[Энфир]

[разъяренный дракон]

Чьи-то пальцы проскользнули в глотку, а дальше...

Звенящая пустота.

Странное чувство возгорелось в груди. Тягучее, пьянящее... Жаркое. До боли желанное...
Плоти.


Как давно это было?


Несколько тысяч лет назад...


Или раньше.

***

Лаборатория заполнилась криками.

Наружу вырвался дракон.

Острые алые кристаллы вырастали из пола там, куда ступала лапа. Из стен — куда падал взгляд. Из воздуха — куда доставала ненависть.

Хищные синие глаза шарили по теням в поисках жертвы.

Никто не уйдёт.

Дракон ступал бесшумно. Когтистая лапа мягко ложилась на каменную плитку — и под ней с хрустом рождались кристаллы. Длинное змеиное тело едва просачивалось сквозь узкие коридоры, скребло чешуёй по стенам — и скребок отзывался алым цветением. Он заглядывал в каждую щель. В каждую дверь. В каждый глаз.

Туда, куда заглядывали его глаза — неизбежно, тихо, без жестов — приходила смерть.

Коридоры звенели.

Крики и стоны разбивались об алые наросты, множились, умирали, начинали сначала. Те обрастали горячей, ещё дышащей слизью.

Где-то сбоку — хлопки. Где-то позади — колющий удар в спину. Дракон даже не вздрогнул.

Он уткнулся в массивные железные двери.

Удар.

Он уже внутри.

Простор, наконец-то простор. Белые крылья расправились с треском, со щелчком суставов, которые ждали этого тысячи лет. Из зубастой пасти вырвался шипящий, пронзающий крик — не страх, не боль, а восторг хищника, оказавшегося в стаде.

Из пасти на пол капала кровь. Смешивалась с пеной. Растекалась алыми языками между плит.

Кристаллы заполняли комнату с пугающей быстротой. Они росли из пола — и пробивали ступни бегущих. Скользили по стенам — и срывали кожу с ладоней, пытавшихся за что-то ухватиться. Тянулись по потолку — и вонзались в макушки сверху, врастая в черепа, пока тела ещё дёргались.

Люди кричали.

Дракон слушал этот крик как музыку.

А потом его взгляд скользнул вперёд — и в синих глазах на секунду мелькнуло нечто человеческое. Осознание. Отчаяние.

Портал.

Огромный, круглый, светящийся белым, обрамлённый золотыми ставнями. Он был не для дракона. Слишком мал. Слишком хрупок. Он был для бегства — для маленьких, слабых, быстрых существ, которые думали, что успеют.

Дракон изтал тихий шипящий рык...

Во всём помещении тут же воцарилась звенящая тишина.

Только тиканье. Тихое, металлическое, с каждым ударом сердца всё громче. Оно нарастало сзади, из коридора, из самого воздуха.

Дракон скользнул в портал резким, невозможным для такой туши движением. Кристаллы ломались под его собственной тяжестью. Золотые ставни хрустнули и осыпались серебряной пылью.

Портал захлопнулся — и мир перевернулся.

Воздушный поток ударил в морду, рванул крылья назад, заставил их раскрыться в последний момент. Не рухнуть. Удержаться.

Алая луна. Звёзды — острые, как осколки льда. Запах свободы — горький, холодный, пустой.

Дракон завис на секунду. Огляделся. И рванул вперёд.

Крылья работали поочерёдно, рвано, как будто их вели разные руки. Тело извивалось хаотично — не чтобы увернуться, а потому что внутри всё ещё горело. Жажда. Неутолимая, дикая, вгрызающаяся в разум изнутри. Пахло железом. Кровью. Собственной слюной, которая свисала с клыков длинными нитями.

Внизу — лес. Чёрные, опасные верхушки.

А между ними — тень.

ВРАГ...

Дракон не закричал. Не зарычал. Он просто убрал шум, словно хищник, готовившейся к засаде. Дракон спустился ниже, в холодный поток воздуха. Сложил крылья чуть плотнее. Набрал скорость.

И рванул, подчиняясь потоку, увеличивал скорость.

Мгновенье. И острые когти взбили землю, прижав маленькое существо к земле массивной лапой. Со всех сторон от дракона тут же разрослись алые кристаллы, устремляясь вдаль и увеличиваясь в размере. Магия бушевала. И казалось, что на драконьем теле тоже хаотично появлялись маленькие острые кристаллы, ломались и вырастали вновь.  Нос дракона опустился низко, вдохнув запах придавленного существа, а шея изогнулась дугой. Хищные глаза, заполненные синевой: множество разбитых осколков, что заполнили глаз - наблюдали с хищным восторгом... Из приоткрытой пасти на землю капала кровь, смешиваясь с пеной... Дракон искал запах смерти, но...

