[Джеймс Салливан]

Шли они довольно долго, если верить своим ощущениям, а вот на самом деле - едва ли. Вскоре, видимо, болтовня Джеймса окончательно доконала варвара и тот, не сказал ни слова, остановился и уставился на него, будто бык на красную тряпку. Эон судорожно сглотнул, приготовившись к самому худшему, что его сейчас начнут бить. Видимо, он перешел черту, которую нельзя было переступать. Может быть, не стоило быть таким откровенным? Или не стоило его толкать в плечо?
Впрочем, несколько мгновений пребывания в опасности пошли ему на пользу, отрезвили и развеяли весь кураж от тех легких побед, которые они добыли по пути.
После чего слова мечника развеяли его опасения и тот, напряженный, чуть не расхохотался, но сдержался, слегка закашлявшись. Схватившись за ребра, которые побаливали, он потер себе переносицу двумя пальцами и надавил на глаза.
- Ты в следующий раз лучше сначала начни говорить, а потом уж злобно зыркай. А то я ненароком подумал, что ты мне сейчас голову открутишь, а ты вон что задумал... - сказал Джеймс, снимая с себя свой красный потертый плащ, который он повесил на суку на дереве рядом.
Осмотр ран был проведен довольно смутно, потому как в лесу было довольно темно. Просто по ощущениям и тому слабому свету от звезд с неба, что пробивался через кроны деревьев, благо, на тропе они немного расступались, пропуская его немного внутрь, ран обнаружилось две и повреждены были ребра. На спине начал формироваться довольно крупный синяк, пока еще красный, но уже завтра он превратится в фиолетовый. Главное, чтобы не почернел - плохой признак того, что кровотечение все никак не хочет прекращаться, а травма оказалась гораздо сильнее, чем рассчитывалось.
Мечник предупредил его, что трава имеет слабый анестезирующий эффект. На руках он почувствовал его почти сразу после неприятного ощущения, когда на рану попадает посторонний предмет, но ощущение прохлады пришло практически сразу, как был наложен бинт. Видимо, сок травы действительно помогал заживлять раны и оказывал локальный обезболивающий эффект...

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Когда раны эона были перевязаны, Барс вытер руки об штаны, очищая их от остатков травы и ее сока, после чего встал в полный рост, потянулся и направился дальше. Малый привал пошел им на пользу, они немного отдохнули после череды сражений. Сколько им еще предстояло их пройти прежде, чем они достигнут этого замка? А сколько им врагов уготовано там?.. Но у Барса Баркаса всегда был ответ на этот вопрос - сколько бы ни было, все они падут у его ног, мертвые и бездыханные, а он пойдет по их трупам, спасая тех, кого еще может. Правда, оставался другой моральный предлог, а стоит ли оно того? Чья жизнь по итогу ценнее? Видимо, тут придется идти договариваться со своей совестью и никак иначе. Все зависит от точки зрения, от мировоззрения и от того, чью сторону принимаешь. Конкретно сейчас он был на стороне селян, ведь он пообещал им вернуть детей. А значит, те, кто причиняет им вред, автоматически становятся его врагами. А с врагами у варвара был разговор короткий - с десяток сантиметров в тело супостата и тот быстро истекающий кровью отправляется в грязь. Другого им не уготовано...
Вскоре дорога привела их на очередную поляну. Она была скрыта в тумане, но вот источник его оставался невидим, Барс не ощущал рядом водоемов. Ступив на нее из-за высоких деревьев, он ощутил смутно знакомое чувство, будто когда-то в прошлой жизни уже встречал что-то такое. А потом он услышал голоса...
Сперва он подумал, что это налетел ветер в кроны деревьев и они так шелестят, но вдруг в тумане он увидел силуэты. Они были неоформленными, но узнаваемыми. Примерно так же выглядели призраки, с которыми он мог говорить в прошлой жизни, там, у себя на родине. Тут, видимо, они все давно уснули или потеряли всякий интерес к смертным, раз не откликались на его зов. А тут они сами бродят, проявляют интерес. Прислушавшись, он понял, что все они смотрят в направлении, откуда доносится музыка, и скорее всего именно про нее ведут свою речь. Подойдя внутрь, он вошел в туман и подошел к алтарю, вокруг которого они собрались...

[Джеймс Салливан]

Одна за другой раны были перевязаны, и даже ребра теперь болели не так сильно, как могли бы. А значит, следующие сражения буду проходить в гораздо более приятном расположении духа и тела. Джеймс прям чувствовал, как те начали чесаться, а это всегда был верный признак того, что процесс заживления идет полным ходом. Довольно сильное зелье, раз эффект наступал так быстро. Это радовало. Главное, чтобы не было никаких побочных эффектов, вроде сонливости или паралича, а то и чего еще похуже. Все-таки он не знал, чем его полечили, ни с чем таким он не встречался. Но раз их уверили, что трава целебная, вряд ли захотели бы убить. Иначе какой в этом смысл? Кого они еще смогли бы спасти, если бы сами погибли от рук тех, кому пришли на помощь?..
Покачав головой, Салливан постарался прогнать эти мысли как несостоятельные. Он прекрасно понимал, что это говорит его природное недоверие, но долгие годы упорной работы над собой, походы к специалистам и дорогущие таблетки с неприятными побочками вроде бы привели его психику в норму, и ему очень не хотелось, чтобы это приключение свело на нет все его старания прийти к нормальной жизни после длительного пребывания в депрессии и прочих психозах.
Очередная поляна встретила их не менее приветливо, чем прочие. Окруженная высоченными деревьями, внутреннюю часть ее заволокло туманом. То, что там внутри происходило, Джеймс не видел, но раз мечник отправился туда, не вынимая оружия, говорило о том, что там безопасно. Наверное. Если, конечно, он не попал под влияние каких-то чар этого места, как в прошлый раз с тем черным алтарем, который тот чуть не разрубил и не навлек на их головы какое-нибудь магическое проклятие. Нужно быть осторожнее с посторонними предметами, иначе не сносить буйной головушки, что так и норовит отыскать ногам каких-нибудь приключений. И не только ногам, но и всем остальным частям тела.
- Что там? - тихо спросил эон, стоя на границе тумана, не рискуя ступить дальше. Так он простоял несколько секунд, пока оттуда не вынырнула могучая рука и не затащила его внутрь...

