[Инфирмукс]

[Бэйюань]

С молодым князем за всю его жизнь случалось много разных неприятностей и опасностей, но такой ужас с ним произошел впервые. Бэйюань и сам не знал почему поверил этой клевете, он ведь чувствовал, что это была ловушка, но все равно отправился в нее. Отправился потому что не мог рисковать, не мог подвергнуть опасности жизни других людей.
Эта тварь была огромной. Исполинский рогатый питон, его чешуя была угольно-черной, настолько, что казалась поглощает любой свет. По хребтине шли костные острые-шипы наросты, такие же угольно-черные. Раздвоенный хвост, напоминал хвост гигантской рыбы. Но более всего жуткими были багряные глаза, которые горели в темноте и самое страшное в них было то, что в этих глазах читался разум.
Бэйюань пытался сбежать, пытался сражаться, но все было тщетно. древний хтон был внеранговым, такого если и смогут одолеть, то только группа воинов как минимум уровня седьмого. Молодой эон же хоть и был талантом своего поколения, но одолеть столь могущественную тварь в одиночку не смог. Не смотря огромные исполинские размера, эта тварь была на удивления быстрой. При потки сбежать, хтон выплюнул какую то темно-зеленую слизь, которая в момент парализовала все тело молодого эона.
А дальше эта тварь медленно поглощала его, Бэйюань никогда прежде не чувствовал такой чудовищной боли. Даже встреча с диким дархатом, была не столь жуткой пыткой, как когда твое тело медленно поглощают. Наверное, если бы эта тварь просто сожрала бы его, то он и то не испытывал бы такую чудовищную боль. Каждый кусочек его тела, каждая частичка, словно плавилась в кислоте, исчезая в пасти этой твари. Удивительно, как при этом молодой князь все еще оставался в сознании. Но он и не хотел отключится, пусть это и спасло бы его от жуткой невыносимой боли, он не желал сдаваться, даже сейчас, даже когда смерть уже маячила перед глазами, даже когда тело раздирала адская пытка, он не желал сдаваться. Чем больнее ему было, тем сильнее рос его гнев и ярость, росло желание мести, и желание выжить не смотря ни на что. Он не мог умереть здесь, в этом богом забытом месте, где никто даже останков его не найдет. Не мог бросить своих родителей, для которых он был единственным смыслом жизни, не мог бросить своего племянника, который еще не успел окрепнуть как наследник. Не мог проиграть этой твари и стать для нее очередной ночной закуской! Он ни за что не умрет!

