[Ксарот]

[Ксарот]

К двадцать седьмой минуте Ксарот окончательно перестал ждать, что разговор внезапно обретёт смысл.

Напротив сидел человек с деньгами, связями и тем особым выражением лица, которое появлялось у людей, привыкших считать собственные неудобства достойными отдельного государственного решения. Сегодня неудобство касалось поставок. Или подрядчиков. Или кого-то из чиновников, который недостаточно быстро понял, насколько серьёзно следует отнестись к просьбе. За последнюю четверть часа виноватые успели смениться несколько раз, но суть оставалась прежней: где-то что-то двигалось медленнее, чем хотелось человеку напротив, а потому теперь Ксарот сидел здесь и слушал об этом лично.

Три листа лежали на столе между ними. Два приложения. Несколько печатей. Всё это вполне помещалось в кабинете.

Ресторан, по крайней мере, был хорош.

Не из тех мест, где богатство старались вдавить в глаза позолотой и хрусталём. Здесь его не показывали — им пользовались. Кресло принимало его вес мягко, без единого скрипа, подлокотник холодил ладонь гладким деревом, приборы ложились в руку удобно и ненавязчиво. Между столиками оставили достаточно пространства, чтобы чужие разговоры превращались в ровный фон. Свет был тёплым, музыка не мешала думать, персонал появлялся именно тогда, когда требовался, и исчезал прежде, чем успевал надоесть.

Даже кухня почти не пробивалась в зал, хотя для Ксарота это означало скорее, что над вентиляцией здесь действительно хорошо поработали. Под вином и специями всё равно оставались горячий металл, мясо, свежий хлеб, человеческое тепло — тонкими слоями, не мешавшими друг другу.

— ...если бы вы лично подтвердили прежние условия, вопрос можно было бы закрыть в течение нескольких дней.

Ксарот поднял взгляд от бумаг.

— Разумеется.

Собеседник заметно оживился и тут же продолжил.

За долгие годы Ксарот успел заметить, что это слово люди удивительно часто принимали за согласие.

Он не стал мешать.

Бокал стоял справа. Первое вино оказалось вполне достойным, второе он пока не пробовал. Пальцы легли на тонкую ножку, задержались на прохладном стекле чуть дольше, чем требовалось, и взгляд сам собой ушёл дальше, в зал.

Ничего необычного там не было.

За соседними столиками ужинали, разговаривали, смеялись. У окна женщина в светлом платье что-то показывала спутнику на небольшом экране. Чуть дальше двое мужчин спорили тихо, но с заметным удовольствием. Между столами двигались официанты, одинаково спокойные, одинаково внимательные. Где-то мелькнул серебряный поднос, мягко блеснуло стекло, кто-то отодвинул стул.

Ксарот вернулся к собеседнику.

Через несколько минут снова посмотрел в зал.

Это начинало раздражать уже само по себе.

Тревогой ощущение ещё не было. Скорее тело почему-то не принимало покой, хотя причин для этого не находилось: плечи оставались чуть собранными, внимание то и дело соскальзывало с монотонного голоса напротив и проходилось по залу. Где-то глубже мысли шевелилось старое, почти бессловесное неприятие — то самое, которое обычно появлялось раньше, чем становилось понятно, чего именно оно касается.

Но пока не касалось ничего.

— Разумеется, я понимаю, насколько вы заняты...

Вот это было уже неправдой.

Если бы человек напротив действительно понимал, насколько Ксарот занят, он пришёл бы к нему сам.

Обычно так и происходило. Люди ждали приёма, договаривались через секретарей, присылали бумаги, пытались использовать знакомства или старые услуги. Иногда являлись без приглашения, если считали свою проблему достаточно важной. И почти каждый был искренне убеждён, что именно его случай нельзя доверить никому рангом ниже архонта.

Удивительная вера в исключительность собственного кошелька.

Сегодня, впрочем, почему-то пришёл Ксарот.

Причина звучала достаточно прилично, чтобы не тратить на неё лишнее подозрение: разговор без посторонних, неофициальная обстановка, возможность решить вопрос быстрее. Ничего, из-за чего стоило отказывать заранее.

Сейчас это решение казалось чуть менее удачным.

— Я полагаю, нам стоит отдельно обсудить гарантии со стороны Флегетона.

Ксарот едва заметно повёл бровью.

Конечно. Гарантии.

Пальцы чуть сильнее сжали ножку бокала. Холод стекла на фоне собственной кожи ощущался особенно отчётливо. Он поднял его, но пить не стал. Вино медленно качнулось у стенки, поймало свет и снова успокоилось.

Собеседник продолжал говорить.

Ксарот слушал его и в третий раз за вечер без всякой причины посмотрел в зал.

[Авирс Ле]