Существо воняло жизнью.

Дракон оскалился с глухим рыком, поднял голову  и раскрыл пасть, целясь не только врага, но и на собственную лапу. Внутри глотки начал разгорятся горячее смертоносное синее сияние. 

И в этот момент — тихий металлический потреск.

Сначала один. Потом два. Потом десяток.

Издалека, откуда прилетел дракона - возникли механизмы отдалённо напоминающие медных мотыльков. Сначала был один, затем к ним подключились двое и ещё, пока над драконом не зависла небольшое облако летающих маленьких механизмов. Они оценивали. Логически просчитывали траекторию и наконец сели: несколько на рога, другие на морду, а другие на крылья. Их маленькие острые лапки- иголки сцепились крепко и крылья быстро замахали, разгоняя порох и начиная возгораться. 

Крылья забили сами собой — инстинктивно, чтобы сбросить.

Мотыльки не падали. Их тонкие игольчатые ноги держали мёртво.

А затем произошёл взрыв. А следом драугой. Он пробежался от головы и до хвоста, оставляя за собой запах крови, жгучего пороха и душераздерающего рычания.

Дракон, словно угорь, что вытащили на сушу, извертелся, вздрогнул вверх, задирая высоко голову вместе с лапами, словно пытался избавился от невидимого груза. Послышался хруст и с головы дракона с грохотом упал кристалльный рог, что ещё несколько секунд продолжал ярко светиться, а после потух, рассыпавшись на осколки.

Магия стихла... Разлетелась на множество осколков и развеялась на ветру...

Дракон повалился на бок. Попытался встать. Взлететь, чтобы избавится от невыносимой боли.

Взмах — и крылья не раскрылись до конца. Позвоночник хрустнул где-то внутри. Он упал, пропахивая землю грудью, оставляя длинную мокрую борозду.

Вторая попытка — последняя.

Он лежал, тяжело дыша. Взгляд метался — по небу, по траве, по горизонту. И вдруг остановился. На лесе.

Тело извернулось резко, змеино, невозможным для существа его размера движением. Дракон рванул в лес, не взлетая — скользя, ломая вековые сосны как спички, оставляя на стволах клочья чешуи, на ветках — нити слизи и крови.

Пробежал несколько метров.

Прыгнул — последний раз, из последних сил.

Кончик хвоста с грохотом ударился об верхушку сосны и обломил её.

И упал сам.

Тишина.

Такая полная, звенящая пустота, что в ней можно было услышать, как остывает на земле собственная кровь.

А потом — это.

Дракона больше не было.

На мгновение наступила тишина.

А затем вместо дракона в небеса устремилась серая человеческая женская фигура с рогом, хвостом и огромными крыльями. Но крылья непослушно застывали в небе, заставив девушку с серыми от темноты  и та перевернувшись на спину повалилась в деревья. Она прикрылась крыльями, словно куполом и ощущала каждую ветвь, что с яростным хрустом пыталась пробить перья, прорасти в плоть и вырваться с другой стороны. Послышался глухой удар.

И небо наконец стихло...

[Микаэль]

