несколько мгновений смотрело Ксароту в грудь, второй похититель так и не вернулся на прежнее место. Жар уходил из салона медленнее, чем свет, оставляя запах нагретой кожи и металла.

Ксарот уронил руку обратно на бедро.

Пусть теперь думают.

Салон постепенно пришёл в движение, но прежней расслабленности уже не вернул. Огр сел глубже, сохранив корпус чуть развёрнутым к Ксароту. Похититель у двери убрал оружие последним. Даже водитель перестал бросать реплики назад. На фоне этой собранной настороженности особенно заметным становился тот, кто, напротив, всеми силами старался сделаться незаметнее.

Мальчишка сидел неподалёку в ошейнике, обхватив себя хвостом, и по-прежнему не поднимал глаз.

Ксарот задержал на нём взгляд.

Правильно.

После «красного повелителя» смотреть ему в лицо действительно не стоило.

Теперь уже не требовалось угадывать по одному сорвавшемуся всплеску: молодая хтоническая природа ощущалась достаточно отчётливо. Свежая, неровная, ещё плохо уложенная внутрь. И вот это создание решило преследовать его похитителей, каким-то образом сочло это хорошей мыслью, а когда всё закономерно пошло не так — выдало первое объяснение, которое пришло в голову.

Если мальчишка переживёт собственную инициативу в целости, разговор о здравом смысле всё-таки придётся провести.

Особенно о выборе титулов.

Флайт пошёл ниже. Пол едва заметно изменил наклон, двигатели под днищем загудели глубже, и огни Тилании поднялись навстречу. Здесь город становился грубее. Сады исчезли, ледяные выходы между зданиями попадались всё реже, пар от подземного тепла поднимался уже без всякой попытки превратить его в часть красивого пейзажа. Потянулись длинные технические корпуса, грузовые площадки и широкие проезды. Свет лежал отдельными пятнами; за сетчатыми оградами темнели контейнеры и тяжёлая техника, кое-где холодно отсвечивал кристалл, проросший прямо сквозь камень.

Ксарот повернулся к окну внимательнее. За спиной после маленького представления стало заметно тише, и это вполне его устраивало.

Флайт вышел из основного потока, пересёк невысокую ограду и плавно опустился во дворе большого приземистого здания. Ни вывески, ни заметных окон со стороны подъезда; несколько тусклых ламп, закрытые грузовые ворота и широкий навес над боковым входом. В соседних дворах стояли такие же глухие корпуса, и этот ничем особенно не выделялся среди них.

Двигатели ещё некоторое время отдавали вибрацией в пол, прежде чем окончательно стихнуть.

Ксарот открыл глаза.

До следующей части чужого плана оставалась одна дверь.

[Авирс Ле]

Наконец флайт остановился, влетев на серые задворки промышленного складского комплекса. Несмотря на неглавный въезд, здесь был навес, да большие грузовые ворота.
Гурх связался с теми, кто ожидал группу. Место, казалось, являло собой вполне обычный гражданский объект, однако Авирсу особенно чётко почувствовалось действие мощных антимагических артефактов. Они резонировали с его ошейником, который ощутимо нагрелся, заставляя юношу шипеть от боли.
- Снимите! - проскулил парень, судорожно хватаясь тонкими пальцами за ошейник в тщетных попытках его содрать.
- Убирай свою хрень! - вскочила Дира, обращаясь к дархату, что ранее нацепил на лиса артефакт, сделанный из кожи дастретта, шкура которого покрыта кристаллической чешуей тёмного, почти чёрного оттенка, по фактуре и блеску напоминающую обсидиан.
Наёмник не стал спорить, ментально деактивировав ошейник. После чего вручную спешно отстегнул пряжку на тонкой шее лиса.
Юноша чуть не сошёл с ума от перенесённой боли. Он часто дышал и дул на свои повреждённые ладони. На шее чётко прослеживалось покрасневшее кольцо ожога.
Наёмница подсела к пострадавшему, грубоватыми пальцами подняла его за подбородок, приподнимая голову своего нового питомца, но всё же стараясь не задеть повреждённые участки кожи.
Оценив ущерб, Дира бросила укоризненный взгляд на мужчину, затем перевела взгляд на Авирса:
- Не скули. Жить будешь. Дам заживляющую мазь. Сейчас с собой нет. Получишь через два дня, по завершении миссии. А пока... Будешь послушным?
Подросток медленно моргнул и только после этого жёсткая рука отпустила его подбородок.

Дверь флайта медленно отъехала вверх, открывая обзор на группу встречающих наёмников. Снаружи, в зоне видимости их было четверо. Итого уже десять противников. Да и то не факт: наверняка где-то на подстраховке затаились ещё.
Массивный Гурх грубо взял архонта за локоть, буквально волоком потащив того из транспорта. Следом стали выходить остальные. Авирса вывели предпоследним. Дира замыкала. Лисёныш всё ещё морщился от боли, но послушно шёл, куда говорили.
Огр всё так же держа за локоть пленника задержался возле одного из встречающих. Седовласый, но крепкий мужчина в возрасте разительно отличался от остальных внешним антуражем да своими одеяниями. Тёмно-зелёная, явно не простая мантия и короткополый цилиндр фонили энергией стихии земли.
- Это он,- удовлетворённо окинул жутковатым взглядом белёсых выцветших зрачков встречающий группу маг. Прищурившись оценил состояние. Немного нахмурился:
- Хмм... Вещество ещё не полностью подействовало. Или выпил недостаточно.
В любом случае, - посмотрел в глаза архонту:
- Погостишь у нас некоторое время, пока заказчик в пути. Место оснащено древними артефактами из глубин лабиринта Закраста. Не глупи. Они глушат твою силу. Почувствовал ведь уже на своей шкуре, да?
Не создавай себе проблем и дай спокойно выполнить задачу. И будет тебе счастье.
Говорящий стряхнул невидимую пылинку с плеча пленника, но его крючковатые, пусть и крепкие пальцы мгновенно задело отголосками силы. Мимика не изменилась. Ни одна мышца не дрогнула. Маг сумел удержать лицо. Хотя ощущения были явно болезненными.

Тут взгляд мужчины зацепился за ещё одного пленника, которого вела перед собой Дира.
- А это ещё кто?
Но за наёмницу ответил огр слегка ухмыляясь:
- Слуга красного повелителя. Под прикрытием.
Женщина поспешила добавить:
- Он не важен. Однако его я себе присмотрела. Делу не помешает!
Маг хмыкнул:
- Под твою ответственность, Дира. Он нестабильный хтоник. Заприте его вместе с архонтом.

Гурх согласно кивнул и потянул воеводу к неприметному проходу в складские помещения ангарного типа. Большая часть группировки последовала за ними. Авирса повели в ту же сторону. Юноше явно было плохо. На лбу проявилась испарина, а ожоги набирали оттенки от воспалённого розового до глубокого бордового. Но лис терпел. Стараясь не концентрировать внимание на себе.
Их вели по широким коридорам с высокими потолками, затем по гранитной лестнице на три этажа вниз. Под землю.
Пока не проводили в большую комнату с бронированной дверью и толстыми стенами, глушащими любые волны - будь то звуковыми ли, световыми или магическими.
Обставновка на удивление соответствовала содержанию ценных пленников:
дорогой интерьер в готическом стиле, бархатные тёмно-фиолетовые обои, полы с плиткой из чёрного мрамора с редкими тёмно-фиолетовыми вкраплениями, резные шкафы с узорами из чернёного серебра, большой камин с инсталляциями неизвестных тёмных богов по краям, кресло с широкими подлокотниками и высокой спинкой, на полу тёмно-серебристая, будто намеренно опалённая шкура большого разломного животного. Вдоль одной из стен высился антуражный книжный шкаф, полностью забитый различными фолиантами на любой вкус. По центру кровать с тюлевой фиолетовой завесой и тяжёлым чёрно-серебристым балдахином. Сбоку отдельными помещением располагались ванная комната со всеми удобствами и туалет...
В основной комнате так же имелся шкаф со сменной одеждой - как мужской, так и женской на разные размеры, обеденный стол и единственный стул. Не удивительно, ведь апартаменты рассчитывались на одного пленника.
Группа наёмников, что господствовала на всей территории с виду обычных складов специализировалась именно на похищениях, запугиваниях или убийствах сильных мира сего. Это была даже не просто группа, а гильдия, в узких кругах известная как - "Вершители судеб."
Хотя знающие чаще всего их просто называли Вершителями.

Гурх втолкнул архонта и следом подошедшего лиса внутрь со словами:
- Располагайтесь, девочки!
Массивная дверь закрылась за ними, а затем с наружной стороны помещения активировали антимагические блокираторы...

[Ксарот]

Огр отпустил его только у самой двери.

Ксарот опустил взгляд на тяжёлую ладонь, которая наконец исчезла с его локтя, и на мгновение почти пожалел, что за всю дорогу так и не сломал ни одного пальца. Желание было совершенно непрактичным, зато приятным. Он даже чуть шевельнул собственной кистью вслед — скорее прощаясь с возможностью, чем собираясь воспользоваться ею.

Дверь закрылась.

И стало тихо.

Не просто тихо — снаружи исчезло всё. Ни удаляющихся шагов, ни голоса в коридоре, ни случайного шороха за стеной. Комната отрезала внешний мир настолько чисто, что Ксарот несколько секунд стоял у двери, вслушиваясь в абсолютное ничего. Только собственное дыхание, едва слышное потрескивание камина и неприятная тяжесть чужого подавления, окончательно усевшегося между ним и внутренним огнём.

— Какая прелесть.

Сама клетка при этом старалась изо всех сил не выглядеть клеткой. Тёмный камень, бархат, серебро, книжные шкафы, стол со стулом, отдельное кресло, тяжёлая кровать под балдахином, даже ванная. Всё дорогое, спокойное, почти гостеприимное. Не хватало разве что таблички с просьбой не ломать мебель.

Ксарот расправил плечи и перестал помогать яду изображать себя сильнее, чем тот был. Из походки ушла большая часть прежней вязкости, взгляд окончательно прояснился. Настоящая слабость осталась — стоило повернуться слишком резко, и пространство неприятно плыло на полшага в сторону, пальцы временами отзывались ленивее обычного, — но здесь уже не было зрителей, ради которых требовалось превращать это в спектакль.

Он оглянулся на Авирса.

И сразу снова увидел ожог.

За время дороги красная полоса вокруг шеи успела налиться цветом и уйти под волосы; ладони тоже выглядели так, словно знакомство с ошейником оказалось слишком близким. Прижатые уши довершали картину.

Ксарот указал на кресло.

— Садись. Пока мех не начал отваливаться кусками.

Левый рукав он закатал выше локтя. На внутренней стороне предплечья, чуть ниже сгиба, тёмным геометрическим рисунком лежала нательная печать. Обычно большой палец проходил вдоль одной из линий — и этого было достаточно.

Сейчас красноватый свет отозвался лениво.

Над кожей поднялось марево, стянулось к центру, попыталось набрать плотность — и развалилось прежде, чем успело стать чем-то определённым. Несколько тусклых искр втянулись обратно в рисунок.

Ксарот посмотрел на предплечье.

