[Магнус]

Циркон / Канш / 5015

Сорос Доу (Магнус), Сусанна

Эпизод является игрой в  прошлом и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту стандартную систему боя/без системы боя.

[Магнус]

Сорос Доу был элитным боевиком «Черного Солнца». Жестоким, кровожадным, результативным. Здоровенный, мускулистый, клыкастый, с красными глазами, звериной харизмой и татуировками по всему телу. Кто-то мог даже найти его привлекательным и даже не понимать, насколько гадкая и жестокая тварь скрывается в этом теле. Впрочем, а каким еще мог быть боевик такой организации?

 

Сейчас он вел наблюдение? Зачем? Почему?

 

Это была редкая миссия, когда нужно было добыть информацию. Целью был Кольт Зингер. Скользкая тварь, которая собирала компромат. На Синовара Лестера – тоже. И даже пытался угрожать ему, говоря о том, что все данные находятся на физических носителях.

 

Соросу нужно было добыть данные, а затем раздавить эту тварь. Но кто-то добрался раньше. Кольт – мертв. Его дом раскурочен. Искать данные нет смысла. Нужно как-то выследить убийцу, но... Следов – нет. Камеры все отрубило. Да, чистая работа, но...

 

Кольт был параноиком. И Сорос знал, что у этой твари один глаз механический. Был в досье, потому что этот идиот как-то раз обслуживался в одной из дочек компании, подконтрольной Синовару.

 

Выдирает глаз и... Да, он записал убийство. Жаль, что без звука. Сорос смотрел «домашнее видео» в тачке. Убийцу он не знает. Не видел раньше. Симпатичная девушка. 

 

Чувствует какой-то звериный аппетит, глядя на видео. Симпатичная – очень мягкое и неточное слово. Судорожно вызывает спецов. Она же может быть еще на планете. На этой сраной планете куча взломанных приборов слежения, поставленных компаниями Синовара. И... Да, они и правда ее засекают. Находят место, которое спецы считают либо ее жильем, либо ее конспиративной квартирой.

 

Соросу кажется, что это жилье. Она работает чисто. Точно делает это не первый раз. Он знает это пьянящее чувство всесилия, когда кажется, что ты неуязвим. Обычно из-за него сильно расслабляешься.

 

Уже вечереет. Он сидит в квартире. Соседняя – та, где живет цель. У нее, кажется, большая. Сам же Сорос в какой-то студии рядом с трудом. За входом и окном квартиры наблюдают две камеры. Одна в затонированной дешевой тачке, другая на крыше соседнего дома. Смотрит в два экрана. Ждет. Хочет выждать подходящий момент.

 

Пивка бы еще... Не, не время. Пьет газировку, закусывая чипсами. Рядом сумка с кучей принадлежностей. 

 

Можно обыскать ее квартиру, да? Можно, но... Это же будет не так интересно.

СОРОС ДОУ

[Алая Лилия]

Можно ли считать за победу схватку, из которой выбираешься едва живой, одной ногой зависая над пропастью? Определённо. Особенно когда это нелюбимое дело Алой Лилии — ликвидация, даже если это самый скверный, омерзительный гад во всём Архее. Здесь главное не утратить самообладание, когда руки совершают акт душегубства, несут возмездие ради возмездия, а не ради удовлетворения, которое может настичь, если немного увлечься... Обычно Серра безмятежна, делает кровавое дело без колебаний, особенно если надобно перерезать горло такого же убийцы, но не отличающегося избирательностью в подборе жертв, или насильника... Кого угодно, у кого послужной список изобилует ужасающими достижениями. Цель наёмницы была одной из таких, но неестественная жажда расплаты застлала глаза, а с тем приглушила глас рассудка, что было большой ошибкой... Достаточной ошибкой, за которую наёмница была вынуждена поплатиться. В ходе проведения миссии Сусанна была очень расчётлива, с ювелирной точностью проделывая каждый шаг, но в самый ответственный момент, в самом разгаре столкновения, Алая Лилия сама оказалась жертвой непредсказуемости врага и заполучила временный недуг, который если не воспрепятствовал сражению врагов, то заметно ограничил возможности эона в последующем, с тем отразившись на самочувствии агента. Женщину зацепили иглами с высококонцентрированным веществом, подобными на те, которые обычно применяла наёмница, но некоторые подпольные лаборатории, вероятно, были на шаг впереди по разработке смертоносных ядовитых формул.