Микаэль стоял на краю склона, вглядываясь в долину, раскинувшуюся внизу. После очередного задания, насыщенного переговорами, тактическими манёврами и напряжением, ему было необходимо это уединение. Только здесь, вдали от городов, легиона и любопытных взглядов, он мог быть собой.
Он спустился к берегу реки, где вода с мелодичным журчанием огибала гладкие камни. Остановившись, он глубоко вдохнул — влажный воздух, насыщенный запахом речной воды, смешивался с терпким ароматом хвои и сладковатым дуновением полевых цветов, росших на склоне. Этот запах был для него чем-то вроде якоря, связывающего его с прошлым, с детством, когда он с друзьями бегал по парку рядом с приютом. Микаэль снял куртку и положил её на плоский камень, затем аккуратно расстегнул защитный рукав, скрывающий его драконью руку. Чешуя на ней слабо мерцала в свете заходящего солнца, словно отражая последние лучи дня. Он на секунду задержал взгляд на своей руке, вспоминая, как поначалу прятал её, как боялся, что она станет причиной отчуждения. Но теперь... теперь это была часть его, не проклятие, а дар, пусть и полученный через боль.
Он сделал ещё один глубокий вдох, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Процесс перевоплощения уже давно стал для него чем-то обыденным. Хоть он и не мог себе позволить менять его во время миссий, не всегда. Микаэль присел, затем резко оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Первые взмахи крыльев давались чуть тяжелее, чем обычно — сказалась усталость после миссии, — но уже через несколько секунд он поймал восходящий поток воздуха и расслабился, позволяя ветру нести его. Он летел над лесом, огибая вершины старых сосен, чьи кроны казались отсюда тёмной волнистой массой. Ниже, между скал, серебристой лентой вилась река, отражающая в своих водах последние краски заката. Микаэль сделал широкий вираж, наслаждаясь ощущением скорости и свободы. Это чувство было ни с чем не сравнимо: ветер, бьющий в грудь, бескрайнее небо вокруг, земля, которая кажется игрушечной, когда смотришь на неё с высоты. Он спикировал вниз, почти касаясь крыльями верхушек деревьев, затем резко взмыл вверх, устремившись к облакам. В этот момент он не был легионером, не был посредником на чёрном рынке, не был тем, кого когда-то выгнали из детдома в окружающий мир. Он был просто драконом — существом, рождённым для полёта.
Сделав ещё несколько кругов, он выбрал площадку на вершине высокой скалы, выступающей над долиной. Приземлившись, он сложил крылья и посмотрел вдаль. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в оттенки пурпурного и золотого. Где-то внизу, в долине, зажглись первые огни деревни, но здесь, наверху, был только он, ветер и бесконечное небо. Микаэль издал низкий, гортанный звук — не рык, а скорее глубокий вздох удовлетворения. Здесь, в одиночестве, он чувствовал себя цельным. Все тревоги, все вопросы, которые мучили его в повседневной жизни, отступали, растворяясь в этом безмолвном величии природы. Он знал, что скоро придётся вернуться: к миссиям, к обязанностям, к коллегам и друзьям, которым он был нужен. Но сейчас... сейчас он просто дышал, наслаждался моментом и чувствовал, как внутри него, в самом сердце, разгорается спокойное, уверенное пламя. Пламя дракона, который принял себя и свою судьбу. Спустя какое-то время он вновь расправил крылья. Ещё один взмах — и он снова в воздухе, поднявшись выше облаков он держал путь домой. Но теперь он знал: куда бы ни забросила его жизнь, у него всегда будет это место, эти горы, эта река — и небо, которое всегда примет его.
Микаэль закончил полёт, с наслаждением ощущая, как утихает в крови азарт скорости. Он приземлился на поросший мягкой травой пригорок, сложил крылья и принял человеческий облик. Сел, опершись спиной о тёплый камень, и на секунду закрыл глаза, вслушиваясь в тишину гор. Но тишина оказалась обманчивой. Внезапно он ощутил вокруг себя всплески магии — резкие, хаотичные, пропитанные необузданной яростью. Прислушавшись, он различил звериный рык, хлопанье тяжёлых крыльев, а затем — громкий треск ломающихся веток. Не успел он подняться, как огромная тень накрыла его. Что-то тяжёлое прижало его к земле так резко, что у Микаэля перехватило дыхание. Он с трудом повернул голову и увидел перед собой дракона — того самого, чьи магические всплески он почувствовал. Зверь тяжело дышал, из его ноздрей вырывались струйки пара, а глаза горели безумным огнём. Микаэль попытался вывернуться, но вес дракона был слишком велик. В последний момент он резко выбросил руку вперёд и ударил зверя в нос. Тот даже будто не заметил этого — лишь зарычал громче, обнажая острые зубы. Раскрытая пасть оказалась прямо перед Микаэлем. Он уже собрался было перевоплотиться и дать отпор этому дикому существу, но вдруг что-то изменилось.
Рядом с драконом, словно из ниоткуда, возникли странные механизмы — небольшие, с медными крыльями, отдалённо напоминающие мотыльков. Они облепили зверя со всех сторон, жужжа и сверкая крошечными шестерёнками. Дракон взревел, резко развернулся, пытаясь стряхнуть их, и на секунду ослабил хватку. Микаэль не упустил шанса. Он резко вывернулся, перекатился в сторону и вскочил на ноги, отбегая на безопасное расстояние. И как оказалось, вовремя. За его спиной прогремела серия взрывов. Микаэль инстинктивно пригнулся, прикрывая голову, а когда обернулся, увидел, как дракона повалило набок. Тот извивался, словно уж на сковородке, шипя и размахивая хвостом, который с силой бил по земле, поднимая клубы пыли и комья земли. Дракон попытался взлететь — резко оттолкнулся от земли, взмахнул крыльями, но движения были беспорядочными, лишёнными координации. Он рванулся вверх, но зацепился за верхушку высокого дерева, сломал её и с грохотом рухнул обратно на землю, подняв облако пыли. Микаэль рванул к тому месту, этот инцидент без внимания оставлять было нельзя. Он вновь услышал звуки издаваемые драконом и выйдя на пригорок он увидел существо, оно зашевелилось, значит все еще живое и Микаэль сильно удивился. Это была девушка. Части её тело покрывала серая чешуя, местами переходящая в человеческую кожу, крылья, ещё не до конца сложившиеся, подрагивали за спиной, а длинный хвост нервно хлестал по земле. И — что сразу бросилось в глаза — она была без одежды. Микаэль на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки. Его лицо, как всегда, осталось невозмутимым, лишь в глазах промелькнуло искреннее сочувствие. Он неторопливо поднялся, стараясь не делать резких движений, и спокойно, низким голосом произнёс:
— Девушка, у Вас всё в порядке?