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Подойдя ближе к собравшимся призракам, Барс прислушался. Они шептались о том, что им не нравится доносившаяся музыка из замка. Каждый высказывался об этом, поносил ее и выявлял изъяны прямо в процессе игры, сетуя на ее неидеальность. Примерно десяти секунд северянину хватило послушать эту околесицу, чтобы разозлиться еще сильнее прежнего, но он помнил, что у этих сущностей свой взгляд на мир, потому он спокойно выдохнул и успокоил свой гнев.
Вот он слышит чей-то голос. Это Салливан что-то спрашивает, но звук донесся откуда-то из-за спины да еще и густой туман скрал чуть-чуть и без того тихий звук. Потому варвару ничего другого не оставалось, кроме как вернуться назад. Он увидел его силуэт, стоящий за завесой тумана, и просто протянул руку, схватил его за плечо и втянул внутрь. Приложив указательный палец к своим губам, он призвал его сохранять молчание.
- Там впереди - призраки. Не пугайся, они мирные. Но говорить буду я. А ты стой да помалкивай, - шепотом сказал он, после чего отпустил эона и вернулся к алтарю.
- Слушайте и внемлите. Я с моим другом отправляемся к замку, откуда доносится так вам ненавистная музыка.
После этих слов призраки умолкли и все разом обернулись на варвара. Закружившись, они встали вокруг него, пока полностью игнорируя его товарища. 
Барс же скрестил руки на груди, встав в защитную позу.
- Действительно... Исправит... А у него может получиться... А ты точно знаешь, как правильно?... Да что он может?.. Убийца...
- Если у меня не выйдет сделать ее лучше, я обещаю вам, что она умолкнет и вы обретете покой так же точно, как если бы она несла усладу мои ушам и вашим тоже.
Услышав эти слова, призраки что-то одобрительно зашуршали, но все-таки расступились в разные стороны, образовав что-то наподобие дорожки, по которой они смогли бы пройти дальше. Чем, собственно, северянин и занялся, не забыв жестом подозвать и поторопить опешившего от увиденного товарища. Не каждый день тот видел, как общаются с призраками. А, может быть, это так на него действовала трава. 

[Джеймс Салливан]

Когда Джеймс оказался внутри тумана, он подумал, что туда его затащила неведомая тварь, собирающаяся с ним расправиться и сожрать, но когда он увидел проступивший силуэт Барса Баркаса, у него отлегло от души. Он медленно вдохнул, после чего так же медленно выдохнул, успокоился и спокойно пошел вслед за своим товарищем. А что ему еще оставалось делать? 
Увидев впереди алтарь, подобный тому, что попался им на пути прежде, он несколько напрягся, но так как ни шепота, призывающего подойти к нему, ни иного призыва не было, музыка-манок отсутствовала, он просто скептически смотрел на него сквозь завесу тумана. И лишь потом заметил, как вокруг него и Барса Баркаса стали собираться неясные силуэты, которые нарушали плотность дымки, которая тут была повсюду, скрывая местность и скрадывая звуки, словно они были где-то в киселе, а не на воздухе. Отчасти это было правдой, хотя Джеймс никогда не плавал в киселе, конечно, а мог лишь догадываться об этих ощущениях.
Мечник заговорил с призраками, словно бы со своими товарищами, предлагая им помощь. Что же, если таким образом они могли избежать очередного столкновения, то эон был даже рад такому раскладу. Не хватало еще драться с существами, по которым он своими кулаками едва ли сможет достать, а прятаться за спиной своего товарища не хотел, тот по сути и без того делал всю работу, а сам Салливан был у него больше на подхвате, нежели оказывал реальную поддержку.
Когда разговор был окончен и духи открыли им проход, мечник поманил Джеймса за собой. Они прошли через выстроившихся призраков и вышли с поляны с алтарем. Став на шаг ближе к замку, они тем самым приблизились к цели своего пребывания в этом загадочном, ужасном и полном опасностей месте. Благо, госпожа Фортуна благоволила им и не подкинула еще испытаний, об которые они переломали бы свои кости, зубы и все остальное, оставшись здесь навечно, но и тех, что были, хватило, чтобы понять - так просто они отсюда не выберутся.
- А ловко ты это придумал, я даже сразу и не понял, молодец, - сказал эон, когда они уже шагали по лесной тропе дальше...

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Вскоре они вышли на очередную поляну. Хотя там было темно, Барс понял, что они находятся где-то на краю леса. Кроны деревьев скрывали свет луны практически полностью, что довольно затрудняло обзор. Правда, тот был хорошо подготовлен к такому исходу событий, потому вполне сносно мог разглядеть то, что здесь находилось. 
А стояли тут две статуи. Издали он смог увидеть только цвет, белый, несколько бежевый, но ничего более, кроме величественной позы, не разглядеть, пришлось подходить ближе.
При ближнем рассмотрении он понял, что мастер, который ваял эти произведения искусства, был отличным скульптором. Детали человеческого тела были запечатлены столь тонко, что можно было разглядеть даже отдельно взятые выступающие мышцы, их рельеф. Но, как и все такие изображения в камне, они были слишком идеальными, чтобы существовать в реальности. Никаких изъянов, за которые можно было зацепиться глазом. А так же излишняя симметричность показалась варвару при длительном осмотре больше похожей на уродство, нежели на красоту, как он подумал изначально.
Все это длилось до того самого момента, пока он не понял, что эта самая скульптура повернула на него свою каменную голову и не смотрит ему в глаза. В следующий миг, когда он заметил это его правая рука устремилась ему в голову. Сила удара была такой, что варвар едва успел сгруппироваться и отпрянуть назад, потому как драться со стеной - плохая идея. Она обычно побеждает, если ты бьешь голыми руками. Но на этом наступление каменного голема на завершилось. Сойдя со своего пьедестала, он замахнулся на варвара ногой, целясь тому в грудь ступней. На сей раз Барс схватил конечность противника и проехал назад по траве на шаг, увлекаемый силой удара, но без каких-либо повреждений, скорее скользя и гася силу удара, чем блокируя ее полностью.
Остановившись, он мрачно улыбнулся и, отпустив ногу ожившей скульптуры, достал свой меч. Тот отразил слабый свет луны и звезд, а в следующий миг Барс Баркас одним мощным ударом разрубил статую пополам, отделив торс от ног. Две половинки и сонм каменной крошки опали на траву поляны, как озимые...

