[Симбер Ресинджер]

Предыдущая часть: Степень диффузии

[Юный Кирион]

Кирион страшно нервничал. Он стоял перед зеркалом и пытался рассмотреть чешуйки, тянущиеся по руке и лопаткам. Прошло уже две недели с того рокового дня, когда его втянули в историю головокружительного приключения. Прошло две недели со момента гибели хтона, а чужеродная дрянь на его руке никуда не исчезала. Наоборот, она лишь расползалась, словно зловещая тень.

Он поскрёб пальцем по чешуйке и тоскливо выдохнул. Его родители, конечно, уже знали историю великого спасения из лап хтона. Кирион не мог им не рассказать. Он буквально появился на пороге дома в избитом состоянии, будто попал в авто- и авиакатастрофу, а потом бежал из плена, совершив кругосветное путешествие. Именно в таком виде в детстве Кирион застал своего двоюродного дядю, который был участником всех вышеперечисленных событий.

Кирион застегнул свою одежду и натянул перчатку из плотной ткани на левую руку. Ему совершенно не хотелось, чтобы её разглядывали остальные. Все за него страшно переживали. Вопреки его опасениям, никто и не подумал относиться к нему с брезгливостью. Родители посоветовались между собой и решили пригласить к себе Инфирмукса. Если кто и знает, что делать в сложившейся ситуации, так это древний хтоник.

Он подошёл к кабинету отца, чтобы сообщить о том, что хочет отправиться погулять вокруг поместья. Дверь была приоткрыта, а из кабинета разносились голоса его родителей. Кирион остановился. Он собирался уйти, но любопытство пересилило его. Ему хотелось узнать, что на самом деле думают о нём родные.

Считают ли его мерзким из-за того, что он заражён частью хтона? Боятся ли его? Кирион затаил дыхание, пытаясь подсмотреть в щель. В кабинете сидели его родители. Отец за большим крепким столом из красного дерева с зелёным сукном. Мать устроилась напротив в кресле, элегантно скрестив ноги.

Они обсуждали события последних двух недель. Отец был спокоен и пытался успокоить бушевавшую матушку. Она страшно переживала за Кириона и грозилась собственноручно уничтожить представителей Азраила, если те явятся к ним в поместье за младшим сыном. Её разум уже нарисовал страшные картины опытов над беззащитным маленьким эльфом (хотя Кирион уже давно не был малышом!). Они активно обсуждали фигуру Инфирмукса, упоминая уж совсем жуткие легенды-мифы о его предшественнике. Конечно, выражали надежду, что владыка Некроделлы поможет их сыну. Но в то же время их пугало внимание такой персоны к своему сыну. Кирион знал, что его считали слабым звеном из-за своего выдающегося для этой семьи мирного нрава. Именно поэтому его все старались баловать и окружать заботой. Хотя эта забота его уже начинала душить. Кирион вырастал из образа безобидного мальчика с книжками, к которому пристают хулиганы.

Конечно, ему даже не стоило сомневаться в своих родителях. Он рукавом утёр выступившие слёзы. В это время отец и матушка уже составляли письмо, споря и беззлобно споря между собой о содержании письма. В какой-то момент она начала просто диктовать отцу письмо. Не каждый день пишешь владыке далёкого грозного Климбаха!

Кирион предпочёл сделать вид, что только пришёл. После недолгого стука в дверь его впустили в кабинет. Ему наказали беречь себя и больше отдыхать. И больше есть. Кирион за эти две недели съел столько, что такими темпами мог стать самым толстым эльфом в истории. Если он пытался ограничить себя в питании или съесть меньше белковых продуктов, то ему становилось плохо. На исходе первой недели он упал в обморок.

Родители вызвали семейного врача, которому угрожали ужасной смертью, если информация о состоянии Кириона выйдет за пределы поместья. Обычный лекарь, пусть и с большим опытом работы, не мог ничем помочь в такой ситуации.