После прибытия на место группы напарников, чтобы произвести изучение и зачистку местности, Серра была почти свободна, однако она не отделалась от инъекции препарата для расщепления токсинов. Ближайшая ночь обещала быть для женщины мучительной: уязвимую красавицу на улицах Канша принимали за даму, что порядком перебрала в одном из местных баров, и некоторые джентльмены находили смелость, чтобы навязать свою компанию до самого утра, на что получали вежливый отказ. Скольких сил стоило Сусанне произношение пары слов, срывавшихся на выдохе, не говоря уже о передвижении, но по достижении финиша женщина свалилась сразу, как только дверь временного пристанища оградила гостью о всего мира. Спустя минуту-другую её силуэт зашевелился в сумраках неосвещённой квартиры. Сусанна скинула с ног туфли и небрежно расстегнула немеющими пальцами «удушающий» воротник окровавленной рубашки, скрытой под баклажановым пиджаком (она действовала в роли гражданской, а посему не была облачена в специальную одежду). Поднявшись, но не торопясь включать свет для видимости, стала ориентироваться на ощупь, проводя рукой вдоль стен узкого коридора.

С трудом проделав с десяток шагов до гостиной, Серра припала к дивану с жалобным стоном мученицы, борющейся с ощущением внутренних метаморфоз и оцепенением конечностей. Осознание, что всё произошедшее обернулось положительным для неё исходом, Алая Лилия скривилась в довольной улыбке.
— «Хоть жива осталась...» — сыскав нечто хорошее в столь нелёгком для наёмницы дне, та вяло прошлась ладонями вдоль туловища, расстёгивая остальные пуговицы, и распахнула одежду, чтобы нащупать свежие раны, из которых недавно торчали несколько толстых игл. Процесс регенерации, как и способность обращаться с магией исцеления, были застопорены ввиду действующих тяжёлых веществ, полное рассасывание которых обещали только по минованию суток. В нынешней ситуации приходилось полагаться лишь на обеззараживание и повязки. Едва сжимая непослушными пальцами ремень тёмных брюк, эонка давала себе время на передышку, чтобы затем набраться сил на поиск аптечки. Дыхание было редким, тяжёлым, во мраке гостиной медленно воздымался да опускался объятый пурпурным полупрозрачным кружевом пышный стан.

Но вместе с физическим недомоганием застыло ещё некое странное ощущение...

[Магнус]

Сорос видит цель. Идет странно. Опьянение или отравление? Сорос уж точно не готов делать такие выводы сходу, но явно что-то не так. Облизывается, как хищник, который подгадал добычу в удивительно удачный момент.
 
Выжидает, конечно, но теперь наблюдает то за одной камерой, то за другой. Будь его цель убийство – можно было бы напасть раньше. Кажется, что улица для этого даже больше подходит, но ему ведь нужна информация. А это означает, что цель нужно обезвредить и создать подходящие для переговоров условия.
 
Не спешит. Сорос доверяет интуиции, а она часто хорошо помогает выбрать нужный момент.
 
Готовит принадлежность. Усилители для себя. Подавляющий ошейник – для нее. Ну и сумка со всем остальным необходимым.
 
Смотрит на то, что снимает дрон на крыше. Видит, как она скидывает туфли. А еще видит, что на ней окровавленная рубашка. Возможно, что это даже ее кровь.
 