— Даже так.

Во второй раз привычного движения уже не было. Он удержал давление сам, проталкивая отклик через вязкое сопротивление комнаты. Тонкие нити света вытянулись из линий печати и начали сплетаться над рукой в неровный сгусток размером с кулак. Тот дрожал, проседал почти до кожи, терял края, но Ксарот не отпускал усилие. Внутри мутного свечения постепенно возникло стекло — сначала горлышко, затем плечики небольшого флакона, наконец вся форма целиком.

Ксарот снял его свободной рукой.

Сгусток тут же лопнул россыпью тусклых искр и ушёл обратно в печать.

Флакон он повертел между пальцами, будто проверяя, настоящий ли.

Настоящий.

Рукав остался закатанным. Ксарот открыл крышку и подошёл к креслу.

— Волосы.

Мешающую прядь он сам отвёл двумя пальцами. Под ней ожог оказался злее, чем выглядел издали: кожа горячая, воспалённая, местами почти багровая. Большой палец прошёл рядом с красным краем, не касаясь повреждённого участка. Даже для Ксарота температура чувствовалась отчётливо.

Он негромко цокнул языком.

— Хорошо тебя приготовили.

Мазь была самой обыкновенной — прохладной, жирной, с резким аптечным запахом. Первый мазок лёг под ухом. Ксарот медленно провёл пальцами вдоль следа ошейника, почти не надавливая там, где кожа пострадала сильнее. Волосы всё время лезли обратно; пришлось удерживать их мизинцем, потом подцепить выше тыльной стороной ладони. Пальцы легли под подбородок, обозначая, куда удобнее повернуть голову, чтобы добраться до другой стороны.

— Не зажимайся. Мне неудобно.

Напряжение чувствовалось даже без хтонического восприятия. Жёсткая шея под пальцами, слишком собранные плечи, уши, прижатые почти намертво. В абсолютной тишине комнаты всё это становилось особенно заметным — слишком близким, слишком телесным, чтобы спрятать за выражением лица.



Ксарот набрал ещё немного мази и прошёл ниже, туда, где металл прижёг кожу сильнее.

— Уши можешь не прижимать. Я их не трогаю.

Он задержал пальцы у самого края ожога и скользнул взглядом вверх.

— Пока.

Уголок рта дёрнулся.

Ксарот снова вернулся к шее, уже молча. Прохладная мазь оставляла на коже блестящую полосу, его собственное тепло почти сразу её согревало. В самых воспалённых местах пальцы едва касались поверхности; там, где ожог сходил на нет, движение становилось увереннее. Молодая хтоническая природа ощущалась совсем рядом — неровная, плохо уложенная внутрь, — но Ксарот намеренно не лез туда вниманием.

Час назад он ужинал.

Теперь мазал чужую обожжённую шею в подземной клетке.

Ксарот тихо фыркнул.

— Давай ладони.

С ними церемоний было меньше. Кисть он развернул к свету, быстро нашёл повреждённые участки у основания пальцев и по краю ладони и распределил мазь тонким слоем. Со второй рукой получилось ещё быстрее. Даже здесь в удерживаемой кисти чувствовалась та же нервная собранность.

На этот раз Ксарот ничего не сказал. Только задержал взгляд на лице Авирса на короткое мгновение, закончил последний мазок и закрыл флакон сухим щелчком.

— И если вооружённые похитители предлагают надеть неизвестную дрянь на шею, отказ иногда считается допустимым ответом.

Ксарот отпустил руку.

— На будущее.

Возвращать флакон оказалось проще. Теперь он уже знал, как именно давит комната: печать вспыхнула под пальцами, над предплечьем сразу собрался знакомый рваный энергетический узел. Форма дрожала, но держалась. Стекло вошло в свет с заметным сопротивлением, размылось и исчезло внутри; сгусток схлопнулся вслед за ним.

С первого раза.

Ксарот покосился на печать.

— Учусь.

Рукав вернулся на место.

Несколько секунд он просто стоял посреди комнаты, переводя взгляд с бронированной двери на Авирса, потом на кровать. Можно было заняться клеткой. Можно было снова полезть к огню и выяснить, насколько сильно местные артефакты способны его разозлить. Можно было сделать что-нибудь совсем необязательное и разрушительное исключительно ради собственного душевного равновесия.

Ксарот выбрал кровать.

До неё он дошёл вполне нормально, а последние полшага просто отдал весу тела и рухнул поперёк покрывала. Матрас прогнулся, одна рука раскинулась в сторону, голова утонула в мягком. Несколько секунд Ксарот смотрел в потолок и с явным удовольствием ничего не делал. Яд всё ещё вязко гулял внутри, подавители бесили, заказчик имел наглость опаздывать, зато хотя бы сейчас никто не держал его за локоть.

Потом он повернул голову к креслу.

— Ну?

Устроился удобнее.

— Вещай.

Пауза.

— Имя. Потом объяснишь, зачем полез следом.

И уже почти лениво добавил:

— И про красного повелителя больше не надо.

[Авирс Ле]

Авирс не стал перечить. Сказано было сесть в кресло - он и сел.
Хтонья часть сознания не подавала признаков жизни. Зато жжение на шее и руках не прекращалось, причиняя ощутимую боль, отчего лис периодически морщился. Но всё же сейчас послушно сидел и наблюдал. Его интересовало то, что собирается делать этот господин.
Похищенный определённо был сильным магом, раз даже несмотря на яд в организме и  блокирующие устройства комнаты - сумел активировать печать, достать флакончик с мазью, хоть даже и со второй попытки. Вообще само по себе удивительно, что он смог здесь пользоваться своими способностями. Потому как лично Авирс совсем не чувствовал в себе отклика пусть слабого, но всё же источника...
Пока лис размышлял, пропустил момент, когда мужчина подошёл к креслу и что-то ему сказал. Юноша не успел среагировать, поэтому хтоник, не дожидаясь реакции сам убрал мешающие пряди, приступая к нанесению мази. Авирс замер, прижал уши, почти забыв как дышать:
"А?.. Он меня лечит?! Сам? Этот богатенький чиновник? Или кто он там?.. Прям... своими пальцами?! Простого... м-меня?!" 
-Ашшссс... - случайное шипение сорвалось с немного поджатых губ лисёныша. Он был напряжён как струна, но всё же подчинялся, поворачивая голову так, как её наклонял господин. Тот наносил мазь точно со знанием дела, но Авирс всё равно не мог расслабиться: сглотнул, смотря на сосредоточенное лицо напротив.
"Уф... неловко... я... я же мог сам нанести мазь... И почему позволяю ему это делать? Странно, но... похоже... этот человек привык командовать... ох... становится легче..."
-А? - "Он что-то сказал про уши? Зачем он собрался их трогать?" - лис немного растерянно моргнул несколько раз. Но волнение не ушло. Сам того не заметив, юноша стал немного резко прокачивать хвостом, особенно когда заметил мелькнувшую на миг ухмылку. 
Далее процедура повторилась и с ладонями, после которой последовал очевидный совет, отчасти похожий на снисходительную насмешку. Но посыл был ясен: не надевать незнакомые артефакты сомнительных личностей... 
Лис надулся пока мужчина убирал флакон обратно в печать. Эмоциональный подросток тихо проворчал сам себе, не предполагая, что его могут услышать:
- Угу... И это говорит тот, кто выпил отправленное вино, зная что там яд...

Когда последовали неудобные вопросы, Авирс подтянул и обнял собственные колени, оставаясь в кресле. Парень прищурился, не сводя взгляда с расположившегося на кровати собеседника. Затем, мысленно решив не обманывать, рассказал всё как есть:
- Авирс. Авирс Ле, - обвив хвостом собственные колени, продолжил:
 - Я хтоник всего два месяца... Уже почти три... - остановился, чтобы оценить реакцию, после чего, подбирая каждое слово, постарался передать суть ситуации:
- Мой хтон, он... Он попросил меня помочь вам. Сказал, вы важны. Если честно, я сперва колебался, намереваясь уйти - потом вспомнил, что и мне когда-то пришли на помощь.
В этот самый момент меня обнаружили наёмники... - затем смутился, отвёл взгляд в сторону, от чувства лёгкого стыда стал поглаживать кончик собственного хвоста:
- Эм... хоть вы и не хотите говорить насчёт красного повелителя... Ох... на самом деле... я хотел бы прояснить: просто не знаю кто вы на самом деле, уф... И... оно само... как-то так... - лисёныш уставился на подлокотник кресла, усиленно делая вид, что рассматривает резные узоры, между которыми были вставки, искусно обитые чёрной кожей с фиолетовыми отливами...

Спустя некоторое время с комнаты сняли на миг защиту, вошла Дира и поставила лечебную мазь на стол. Приблизилась к Авирсу, чуть нахмурилась, изучила ожоги, не церемонясь двигая его голову, пытаясь лучше рассмотреть. Бросив мимолётный косой взгляд на архонта, наёмница не показала внешне, что что-то заметила. 
- Я принесла тебе мазь. Всё-таки ты ценен, когда приятен глазу, - хмыкнув обвела взглядом помещение, пока снова не остановилась им на Авирсе:
- И ещё. Тебе позволено выходить. Сразу говорю, бежать не пытайся - убьют.
Авирс усиленно замотал головой:
- Нет-нет... я лучше пережду тут... Можно? - последнее слово подросток произнёс медленно и робко. Причём - внутренне тот уже не особо боялся этой женщины, интуитивно ощущая её симпатию. Дело в том, что лис хотел продолжать казаться испуганным мальчишкой. Так было удобнее. Правда, парню было невдомёк, что его игру раскусили все присутствующие.
Дира усмехнулась, взглянув Авирсу прямо в глаза, которые тот сразу же отвёл:
- Как знаешь, - подняв на миг одну бровь, ответила она и вышла из комнаты.
Все меры блокировки и защиты были снова активированы...
Лис встал, и некоторое время стал ходить туда-обратно, явно что-то обдумывая. Юноша даже не замечал происходящего вокруг, полностью погрузившись в собственные мысли:
"Хм... Надо получше всё продумать... Если мне позволили выходить, может, стоит рискнуть? Что если я смогу как-то деактивировать артефакты, эм... Сложно. Но возможно. И что потом?" - бросил косой взгляд из-под ресниц на соседа, продолжив метаться по помещению, обдумывая план: "И потоооом... этот маг всё разбомбит здесь нахрен! Хах... А сможет ли?" - снова мимолётный взгляд. Затем Авирс тряхнул головой, отгоняя нереализуемые варианты: - "Нет, слишком фантастично выглядит! Нужно придумать что-то ещё, пока нас не увезли ещё куда-то... Причём, с этим господином шансов на побег всё-таки больше. Ведь он теперь не ватная подушечка, на которую действует яд. Магичить всё же может. Главное, убрать блокираторы... Хм..."

[Ксарот]

Давление исчезло.

Не ослабло — именно исчезло. Огонь внутри расправился прежде, чем Ксарот успел сознательно к нему потянуться, одним коротким движением вернувшись ближе к коже. После вязкого сопротивления комнаты это ощущалось почти неприлично хорошо: тело вдруг снова стало своим целиком, пальцы сами чуть согнулись на покрывале. Через секунду щёлкнул замок.