[Джеймс Салливан]

Вновь их дорогу преградила какая-то поляна. Слишком много было загадочных полян в этом лесу, думалось Джеймсу, когда он ступил на траву по сенью высоких деревьев, практически не пропускающих свет. Что характерно, это место не походило на прочие, тут никто не двигался, никто не норовил на них напасть тотчас же, как только они перешагнули какую-то неведомую черту, а так же то, что посреди леса стояли статуи... Интересно, кому пришла в голову идею открыть мастерскую именно здесь? Или их сюда перенесли уже после того, как неведомый скульптор закончил свою работу? Они ему не понравились или что? Какого черта вообще посреди леса торчат две мраморные статуи???
Удивленный данным открытием, Салливан подошел к одной из них. Это был задумчивый мужчина, который склонился и упер руку себе в колено, водрузив голову себе на руку, а сам тем временем всматривался вдаль, будто разыскивая где-то там бесконечно далеко и бесконечно глубоко у себя в мыслях ответ на самый важный вопрос этой жизни, ее смысле и вообще... Где-то Джеймс Салливан уже что-то подобное слышал или видел, только не мог вспомнить что-то конкретное.
Правда, долго разглядывать статую у него не вышло. Рука, только что поддерживающая голову, одни ловким движением устремилась ему в лицо раскрытой ладонью. Если бы не его кошачья грация, его физиономия повторила бы контур этой самой идеально высеченной из камня руки, но тот ловко пригнулся, пропуская ее у себя над головой. Потом рука опустилась, пытаясь схватить его плащ вряд ли с намерением стряхнуть с него мусор или поправить, но и тут ее постигла неудача - Джеймс упал на землю перекатился в сторону и вскочил на ноги, тотчас встав в боксерскую стойку.
Когда же статуя выпрямилась, расправила плечи и сошла со своего места, он понял, что драки не избежать - они могут не только махать руками, но и ходить ногами. Впрочем, сейчас он это проверит...
Подскочив, он серией ударов сломал сперва правую, а после и левую ногу голема. Он, не выражая никаких чувств на своем излишне идеальном лице, упал на траву поляну. Следующим ударом Джеймс отправил его голову лететь и кувыркаться куда-то на край поляны, где она скрылась в высокой траве...

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Вскоре музыка стала играть практически рядом. Наконец они вышли к тому месту, куда стремились. Именно сюда увели остальных детей и прочих выживших, и еще невесть кого сюда затащила нелегкая.
Путь им преградили старые деревянные ворота. Открыть их не составило труда - совместными усилиями эон и хуман отперли проход и вошли внутрь. Сразу же в глаза ударила картина полного запустения, хоть и скрытая утренним туманом. Так уже утро? И как они прошагали всю ночь напролет?..
- Тут, думаю, нужно осмотреться. Я пойду гляну, что там происходит. Встречаемся тут через десять минут. Если через пять минут кто-то не приходит, то идем дальше в замок. По крайней мере, я так сделаю. И не шумим, - сказал Барс, подойдя к статуе. Немного посмотрев на нее, он избрал направление и вскоре подошел к какому-то склепу. На вид просто старое низкое здание, где аристократы обычно находят свое последнее пристанище. По мнению Барса, проще замотать труп в тряпку и закопать поглубже. Всяко лучше, чем если на твои останки будут приходить да рыдать.
Войти внутрь оказалось не так уж просто, дверь закрывала массивная дверь. Подергав ручку, варвар обнаружил, что та еще и заперта - что за досада? Вынув из сапога складной перочинный ножик, который он приобрел на каком-то базаре у номада, воин поковырялся в замочной скважине. Та щелкнула и проход наконец был открыт, можно было осмотреть внутреннее убранство этого места.
До этого момента он не бывал в настоящих склепах, но ожидал от них чуточку большего. Тут было пыльно, тесно, затхлый воздух и ощущение на грани восприятия, что что-то не так. Но это скорее эффект подземелья и того, что рядом захоронены останки усопшего, потому Барс сильно не придал тому значения, но и вовсе не забыл, прислушиваясь к окружению.
Внутри располагался массивный гроб, почти саркофаг с довольно массивной крышкой. Но, как говорится, и не таких били.
Крякнув от натуги, северянин все-таки смог сдвинуть крышку в сторону. Та с грохотом упала на пол, подняла облако пыли, из-чего он закашлялся, подняв рубаху повыше на нос, чтобы закрыть дыхательные пути. Наконец, когда она улеглась, Барс заглянул внутрь саркофага, чтобы оценить того, кто там лежит, а так же возможны сокровища, что он забрал с собой и не желал делиться...

