[Эйва]

[Эйва]

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
Кузница-9
Орбитальный док-комплекс • Ярус B • Смотровая галерея
НОЧНАЯ СМЕНА
Орбитальный док-комплекс «Кузница-9» в этот цикл жил вполголоса.

Большая часть технического персонала уже схлынула в жилые сектора, оставив ярусы ремонтных палуб во власти ночной смены — скелетного экипажа из трёх дроидов-сварщиков и одного угрюмого диспетчера, запершегося в опечатанной рубке где-то на уровне D. Искусственная гравитация здесь работала с лёгким, едва ощутимым гулом на грани инфразвука — позвоночником чувствовалась раньше, чем ушами. Воздух пах озоном, разогретой смазкой и той особенной стерильной сухостью, какая бывает только в помещениях, откуда методично вытягивают влагу рециркуляторы замкнутого цикла.

Корвет класса «Сигма 2.0» с бортовым номером CV-77B и именем «Пустельга», выведенным трафаретом вдоль носовой надстройки, висел в захватах стапелей, распятый силовыми полями ложементов. Корабль был раздет.

Броневые панели с правого борта сняты полностью, обнажая сплетение кабельных жгутов и тусклый цилиндр прыжкового ядра, извлечённого из гнезда и зафиксированного на ремонтной платформе в пятнадцати метрах от корпуса. Вокруг ядра ещё мерцали остаточные эмиссии диагностических сканеров — техники закончили калибровку четыре часа назад и ушли, оставив оборудование в ждущем режиме. Кабель-каналы зияли пустыми разъёмами. Интерфейсные панели на ближайшей стене тихо перемигивались оранжевыми огнями, транслируя один и тот же беззвучный статус: «Процесс прерван. Ожидание команды оператора».

Внутри корабля было темно. Аварийное освещение ещё теплилось вдоль палубы жилого отсека, но основная энергосеть молчала. Искусственный интеллект «Ворчун» — старый, сварливый, бессменно терпевший выходки хозяйки больше ста лет — был обесточен вместе с нейроядрами. Его голосовая матрица лежала в буфере холодного хранилища, и единственным звуком, доносившимся из открытого шлюза, было редкое постукивание расширяющегося металла где-то в глубине кормовых отсеков.

На смотровой галерее яруса B, отделённой от основного ангара панорамным бронестеклом с напылением, горел один-единственный светильник аварийного контура. Под ним, опершись локтями на холодный металл ограждения, стояла фигура в лёгкой технической куртке, наброшенной поверх штатного комбинезона. Отсюда «Пустельга» просматривалась целиком — от снятых обтекателей носовых рельсовых ускорителей до открытого кормового шлюза, в который время от времени заползали диагностические щупы автоматики. Внизу, на палубе, один из дроидов-сварщиков просеменил вдоль разметки, волоча за собой кабель, и затих у консоли заправки хладагентом. Диспетчер на уровне D что-то неразборчиво пробормотал в закрытый канал — единственный человеческий голос в этом секторе за последние три часа.

Тихо.

А потом в нейроинтерфейс пришёл сигнал.

Сначала — тактильная вспышка в имплантированной части сознания, беззвучный эквивалент толчка в плечо. Затем — идентификатор отправителя, развернувшийся в виртуальном поле зрения знакомым, давно не всплывавшим кодом: военный позывной девятилетней давности, зашифрованный по протоколу Легиона Коалиции Рас, но с меткой личного, неформального приоритета. «Шторм». Ниже — строка аварийного маркера: «Задержка доставки: ~10 стандартных лет. Канал ретрансляции неизвестен».

Секунду спустя в слуховые импланты пробился звук. Голос. Сначала — шум помех, треск далёкой грозы, булькающий фон, похожий на подводную запись. А затем — слова, произнесённые с интонацией, которую она помнила до сих пор:

«Хель... здесь... оно не мёртво... не доверяй глубине...»

Короткая пауза. Щелчок.

