[Энфир]

[Энфир]

-Я дома! - прокричала девушка, подходя к небольшому кирпичному дому.

Калитка чуть поскрипывала, приглашая войти, а вокруг всё утопало в садовых цветах и плюще, который уже почти скрыл дом и теперь настойчиво пробирался на крышу. Если заглянуть за угол, можно было заметить огромный стеклянный купол оранжереи, на котором переливались искусно вырезанные узоры, будто сама природа и время оставили на стекле свои тайные знаки.

Полуденное солнце играло тенями деревьев на каменной кладке и раскидывалась солнечными зайчиками по стеклам редких окон.
Энфир стряхнула дорожную пыль с платья и подошла ближе к калитке. Чем ближе она подходила, тем сильнее родные ворота становились темнее, а в сердце тонкой нитью заклубилось беспокойство.

Сегодня её не встречали...

Девушка насупилась, спихнув все на то, что брат её просто не услышал. Выдохнув, девушка мягко улыбнулась, однако пристальный мертвенный взгляд голубых глаз выдавал её переживания. "Может, он ушел за продуктами? Или же помогает матушке? А может... приготовил торт в честь возвращения? Да, вероятнее так. Я ведала ему о дате возвращения."
Пальцы мягко коснулись железной ручки и надавили вниз.

образ братца

Дверь со скрипом открылась...

Тут же её нос обдал запах меда, горчицы и ржавчины? Энфир тут же оказалась в объятьях высокого мужчины и была предательски зажата. Мужчина с длинными волосами, цвета лунного света, прижимался к плечу девушки, не отпуская из объятий. Единственное, что смогла увидеть девушка - голубое небо.

-Сестра. - его голос дрогнул и улыбка с девушки сошла.

-Я вернулась. - вновь ответила она и её прижали к себе сильнее.

-Я слышал. Я так скучал.

-Я тоже скучала - с нежностью ответила Энфир и обняла его, похлопав по спине. Парень тут же отстранился, заглянув её в глаза.  В золотистых радужках промелькнула грусть, однако улыбка не исчезала.

- Извини, я не успел подготовится к твоему возращению как следует, не хочешь прогуляется?

-Прогуляться? - она наклонила голову на бок, - но я только приехала. Позволь мне повидаться с матушкой и отдохнуть после дороги.

Однако парень упорно молчал, словно искал ответ немой вопрос в дебрях собственного сознания.
-Соллукс. - начала девушка уже серьезно. - Я знаю этот взгляд. Что произошло? Надеюсь... Тебя не отчислили?

-Нет, я нашел работу.

Девушка всплеснула радостно руками:

-Какое счастье! Я так рада! Куда тебя поставили?

-Энфир...

-Выходит, у тебя получилось совладать со своим магическим источником?

-Энфир.

-Я желаю послушать. Скорее, пойдем к матушке! Послушаю и тебя и свои истории расскажу. У меня получилось восстановить реликвию, идем же, - девушка с улыбкой на лице, потянула брата в дом, буквально потащив того за собой.

-Энфир! - крикнул тот агрессивно и выдернул руку.

Девушка опешила и посмотрела на него удивленно. Соллукс был настроен серьезно.

-Матушка...

-Матушка? - словно робот повторила та. Клубок тревоги вновь засуетился, вплетая в себя новые нити. - Да... Я и лекарства принесла. На этот раз ей должно стать лучше!

Соллукс тяжело вздохнул, не отводя взгляда от сестры и собирался с мыслями.

Подул холодный ветер....

-Что... ты... сказал? - повторила девушка, посмотрев на его черную майку, окроплённую чем-то темным. Улыбка с её лица пропала, а черные зрачки забегали. Чем дольше она смотрела на пятно, тем гуще и ярче оно становилось, пока не вспыхнуло алой краской, приковав взгляд и притупив клубок мыслей. 

-Зверь поглотил её. Мне пришлось это сделать.

-Ты... - её взгляд бегал, не понимая за что зацепиться. Мысли вновь хлынули рекой, туманя сознание. - Я... Я могла спасти её! МОГЛА СПАСТИ!!! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ!?