Заключение семейного врача не пролило свет на происходящее с Кирионом:

Чтобы это ни было, оно приводит к истощению организма, активируя внутренние ресурсы для адаптации, которую можно интерпретировать как скачок роста или перестройку физиологических процессов. Моя специализация охватывает биологию эонов и эльфов, поэтому я не обладаю полной информацией о влиянии на физическое и психическое состояние в данном контексте. Рекомендую обратиться к специалисту, который имеет опыт в области биологии хтонов и хтоников. Я постараюсь собрать дополнительную информацию о подобных случаях у своих коллег, однако, боюсь, что наиболее квалифицированную помощь могут предоставить только мои коллеги с Климбаха. Важно обеспечить пациента достаточным количеством белковой пищи.

Кириону было страшно. Из-за переживаний он отдалился от семьи, предпочитая сидеть в своей комнате или блуждать по пустеющим помещениям поместья. Дом был рассчитан на проживание большой семьи и расширенный штат прислуги, но большая часть рода де Сильнир жила отдельно. Конечно, часто ненадолго, на год-полтора, приезжали погостить многочисленные тётушки, дядюшки и кузены. Во время семейных торжеств или собраний поместье наполнялось жизнью. Казалось, что даже сам дом становился немного светлее и живее в такие дни.

Он боялся навредить своим близким. В любой момент Кирион мог поддаться тлетворному влиянию осколка хтона в руке и сделать что-то непоправимое. Если он причинит боль своей семье, то это его просто морально уничтожит. Кирион ощущал, как новые тонкие и мягкие мелкие чешуйки нарастали на его коже и неприятно зудели. Казалось, что чем сильнее он чесал кожу, тем быстрее они росли. Неприятные тёмные линии тянулись по всей руке от кончиков пальцев до плечевого сустава. Временами у него начиналась лихорадка. Он ощущал, как что-то странное разрастается в его энергетической паутине. Оно слегка покусывало его изнутри, но не с агрессией. Скорее это были слабые укусы играющегося щенка.

И он скучал по Инфирмуксу. Он скучал по его хищническому оскалу с оттенком мальчишеского бахвальства. Он скучал по ощущению его магической ауры, грозно устилающейся вокруг. Кирион неожиданно сильно привязался к этому хтонику, пугающему и сильному, древнему и совсем чуждому. Хотя почему чуждому? Разве хтоники не могут плакать или смеяться? Разве они не могут любить и ненавидеть? У них нет хобби? Любимого блюда? Они делают всё то же, что и обычные смертные.

Кирион вновь хотел услышать голос Инфирмукса, такой добрый и неизменно тёплый по отношению к нему. Ему вновь хотелось быть рядом с тем, кто безоговорочно верил в его силы и поддерживал. Родители любили Кириона и старались поддерживать в каждом начинании, но для них он всё ещё оставался ребёнком, их очаровательным малышом. Другие воспринимали Кириона через призму его семьи, воспринимали как «еще одного из этих де Сильниров». А Инфирмукс видел в Кирионе просто Кириона.

Всё оставшееся время до прибытия Инфирмукса он был как на иголках. Он мог читать, рисовать или даже мастерить какую-нибудь мелочь. Его руки при скручивании золотой проволоки начинали дрожать. Иногда ему удавалось забыться беспокойным сном, но ему обычно снилось что-то странное — пугающий холод космоса, бесконечная тьма мест, не видавших солнечного света, раздирающий изнутри дикий голод.

Кирион проснулся ближе к обеду. С самого утра особняк готовился к приезду такого высокого гостя. В приёмной-гостиной всё было устроено к приёму Инфирмукса. Матушка распорядилась убрать... не совсем живую прислугу подальше, отец же что-то активно обсуждал с дворецким. Брат в это время разлёгся на диване и грыз яблоко. Кирион сидел в кресле, стараясь укутаться в свой большой парчовый халат и казаться менее заметным.

Ему было бы проще самому встретить Инфирмукса и перекинуться парочкой слов. Но проклятый этикет предписывал, чтобы его встретил дворецкий и проводил до приёмной. Теперь наступало время томительного ожидания.

Одежда

[Инфирмукс]

Чёртова дюжина дней пролетела одним стремительно‑лихорадочным сном. Для кого‑то — кошмар, для Инфирмукса — привычный, почти родной долг. Отражения хтонических стай, запечатывание разломов, террор культистов, политические игры в доменах, а на десерт — немного светской жизни. Обычный набор Владыки Некроделлы, такой же необходимый, как могущество. Этим он десятки веков удерживал порядок среди хищников, не признающих авторитетов.