[Джеймс Салливан]

Когда они открыли ворота, Джеймс отметил про себя, что гнетущая обстановка снаружи и в подметки не годилась тому, что происходило внутри. Музыка доносилась уже совсем рядом. Видимо, этот подонок репетировал. Но эта панихида будет играть по нему, когда они до него доберутся.
Вскоре они с мечником стояли перед статуей, которая одной своей рукой указывала на что-то. Но лишь после того, как Джеймс немного всмотрелся в эту скульптуру. Отчего-то захотелось проверить, куда приведет его эта дорога. Барс Баркас сказал, что у них есть минут пятнадцать в запасе в целом, так что можно было и прогуляться. В конце концов, замок был рядом, так что в случае чего он сможет догнать этого мрачного мечника дальше, если у того не достанет терпения подождать его еще чутка.
Примерно минут через пять он почувствовал, что запахи тут не самые приятные. Джеймс никогда не бывал на могильниках животных, но запах разлагающихся трупов не смог спутать ни с чем. А учитывая его интенсивность, можно было понять, что трупов там было очень много. 
Он чуть не свалился в яму, где все эти убиенные возлежали друг на друге, в тумане было немудрено оступиться. Не то чтобы у него был страх перед мертвыми телами, просто трупные газы, яды и склизкое вещество от них повредило бы его имиджу. А ему и без того хотелось закинуть плащ в химчистку, а самому влезть в ванну со скребком и соскоблить с себя всю ту грязь и пот, что налипли на него за эту ночь.
Взглянув вниз, он даже невольно присвистнул. Потому что трупов тут была гора, если ее перевернуть вверх дном. Неизвестно насколько яма уходила вглубь, но что-то ему подсказывало, что свались он туда в пустую, то выбирался бы только с чьей-то помощью... 
Если бы у него с собой были сигареты, он бы, наверное, даже закурил. Но у него была лишь фляжка с виски, которую он откупорил дрожащими руками, отлил чутка на трупы в знак сочувствия и поминания, после чего сделал пару мелких глотков, просто смочить горло. Ясность рассудка ему была еще нужна, это нужно было скорее унять дрожь в руках...
Возвращаясь к статуе, он вспоминал лица тех, кто лежал внутри, и некоторые из них были смутно ему знакомы. Однако, чтобы сохранить свой рассудок, Джеймс всеми силами отгонял эти мысли. Нужно было сконцентрироваться на том, как устранить этого больного ублюдка, чтобы тот не натворил еще больше дел.

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Сокровищ как таковые Барс Баркас все-таки не обнаружил. Но то, что хранила в себе эта коробка для трупа, было гораздо лучше. Там оказался рычаг. Следуя заветам отъявленных искателей приключений, он потянул его. Тот поддался не без труда, но все-таки сдвинулся. Как только это произошло, гроб начал отодвигаться в сторону, открывая под собой проход вниз, заволоченный паутиной. Что обычно происходит, когда в таких местах искатель приключений обнаруживает подозрительные места? Он их исследует.
Убирая паутину рукой и стряхивая ее вниз, он пробирался вниз. Лестница была длинной, но чем дальше он спускался, тем явственнее становилось - место лишь казалось заброшенным. Появились горящие факелы, которые давали достаточно освещения, чтобы не спотыкаться на каждом шагу.
В самом низу он обнаружил зал. Причем обитаемый. Тут, на такой глубине, жил гигантский паук. Несмотря на то, что Барс Баркас старался не шуметь, пока спускался, тот заметил его первым. Повернувшись на своей паутине, тот не долго думая бросился на него в атаку. Попытавшись свалить его на пол своими передними лапами и достать хелицерами, он потерпел неудачу - могучий варвар усперд их перехватить и отбросить его вглубь помещения, оставив ни с чем. Но этого времени хватило, чтобы варвар успел выхватить из ножен меч, когда тот бросился на него вновь. Один взмах и тот остался без одной своей передней лапки, остепенился и перешел в оборону. А вот варвар напротив решил, что нужно стремительно нажимать, пока это чудовище не нашло способ как-то добраться до него, потому как помнил - с врагами тут шутить не следует.
Серия атак привела к тому, что на теле паука осталось еще две дополнительные зарубки, сочащиеся гемолимфой, покрывая его волосатое тельце, на Барсе же не осталось ни царапинки. Тот сражался со всем доступным ему мастерством, стараясь избегать паутины, цепких лап паука, его хелицеров, что там мерзко щелкали каждый раз, когда чудовище оказывалось слишком близко к нему. Окинув взглядом помещение, северянин понял, что тут на месте имеется кладка и что яйца в ней подозрительно шевелятся...

[Джеймс Салливан]

Возвращаясь обратно к статуе, Джеймс размышлял о том, что увидел. Откуда они могли тут появиться? Он, конечно, иногда встречал всякие новости по поводу аномалий, но зачастую люди оттуда выбирались без особых травм и увечий, очень редкие из них оставались там, а уж тем более умирали. А тут прям целый могильник какой-то, полный трупов. Да и видел Джеймс там не только людей, но и тех же гоблинов, животных и прочих монстров, которых даже не знал, не опознал или они были так изуродованы, что их мать родная не узнала бы. Отпив немного из фляги еще, потому что дрожь в руках все не проходила, он отправился поискать место, где смог бы отдохнуть. С непривычки от такого длительного странствия через лес, считай всю ночь, вперемешку с драками выбили его из колеи. Усталость нагнала его только сейчас, но это и хорошо. Несмотря на то, что замок находился рядом и эта гнетущая музыка донимала не хуже, чем когда какая-то недалекая баба заказывала караоке в баре и скулила похуже побитой собаки, здесь было относительно безопасно. Если, конечно, безопасностью можно назвать мрачную атмосферу, густой туман и то, что он остался один.
Ну ничего, не маленький. Как-то прожил два с лишним века на этом свете, проживет еще столько же, так себя успокаивал Джеймс, присаживаясь на каменную скамейку. Та была довольно широкой, хоть и холодной и влажной от конденсата. Хотя очень странно, вроде бы уже начало светать, а туман все не хотел рассеиваться, но роса уже выпадала. Значит ли это, что туман этот - не естественный, а магический, созданный злобной магией чокнутого владельца этого мрачного замка? Какому сумасшедшему вообще в голову могла прийти такая мысль, что чем мрачнее место, тем лучше это подходит его антуражу? Все же приятнее проводить свои злобные планы с комфортом. Если бы Салливан когда-то задумался о том, чтобы стать мрачным властелином, то явно жил бы в хороших апартаментах с хорошим ремонтов, без кучи трупов под боком и с кучей красоток под боком на мягкой перине. С таким раскладом и зло уже не выглядит таким мрачным...