На мягком фарфоровом личике появился звериный оскал и она сделала шаг навстречу встревоженному брату.
-ТЫ СПЕЦИАЛЬНО МЕНЯ ОТПРАВИЛ! ТЫ... КАКОЙ ЖЕ ТЫ... - она сглотнула собственный рык, но тут же из её глотки вырвалась фраза "Ты такой же как твой отец!"

-Не смей меня сравнивать с ним! Да если бы не я, она бы уничтожила всю деревню и всех жителей. Об этом твоя тупая голова не подумала!? -огрызнулся тот, ощетинившись.

-Это ты глупый ребенок, думающий только о собственном благе. Скажи... Она же мешала тебе! Мешала как и я! Что ж, теперь ты можешь отправиться обратно и жить в своих золотых стенах! Ты же этого хотел! Что еще можно ожидать от такого... Такого...

-Отпрыска? - он схватил её за тонкие запястья, что пытались его оттолкнуть. Их взгляды вновь соприкоснулись. - Как ты меня достала со своей добротой и наивностью.

-Зато я не убиваю тех, кто меня взрастил! - острые черные когти вцепились в запястья Соллукса, пустив струйки крови.

-А чей отец перебил всю колонию просто потому что!? А!

-Заткнись!

-Нет! ТЫ же сама это начала, давай поговорим и твоём отце... Дорогая сестра  - последнюю фразу он произнес более язвительно и девушка отпустила парня и замахнулась, оставив на злобном лице пару ярких царапин.

-Не смей подходить ко мне!

Парень зарычал и вытер тыльной частью руки собственную кровь, а после замахнулся на сестру, остановившись в нескольких миллиметров от хрупкого личика. Он замер. Еще никогда... Никогда он не поднимал руку на свою Энфир. Ноги отшатнулись и рука словила очередной выпад разгневанной драконицы, до боли сжав запястье и отбросил в другую сторону и направился к сестре, чтобы извинится, но та отшатнулась в страхе.

-Не подходи... Чудовище!

Но Соллукс не отступал, направляясь к отступающей девушке. Но чем дальше они отходили от дома, тем отчетливее он стал понимать, что та больше не видит в нем своего брата. Она видела в нем отражения отчима. И это ужасно злило.

-Хочешь снова сбежать?

Девушка молчала.

-ХОЧЕШЬ СБЕЖАТЬ!? -уже рявкнул он, разгоняя птиц. Его тело медленно начала окутывать золотистая магия, переплетаясь в желтую маслянистую краску и капая на землю разноцветными каплями. - Я НЕ ДЕРЖУ ТЕБЯ!

Он распростер  когтистыми руками и девушка дернулась, наклонив вниз голову, готовясь к защите.

-Знаешь, ты всегда только и могла сбегать! От всех проблем! Ты никогда не могла смириться с реальностью! - он резко вытянул руку вперед и за спиной девушки образовался портал из смеси черной, красной и жёлтых красок. -ВАЛИ ЖЕ! НУ! СБЕГИ ОТ СЕБЯ! СБЕГИ ОТ СВОИХ ПРОБЛЕМ! СНОВА!

Он подходил ближе — с глухой, неумолимой решимостью, которая не оставляет пространства для манёвра. Зажимал её, прижимал к порталу, сокращал расстояние до тех пор, пока у Энфир не осталось выбора. Только шаг назад. Только в в портал, пахнущий корицей и красками. Только в эту разноцветную, мигающую, неправильную бездну, которая ждала спиной.

Портал дрогнул.

Краски, которые только что переливались ровным, спокойным светом, плеснули в стороны, как масло на воде, разбежались, смешались, рассыпались на тысячи осколков, которые тут же вспыхнули и погасли. Магия заструилась хаотично, рвано, не слушаясь, перестала подчиняться. Портал исказился, захлопнулся, как пузырь, который лопается от одного неосторожного прикосновения.

Последнее, что успела увидеть Энфир — его лицо. Страх в золотых глазах, который она видела всего несколько раз в жизни. И руку, протянутую к ней. Слишком поздно. Уже слишком.. поздно.

Водоворот подхватил её, закружил, смял и выплюнул на пустой берег.