Ксарот повернул голову. Вошедшая наёмница несла банку мази.

Его взгляд остановился на ней, затем скользнул к уже обработанной шее Авирса и вернулся обратно. Комментировать местный уровень сервиса Ксарот не стал. Куда полезнее было другое: пока дверь стояла открытой, подавители будто переставали существовать. Огонь отзывался сразу, печать на предплечье тоже ощущалась привычно. Контур снимали целиком.

Когда Авирсу предложили выйти, Ксарот только перевёл на него глаза. Лис мог хотя бы выбраться из этой комнаты, отойти от основного пленника и перестать торчать в самом центре чужого похищения — но остался. Вот теперь стало любопытно. До сих пор его можно было притащить сюда вместе со всеми, запереть и не спросить; сейчас дверь открыли сами, и он отказался. Ксарот ничего не сказал, только проводил его коротким взглядом.

Когда створка закрылась, комната снова навалилась знакомой тяжестью. После нескольких свободных минут сопротивление ощущалось особенно мерзко. Ксарот закинул руку за голову, устраиваясь удобнее, а Авирс тем временем начал ходить по комнате — туда, обратно, снова туда. Первое время Ксарот следил скорее за хвостом, чем за его владельцем, потом услышанное раньше начало неспешно укладываться само.

Авирс Ле. Два месяца, почти три — совсем свежий. Отсюда, возможно, и та неровная хтоническая природа, которую Ксарот почувствовал ещё в ресторане. Но занятнее было другое: вмешаться попросил хтон. Сам Авирс не знал даже имени существа, за которым полез, а его новый внутренний сосед почему-то уже считал этого незнакомца важным.

Лис опять прошёл мимо, задумался, покосился на кровать. Ксарот проводил его глазами. «Красный повелитель» пока прекрасно справлялся с обязанностями имени: похитители верили в слугу, слуга оставался рядом, а Ксароту не приходилось ничего объяснять.

— Если собираешься использовать меня как часть плана, выбери часть попроще.

Он чуть подумал.

— Дверь, например.

Что именно происходило у Авирса в голове, оставалось только гадать. По лицу было видно одно: там сейчас тесно.

Когда комната отпустила его во второй раз, он уже знал, что последует дальше. Даже не пошевелился, только взгляд стал внимательнее, а через мгновение действительно щёлкнул замок. Вошёл знакомый огр, следом — седой маг, женщина и ещё один вооружённый тип. Вид у компании был заметно менее довольный, чем раньше.

Огр остановился у кровати.

— Эй, архонт. Проснись.

Ксарот краем глаза посмотрел на Авирса.

— Я не сплю.

— Ну и чудесно.

Титул огр выплюнул с таким выражением, будто сам факт его существования лично портил ему день. Ксароту было всё равно; куда занятнее было, что с новым словом сделает Авирс.

Заказчик, как выяснилось, сюда не собирался. Встречу переносили — и не куда-нибудь по Тилании. Их собирались увозить с Климбаха.

— За перелёт мы, блядь, не договаривались, — буркнул четвёртый.

Огр даже не обернулся.

— Доплатили. Заткнись.

Ксарот провёл языком по внутренней стороне щеки. Кто-то предпочёл выложить ещё денег, лишь бы встреча состоялась не здесь, и это уже стоило дороги.

А затем оказалось, что Авирса тоже включили в новый маршрут. Ксарот посмотрел на него чуть внимательнее, но седой уже достал небольшой тёмный флакон.

— Первая ещё сидит, — сказал он. — Потому вторая возьмёт быстрее.

Ксарот лежал всё так же, положив голову на согнутую руку, и смотрел на него слишком ясными глазами. Седому это явно не нравилось.

— Не вырубает. Волю приглушает, реакцию тормозит. Начинает меньше спорить с тем, что ему предлагают. После второй до посадки должен стать смирнее.

Первая порция действительно никуда не делась. Она всё ещё отзывалась тяжестью в языке, ленивыми пальцами, коротким запаздыванием тела за намерением. В ресторане Ксарот встретил яд огнём почти сразу; здесь собственная стихия приходила через сопротивление, и новая доза должна была лечь поверх того, что он ещё не успел окончательно выжечь.

Седой кивнул на Авирса.

— А тебя он уже знает. Подпустит.

Ксарот едва заметно поднял бровь. Так вот, оказывается, как это должно было работать.

Женщина прыснула со смеху.

— Ну всё, лис. Твой звёздный час. Слуга под прикрытием, мать его.

Огр посмотрел на Авирса сверху вниз.

— Напоишь.

Просьбой это явно не было. Женщина тем временем забрала у мага флакон, подошла к Авирсу и без всяких церемоний поймала его за запястье, сама вложив стекло ему в ладонь. Пальцы на секунду сжались поверх его пальцев.

— Давай, красавчик. Покажи, что не зря тут хвостом машешь.

Она отпустила его руку и ткнула большим пальцем себе за плечо, в сторону огра.

— Я тебя уже один раз у этого урода вытащила. Второй раз могу полениться.

— Можешь, — отозвался огр.

Дира фыркнула и хлопнула его ладонью по груди, проходя мимо.

— Видишь? Гурх прямо за тебя душой болеет.

Огр даже не улыбнулся.

— Наврал про слугу — в расход.

Ксарот перестал смотреть на потолок. Ни злости, ни особого нажима в голосе огра не было — почти скука. Сомнений в том, что он именно это и сделает, от этого становилось только меньше.

Седой сунул руки в карманы и направился к двери вместе со вторым наёмником: под собственные подавители он оставаться не собирался. Огр занял место у выхода, женщина осталась чуть сбоку, откуда было видно и кровать, и Авирса. Когда дверь закрылась, внутренний жар снова пришлось проталкивать через вязкое сопротивление. Ксарот лениво шевельнул пальцами, дождался запоздалого отклика и расслабил кисть.

Хуже, чем в ресторане. Тогда он успел прихватить яд почти сразу; теперь вторую дозу предстояло принять поверх первой и здесь, пока комната мешала выжигать её на входе. Насколько глубоко та успеет сесть прежде, чем огонь доберётся до неё, Ксарот не знал. Силу можно продавить, тяжесть переждать. А вот позволить чужой химии полезть в собственные решения ему нравилось куда меньше.

Женщина кивнула на флакон в руке Авирса.

— Весь. До дна. И без херни, лис. Я смотрю.

Ксарот так и остался валяться поперёк кровати. Огр был у двери, женщина — сбоку, огонь всё ещё отзывался, пусть и с задержкой. Представление можно было закончить прямо сейчас, и с каждой новой подробностью это выглядело всё разумнее. Только заказчик внезапно оказался на другой планете, а Авирс стоял рядом со второй дозой в руках.

Ксарот не пошевелился.

Дира мотнула подбородком в сторону кровати.

— Ну? Иди корми своего повелителя.

Ксарот протянул руку, словно собираясь просто забрать флакон. Пальцы почти коснулись стекла — и остановились. Он поморщился.

— Не хочу.

Огр медленно повернул голову.

— Чего?

Ксарот посмотрел на него совершенно серьёзно.

— Горькое.

Несколько секунд в комнате было тихо. Огр закрыл глаза и шумно вдохнул через нос.

— Да ты, блядь, издеваешься.

Дира, наоборот, прыснула и ткнула Авирса локтем в бок.

— Ну вот. Хозяин капризничает. Работай.

Ксарот заметил быстрый взгляд женщины на флакон и не стал мешать ей радоваться собственной версии: первая доза ещё держала достаточно, чтобы вместо драки архонт валялся на кровати и вредничал из-за вкуса. Веселье, правда, теперь имело неприятный привкус. Если Авирс действительно даст ему всё содержимое, дальше придётся проверять уже не только чужой план, но и собственное тело.

Он чуть приподнял подбородок, глядя на лиса.

— Сам дай.

На мгновение в красных глазах мелькнуло слишком ясное веселье.

— Ты же слуга.

[Авирс Ле]

Основной причиной того, что Авирс предпочёл остаться - являлось то, что лучше уж выбирать знакомое заточение с кем-то, кто может встать на твою сторону, чем неизвестность в кругу более сомнительных личностей. Но то, что ему позволяют покинуть комнату - само по себе являлось неплохим подспорьем в поиске решения этой затруднительной ситуации.
"А что если меня хотят проверить, давая возможность выйти? И почему я об этом не подумал сразу?
Зато планы строю вовсю! Вот же ж балбес!" - мысленно раскритиковал себя лис. 
За всё время он сделал некоторые выводы. Например, тот, что сам чем-то понравился наёмнице, раз уж она впряглась за незнакомого официанта... А ещё очевидным было то, что ему придётся таскаться за ней, пока её задание не закончится. И лучше было бы ускорить поиск варианта побега...
"Арррр! Замкнутый круг! Я не могу идти у них на поводу и выйти, потому что это может быть ловушкой, но тогда как ещё можно отсюда сбежать?"
И тут Авирсу показалось, что лежащий на кровати господин прочитал мысли: он будто понял, что лис придумывает план побега:
"Дверь? Для него это просто?"

Внезапно мыслепоток юноши прервал новый визит их пленителей. На этот раз вошли четверо. Авирс занервничал, дёрнул хвостом, непроизвольно сделав шаг назад.
Когда  огр обратился к мужчине как к архонту, лис не сразу понял смысл сказанного:
"Архонт? Что за... А? Айааааа! Я знал, что это какая-то важная шишка, но чтоб архооооонт! А разве нормально, что такую личность так легко захватили? Или... Мм... Он сам позволил себя поймать?" - осенило догадкой молодого лиса.
В этот момент взгляд светло-серебристых, словно льдинки в лунном свете глаз, наткнулся на красные, глубокие, будто веками выдержанное насыщенное вино глаза основного пленника, что играл какую-то свою игру.
"Я прав! Он сам захотел попасть сюда! Но... зачем? Чтобы в одиночку противостоять куче вооружённых наёмников?
А я? Тогда какого хрена вообще тут я? Слышь, ты! Хтон недоделанный! Живо отвечай!" - подросток заглянул внутрь себя: предсказуемо, ответа на эти высказывания не последовало. Авирс уже заметил, что тварь, которая была с ним единым целым физически да ментально появляется лишь тогда, когда той вздумается...

Тем временем выяснилось, что заказчик не смог или попросту передумал приезжать, решив доплатить наёмникам за дополнительные услуги доставки.
И теперь, седой маг достал небольшой тёмный флакон, собираясь каким бы то ни было способом заставить выпить содержимое мужчину, что оказывается способен на многое... Ведь архонт априори не может быть слабым.