Авирс покинул Рутений. Ему было тесно находиться с родными в одном городе.
Пусть он безусловно рад, ведь наконец-то узнал о себе, но...
Но сие произошло слишком уж поздно: парень уже успел натворить дел, что просто так из головы не выкинешь...
Лис снова бежал. Ото всех. От себя в том числе. Надо сказать: ему почти удалось.
Сейчас он обосновался в крупном городе Тилании и вот уже как пару недель работает в довольно приятном ресторане "Эмпирей".
Авирс спокойно устроился в заведение, зная, что история со скандально-известной сетью "L'Abbazia Oscura", где его вместо трудоустройства чуть очередным изысканным блюдом едва ли не сделали - больше точно не повторится. Инфирмукс лично контролировал зачистку, запрещающую использование в меню ингредиентов из представителей разумных рас. Такие заведения хоть и остались, но ушли глубоко в подполье.
Ресторан "Эмпирей" достойно выделялся на фоне своих лжеэлитных конкурентов. Здесь не было пафоса, не было кричаще-вульгарных декораций, благодаря которым несведующий люд понимал, что это место для обеспеченных господ. Наоборот, ресторан отличался простотой и повышенным комфортом.
Но простота сама по себе выглядела дорого. Поэтому то, что "Эмпирей" является именно элитным заведением, что в знающих кругах, без всякой шелухи, считалось действительно престижным.
Другое дело - сам Авирс удивился тому, что его, совсем ещё нестабильного, непредсказуемого хтоника приняли сюда на работу. Пусть не поваром, но штатным официантом. А ведь в это место просто так с улицы вряд-ли возможно попасть. Откуда ему было знать: его свобода передвижения по Климбаху - лишь мнимая поблажка.
Тому, что его взяли: поспособствовала личная протекция властей Некроделлы.
Авирс уже влился в коллектив и очередная смена не предвещала каких-либо потрясений, если бы он не задержался возле одного из запасных выходов. Обычно коробки, в которых поставщики доставляли необходимые продукты - тут же разбирались и выносились со стороны другого служебного выхода, но в этот раз новенький сотрудник решил приберечь одну для себя. Коробка была довольно чистой и прочной, поэтому лисёныш присмотрел её в качестве хранилища для своих скромных пожитков.
Юноше удалось снять недорогую комнату, но кроме кровати, в ней не было ничего. Покупать что-либо он не хотел, потому как не уверен был, что надолго осядет именно в Тилании.
И вот сейчас молодой официант, положив выбранную "будущую мебель" возле бокового выхода для персонала, хотел возвратиться обратно в общий зал, как вдруг стал невольным свидетелем разговора, слышать который явно не должен был... Благодаря собственной физиологии, полуэтнарх-полуиномирец зверолюд обладал исключительным слухом. Ему нужно было пройти несколько поворотов по техническим коридорам, но он вовремя затормозил, почуяв неладное. Говорящих он не видел, но то, что уловили его чувствительные ушки - совсем тому не понравилось:
- Если облажаешься, последствия ты знаешь. Твой брат тоже знал. Где же он теперь? А?
А нету! Ха-ха-хах... - зычный, немного скрипучий, приглушённый голос неожиданно хохотнул, затем так же неожиданно вмиг стал серьёзным:
- Это крайне редкая хрень. Только она подействует на цель. Наш клиент за пятым столиком, не один. Сделай всё чисто. Насыпь в вино. Так хтоник не почувствует наркотик. Только смотри, чтобы его собеседник ничего не заметил.
Авирс не считал себя героем, но и спустить подобное на тормозах, лис уже не мог. Ведь не так давно сам попадал под действие химического паралитика. Его действие он не забудет никогда! 
А здесь явно какой-то наркотик. Ну и пусть это не его дело. Но сейчас он может помочь. Как когда-то помогли ему самому.
Авирс вышел обратно на улицу, обогнул большое основательное здание, вернувшись на своё рабочее место через другой служебный вход. Как раз через тот, через который делались поставки и куда, по идее, он должен был вынести свою коробку. Парень приблизился к резной двери, что разделяла служебные помещения и главный зал. Лису пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться да разглядеть через стеклянное окошко гостей за пятым столиком.
Его коллега только что обслужил их столик, незаметно убрав пустой бокал из-под вина и заменив его на новый. Всё казалось вполне обычным, если бы Авирс не знал, куда смотреть:
Отто, официант прикреплённый к данному столику - выглядел бледнее, чем обычно. Более того, его руки незаметно тряслись.
"Значит, наркотик в том бокале..." - подумал лис, уже приняв решение. Медлить было нельзя:
"Но что сделать? Опрокинуть бокал? Предупредить мужчину? Не важно! Нужно поспешить! По ходу разберусь, он в любой момент может сделать глоток!"
Парень привычным жестом одёрнул свою тонкую белоснежную рубашку и вышел в зал. Стараясь выглядеть невозмутимо, лисёныш прихватил со стойки графин с чистой водой да обычный гранёный стакан. Поставил всё на поднос.
И не важно, что это было для самих работников и тем более - никакую воду гости не заказывали... Нужно было спешить.
Выпрямившись как полагается, лис подошёл к нужному столику. Поставил на центр графин. А чистый пустой стакан - рядом с нужным мужчиной, с тем, кому не так давно подали второй бокал вина. Рассматривать того не было возможности, тем не менее, даже боковым зрением юноша уловил его силу и стать. Из-за этого Авирс случайно допустил всплеск хтонической ауры. Потому как нервничал. Однако дело довёл до конца.
Незаметно склонившись, он шёпотом, практически одними губами произнес всего два слова:
- Вино. Нельзя.
После чего, не дожидаясь реакции поспешил ретироваться...

[Ксарот]

Причина нашлась сама, хотя Ксарот ожидал скорее чего-нибудь более внятного, чем незнакомого официанта с графином воды и пустым стаканом. Молодой человек прежде возле их столика не появлялся, воду никто не просил, а сам жест был слишком будничным, чтобы не броситься в глаза именно на фоне безупречной выучки местного персонала. Ксарот, который последние полчаса то и дело отвлекался от собеседника на зал, теперь задержал взгляд чуть дольше.

Молодой. Совсем, пожалуй, молодой — и по лицу, и по тому, как старательно держал спину, будто правильная осанка могла скрыть напряжение. Лисьи уши, светлые волосы, тонкая фигура в форме заведения. Ничего особенно примечательного для мира, где за одним столом порой собирались существа куда занимательнее. А потом по воздуху прошёл короткий всплеск знакомой природы — неровный, плохо удержанный, оборвавшийся почти сразу. Ксарот едва заметно прищурился.

Молодняк?

Для уверенности одного сорвавшегося импульса было мало, но ощущение он знал слишком хорошо. Если догадка верна, мальчишка был совсем свежим — или до сих пор не научился удерживать то, что сидело внутри, достаточно глубоко. Сейчас, впрочем, интереснее было другое: от него не тянуло намерением нападать. Напряжением — да. Страхом — вполне возможно. Он подошёл не так, как подходят к существу, которому собираются причинить вред, а скорее как тот, кто уже пожалел о собственном решении, но всё равно собирался довести его до конца.

Ксарот ничего не сказал, когда тот склонился ближе.

— Вино. Нельзя.

Всего два слова, после которых мальчишка ушёл так быстро, насколько позволяли приличия дорогого ресторана. Ксарот ещё несколько секунд смотрел ему вслед, затем опустил глаза на стол. Его прежнего бокала уже не было. Тот успели убрать во время очередной смены посуды, а на его месте теперь стоял новый, наполненный вином того же цвета, в таком же безупречно чистом стекле. Если бы не предупреждение, Ксарот не нашёл бы в нём ничего достойного внимания.

Собеседник напротив всё ещё говорил.

— ...потому и хотелось бы заранее понимать, какую позицию Флегетон займёт в случае дальнейших задержек.

— Продолжайте.

Тот продолжил с заметным облегчением, будто опасался, что пауза наконец означает необходимость услышать ответ. Ксарот тем временем взял бокал. Запах оставался обычным, цвет тоже. Вино пахло вином — дорогим, выдержанным, достаточно хорошим, чтобы постороннюю примесь в нём пришлось либо очень хорошо спрятать, либо подбирать специально. Шуткой происходящее уже не выглядело.

Он поднёс бокал к губам. Жидкость действительно коснулась языка, и вместе с ней по рту прошёл тонкий жар — почти незаметное движение собственной стихии. Ксарот не стал пытаться разбирать состав; просто пропустил через глоток столько огня, сколько счёл нужным, и только после этого проглотил. Со стороны всё выглядело совершенно обычно.

На несколько мгновений — изнутри тоже.

Потом язык слегка онемел. Не настолько, чтобы помешать говорить или всерьёз насторожить, но достаточно, чтобы Ксарот отметил ощущение раньше, чем оно успело сползти ниже, оставляя после себя неприятную ватность в горле. Почти одновременно пальцы, возвращавшие бокал на стол, отозвались на движение чуть позже, чем должны были.

Задержка была ничтожной. Для кого-то другого — незаметной. Ксарот почувствовал её сразу.

Он не шевельнулся, позволяя телу договорить. Сознание оставалось ясным, зрение не плыло, мышцы слушались. Но внутренняя жара, обычно послушная быстрее мысли, на короткий миг стала вязкой, а под рёбрами растеклась тяжесть — мягкая, липкая, чужая. Будто кто-то попробовал приглушить его изнутри, оставить между желанием и движением лишнюю долю секунды.

Досадно.

Огонь снял большую часть эффекта, но не весь. Значит, состав подбирали не вслепую. Досада довольно быстро уступила интересу: эту дрянь хотя бы готовили для него, а не выбрали наугад из первого попавшегося набора ядов. Уже лучше.