Песок. Мёртвое бескрайнее море. Ни звёзд, ни луны, ни единого огонька на горизонте. Только пустота, которая давила со всех сторон... изнутри, там, где хрупкое кристальное сердце сжималось от боли, от горечи, от одиночества, и потери всего, что держало её на плаву этой жизни.

Она сидела, вцепившись когтями в песок, сжимая его так, будто это могло унять боль. Однако разрыв, что острой трещиной разрубил душу - не излечить закрытыми дверьми.

[Элериум]

Был тихий июльский вечер, когда над лесом пролетела тень. Ее отбрасывали большие белые "ангельские" крылья, однако прикреплены те были не к человеку. Лебедь. Своеобразный, с большим павлиньим хвостом и хохолком. Один из типичных звериных образов богини Мира. Если вообще можно назвать птицу зверем. Впрочем, кто сказал, что та же Элериум не наделила это создание млечными железами? Метаморфоза вообще страшная способность в этом плане. Сегодня девушке захотелось полетать, но особо морфологией видов не заморачивалась. Демиург удачно "нашкодила" в ближайшем городе и теперь расслабленно пожинала плоды эмоциональной и деятельной разрядки, решив добраться до следующего населенного пункта своими силами и уже там сесть на космолет. А то в прошлом все выходы прочесывают с фотороботом Селены. Наивные. Нет, можно было и там слинять, всего то изменить внешность и сбросить подделку ауры, которую использовала сегодня, но почему бы и не подыграть? Эль захихикала от воспоминаний, как провернула пару не особо легальных схем. Ну ладно, совсем нелегальных, но совесть богиню догонять даже не собиралась. Все равно бесполезно.

Итак, с чего мы там начинали? Был тихий, июльский вечер. До тех пор, пока в мозг Элейн не ввинтился крик. Это не было что-то воплощенное, чистые эманации. У птицы аж турбулентность случилась, не сразу с крыльями разобралась, а голова пошла кругом. Что происходит? Крик резко оборвался. Полет выровнялся. Павлебедь присела на ближайшую ветку. Снова боль, пульсирующая, резкая. Боль, гнев, страх. Начало подташнивать. Но в этот раз демия заметила еще одну примесь. Нестабильность. Признак аномалии. У пташки встал хохолок. Если что-то бьет по столь большой площади, то это лучше бы закрыть. И с этой целью Эль полетела в сторону усиления эманаций, выставив неслабый экран от подобных "удовольствий". Однако даже так те пробивались. Да что это за эмоциональная дыра? Там аномалия в депрессии что ли? Чисто технически, разрыв пространства может покончить жизнь самоубийством? А как это выглядеть будет? Труп останется?

Теомагическое исследование показало, что останется. Правда не аномалии, ее жертвы. Кого-то уже занесло в это покинутое богами место. Что ж, кажется время второго пришествия. Вздохнув, лебедь взломала контур (аномалия ее не особо "хотела") и влететь в открывшийся пролом. Чтобы попасть в гребанный ураган. Э, э! Лебедь, конечно, водоплавающая птица, но не буревестник, чтобы в вихрях вывозить! Пришлось приземляться и превращаться в белую лисичку. Которая быстро взяла след и двинула в сторону раздражителя аномалии. Попутно с каждым касанием лап земли считывая показатели. Итак, аномалия относилась к энергетическим вампирам, которые питались терзаниями жертвы и подстраивались под них. Сама не убивала, но пугала и доводила до нервного срыва. Ну ясен пень теперь, почему ей Эль не нравилась. У демиургов в целом с эмоциональным диапазоном плохо. Когда смех растягивается на год (условно), то в секунду времени там даже не хи-хи.

Энфир богиня нашла в темном лесу с кучей монструозных глаз, которые напрягали даже первородную. На их фоне белая лисичка даже как-то безобидно выглядела. Правда глаза у нее тоже светились, пока в кустах сидела. Лишь бы не понеслась, лишь бы не побежала.. медленно-медленно миролюбивая вышла в обозримое пространство.

- Привет. А ты что здесь делаешь?