И в виртуальном поле зрения развернулись координаты. Квази-мир Нибелунг. Впадина «Пасть Нибелунга». Глубина — 10 400 метров. Сбой в графике техобслуживания, бесполезный сейчас корабль, обесточенный ИИ и две недели до завершения калибровки — всё это отошло на второй план раньше, чем эхо чужого голоса стихло в её голове.

Где-то внизу дроид-сварщик закончил протяжку кабеля и замер, ожидая следующей команды. Лампы аварийного контура на галерее мигнули, сбившись с ритма.

Тишина.

Нибелунг ждал.

📡 Входящий сигнал
Позывной
«ШТОРМ»
Протокол
ЛЕГИОН КОАЛИЦИИ РАС
Приоритет
ЛИЧНЫЙ • НЕФОРМАЛЬНЫЙ
Задержка
~10 СТАНДАРТНЫХ ЛЕТ
Канал ретрансляции
НЕИЗВЕСТЕН
🌐 Координаты
Квази-мир
НИБЕЛУНГ
Впадина
ПАСТЬ НИБЕЛУНГА
Глубина
10 400 м
Тип объекта
ОКЕАНИЧЕСКИЙ МИР
🛠 CV-77B «Пустельга»
Статус
РАЗДЕТ • ОБЕСТОЧЕН
Прыжковое ядро
ИЗВЛЕЧЕНО
Калибровка
ЗАВЕРШЕНА 4 Ч НАЗАД
ИИ «Ворчун»
ХОЛОДНОЕ ХРАНИЛИЩЕ
Готовность
~14 СУТОК
⏳ Ожидание ответа игрока

[Хельга Иденмарк]

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 04:21 GMT
АКТИВНЫЙ ТЕРМИНАЛ
Она не шевельнулась.

Сигнал отзвучал, рассыпался помехами и ушёл в архив нейроимпланта, а Хельга всё ещё стояла у ограждения — ладони на холодном металле, взгляд прикован к распотрошённому корпусу «Пустельги» внизу. В виртуальном поле зрения перед глазами плавала строка координат. Нибелунг. Впадина с названием, от которого веяло дурной поэзией: «Пасть Нибелунга». Глубина — десять тысяч четыреста метров. Где-то на периферии сознания «Ибис» услужливо подкинул справку: давление на такой глубине, температура забортной воды, примерное время погружения для стандартной батисферы. Мета смахнула данные в сторону, не читая.

Вдох. Выдох. Пальцы сжались на поручне, и синтетические мышечные волокна отозвались знакомым напряжением — ровно на грани, за которой металл начал бы деформироваться. Она заставила себя расслабить хватку.

Сорок лет. Сорок лет назад Тарик Моралес — «Шторм», её напарник по трём миссиям, инженер-ксеноархеолог с вечно испачканными смазкой руками и дурацкой привычкой называть её «Хель» так, словно это было что-то личное — исчез в этом квази-мире вместе со своим исследовательским судном. Легион свернул поиски через две недели. Она тогда была на другом конце галактики, в затяжной разведке, и узнала обо всём постфактум. Рапорт о прекращении спасательной операции пришёл с пометкой «потеря сигнала, признаны погибшими». Она помнила, как прочитала его в каюте линкора — три строки казённого текста, — и как потом час сидела, глядя в переборку, потому что не могла позволить себе сорваться при экипаже, ровно как тогда, когда узнала об аресте матери, и думала о том, что жизнь то ещё дерьмо, которое не переставало подкидывать неприятные сюрпризы, а теперь... теперь он говорил с ней.

«Не доверяй глубине».

Хельга моргнула, отключая виртуальный интерфейс, и на мгновение осталась в реальной темноте — только оранжевые огни диагностических панелей на стене, только далёкий гул гравитационных генераторов. Она выпрямилась, размяла плечи. Куртка, наброшенная поверх комбинезона, пахла машинным маслом и старым кофе. Волосы были стянуты в пучок, но несколько прядей выбились и щекотали скулу. Она машинально заправила их за ухо.

— Ну и дерьмо, — произнесла тихо, вполголоса. Не кому-то конкретному. Просто чтобы услышать собственный голос, ведь десять лет... десять лет задержки. Что, хтон его задери, Шторм делал на дне тридцать с лишним лет? Временная аномалия? Или крушение было фальшивым? Иденмарк не была уверена.