Это упрощает задачу, но все-таки стоит подготовить исцеляющие штуки. Сорос ведь не хочет случайно ее убить. Наблюдает. Видит, как она расстегивает рубашку. Да, это не провокация, конечно. По ее тяжелому дыханию видно. Рана тоже выглядывает, но ее видно очень плохо.
 
Впрочем, вид – и из-за эротичного белья, и из-за крови – кажется достаточно эротичным. Чувствует жар, а также напряжение ниже пояса, которое уже пора бы снять.
 
Выдох. Пора.
 
Он видит место. Можно туда переместиться, но сперва стоит ее отвлечь.
 
Встает. Подходит вплотную к стене. В его кармане небольшой прямоугольник, который растянется в ошейник в нужное время. Штука для подавления магического потенциала. В руках полотенец. Влажный. От него несет приторным запахом, за которым скрывается мощный транквилизатор, который должен вырубить ее (если, конечно, у нее не окажется козырей в рукаве, но к этому Сорос готов).  
 
Дрон на таймере. Таймер срабатывает. Дрон стреляет. Не пулями. Буквально несколько резиновых мячиков, которые врезаются в окно ее номера. Не разбивают ничего. Просто гулкий стук, который в тишине должен хорошо сработать. Как только замечает, что она отвлекается или даже встает, он действующие.
 
Глаза загораются ярким голубым светом. Вспышка. Еще одна. Он оказывается совсем близко уже в ее комнате прямо за спиной.
 
Накидывает пропитанный полотенец ей прямо на лицо, закрывая его полностью. Тащит обеими руками. Не щадит. Натягивает так, что на ткани можно разглядывать достаточно подробный контур лица: нос, щеки, а также открытый рот, в который, конечно, тоже забивается ткань полотенца. Валится всем телом назад, пытаясь вынудить ее тоже упасть, чтобы сократить возможности для сопротивления.

[Алая Лилия]

Не смыкать глаза... Только не закрывать глаза.

Казалось бы, впредь ничего не должно было представлять угрозы: задание выполнено чисто. Не без дополнительных неприятностей, но с тем без свидетелей, без следов, которые зачищала оперативная группа поддержки. Угроза жизни оказалась устранена, однако эонку по-прежнему переполняло некоторое ощущение особой уязвимости, что она потеряет контроль над ситуацией, если позволит себе заслуженный отдых. Не желая угасать от накатывающей слабости, Сусанна упёрлась ладонями по обе стороны, чтобы вложить в них силу для упора и последующего подъёма. Попытка первая, вторая, прерывистые потуги, чтобы оторваться от спинки дивана, а затем и упругий зад поднять от пленительного мягкого сидения. Пошатываясь, наёмница наклонилась вперёд и, едва перебирая ногами, подобралась к кухонному столу на манер высокой барной стойки, чтобы потом, используя тот в качестве опоры, подобраться к одному из шкафов на стене. Попытки дотянуться до ручки дверцы раз за разом оказывались тщетны, и от напряжения натянутых мышц живота рана поддавалась раскрытию, вновь начиная кровоточить. Ещё усилие — женщина прислонилась к кухонной плите, наконец добравшись до заветной аптечки в шкафчике. Стараясь поддеть пальцами ящик с предметами для оказания первой помощи, тот был небрежно сдвинут на край полки, а затем сброшен со звоном. Но не раскрылся ввиду надёжности замыкающих миниатюрных затворок и не рассыпал хрупкое содержимое, в сохранности чего Серра теперь не была столь уверена.
— Проклятье... Что же тебе сегодня так не везёт, Сана? — с ноткой обречённости прошипела Алая Лилия, настраиваясь на спуск. Проведение операции по латанию своих увечий она впредь намеревалась на полу. Однако и тому было не суждено сейчас произойти.

Осознание случившегося пришло к покалеченному агенту с задержкой в несколько секунд. Она обернулась и устремила замыленный взор на окно, откуда послышался отчётливый стук. Уж явно не дробь увесистых дождевых капель, на которые не было ни намёка. Пытаясь прислушаться, женщина уподобилась неподвижной статуе, пусть внутри вновь всё сжалось, разнося по телу едва терпимый болевой импульс. Дыхание было приглушено, а сердце отбивало звучный такт, разгоняя столь желанную тишину.