[Энфир]

Запах моря медленно уходил... Уступал месту чужому — сухому, горькому, как пепел на языке. В голове пустота... Звенящая до боли пустота, которая то и дело сводила с ума. Давила на тонкие нервы, тянула их словно струны до болезненного «хватит», до хруста, до звона в ушах.

Она не хотела, чтобы всё так закончилось. «Мне не стоило покидать дом...

"ты повелась на сказки орка... - прошептал ветер"

не стоило веселиться,

"Ты не заслуживаешь веселья - зашевелились ветви чёрных деревьев"

зная о болезни матушки...

"Ты ужасная дочь  - прохрипела земля"

И всё же пошла...

"ничтожество... - отбило в такт прошлое"

Послушалась Брата....

"Это он виноват в её смерти - заискрился воздух"

И к чему это привело?»

Энфир чувствовала, как тело покидало последнее здравомыслие, уходило когтями в жёсткую землю — глубоко, до хруста в суставах, до тупой пульсирующей боли, которая хлынула в пальцы. Но эта боль отрезвляла. Держала. Не давала упасть в звенящую пустоту.

«К твоей вине...» — раздался голос из темноты. Чужой. С острыми клыками и  липкими лапками. Он обволакивал, как туман, пробирался под кожу пронзающими молниями. Пробивался глубже, разрывая тонкие волокна красными глазами из темноты. Смотрели, не моргая, не дыша. Ждали.

В голове вновь и вновь раздавалось тягучее, невыносимое:

«Я знаю...»

«Я знаю...»

«Я знаю...»

И это знание тянуло струны сильнее, чем боль. Душило, сжимая гортань до предела невыносимым камнем и пробираясь к глазам. Заставляли мертвые глаза налиться горечью, но упирались в преграду. Преграду пустого разума.

 "Привет. А ты что здесь делаешь?"

Голос скользнул перед ней — мягкий, как блуждающий ветер. Живой. Он прошёл сквозь тьму, коснулся ушек, и Энфир подняла взгляд. Медленно. Словно боялась, что её движение развеет этот сладостный морок.

Шерсть казалась слишком светлой — не белой, а какой-то первозданной, словно её выткали из лунного света, который спустился на землю и решил принять форму зверя. Каждый волосок на её спине светился едва заметным серебром, переливался, когда она дышала — а она дышала редко, глубоко, словно помнила времена, когда время текло иначе.

Глаза у неё были слишком спокойными. Слишком мудрыми. Они смотрели на Энфир без страха, без любопытства — с тем древним знанием, которое не требует слов. В них не было ни осуждения, ни жалости. Только тишина. Такая же звенящая, как та, что жила в голове Энфир, но без боли. Без одиночества. Тишина, которая ждала, пока её услышат.

Хвост лёгким движением коснулся земли — и трава под ним чуть заметно ожила, выпрямилась, потянулась к свету, которого не было. Лиса моргнула.

Руки с синей чешуёй и острыми чёрными когтями сами потянулись к стоящему перед ней существу. Медленно, будто во сне, — и её острые когти сомкнулись вокруг мягкой пушистости. Прижала к себе. Так сильно, как будто от этого зависело всё.

Она замерла. Нос утонул в облачной, тёплой шерсти, и вдох наполнил её чем-то живым. Настоящим. Она прижимала лисичку так, словно та была последним глотком воздуха, последним словом, которое кто-то сказал ей с любовью.

Она боялась. Боялась, что если разожмёт руки — всё исчезнет. Рассыплется золотыми искрами, как сон на утро. И она останется одна. Снова. Навсегда. В этой пустоте, которая уже начала разъедать её изнутри.

И Энфир прижимала. Сильнее. Пока шерсть не стала влажной от её дыхания. Пока тепло не пробилось сквозь ледяную корку страха. Пока она не позволила себе поверить, что одиночество отступает.