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Дальнейшее сражение с пауком было довольно схожим с тем, как оно проходило до этого. Паук отчаянно пытался достать до Барса, тот защищался и контратаковал, только после последнего удара он вогнал свой монструозный меч тому в его пасть, наверное, наполовину, достав до брюшка, перемалывая все его внутренности и превращая их сочащуюся зловонную жижу.
Противник последний раз дернул своими лапками и замер. Вытащив меч, варвар отряхнул его основательно перед тем, как вернуть в ножны, причем об волосатое тело паука тоже, посмотрел на его уже мертвые, но все еще злобные глаза, которых было неестественно много, как и лап, и лишь потом вернул на свое законное место. Нужно было осмотреться, куда он все-таки попал и что он может здесь отыскать...
А отыскался здесь сундучок, который его заинтересовал. Открыв его, Барс Баркас обнаружил там набор оружия и какой-то музыкальный инструмент, что ли... Вспомнив ту странную девушку в лесу, он сразу отбросил желание взять с собой его, меч у него был свой и очень даже неплохой, а вот лук... Лук выглядел замечательно. Искусной работы, он как раз хотел когда-то в обозримом будущем заиметь себе такой. А тут как раз подвернулся хороший трофей!
Забрав находку с собой, Барс стал возвращаться обратно. Обратив внимание, что паучьи яйца в кладке стали шевелиться, будто сейчас проклюнутся, он ускорил шаг. Ему не очень хотелось, чтобы эти мерзкие злобные твари ползали по нему, пока он их давит, а он был уверен в своих силах. Пускай жрут свою мамку или папку кто бы это ни был, а он пойдет наверх уже наконец и надерет задницу этому самому злобному музыкальному гению, который устроил у себя в подсобке кружок инсектоида.
Выйдя из склепа, он обнарудил сидящего на скамейке эона, который в очередной раз пригубил из фляги.
- Ты уже здесь. Это хорошо. Пойдем в замок, самое время поквитаться с этим чокнутым засранцем и наконец прервать его отвратительную игру. Меня она, если честно, уже задрала, - выпалил варвар, перекидывая перевязь с луком поудобнее, потому как в тесном темном подвале это делать было не очень удобно. А теперь тот сидел хорошо у него за спиной, вместе с колчаном, полным стрел, на правой ноге...

[Джеймс Салливан]

Джеймс тем временем уже успел несколько раз остановиться, чтобы не сорваться и не пойти в этом замок самостоятельно. Он доходил до входной двери и обратно, но каждый раз останавливался, чтобы не пройти дальше, ожидая наконец появление своего друга где-то поблизости. Все-таки они собирались туда вместе, а значит, стоит дождаться его. И плевать, что все сроки давно уже вышли, хоть мечник их сам же и установил. Джеймс Салливан просто не мог сделать иначе и отправиться туда один. Частично это можно было списать даже на то, что он реально боится идти туда самостоятельно, а у его друга есть неоспоримый аргумент, позволяющий этот страх преодолеть и самому пробудить в себе смелость. Несмотря даже на небольшое количество алкоголя в организме, он сейчас не чувствовал себя прям смельчаком, чтобы отважиться на самостоятельные, чтобы пойти к этому недопонятому гению с плохо настроенным инструментом, играющим плохую музыку. 
Лежа на скамейке и скучающе насвистывая мелодию, он услышал чьи-то шаги. Грузные и тяжелые, они не могли принадлежать никому, кроме мечника с огромным мечом. Сев, он в очередной раз приложился к фляге и обнаружил, что не ошибся. Это был как раз Брас, выходящий из склепа и идущий по направлению к нему. Что же, наконец-то его долгое ожидание закончилось.
- Да, погнали. Я тут нашел целую гору трупов, видать, хорошо порезвился этот засранец тут, режет все вокруг и сбрасывает в яму тела. Так что я полон решимости оторвать его башку голыми руками. А ты, погляжу, зря время не терял. Хорошая находка! А мне ничего не нашлось? - спросил эон. Он оценивающе поглядел на лук и его кольнула зависть, но лишь самую малость. В конце концов, на кой черт ему нужен лук в баре? Там с таким неудобно будет да и выглядеть будет он странно.
Впрочем, дальше их путь лежал в замок, откуда этот хмырь вершил свои темные дела. Ну что же, пришла пора переломать все его косточки, чтобы он уже никогда не смог вернуться к своему ремеслу, а уж кому-та навредить - и подавно. Джеймс с мрачной решимость дал себе зарок, что прервет его игру раз и навсегда.

[Барс Баркас Девять с Половиной]

- Гору трупов, говоришь, - прокомментировал варвар находку своего соратника. - Значит, он ответит за каждого из убитых. 
С еще большей мрачной решимостью Барс направился ко входу во дворец. Более осматривать окрестности и откладывать роковой час он не был намерен. Нужно было поскорее кончать этого маньяка. Впрочем, в прошлой жизни он творил вещи и похуже, да и в этой... тоже. Но оттого его решимость не уменьшалась, а наоборот. Незачем двоим таким жить на одной земле, она их просто не выдержит.
Войдя внутрь замка, варвар оценил его убранство как убогое. Не то чтобы оно было скудным, просто угнетало своей мрачностью. Даже их маленькие замки на далеком Севере и те были гораздо гостеприимнее.
В коридорах было довольно мрачно. Вдоль стен тянулись двери, в комнатах находились люди, играющие музыку. Однако, что было странным, он не слышал их игру, словно что-то мешало проникнуть звуку за дверной проем. Не иначе как злая магия этого места. Потому Барс наотрез отказывался заходить в эти комнаты. Возможно, это как раз была ловушка для тех, кто решит помочь узникам этого места, которые решат помочь страждущим, после чего сами будут заключены в этих стенах навечно. А Барсу Баркасу такая судьба не подходила от слова совсем, у него было слишком много дел в иных местах, которые еще требовалось решить.
Потому он просто шел мимо дверей, туда, откуда на слух доносилась та самая мрачная музыка, которую играет этой злой непризнанный гений-маньяк. Барс представлял себе какого-то злобного, разодетого в пестрые одежды пижона с лицом, перекошенным безумием, с бегающими от бешенства глазами и с пеной в уголках рта, которые хохочет, когда пальца его касаются зловещих, искаженных его больным разумом музыкальным инструментов. Интересно, насколько тот прав в своих суждениях? Это лишь предстояло выяснить. А пока что он шел напролом, выискивая направление скорее на звук, чем изучая планировку замка, все равно он ее не знал и запоминать не планировал. Сейчас главное было отыскать ту самую комнату, где засел этот подонок и играл оттуда свою панихиду - именно так варвар интерпретировал ту музыку, которую играл владелец этого замка.