Слишком поздно приходит осознание, что она всё ещё оставалась на чужой мушке. Но у кого?

Предположительно, у того, чьё присутствие смогла почувствовать лишь физически, а чутьё, притупленное со всем остальным, лишило всяких шансов на спасение. Жалкое подобие наёмного солдата было невольно разоружено, а посему попало в хватку неопознанного недруга. Вонючая ткань накрыла лицо, напрочь сбила способность ориентирования, и это окончательно притупило координацию. Тело будто лишилось стержня, легко подчиняясь и откидываясь назад. Сусанна оказалась не на полу, а поверх крепкого тела вторженца, которого пыталась опознать по тщетным ощущениям. Она старалась не дышать, но внезапность нежданного нападения заставила фиолетововолосую совершить резкий вздох, а с тем принять усиливающие превозмогаемый недуг пары. Сопротивление той, что была практически парализована, выглядело довольно жалко: до чего же вяло подёргивались атрофированные конечности, уже давно неохотно подчиняющиеся командам хозяйки или напрочь не слушались.
— «И таков мой конец?..» — Серра боролась. Если не с противником, то с погружением в бессрочный сон.

Напоследок заключив, что это явно не выживший с поля недавней брани, но и не поддававшийся точному распознанию незнакомец, с чувством приглушённого, как и всё остальное, испуга, женщина провалилась в кому. Не то от болезненных порывов, не то неведения насчёт своей судьбы из уголков глаз покатились редкие слёзы. Эонское тело не подавало признаков бодрствования и полностью обмякло.

[Магнус]

Вышло проще, чем ожидал Сорос. Он знал, что у наемников часто бывают в рукаве спрятанные штуки. Да и заточка могла угодить в бок, но, кажется, что его цель была не способна оказывать сопротивление. Большая удача.
 
Наемница, конечно, дергалась, но это сложно было назвать сопротивлением. Это его даже возбуждало. Вскоре она совсем обмякла. Сорос, впрочем, выждал еще какое-то время, прежде чем ослабить хватку.
 
Выдохнул.
 
Опускает ее на пол. Оглядывает вблизи. Симпатичная мордашка, распахнутая рубашка, пышная грудь и рана...
 
Усмехается. Придется помогать. Она нужна ему живой. И еще, возможно, в нормальном состоянии. Почему? Он облизывает губы. Да, хочется, чтобы она все понимала и осознавала.
 
Приносит свои вещи из соседнего номера. Переносит девушку на кровать. Берет у нее кровь через анализатор. Сорос мог показаться тупым отморозком, но это видимость. Он хорошо разбирается в техно-хрени. Из-за этого понимает, что некий препарат внутри нее борется с токсином. Этот же препарат мешает регенерировать.
 
Роется в собственных медицинских штуках. У него есть кое-что подходящее, но сперва нужно подготовиться. Рану перекрывает универсальный пластырь, который снабжен гелем, перекрывающим кровотечение.
 
Избавляет ее от одежды. Снимает рубашку. Стягивает с нее брюки. Не трогает белье, хотя и проходится по нему пальцами, попутно лапая девушку. Все ради безопасности. Ага.
 
Темный квадрат касается шеи девушки, а затем обхватывает ее подобно чокеру. Загораивается зеленый индикатор. Один из самых совершенных подавителей магии, который используется в разных тюрьмах и местах заключения.
 
В ход идет плотная веревка. Крепче обычной. Она эонка, поэтому тут, возможно, это даже излишнее, но почему бы не перестраховаться. Связывает вместе запястья. Затем моток повыше. Веревка облепляет ее грудь, из-за чего она выглядит даже больше. Связывает ноги. Каждую отдельно друг от друга, привязывая лодыжку к бедру. Девушка явно ловкая и умеет драться, но так ее умения сводятся на нет полностью. И последняя веревка тянется от запястий к поясу, проходя прямо между ножек. Теперь, если она будет тянуть и двигать веревку руками, то это будет хорошо ощущаться.
 