[Элериум]

Не, ну можно и так.. Думала богиня, временно прикинувшаяся плюшевой игрушкой. Ребра трещали – укрепила, мех проминался – пушистилась, ну и успокаивающе лизала в щеку и шею. У звериной морфы есть свои преимущества, подобный жест заботы теперь хотя бы не выглядел странно. А вы представьте беловласую девицу, ласково лижущую щеку другой особи женского пола. Неплохое начало для юри, но не для терапии. Второе же явно было нужнее, поэтому из образа полярной лисы демиург выпадать не стала, обнимая почти плачущую девчушку хвостом.

Мир вокруг будто подстраивался под ее боль. Хотя почему "будто"? Вампирюга так и делал. Лес полнился шепотом. Вина? Отсутствие света и мерцание образов хищников. Скорее всего страх, безнадежность или еще что-то подобное. Почему-то внутри аномалии эманации гасились и демии куда сложнее стало их читать, без ментального-то вмешательства. Нет, можно было и сейчас его попробовать, но как бы хуже не сделать. Магический уровень жертвы паразита Эль не был известен. Как и наличие защитных артефактов. Надо сначала обстановочку разнюхать. Для начала банально, носом. Эмоции, знаете ли, тоже запах имеют..

- Понятно, ты тут боишься. Но как ты к этому пришла?

Забавно водя носом уточнил песец в исполнении Элейн. В конце концов, у самой демии ушла куча сил, чтобы пролезть внутрь, а девчонка уже была здесь. Итак, что Луне уже известно. Девчонка явно относится к рептилиям. Дархат? Наг? Дракон? Хтэния? Прочее? Нюх нюх (и капелька теомагии).. все же драконица. Причем в раздрае. Снова когтями задела, ну и ладно. Демиург лишь укрепила покровы, теперь ее так просто не "прошить".

- Хотя знаешь, давай начнем с чего попроще. Тебя как зовут, маленькая?

В сравнении с древней мощью, все ныне живущие – дети. Кроме собратьев и пары уникумов, раскачавшихся так, что обрели бессмертие и, что важнее, смогли его сохранить от насильственной смерти или премии Дарвина. И с высоты жизненного опыта, такой ласковый тон работал как успокоительное. Внутренний ребенок есть у всех, даже у Эль. Нужно лишь его найти и защитить, остальное подтянется само.

- Меня вот Луна называют. Я мимо пробегала и услышала тебя. Кажется ты в беде, милая. Лес не хочет тебя отпускать пока ты не успокоишься и не переваришь кипящие в тебе эмоции. Подобные ловушки не редкость, тебе лишь нужно понять причины и принять решение. Добро пожаловать на развилку, птенчик.

Для отвлечения от грустных мыслей Элериум снова принялась вылизывать лицо Энфир. Попутно демиург запускала одно заклинание за другим, скрытно, без пафоса. Преимущественно теомагию. Нужно было понять как силы и способности временной подопечной, так и уровень угрозы аномалии. И пути выхода из нее. Потому что следом за Элейн барьер снова покрылся непробиваемой коркой. Простыми способами непробиваемой. Как уже было сказано, спокойные личности ей безынтересны. Вопрос только в том выплюнет или переварит. И не хотелось бы второго.. В любом случае, сначала надо успокоить девочку и переключить ее вектор внимания с самозакапывания хоть бы и на пушистый бочок. Хвост легонько пощекотал бок и ногу, проверяя восприимчивость, а мордочка продолжала ласково смотреть на драконицу. Ну, в звериных рамках ласково, высунула язык и не скалилась.

[Энфир]

Девушка крепче прижимала к себе лисичку, словно это было последнее, что осталось в этом мире. А в голове — лишь тихая неясность. И боль от утраты. Сначала отец, потом матушка, а затем и брат, который отвернулся от неё. Это больно. Но слёзы не шли.

Наверное, она уже давно простилась с матушкой. Ещё тогда, когда та отдала свои силы ради детей и обратилась в свой истинный облик — в того самого дракона, что теперь жил в ботаническом саду и не умел говорить. Только смотрел. Только дышал. Только ждал. В ней всё ещё теплился разум, но он уже не был человеческим. Энфир знала это. Знала, но не хотела знать. Она боялась остаться одна. 