[Джеймс Салливан]

Джеймс хотел было развить эту тему дальше, но видя настроение Барса, понял, что вряд ли вытянет из него больше слов, чем тот сказал. Видимо, тот наговорил и без того на несколько месяцев вперед за эту ночь, так что упорствовать не стоило, мало ли как он отреагирует. Заткнувшись в тряпочку, он просто увязался за ним и всю оставшуюся дорогу постарался пребывать в молчании, отдавшись своим мыслям. В отличие от мечника, он заглядывал в каждый дверной проем, чтобы посмотреть, что там творится. И видел там сидящих, стоящих и играющих на самых разных музыкальных инструментах людей. На их лицах читалось страдание, кто-то же наоборот пребывал в хорошем настроении, видимо, поддавшись злобной ауре этого места и проникшись его настроением. Некоторые двери были закрыты и их приходилось открывать. Но, что странно, музыка оттуда не доносилась, ни единого звука не проникало через порог. Джеймс хотел было войти в одну из комнат, но мечник и не планировал останавливаться, чтобы выяснить происходящее. Покачав головой, эон отказался от своей идеи проникнуть внутрь и пошел дальше за Баркасом. Возможно, потом он будет корить себя за то, что отказал в помощи тем, кто в этом нуждался, но не сейчас... А может быть, именно так и следовало поступать? Что, если их уже не спасти, и можно лишь прервать их мучения вместе с жизнью владельца замка? Что там говорили про это место? Что это была школа музыки, но главный тут сошел с ума и все пошло наперекосяк. Значит, надо все выправить, выдавить эту язву. Может быть, именно так они и помогут заключенным здесь людям?..
Но самое страшное в его мыслях было то, что скорее всего в этих комнатах были те дети, которых они пообещали спасти... А скорее всего так и было. А если часть их них сейчас находятся в той самой яме с вперемешку с остальными людьми, нелюдями и монстрами из леса?.. 
Пребывая в таких мыслях, Джеймс все более распалялся и мрачнел. Скорее всего, на него еще и местная музыка так повлияла и общая атмосфера - он не знал. Но чем ближе они приближались к комнате, откуда доносилась музыка, тем злобнее он становился...

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Вскоре они вышли к запертой двери, из-за которой доносилась музыка. Все было ясно - их цель за ней. Нужно было лишь отворить двери и закончить этот фарс, этот вечный кошмар этих мест. Прервать эту злую музыку, после чего вернуть детей и оставшихся выживших в родные края, где тем помогут их родичи или знакомые забыть или хотя бы позаботиться после всех ужасов, перенесенных в этом замке.
Достав меч из ножен, Барс отворил свободной рукой одну из створок дверей. Проход оказался достаточным, чтобы они смогли войти... и опешить от увиденного.
Огромный зал, в конце которого на помосте восседал этот самый музыкант, повинный во всех этих ужасах. Тут же находилась группа детей, сидящих связанными на стульях. Некоторые, по предварительной оценке варвара, уже отправились в грязь. Видя переломанные в смертной агонии посиневшие лица, он практически пришел в ярость... Но не давал себе это сделать...
- Еще рано... Не сейчас... Нет... - проговаривал он шепотом, отгоняя от себя безумие, сидящее глубоко внутри. Нельзя было дать ему пробудиться сейчас, иначе их этой комнаты выйдет только он, едва ли кто сможет его остановить.
Войдя внутрь, он ощутил, как музыка от пианино, на котором играл этот безумец, начала нарастать. Чем ближе он подходил, тем хуже было, но он справлялся с этим ощущение, с накатывающей волной тошноты и боли с резями в ушах, словно барабанные перепонки сейчас вот-вот лопнут от натуги. Ему казалось, что он чувствует, как из ушей сочится какая-то жидкость, но проверив рукой одно из них, ничего не обнаружил. Просто наваждение. И вдруг резкий стук...
- Рано! Я, Сэм, ученик Эдварда, не могу сдаться так просто, тем более, когда вы здесь! - резко выдает этот самый Сэм, что повинен во всех этих злодеяниях. Значит, так тебя зовут... Что же, всегда хорошо знать, кого убиваешь - думалось варвару.
- Сдохнешь ты, как собака, и я стану твоим судьей. Так что речи в сторону, время слов давно прошло. Сейчас ты отправляешься в грязь, - ответил варвар, поднимая меч и направляясь к своему противнику...

[Джеймс Салливан]