Волна мурашек прокатилась по телу лиса, когда его стали принуждать напоить лежащего на кровати господина новой порцией неизвестного наркотика.
Дира вложила в его руки прохладный флакон, а огр пригрозил расправой...
Авирс нарастающим комом мыслей спешно пытался придумать что делать:
"Нельзя! Нельзя этого допустить! Что же предпринять? Запнуться и нечаянно упасть, разбив опасное вещество? Нет... Боюсь, поймут... Поймут и убьют..."
Юноша стоял, пытаясь придумать как потянуть время. Обнадёживало, что маг ушёл, огр удалился к двери, а сама Дира немного сместилась вбок, убедившись, что кровать с архонтом и сам Авирс - ей были видны достаточно.
Парень медленно подходил к кровати. Шаг за шагом. Всё ближе и неотвратимее. 
Наёмница предупредила, чтобы без "херни" ... Вот если бы он действительно  запнулся и упал, уничтожив флакон - это-то как раз, видимо и подразумевалось под словом "херня*...
Но тут очень вовремя немного озадаченный господин стал пререкаться со своими похитителями, тем самым выкроив лису немного времени.
"Придумал! Но... Опасно... Если заметят..." - юноша бросил оценивающий взгляд на мужчину:
"Если подловят, то... Сможет ли он защитить меня? Раз уж он самопохитился, намеренно выпив вино в ресторане, к тому же позволив себя увести... Хм... Да... По глазам вижу - моя догадка верна. Да и вообще, он архонт! Думаю, стоит рискнуть!" -
наконец принял решение подросток. А безапеляционный ровный голос архонта ещё больше смотивировал действовать:
"Хоть бы прозрачный! Хоть бы прозрачный" - внутренне взмолился парень.
Лису пришлось залазить на кровать коленями, поскольку дотягиваться до мужчины, лежащего по центру, было неудобно. Авирс сам не замечал, что нервничая стал прикусывать собственные губы чуть ли не до крови, а хтоничья аура бесновалась, заставляя присутствующих немного напрячься из-за риска возможных непредсказуемых действий юноши.
Но Авирс уже придумал, как будет действовать дальше. Небольшая ладонь с изящными пальцами робко придержала голову архонта сзади, а второй рукой парень стал медленно подносить флакончик ко рту мужчины. Прохладное стекло едва коснулось его губ, как вдруг, горлышко в ладони чуть сместилось и жидкость тонкой, незаметной струйкой полилась по руке вниз к локтю, постепенно впитываясь в ткань рубашки.
Со стороны казалось, что лисёныш действительно дал выпить наркотик...
Пленникам фантастически повезло, что дурманящее и блокирующее магию вещество - на самом деле оказалось прозрачным...

Флакон опустел и Авирс незаметно вернул его в нормальное положение. Стал убирать руку, как вдруг вовремя заметил, что на подбородке господина остался след от тонкой струйки! Оказывается, при соприкосновении пальцев и лица, несколько капель проложили свой собственный, новый маршрут, в отличии от основного потока, следующего в рукав рубашки слуги-официанта...
В считанные секунды лис бесцеремонно стёр следы подушечками пальцев, шустро слез с кровати - поджав уши от последнего неловкого действия и протягивая пустой флакон Дире... 

[Ксарот]

Ксарот не пошевелился, когда Авирс забрался на кровать с коленями. Только проводил его взглядом.

Лис нервничал уже не особенно скрываясь: губа попала под зубы, руку с флаконом он нёс слишком осторожно. Гурх у двери подобрался чуть заметнее. Дира тоже перестала развлекаться и следила уже внимательно.

Ладонь легла Ксароту за голову. Он позволил приподнять себя без сопротивления.

Стекло коснулось губ — и почти сразу пошло не туда.

Угол изменился едва заметно, зато Ксарот почувствовал прохладную струйку на чужих пальцах и ниже, там, где ткань принимала содержимое флакона. Горечью мазнуло только по губам.

Красные глаза на мгновение поднялись к Авирсу.

Вот, значит, как.

Ксарот сглотнул и осторожно потянулся к ментальной магии. Подавители делали даже простое воздействие вязким, но ничего сложного не требовалось: не заставлять видеть несуществующее, а всего лишь удержать чужое внимание там, куда оно и без того было направлено. На флаконе у его рта, на движении гортани, на послушно принятой второй дозе.

Дира смотрела ему в лицо. Гурх — туда же.

Ксарот пустил тонкий жар вдоль мокрого рукава Авирса. Без пламени, пара и запаха — ткань просто нагрелась, потемнение начало уходить и через несколько секунд исчезло совсем.

Собственное тело он упустил не сразу. Сначала взгляд почему-то задержался на сухой ткани чуть дольше нужного. Потом перевести его на лицо Авирса оказалось вполне возможно, но совершенно необязательно. Первая доза тем временем снова расползалась по телу: язык налился ватой, пальцы сделались ленивыми, голова тяжелее легла в чужую ладонь. Несколько настоящих капель второй тоже всё-таки попали внутрь.

Авирс вытер след с его подбородка. Ксарот посмотрел на него из-под опустившихся век, снова заметил совершенно сухой рукав и задержался на нём дольше, чем следовало.

Рукав сухой... да что ж ты, блядь, к этому рукаву прицепился.

Вот это было уже занятнее. В голове ничего не путалось: Ксарот прекрасно понимал, где находится, кто стоит рядом и почему флакон пуст. Только мысли почему-то перестали торопиться. Можно было знать, что сейчас следует сделать, даже решить это сделать — и ещё несколько секунд совершенно спокойно ничего не предпринимать. А сознание тем временем выбирало какую-нибудь бессмысленную мелочь вроде чужого рукава и лениво возвращалось к ней, будто других дел вокруг не существовало.

Дира забрала пустой флакон, перевернула горлышком вниз и довольно хмыкнула.

— Ну вот. А трясся-то.

Она хлопнула Авирса по плечу, тут же подцепила пальцами за подбородок и повернула лицо к себе.

— Живой. Не сожрал тебя. Уже успех.

— Отойди, — буркнул Гурх.

Дира отпустила лиса и посмотрела на Ксарота. Тот ответил не сразу, и она подошла ближе, провела ладонью перед его лицом. Красные глаза лениво проследили за движением. На втором проходе задержка стала уже достаточно заметной, чтобы улыбка с её лица исчезла.

— Эй.

Дира щёлкнула пальцами у самого лица. Ксарот собирался сказать, что она раздражает. Мысль была совершенно ясной, формулировка тоже нашлась сразу, но необходимости непременно произнести её именно сейчас он почему-то не чувствовал. Пока собирался всё-таки открыть рот, женщина уже взяла его за щёку.

И замерла.

Обычно рядом с Ксаротом постоянно ощущалось сухое тепло — словно где-то совсем близко тлел камин. Кожа сохраняла его даже в покое. Сейчас ладонь Диры встретила почти обычную температуру. Она приложила тыльную сторону руки ко лбу, затем к шее, нахмурилась и сунула ладонь под ворот, прямо на грудь.



— Гурх.

— Что?

— Он холодный.

Гурх подошёл ближе. За сегодняшний вечер он достаточно натаскался Ксарота за локоть, чтобы понимать разницу.

— Насколько холодный?

— Блядь, насколько может быть холодным ифрит, от которого час назад жаром несло?

Гурх тут же стукнул кулаком в дверь.

— Седой! Сюда!

Ксарот слышал их прекрасно. Если специально прислушаться к собственному телу, холод тоже ощущался: внутренний огонь лежал глубже обычного, придавленный комнатой и остатками препарата. Ничего непоправимого. Его можно было снова подтянуть ближе к коже, и Ксарот даже вполне представлял как.

Только делать это прямо сейчас казалось совершенно необязательным.

Через несколько секунд тоже сойдёт.

И почему-то опять всплыл рукав.

Сухой.

Ксарот прикрыл глаза.

...да господи.

Замок щёлкнул, дверь открылась, и давление комнаты исчезло. Внутренний огонь сразу стал ближе, привычным теплом развернулся где-то под рёбрами. Это тоже требовало всего одного небольшого усилия — подхватить его и вернуть телу обычный жар.

Ксарот отметил возможность и оставил её на потом.

Седой вошёл быстро.

— Сколько?

— Всё, — ответила Дира. — Как велел. И он, сука, остыл.

Почти ничего, мысленно поправил Ксарот.

Маг сел на край кровати, поднял ему веко, проверил зрачок, потом пальцами нашёл пульс на шее. Ксарот следил за его рукой и внезапно заметил неровный ноготь на большом пальце. Некоторое время ноготь занимал его куда больше, чем результаты осмотра, пока голос седого снова не вытянул внимание наружу.

— Нормально.

Гурх уставился на него.

— Что нормально? Он выглядит как труп.

— Он не труп.

— Очень утешает.

Дира убрала ладонь с груди Ксарота, но через пару секунд снова коротко ткнулась костяшками к его шее, будто не до конца поверила собственным пальцам.

— Обычно он горячий. Сейчас ни хрена.

Седой проверил пульс ещё раз.

— Перестал держать внутренний жар. Состав продавил его глубже.

— И это нормально?

— Да.

Гурх несколько секунд смотрел на него.

— Ты прям уверенный такой.

— Меня предупреждали. Самоуверенный. Гордый. Будет жечь состав, давить его силой, держаться до последнего, лишь бы не показать слабость. Вот и додавил себя.

Гурх нахмурился.

— Тебя предупреждали?

— Да.

— А мне никто нихера не сказал, что этот гордый ублюдок может внезапно превратиться в холодный мешок. Он сейчас выглядит как мой будущий труп. Если сдохнет, нас под орех разделают.

Дира фыркнула.

— Тебя первого. Ты больше.

— Спасибо, блядь.

Седой поднял взгляд.

— Хватит. Пульс ровный. Дышит нормально. Не сдохнет.

Ксарот слушал их и без особой спешки собирал услышанное в одну довольно приятную мысль. Второй дозы в нём почти не было. Они об этом не знали и сейчас принимали действие первой за результат двух полных флаконов. Если второй был всего лишь страховкой на дорогу, первая уже должна была идти на спад. Если без повторной дозы препарат вообще не держался нужное время — ещё лучше.

Выходило, что очнуться он должен раньше, чем они рассчитывают.

Насколько раньше, Ксарот понятия не имел. Но сама мысль ему понравилась и задержалась, неспешно прокручиваясь ещё несколько раз, пока разговор вокруг продолжался своим чередом.

Раньше.

Это было хорошо.

Седой тем временем перестал всматриваться в него так пристально. Гурх понемногу опустил плечи, Дира наконец убрала пальцы от его шеи. Они получили ровно ту картину, которую ожидали увидеть: архонт, ещё недавно показывавший им огонь во флайте, теперь лежал холодный, заторможенный и почти не сопротивлялся. И если они действительно верили, что внутри него две полные дозы, оснований ждать скорого сюрприза у них становилось заметно меньше.

Ксарота такое заблуждение вполне устраивало.

— Грузите его во флайт, — сказал седой. — Сейчас.

Гурх ткнул пальцем в сторону кровати.

— Его?

— Нет, кровать. Конечно его.

— И если по дороге очухается?

— Не очухается. После второй дозы долго будет тихий. И с огнём теперь точно играться не станет.

Вот здесь седой ошибался уже наверняка.

Дира наклонилась над кроватью и дважды хлопнула Ксарота ладонью по щеке.

— Слышал, красный повелитель? Доигрался.

Ксарот медленно перевёл на неё взгляд. Женщина всё ещё была слишком близко и зачем-то снова оставила пальцы возле его шеи, словно ждала, когда под кожей вернётся привычное тепло.