Ксарот сделал ещё один небольшой глоток — теперь только ради наблюдателя — и заранее отметил знакомое онемение языка. Терпимо.

Пока.

Светловолосого мальчишку он искать не стал. Тот свою часть пока сделал и, судя по скорости отступления, был только рад оказаться подальше от столика.

Куда интереснее был официант, который менял бокал.

Найти его оказалось несложно. Мужчина держался на положенном расстоянии, достаточно близко, чтобы обслужить стол, и достаточно далеко, чтобы не навязываться гостям. Выглядел он напряжённым, но в такой работе это ещё ничего не значило. Только пальцы держали край подноса крепче, чем требовалось.

Когда Ксарот поставил бокал после второго глотка, тот посмотрел не ему в лицо, а на вино. Плечи почти сразу опустились, рот перестал быть сжатой линией, из груди вышел короткий выдох. Облегчение было слишком заметным для человека, которого должно было занимать разве что качество обслуживания за столиком.

Значит, знал.

Насколько добровольно — другой вопрос.

Ответить на него Ксарот не успел.

Со стороны служебных помещений донёсся негромкий удар металла о металл. Тихий настолько, что легко растворился бы в музыке, разговорах и редком звоне приборов, если бы всё остальное в этом месте не работало с почти раздражающей бесшумностью. Через несколько мгновений там же сухо щёлкнуло что-то ещё — дверь, замок, защёлка.

Ксарот перевёл взгляд на официанта.

Тот уже смотрел туда.

Всего на секунду. Потом будто вспомнил, где находится, и отвернулся.

Совпадений становилось многовато.

Под рёбрами снова расползлась вязкая тяжесть, на этот раз добралась до плеча и медленно стекла по руке, оставляя пальцам непривычную мягкость. Ксарот позволил кисти чуть тяжелее лечь на край стола. Нужная слабость получалась почти без усилий.

— Итак, — сидящий напротив человек снова потянул к себе бумаги, — относительно гарантий...

Ксарот посмотрел на него, затем ещё раз, уже краем зрения, на служебный проход.

— Разумеется.

На этот раз слушать действительно стало не так скучно.

[Авирс Ле]

Ноги подкашивались от пережитого стресса. Покинув зал, юноша забежал в разделочный цех, подошёл к одной из пяти моечных раковин, открыл воду и умылся, стараясь привести своё состояние в норму. Он сделал всё правильно. Сомнений не было.
Другое дело: Отто явно заметил его странный маневр с графином и стаканом. Скажет ли он об этом тому, кто заставил подсыпать наркотик? Однозначно да! Коллегу явно запугали. А из этого следует что? Что чтобы хоть как-то обелить себя - он легко упомянет новенького официанта, что спутал им все карты! Да и видели его все. В том числе недоброжелатели.
"Эх... Я ведь только начал привыкать к этому месту... Похоже - нужно уходить. Только... одним глазком гляну, чем там всё закончилось..." - любопытство лиса как всегда пересилило собственное чувство самосохранения и парень снова подошёл к резной двери, приглядываясь к происходящему за пятым столиком.
А там было на что посмотреть: с виду, всё вроде как обычно - двое господ чинно обедают, обсуждая какие-то лишь им ведомые дела. Однако юный хтоник первоочерёдно взглянул на бокал с вином. Благородного напитка точно стало меньше!
"Нет! Нет-нет-нет-нет! Он что, его пил?! Неужели не понял моих предупреждений?!" - пока лис пытался понять что происходит, жертва отравления сделал ещё один глоток багряной жидкости. Авирс аж поперхнулся от неожиданности:
- Ой, дурааак! - нечаянно вслух вырвалось у обалдевшего лиса. Хвала богам, что в служебных помещениях звук блокировался и его вряд ли могли услышать в зале.
Распахнув глаза от изумления, юноша наблюдал за тем, как мужчина впоследствии делает ещё один небольшой глоток.
Внимательный взгляд официанта уловил, что движения рук гостя стали более тягучими, будто заторможенными. А общее положение тела заметно расслабилось, будто бы даже немного обмякло: "Ещё немного - его руки безвольными плетьми повиснут вдоль туловища! У меня не получилось помочь ему!" - мысленно сокрушался юноша.
Внезапно позади что-то громко лязгнуло.
"М? Поставщики приехали?" - отвлёкся Авирс на странные шумы в коридоре: "Как же невовремя!"
В действительности это были далеко не поставщики, а достаточно серьёзная группа наёмников: шестеро хорошо вооружённых существ в лёгкой броне под одеждой. Они без проблем проникли в здание со стороны запасного выхода.
Один из них, по всей видимости главный, что разительно отличался от остальной группы, небрежным жестом правой руки махнул своим. Четверо спутников слаженно отделились, свернув по двое в разные стороны служебных коридоров. Далее лязгнули замки практически одновременно слева и справа. Похоже, их принесли с собой. Команда явно тщательно готовилась.
В ресторане между секциями располагались массивные металлические двери, что моментально превращали заведение в среднезащищённый бункер. Этим преимуществом воспользовались налётчики. Они закрыли массивные двери на имеющиеся засовы вентильного типа, а сверху навесили артефактные замки, таким образом подготовив себе путь отступления.
Командир группы: крупный двухметровый лысый огр, с торчащими нижними клыками, один из которых был обломан наполовину в сопровождении дархата, двинулся по направлению к выходу в главный зал ресторана.
Двое сотрудников кухни, что случайно оказались в изолированном отсеке да встретились им на пути, были практически проигнорированы: тёмно-зелёный огр просто отшвырнул их с пути следования.
Авирса он также практически не заметил, толкнув мелкого в сторону, да так, что тот приложился головой о стену.
Не теряя времени налётчики вступили в зал, стараясь выглядеть как можно более непринуждённее. Проходя мимо барной стойки, возле которой на данный момент находился администратор, огр ультимативно прорычал немного шершавым голосом:
- Наш человек немного перебрал, мы его забираем.
Воцарилась звенящая тишина. Штатные исполнители перестали играть живую музыку.
Посетители ресторана боялись издать хоть малейший звук. Работники бледными тенями жались по углам...
Удивительно, ведь на виду в главном зале были всего двое из группы. Куда делась охрана ресторана?
Всё просто: их по-тихому обезвредили остальные четверо и теперь контролируют периметр.
Только тот, ради которого всё затевалось - не выглядел испуганным. Его же спутник затрясся, стоило огру подойти к их столику да нарочито громко произнести:
Ах вот ты где! А мы тебя по всему городу искали! - верзила-главарь уверенно подошёл ближе да смело положил свою массивную ладонь на спину цели, предварительно активировав защитный артефакт брони. Мощный ответный импульс действительно ударил по скрытому доспеху. Но огр лишь слегка кривовато поморщился...
Тем временем Авирс немного пришёл в себя. Он осторожно подполз к настежь открытой, едва ли не выламанной резной двери.
По причине временной отключки, лис не видел что произошло только что и застал следующую картину: здоровенный огр положил руку на немного обмякшего мужчину так, что крепкая хватка, точно тиски сжимала его предплечье, чуть ли не волком вытаскивая того на улицу к уже припаркованному у самого входа бронерованному флайту...
И всё бы ничего страшного, вот только никто не обратил внимания, на то, как юный лис тайком проследовал за ними.
Ведь внутренне ликующие наёмники, немного расслабились - вообще не ожидая хоть какого-нибудь преследования...