«Пустельга» висела перед ней — беспомощная, выпотрошенная, с мёртвым «Ворчуном» в буфере и наполовину разобранным прыжковым ядром. Две недели до завершения калибровки. Две недели — это вечность для того, кто посылает аварийный сигнал с десятилетней задержкой при том, что пропал почти полвека назад. Она не знала, жив ли Тарик сейчас или его сообщение — просто эхо, застрявшее в складках пространства. Но ждать не могла, ведь уже приняла решение. Приняла его в ту же секунду, как увидела идентификатор отправителя, ведь если в случае с матерью она ничего не могла сделать, то сейчас... поглощение дном квазимира, десять лет задержки, это могло быть что угодно.

Хельга развернулась и быстрым шагом направилась к техническому лифту. Каблуков она не носила — подошвы мягких ботинок гасили шаги, и только эхо от металлических стен шло за ней следом. В лифте пахло хладагентом и чьим-то старым ланчем. Она нажала кнопку жилого яруса и прислонилась спиной к стене, пока кабина ползла вверх.

«Ибис. Полный доступ. Мне нужно всё».

Имплант отозвался коротким импульсом подтверждения. Перед внутренним взором побежали строки данных.

— — —

Жилой ярус встретил её тишиной арендованной каюты. Мета заперла дверь, сбросила куртку на койку и села к терминалу, поджав под себя одну ногу — привычка, оставшаяся с курсантских времён, когда они с Хьюго по ночам зубрили тактику в академии Фандэя, ещё до войны, до раскола, до всего, что имело значение.

Она раскрыла сразу несколько интерфейсных окон, распределив их в виртуальном пространстве перед собой.

📁 Запрос первый: Квази-мир Нибелунг
Информация собиралась медленно и неохотно. Квази-мир класса «океанический планетоид». Поверхность на 99% покрыта водой. Единственный источник света и тепла — тектонический разлом на дне, излучающий тусклое красноватое свечение. Глубина в отдельных точках превышает четырнадцать километров. Атмосфера технически пригодна для дыхания, но находиться на поверхности долгое время не рекомендуется: постоянные ураганы, волны высотой до тридцати метров, нестабильная ионизация воздуха. Зарегистрированных поселений нет. Присутствия Коалиции Рас нет. Торговых маршрутов нет. Интереса для колонизации не представляет. Статус: невостребованный.

Последняя известная экспедиция: исследовательское судно «Афалина», научный корпус Легиона, командир — майор Тарик Моралес («Шторм»). Дата: 4989 год. Статус: потеряна.

Хельга помедлила на этой строке. Четыре тысячи девятьсот восемьдесят девятый. Сорок лет назад. Она тогда была на «Тартарусе», вела свою группу через прорыв в секторе Вега, её семья рвала друг друга на куски. А Тарик в это же время уходил под воду на другой стороне вселенной.

— Дальше. Что там по руинам?

Ибис подгрузил фрагменты отчёта. Экспедиция «Афалины» обнаружила на дне Нибелунга циклопические структуры негуманоидного происхождения. Спиральные башни из материала, напоминающего обсидиан с вкраплениями кварца. Возраст построек не поддаётся датировке доступными методами. В отчёте упоминался некий «пси-кристалл» — артефакт, излучающий электромагнитные и магические помехи. Детали отсутствовали: последний сеанс связи был оборван на середине передачи.

И всё. Дальше — тишина.

Она сохранила данные в отдельный файл, пометив его алым маркером, и перешла к следующему запросу.

⏱️ Запрос второй: Логистика и время
Нибелунг располагался в секторе, куда не вело ни одного крупного торгового маршрута. Ближайшая точка с доступом к ретрансляторам Коалиции — станция «Гелиос-4», примерно двое суток лёта на прыжковом двигателе гражданского класса. От «Гелиоса» до Нибелунга — ещё шесть часов на досветовой, потому что квази-миры не любят, когда к ним прыгают напрямую. Итого, при самом оптимистичном раскладе, — около трёх суток в один конец. Плюс запас на непредвиденные задержки, плюс время на подготовку здесь и сейчас.