Ответить стоило хотя бы из приличия. Ксарот некоторое время выбирал между несколькими вариантами и остановился на самом коротком.

— Иди... нахер.

Получилось лениво, почти добродушно.

Дира замерла на секунду и заржала.

— Во. Живой.

Гурх закатил глаза.

— Заебись. Тащим.

Он наклонился и подхватил Ксарота под плечи. Обычно знакомые огромные ладони сразу вызвали бы желание проверить, насколько хорошо ломаются огровы пальцы. Сейчас мысль появилась, показалась вполне достойной и была без сожаления отложена: пальцы никуда не денутся, а напрягаться ради них прямо сейчас было откровенно лень.

Можно потом.

Гурх уже стаскивал его с кровати, рядом маячил Авирс, и взгляд Ксарота совершенно случайно снова нашёл его рукав.

Сухой.

Ксарот закрыл глаза.

...да блядь.

[Авирс Ле]

Авирс почувствовал, как его рукав нагрелся и внезапно высох, однако реагировать не стал, поскольку итак боялся, что наёмники заметят их маневр.
Обошлось. Но всё же это был незначительный успех, если учесть, что их собираются увезти с Климбаха. Куда? Выяснить пока не удалось. Особенно настораживала поспешность отлёта и последующая неизвестность: планировать побег в пределах знакомой планеты всяко лучше...
И вот огр снова тащит за собой архонта, а лис послушно семенит рядом, подгоняемый Дирой, лишь немного дёргая ушами от неудовольствия.
Во флайт направлялись тем же составом, что и во время самого похищения. Единственное отличие: к ним присоединился седовласый маг, поэтому все в транспорте расположились чуть ближе друг к другу.
Авирс сидел рядом с архонтом. Ему становилось всё более не по себе от собственных выводов. Сомнения о его вменяемом состоянии последовательно множились:
"Он либо хороший актёр, либо ему всё-таки попала какая-то часть второй дозы наркотика в рот... А если так, то дела мои плохи. Но с другой стороны, разве должна меня волновать жизнь абсолютно незнакомого..." - вдруг в голове снова раздались тысячи голосов, что при одновременном своём шуме образовали общий гул, периодически сливающийся в унисон.
Лис, из последних сил пытался не показывать никому, что сейчас на него воспроизводится ментальная атака собственного хтона. Скрывать становилось всё сложнее. Авирс зажмурился, делая вид, что спит.
Гурх заметил странное поведение мальчишки, но комментировать не стал, лишь исподтишка поглядывал, не выпуская того из поля своего зрения.
Тем временем незрелый хтоник вёл борьбу внутри себя и лишь чистое упрямство заставляло держать лицо:
"Мысли-мысли-мысли, это мои мысли!" - напевая в подсознании эту песенку, юноша пытался не потеряться и не сойти с ума.
"Нннне помммммоооооожжжжжет! Я ввввссссё рррраааввввнннноооо ссссскаааажжжу: доооолллжжжжнннннааа! Тееееб-б-бя доооллллжжжнннааа вввоооллллннннооооовввваааать егооооо жжжиииизззннннь! Ооооннннн вввваааажжжжеееен!" - вещал внутренний тягуче-шелестящий голос хтона.
Тут Авирс не выдержал и обхватил двумя руками собственную голову:

- Уйди! Вон! Пошла прочь! Изыди! Сдохни! Прорвались куда-нибудь! - заскулил злобно лис.
Наёмники тут же переполошились, чуть ли не хватаясь за оружие, но маг выставил рукой ладонь в защитном жесте:

- Спокойно! Это лишь попытка незрелого хтоника не сойти с ума. Не ссыте, бабоньки! У вас вон ифрит под кайфом, а вы перепугались от истерики сопляка!

- Эй, осторожней, Шаажес! Фильтруй речь, иначе... - возмутился Гурх, но маг его перебил:

- Иначе что? - опасно улыбнулся тот.

Огр лишь сжал кулаки от бессилия. Противостоять Шаажесу он не мог, ведь седой был приближён к верхушке их гильдии.
Тут вмешалась Дира, пытаясь разрядить обстановку:

- Вы бы лучше посмотрели на нашего слугу под прикрытием, прежде чем споры затевали!

И правда. Авирс отражая собственную ментальную атаку на себя самого же - потерял сознание. А если учесть, что в его душе был целый ворох слитых воедино существ, то на данный момент, юноша потерял все сознания. Из его носа тонкой струйкой стекала кровь. А сам он привалился боком на релаксирующего архонта, сидящего рядом.

- Он хоть живой? - спросил один из наёмников, дархат, что сидел ото всех поодаль.

Шаажес мельком осмотрел лиса, проверив его состояние.

- Живой он, живой! И в монстра пока не превращается. Хе-хе! - маг перевёл взгляд на единственную женщину группе:

- Ты так и не сказала, кстати, зачем он тебе?

- Жалко стало блохастика! Вот и весь секрет. Гурх его в расход пустить хотел, - ответила наёмница.

- С каких это пор ты стала такой добрячкой?
Помнится ты могла придушить любого врага, переламывая все кости в его горле, просто подняв его за шею, - усмехнулся маг.

Внезапно, бронированный транспорт, в котором они ехали встряхнуло и все разговоры прекратились.
Наёмник, что управлял флайтом ответил, мол, всё хорошо, просто он коряво переключил скорость. На самом ли деле это было так? Не знал даже водитель. Сам он списал это на неудачный маневр. До космического корабля гильдии им предстояло лететь ещё около часу.
Авирс был ещё в отключке, а ценный пленник, вроде бы залипал на какой-то очередной фигне, что видит перед глазами.

На маневренном новеньком звездолёте из последней серии "Рывок НП-144", группу терпеливо ожидал обслуживающий персонал гильдии Вершителей. Им предстоял путь на планету Абберат, что займёт около трёх дней.
По предварительным данным, заказчик уже прибыл на место.
Когда флайт прибыл на частный сектор космодрома, лис потихоньку стал приходить в себя: длинные пушистые ресницы слегка подрагивали, парень слегка нахмурился и открыл выразительные светло-серебристые глаза.
Дира не дала ему время на постепенное пробуждение, а потянула на себя. Парень инстинктивно подчинился, вставая последовал за ней.
Гурх вышел из флайта уже привычно волоча архонта на себе. Подле них держались остальные члены группы.
Маг Шаажес с достоинством вышел следом.
От него фонило магией земли.
По прибытии в очередную точку пути, он каждый раз сканировал территорию, выявляя посторонних поблизости...

[Ксарот]

Авирс свалился на него почти всем весом, и Ксарот понял, что произошло, значительно раньше, чем сумел что-нибудь сделать. Светлая голова съехала ему на плечо, из носа показалась тонкая полоска крови. Нужно было придержать. Рука подчинилась с опозданием. Ксарот только успел подтянуть её ближе, прежде чем вес Авирса окончательно прижал предплечье к его боку. Ладонь оказалась под затылком почти сама собой; пальцы слабо сомкнулись в волосах.

Тёплый.

После собственной непривычно прохладной кожи это ощущалось почти чрезмерно. Тепло виска через ткань, мягкие волосы под ладонью, дыхание совсем рядом с ключицей. Ксарот позволил всему этому существовать раздельно, не особенно пытаясь собрать ощущения во что-то осмысленное, пока не обнаружил, что большой палец едва заметно отвёл прядь от чужого лица. Флайт качнуло. Пальцы на затылке рефлекторно сжались, не столько удерживая Авирса, сколько не давая голове окончательно съехать с уже подвернувшейся ладони.

Вот тут Ксарот насторожился.

Ещё совсем недавно этот же лис был прежде всего занятным недоразумением. Врал похитителям, объявлял его красным повелителем, добровольно лез туда, откуда любой разумный субъект предпочёл бы исчезнуть, и вообще принимал решения с такой последовательной сомнительностью, что наблюдать было одно удовольствие. Иногда раздражал. Чаще смешил. Теперь же хотелось стереть кровь у него под носом, подтянуть чуть ближе и желательно не отдавать никому хотя бы ближайшее время.

Что за херня.

Чувство было неуместным, непрошеным и — хуже всего — приятным. Авирс был слишком молод, слишком недавно стал хтоником, слишком мало вообще успел значить в жизни Ксарота, чтобы обращаться с ним вдруг захотелось настолько бережно.

Объяснение нашлось сразу.

Наркотик.

Под чужим теплом тем временем продолжало шуметь другое. Хтоническую природу Ксарот узнал без труда, хотя внутри Авирса всё было устроено совсем не так, как у него самого. Чужой второй голос сейчас звучал слишком громко, продавливаясь наружу не словами, а тревогой, требованием сохранить жизнь, каким-то почти физическим напором. И среди всего этого упорно оставалось внимание, обращённое именно к Ксароту.

Он попробовал прислушаться. С первого раза сознание благополучно съехало обратно к волосам под пальцами. Со второго — к ровному дыханию. Лишь потом удалось поймать чужое присутствие достаточно отчётливо, чтобы коротко отозваться.

Услышал.

Следующая мысль собиралась дольше.

Тише. Не рви себя пополам.

И уже следом: Я жив.

Ответа Ксарот не различил и искать не стал. Чужое внутреннее пространство не становилось прозрачным только потому, что оба были хтониками. Достаточно было обозначить себя рядом — спокойно, без требований — и оставить остальное Авирсу.

Шаажес подошёл позже. То ли проверить обоих, то ли уже просто из любопытства. Ксарот заметил седого только тогда, когда два пальца легли под подбородок и подняли голову. Красные глаза сфокусировались на нём с ощутимым запозданием.

— Слышишь?

Ответ пришлось немного поискать.

— К сожалению.

Уголок рта мага дрогнул. Он взял свободную руку Ксарота за запястье, поднял и разжал пальцы.

Рука тяжело упала обратно на бедро.

Ксарот проводил её взглядом и только потом посмотрел на Шаажеса. Раздражение было вполне настоящим. Недоумение болталось где-то рядом.

Седой прощупал пульс, задержал ладонь на коже, проверяя температуру. Привычного жара почти не было. Зато выражение его лица едва заметно изменилось. Он увидел: Ксарот слышит, понимает, злится — и не способен даже удержать собственную руку.

— Держит, — бросил Шаажес остальным.

Перед тем как отойти, он легко хлопнул Ксарота по щеке. Совсем несильно. И совершенно без необходимости.

Ксарот проводил его глазами.

Неприятный.

Эта мысль хотя бы никуда не уплыла.

Сам Шаажес почти сразу перестал занимать внимание: Авирс снова начал сползать ниже, и пальцы на его затылке слабо сжались, удерживая от дальнейшего движения ровно настолько, насколько вообще могли.

Оставшийся час дороги растянулся странно. В «Эмпирее» Ксарот садился за ужин ещё вечером; теперь за затемнёнными окнами лежала настоящая ночь. Тилания текла внизу пятнами света и тёмными провалами. Огромные ледяные кристаллы ловили городское освещение на гранях, между ними темнели тёплые острова садов, а там, где подземное тепло встречалось с холодом, над зеленью и камнем висела влажная дымка. Один яркий отблеск мог удерживать внимание неприлично долго, пока не выяснялось, что его источник давно остался позади. Примерно так же распадалось всё остальное: гул двигателя, чужое дыхание, голоса впереди, тяжёлый язык, свет за стеклом.