А дальше была тьма. Боль резко ушла, Бэйюань не знал где он и что с ним. Он словно очутился в пустоте, где не было ничего, даже его собственного тела, он не чувствовал его, казалось будто здесь было лишь его сознание, разум, душа, смотря кто во что верил. А еще был жуткий низкий голос, который давил со всех сторон, призывая смириться с неизбежным.
- "Ты уже мертв. Все тщетно. Ты проиграл." - твердил голос обрушиваясь на незащищенный разум молодого князя, будто волны цунами на хрупкие постройки прибрежной деревеньки - "Смирись! Смирись! Смирисссссььь!" - шипела тварь, пронзая сознание словно острыми клинками.
- Нет! Нет! Никогда! Я не умру! Я не умру! - словно в безумии продолжал твердить Бэйюань - Чтобы не случилось, даже если я потеряю все и от меня ничего не останется, я никогда не сдамся! Я НЕ УМРУ!
Молодой князь закричал, он не знал кричал ли он на яву срывая голос, или это было лишь в его видении, он не знал что вообще происходит. Все это походило на жуткий кошмар, от которого невозможно проснутся. Или на ад, если он существует. но даже если он и правда угодил в ад, значит он станет самим дьяволом, но все равно вернется к жизни и отомстит! Те ублюдки, что заманили его сюда не получат его смерть!
Бэйюань продолжал кричать как сумасшедший, сметая давление со своего разума, сметая голос, что настойчиво призывал смириться, сметая все, пока тьма окончательно не поглотила его.
Адская боль похожая на агонию ворвалась в сознание разрывая тьму и заставляя очнутся. Молодой эон распахнул глаза и тут же сжался в комок, его трясло так сильно, будто бы он угодил под разряд мощного удара электротока. В нос ударил запах крови, казалось она была всюду, все его тело было измазано в крови и грязи и какой то непонятной темно-зеленой слизи. Запах крови удушал вызывал тошноту, он был даже во рту, в горле, в желудке, но в тоже время он будоражил и возбуждал, хотелось еще крови, больше крови.
Молодой эон попытался пошевелится, но тело словно весило как целая гора, малейшая попытка шевельнутся усиливало боль. Белые длинные волосы спутались, закрывая половину лица что было перепачкано в крови и грязи. Багряного словно яркий кровавый рассвет глаза смотрели хищным взглядом, сквозь измазанные пряди волос. Змеиные зрачки то сужались до щелок, то резко расширялись пульсируя с бешенным ритмом сердцебиения. Голова была тяжелая, не только из за боли, на ней были раздвоенные рога. Ощущения были такие будто бы тело еще не привыкло к подобной атрибутике. Черные крылья похожие на крылья дракона с острыми шипастыми окончаниями беспорядочно шевелились, словно жили сами по себе. Бэйюань едва не сломал одно крыло, когда перевернулся на бок и сжался в комок. Обвив себя черным змеиным хвостом, на конце которого были так же шипы наросты. В беспорядочности действий новорожденный хтоник едва не поранил сам себя.
В голове было пусто, нет даже не так, там был полный вакуум. Молодой эон не помнил ничего, что он здесь делает, где он, почему ему так больно и почему жажда крови так сильна. Он не помнил совершенно ничего, лишь помнил свое имя, Бэйюань, свет что теряется в бездне. Его собственное сознание и разум сейчас походили на эту самую бездну. Лишь звериные инстинкты были усилены до предела. Голова раскалывалась от чудовищной боли, но регенерация тела делала свою работу исправно, боль утихала пусть и медленно, силы восстанавливались, пусть и медленно. Бэйюань снова пошевелился пытаясь подняться хотя бы на четвереньки, стиснув зубы и упрямо продолжая попытки. Наконец ему удалось отползти куда то в сторону и прислонится спиной к сваленному стволу дерева. Молодой эон вцепился пальцами в собственные спутанные волосы, кто он такой, что он здесь делает и что с ним случилось? Чем больше он пытался понять и вспомнить, тем сильнее раскалывалась голова. Бэйюань опустил взгляд, одежда на нем превратилась в лохмотья так что едва прикрывала тело, молодой эон просто содрал ее с себя и осмотрел свое тело. По испачканной светлой коже шел черно-зеленый узор по всему тело, он светился зеленоватым отливом и свет этот так же пульсировал в так сердечному ритму. Похоже этот самый узор заходил не только на шею, но и на правую строну лица. Молодой эон поднял голову, уже сгущались сумерки и небо потемнело. Голова снова отдалась резкой болью и Бэйюань прошипел совсем по змеиному вновь вцепившись в волосы. Укрыв себя как коконом собственными крыльями. Он не знал куда ему идти, что делать, только инстинкты говорили, что нужно бежать, он чувствовал как кто-то приближается, возможно хищники, что почуяли кровь. Он должен бежать, чтобы выжить. Выжить не смотря ни на что! это единственное что помнил молодой эон помимо своего имени. Чтобы не случилось, даже став монстром и чудовищем, он должен жить!

[Инфирмукс]

Закатное солнце опускалось за густые кроны джунглей, когда Инфирмукс вышел на истерзанный клочок земли, где меньше суток назад развернулась неравная бойня. Деревья, изломанные и почерневшие от едкой кислоты, валялись на взрытой почве, словно исполинские трупы в грязи. Воздух стремительно остывал, укрывая лес зловещим сумраком и липкой, сырой прохладой. Вдали тревожно запели цикады. Хтонику не требовался свет — и вовсе не потому, что его зрение превосходило кошачье. Просто Эреб, огромный костяной змей, объятый призрачным пламенем, пылал как маяк в преисподней, отпугивая хищников любого калибра. Его чудовищное тело, будто вынырнувшее прямиком из ночного кошмара, плавно скользило по воздуху за спиной Инфирмукса — добрых двадцать метров от кончика хвоста до оскаленного черепа.

— Чую внерангового хтона, — пророкотал Эреб, медленно поводя массивной головой. — Кто-то чешуйчатый, змеевидный... всё, как ты любишь. — В глубоком голосе мелькнула ленивая ехидца.

— Очень смешно, — усмехнулся Инфирмукс. Он остановился, цепким взглядом сканируя каждую тень и вывороченный корень. — Мы разве не охотились за элитником? Ты не говорил, что он внеранговый. Утверждаешь, что чуешь его? А я вот чувствую лишь едкий отголосок аннигиляции.

