[Макх Третий]

Место и время Академия Сов Весна, 4721 год несколько дней спустя трагедии

Участники Новария Сильверхарт, Макх (НПС - Макх Третий)

Сладостна и вечно нова жизнь в наслаждении от бесполезного занятия.
Другое время, другое место, еще одна личность начинает свой путь.

Время эпизода прошлое. Вход закрыт для других игроков. Система боя и социальная система: если вообще будет, как карта ляжет.

[Макх Третий]

— Спасайте техники дыхания! — слышалось сквозь толщу булькающей воды, лопающую пену и клацанье низших ихтиандров, выползших на дно чтобы поживиться застигнутыми врасплох телхинами. Клан во всех красках каждой личности демонстрировал отсутствие единства и спасение каждым своей шкуры. Среди этого всего Третий пребывал в парализующем шоке, а потому не заметил, как рука рыцаря метнула его с тонущей платформы в группу едва выживших. Только и успел увидеть звездный скипетр на плаще. Но что значил сей символ, Третий не знал. Ведь он и вовсе не принадлежал Талассе.

Их тоже смыло впоследствии. И на Макха снизошло благословение, не иначе. Потому что ему показалось, что сама Океанская Леди протягивает руку и что-то бормочет.

— О нет... нет-нет-нет... — полушепотом сорвалось с уст замыкание увиденного сначала, с очередного хаоса.

Проснувшись в холодном поту от навязчивого злого кошмара телхин обратил внимание на бублики рядом со своей кроватью, а потом на раскрытое окно. Он очнулся совсем недавно и накопил жизненной силы достаточно, чтобы аж встать и выйти.

Не было никакой гарантии, что сейчас было утро, однако придерживаясь за прошлые устои семьи Макх решил, будто именно сейчас то самое время «чуть свет». И, стараясь не тревожить окружение да выпив стакан воды с прикроватного столика, побрел искать свободный луг под какое-нибудь дерево для восстановления циркуляции телэргии.

— С-с-з-з-ы-ы... — звуки на выдохе трансформировались в ритмичное жужжание. Воздух вокруг будто наполнялся теплом. Сколько он здесь? Месяц валялся, неделю? Хотя бы робу с него никто не стянул. Тело совсем закостенело и узлы заблокировались. Все его прежние знания были где-то под толщей воды. Сейчас приходилось восстанавливаться по крупицам

— Я маленькая песчинка... — с некоторым сожалением прошептал про себя снова Макх. На мгновение показалось, что он даже начал левитировать, но чувства бойца кричали, что это точно не он сделал. Значит просто показалось.

Третий открыл глаза и встал столбом. Очень ровно, как будто это тоже была часть тренировки. Место, в котором он сейчас укрывался, было в какой-то степени благодатью по сравнению с катаклизмом, что пришлось пережить. Но где именно эта благодать находилась...

[Новария Сильверхарт]

Оглушительный рев океана внезапно сменился ослепительной, слепящей серебряно-белой вспышкой. Реальность словно со скрежетом рассеклась надвое, вырываясь из пасти бурлящей стихии, а затем наступила абсолютная, звенящая темнота.
Магия пространства не знала сопротивления сред, но рвущийся на части океан сопротивлялся самой идее порядка. Когда колоссальная увенчанная гребнем из лопающейся пены волна, обрушилась на тонущую платформу, она должна была похоронить под собой уходящие на дно живые тела.

Новария разом разорвала медово-золотой покой своего источника. Её янтарные глаза вспыхнули ослепительным, слепящим серебряно-белым сиянием, а тончайшие руны, покрывавшие всё её тело, прорезали полумрак катаклизма нитями первородной силы.

Магия Астрального Ткача ударила по стихии. В ту же секунду толща бурлящей соленой воды с грохотом рассеклась надвое, будто под ударом невидимого исполинского клинка. Идеально ровный, зеркальный разрез обнажил дно: тонны взбаламученного океана замерли по обе стороны, удерживаемые абсолютной, непреклонной волей древней ведьмы. Водяные стены пульсировали, в них бились когтистые твари, но не могли преодолеть безупречную пространственную границу.

Руны на коже Новарии начали наливаться багровыми искрами от колоссального напряжения. Серебряные волосы ведьмы дико взметнулись, а из пор бледной кожи выступили едва заметные капли живительной серебряной крови. Не теряя ни мгновения, Новария шагнула вперед и единым рывком подхватила ребенка на руки, намертво прижимая к себе его хрупкое, насквозь промокшее тело. В ту же секунду астральная сфера замкнулась вокруг них, защищая от брызг и закипающей пасти талассианского шторма. Пространство под их ногами просто перевернулось.

Прямо за её спиной, в воздухе над бушующей бездной, с сухим щелчком распахнулись огромные Пространственные Врата. Тяжело дыша, Новария сделала шаг назад, унося бесчувственного мальчика на руках прочь из этого ада. По ту сторону барьера мирно колыхались вековые деревья и пахло цветущими космическими ромашками. Оказавшись в безопасности, ведьма с силой захлопнула швы реальности, оставив катаклизм Талассы запертым снаружи. Новария едва удержалась на ногах. Колени предательски подогнулись, а босые ступни глубоко ушли в мягкую траву Астрального Оазиса. Руны на её теле, раскаленные до предела пространственным выворотом, медленно тускнели, оставляя после себя свинцовую, изнуряющую мигрень и глубокие, ажурно высеченные, полосы ран. Но ведьма лишь крепче прижала к себе насквозь промокшее тело незнакомого мальчика.

— Прости... Я... Не всесильна... Я... Прости..., — капли стекали по лицу, пока Седая Сова медленно, пошатываясь, несла свое новое недоразумение в больничный блок.