Вкладывает ей два средства. Одна для подавления первого лекарства. Второе – на замену. Токсины должны быть скоро уничтожены, а раны зажить, но нужно подождать какое-то время.
 
Теперь можно порыться в этом месте. Где-то час понадобится новому средству.
 
Впрочем, просто так ее не оставляет. На глаза опускается маска для сна, но с более плотной завязкой, погружая ее в темноту.
 
Ее ротик занимает кляп. Какой? Прямоугольная штука на ремешке крепится на затылке, а от нее тянется длинный, толстый темный предмет. Эдакий искусственный член из твердой резины, который занимает рот девушки.
 
Сорос был извращенцем и даже не отрицал этого. А еще он хотел совместить приятное с полезным. Последней «добавкой» становится маленькое устройство. Эдакое яйцо, похожее на перепелиное, но нежно-розового цвета. Вибратор на дистанционном управлении.
 
Сейчас он прям под тканью белья, прижат тканью к половым губам девушки.
 
Сорос роется в комнате. Ничего не находит, конечно. А через какое-то время она начинает двигаться. Ждет. Смотрит на нее. Следит за тем, как тело напрягается. Он уверен, что ей не часто приходилось быть пленницей.
 
По ее подбородку уже стекает слюна из-за открытого рта. Смотрит за тем, как он пытается выплюнуть кляп и, возможно, что-то сказать. Но это сопровождает только булькающие звуки, от которого в штанах уже совсем тесно.
 
Подходит ближе.
 
- Я ищу файлы Зингера. Они ведь у тебя?
 
Расстегивает ремешок. Видит, как темный фаллос начинает выходить у нее изо рта. Весь блестит из-за ее слюны.
 
И вот он уже должен упасть, но Сорос хватается за прямугольную часть, резко загоняет его в рот девушки. Хватает ее за волосы. Двигает кляп туда-сюда, имитируя довольно унизительный минет, учитывая, как по ее губам и подбородку катится слюна. И что любые попытки что-то сказать превращаются в хлюпанье и мычание.

У него самого встает от мысли о том, что она точно не представляла, что подобное может с ней произойти. Ну, по крайней мере так думал Сорос.
 
Резко прекращает эти движения, но все еще держит кляп у нее во рту.
 
- Это меньшее из того, что с тобой будет, если ты не будешь сотрудничать.
 
Отпускает кляп, позволяя ей самой избавиться от унизительного кляпа. Жмет кнопку на пульте, включая вибратор. Мощность минимальная. 

[Алая Лилия]

Она не видела снов. Она не чувствовала ни времени, ни пространства, ни собственной оболочки. Никаких воспоминаний, полное отсутствие мыслей. Она мертва? Дать корректного объяснения было некому, но и смысл полагаться на себя сейчас отсутствовал. По истечении неопределённого срока необъятная тьма сохранялась, но пробудилась прежняя боль, более так не парализующая тело наёмницы. Сковывало её нечто иное, беспощадно стягивающее участки упругой кожи. Причиной кромешной темноты было нечто мягкое, накрывавшее глаза. Дыхание отдавало режущим покалыванием в груди и удушающим стискиванием в области шеи. Разум долго не мог оклематься, понимание обстоятельств приходило не сразу. Сусанна постаралась прислушаться, что позволило ей заприметить стороннее присутствие. Вероятно, того, кто устроил Алой Лилии тёмную... Была ли она известна ему? Наблюдал самостоятельно или получил наводку? Какую цель преследовал? Поток бесконечных вопросов распалял сильную головную боль, давление на виски моментами было просто невыносимым. Положение эонки было пугающим, но пробуждение означало, что борьба за жизнь возобновилась.