[Энфир]

Девушка тяжело ударилась об землю, но белые крылья смягчили падение. Она медленно поднялась, опираясь когтистой синей лапой об старую сосну. Чёрные когти скользнули в кору, словно в кусок мяса. С противным скрипом, осыпая сухие частички дерева. Крылья безвольно опустились наземь. Красные от крови и грязные, кончики крыльев струились неправильным шлейфом, словно поношенная кем то тряпка. На теле сияли остатки кристаллов. Других... Белых.. Хрупких... Они струились словно чешуя по плечам... локтям, декольте и постепенно осыпались россыпью кристаллической крошки, отражая кровавый лунный свет и исчезая в земле. Вслед за кристаллами осыпались и крылья. Так же тихо: рассыпаясь прозрачными кристаллическими частичками от кончиков и до самого основания, освобождая спину от тяжести. 

Девушка дышала тяжело. Её голова была опущена. К глотке поступал тугой комок. Противный, внушающий отвращение. И её вырвало. Вырвало кровавой пеной и частичками плоти. Однако в глотке что-то застряла. Драконеса медленно поднесла свободную руку к сухим губам и те медленно приоткрылись. Её тонкие, длинные, чешуйчатые пальцы страшной гипнотической элегантностью проскользнули внутрь. Медленно... Глубоко... Она словно заглатывала себя. Как змея... и на прозрачной шее, там, где должна быть впадина, вздулся твёрдый узел гортани — пальцы перекатывали её изнутри, как змея, проглотившая яйцо. Девушка замерла. 

Пальцы нащупали то, что заставляло её задыхаться. Они обхватили продолговатый предмет и медленно потянули обратно. Девушка вздохнула горячий воздух и опустила взгляд. В ладони спокойно покоился кусок кисти с двумя пальцами. Мерзкими... Полупереваренными.

В голове молнией пронеслась картина: Мужчина снизу... Её когти у его груди... В хищном ожидании...  И неожиданно злость... Пальцы на шее... Открытый рот... Истошный крик... Открытая дверь... Пустота". 

 Она не помнила, как бросила. Просто в один миг ладонь стала пустой, а эти пальцы лежали уже на земле. Нос вздёрнулся, рот скривился в брезгливом оскале — и её тошнило от них, хотя разум ещё не догнал, почему.

 И она уловила чужой запах... Голос... Незнакомый. Драконеса медленно развернулась — неестественно выворачиваясь в талии. Её рога продолжали медленно пульсировать голубоватым сиянием. Вот только второй был странным: намного меньше, острее. Сломанный. И рога тут же потухли. Но не глаза. Хищные. Неправильные. Радужка — будто множество разбитых кристальных осколков, а внутри — яркая фиолетовая полоса, словно зрачок. Они смотрели на врага.

Оценивающе.

Глаза

Её грудь приподнялась, вдыхая воздух, но в нос падал лишь запах смешанной крови — своей и чужой. Её раны сочились кровью. Маленькие, неглубокие, но такие болезненные...
Волосы, словно звериные, приподнялись, по-звериному ощетинились. Хвост невольно вильнул, предупреждая врага на пути, что стоит отойти. Или подойти ближе... Чтобы она смогла пробраться ближе. Вырвать сердце. Вцепиться в глотку. Насладиться жаждой. Она видела... Видела, как от человеческой фигуры исходила тёмная магия, вихрилась в воздухе и возвращалась обратно золотистым отблеском, скапливаясь в районе сердца...