[Ксарот]

Первой реакцией было желание сломать чужую руку.

Оно возникло раньше мысли — короткое, привычное движение где-то между мышцами и огнём, когда тяжёлая ладонь легла на предплечье и сжала его без всякого приглашения. Жар успел пройти под кожей, ударился о что-то чужое и плотное, спрятанное под одеждой верзилы, и отозвался обратно неприятным сопротивлением. Тот только дёрнул щекой. Подготовился. Ксарот позволил вспыхнувшему внутри огню погаснуть.

Сдержаться оказалось чуть труднее, чем он ожидал. Не из-за силы чужой хватки — с этим как раз проблем не было. Тело слишком хорошо помнило, что следует делать с теми, кто считает возможным куда-то его тащить. Повернуть кисть. Перехватить большой палец. Шагнуть ближе, лишая противника удобного рычага. Дальше вариантов становилось много, и почти все они плохо сочетались с интерьером ресторана. Яд хотя бы делал происходящее правдоподобнее: ноги слушались с той самой едва заметной задержкой, которую Ксарот уже успел возненавидеть, вязкая тяжесть под рёбрами не исчезла, пальцы временами казались чужими. Стоило немного ослабить контроль, как тело само становилось ровно настолько неповоротливым, насколько требовалось для убедительной картины. Поэтому, когда его потянули из-за стола, он не сопротивлялся. Только позволил одному шагу выйти немного короче предыдущего, плечу — тяжелее уйти вперёд вслед за чужой рукой, а голове — чуть медленнее повернуться вслед за движением. Сыграть беспомощность оказалось проще, чем терпеть её.

Зал провожал происходящее тишиной. Ещё недавно здесь умели создавать такой ровный фон из музыки и негромких разговоров, что каждый стол существовал будто отдельно от остальных. Теперь не разговаривал никто. Ксарот успел увидеть побелевшее лицо своего недавнего собеседника, прижавшего ладони к столу, администратора возле стойки и нескольких гостей, изо всех сил старавшихся не встречаться с происходящим глазами. Нападавших в самом зале было двое: верзила держал его, второй шёл чуть сбоку и сзади, не приближаясь без необходимости. Первый рассчитывал на защиту и физическую силу, второй оставлял себе пространство. Под одеждой обоих угадывалось что-то плотнее обычной ткани, оружия напоказ не было. Отсутствие ресторанной охраны говорило ещё больше. Ксарот скользнул взглядом по знакомым дверям и проходам — никто не выбежал и не попытался остановить тех, кто среди полного зала гостей забирал архонта под предлогом слишком удачного вечера. Значит, остальных либо уже заняли, либо отрезали. Группа была больше. Насколько — выяснится.

Холодный воздух улицы приятно прошёлся по лицу. После тепла ресторана он на мгновение сделал ватность во рту заметнее, а чужую руку на предплечье — ещё более раздражающей. Ксарот позволил ноге чуть подвернуться и перенёс на верзилу больше веса. Тот напрягся всем корпусом.

— Тише, — пробормотал он куда-то рядом. — Почти пришли.

Ксарот не стал уточнять, кого именно тот успокаивает.

У тротуара ждал тяжёлый бронированный флайт. Плотный корпус, затемнённые стёкла, широкая боковая дверь — транспорт явно выбирали не ради красоты. Достаточно вместительный для группы и достаточно неприметный, чтобы с первого взгляда не привлекать внимания сильнее необходимого. Рядом Ксарот заметил ещё двоих: один находился за управлением, второй стоял у открытой двери и чаще смотрел обратно, в сторону ресторана, чем на пленника. Четверо перед глазами. Этого пока хватало.

Верзила втолкнул его внутрь. Ксарот позволил себе задеть плечом край проёма сильнее, чем было необходимо, и тяжело опустился на сиденье. От удара яд неприятно качнулся внутри новой волной: на несколько секунд язык снова потерял чувствительность, а по предплечью прошла слабая дрожь. Тут уже притворяться не пришлось.

— Есть, — выдохнул кто-то возле двери.

Ксарот поднял глаза.

В глубине красных радужек ещё тлели тонкие искры — не вспышка силы и даже не угроза, просто остаток огня, который всё это время приходилось держать слишком коротко. Верзила перестал потирать предплечье. Тот, что стоял у двери, замолчал и почти незаметно отодвинулся на полшага. Даже впереди разговор оборвался, а водитель бросил быстрый взгляд через плечо. Несколько секунд никто не двигался. Пальцы у двери легли ближе к оружию, плечи напротив снова собрались; чужая уверенность в удачной дозировке стремительно теряла прежнюю крепость.

Ксарот позволил им посмотреть ещё немного, затем медленно выдохнул. Искры в глазах погасли вместе с напряжением лица, взгляд слегка расфокусировался, а голова тяжело опустилась к спинке сиденья.

— Мой слуга... — проговорил он негромко, будто только сейчас вспомнил что-то исключительно важное. Язык действительно слушался хуже обычного и приятно помогал образу. — Всегда встречает меня у двери.

Ксарот нахмурился, словно мысль ускользала быстрее, чем удавалось её удержать.

— Хороший слуга. Хозяин не должен сам открывать дверь.

Верзила моргнул. Тот, что стоял у выхода, первым коротко фыркнул, хотя смех вышел скорее нервным.

— Я же говорил, сработает.

— Ты ничего не говорил.

— Зато он говорил.

Напряжение понемногу отпускало. Верзила снова потёр предплечье там, куда пришёлся первый импульс жара.

— Больной ублюдок.

— Больной ублюдок знал, что делает.

На несколько секунд стало тихо, прежде чем третий голос откуда-то спереди прозвучал уже без прежнего веселья:

— Это всё ещё архонт Флегетона.

Верзила посмотрел на Ксарота. Тот сидел, чуть прикрыв глаза, и с таким сосредоточенным видом изучал собственную ладонь, будто только что обнаружил у неё какое-то новое свойство.

— Посмотри на него.

— Я и смотрю. Потому и говорю.

Вот этот нравился Ксароту больше. Хотя бы один пока не путал удачный первый шаг с победой.

— Через несколько минут ему вообще будет всё равно, — отмахнулся тот, что стоял у двери. — Так сказали.

— А если нет?

Ответа не последовало.

Ксарот чуть опустил голову, скрывая мелькнувшее выражение лица. Значит, ждут усиления эффекта — достаточно сильного, чтобы даже он перестал представлять угрозу. Заказчик либо действительно хорошо представлял возможности препарата, либо сумел убедить исполнителей, что представлял. Это уже заслуживало внимания.

Именно тогда на самом краю восприятия что-то дрогнуло.

Ксарот замер.

Не звук и не движение — слабый знакомый отголосок, слишком короткий, чтобы уверенно отделить его от собственной отравленной чувствительности. Та же неровность, которую он уже уловил в ресторане. Молодая, ещё плохо удерживаемая хтоническая природа.

Голова едва не повернулась сама. Ксарот удержал движение.