Женщина предприняла попытку пошевелиться, однако если прежде конечности напрочь существовали отдельно от тела, то теперь руки и ноги отвратительно отекали, ограничивая полноценную циркуляцию крови. В глотке неприятно покалывало от щекочущего ощущения инородного тела, дерзко наполнявшего ротовую полость. Скопления большого количества слюны вынуждали ту просачиваться сквозь баклажановые губы, влажные дорожки гадко стремились по подбородку, перебегали на шею, следовали в ложбину пышной груди, стянутой, гипотетически, прочной верёвкой. Формы забившего рот предмета отдавали в сознании Серры смутными предположениями, но страннее, даже страшнее стало ощущение такого же неопознанного объекта подле промежности пленницы, что плотно примыкал благодаря натянутой кружевной ткани нижнего белья и той же верёвке. По мере возвращения сознания эонка пыталась прояснить ситуацию, оценить своё паршивое положение: враг пока не желал ей скоропостижной смерти, но пришёл явно с иной целью. Рассекающая поверх открытых участков тела прохлада намекала об обнажённости, и лишь редкие элементы одежды вторженец предпочёл благородно оставить на месте, но с тем не преуменьшал обостряющееся чувство стыда. Сильнее его было только полное непонимание, смешанное с лёгким испугом ввиду неведения.

По недавно опознанному телосложению и услышанному вскоре вопросу, источником коего стал мужской глас, наёмница заключила, что имела дело с подлым представителем сильного пола, который физически был фиолетоволосой совсем не по зубам. Алая Лилия была предусмотрительно лишена всех возможностей для сопротивления и даже ведения коммуникаций, и в придачу оказалась объектом для унизительных фантазий. Содержание вопроса от неизвестного отчасти расставило определённые точки: не исключено, что ликвидированный Кольт Зингер был такой же мишенью для прочих фигур из преступного мира. Серру выследили сразу с места преступления или среди союзников оказались предатели, ставшие жертвами чужого шантажа? Во втором случае это было просто непростительно, подло. Какой бы ответ ни был уготован Сусанной, права слова всё ещё предоставлено не было. Тому препятствовало смешение скопившейся слюны посредством постыдных фрикций, совершаемых имитатором сомнительной формы, на что женщине оставалось протестующе мотать головой, мычать, пытаться задерживать сжатием челюсти, но то, естественно, не давало толку.

В очередном рывке головой, когда предмет с привкусом резины перестал пробиваться столь глубоко, наёмница приложила усилия для избавления от удушающей «игрушки». Откашливаясь как после длительного удавления, Серра опустила голову.
— Кха!.. Вы, кажется, ошиблись. Я не понимаю, о чём Вы говорите... мх... — попыталась сказать сквозь приступ, играя неведение с приправой на роль невинной жертвы. — Вы кто такой вообще, что я Вам сделала?.. Это какая-то ошибка!
Лёгкий испуг накатил тотчас, когда непрерывные щекочущие вибрации поразили дамскую чувствительность, поддавшуюся естественной телесной реакции, побуждённой случайными инстинктами. Их не могло искоренить ощущение непосредственной угрозы, и это не предавалось контролю. В ответ на это женщина стоически корчилась, потирая чуть скривленные губы. Редкое мерцание волшебных антрацифий, проявляющихся на поверхности кожи, мгновенно угасало под действием обхватывавшего шею блокатора. Она подняла голову и повернула её в сторону, где, если прислушаться, находился незваный гость.
— Я не имею никакого отношения к тому, что Вы ищете. Уйдите немедленно...

[Магнус]

Она пыталась использовать магию, но подавляющая игрушка хорошо сработала. Сорос даже не злился на нее за это – оно вполне естественно. Теперь она лучше поймет свое положение.
 
Конечно, ему понравились ее мычание, смешанные с кряхтением и даже хрюканьем, которое только и позволял издать кляп. Дело даже не в самих звуках, а в том, кто их издавал. Наемница была не только красивой, но и чертовски смертоносной. Обладать ею Сорос захотел в тот же момент, когда посмотрел видео с убийством.
 