Боялась принять, что матушка уже ушла, что та, кто растила её, кто держала за руку, кто шептала на ночь, — исчезла, оставив вместо себя чешую, когти и пустые глаза. Энфир видела это давно. Видела, как тот дракон в ботаническом саду терял себя, как его взгляд становился всё более диким, как он переставал узнавать её, когда она приходила с лекарствами, которые только оттягивали неизбежное. Она не хотела верить. 

Она цеплялась за надежду, как за тонкую нить, которая рвётся у неё в пальцах. А Солукс — он просто сделал это. Он сделал то, на что у неё не хватило сил. Когда матушка озверела полностью. Когда в её глазах больше не было ни света, ни узнавания, ни любви. Он сделал это, чтобы она не страдала. Чтобы деревня не сгорела. Чтобы всё закончилось. 

Но Энфир не могла простить его. Потому что простить — значит признать, что это было единственным выходом. А она не хотела признавать. Она хотела, чтобы это был сон. Чтобы матушка снова улыбнулась. Чтобы всё вернулось, как было. Но ничего не возвращалось. И она осталась одна. С этой правдой. С этим знанием. С этим лесом, в котором даже ветер шептал её вину.

А потом её лизнули.

Она посмотрела удивлённо на лисичку:

— Ты... говоришь? - её голос звучал мягко, слишком спокойно для той, кто недавно орал до хрипоты 

Она ослабила хватку, поняв, что сжимает слишком сильно. Лисица смотрела на неё спокойно, без тени осуждения.

— Хотя знаешь, давай начнем с чего попроще. Тебя как зовут, маленькая?

— Маленькая...? — повторила она, смотря на лисичку. Из них двоих маленькой была только странная говорящая лисичка.  

— Энфир... — тихо пролепетала она, и её носик вздёрнулся. 

— Меня вот Луна называют. Я мимо пробегала и услышала тебя. Кажется, ты в беде, милая. Лес не хочет тебя отпускать, пока ты не успокоишься и не переваришь кипящие в тебе эмоции. Подобные ловушки не редкость, тебе лишь нужно понять причины и принять решение. Добро пожаловать на развилку, птенчик.

Драконица была в замешательстве: говорящая лисичка, недавний шок. Разум сопротивлялся, блокировал новую информацию. Энфир отвечала по наитию.

— Лес? — она посмотрела вокруг. И правда: от моря и песка не осталось ничего. Даже небо затянуло высокими чёрными деревьями, чьи кроны, словно чёрные острые пальцы, закрывали луну. — Эмоции? Я... не понимаю тебя, лисичка... Ты... моё воображение? Живая? Или богиня, что спустилась с небес?

Она начала говорить загадками, словно заколдованная. Язык перестал слушаться, внутри всё сжалось. Она не хотело этого говорить. Не хотела ничего из э....

— Ловушка, что станет лишь исцелением... А исцеление... живёт лишь в кромке тьмы... — продолжала она, словно заговорённая, а её глаза, некогда мертвенно-синие, казалось, потеряли последний свой блеск.

— Не понимаю... - наконец выдохнула она и отпустила волшебную говорящую лисичку. 

[Элериум]

О, есть контакт! Иногда самые простые действия – самые эффективные. Обслюнявить чье-то лицо оказалось не только прикольно, но и зажгло хоть какую-то искру осознания происходящего. Стекло глаз треснуло и недоуменно воззрилось на пушистое наглое создание. Которому перестали сжимать ребра, да! Определенно успех. Лисичка усиленно замахала хвостом, показывая довольство жизнью и подтявкивая. Что угодно, лишь бы отвлечь от самобичевания юное создание.

- Ага, я вообще талантливая. Еще и петь умею, и крестиком вышивать.. Ладно, последнее преувеличение, но если ты сделаешь пяльца пять на пять метров и иголку сантиметров десять с вдетой ниткой, то я попробую.

Фыркнула лисичка, в очередной раз лизнув Энфир щеку, а потом еще подумала и лизнула в нос. Убедившись, что драконица не на грани истерики, а хоть как-то реагирует на раздражители, Луна перестала пытаться "умыть" подопечную и просто высунула язык, как обычная собачка на жаре.

- Приятно познакомиться, Энфир!