Мысль была нелепой. Мальчишка предупредил его и ушёл. На этом любой, кому дорог собственный хвост, должен был решить, что сделал более чем достаточно. Полезть следом за вооружённой группой, только что похитившей незнакомого хтоника, означало уже совсем плохо понимать границу между любопытством и самоубийством.

Ощущение больше не повторилось. Может, яд.

Ксарот оставил взгляд на верзиле напротив. Если же нет — тем более незачем было выдавать чужую дурость одним поворотом головы.

— Двое ещё внутри, — сказал тот, что стоял у двери, коснувшись чего-то у уха.

Ответ Ксарот не услышал.

— Тридцать секунд. Потом уходим.

Дверь оставалась открытой.

Ксарот медленно откинулся на спинку сиденья и позволил ватной тяжести снова растечься по рукам. Снаружи ещё шёл обычный вечер, внутри флайта кто-то наконец снова начал верить, что всё получилось, а на краю восприятия так и осталось одно совершенно неуместное сомнение насчёт молодого хтоника из ресторана. Тридцать секунд было достаточно, чтобы оно либо исчезло, либо окончательно перестало казаться плодом яда.

[Авирс Ле]

"Вот зачем оно мне? Тот мужик мне даже не знаком! Я же предупредил его! Он в своём уме? Зачем выпил?.. И вообще, то, что мне когда-то помогли - не означает, что и я смогу... Ррр... Да что со мной не так, почему слушаю монстра внутри себя? Или это всё-таки моё решение? Ох... мрак, как же я запутался..." - лис злился. Злился, потому что вёл внутреннюю борьбу с самим собой. Вернее, с хтоническим голосом внутри, который давно не проявлялся, но почему-то сейчас изволил снова пообщаться:
- "Оннн нуж-ж-жен. Сссследуй з-за ннниммми... Сссбеж-ж-жать... Помммоги ем-м-му сссбеж-ж-жать!"
- Замолчи! Меня поймают! - шипел Авирс, прячась за коробками: - У меня нет шансов, они сейчас уедут! - с раздражением воскликнул он, но громче, чем хотелось бы, как вдруг...
- И кто это тут у нас? - один из налётчиков, жилистый хтоник-дархат одним резким движением поднял затаившегося лиса прямо за шкирку, показывая его остальным:
- Про какие ты там шансы бубнил? А? - встряхнул так, что Авирс клацнул зубами. А ещё зажмурился, стараясь выкроить себе драгоценные секунды для принятия решения.
Подошедший огр, что командовал этой группой нахмурился рассматривая работника ресторана:
- В расход, - наконец принял решение главный.
Лис от ужаса распахнул глаза и стал вырываться, но из-за своей комплекции не смог дотянуться до наёмника, держащего его мелкую тушку на вытянутой руке. Мужчина снова его встряхнул, словно бельё после стирки и собирался уже исполнить приказ.
Однако глубокий женский голос, обращённый к огру заставил всех оглянуться на единственную женщину в отряде:
- Гурх, погоди. Зачем нам лишние жертвы? Он же безобиден, ты глянь на него, - говорившая была ненамного меньше остальных и если бы не голос, её вполне можно было бы принять за мужчину.
- Он свидетель, - отрезал верзила, но наёмница не унималась:
- Там весь ресторан свидетелей был. Почему тогда мы всех не перестреляли? - затем её голос смягчился. Она подошла к огру ближе, положив свои руки ему на грудь и проникновенно заглянула в глаза:
- Прошу тебя, Гурх! Можно я возьму его себе? М? Можно? - женщина приняла умоляющий вид, что при её мужикоподобности выглядело нелепо, однако глаза здоровяка загорелись каким-то животным интересом.
Дира иногда наведовалась в постель огра и сейчас потянулась к его уху да прошептала, но достаточно громко, чтобы её услышали все:
- Я найду нам для компании ещё двоих девиц. Но только если ты разрешишь взять себе этого маленького милого питомца! - последнюю фразу она сказала уже в полный голос.
"Питомца?" - Авирс ошарашенно посмотрел на ту, что вступилась за него: "Да пусть даже и питомца, лишь бы не убили!"
Командир группы обвел взглядом своих, размышляя, несёт ли отмена недавнего приказа какие-либо репутационные риски и поняв, что те не особо следят за их разговором (что на самом деле было не так), ответил:
- Троих.
Дира просияла:
- Принято, босс! - обворожительно улыбнувшись, Дира развернулась к державшему лисёныша:
- Ты всё слышал! Грузи довесок.

Задерживаться более - было опасно. Налётчики спешно разместились во флайте, прихватив с собой незадачливого "спасителя". Тот, что поймал Авирса, достал из своего рюкзака антимагический ошейник и обратился к официанту:
- Видишь это? Сиди смирно и не расстраивай сестрёнку. Иначе тебе будет больно. Понял? - мужчина нацепил ошейник на лиса, не зная о том, что смысла в нем не было абсолютно.
Во-первых уровень магии у Авирса - всего на четвёртом уровне. А во-вторых, его источник был деффектный и носил лишь накопительный характер. Юноша мог просто делиться своей магией, но на практике применять её - не выходило. Даже аннигиляция и последующая хтонификация - не изменили этого.
- Так ты не ответил, кстати, что ты там делал? Что вынюхивал, а? Говори! Иначе, прежде чем отдать тебя сестрёнке, с тобой поиграю я, понял?
Лис прижал уши, обернулся собственным хвостом вокруг своей талии и выдал:
- Я... я его слуга! - показал глазами на похищенного мужчину.
Жилистый наёмник скептически посмотрел на юношу:
- Слуга? В форме официанта?
Лис не особо умел врать, поэтому от волнения кончики его пушистых ушей слегка порозовели. Это было заметно даже через дымчатую шёрстку на них, но нужно было как-то выкручиваться, поэтому тот говорил всё, что придёт в голову:
- Ну да! Слуга под прикрытием!
К их беседе уже прислушивались все и откровенно веселились, то ли веря, то ли не веря его небылицам.
В разговор вмешалась Дира:
- И кто же твой хозяин? Отчего-то мне кажется, что ты его вообще в первый раз видишь.
Лиса бросило в жар и он снова допустил всплеск хтоничьей ауры, но тут же попытался быстро ответить, чтобы сего факта не заметили:
- Господин просил называть его "мой красный повелитель"!
"Боги! Что я несуууу?!!" - парень мысленно ругал себя, виновато покосившись на пленника.
- Ахаха-хах! - все. Абсолютно все дружно заржали, над ответом официанта-слуги.
Дира, вытирая уголки глаз от последствий чрезмерного веселья, переспросила:
- "Мой красный повелитель?" Ха-хах!
Вот это ты выдал! - женщина перевела взгляд на огра:
- Видишь, Гурх, какого прелестного питомца я себе завела?! Чувствую, с ним будет весело...
Лис лишь опустил длиннющие ресницы в пол, не зная куда девать глаза. Потому как на "своего господина" смотреть было ещё более неловко.

[Ксарот]

Ксарот перевёл взгляд на мальчишку и на несколько секунд забыл даже про яд.

Слуга под прикрытием.

Красный повелитель.

Тот, впрочем, благоразумно рассматривал пол и на своего внезапно обретённого хозяина глаз не поднимал. Здесь Ксарот был с ним полностью согласен. После подобного лучше действительно не встречаться взглядами хотя бы до тех пор, пока между ними не окажется несколько стен и достаточно времени, чтобы придумать объяснение получше.