Манила...

Она сделала шаг вперёд и локон непослушных волос спустился соскользнул с оголённого хрупкого плеча, приманивая взгляд незнакомца. 

Ещё один шаг. Она по хищному пригнулась для атаки. Магическая энергия существа на миг встрепенулась и стала ярче. Засветилась сильнее.. Ярким золотым сиянием. Точно так же как.... 

Драконеса подняла взгляд, и её осанка также вытянулась, приобретая мягкие очертания под лунным светом. Бархатная белая кожа чуть засияла. Она застыла. Внимательно смотрела не шевелилась. Фиолетовые узкие зрачки бегали по воздуху, словно искали что-то знакомое... Родное... 

Разум потихоньку возвращался. Образ незнакомца приобретал очертания и... Глаза...
Яркие золотистые глаза. Она смотрела долго. Вокруг них выстроился до боли знакомый образ: белёсые волосы... Пристальный взгляд... Запах пепла. Родной запах.

Мягкие лапы сделали шаг ближе, бесшумно. Она медленно приближалась. Взгляд продолжал смотреть, но уже пробирался в душу, пытаясь коснуться её острыми когтями. Охотник из неё не ушёл.

Но чем ближе она подходила — тем сильнее начинала ощущать боль. Раны зудели, щипали тяжёлой реальностью, но разум... Разум продолжал жить где-то далеко, отдавая последние силы инстинктам. Тело переставало слушаться — и в один момент просто повалилось вперёд.

Глаза закрылись, но она ощутила, как её подхватили. Она вновь открыла глаза, смотря уже вверх: под туманной пеленой на неё смотрел обеспокоенный брат. Она чувствовала, как его сильные руки прижимают её. Так нежно. Так беспокойно.

Образ драконихи медленно спадал, рассыпаясь маленькими искрами в воздухе, высвобождая хрупкий человеческий облик. 
Мягкая ладонь протянулась вперёд, нежно коснувшись мужской скулы — проверяя, явь это или ускользающие воспоминания. Пальцы медленно опустились вниз: по скуле, по щеке, по подбородку, оставляя яркий кровавый след прямо под глазом — словно шрам.

На её бледном лице дрогнула улыбка. Усталая. Но счастливая. Самая нежная, на которую она была сейчас способна.

— Я искала тебя... — прохрипел её бархатный голос с лёгкой хрипцой. — Прошу... больше не исчезай... Никогда.

Теперь не о чем волноваться. Она в безопасности. И может позволить себе отдохнуть после стольких дней.

Её глаза закрылись, подчиняясь усталости и боли. Сердцебиение замедлилось — и девушка впала в сон. Сладостный. Нежный. Сон.

[Микаэль]