«Ибис, мне нужен корабль, который может быть готов к вылету не позднее чем через двое суток. Приоритет — доступность немедленно или с минимальной задержкой. Параметры: возможность посадки на воду, глубоководное погружение до двенадцати километров, минимальный необходимый экипаж — ноль или один. Оружие — опционально. Скрытность покупки — максимальная. Бюджет — следующий запрос».

💰 Запрос третий: Финансы
Она знала свои деньги. Она знала их досконально, потому что сама выстраивала эту систему — официальные активы, скромные и предсказуемые для любого корпоративного аудитора, и теневую сеть, разбросанную по подставным лицам, криптокошелькам и физическим носителям в банковских ячейках нескольких планет. Но сейчас ей нужна была не общая картина, а точная цифра: сколько она может потратить быстро, не вызывая подозрений, и сколько — если готова пойти на риск. Не то чтобы её вылазка была угрожающей корпорации, просто... это было личное дело, всплывшее из прошлого, и Хельга предпочитала не втягивать ЭкзоТек в то, что касалось прошлого. Вот если не выкрутится? Тогда пусть вмешиваются. Она даже не будет возражать.

Ибис вывел две колонки. «Чистый бюджет» — сумма, доступная через легальные счета, без каких-либо флагов для наблюдателей. «Грязный бюджет» — средства, которые можно активировать, но их движение может привлечь внимание. Разница составляла почти порядок. Мета невольно хмыкнула, глядя на цифры. Чистого бюджета хватало на хороший гражданский корабль и снаряжение, но без излишеств. Грязный позволял многое — но каждая транзакция оставляла след, и если кто-то из внутренней безопасности или, хуже, конкурирующей ветви семьи заинтересуется её внезапными тратами, объяснять придётся долго, а своё прошлое времён коалиции ей объяснять не хотелось. Слишком много чести. Слишком много данных о своём прошлом, а доверие в семье Иденмарков стоило дорого. Кому она вообще доверяла кроме Хью, и, местами, малышки Бет?.. вопрос, безусловно, риторический.

Она сохранила обе цифры и вывела следующий запрос.

🚀 Запрос четвёртый: Корабли
Ибис уже собрал первичную выборку — десятка два позиций, откровенный хлам она отмела сразу, оставив пять вариантов, которые имело смысл рассмотреть. Хельга развернула их перед собой, каждую модель — в отдельном окне, с плюсами, минусами и ценой.

«Кальмар» (KR-7) — гражданская модель, атмосферно-космический класс. Посадка на воду: да. Трансформация в батисферу с расчётной глубиной до 13 000 м. Автопилот стандартный. Минимальный экипаж — 1. Состояние: после капремонта, налёт 14 000 ч. Вооружения нет. Броня лёгкая. Цена — чистый бюджет. Доступность: немедленно, порт Фандэя.
«Мурена» (RS-12) — списанный военный разведчик, адаптированный под гражданские задачи. Посадка на воду: ограниченная. Глубина погружения 11 500 м. Автопилот продвинутый. Минимальный экипаж — 0. Состояние: консервация 3 года, налёт 8 000 ч. Лёгкое вооружение (спаренные излучатели). Броня усиленная. Цена — верхняя граница чистого бюджета. Доступность: 1-2 суток.
«Абиссаль» (XDS-2) — специализированный глубоководный разведчик, малая серия. Посадка на воду: оптимальная. Глубина 14 000 м. ИИ-ассистент. Минимальный экипаж — 0. Состояние: новый, налёт 200 ч. Вооружение: подводные дроны-перехватчики. Броня композитная. Цена — грязный бюджет, требуется аукцион. Доступность: 5-7 суток.
«Скат» (B-4) — грузопассажирская баржа с возможностью установки научного модуля. Посадка на воду: да. Глубина 9 000 м (требует модификации). Автопилот базовый. Экипаж — 1-2. Состояние: среднее, налёт 22 000 ч. Цена — ниже чистого бюджета. Доступность: немедленно.
«Панцирь-М» (НИС-4999) — точная копия потерянной «Афалины», восстановленная по архивным чертежам. Посадка на воду: да. Глубина 12 500 м. ИИ-ассистент. Экипаж — 1. Состояние: экспериментальный, налёт 500 ч. Цена — грязный бюджет. Доступность: 3-4 суток, требуется закрытый контракт.
🎒 Запрос пятый: Личное снаряжение
Параллельно с кораблём она готовила список того, что возьмёт с собой — или закажет в случае необходимости.

