[Фехата]

[Фехата]

Распластавшись на кровати в особняке и размышляя о бренности бытия, Фехата непрерывно вздыхала, чем неимоверно раздражала Даара, своего хтона.

— Тебе заняться больше нечем? — не выдержал он, бесцеремонно врываясь в мысли эльфийки. — Ты мне мешаешь своими вздохами, иди позанимайся чем-нибудь!

— Я тут поняла, что у меня до безобразия мало украшений, — заявила девушка, вытягивая вперед руку. — Этим пальчикам просто необходимы кольца, и как раз размышляла над дизайном, когда ты так грубо и невежественно меня прервал!

— Ой да окстись, — мысленно махнул рукой Даар. — Сходи да закажи.

Ему просто раздавать советы, он-то никуда не ходит, его носят в комфортном теле, а он еще и возмущается. А вот девушке придется встать, куда-то идти, что-то делать. А на нее как раз накатила какая-то леность, стоило ей коснуться головой о подушку.

Но мысль о новых украшениях все не утихала и, в конце-концов, заставила ее с очередным вздохом подняться с кровати и потопать в мастерскую.

От обычных колец пользы не было никакой, а вот артефакты ей бы пригодились. Это отвратительно слабое тело еще не развалилось только потому, что его поддерживала магия и, что уж лукавить, влияние хтона. Без него обычная эльфийка не смогла бы прожить полторы тысячи лет.

Расправив крылья, девушка направилась в одну из самых известных и дорогих артефакторных мастерских. Выбирать из чего-то готового она не любила, ей нравилось, когда мастер вкладывал душу в изделие, сделанное специально для нее. Такие артефакты обычно сильнее уже готовых "бездушных", да и дизайн можно выбрать самому.

— Доброго дня, — толкая дверь, поприветствовала воздух эльфийка, надеясь, что мастер ее услышал. — Я бы хотела заказать артефакт. Или несколько.

Эта сорока ради украшений была готова даже самолично отправиться за необходимыми материалами, если таковые понадобятся. А учитывая, что она хотела не абы какой артефакт, а самый лучший, да еще и индивидуальный, они непременно понадобятся.

Усевшись в кресло, она терпеливо принялась ждать, покачивая одной ногой и рассматривая интерьер мастерской. 

[Флавий Сигнифер]

Кофе варился ровно сорок семь секунд. Флавий знал это наверняка — и не потому, что считал, а потому что артефактный таймер на запястье тихо вибрировал, отсчитывая идеальное время томления на медленном огне. Турка из старой обсидиановой керамики тихонько шипела, выпуская в воздух густой, терпкий аромат.
Этнарх прикрыл глаза. Вдохнул глубже.
Отличное утро.

И ровно в этот момент где-то в глубине сознания, в той самой тёмной комнате, где дремал Ферокс, раздался звук, который артефактор узнал бы из тысячи. Шипение. Не кофеварки — хтона.
«Опять», — подумал Флавий с усталой обречённостью, не открывая глаз.
«Вылей это», — голос Ферокса прозвучал в голове, как мокрое бревно, которое волокут по камням. — «Это отрава. Ты травишь нас обоих».
— Тебе просто не нравится вкус, — спокойно ответил Флавий вслух, потому что знал: когда раздражаешь хтона голосом, а не мыслью, тот бесится чуть сильнее. А бесящийся Ферокс совершает ошибки.
Тонкий гибкий хвост материализовался из воздуха слева — белый, с изящной кисточкой на конце, — и метнулся к турке с грацией гадюки.
Флавий даже не взглянул. Его рука, уже знакомая с этим фокусом сотни лет, просто сделала короткое движение — и турка переместилась на другой край плиты. Хвост просвистел в сантиметре, распоров воздух с отвратительным свистом.
— Мимо, — невозмутимо констатировал этнарх, доставая крошечную щепотку молотого кардамона.
«Ты невыносим».
— Взаимно.
Ферокс попробовал второй подход. Толчок — не физический, ментальный. Попытка перехватить контроль над пальцами, чтобы опрокинуть проклятую посудину. Флавий ощутил, как на миг немеют кончики пальцев, как чужое сознание скользит по краю его воли, ища щель.
Нашёл? Нет, конечно.
Сигнифер вздохнул и сосредоточился. Просто выдохнул — и ментальная хватка хтона соскользнула, как с мокрого стекла. Он делал это так часто, что рефлекс стал быстрее сердцебиения.
«Я ненавижу тебя. Ты пьёшь обугленные зёрна, вываренные в кипятке. Это не напиток. Это военное преступление».
— Ты любишь меня. И рыбу, которую я тебе даю. Которая, кстати, стоит целое состояние на рынке.