Микаэль не подходил ближе — он замер на месте, внимательно следя за девушкой. Она медленно встала и посмотрела на него. Взгляд оставался всё таким же яростным, полным дикой, необузданной энергии, и Микаэль был наготове защититься в любой момент: мышцы напряжены, магия внутри тихо пульсирует, готовая выплеснуться по первому требованию. Но что-то в этой ярости было иным — не слепая агрессия, а скорее отчаяние загнанного зверя, который видит перед собой врага. Микаэль заворожённо смотрел в её глаза — голубые, с вертикальными синими зрачками. Таких прекрасных и завораживающих глаз он никогда раньше не видел. Девушка сделала шаг вперёд — неуверенно, покачиваясь. Ещё шаг... и вдруг её колени подкосились. Она начала падать, слишком измученная ранами и усталостью, чтобы удержать равновесие. Не зная почему — может, инстинкт, может, что‑то большее, — Микаэль рванул вперёд. Он успел подхватить её на руки за мгновение до того, как она коснулась земли. Её тело оказалось неожиданно лёгким, почти невесомым, а дыхание — прерывистым и слабым. Она открыла глаза — уже не в облике дракона, а почти полностью в человеческом. Её пальцы, дрожа, медленно поднялись к его лицу. Она провела ими по скуле, по щеке, по подбородку — осторожно, почти невесомо. На коже остался яркий кровавый след прямо под глазом, словно шрам, прочерченный её окровавленными пальцами. Микаэль замер, не решаясь пошевелиться. В этот момент между ними будто протянулась невидимая нить — что‑то древнее, знакомое, будто они уже встречались, когда‑то, в другой жизни.
— Я искала тебя... — прошептала она еле слышно: — Прошу... больше не исчезай... Никогда.
Её глаза закрылись, дыхание стало ровным — она провалилась в глубокий сон, обмякнув в его руках. Микаэль стоял неподвижно, держа её на руках. Он осторожно поправил прядь серебристых волос, упавшую на её лицо, и огляделся. Вокруг царила тишина — только ветер шелестел в кронах деревьев, да где‑то вдалеке кричал одинокий горный орёл. «Кто ты?» — мысленно спросил он, глядя на безмятежное лицо девушки. Осторожно подняв её на руки, стараясь не потревожить, Микаэль огляделся, прикидывая, куда лучше направиться. Раны на её теле нужно было обработать, а для этого требовалось найти укрытие. Накрыв девушку своим плащом, чтобы не смущать случайных свидетелей и самому не чувствовать неловкости от ситуации, в которой хорошо одетый мужчина несёт на руках израненную, почти обнажённую девушку, Микаэль осторожно двинулся в путь. Он выбирал укромные тропы, обходил оживлённые улицы стороной и несколько раз останавливался, проверяя, в порядке ли его спутница. Спустя час он смог тайно добраться до своего дома, не привлекая ничьего внимания. Аккуратно положив девушку на свою кровать, Микаэль на мгновение замер, разглядывая её лицо: бледное, с заострившимися чертами, но всё равно удивительно красивое. На скуле виднелся свежий порез, на плече, как и на всем теле ссадина, а на руке глубокий след, будто от когтя.
Он быстро принёс тазик с тёплой водой, мягкую ткань и начал осторожно омывать её тело. Каждое движение было предельно аккуратным, он старался не причинить боли, не потревожить раны. Микаэль действовал как истинный джентльмен: мысли о чём‑то пошлом даже не закрадывались в голову. Сейчас для него существовало только одно, забота о том, кто оказался в беде и, похоже, искал именно его. Закончив с очищением, он достал из аптечки антисептик и мазь для заживления. Осторожно обработав каждую рану, Микаэль убедился, что кровотечение остановлено, а повреждения не слишком серьёзны — скорее следствие усталости и падения, чем целенаправленной атаки. Но вот с лекарствами возникла проблема. Девушка была без сознания, и просто влить ей в рот микстуру не получалось, она могла захлебнуться. Микаэль задумался на мгновение, затем вздохнул, извинился вслух, хотя она и не могла его услышать:
— Прости, другого способа я не знаю...
Он набрал лекарство себе в рот, осторожно приподнял её голову, слегка коснулся губами её губ и аккуратно перелил жидкость, одновременно слегка массируя шею, чтобы она сглотнула. Всё было сделано быстро, аккуратно, без намёка на вольность, лишь ради спасения. Затем он накрыл девушку тёплым мягким одеялом, подоткнул края, чтобы ей было уютно и тепло, и на мгновение задержал ладонь на её лбу — температура была в норме.
Микаэль тихо отошёл к окну, глядя на угасающий закат. Его терзали вопросы: что с ней случилось? Что она делала там, в лесу, одна и в таком состоянии? Почему она сказала: «Я искала тебя...»? Может, она перепутала его с кем‑то? Или знала о нём что‑то, чего он сам ещё не понимал? Решив не мучить себя догадками, пока она не очнётся, Микаэль достал из библиотеки старую книгу о древних мифах и легенд. Приглушив свет в комнате, он сел в кресло неподалёку от кровати, открыл книгу и начал читать, время от времени поднимая глаза, чтобы проверить, всё ли в порядке с его гостьей. Тишина дома нарушалась лишь треском дров в камине и шелестом переворачиваемых страниц. Микаэль был настороже, но в то же время ощущал странное, давно забытое чувство — будто он наконец делает что‑то по-настоящему важное.

[Энфир]

Сон...

Странный сон касался беспокойного сознания.

Вязкий, липкий, как смола.

Вокруг был мрак. Не пустота — живой, дышащий, он сгущался, ловил чужие взгляды тех, кто скрывался в глубинах тьмы. Она смотрела по сторонам, старалась уловить эти взгляды. Ощущала их — тени тех, кто никогда не вернётся. Их голоса тихо молчали. Ожидали.

Но чего?

Тьма перед ней раздвинулась, высвобождая кусок живой плоти, которая медленно, с мерзким чавканьем, плыла под ноги. Вены поднимались прочными верёвками, в них текла горячая кровь. Они сплетались клубком, оплетали собой плоть, переплетались и обрастали острым гигантским когтем. Больше, чем она могла представить. Больше, чем она сама.

Этот коготь протянулся к груди. Туда, где билось горячее драконье сердце. Острый кончик коснулся кожи — и проник чуть глубже. Пустил кровь.

