[Симбер Ресинджер]

Солнце погасло
Холод и смерть
Погребальное пламя костров
Не сможет нас больше согреть...
(- с -)

[Элдри Альтрейн]

Город-крепость Орайна. В глубине её подземелий, в одной из тёмных камер, на чьих стенах отпечатались боль и кровь тысяч и тысяч прошедших сквозь неё заключённых, находились трое. Рослый мужчина, этнарх, своими массивными кулаками удар за ударом наносил по голове и торсу парня, без отличительных расовых признаков. И хотя он был одет в такую же форму инквизитора Ордо Легибус, состояние его было весьма скверным: бледноватая кожа, многочисленные синяки и ссадины, тяжело вздымающаяся грудь и извергаемые из глотки хриплые звуки. Впрочем, первого это совсем не останавливало в стремлении нанести новые раны, а второй лишь молчал и стойко принимал удары, оставаясь на месте. Но вот, после очередного удара, вышедшего особо удачным, парень отшатывается назад и, не удержавшись на ногах, падает.

– Может, заговоришь уже? – произнесла женщина-эльф, прежде молча наблюдавшая за избиением со стороны. Теперь она жестом показала коллеге, собравшемуся продолжить своё дело уже пинками, чтобы тот не спешил. – Ты ведь знаешь, как это работает. Чем скорее мы получим то, что хотим, тем быстрее всё это закончится, Элдри. Так или иначе.
Парень, сплюнув скопившуюся во рту кровь, медленно повернул голову в сторону говорившей. Ладриэль. А они ведь неплохо ладили, пока служили вместе. Даже сейчас, в её взгляде не презрение, а жалость. Но снисхождения ждать не приходилось. Альтрейн прекрасно знал, что когда необходимо для работы, эльфийка могла загнать любые личные чувства. Следом взгляд дракона был направлен на этнарха. С некоторым усилием удалось вспомнить имя - Маркус. Ничтожество, способное лишь на работу простого исполнителя под командованием других инквизиторов. Но исключительно послушный и исполнительный, а потому полезный. Ударов совсем не сдерживал, явно наслаждаясь процессом. И чем только Элдри успел его так разозлить?
 
"А, ну да. Сорванная облава..."

– Я уже всё вам сказал, капитан. Мне нечего добавить...

– Но ты ведь понимаешь, что сказанное тобой – полнейший бред? – эльфийка недовольно побежала губы и нахмурилась. После чего заговорила изменившимся тоном, подражая манере речи Альтрейна: – Никак не связан с повстанцами, действовал по собственным мотивам. И я должна поверить в это? А даже если поверю, ещё и убедить в этом начальство. – Элдри, видя что пока что его не продолжат бить, немного отполз, спиной оперевшись о холодную каменную стену, и взглядом следил за начавшей ходить по камере эльфийской.

– Каждый инквизитор, прослуживший несколько десятков лет, прекрасно знает – видел своими глазами – что происходит с теми, кто идёт против Владыки. По собственной воле обречь себя на подобную судьбу может лишь абсолютный глупец или настоящий безумец. Ты всегда был вспыльчивым, излишне самоуверенным и упрямым – но дураком я тебя никогда не считала, Альтрейн. Я знаю тебя, но совсем не понимаю, когда ты мог потерять здравый рассудок.

Элдри лишь тяжело вздохнул. Он ведь уже рассказал, что сделал это из-за новости об убитых из клана Морвейн. Что там были его родные отец и брат. Вот только ему не верили. В личном деле нет никаких упоминаний об этом, а сам дракон за всё время службы в Ордо Легибус, за десятки лет, ни разу не пытался с ними хотя бы связаться. Поэтому история звучала неправдоподобно для инквизиторов.

– Элдри, – женщина наклонилась к заключённому, доверительно положив ему руку на плечо. – Я правда хочу тебе помочь. Если бы ты рассказал всё как есть, помог снова выйти на след мятежников, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы приговор был менее суровым.

– Я всё равно труп, и ты это прекрасно знаешь, – сказал, что выплюнул, Элдри ни на секунду не поверив обещаниям Ладриэль. Он с самого начала понимал, что его ждёт. Был готов к последствиям. Примет свою участь с достоинством. – Они послали тебя, надеясь выудить хоть что-то полезное, но это бесполезно. Мне нечего больше сказать.