И всё время Авирс на плече. В какой-то момент Ксарот обнаружил, что большой палец едва заметно двигается в волосах у его затылка.

Прекратил.

Позже поймал себя на том же.

На третий раз решил не тратить силы.

Наркотик, в конце концов.

Когда дыхание у плеча изменилось, облегчение пришло раньше понимания, что Авирс возвращается в сознание. Это оказалось ещё одним совершенно лишним чувством, которое Ксарот отметил с растущим подозрением. Он дождался, пока взгляд молодого хтоника снова начнёт видеть происходящее.

— Не ори, — выговорил Ксарот.

Язык не сразу согласился на продолжение.

— Внутри.

Вскоре Авирса у него забрали.

Ксароту немедленно захотелось вернуть обратно. Вот это было уже совсем неприлично.

К моменту посадки выяснилось заодно, насколько плохо собственное тело вообще держалось без чужого веса и стены. Гурх подхватил его почти целиком; ноги после первой же попытки поставить их на покрытие пришлось признать преимущественно декоративными.

Снаружи была ночь и частный сектор космодрома. Не яркие пассажирские терминалы, а широкие технические площадки, ангары, служебные огни и расставленные между ними корабли. За дальними строениями всё ещё торчали светлые грани тиланийских кристаллов. Холодный воздух пах металлом, смазкой и работающими двигателями; низкая вибрация время от времени проходила прямо через покрытие.

Ксарота фактически несли. Путь существовал отдельными кадрами: плечо Гурха рядом с лицом, полосы разметки внизу, движущиеся сервисные платформы, знакомые импульсы магии где-то впереди.

И Авирс.

Взгляд упрямо находил его среди всего остального.

Живой. На ногах. Хорошо.

Ксарот раздражённо перевёл глаза на ближайший ангар.

Да что ж такое.

За последним корпусом открылся звездолёт — новенький, почти без следов эксплуатации, с раскрытой аппарелью и свежей маркировкой на борту.

«Рывок НП-144».

У трапа разговаривали. Большая часть слов прошла мимо, пока сознание не зацепилось за название места назначения. Абберат. Следом — срок. Около трёх суток.

Гурх уже тащил Ксарота к аппарели. Позади гудел ночной космодром, впереди белел освещённый внутренний отсек. Ксарот снова нашёл Авирса взглядом.

Живой.

Хорошо бы посадили рядом.

Мысль пришла сама, вызвала уже почти привычное раздражение и осталась. Спорить с собственной головой сегодня было занятием слишком энергозатратным.

Шаажес закончил разговор, но внутрь не пошёл. Отступил в сторону, пропуская остальных, и только когда Гурх почти поравнялся с ним, поднял руку.

— Подожди.

Гурх остановился. Ксарот нехотя сфокусировался на седом.

Тот смотрел уже не так, как в начале дороги. Осторожность никуда не исчезла совсем — Шаажес был слишком опытен для подобной глупости, — но теперь под ней появилось что-то другое. Уверенность существа, которое проверило границы чужой беспомощности и получило ровно тот результат, на который рассчитывало.

Шаажес чуть улыбнулся.

Ксарот заранее приготовился к очередному прикосновению.

Но седой его даже не коснулся. Просто поднял руку перед его лицом и щёлкнул пальцами.

Сухой звук оказался неожиданно отчётливым среди гула космодрома.

Ксарот моргнул. Внутри что-то провалилось.

Не боль. Не давление подавителей. Даже не привычная вязкая тяжесть препарата. Будто из сознания одним движением выдернули опору, и всё остальное сразу поехало следом.

Шаажес.

Мысль вспыхнула мгновенно, почти трезво.

Ублюдок. Надо было—

Темно.

[Авирс Ле]

Когда после щелчка пальцев мага архонт вырубился и обмяк, огр, не ожидая такого, чуть не уронил свою ношу:
- Блять, Шаажес! Предупреждать же надо!
Тот лишь отмахнулся и поднялся на борт космолёта.
Гурх выругался, но поволок пленника дальше на корабль. Авирс и Дира шли чуть впереди.
Лис постоянно оглядывался.
Увидел сцену с магом.
Заволновался.
Споткнулся, но не упал - наёмница придержала его за локоть:
- Иди давай. Нормально с ним всё, - но сама при этом бросила встревоженный взгляд за спину...


Вообще планировка маневренного космического корабля «Рывок НП-144» была разработана на основе серии космолётов "Рывок", предназначенных для быстрой перевозки пассажиров различных категорий.
Однако данная версия была смодулирована на заказ с единственной целью:
обеспечить максимальную изоляцию и контроль при перевозке важных пленников гильдии "Вершителей судеб" между планетами системы Аркхейма.
Корпус корабля напоминал утюг: с вынесенным вперед маневровым блоком. Это позволяло совершать резкие развороты и ускорения, недоступные стандартным грузовым судам. Внутреннее пространство - разделено на три функциональные зоны:
1) В носовой части расположен командный отсек, откуда велось наблюдение за всеми системами и осуществлялась связь с орбитальными станциями.
2) Центральный модуль — жилой блок, который состоял из трёх секторов: отдельно для персонала, отдельно для пассажиров и отдельно для пленников.
Каждый сектор имел автономное жизнеобеспечение, усиленные звукоизоляционные панели и систему подавления нервно-паралитических импульсов, что исключало любые попытки воздействия на экипаж.
3) Кормовой корпус был отведен под двигательный отсек и грузовой шлюз для досмотра.
Все переходы между зонами контролировались многоступенчатыми биометрическими замками.


Шаажеса назначили главным в этой миссии. Капитана корабля и Гурха - его помощниками. Основные решения принимал маг.
В гильдии он достаточно быстро возвысился и имел некий кредит доверия со стороны верхушки...
 
Сначала лисёныша хотели разместить отдельно от архонта, как вдруг внезапно вмешалась Дира. Женщина всё же переживала за состояние последнего. И убедила Шаажеса в целесообразности пригляда за важным пленником:
- Лететь три дня. А этот - ни поесть, ни поссать сам не сможет! Если угробим его или доставим в непотребном виде - с тебя же первого спросят!
Доводы сработали: маг отдал приказ о совместном размещении пленников в одной каюте.
Огр внёс мужчину и положил того в единственную спальную капсулу, которую если не закрывать, то она вполне схожа с полноценной кроватью яйцеподобной формы.
- Мне похрен как и где ты будешь спать, но следи, чтобы он, - Гурх указал на бессознательного пленника:
- Не вывалился из капсулы и не свернул себе ненароком шею во время сверхзвуковых прыжков, - сурово глядя на вошедшего за ними лиса, продолжил огр-наёмник. 
Авирс рассеянно кивнул, ведь с момента как Шаажес вырубил архонта каким-то непонятным способом, мысли юноши не покидала тревожность:
"Он же не выпил вторую дозу наркотика?.. Или всё-таки... Но... я же смотрел. Вроде не попало ничего... Тогда почему он всё время пялился на мой рукав? Может словил какой-то глюк... Или притворялся? А сейчас?.. Притворяется?.."
Огр хмыкнул и вышел. Пара наёмников и Дира, на всякий случай проверившая дыхание и пульс архонта, также покинули каюту. 
Массивная выдвижная дверь медленно и плотно закрылась. 
Лис остался стоять посреди технологически оснащённого помещения. Мельком оглянувшись он первым делом решил проверить притворяется ли мужчина, что сейчас размещён в открытой горизонтальной капсуле.
Он осторожно приблизился:
"Лежит себе спокойно брёвнышком, ровно дышит..."
Авирс наклонился ближе, чтобы рассмотреть подрагивают ли ресницы - как признак притворства: "Вроде нет..."
Парень помахал своей ладонью у него перед лицом. Реакции не последовало.
Лис осмелел и потянулся одним пальчиком к его щеке. Ткнул. 
Вдруг мужчина резко сделал большой глухой вздох! Авирс перепугался и отпрянул, запутавшись в ногах, приземлился на попу, прищемив собственный хвост, что было очень даже болезненно:
- Айуф! - воскликнул парень, бережно поглаживая и баюкая его. Встал. 
Снова подошёл к архонту. Недоверчиво произнёс вслух:
- Вы ведь не спите, господин? - спросил лис, недовольно фыркнув. Но реакции не последовало.
"Неужели случайность? Но... Что это было? О! Придумал! Я знаю, как проверю!" - оживился лис и, хихикая приблизился. Осторожно коснулся длинных волос мужчины и вытянул прядь тёмно-красного цвета. Никаких изменений в состоянии архонта не происходило, но Авирс решил идти до конца!
Ловко перебирая изящными пальчиками, хитрый лисёныш стал заплетать тому косички, завязывая их на конце волосами самого же хозяина шевелюры - нынче жертвы парикмахерского искусства...
Затем последовала ещё одна прядь, за ней - ещё...
Пока волосы не закончились... 
В своё время Авирсу пришлось научиться плести косы ещё тогда, когда он только-только очнулся на Проционе и работал в первой своей таверне. Ведь тогда его волосы были длиной до поясницы.
Правда, потом ему всё-таки пришлось их обрезать до плеч, ибо неудобно.
"Удивительно, что даже такие мои навыки пригодились."
На тот момент лисёныш не подумал о том, что в каюте могли располагаться камеры и архонт возможно попросту не хотел выдавать своего истинного состояния.
Или мужчина действительно был без сознания?
Неизвестно. 

[Ксарот]

Сознание вернулось раньше тела и долго не требовало от Ксарота ничего, кроме существования. Под спиной ровно вибрировал корабль, сквозь веки просачивался свет, а в волосах кто-то возился с терпеливой сосредоточенностью: отделял прядь, слегка натягивал у корней, переплетал, переходил к следующей. Ощущения были слишком отчётливыми, будто препарат выкрутил чувствительность наружу и забыл вернуть обратно. Ксарот лежал, слушая прикосновения кожей, пока наконец не вспомнил, что вообще-то ему полагалось интересоваться собственным положением. Глаза открылись со второй попытки. Рука не поднялась вовсе, голова отозвалась ничтожным движением, и висок лишь скользнул по подушке. Зато память работала прекрасно: ночной космодром, лицо Шаажеса, поднятая перед ним рука и сухой щелчок пальцев.

Ублюдок.

Скосить глаза хватило сил, чтобы понять остальное. Авирс устроился у изголовья и, судя по ощущениям, успел превратить большую часть длинных волос Ксарота во множество тонких кос. В другое время одного этого факта хватило бы на отдельный разговор. Сейчас внимание предательски задержалось не на причёске, а на пальцах, снова коснувшихся виска. Нежность никуда не делась. Без необходимости что-либо изображать перед похитителями она сделалась только нелепее: Ксароту нравилось, что Авирс здесь, что можно различать его дыхание и знакомый хтонический фон, что прикосновения продолжаются. Стоило пальцам исчезнуть из волос, как их начинало не хватать. Совсем недавно лис был забавной катастрофой с ушами, над которой приятно было посмеяться; теперь само знание, что он рядом и жив, приносило несоразмерное облегчение. Препарат. Только препарат. Ксарот уже выбрал это объяснение и собирался держаться за него из принципа.