Вскоре они все-таки добрались до конечной точки их приключения. Именно за этой дверью находилось то зло, что донимало эти края, и именно им - Барсу Баркасу и Джеймсу Салливану, - необходимо было прервать это. Мечник открыл двери и вошел внутрь. Эон, пригубив из фляги, вошел за ним следом. Огромный зал, впереди эти придурок за пианино, играющий так скверно, что такое не поставили бы в его баре даже за огромные деньги. И дети, сидящие за стульями, связанные и с ужасом смотрящие на происходящее. Их лица были искажены болью и страданием, некоторые уже не подавали никаких признаков жизни. Если бы не нелегкая жизнь Джеймса, тот бы, наверное, сейчас пустил слезу, но вместо этого он помрачнел, как туча, и с такой силой сжал кулаки, что аж побелели костяшки на пальцах. Ему бы, наверное, даже могло быть больно, но видя все то, что происходило в этой комнате, он чувствовал лишь жгучее желание поскорее прервать жизнь этого маньяка, убивающего из своей прихоти, понятной лишь ему одному. Мечник не останавливался, шел вперед напролом, держа в руке своей огромный меч, что был чернее ночи. Возможно, тот как-то отражал всю глубину его души? Эон видел, как тот орудует своим оружием, а о прошлом этого человека практически ничего не знал. Может быть, тот лишил жизней не меньше людей, чем владелец этого замка, но Джеймс надеялся, что те того заслужили.
Тем временем музыка прекратилась с резким стуком, когда местный гений закрыл крышку своего пианино, на котором играл свою злобную мелодию.
Встав, тот заговорил с ними, а отвечал ему Барс. Эону даже добавить нечего было, столь лаконично и четко подметил его товарищ дальнейшую судьбу этого ублюдка. Пока мечник отправился расправляться с этим чудовищем, Джеймс бросился к привязанным детям. Сейчас он начал помогать тем, что были связаны и пока еще подавали признаки жизни.
- Тише, тише, мы пришли помочь, - говорил он, помогая освободиться детям. Кажется, они были столь напуганы, что даже не особо реагировали на его слова, во все глаза уставившись на еще недавно играющего Сэма...

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Сэм рассмеялся своим безумным хохотом. Было видно, что тот не в себе. Но Барсу было все равно. Бешеную собаку следует убивать на месте, чтобы та не портила других и не навредила никому.
Тот как раз подходил под это описание. Безумный взор, окровавленная одежда, надменное поведение - все в образе этого человека подначивало Барса побыстрее закончить это представление. Но тому оставалось еще довольно много шагов, а тот все не унимался и продолжал говорить.
- Вы просто не понимаете всю грандиозность моих планов! Моя цель - идеальная мелодия, которая разверзнет небеса и принесет мир и благодать! Я в поисках, а вы пришли, чтобы мне помешать?! Как недальновидно! Как легкомысленно прерывать поиски моего идеала! - говорил тот, проходя по рядам стульев, где сидели дети. Он гладил их по голове, как мог бы делать отец, и хотя те пытались увернуться от его рук, все же ему это удавалось.
Барс не стал терпеть этого. Бросившись, он взревел, словно разъяренный медведь, и набросился на Сэма, когда тот, словно не замечая опасности, переходил от одного ряда к другому. Но когда его взор встретился с летящим в него мечом, тот только и успел, что закрыться руками. Как недальновидно! Правда, видимо, того защищала какая-то магия, потому что вместо того, чтобы отсечь ему обе руки, Барс просто повалил его на пол, где тот, все еще ухмыляясь, продолжал что-то говорить о своих грандиозных планах. Варвару было плевать. Он еще раз опустил свой меч, но оказалось, что прыти в этом безумном Сэме тоже немало. Оружие опустилось на пол, выбив сноп искр, а тот уже стоял на ногах и продолжал вещать.
В ушах варвара гудел набат, он отчетливо слышал каждый удар своего сердца, но ничего окрест. Взревев от ярости прошлых двух неудач расправиться с противником, он что было силы замахнулся и... удар был такой сокрушительной силы, что голова врага, отсеченная, словно лист, и покатилась по полу. Несмотря на то, что она отделилась от туловища, еще какое-то время губы двигались в безмолвной речи, будто тот не осознавал, что произошло... Тяжело дыша, варвар опустил меч, стараясь сбросить с себя всю ярость и негодование, чтобы не пробудить ничего еще более злобного, что могло прийти вслед за этим куражом. 

[Джеймс Салливан]

События разворачивались стремительнее некуда. Сэм что-то вещал про идеальную мелодию, про свою цель и вообще о каких-то вещах, никак не вяжущихся с тем, что тут происходило. И что тут было слишком много горя и страданий, чтобы можно было прикрываться высокими идеалами. Джеймс хоть и не был конченным добряком, но все же твердо знал, что великие дела - это больше про добро, чем про то, что открылось их глазам. Здесь было только горе, гнусность и подлость, а так же зверства, граничащие с безумием. А неконтролируемое безумие всегда приводило только к одному - к разрушению. Потому это нужно было прекратить как можно скорее.
Оценив свои силы как менее пригодные, эон решил предоставить расправу на безумным Сэмом своему соратнику. Его оружие больше подходило для этой работы. Джеймс тем временем освобождал от оков одного ребенка за другим. Некоторые быстро приходили в себя и старались скрыться, но мужчина в красном плаще останавливал их, давая понять, что они могут быть еще полезными тут.
- Послушайте, не все из вас такие крепкие духом, как вы. Постарайтесь им донести, что помощь пришла, что скоро мы отведем вас в безопасное место, - говорил им Джеймс в надежде, что те прислушаются. На некоторых это подействовало. Некоторые просто кивали в знак согласия, а после отходили, тряслись, не в силах что-то с собой сделать, и просто покорно ждали своей участи. Некоторые из детей были истощены и им требовалась помощь, жаль только, что в карманах у эона было шаром покати. Но скоро, очень скоро они отведут их в безопасное место, где о них смогут позаботиться.
Так, одного за другим, он отвязал детей, которые были максимально далеко от разворачивающейся драки, потому что подходить ближе он опасался - Барс своим мечом ненароком мог зацепить бросившегося не туда ребенка, что только усугубит и без того ужасные события, что развернулись в этой комнате. Потому он покорно ждал, когда мечник расправится с учеником какого-то Эдварда. Благо, тому не понадобилось на это слишком много времени - несколько сильных ударов и та буйна голова покатилась по полу.