Следующие несколько дней слились для Новарии в одну непрерывную, лениво-заботливую круговерть, полностью лишившую её привычного дневного сна. Она уложила подкинутое штормом недоразумение в самой тихой и светлой комнате, выходящей окнами на цитрусовую рощу Био-Купола. Мальчика била крупная дрожь. Действовать пришлось без лишней суеты, доверившись интуиции и той мягкой, глубинной заботе, на которую была способна Седая Сова. С помощью мягких губок и теплой воды, настоянной на ромашках, Нова бережно смыла с его кожи въевшуюся грязь, осторожно обходя каждую ссадину и стараясь не тревожить покрытое ранками тело.

Часами напролет ведьма сидела на краю его постели, поджав под себя босые ноги. Она прижимала свои ладони, окутанные мягким, пульсирующим медово-золотым сиянием, к его груди и вискам. Её мана медленно, капля за каплей, проникала под кожу, мягко усмиряя бушующие узлы поврежденной энергии и заставляя их течь в правильном, мирном русле. Чтобы уберечь его от ледяного озноба лихорадки, Новария притащила из своей библиотеки гору самых толстых и мягких пледов крупной вязки — тех самых, что она плела сама в моменты тотальной лени. Она укутала мальчика так заботливо, что наружу торчал только его бледный нос.

На прикроватную тумбочку ведьма поставила испускающую пар чашу с отваром целебных трав, чтобы его легкие быстрее очистились, и накрыла комнату легким пространственным пологом, отсекающим любые резкие звуки из коридоров Академии.

Каждый раз, когда мальчик начинал метаться во сне от кошмаров, Новария мягко касалась его лба прохладными пальцами. Она тихо, монотонно напевала старинную, колыбельную Астральных Ткачей, пока его дыхание снова не становилось ровным. Лишь когда лихорадка окончательно отступила, Новария позволила себе трансформировать в пространстве тарелку со свежими, еще горячими бубликами и стакан чистой воды, оставив их у кровати. Сама же ведьма, шатаясь, уползла на свой любимый диван в Центральном зале, оставив мальчика восстанавливаться в тишине.


Обитель пахла сушеной ромашкой, свежими синнабонами и едва уловимым, горьковатым озоновым шлейфом — верным признаком того, что пространственные швы карманного измерения сегодня капризничали сильнее обычного. Реальность то и дело норовила вытолкнуть этот крошечный планетоид обратно в хаос обитаемых орбит. Руны на теле Новарии, скрытые под плотным нанокомбинезоном, тупо и монотонно ныли, отзываясь привычной тяжестью в висках. Поддержание жизни в Академии после недавнего экстренного расширения контура требовало от неё колоссальной энергоотдачи.

Ведьма лениво потянулась, зарываясь глубже в гору вязаных пледов на диване посреди библиотеки. Ей чертовски не хотелось шевелиться. Время в её понимании вообще было слишком текучей субстанцией, чтобы тратить его на суету, особенно когда за пределами силового барьера Био-Купола простирался холодный, пропахший корпоративным смогом и радиацией космос.

Однако у её «маленьких неоновых недоразумений» на этот день явно были другие планы. Медовые глаза ведьмы приоткрылись, когда до слуха донеслось странное, ритмичное жужжание, доносившееся со стороны открытого окна. Звук напоминал сердитого космического шмеля, пытающегося пробиться сквозь обшивку дредноута. Нова вздохнула, со стоном мученика сбросила с себя верхний плед и свесила с дивана аккуратные босые ступни. Мягкий шаг астрального контура был абсолютно бесшумен: едва пальцы ног коснулись паркета, из неприметной щели между досками лениво проклюнулся и тут же распустился крошечный, призрачный бутон ромашки.

Она нашла его неподалеку от жилого корпуса. Мальчик, которого она совсем недавно выудила из бурлящего кошмара Талассы, находился посреди лужайки, аккурат в тени старого размашистого дуба. На его робе всё еще явственно читались следы пережитого катаклизма, а сам он, кажется, отчаянно пытался заново собрать себя по крупицам, бубня под нос что-то невнятное.

Новария остановилась в паре шагов, пряча нос в колоссальный воротник своего свитера. Янтарный взгляд её глаз потеплел, сменившись мягким золотистым оттенком. Сколько их таких уже прошло через её руки? Истерзанных, испуганных, выброшенных штормами чужих амбиций и войн.

— Для песчинки ты слишком заметный, маленькое недоразумение, — негромко, с легкой хрипотцой после долгого сна, проговорила Новария, нарушая его сосредоточенное жужжание. — В Академии Сов нет нужды просыпаться в такую рань. Надеюсь ты хотя бы позавтракал, за пропуск приема пищи я обычно скармливаю детей местному чудовищу, которое живет в чаще...

Она лениво качнулась с пятки на носок, из-за чего грубые складки безразмерной верхней одежды натянулись, на мгновение очертив тонкую талию. Ведьма протянула руку, в ладони которой, окутанной едва заметным медово-золотым сиянием маны, материализовался еще теплый, щедро посыпанный сахарной пудрой бублик — точно такой же, какие она совсем недавно оставила у его кровати.

— Дыхательные техники — штука хорошая, но здешний воздух чище, чем тот, к которому ты привык. Дыши глубже, когда тело поймет, что его здесь никто не собирается топить или пускать на опыты, тебе полегчает.

Она шагнула ближе и без лишних церемоний протянула ему выпечку, слегка наклонив голову набок. На лице ведьмы проскользнула озорная, едва заметная улыбка.

— Ешь давай. А потом расскажешь, кто научил тебя так смешно жужжать по утрам.