Дверь открылась, и вся мягкость мгновенно ушла куда-то глубже.

Шаажес вошёл один. На косы взглянул, но не рассмеялся; лишь ненадолго задержал на них внимание и подошёл к койке. Он взял свободную руку Ксарота за запястье, поднял и отпустил. Та тяжело упала обратно. Седой проследил за движением и встретился с ним взглядом.

— Всё понимаешь?

Ответ нашёлся далеко не сразу.

— Всё.

— Хорошо.

Шаажес отступил на шаг, и Ксарот встал.

Не попытался подняться, не собрал силы и даже не успел приготовиться. Тело просто выполнило чужое решение: мышцы живота сократились, ноги соскользнули с койки, ступни нашли пол, колени разогнулись, вслед за ними поднялась голова. Со стороны движение почти можно было принять за нормальное, если не знать, что мгновение назад Ксарот не удерживал на весу собственную кисть. Он ударил по чужой хватке изнутри всей волей, которую сумел собрать. В обычном состоянии подобная магия закончилась бы здесь же: чистая физическая сила, огонь и хтоническая природа разорвали бы управление прежде, чем маг успел обрадоваться первой удачной команде. Сейчас сопротивление дошло до тела вязким и слабым, затерявшись где-то между мыслью и мышцей.

Шаажес почувствовал это. Едва заметного поворота кисти хватило, чтобы Ксарот сделал шаг, затем второй. Рука поднялась, пальцы раскрылись, повернулись ладонью вверх, снова сжались. Всё было знакомым — сила, суставы, собственное дыхание, — и ничего не происходило по его воле. Потом колени начали сгибаться, и Ксарот без падения, без потери равновесия опустился перед Шаажесом на пол. Его аккуратно поставили на колени и оставили так, достаточно долго, чтобы положение тела успело стать фактом.

Седой смотрел сверху и молчал.

Именно тогда слово «убить» вдруг показалось Ксароту слишком коротким. В нём не помещалось время.

Шаажес поднял его обратно.

— Болью тебя брать бессмысленно. Меня предупредили.

Он говорил почти буднично, одновременно заставляя Ксарота повернуть голову в одну сторону, затем в другую, словно примерял управление и проверял точность.

— Так гораздо удобнее.

Больше он ничего не объяснял.

Взгляд задержался на Авирсе чуть дольше нормы, вернулся к Ксароту, затем снова ушёл к лису. Ксарот рванулся против чужого контроля раньше, чем успел оформить причину в мысль. Шаажес не должен был смотреть на Авирса так, будто только что обнаружил новую деталь механизма.

Уголок рта седого дрогнул.

— Вот как.

Правая рука Ксарота поднялась по чужой команде. Шаажес развернул его к металлической стойке возле койки, заставил положить пальцы на край конструкции и сомкнуть их. Металл поддался с низким сухим хрустом, прогибаясь внутрь почти без сопротивления. Никакого замаха, никакой ярости — только сила Ксарота, которой выбрали другое назначение. Отдача прошла по предплечью так естественно, будто всё происходящее действительно было его действием.

Потом Шаажес повернул его к Авирсу.

Комната сразу стала другой.

Нежность, над которой ещё недавно можно было внутренне ругаться, внезапно обрела неприятный вес. Чужая команда повела Ксарота вперёд, и каждый шаг отзывался внутри попыткой сопротивления: воля запаздывала, огонь под рёбрами дёргался и захлёбывался прежде, чем успевал выйти наружу. Через несколько шагов расстояние перестало быть безопасным.

Тогда начала подниматься рука.

Та самая, что во флайте лежала под затылком Авирса и едва могла шевельнуть большим пальцем в его волосах. Ксарот смотрел, как раскрываются собственные пальцы, и препарат снова зацепился за деталь, только теперь в этом не осталось ничего смешного. Несколько часов назад эта рука сама почему-то хотела держать Авирса осторожнее, чем следовало. Теперь тот же жест медленно выворачивали во что-то чужое.

Шаажес остановил ладонь возле лица молодого хтоника, не позволив ей коснуться.

— Теперь понял?

Да. Слишком хорошо.

Пальцы стали сгибаться в воздухе. Ксарот снова навалился на чужую магию всем, что ещё мог собрать, и один палец вдруг дрогнул в сторону собственной воли. Всего один. Шаажес сразу усилил контроль, возвращая его обратно, и улыбнулся почти мягко, с неприятным спокойствием существа, которое только что подтвердило ещё одну гипотезу.

— Если он станет проблемой, мне даже не придётся к нему подходить.

Ксарот хотел сказать Авирсу отойти. Подальше от руки, от него самого, от всего, что седой мог заставить это тело сделать. Язык выдал только воздух.

— А ты всё увидишь.

Второе оказалось хуже первого. Шаажесу нужен был не Авирс сам по себе. Ему нравилось, что между собой и лисом можно поставить Ксаротовы руки.

Правая кисть седого вдруг стала самым отчётливым предметом в комнате. Костяшки. Ногти. Сгиб большого пальца. Ксарот уже видел её отдельно от остального тела и каждый раз почему-то возвращался к одной и той же мысли: отнимать её сразу нельзя. Слишком быстро.

Шаажес шевельнул пальцами, и Ксаротова ладонь приблизилась к Авирсу ещё немного. Вместе с этим всплыл другой образ — та же рука под светлым затылком, большой палец едва движется в волосах, чужое тепло у плеча. Два момента наложились друг на друга так неправильно, что Ксарот на мгновение перестал понимать, какой из них ощущает сильнее.



Нужно было, чтобы Авирс отошёл. Только это. Подальше.

Ксарот не знал, что тот сейчас видит в происходящем, что успел понять и что собирается делать. Не мог нормально повернуть к нему голову. От этого желание отодвинуть его собственными руками становилось почти физическим — и особенно мерзким из-за того, кому эти руки теперь подчинялись.

Мысль начала возвращаться кругами, не разбиваясь на отдельные слова: волосы Авирса, собственная ладонь рядом с его лицом, правая кисть Шаажеса, прогнувшийся металл. Отойди. Просто пойми и отойди, пока рука ещё висит в воздухе, пока седой только смотрит, пока между пальцами и чужой кожей вообще остаётся это крошечное расстояние.

Шаажес видел достаточно по глазам.

— Вот так, — произнёс он тихо.

Ксарот ненавидел этот спокойный голос почти сильнее самой магии.

Язык всё-таки удалось заставить двигаться. Сначала вышел хрип, затем обломок слова. Шаажесу пришлось чуть наклонить голову.

— Не... его.

Седой услышал. Улыбка стала заметнее.

Шаажес не считал себя существом, которому когда-нибудь придётся отвечать за происходящее здесь. Через три дня Ксарот перестанет быть его проблемой; что случится после, седого явно не волновало. Именно поэтому он не искал границу — для себя он уже решил, что её нет.

Маг немного ослабил хватку. Собственные мышцы сразу стали ощущаться ближе, но власть над ними не вернулась. Рука возле Авирса так и осталась поднятой, и Ксарот продолжал чувствовать каждое напряжение в пальцах, каждую возможность движения, которой не мог воспользоваться.

Где-то совсем рядом был Авирс. Что он сделает — Ксарот не знал. Шаажес тоже ждал.

А сознание снова, совершенно без спроса, вернулось к правой кисти седого. Почему-то она всё ещё была на месте.

[Авирс Ле]

Авирс моментально напрягся, когда вошёл маг: выпрямился, замер, спрятал руки за спину.
Шаажес ничего не прокомментировал. Подошёл, стал проверять состояние бессознательного пленника. Такого уж и бессознательного?!!
Лис вздрогнул, когда заметил, что глаза архонта вполне себе открыты! Более того: он даже отвечает на вопросы вошедшего...
"Когда?! Когда он пришёл в себя? Почему я это пропустил?" - сбитый с толку юноша растерянно хлопал длинными пушистыми ресницами: "Почему же он ничего не сказал? О! Стоп, что? Он может вставать? Но... Что за... Почему добровольно позволяет себя унизить? Зачем опустился на колени?!!"
Вопросы множились. Эти двое не особо обращали внимание на лиса, что во все глаза следил за происходящим. Заметил взгляд:
"Что-то не так! Он... он... ненавидит! Но... делает!"
Несмотря на то, что мимика на лице ценного пленника ничего не выражала, Авирс как-то смог уловить в глазах мужчины эманации лютого огня, что бушевал где-то глубоко. Внутри.
"Этот урод управляет им! Как? Как он смог подчинить архонта, который... А? Он просто смял в руке металлическую стойку! Вот это сииила!.." - лис ошарашенно наблюдал за происходящим.
В момент когда Шаажес направил свою новую марионетку в его сторону, Авирс застыл. От страха? От шока? Трудно сказать. В его глазах всё замедлилось. Будто всё происходило во сне, или попросту не с ним.
Расстояние сократилось до опасного. Рука поднялась, потянулась к лису. Тот зажмурился прижав уши к голове. Шерсть на хвосте встала дыбом. Почему не отступил? Ноги отказывались слушаться. Нет, это не было влиянием посторонней магии - это являлось следствием эмоциональной оторопи.
Прикосновения юноша так и не дождался, а лишь услышал недвусмысленные намёки мага.
"Он ему угрожает? Угрожает... мной?!" - Авирс медленно распахнул изумлённые светло-серебристые глаза. Перед его лицом застыла рука архонта.
- Не... его, - лис чётко услышал возражение, что явно давалось тому с трудом.
"Не его? Он меня защищает? Почему? Разве я могу быть объектом манипуляции? Абсолютно никто, ничтожная песчинка по сравнению с этими... с этими... чтоб их... сильными мира сего!" - недоумение, каким-то странным, совершенно иррациональным образом перекрыло сковывающий страх и парень вдруг перевёл взгляд на мага:
- О-он будет послушным! Да! Я уж прослежу! - затараторил лис и видя как седой поднял бровь, продолжил с новым усердием:
- Будет как шёлковый! И... и я тоже! Обещаю. От меня вообще проблем не будет! И от него! Честно!
Напряжение момента окончательно спало. Сам Шаажес после таких непосредственных увещеваний не стал дальше прогибать архонта. Успеет ещё. Маг и без того наслаждался властью, что давлела над пленниками. А тут ещё этот бестолковый довесок клянётся в послушании. Так зачем истязать и без того подчинённых пешек?
- Вот и посмотрим, - ответил Авирсу седой, издевательски направляя руку архонта на макушку юноши, вынуждая гладить, перебирать чёлку и даже чесать за ушком.
Тот отстраняться не посмел. Сейчас нужно максимально показать, что перечить ему не собираются.
Снисходительно хмыкнув Шаажес отослал свою игрушку обратно в койку-капсулу.
Напоследок бросив высокомерный взгляд на беспомощного воеводу, маг покинул их каюту.
Как только за тем закрылась массивная бронированная дверь, ноги Авирса подкосились и он осел прям там где стоял. Колени тряслись, несмотря на недавнюю браваду.
- "Вот же ж гад этот упырь! Но... что я мог сделать? Он как-то воздействует на этого господина. Выходит, какая-то часть яда попала ему в рот... И к сожалению - он не притворялся."
Внезапно, поток собственных мыслей прервал нарастающий шум в голове и уже знакомый шелестящий голос, растягивающий слова:
"Я мммооог-гууу п-пооооммооооччччь! Ииидд-диии к-к нннеееммммууууу!" - Авирс не стал спорить. Вариантов ведь всё-равно не было. Он поднялся на всё ещё дрожащих ногах и приблизился.
- "Ррраааасссст-тееег-гнннииии ееег-гооо нннааа г-гррруууууд-диии!"
-Это ещё зачем?!
- "Нннеее сссспппррраааашшшииивввааай, ааа д-дееелллааай!"
Авирс немного поколебавшись, всё-таки решился и стал робко расстёгивать одежды, хотя они и без того практически не скрывали часть груди. При том лис совершенно не смотрел на лицо мужчине. Ведь ему и без того было неловко. Если тот в сознании, придётся как-то объяснять свои действия. А этого ему совершенно не хотелось. Юноша слегка дрожащими руками переходил от одной пуговицы к другой...
- Всё, - вслух сказал лис, отведя взгляд в сторону.
- "Ннннааааммммооооччччииии рррруууук-киии"
- Его?
- "Сссссвввооооиии, б-беееесссст-тооолллооочччь!"
- Эй! Это ты бестолочь! Какого хрена ты...
- "Мммооог-гууу мммоооолллчччаааать..."
- Ээ, нет! Я не для того его раздевал, чтобы просто посмотреть!
Тем не менее лис покрутил головой в поисках воды. Нашёл душевой отсек. Некоторое время пытался разобраться как включается вода. Затем намочил руки и подошёл к архонту.
- Ну? - нетерпеливо поторопил Авирс, мотая хвостом из стороны в сторону.
- "П-пооолллооожжжиии лллааад-доооннниии емммууу нннааа г-гррруууд-дь! Нннааа к-кооожжжууу! Иии нннеее с-сооооп-прррооот-тииивввлляйсссяяя п-пооот-тоооку!"
Авирс сглотнул. Но послушался. Всё ещё пряча глаза, лис аккуратно положил ладони на обнажённую грудь мужчины.