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Стоило отделить голову от туловища этого Сэма, как Барс ощутил некое удовлетворение. Еще один человек отправлен его рукой в грязь. Возможно, он сделал доброе дело, но сделал это так же грязно, как и прежде. Варвар не сопротивлялся в данном случае своей судьбе, шел у нее на поводу. Но он старался верить, что его действия привели к благу. По крайней мере, смерть этого чудовища остановит череду других бессмысленных смертей, причиной которой мог стать этот спятивший ученик какого-то неизвестного варвару человеку. А кто тогда остановит самого Барса Баркаса, если тот превратится в нечто похожее?.. Он надеялся, что найдутся такие люди, но так же не хотел и превращаться в нечто подобное.
Видя, как растекается кровь из разрубленной шеи поверженного врага, а так же из головы, варвар просто пнул отсеченную башку носком сапога, отправив ее в дальний полет к помосту, где стоял инструмент этого безумца. За запрыгала по полу, ударившись в ступени, да там и замерла. Это помогло окончательно сбросить наваждение с себя мечнику, что значительно уменьшило уровень угрозы в этом помещении. Наконец все было кончено. Можно было вздохнуть с облегчением. Вытерев меч от крови, Барс вернул его в ножны и повернулся к остальной части зала. Эон успел отвязать большую часть из детей, которые теперь прятались за ним, словно за стеной. Знали бы они, что он их не сможет защитить, бежали бы в страхе. Им сегодня очень повезло, причем дважды. Конечно же, не всем их них посчастливилось дождаться помощи. Видимо, если бы они смогли прийти чуть раньше, то смогли бы спасти больше невинных, но плутание по лесу заняло у них целую ночь, за это время этот Сэм сумел умертвить многих... даже одного из детей варвар посчитал бы слишком большой жертвой, что уж говорить остальных. Но что поделать? Они спасли стольких, скольких успели, а значит, не все так уж плохо. Каждый спасенный ребенок - это надежда на будущее. Осунувшись, варвар направился к выходу. Он не желал более находиться в этом мрачном месте, не мог выносить вида смерти. Он поступал как самый трусливый трус...

[Джеймс Салливан]

Вот, собственно, и конец этой мрачной истории. Или, по крайней мере, его приближение. Предстояло сделать еще немного работы. Освободить оставшихся детей, освободить остальных пленников и по возможно вынести на улицу всех погибших, чтобы не оставлять их в этом мрачном месте. Барс Баркас решил, что не будет этим заниматься. Джеймс смотрел с укором в его удаляющуюся спину, пока тот не вышел из зала, после чего продолжил, с помощью других детей, освобождать их друзей.
- Спасибо и на том, мечник, - сказал эон, когда отвязывал ребенка рядом с телом поверженного безумного Сэма, ученика Эдварда. Плохой из тебя был учитель, Эдди, если ты взрастил такого монстра, думал эон. Возиться с этим телом он не планировал, пусть время, животные и паразиты сами разбираются с ним - такого даже в землю хоронить было бы кощунством, думалось ему. Он предпочел бы, чтобы того растащили вороны или грифы, но вряд ли те буду залезать в это мрачное место, а вот остальная живность наверняка полакомится его мертвечиной, уничтожив того за пару дней или неделю, в зависимости от обстоятельств.
Впрочем, размышлять об этом он продолжал недолго. Освободив тех детей, что выжили, он стал отвязывать тех, что сидели, склонив головы набок, без дыхания и уже начинающие коченеть. Бережно поднимая их на руки, он нашел ровную площадку, свободную от мебели, он стал собирать их там, закрывая им рукой глаза, чтобы не смотреть в них - так было проще. Складывалось ощущение, что они не мертвы, а спят. Смотреть в остекленевшие, словно у куклы, глаза было гораздо сложнее.
Вскоре Джеймс справился со своей задачей. Все дети были перенесены и лежали ровными рядами, те же, что были живы, столпились у двери и ждали, когда тот закончит.
- Ну что же, пока пусть будет так... Пойдемте, нужно отвести вас домой. Мы вернемся сюда вместе с взрослыми, чтобы закончить начатое, - сказал им Джеймс, постаравшись выдавить из себя подобие улыбки, но получилось слабо, так что он просто покачал головой. Выйдя последним из комнаты, он в последний раз обернулся, чтобы запечатлеть в памяти картину этого зверства, после чего вышел сам и запер за собой дверь. Предстояло еще слишком много работы...

[Барс Баркас Девять с Половиной]

Когда все покинули это мрачное помещение, в нем стали разворачиваться события, о которых едва ли кто сможет узнать или рассказать...
Последние остатки личности Сэма начали медленно подниматься в воздух. Окрест снаружи начинает литься дождь, а за окном забрезжили первые лучи рассвета. Фигура молодого парня начала сливаться с окружением. Она вновь была целостной, несмотря на то, что мрачный мечник разделил ее. Словно на последним издыхании Сэм произнес:
— Учитель... Я не смог... Я не превзошел всех... Я не достиг великой мелодии... Я не заслуживаю быть увековеченным в памяти, — после чего сильный порыв ветра, невесть откуда взявшийся в помещении уносит его остатки, словно волшебная пыльца.
Этот же порыв ветра и сбивает скрипку, которая падает с характерным звуком. Та, что стояла неподалеку в углу, неприметная, чужая. Она и была волшебным инструментом, что контролировал весь оркестр. Теперь же он разрушен и никого больше не затронет... В этом цикле.

Дети были спасены и поблагодарили своих героев, что пришли им на помощь. Им действительно было страшно. Мягкая музыка начинает звучать от пианино, прекрасная, легкая, знаменующая победу и безопасность.
После этого аномалия вокруг героев медленно рассыпается, завершая историю о пропавших детях и странной музыке.

Барсу и Джеймсу кажется, что даже тот погибший ребенок вновь бегает счастливым вплоть до следующего цикла, который нагрянет, чтобы вновь убить. Или убьет не его следующий цикл?

Кто знает, кто еще проникнет в эту аномалию. А может быть она сама сюда затягивает всех, кого посчитает нужным. Или это вполне себе случайное явление, никак не связанное с чьим-либо выбором. Но, в конце концов, все завершилось не так плохо, как могло, потому что все оттуда смогли выбраться, получили соответствующие уроки и, наверное, сполна их усвоили, чтобы не повторить ошибок тех, кого они там отправили в грязь. По крайней мере, варвар Барс Баркас смог договориться со своей совестью, что он поступил правильно и не мог совершить ничего иного. Джеймс же был твердо в этом уверен, потому как велики дела в его понимании всегда шли рука об руку с добром...