Комплект «Минимум». Лёгкий глубоководный скафандр «Тритон», дыхательные картриджи на 12 часов, ручной сонар, мультитул, аптечка. Вес: минимальный. Цена: уже есть.

Комплект «Стандарт». Усиленный глубоководный скафандр «Батис» (жёсткая броня, встроенные ионные ускорители), дополнительные дыхательные картриджи (автономность до 24 часов), портативная лаборатория-сканер, подводный ранец с инструментами, две микрогранаты «Конвент» (гравитационные), запасной энергоячейка для дрона. Вес: средний. Защита: средняя. Цена: доступно из чистого бюджета, но придётся потратить часть резерва.

Комплект «Максимум». Всё из «Стандарта», плюс: экзоскелет «Глубинный» (тяжёлая броня, усиленные манипуляторы, встроенные магоподавители), два дополнительных дыхательных модуля (автономность до 48 часов), комплект подводных мин-ловушек, тяжёлый репульсор, резервный дрон-разведчик, аварийный портативный генератор щита. Вес: высокий. Защита: высокая. Цена: выход за пределы чистого бюджета, заметная транзакция.

Хельга пробежалась глазами по строкам. С собой она возьмёт всё, что уже есть. Но если корабль будет с малым трюмом, от тяжёлого экзоскелета придётся отказаться. Если же удастся найти что-то вместительное — можно разгуляться.

👥 Запрос шестой: Экипаж
Здесь Ибис не мог дать готового списка — только справки и рекомендации. Хельга начала набрасывать варианты вручную, раскладывая их по степени риска и полезности.

Вариант А. Соло. Она, дрон «Сколопендра», автопилот. Полный контроль, полная скрытность. Риск: высокий. Контроль: абсолютный.
Вариант Б. Плюс один. Один человек — бывший техник-глубоководник «Килька», пилот-разведчик или наёмник из ЧВК. Риск: средний. Контроль: высокий, но нужно доверие.
Вариант В. Малая группа. Три-четыре человека: пилот, техник, стрелок. Эффективно, но шумно и заметно. Риск для секретности: высокий.
Хельга отодвинула виртуальные окна и потёрла переносицу. Варианты роились перед глазами, требуя решения — но она не собиралась решать прямо сейчас, на сухую голову и пустой желудок. Она сохранила все данные в зашифрованный файл, пометила его «Нибелунг. Подготовка» и закрыла терминал.

Напоследок она отправила короткое сообщение. Всего два адресата.

Первый — диспетчеру «Кузницы-9»: «Техобслуживание продолжать по графику. Мой доступ к кораблю ограничить до возвращения. Ворчуна из буфера не поднимать, пусть поспит».

▶ ХЬЮГО
04:29 GMT
Буду вне связи. Не теряй.
Она не написала «не волнуйся». Хьюго не волновался — он просто принимал к сведению и ждал. Так было всегда, с самой академии. Он ждал, когда она вернётся из разведки. Она ждала, когда он выйдет из боя. Они не давали друг другу обещаний, которые невозможно сдержать, и сейчас ситуация была, как минимум, нетривиальной. Так что она застегнула куртку и направилась к пищевому синтезатору. Кофе. Чёрный, без сахара. Ей нужно было подумать.

Где-то в глубине сознания, приглушённый ментальной блокировкой импланта, всё ещё звучал голос Тарика. «Не доверяй глубине». Она не доверяла. Но решение будет принято утром.

Нибелунг подождёт. Недолго.

Терминал: активен
📁 Файл «Нибелунг.Подготовка» сохранён
⏳ Решение: отложено до утра
Ожидание