– Ты не прав. Я здесь не поэтому. А потому что любой другой инквизитор превратил бы допрос в бессмысленную пытку...

– Да, представляю, как сейчас все злы, – разбитые окровавленные губы Аэрхарта растянулись в усмешке. – Идеально спланированная операция, что должна была положить конец это занозе в заднице Уробороса, под названием Инфирмукс и его Восстание. И всё отправилось хтону под хвост из-за одного предателя... Кха! – врезавшаяся в его грудь нога этнарха прервала Элдри, заставив согнуться от боли.

– Из-за тебя, ублюдок, смерти наших товарищей оказались напрасны! – взревел Маркус, занося ногу для нового удара. – Повреждённые тобой пространственные сигилы позволили Красному Мятежнику и его шайке отступить, отделавшись малыми потерями! Мы упустили этот уникальный шанс, они станут ещё осторожнее и их ещё труднее будет поймать! И после всего этого ты, сопротивляясь аресту, ещё и убил нескольких инквизиторов! – Схватив хтоника за волосы, этнарх поднял его на ноги, лишь для того, чтобы ещё раз впечатать кулак в лицо предателя.
 
– Истери сколько хочешь, но совершенного это не изменит, кха-ха-ха! – Элдри злорадно рассмеялся, с вызовом смотря в лицо Маркуса. – Инфирмукс продолжит своё дело, и ещё не мало крови выпьет у последователей Уробороса...

"Давай, сорвись, бей дальше, убей меня... Не будь на мне этого мертвого ошейника, блокирующего силы, я бы сделал для тебя то же самое."

– Ты боишься, – вернулась в диалог эльфийка. Мягко, но настойчиво отстранив Маркуса в сторону, она вновь приблизилась к Элдри. Схватив за подбородок, повернула лицо дракона так, чтобы его глаза оказались прямо напротив. – Вся эта бравада, насмешки, провокации. Делаешь вид, будто ты готов, но на самом деле это не так. Я вижу в твоих глазах страх. Ты видел многих жертв, но не знаешь, что именно ждёт тебя самого. Можешь лишь представлять и гадать. Неизвестность пугает. Но, я могу немного развеять завесу тайны, – Ладриэль наклонилась к его уху, чтобы тихо прошептать пять слов: –Акс Сафэ лично займётся тобой.

Пять слов, но они пробрали Элдри до самых глубин души, поднимая оттуда волну холодного липкого страха, прежде старательно загоняемого глубже. Акс Сафэ, архонт, сейчас занимающийся созданием боевых мутантов. Альтрейн слышал крики жертв, видел, во что они превращались после экспертиментов...

 – Вижу, ты всё понимаешь, – голос Ладриэль выдернул дракона из мыслей в реальность. На лице эльфийки появилась тёплая сочувствующая улыбка, прежде чем она пошла к выходу из камеры. – На этом прощай, Элдри. Жаль, что всё так закончилось.

– Жаль, что мне не удастся посмотреть на сам процесс, – На последок злобно зыркнув, сказал Маркус и двинулся следом. – Но я обязательно проверю тебя позже, ха-ха-ха.

Его смех эхом звучал в голове Элдри, даже когда металлическая дверь с грохотом и противным скрежетом захлопнулась. А потом, медленно сползая по стене на пол, он сам и сам начал смеяться. Сначала тихо, но со временем всё громче. Будто бы тем самым пытался заглушить страх, мёртвой хваткой вцепившийся в сознание дракона. Подступающие от боли во всём теле и осознания своего безвыходного ужасного положения слёзы смешивались с кровью на лице Аэрхарта...

Спустя неопределенное количество времени, Элдри пришёл в себя уже в совсем другом месте. Вместо темной тёмной тюремной камеры он оказался в просторном кругом помещении с высоким потолком. Поверх следов от засохшей крови пол был исчерчен магическими кругами, на столах и в шкафах у стен сквозь скрывающий их полумрак приглядывались очертания каких-то колб, с плавающими в жидкости органами, и причудливых инструментов, чьё назначение Альтрейну было неведомо. Зато само место было ему знакомо, хотя бывал он тут всего несколько раз, приводя очередных жертв. То была святая святых Орайны – личная лаборатория Акса Сафэ, в которой он проводил самые жуткие и бесчеловечные из своих экспериментов. И хотя хозяина пока не было видно, это лишь дело времени, когда он на себе познает то, на что обрекал других.