Сорос улыбается. Ему нравится ее ответ, будто бы она сама намекает, что хочет продолжения. Можно уговаривать ее, правда же? Но зачем, если можно дать ей время подумать с закрытым ртом, правильно?
 
Из-за этого он не вступает с ней в диалог. Не возвращает на место старый кляп. У него есть другой. В руке комок ткани. Два элемента белья, которые он достал из одного из ящиков. Один показался недостаточным для рта девушки. Мягкая белая ткань и темное кружево.
 
У нее не получается сказать «немедленно», потому что в рот вторгается комок ткани. Настойчиво проталкивает ей в рот ее же собственное белье.
 
- Закрой рот, сучка, - говорит это даже беззлобно.
 
В приоткрытый рот прямо в ком ткани упирается розовый шарик на ремешках, который туго затягивается на ее затылке, не позволяя выплюнуть ткань. Нажатие на кнопку. Вибрация между ее ножек становится чуть сильнее.
 
Язык проходит по ее талии. Чуть ниже ребер, слизывая уже засохшую кровь.
 
- Ммм... Твоя кровь вкусная.
 
На языке колется от токсинов. Ням-ням.
 
Отвешивает звонкий шлепок по ее заднице.
 
Берет ее за волосы. Заставляет задрать голову, а затем и вовсе оказаться на боку. Да, тянет довольно сильно. Хотя и не пытается выдрать, будто чувствует какую-то грань.
 
- Не притворяйся. Мы оба знаем, что ты убийца. Но я даже рад, что ты хочешь продлить все это.
 
Теперь отчетливо видит ее пышную грудь, которая блестит от слюны. Она стянута веревкой, а ее белье выглядит слишком эротичным. Впрочем, может быть и не слишком. Ей, наверное, приходится пользоваться своей внешностью.
 
Стягивает лямку бюстгальтера с плеча. Тянет дальше, оголяя одну из грудей, в которую тут же вцепилась в рука. Лапает ее. Мнет, хватает, стискивает сосок. Упивается больше властью, чем похотью.
 

[Алая Лилия]

До пленницы уже окончательно дошло осознание, что она случайно возымела дело с психически неординарным врагом... Если быть точнее, то это он нашёл её, явно ничем ему не обязанную. Выдавать информацию, за коей этот маньяк, представление о котором было всё такое же незначительное, Алая Лилия и не думала, однако осенило следующее: вдруг выведывание сведений о файлах человека, который являлся их единящим звеном, являлось только предлогом для того, чтобы получить удовольствие от глумления над особой, первой добравшейся до искомой мишени и сразившей в самое яблочко? Ведь допрос невозможно было назвать результативным в случае, если задержанному перекрыть речевой аппарат. Он знал, что она не скажет. Она боялась представить, насколько далеко он готов зайти, чтобы полностью удовлетворить свои извращённые грёзы с незнакомой убийцей, но такая угроза была недостаточной, чтобы Серра предала собственное дело, за которое полагался немалый куш. Вероятно, всё же существует та самая крайность, красная черта, после которой наёмница сломается, сорвётся на раскаяние и предоставит выискиваемое.

Прерывистое мычание приглушали заполонившие ротовую полость свежие бельевые ткани, от которых женщина не могла избавиться посредством сплёвывания: импровизированный кляп оказался надёжно зафиксирован, что узница лишилась возможности говорить, даже если в нынешний момент вдруг приняла решение пойти навстречу и поделиться добытой информацией, чтобы прекратить издевательства и выйти на свободу. Да вот Сусанне подобный расклад казался сомнительным, ведь всё твёрже убеждалась, что у гостя зародились особые планы на эту даму.