— Неудачной аннигиляции, — резонно заметил Эреб.

— Да-да. — Владыка коротко рассмеялся. — Один-ноль в пользу моих сородичей. Значит, процесс прошел успешно. Ничего страшного, возможно, твоему собрату даже понравится.

— Надеюсь, что нет. Он фонит на всю хтон-сеть слепой яростью и первородной агрессией. Очень сильный. Судя по ауре после мутации, его жертва изменилась даже сильнее, чем ты в свое время. Чую этот шлейф генетического душка. Так смердят клетки в первичном бульоне. — Змей плавно поплыл в сторону, словно ищейка, взявшая след. — Давай найдем его. Ты ведь все равно не успокоишься, пока не позаботишься о новорожденном птенце. Хотя там, небось, та еще змеюка.

Инфирмукс бесшумно двинулся следом. Он увидел его далеко не сразу — лишь когда они пробрались на противоположную сторону лесного котла, и Владыка легко перемахнул через вал искорёженных стволов.

Возле толстого дерева, привалившись спиной к коре и свернувшись в кокон из кожистых крыльев, лежал хтоник. Новорожденный в самом первозданном смысле этого слова. Вероятно, с момента перерождения прошло меньше двенадцати часов. Услышав шорох, юноша — а судя по габаритам, это был именно молодой эон — болезненно вздрогнул и резко распахнул крылья, готовясь встречать угрозу. Он выглядел так же, как и большинство жертв слияния, переживших этот ад в дикой местности: перемазанный грязью, покрытый темно-зеленой слизью и собственной кровью, абсолютно голый.

Инфирмукс замер, вдыхая тяжелый, удушливый запах чужой боли. Его взгляд скользил по изломанной фигуре. Мутировавшее тело казалось сплошным комком агонии, по которому зловещим неоном расползались пульсирующие черно-зеленые узоры. На секунду мелькнула расчетливая мысль: не проще ли добить?

Но чем дольше он смотрел на дрожащую фигуру, тем горячее становилось под ребрами. Первобытный «Зов» тяжелой, теплой волной растекался по венам, нашептывая древнюю, непререкаемую истину: это «детеныш». Да, среди хтоников почти не бывает настоящих детей, но обращенные взрослые в первые часы существования ничем от них не отличаются. Он испуган, дезориентирован, изголодался и не помнит себя. Зов властно требовал обвить его хвостом, вжать в землю, подавить сопротивление силой и утащить в Пандемониум — в таком состоянии новорожденный попросту сдохнет в джунглях. Аннигиляция ударила по нему слишком жестоко, раз начисто стерла память.

Черный змеиный хвост юноши конвульсивно дергался, усеянный шипами, явно не подчиняясь воле хозяина. Инфирмукс всмотрелся в перепачканное лицо. Даже сквозь грязь и слипшиеся пряди белых волос проступали тонкие, породистые черты. Владыка поймал себя на мысли, что уже видел где-то этот специфический разрез глаз. У какой-то женщины? Вероятно, до мутации бедолага принадлежал к высшей аристократии, возможно, к императорскому двору. Слишком приметная фактура. Оставить сына влиятельного политика гнить на съедение зверям — это не просто халатность. Для Некроделлы, веками пытающейся интегрироваться в цивилизованное межпланетарное общество, это стало бы политическим преступлением.

— Ну что, — гулко подал голос Эреб, сбрасывая маскировку и обрушивая свое давящее присутствие, — насмотрелся? С чем его готовить будем? Предлагаю просто отмыть в реке и сварить с луком. Этот и без приправ будет хорош.

Инфирмуксу на секунду захотелось со всей дури съездить древком косы прямо по бесстыжей костяной физиономии. И было за что. Змей прекрасно чувствовал настроение хозяина, но продолжал провоцировать. Владыка ненавидел шутки про каннибализм в присутствии уязвимых новорожденных. Это было низко, но Эреба чужая паника лишь забавляла. Брошенная фраза о варке стала детонатором. Для обезумевшего, зажатого в угол полузверя это прозвучало как приговор.

— Я тебя сейчас сам сварю, проклятая твоя башка! Что я говорил насчет шуток?! — рявкнул Инфирмукс, ни на секунду не отрывая взгляда от хтоника.