Раздражало даже не враньё. Его сочиняли на ходу, держа за шкирку и предварительно предложив пустить в расход — не лучшие условия для литературного таланта. Раздражало присутствие самого мальчишки. Ещё у ресторана Ксарот уловил знакомый хтонический отголосок и счёл собственную догадку почти оскорбительно нелепой. Оказалось, зря. Молодняк действительно полез следом за вооружённой группой, которая только что утащила незнакомого ему архонта. Полез, попался, получил ошейник и теперь сидел здесь довеском к чужому похищению. До его появления Ксарот в любой момент мог просто прекратить спектакль. Теперь рядом находился кто-то значительно менее прочный.

Прекрасно.

Дверь флайта закрылась, отрезав шум улицы. Транспорт мягко поднялся, качнулся на манёвре и через несколько секунд влился в вечернее движение Тилании. Сквозь затемнённое стекло ещё долго тянулся дорогой центр: стекло и камень, тёплый свет ресторанов, зелень на террасах и россыпи ледяных кристаллов между зданиями, ловивших городские огни холодными бликами. В некоторых местах из-под земли поднимался тонкий пар — горячие жилы под городом не слишком считались со временем суток. Над улицами проходили флайты, ниже мелькали цветущие сады, совершенно неуместные рядом с белёсым льдом. Ксарот смотрел на всё это без особого усердия. Город просто уходил назад, квартал за кварталом, пока света и зелени не стало меньше. Несколько поворотов всё равно отложились в памяти сами собой. Привычка.

Куда назойливее напоминало о себе собственное тело. Остаток яда продолжал сидеть внутри, несмотря на всё, что Ксарот успел с ним сделать. Неприятная мягкость добралась до ног, язык оставался чуть тяжелее обычного, а движения отзывались с крошечной задержкой, которой хватало, чтобы раздражать сильнее настоящей боли. Он прикрыл глаза и осторожно потянул внутренний огонь глубже, не позволяя жару проступить наружу. Ватность в пальцах начала отступать, зато почти сразу за глазами возникло тяжёлое давление. Пришлось ослабить огонь, дать телу немного успокоиться и попробовать снова.

Результат повторился.

На этот раз уголок рта всё-таки дёрнулся.

Вот ведь больной ублюдок.

Кто бы ни заказал сегодняшний спектакль, он не просто раздобыл препарат, способный свалить хтоника. Кто-то подумал и об очевидном: ифрит попробует выжечь чужую дрянь из собственного тела. Огонь работал, просто вещество каждый раз требовало плату в другом месте. Сильнее прогреть — и давление под черепом наливалось тяжестью; отпустить — возвращалась ватность в руках и ногах. Можно было разом поднять внутренний жар куда выше и закончить возню, но тогда тщательно разыгрываемый пленник выздоровел бы подозрительно быстро.

Приходилось выжигать яд понемногу, почти скупыми порциями, и это неожиданно примиряло Ксарота с происходящим. Не с самим похищением — вечер он всё ещё мог провести лучше, — а с тем, сколько усилий в него вложили. Заказчик хотя бы не рассчитывал, что архонт Флегетона покорно сложится от первой попавшейся дряни в бокале. На подготовку ушли деньги, время и явно не худший специалист.

Ксарот пошевелил пальцами, проверяя вернувшуюся чувствительность. Несколько движений — и мысль проверить тело сменилась другой, куда менее полезной и заметно более приятной.

Ладонь раскрылась на бедре, и над кончиком указательного пальца вспыхнул огонь. Совсем маленький — не больше ногтя, почти неподвижный. Только цвет оказался слишком светлым для обычного пламени: раскалённая белая сердцевина, по краю уходящая в золото. Воздух вокруг неё сразу поплыл. По салону прошла сухая волна жара, кожа на лице неприятно стянулась даже у сидевших дальше, а металл ближайшей пряжки тихо щёлкнул, расширяясь от температуры.



Огр напротив не отшатнулся — наоборот, мгновенно подался вперёд, закрывая собой остальную часть салона. Защита на нём вспыхнула почти одновременно с движением. У двери один из похитителей сорвал оружие из-под одежды и взял Ксарота на прицел; второй тут же сместился вбок, освобождая ему линию. Водитель бросил один короткий взгляд через плечо и снова уставился вперёд.

— Гаси.

Ксарот продолжал смотреть на огонёк с ленивым, слегка расфокусированным интересом.

Пламя качнулось между пальцами.

— Не погас, — сообщил он тихо, будто это открытие действительно требовало всеобщего внимания.

Оружие осталось наведено на него.

Ксарот перевёл глаза на говорившего. Огонёк между пальцами качнулся следом.

Чужая челюсть напряглась. Палец лёг плотнее на спуск.

Вот это было уже интереснее.

Даже маленького пламени хватило, чтобы напомнить неприятную вещь: яд мог замедлить Ксарота, спутать тело, сделать движения ленивыми и мысли с виду вязкими. Стихия никуда не делась. Дурная затея дать одурманенному ифриту достаточно свободы для экспериментов внезапно перестала казаться такой уж безопасной.

— Господи... — выдохнул кто-то спереди, почти себе под нос. — Да он и такой безумный.

Ксарот ещё пару секунд смотрел на огонь, после чего сомкнул пальцы. Свет исчез.

Никто сразу не расслабился.

Огр остался впереди, защита на нём не погасла. Оружие у двери ещё несколько мгновений смотрело Ксароту в грудь, второй похититель так и не вернулся на прежнее место. Жар уходил из салона медленнее, чем свет, оставляя запах нагретой кожи и металла.

Ксарот уронил руку обратно на бедро.

Пусть теперь думают.

Салон постепенно пришёл в движение, но прежней расслабленности уже не вернул. Огр сел глубже, сохранив корпус чуть развёрнутым к Ксароту. Похититель у двери убрал оружие последним. Даже водитель перестал бросать реплики назад. На фоне этой собранной настороженности особенно заметным становился тот, кто, напротив, всеми силами старался сделаться незаметнее.

Мальчишка сидел неподалёку в ошейнике, обхватив себя хвостом, и по-прежнему не поднимал глаз.

Ксарот задержал на нём взгляд.

Правильно.

После «красного повелителя» смотреть ему в лицо действительно не стоило.

Теперь уже не требовалось угадывать по одному сорвавшемуся всплеску: молодая хтоническая природа ощущалась достаточно отчётливо. Свежая, неровная, ещё плохо уложенная внутрь. И вот это создание решило преследовать его похитителей, каким-то образом сочло это хорошей мыслью, а когда всё закономерно пошло не так — выдало первое объяснение, которое пришло в голову.

Если мальчишка переживёт собственную инициативу в целости, разговор о здравом смысле всё-таки придётся провести.

Особенно о выборе титулов.

Флайт пошёл ниже. Пол едва заметно изменил наклон, двигатели под днищем загудели глубже, и огни Тилании поднялись навстречу. Здесь город становился грубее. Сады исчезли, ледяные выходы между зданиями попадались всё реже, пар от подземного тепла поднимался уже без всякой попытки превратить его в часть красивого пейзажа. Потянулись длинные технические корпуса, грузовые площадки и широкие проезды. Свет лежал отдельными пятнами; за сетчатыми оградами темнели контейнеры и тяжёлая техника, кое-где холодно отсвечивал кристалл, проросший прямо сквозь камень.