Неосведомлённость касательно дальнейшей судьбы усиливала неявное беспокойство, отражавшееся только в мышечном тонусе, а тело отвечало редкими колебаниями на чужие касания. И неважно, наполнены ли они влажной лаской или безжалостной дерзостью удара или сжатия особенно уязвимых женских частей. Любая грубость встречалась злобным мычанием, переходящим на глухое рычание, и сильным напряжением Серра пыталась противостоять, не поддаваться манипуляциям крепких мужских рук. Что ожидаемо, не имеющая физического преимущества эонка была ничтожным оппонентом в части силы, не требующей участия магического источника, а тот ныне был предусмотрительно ограничен. Что ещё было уготовано захватчиком? Быть может, то, что она не встретилась с этим монстром с глазу на глаз, было к лучшему. Как и то, что Алая Лилия не могла выпалить вертящиеся на уме крайне лестные словечки, которые могли распалить в этом звере куда более сильную жажду «крови»... И голод до женской плоти.

Укрощая податливость собственного тела, Серра также старательно приглушала внутренний рык, норовящий вырваться в ответ на усиленные пульсации меж дамских бёдер и вульгарное, невежественное обращение с нежной женской наружностью. Вдруг разыгрывание подобия безразличия до процесса могли заглушить интерес маньяка и заставить его прекратить растрачивать время понапрасну?.. Лишь бы мужская рука не настигла низа живота, где телесные реакции, предусмотренные природой, могли сказать незнакомцу об обратном.

[Магнус]

Сорос уверен, что до этого наемница в такую передрягу не попадала. Он ее не знает вообще, но почему-то уверен, что она привыкла наоборот доминировать и быть на шаг впереди. Об этом говорила и та самая запись, и общее впечатление, и даже ее нижнее белье, которое будто бы чересчур эффектное для наемницы. И не только то, что на не, но и то, что было в ящике.
 
А еще на это указывают ее попытка изображать спокойствие. Не очень удачная, потому что забитый нижним бельем ротик все равно издает какие-то звуки, а таз слегка подрагивает. Она будто не понимает, что сдержанность только раззадоривает. Вызывает желание сломать ее.
 
Сорос уже готов ее оттрахать, но оттягивает момент. Это же, мать ее, кульминация. Если перейти к ней слишком быстро, то можно испортить удовольствие.
 
На пальце появляется коготок. Рвет ткань. Следующим движением сдергивает с нее лифчик. Он тут только мешает. Дальше срабатывает магией. Веревки сжимаются на груди чуть крепче, сильнее сжимая объемную грудь, по которой блуждают руки Сороса.
 
Толкает ее на спину, точнее на руки. Сам оказывается сверху, не давая ей перевернуться и запять более удобное положение. Ноги связаны так, чтобы легко откидываются в разные стороны. Помешать ему наемница не может. Тут даже не пнешь.
 
Ладонь на шее девушки. Не душит, но прижимет в кровати. Разглядывает. На глазах маска. Рот открыт. Между губ шарик, за которым видна мешанина из белья. Оттягивает ее нижнюю губу пальцем.
 
Губки девушки пухлые, будто созданные для минета. Влажные все еще от слюны. Ниточка слюны тянется к пальцу, который Сорос тут же облизывает.
 
- Когда я уберу кляп, то тебе лучше заговорить.
 
Он и сам возбужден. Вот чуть наваливается сверху. Она может почувствовать, как в ее бедро упирается его достоинство.
 
- Или... Сегодня все не закончится. Я знаю, кто с удовольствием забрал бы такую высокомерную сучку себе в рабыни.
 
Глянул на пульт. Не, пока не прибавляет мощность. Лезет рукой вниз. Веревка между ног слабеет (да, все из-за долбаной магии), но кружевную ткань накрывает рука Сороса. Средний палец чувствует бугорок вибратора через кружево. Елозит его из стороны в сторону, прижимает сильнее. 

Пока не дает ей говорить. Еще рано. Да и, прямо скажем, слушать ее он пока что не особенно хочет. Текущие звуки от наемницы нравятся ему намного больше ее слов.