Ферокс замолчал. Это было плохо. Тишина от хтона всегда означала, что он замышляет что-то более изощрённое, чем обычное «выбить турку из рук». Флавий насторожился, но продолжал своё дело — перелил готовый кофе в тонкий стеклянный кувшин со встроенным фильтром, наблюдая, как тёмная жидкость стекает медленно, густо, ароматно.
И тут Ферокс заорал.
Без предупреждения — просто взорвался в сознании таким чистым, оглушительным воплем отвращения, что Флавий на долю секунды замер. Этого почти хватило. Хвост метнулся снова — на этот раз не к турке, которую уже убрали, а к кувшину.
Но Флавий успел. Он всегда успевал. За сотни лет этой войны он выработал абсолютный рефлекс: сначала — защитить кофе, потом — разбираться с последствиями. Кувшин оказался у груди, прижатый локтем, а свободная рука поймала хвост за кончик — аккуратно, без рывка, но достаточно крепко, чтобы Ферокс не дёргался.
— Угомонись, — тихо сказал этнарх, — Ты уже опоздал. Кофе сварен.
Хтон взвыл — мысленно, но так громко, что у Флавия на секунду зазвенело в ушах. Это был крик отчаяния. Крик существа, которое тысячу лет проигрывает одну и ту же битву и не может с этим смириться.
«Я чувствую этот вкус ещё несколько часов. Он отдаёт горечью в самом конце языка. Это унизительно».
— Тебе полезно. Расширяешь кругозор.
«Я хтон-аннигилятор. Мой кругозор — это пожирание реальности. А не дегустация этой кипящей грязи. Ты чудовище».
— Мы чудовище. Забыл?
Флавий усмехнулся. Не широко — он вообще редко улыбался, — но уголки губ дрогнули. Он перелил кофе в кувшин до конца, поставил его на поднос вместе с двумя чашками.

Колокольчик на входе в мастерскую звякнул мелодично и настойчиво.
Сигнифер посмотрел на кувшин. На чашку. На дверь в зал, за которой его уже ждали. Выпить кофе на месте не получится — посетитель будет ждать, а он не привык заставлять людей напрасно тратить время. Поэтому единственное, что мог придумать, это взять с собой ещё одну чашку.
Посетительница, девушка, уже ждала. Сидела в кресле у окна, прикрытого плотной шторой, и рассматривала стены — увешанные эскизами, схемами, старыми чертежами в рамках. Она покачивала ногой в ожидании, пальцы чуть касались подлокотника — изящные, спокойные. Флавий пересёк комнату бесшумными шагами, поставил кувшин на низкий столик и повернулся к гостье.
На его лице появилось выражение, которое редко можно было увидеть у обычно сдержанного этнарха. Торжество. Маленькое, тихое, абсолютно незрелое в своей неуместности — и оттого почти злорадное.
Он поднял кувшин чуть выше, так, чтобы аромат кофе потянулся через комнату.
— Доброе утро, — сказал он ровным голосом, в котором, однако, отчётливо слышалась нотка победителя. И не важно, что то, что здесь называют утром, уже давно позади. Сигнифер крайне редко просыпается раньше полудня. — Не хотите чашечку? Только что сварил. Заодно расскажете, какой артефакт приглянулся.
За его спиной, в глубине сознания, Ферокс завыл.

[Фехата]

Рассматривая эскизы и чертежи, в девушке постепенно просыпалось любопытство. В столице много разных артефакторных мастерских, но лишь малая часть принимает индивидуальные заказы. И еще меньше мастеров способны удовлетворить вкусы такого придирчивого заказчика.

Как высшая эльфийка, Фехата тяготела к прекрасному и на те уродливые безделушки, что ей предлагали, смотрела с презрением. "То есть вы вот за ЭТО еще и деньги берете?" — легко можно было прочесть в ее взгляде, которым она одаривала горе-мастеров.

Так что многого она от посещения этой лавки не ждала, но раз она была одной из дорогих и позиционировала себя как ювелирная, попытать счастье стоило.

Краем глаза заметив движение, девушка повернула голову и, наконец, увидела мастера. Пока тот шел до столика, она, совершенно не стесняясь, успела просканировать его взглядом дважды.

— Он прям как ты, но наоборот, — вставил свои пять копеек Даар, отмечая общую бледность и белые волосы артефактора. Хтон впитал в себя эльфийскую потребность к красоте и научился неплохо видеть ее в чем-то необычном. Иногда то, что другим может показаться уродством, эта парочка, хтон и хтоник, будет рассматривать с восхищением. А особенно им нравились всякого рода телесные увечья, но не свои, разумеется. 

— У вас, похоже, хорошее настроение, — с улыбкой заметила Фех, встречаясь взглядом с мастером. Невозможно было не заметить выражение его лица, но о причинах этого победного тона оставалось только догадываться. 

— О, давай попробуем эту черную жижу, пахнет вкусно! — продолжал сбивать с мысли хтон.

— Ммм, нет, спасибо, — взглянув на кофе, эльфийка поспешила отказаться от столь любезного предложения. — Я предпочитаю чай, но если его нет, ничего страшного.

Кофе она не пила, а если приходилось, то старалась закусить чем-нибудь сладким. Уж слишком невыносимо горьким был его вкус. Зато Даар, как маленький ребенок, готов был тянуть в рот все что ни попадя, совершенно не заботясь о страданиях своей хозяйки.

— Я не беру готовые артефакты, — продолжила Фех. — Вы ведь принимаете заказы на индивидуальные изделия? Я точно хочу кольцо, а может еще что-нибудь, я еще не определилась. Но если мне понравится кольцо, я захочу к нему в пару браслет, а если понравится браслет, то еще какую-нибудь подвеску. А потом может и серьги.

Как только речь зашла об украшениях, взгляд эльфийки загорелся, а речь ускорилась. Изначальная сдержанность, с которой она начала беседу, испарилась, будто ее и не было. Она даже чуть поерзала в кресле в нетерпении, уже представляя на своих конечностях новые цацки. Если ее не остановить, она потратит на них все свои деньги.

— О, а кстати, я Фехата, — наконец, представилась та. — Мастер, что скажете? Может у вас есть готовые дизайны или эскизы со змеиными мотивами? Давайте сначала остановимся на кольце, а там посмотрим.