[Ксарот]

Дверь закрылась за Шаажесом, и Ксарот ещё несколько секунд продолжал лежать ровно так, как его оставили.

На этот раз никто не держал. Разницы тело почти не заметило.

Чужое управление ушло вместе с седым, мышцы снова принадлежали Ксароту — и тут же выяснилось, насколько мало это пока значило. Правая рука лежала вдоль тела тяжёлой, почти бесформенной массой; даже пальцы отзывались на приказ с тем мерзким запозданием, которое препарат старательно вбивал между мыслью и действием. Сознание при этом оставалось ясным. Поэтому Ксарот прекрасно слышал, как где-то рядом Авирс сначала осел на пол, потом поднялся, завозился и принялся отвечать вслух кому-то, чьего голоса Ксарот не слышал.

Одну сторону разговора понять было нетрудно. Особенно ему. Когда-то Ксарот сам существовал именно с той стороны — голосом изнутри, а не тем, кто отвечал ему вслух. Потому короткое «его?» заставило взгляд лениво сдвинуться к Авирсу, а последующая перебранка — едва заметно ожить. Молодой хтоник явно спорил со своей второй половиной и, судя по интонациям, взаимопонимание там пока строилось преимущественно через оскорбления.

Потом Авирс зачем-то принялся расстёгивать на нём одежду.

Ксарот наблюдал и не мешал. Мешать всё ещё было особенно нечем, а любопытство оказалось сильнее желания выяснять, что лис устроил на этот раз. После косичек предел ожиданий всё равно несколько сместился.

Когда Авирс ушёл к воде, Ксарот наконец заставил большой палец двинуться вдоль ткани. На толщину ногтя. Ещё раз — чуть лучше. Движение было маленьким, бесполезным, но своим, и потому отозвалось внутри почти неприличным удовольствием. Он повторил его ещё раз. Потом ещё. Не потому, что требовалось проверить результат: просто оказалось неожиданно приятно приказать собственному телу что-нибудь совершенно бессмысленное и получить в ответ именно то движение, которое хотел.

На четвёртый раз Ксарот остановился.

Так можно было увлечься.

Авирс вернулся с мокрыми руками.

— Ну?

Опять не ему.

Ксарот едва заметно проследил глазами за хвостом, который ходил из стороны в сторону вместе с нетерпением хозяина. Через несколько мгновений прохладные ладони легли ему на грудь, и первой реакцией снова оказалась та самая нелепая мягкость — тепло чужих пальцев, знакомое присутствие рядом, почти физическое облегчение от того, что Авирс здесь, цел и больше не стоит перед рукой, которой распоряжается другой.

Но удержать внимание она уже не успела.

Следом за прикосновением пришло другое ощущение.

Сначала настолько тонкое, что его можно было принять за собственную реакцию источника, затем всё отчётливее. Через точки соприкосновения потекла сила — не оформленная магия, не чужая воля и не очередная попытка добраться до мышц. Просто ресурс, которому ещё не задали назначения.

Сам принцип оказался знакомым раньше, чем Ксарот успел его обдумать. Ифрит не стал разбираться, откуда именно знает это сейчас. Он принял. Легко, как бы выпил чай из кружки.

Огонь под рёбрами отозвался почти сразу.

До вспышки было далеко, но впервые за долгое время внутренний жар не пришлось выскребать из-под действия препарата по крупицам. Ксарот собрал поступающую силу глубже и направил её не наружу, а в собственное тело, туда, где чужая дрянь всё ещё лежала между намерением и движением вязким слоем.

Вот теперь яд можно было уничтожать всерьёз.

В ресторане собственного ресурса хватило, чтобы встретить его на входе и снять большую часть действия. После дороги и всего, что успело осесть в теле, задача стала грязнее. Огонь шёл по мышцам и крови плотной внутренней волной, а Ксарот следовал за ним вниманием, отмечая перемены почти с нездоровой тщательностью. Вот предплечье перестало ощущаться чужим грузом. Вот вернулась кисть. Ещё немного — суставы пальцев. Не выздоровление даже. Скорее помещение за помещением в давно знакомом доме снова отпирали изнутри, и за каждой открытой дверью обнаруживалось что-то, чем он опять мог распоряжаться.

Последнее слово оказалось особенно приятным.

Распоряжаться.

Ксарот прогнал жар через руку ещё раз.

Под ладонями Авирса кожа постепенно теплела.

Мягкость, ещё недавно делавшая само присутствие лиса в комнате почти неприлично важным, отступала вместе с холодом. Не исчезала совсем — Ксарот всё ещё слишком хорошо помнил собственную руку возле его лица и слишком ясно представлял, что Шаажес мог заставить её сделать. Просто ощущение возвращалось в нормальные пропорции.

Авирс снова становился Авирсом.

Молодым идиотом, который полез предупреждать незнакомца о яде, затем увязался за его похитителями, объявил себя слугой архонта Флегетона, заплёл этому архонту всю голову в косы и теперь, после очередной перебранки со своим хтоном, зачем-то отдавал ему собственный резерв.

Так было значительно понятнее.

Уголок рта Ксарота едва заметно дёрнулся.

Указательный палец согнулся.

Сразу.

Ксарот задержал его и некоторое время просто смотрел на собственную руку. Потом разогнул. Согнул соседний. Повернул кисть.

Каждое движение возвращалось с отдельным, совершенно несоразмерным удовольствием.

На мгновение захотелось перебрать так всё тело по частям. Пальцы. Запястье. Локоть. Плечо. Шея. Ноги. Проверить каждую мышцу отдельно, пока нигде не останется ни одного участка, способного спутать его приказ с чужим.

Захотелось настолько сильно, что пришлось остановиться.

Ксарот посмотрел на Авирса.

— Ты всегда с ним вслух споришь?

Голос оставался низким и тяжёлым, но слова больше не приходилось вытаскивать по одному.

Скрывать, что он бодрствует, после визита Шаажеса всё равно уже не имело смысла.

— Руки не убирай. Пока.

Пальцы снова сомкнулись, медленно, без настоящей силы. Огонь продолжал работать. С каждой новой волной тело не становилось сильнее — сила никуда не исчезала, металлическая стойка неподалёку это прекрасно доказала. Возвращалось куда более важное: право самому решать, куда её направить.

Взгляд ненадолго задержался на оставленной в металле вмятине.

Следом в памяти появилась правая кисть Шаажеса.

Костяшки. Ногти. Сгиб большого пальца.

Мысль больше не ходила вокруг неё кругами, как под препаратом. От этого почему-то стало не лучше. Теперь Ксарот мог совершенно спокойно посмотреть на неё в памяти и отметить, что отдельно от Шаажеса она выглядела бы значительно уместнее.

Любопытно.

Он даже успел задуматься, почему именно правая.

Потом решил, что выяснит непосредственно у владельца.

Не сейчас.

Ксарот снова перевёл глаза на Авирса.

— Сколько можешь так?

Он дал ему возможность ответить, одновременно проверяя локоть. Рука оторвалась от поверхности капсулы всего на несколько сантиметров, заметно задрожала и тяжело легла обратно.

Плохо.

Но уже лучше, чем несколько минут назад.

И всё же на мгновение захотелось повторить. Просто поднять. Уронить. Снова поднять. Смотреть, как каждое следующее движение отвоёвывает у препарата ещё кусок тела. В этом было что-то примитивно приятное, почти как заново обнаружить после долгого онемения собственные зубы и проверить языком, все ли на месте.

Все.

— До дурноты не надо.

Сказано это было почти буднично. Не заботливо — скорее как ограничение ресурса, который не стоило бездумно расходовать до последней капли. Ксарот снова согнул пальцы и на этот раз удержал их чуть дольше.

Куда важнее было другое.

Они всё ещё летели туда, куда его собирались доставить.

Кто-то на другом конце маршрута потратил слишком много сил на редкий препарат, людей, транспорт и самого Шаажеса, чтобы сейчас обрывать эту нитку только потому, что возможность кого-нибудь убить постепенно возвращалась. Проводники были значительно полезнее живыми.

Пока.

Слово неожиданно пришлось по вкусу.

— Когда кто-нибудь войдёт, — произнёс Ксарот после короткой паузы, — отойди.

Без объяснений, без обсуждения того, что именно изменилось и насколько далеко он собирался позволить похитителям довести представление. Авирс мог сделать собственные выводы, а Ксарот пока продолжал лежать там же, где его оставили, и понемногу превращать принесённый ему яд в проблему уже исключительно его создателей.

И впервые мысль о следующем визите Шаажеса не вызвала раздражения.

Скорее любопытство.

Ксарот хотел посмотреть, насколько уверенно тот поднимет руку во второй раз.

Жар под чужими ладонями стал почти привычным.

Он прикрыл глаза, собирая следующую волну глубже, потом вспомнил ещё одну вещь и снова посмотрел на Авирса.

Точнее — на собственные многочисленные косички.

Несколько секунд молчал.

— И это оставь.

В голос наконец вернулась сухая насмешка.

— Очень убедительно выглядит, будто здесь всё под контролем.