Багряные глаза с пульсирующими змеиными зрачками впились в незваных гостей. Новорожденный хищник ощетинился. Голод и животный ужас переплавились в чистую агрессию, и он рванул вперед, ведомый слепой жаждой вонзиться в живое, пахнущее силой мясо.

— Вот дерьмо. — процедил Владыка, уходя с траектории броска.

Инстинкты ударили в ответ. За спиной со гулом распахнулись огромные багряные крылья. Инфирмукс не собирался калечить мальчишку — острые костяные лезвия на его взметнувшемся хвосте оставались плотно прижатыми друг к другу, образуя абсолютно гладкую, безопасную поверхность.

— Только попробуй вонзить в меня свои зубы! — разорвал сумрак леса его стальной, властный приказ.

[Бэйюань]

В голове была каша, сперва Бэйюаню показалось, что в разуме был вакуум, лишь спустя некоторое время, он почувствовал что это не так. там был кто-то еще, кто-то жуткий, кто-то древний. Молодой эон не знал кто это и откуда он взялся в его разуме, но ощущал его присутствие, столь же ясно и остро, как и собственную боль, которая терзала тело.
Послышался шорохи где то со стороны, новорожденный хтоник тут же ощетинился. Его темно-красные глаза хищным взглядом светились следя за окружением. Инстинкты зверя буквально кричали об опасности, тот что был в разуме, он почувствовал что-то, но не сразу. Похоже ему было не удобно оказаться запертым в столь маленьком теле, его сознание пыталось захватить контроль над этим хрупким телом, но юнец вел себя слишком хаотично, не давая пробиться к функциям тела.

Он прожил в этом мире не одну тысячу лет, сожрал многих, его боялись, он был самой Смертью. Сперва он был обычным хтоном, обычной змейкой, что ползает пожирает тех, кто слабее, и остерегается тех кто сильнее. У него не было разума, разум появился гораздо позже, но инстинкты и природная скорость, помогали ему избегать смертельных столкновений. За тысячи лет, он эволюционировал, пожар многих, людишек, других хтонов, диких дархатов и прочих тварей. Он накопил силы, достиг уровня когда мало кто уже мог представлять ему угрозы. Даже людишки его теперь опасались. Но он недооценил их. Очередная жертва сама стала хищником, не желая подпитать его и теперь он сам оказался в ловушке и стал частью этого юнца. Злоба и ненависть переполняла его столь сильно, что он желал разорвать каждого, кто сунется сюда. И эта злоба и ненависть охватила новорожденного хтоника, словно испепеляющее пламя.