Энфир не шевельнулась. Боли не было. И это было странно.
Со всех сторон послышался баритонный рокот, пробирающий до мурашек. В голове возник чужой голос. Искажённый из нескольких голосов, словно нечто неживое собиралось говорить.

«Ты... Ах... Сладость... Сладость... сладость...» — голос пробежал из одного уха в другое, заставив драконицу прижать мягкие уши к голове. Но это не помогло. Голос звучал прямо в голове.
НЕУДАЧА! — пронеслось со всех сторон громким шёпотом.

«Будущее... Мой... нежный цветочек...»
ЖЕРТВА!

«Любимое дитя врага...»
СТРАХ!

«Новый сосуд...»

— Что ты? — спросила Энфир.

Из тени показались глаза. Множество кровавых глаз, пристально наблюдающих из темноты. Они ждали.

«Не знаешь... Сила знает...»
ВОР!

— Я верну тебе всё, — произнесло существо. — Ты станешь тем, кем должна была быть.

Острый коготь вошёл глубже. Пробил грудную клетку. Коснулся сердца.

Энфир сжалась, ощутив, как невыносимая боль сковала всё тело. Так сильно, что невозможно вздохнуть.

***

Глаза открылись.

Вокруг сгущалась темнота. Лишь мягкий лунный свет ложился на белый потолок.
Она смотрела. Прямо. Не шевелясь. В груди зияла странная пустота, словно у неё отобрали последнее живое существо. Ничего. Лишь лёгкая сладость на губах и странный привкус.

«Осталась ли она в том месте? Вернулась ли она домой?» — девушка не понимала. Перед глазами всё плыло туманом, голова кружилась как от жуткого голода, когда уже не хочешь есть, когда желудок не требует, а поступает тошнота. Кружится голова, и зрение становится мутным.
Энфир медленно подняла руку. Проверить. Она мягко провела ей по воздуху — за рукой словно прошёлся лёгкий фантомный след. Странно. Непонятно.

Она перевернула ладонь к себе, вгляделась — лёгкий шлейф медленно приобретал дымчатый очертание: лёгкий, голубовато-белый, болезненно прозрачный. Кто-то говорил ей... Она помнила чьи-то слова, что магия приобретает цвет. Но она никогда не видела свою ауру, не видела даже частички магии. Только когда колдовала. Только в эти moments.
Сейчас было по-другому.

Энфир попыталась повлиять на магию, инстинктивно напрягла мышцы на пальцах в попытках выпустить кристальную пыль. Энергия колыхнулась. Но больше ничего не произошло.
Девушка опустила руку, понимая, что колдовать она пока не сможет. Она свыклась с фактом. Никаких чувств — лишь факты.
Боль медленно начала поступать: от мелкой и резкой до ноющей, с чесоткой в районе лопаток.
Она медленно поднялась, словно боялась спугнуть сам воздух, и огляделась. Комната. Чужая. С кучей вещей. Мягкое одеяло чуть сползло, оголяя хрупкие плечи. Чужой запах.

Её взгляд скользнул по краю высокой полки, на секунду остановился на подоконнике, где спокойно цвёл знакомый красный цветок. Она смотрела долго. Оценивала. Затем взгляд скользнул дальше — цветы. Словно она оказалась в маленьком оазисе. А среди зелени стояло фортепиано. Она вновь посмотрела на него. Дольше, чем на цветок. Но в душе не отозвалось.
Тогда девушка вернулась взглядом к полке и заметила мужчину. Спящего мужчину в мягком кресле. С книгой в руке.
Кто из них тут лишний? Он? Она? Точно ли она избежала страшной судьбы? Был ли он одним из них? Стала ли она жертвой? Может... ей не удалось сбежать.

Она отстранилась и вновь принюхалась к воздуху. Глубже. Медленнее. Ища тот самый, неуловимый оттенок, который остаётся после того, как двое становятся одним. Не просто «лес» и «травы» — а пот, соль, тепло, чужое дыхание на своей коже. Сладковатый, чуть терпкий, с привкусом тела — не парфюм, не запах одежды, а то, что остаётся на постели после долгой ночи.
Ничего.

Никакого чужого пота. Никакой липкой сладости. Никакого запаха того, что происходило между мужчиной и женщиной.
Только её запах. И его — лесной, книжный, чужой, но не переплетённый с её.
Её не трогали. Ей повезло.

Она ещё несколько минут смотрела на мужчину. Улавливала его ровное дыхание. Не знала, что делать. В голове зудела пустота. Такая же тихая, как ночь.