Ксарот повернулся к окну внимательнее. За спиной после маленького представления стало заметно тише, и это вполне его устраивало.

Флайт вышел из основного потока, пересёк невысокую ограду и плавно опустился во дворе большого приземистого здания. Ни вывески, ни заметных окон со стороны подъезда; несколько тусклых ламп, закрытые грузовые ворота и широкий навес над боковым входом. В соседних дворах стояли такие же глухие корпуса, и этот ничем особенно не выделялся среди них.

Двигатели ещё некоторое время отдавали вибрацией в пол, прежде чем окончательно стихнуть.

Ксарот открыл глаза.

До следующей части чужого плана оставалась одна дверь.

[Авирс Ле]

Наконец флайт остановился, влетев на серые задворки промышленного складского комплекса. Несмотря на неглавный въезд, здесь был навес, да большие грузовые ворота.
Гурх связался с теми, кто ожидал группу. Место, казалось, являло собой вполне обычный гражданский объект, однако Авирсу особенно чётко почувствовалось действие мощных антимагических артефактов. Они резонировали с его ошейником, который ощутимо нагрелся, заставляя юношу шипеть от боли.
- Снимите! - проскулил парень, судорожно хватаясь тонкими пальцами за ошейник в тщетных попытках его содрать.
- Убирай свою хрень! - вскочила Дира, обращаясь к дархату, что ранее нацепил на лиса артефакт, сделанный из кожи дастретта, шкура которого покрыта кристаллической чешуей тёмного, почти чёрного оттенка, по фактуре и блеску напоминающую обсидиан.
Наёмник не стал спорить, ментально деактивировав ошейник. После чего вручную спешно отстегнул пряжку на тонкой шее лиса.
Юноша чуть не сошёл с ума от перенесённой боли. Он часто дышал и дул на свои повреждённые ладони. На шее чётко прослеживалось покрасневшее кольцо ожога.
Наёмница подсела к пострадавшему, грубоватыми пальцами подняла его за подбородок, приподнимая голову своего нового питомца, но всё же стараясь не задеть повреждённые участки кожи.
Оценив ущерб, Дира бросила укоризненный взгляд на мужчину, затем перевела взгляд на Авирса:
- Не скули. Жить будешь. Дам заживляющую мазь. Сейчас с собой нет. Получишь через два дня, по завершении миссии. А пока... Будешь послушным?
Подросток медленно моргнул и только после этого жёсткая рука отпустила его подбородок.

Дверь флайта медленно отъехала вверх, открывая обзор на группу встречающих наёмников. Снаружи, в зоне видимости их было четверо. Итого уже десять противников. Да и то не факт: наверняка где-то на подстраховке затаились ещё.
Массивный Гурх грубо взял архонта за локоть, буквально волоком потащив того из транспорта. Следом стали выходить остальные. Авирса вывели предпоследним. Дира замыкала. Лисёныш всё ещё морщился от боли, но послушно шёл, куда говорили.
Огр всё так же держа за локоть пленника задержался возле одного из встречающих. Седовласый, но крепкий мужчина в возрасте разительно отличался от остальных внешним антуражем да своими одеяниями. Тёмно-зелёная, явно не простая мантия и короткополый цилиндр фонили энергией стихии земли.
- Это он,- удовлетворённо окинул жутковатым взглядом белёсых выцветших зрачков встречающий группу маг. Прищурившись оценил состояние. Немного нахмурился:
- Хмм... Вещество ещё не полностью подействовало. Или выпил недостаточно.
В любом случае, - посмотрел в глаза архонту:
- Погостишь у нас некоторое время, пока заказчик в пути. Место оснащено древними артефактами из глубин лабиринта Закраста. Не глупи. Они глушат твою силу. Почувствовал ведь уже на своей шкуре, да?
Не создавай себе проблем и дай спокойно выполнить задачу. И будет тебе счастье.
Говорящий стряхнул невидимую пылинку с плеча пленника, но его крючковатые, пусть и крепкие пальцы мгновенно задело отголосками силы. Мимика не изменилась. Ни одна мышца не дрогнула. Маг сумел удержать лицо. Хотя ощущения были явно болезненными.

Тут взгляд мужчины зацепился за ещё одного пленника, которого вела перед собой Дира.
- А это ещё кто?
Но за наёмницу ответил огр слегка ухмыляясь:
- Слуга красного повелителя. Под прикрытием.
Женщина поспешила добавить:
- Он не важен. Однако его я себе присмотрела. Делу не помешает!
Маг хмыкнул:
- Под твою ответственность, Дира. Он нестабильный хтоник. Заприте его вместе с архонтом.

Гурх согласно кивнул и потянул воеводу к неприметному проходу в складские помещения ангарного типа. Большая часть группировки последовала за ними. Авирса повели в ту же сторону. Юноше явно было плохо. На лбу проявилась испарина, а ожоги набирали оттенки от воспалённого розового до глубокого бордового. Но лис терпел. Стараясь не концентрировать внимание на себе.
Их вели по широким коридорам с высокими потолками, затем по гранитной лестнице на три этажа вниз. Под землю.
Пока не проводили в большую комнату с бронированной дверью и толстыми стенами, глушащими любые волны - будь то звуковыми ли, световыми или магическими.
Обставновка на удивление соответствовала содержанию ценных пленников:
дорогой интерьер в готическом стиле, бархатные тёмно-фиолетовые обои, полы с плиткой из чёрного мрамора с редкими тёмно-фиолетовыми вкраплениями, резные шкафы с узорами из чернёного серебра, большой камин с инсталляциями неизвестных тёмных богов по краям, кресло с широкими подлокотниками и высокой спинкой, на полу тёмно-серебристая, будто намеренно опалённая шкура большого разломного животного. Вдоль одной из стен высился антуражный книжный шкаф, полностью забитый различными фолиантами на любой вкус. По центру кровать с тюлевой фиолетовой завесой и тяжёлым чёрно-серебристым балдахином. Сбоку отдельными помещением располагались ванная комната со всеми удобствами и туалет...
В основной комнате так же имелся шкаф со сменной одеждой - как мужской, так и женской на разные размеры, обеденный стол и единственный стул. Не удивительно, ведь апартаменты рассчитывались на одного пленника.
Группа наёмников, что господствовала на всей территории с виду обычных складов специализировалась именно на похищениях, запугиваниях или убийствах сильных мира сего. Это была даже не просто группа, а гильдия, в узких кругах известная как - "Вершители судеб."
Хотя знающие чаще всего их просто называли Вершителями.

Гурх втолкнул архонта и следом подошедшего лиса внутрь со словами:
- Располагайтесь, девочки!
Массивная дверь закрылась за ними, а затем с наружной стороны помещения активировали антимагические блокираторы...

[Ксарот]

Огр отпустил его только у самой двери.

Ксарот опустил взгляд на тяжёлую ладонь, которая наконец исчезла с его локтя, и на мгновение почти пожалел, что за всю дорогу так и не сломал ни одного пальца. Желание было совершенно непрактичным, зато приятным. Он даже чуть шевельнул собственной кистью вслед — скорее прощаясь с возможностью, чем собираясь воспользоваться ею.