На развороченном пяточке леса появился незнакомец. И не один, а в компании исполинского чудовища. Но для Бэйюаня сейчас было все равно, он не разбирал где человек, где монстр, кто желает ему добра, кто зла. инстинкты разрывали разум крича об опасности, жажда крови сводила сума. В мозгу набатом продолжала биться лишь одна мысль, что он должен выжить. Любым путем, не взирая ни на что. Он не умрет! Он не умрет! Он не умрет! Съешь его! Съешь его! Съешь его! Настойчиво вторил другой голос, таким же набатом, эти два голоса словно смешались воедино. Бэйюань даже не понимал до конца о чем, говорили незнакомец и его монстровидный спутник. Но он чувствовал каждой клеточкой тела, что они обсуждают что с ним делать. Он не даст себя убить!
Его рывок был столь стремительный, словно бросок змеи в момент атаки. В этот момент чувство опасности и хищные инстинкты превозмогали чувство боли. Бэйюань оскалился демонстрируя пару не больших белых клыков, совсем как дикий, голодный зверь, раненный, загнанный в угол, но от того опаснее становился. Незнакомец оказался быстрее успел уйти с траектории. Властный голос что раздался, на миг заставил Бэйюаня остановится всего лишь на короткое мгновение в его глазах проскользнула озадаченность и даже легкая обида, но то было лишь мгновение. Змеиные зрачки вновь сузились до щелок, молодой эон припал к земле, совсем как зверь, и очередной прыжок. Крылья мешали, и он убрал их, совсем неосознанно, чисто на рефлексах. Но хвост не убрать, он извивался метался из стороны в сторону, снося те кусты и молодые поросли деревьев, что уцелели ранее. Вспахивая сырую землю своими костяными наростами.
Бэйюань полу-шипел полу-рычал, незнакомец оказался слишком шустрый. Но он схватит его, он его убьет, иначе никак иначе не выжить! Молодой эон метался из стороны в сторону, совершая стремительные прыжки. Но борьба двоих за одно тело приводило к тому, что все атаки были хаотичные. Молодой эон злился, его ярость росла с каждой неудачной атакой, пока наконец ему не удалось вцепится зубами в запястье незнакомца. В рот ударил привкус свежей крови, будоража и наконец успокаивая ярость. Теплая кровь была вкусной, хотелось еще и еще. В ней чувствовалась сила, будто бы она могла заглушить инстинкты, что разрывали тело и разум.
Бэйюань резко распахнул глаза. Что он делает? Оттолкнув от себя чужую руку, на которой остались следы от его клыков, молодой эон пошатнулся назад, однако наткнулся на собственный хвост и свалился на землю. Схватившись рукой за голову. Что он делает?! Что с ним происходит?! Почему он напал на этого незнакомца, почему укусил его, почему так упивается кровью? Он не должен так поступать! Бэйюань вцепился пальцами в собственные волосы.
"Давай! Сожри его! Еще! Еще крови! Мне мало! Сожри!" - настойчиво шипел голос в его голове.
- Нет... - выдохнул молодой эон, отползая в сторону - Нет...
"Он тебя убьет! Либо ты его, либо он тебя! Сожри его!"
Бэйюань стиснул зубы, мотая головой. Он не мог отличить где его собственные желания, где желания того другого, какие из инстинктов его, какие этой твари, все смешалось, настолько что не разобрать.
"СОЖРИ ЕГО!"
- З-заткнись! - процедил Бэйюань - Заткнись! Не смей указывать мне, что делать! - прокричал молодой эон с гневом. Из глубины его спутанной души, поднялась ярость, не звериная, иная. Эта ярость, память личности властной натуры, дала знать о себе. Он не помнил себя, не помнил кто он, но осталось непринятие, которое стало еще одним инстинктом. Более всего молодой эон ненавидел, когда кто-то пытался им манипулировать. Эта особая черта его личности, была столь же сильна, как и желание выжить.
Бэйюань посмотрел на собственную руку, потом на незнакомца и монстра что был вместе с ним.
- Кто я? Что со мной? - в его глазах все еще светился хищный блеск, но теперь проступал разум, он вновь схватился за голову - Почему я ничего не помню? Я чудовище? - Бэйюань снова осмотрел себя - Ты пришел убить меня? Я не позволю! - молодой эон вновь поднял взгляд на незнакомца, в котором металлическом блеске светился холод.

[Инфирмукс]

Новорожденный хтоник неистовствовал. Его броски, рваные, хаотичные и во многом самоубийственные, вынуждали Владыку двигаться в смертоносном выверенном темпе. Инфирмукс плавно уклонялся от отчаянных выпадов, одновременно следя за тем, чтобы его собственные крылья или тяжелый хвост не ударили в ответ слишком сильно и не переломали несчастному кости.

Звериное восприятие выхватывало каждую деталь: бешеный, сорванный ритм чужого сердца, густой, обжигающий рецепторы запах адреналина, расширенные зрачки и судорожную пластику перехваченного под контроль тела. Эон пребывал в стадии глубокого слияния, и сидящая внутри тварь диктовала свои условия. Инфирмукс повидал сотни обращенных, чтобы безошибочно читать этот паттерн: убивай и пожирай, иначе сожрут тебя.

Череда неудач лишь распаляла ярость парня. Липкая пелена инстинктов раскручивала его рассудок, заставляя кидаться вперед уже без малейшей оглядки на собственную безопасность. Окажись на месте Владыки дикий зверь или рядовой охотник — Бэйюань давно захлебнулся бы собственной кровью. Скрытая мощь внерангового симбионта сейчас не играла роли: проходя через аннигиляцию, существа теряли львиную долю своих чудовищных сил, и вернуть их удавалось далеко не сразу.

В какой-то момент Инфирмукс намеренно разорвал дистанцию и не стал блокировать очередной слепой рывок. Острые, еще не окрепшие белые клыки с маху вонзились в запястье. Владыка даже не поморщился, когда челюсти новорожденного с влажным хрустом сомкнулись, прокусывая мышцы и едва не дробя кость. Вместо ответного удара он резко подался вперед, обхватил бьющегося хтоника поперек талии, намертво фиксируя чужие руки у корпуса, и с силой вдавил свое предплечье прямо в оскаленную пасть. Горячая, густая кровь древнего толчками хлынула из раны, струясь по локтю и пачкая обнаженную, судорожно вздымающуюся грудь юноши.