Вполне себе человеческим голосом произнесла недавно показательно тявкавшая Элериум. Так, отлично, у нее теперь есть имя жертвы леса, это уже неплохо. Используя личное имя всегда легче достучаться до сознания и подсознания. Хотя последнее будет сложновато. Ментальная магия будто в целом не работала. Атас, конечно, давно Эль лемуром (психолог ордена Мира)  не работала на полный функционал, чтобы понять-простить-обсудить. Чаще как-то шоковой терапией и магической коррекцией. Нда. И ведь отряд психологов сюда не протащишь..

- Энфир, присядь рядом, пожалуйста. Расскажи, что тебя тревожит?

Плохо, на избыток рациональной информации девчушка вновь закрылась. Может не стоило сразу карту раскрывать? Может да, может нет, чего уж теперь. Ладно, зайдем с другой стороны. Надо как можно больше спрашивать, самой же отвечать односложно. Но для начала надо снова вернуть внимание. И закатив мысленно глаза на слово "богиня", Эль таки признала, что в чем-то драконица определенно права. Демиургов часто называют богами. Но эту лекцию на тему "да какие мы к гхарнам боги, если уже ничего сотворить не можем" демия отложила до лучших времен. Или вообще на никогда. Пожалуй да.

- Я не твое воображение, меня зовут Луна. Я здесь чтобы выслушать тебя. Тебя терзают чувства. Расскажи мне о них. Что произошло?

Из зоны видимости песец не отходила. Впрочем, песец тут явно давно и полный, куда ни глянь. Однако белая лиса старалась сделать все, чтобы это слово вызывало не очередной уход в астрал, а положительные эмоции. И постоянно держала тактильный контакт, то терлась, то опиралась лапами, то пыталась вылизывать открытые участки кожи. В общем, вела себя как очень красивая говорящая собака породы лабрадор. Если повезет, то и "слепца" Энфир из этой тьмы выведет.

[Энфир]

— Ага, я вообще талантливая. Ещё и петь умею, и крестиком вышивать. Ладно, последнее — преувеличение, но если ты сделаешь пяльца пять на пять метров и иголку сантиметров десять с вдетой ниткой, то я попробую.

Девушка лишь хлопала ресницами, принимая поцелуи лисички. Они напоминали те самые мамины поцелуи, когда она была ещё совсем малышкой-драконицей. Она даже улыбнулась от такой теплоты и просто иногда начала поглаживать лисичку. Но это лишь заглушало ту грусть, что сидела глубоко внутри и оседала тяжёлым грузом, превращая кусты в шипастые ветви, что медленно начали тянуться к двум из густой темноты.

— Я могу вышивать... — тихо добавила она. В её голосе звучала неестественная хрипота, хотя он был спокойным. Слишком спокойным.

— Энфир, присядь рядом, пожалуйста. Расскажи, что тебя тревожит? — попросила лисица.

И девушка посмотрела на себя. Она сидела. На коленях. Может... нужно было сесть по-другому? Драконица приподнялась, но ноги тут же подкосились, и она рухнула попой на холодную землю. Оставшись в том же положении. Ноги словно залились свинцом и не хотели отпускать.

— Не могу... — прошептала она, чувствуя, как земля холодит сквозь тонкую ткань платья.

— Я не твоё воображение, меня зовут Луна. Я здесь, чтобы выслушать тебя. Тебя терзают чувства. Расскажи мне о них. Что произошло?

— Луна... это имя много значит. Ты не простая лисичка. Почему ты пришла именно ко мне? Скажи, прошу... что это за место? Я... не должна была здесь оказаться. - и она добавила уже шёпотом -  Он... не мог так со мной поступить...

Энфир стояла на своём. Она молчала. Она знала: если она сейчас расскажет — даже если это будет милый зверёк, — она не сдержится. Взорвётся в потоке собственных чувств. Этого нельзя допустить. Лучше... понять, куда её занесло и как выбраться. Это будет правильно. Она опустила взгляд на свои руки, сжимающие подол платья, и замерла. Тишина вокруг становилась плотнее, гуще. Лисица ждала. А Энфир — она просто пыталась не развалиться на части прямо здесь, на холодной земле.