Энфир посмотрела чуть подальше и встретилась... с собственным отражением: худым, изнеможённым. Её мягкие черты лица стали острее. Белая кожа хорошо отражала раны.

На уголках губ появилась лёгкая улыбка: «Какая гадость. Какая жалкая красота». И это была правда. Она знала это. И видела. А сейчас эта красота дрогнула. Освободила внутреннего зверя. Но было что-то не то. В отражении были чужие глаза. Не её. Они светились, разбивались на осколки и отражали ночной свет луны.

Энфир поднялась. Ноги чуть покосились от слабости, но она удержалась. Подошла медленно к зеркалу. Бесшумно. Словно призрак. Наклонилась перед зеркалом так, чтобы лучше разглядеть эти глаза. Узкий фиолетовый зрачок чуть расширился, высвобождая из глубин что-то странное. Древнее и агрессивное. Она оттянула нижнее веко, чуть коснувшись глазного яблока. Начало щипать.
Ей захотелось их вырвать.

— Уродство... — лишь произнесли губы, чуть приоткрывшись. — Что они со мной сделали?

В словах не было ни гнева, ни разочарования. Лишь факт.
Энфир посмотрела на мужчину: он продолжал спать. Не слышал.
Она медленно моргнула, а когда открыла глаза, её зрение размылось. Она ощутила, как внутри глаз что-то дрогнуло, и пустота вокруг мужчины начала преобразовываться. Светиться тёмным светом, сливаясь с чернотой комнаты. Высвобождала золотистые линии в воздухе. Это было странно. Но куда страшнее — его аура дрожала. Местами пропадала. Уходила в сторону, обрывалась у сердца и возвращалась в руку. Чёрную, как ночь, с острыми когтями. Энергия там была сильнее.
«Сильнее» — щёлкнуло у неё в голове, пробуждая внутри нечто странное. Голод. Не к еде. К чужой магии.
Девушка тихо сделала шаг ближе, протянула аккуратно ладонь к когтистым пальцам, внимательно наблюдая. Черно-золотая магия задрожала и потянулась к девушке. И она почувствовала насыщение. Всё ещё странно. Неправильно. С ней точно что-то сделали — и это факт. И этот странный сон...

Сейчас ей казалось всё странным. Её тонкие пальцы сами протянулись вперёд, коснувшись когтистых пальцев мужчины. Энергия продолжала сплетаться с её. Всё ещё странно. Но тепло.
Энфир ощутила на себе взгляд и поднялась. Выпрямилась настолько, насколько позволяла боль. Не идеально, но всё ещё элегантно. Смотрела сверху вниз. Прямо в глаза.

Она уже понимала: он принёс её сюда. Других запахов нет. Он один. Теперь и она тут. С ним. В одной комнате. Она знала чётко — скорее всего, этот странный человек захочет платы.
Она сделала шаг вперёд, словно змея, готовая наброситься в любой момент. Резко наклонилась, опираясь руками на подлокотники так, что не касалась его. Приблизилась почти вплотную. Почти касаясь его губ, но держала дистанцию. Держала его взгляд на своих.

— Что ты хочешь? — спросила она ровным, тоном. В словах не было лишних эмоций. Лишь вопрос — Деньги? Тело? Кровь? Послушание?
С каждым словом её зрачки чуть сужались, впивались в золотые глаза, старались зацепить саму суть незнакомца. Узнать истинные желания. И на этот раз у неё получилось. Она буквально сейчас могла прикоснуться к его эмоциям. Поймать ту ниточку, которую всегда пыталась увидеть, заглядывая в глаза других. Как её учили.
И только сейчас она поняла истинные слова своего отца. Она осознала: да, с ней что-то сделали. И это что-то пробудило в ней нечто новое. Сокрытое. То, что замечал старый друг. То, о чём всегда говорил отец. То, чего боялись в особняке.
Это было куда хуже.

Искры в глазах на миг блеснули. Глаза начали болеть. А взгляд мужчины не нёс в себе плохих мыслей.
И только она об этом подумала, как глаза потухли, словно выключили телевизор. И на мужчину смотрели уже тусклые, мёртвенно-синие глаза. Наконец, девушка позволила себе отстранится и медленно отшатнулась. Села на кровать и закуталась в одеяло. Потому что так было чуть комфортнее. Больше она не проронила ни слова. Сил совсем не оставалось. Даже мыслей. Она просто была здесь. В чужом месте. Наедине с незнакомцем и пустотой, что душила.