Эон забился в железном захвате. Его пульс сорвался, по телу прокатилась крупная, нервная дрожь — словно кровь начала действовать. Почувствовав, как напряжение жертвы сменяется шоком осознания, Инфирмукс плавно разжал руки и позволил Бэйюаню оттолкнуть себя. Перекатом уйдя в сторону, Владыка наблюдал, как юноша, попятившись, путается в собственном тяжелом хвосте и с размаху оседает на сырую землю.

Парень в ужасе вцепился испачканными пальцами в белые волосы, остервенело выясняя отношения с невидимым врагом в собственной голове. Похоже, этот детеныш физически не выносил давления чужой воли. Как сверкали его глаза! Сколько неподдельного, обжигающего гнева прорвалось в хриплом «Заткнись!». Инфирмукс усмехнулся, не сводя тяжелого, цепкого взгляда с осевшего на землю юноши. Кровь древнего хтоника неожиданно стала катализатором — она временно стабилизировала этот безумный симбиоз, дав разуму эона короткую передышку.

— Это мы должны утолять голод маленькими вкусными эонами! — гулко пророкотал Эреб. Исполинского костяного змея вся эта сцена откровенно веселила. — А не они нами! Куда катится Климбах? Сегодня новорожденные хлещут кровь Владык, а завтра он тебе ногу отгрызет и сделает вид, что так и надо! Ох уж эта молодежь...

Призрачное пламя вокруг челюстей Эреба лениво вспыхнуло, словно выражая насмешливую иронию. Тем временем внимание Бэйюаня переключилось на собственные руки — взгляд остановился на длинных когтях, совершенно не свойственных благородной расе эонов.

— Тихо, — низкий, ровный тон Инфирмукса разрезал напряженную тишину леса. В нем больше не ощущалось приказа, лишь спокойная, подавляющая панику уверенность. — Ты в безопасности. Никто не собирается тебя убивать.

Владыка медленно поднял ладони вверх, демонстрируя отсутствие угрозы. Его собственный костяной хвост плавно и размеренно задвигался из стороны в сторону. На языке тела хтоников, который теперь был намертво вшит в подкорку новорожденного, этот гипнотический ритм означал дружелюбие. Вся поза Инфирмукса, несмотря на раскрытые багряные крылья, излучала спокойствие, а не готовность к кровавой охоте.

— С тобой произошло нечто... необратимое, — продолжил он, делая осторожный, бесшумный шаг навстречу. — Полностью изменившее твою суть. Не знаю, кем ты был до сегодняшнего дня, но теперь ты хтоник. Существо, принявшее в себя монстра и слившееся с ним в новый биологический вид. Ответь мне: ты помнишь, что такое Аркхейм? Климбах? Помнишь, кто такие хтоники?

Вопрос имел стратегическое значение. При травматической амнезии жертвы часто забывали себя, но сохраняли фундаментальные концепции мироустройства — от умения держать ложку до политической географии.

— Я отследил всплеск внерангового хтона, что который стал причиной твоей мутации. — Инфирмукс не стал лгать про случайную встречу. — Чудовище ли ты? Для многих — да. Как и я.

Он чуть повел плечами, акцентируя внимание на своих атрибутах:

— Мы с тобой похожи. Посмотри внимательно: те же крылья, рога, хвост. — Это был самый действенный способ успокоить зверя. В генетическом коде любой расы прошита потребность доверять «своим». Владыка и этот потерянный юноша делили одну хтоническую архитектуру.

— И если бы я пришел за твоей головой, то уж точно не позволил бы пить мою кровь. А просто убил бы, даже не приближаясь. — Инфирмукс бросил короткий взгляд наверх, где парил массивный костяной хтон. — Кстати, не привыкай. Эреб злится. Это мой симбионт. В твоем теле теперь тоже живет хтон. И твоя первостепенная задача — свыкнуться с ним.

Пока что Владыка умолчал о том, что у новорожденного есть три года на завершение этого симбиоза, иначе он сойдет с ума и погибнет. Инфирмукс остановился в паре метров от Бэйюаня, не предпринимая попыток схватить его.

— Ты помнишь свое имя? — мягко спросил он. — И как давно ты блуждаешь в этих джунглях?