Дверь закрылась.

И стало тихо.

Не просто тихо — снаружи исчезло всё. Ни удаляющихся шагов, ни голоса в коридоре, ни случайного шороха за стеной. Комната отрезала внешний мир настолько чисто, что Ксарот несколько секунд стоял у двери, вслушиваясь в абсолютное ничего. Только собственное дыхание, едва слышное потрескивание камина и неприятная тяжесть чужого подавления, окончательно усевшегося между ним и внутренним огнём.

— Какая прелесть.

Сама клетка при этом старалась изо всех сил не выглядеть клеткой. Тёмный камень, бархат, серебро, книжные шкафы, стол со стулом, отдельное кресло, тяжёлая кровать под балдахином, даже ванная. Всё дорогое, спокойное, почти гостеприимное. Не хватало разве что таблички с просьбой не ломать мебель.

Ксарот расправил плечи и перестал помогать яду изображать себя сильнее, чем тот был. Из походки ушла большая часть прежней вязкости, взгляд окончательно прояснился. Настоящая слабость осталась — стоило повернуться слишком резко, и пространство неприятно плыло на полшага в сторону, пальцы временами отзывались ленивее обычного, — но здесь уже не было зрителей, ради которых требовалось превращать это в спектакль.

Он оглянулся на Авирса.

И сразу снова увидел ожог.

За время дороги красная полоса вокруг шеи успела налиться цветом и уйти под волосы; ладони тоже выглядели так, словно знакомство с ошейником оказалось слишком близким. Прижатые уши довершали картину.

Ксарот указал на кресло.

— Садись. Пока мех не начал отваливаться кусками.

Левый рукав он закатал выше локтя. На внутренней стороне предплечья, чуть ниже сгиба, тёмным геометрическим рисунком лежала нательная печать. Обычно большой палец проходил вдоль одной из линий — и этого было достаточно.

Сейчас красноватый свет отозвался лениво.

Над кожей поднялось марево, стянулось к центру, попыталось набрать плотность — и развалилось прежде, чем успело стать чем-то определённым. Несколько тусклых искр втянулись обратно в рисунок.

Ксарот посмотрел на предплечье.

— Даже так.

Во второй раз привычного движения уже не было. Он удержал давление сам, проталкивая отклик через вязкое сопротивление комнаты. Тонкие нити света вытянулись из линий печати и начали сплетаться над рукой в неровный сгусток размером с кулак. Тот дрожал, проседал почти до кожи, терял края, но Ксарот не отпускал усилие. Внутри мутного свечения постепенно возникло стекло — сначала горлышко, затем плечики небольшого флакона, наконец вся форма целиком.

Ксарот снял его свободной рукой.

Сгусток тут же лопнул россыпью тусклых искр и ушёл обратно в печать.

Флакон он повертел между пальцами, будто проверяя, настоящий ли.

Настоящий.

Рукав остался закатанным. Ксарот открыл крышку и подошёл к креслу.

— Волосы.

Мешающую прядь он сам отвёл двумя пальцами. Под ней ожог оказался злее, чем выглядел издали: кожа горячая, воспалённая, местами почти багровая. Большой палец прошёл рядом с красным краем, не касаясь повреждённого участка. Даже для Ксарота температура чувствовалась отчётливо.

Он негромко цокнул языком.

— Хорошо тебя приготовили.

Мазь была самой обыкновенной — прохладной, жирной, с резким аптечным запахом. Первый мазок лёг под ухом. Ксарот медленно провёл пальцами вдоль следа ошейника, почти не надавливая там, где кожа пострадала сильнее. Волосы всё время лезли обратно; пришлось удерживать их мизинцем, потом подцепить выше тыльной стороной ладони. Пальцы легли под подбородок, обозначая, куда удобнее повернуть голову, чтобы добраться до другой стороны.

— Не зажимайся. Мне неудобно.

Напряжение чувствовалось даже без хтонического восприятия. Жёсткая шея под пальцами, слишком собранные плечи, уши, прижатые почти намертво. В абсолютной тишине комнаты всё это становилось особенно заметным — слишком близким, слишком телесным, чтобы спрятать за выражением лица.



Ксарот набрал ещё немного мази и прошёл ниже, туда, где металл прижёг кожу сильнее.

— Уши можешь не прижимать. Я их не трогаю.

Он задержал пальцы у самого края ожога и скользнул взглядом вверх.

— Пока.

Уголок рта дёрнулся.

Ксарот снова вернулся к шее, уже молча. Прохладная мазь оставляла на коже блестящую полосу, его собственное тепло почти сразу её согревало. В самых воспалённых местах пальцы едва касались поверхности; там, где ожог сходил на нет, движение становилось увереннее. Молодая хтоническая природа ощущалась совсем рядом — неровная, плохо уложенная внутрь, — но Ксарот намеренно не лез туда вниманием.

Час назад он ужинал.

Теперь мазал чужую обожжённую шею в подземной клетке.

Ксарот тихо фыркнул.

— Давай ладони.

С ними церемоний было меньше. Кисть он развернул к свету, быстро нашёл повреждённые участки у основания пальцев и по краю ладони и распределил мазь тонким слоем. Со второй рукой получилось ещё быстрее. Даже здесь в удерживаемой кисти чувствовалась та же нервная собранность.

На этот раз Ксарот ничего не сказал. Только задержал взгляд на лице Авирса на короткое мгновение, закончил последний мазок и закрыл флакон сухим щелчком.

— И если вооружённые похитители предлагают надеть неизвестную дрянь на шею, отказ иногда считается допустимым ответом.

Ксарот отпустил руку.

— На будущее.

Возвращать флакон оказалось проще. Теперь он уже знал, как именно давит комната: печать вспыхнула под пальцами, над предплечьем сразу собрался знакомый рваный энергетический узел. Форма дрожала, но держалась. Стекло вошло в свет с заметным сопротивлением, размылось и исчезло внутри; сгусток схлопнулся вслед за ним.

С первого раза.

Ксарот покосился на печать.

— Учусь.

Рукав вернулся на место.

Несколько секунд он просто стоял посреди комнаты, переводя взгляд с бронированной двери на Авирса, потом на кровать. Можно было заняться клеткой. Можно было снова полезть к огню и выяснить, насколько сильно местные артефакты способны его разозлить. Можно было сделать что-нибудь совсем необязательное и разрушительное исключительно ради собственного душевного равновесия.

Ксарот выбрал кровать.

До неё он дошёл вполне нормально, а последние полшага просто отдал весу тела и рухнул поперёк покрывала. Матрас прогнулся, одна рука раскинулась в сторону, голова утонула в мягком. Несколько секунд Ксарот смотрел в потолок и с явным удовольствием ничего не делал. Яд всё ещё вязко гулял внутри, подавители бесили, заказчик имел наглость опаздывать, зато хотя бы сейчас никто не держал его за локоть.

Потом он повернул голову к креслу.

— Ну?

Устроился удобнее.

— Вещай.

Пауза.

— Имя. Потом объяснишь, зачем полез следом.

И уже почти лениво добавил:

— И про красного повелителя больше не надо.