Мысли о Кирионе всплывали внезапно — стоило лишь заметить острые уши, слишком яркую одежду или юное веснушчатое лицо. Поначалу он ловил себя на том, что ищет его взглядом, как зверь ищет детёныша. Но взгляд снова и снова натыкался на монстра, артефакт, побратима, аномалию или очередную улицу. Пустота на месте нужного силуэта рождала глухую тревогу. Это раздражало и одновременно сладко болело: даже после многолетнего саморазрушения наркотиками и всего, что шло следом, он не утратил стайный Зов. Странность состояла в другом: Зов сработал на существе, которое вообще не должно было под него попадать. Не климбаховец, не хтоник.

Сегодня он собирался навестить чету де Сильнир и проверить, что с Кирионом. Как древний хтоник, Инфирмукс давно разучился врать себе. Его интерес был политическим и стратегическим — и ещё завязанным на Зов, которого у обычных людей, вроде эльфийской четы, просто не бывает. От этого связь только усложнялась и становилась болезненнее.

— Они будут встревожены вниманием кого‑то вроде меня к своему сыну, — буднично заметил он, шагая к одной из взлётных площадок между подвесными мостами Пандемониума. Расчёт был идеален: он должен появиться в имении Лассэланта ровно в полдень. Эреб в уменьшенной форме плыл рядом, держа полыхающий огнём череп примерно на уровне его плеча.

— Как и все нормальные люди, — фыркнул хтон. — Ты ведь не юнец и отлично знаешь, как себя вести и что говорить в зависимости от целей. Кстати, какие у тебя на него планы?

— Никаких. Я сделаю ровно то, что обещал: проверю руку и состояние организма. Если сработал худший сценарий... будем думать по месту, — внутри что‑то глухо заныло, но уже не так яростно, как в первые дни. Он привык заставлять инстинкты молчать, но Зов упирался, как упрямая зверюга на цепи.

Любой вменяемый родитель, вместе с радостью и надеждой, неизбежно задастся вопросом: чего понадобилось древнему хтонику с Климбаха, владыке одной из сильнейших хтонократий, от их ребёнка? Он не только вытащил мальчишку, но и сам написал первое письмо, сам прилетел. Не прислал специалиста, не оформил путёвку в некродельскую клинику, а явился лично. Инфирмукс хорошо знал человеческую психологию и легко представлял себе страхи, которые сейчас роятся в головах родителей юного артефактора.

При желании он мог бы и не лететь сам, в очередной раз задавив Зов, как уже делал. Но Род де Сильнир — не местечковые аристократы, а сильный клан из ближайшего окружения императора. Это подталкивало Инфирмукса реализовать политические планы и прикрыть ими более хтонические, инстинктивные мотивы. Высокая политика между державами неизбежна, даже если перед тобой не сама императорская семья. Визит позволял войти в дом де Сильниров не как безумный хтоник, противоестественно воспылавший Зовом к их сыну, а как политический партнёр.

Был и ещё один фактор — угроза. Если паразит выжил и запустил в носителе эволюцию до безумного берсерка, для семьи это станет ушатом ледяной воды. Куда хуже любых странных симпатий со стороны древнего существа.

Талант — третий слой. Им тоже можно играть, хотя в последнюю очередь: Кирион ещё не успел раскрыться. Самородку требовалась огранка, и вряд ли сейчас он критически важен. Ценен — да. Но не настолько, чтобы Владыка Климбаха ломал расписание и тащился через полкарты звёзд. Формально — нет. Неофициально же он уже давно признал: этот мальчишка чем‑то надавил на старые, очень древние струны.

— Ясно, — протянул Эреб, двусмысленно растягивая слово. — Всё это, конечно, очень трогательно на фоне того, какие инстинкты в тебе будит этот ребёнок. Мы могли бы... ну не знаю, забрать его, например. Погостить.

— Эреб, что у тебя за идеи? — Инфирмукс поморщился. — Ты прекрасно знаешь, без его ответного Зова это будет для него противоестественно. Он едва меня знает. И как бы его ни перекроил паразит, Кирион не проходил хтонофикацию. Он не из нашего племени.

Они поднялись по широкой лестнице и вышли на площадку. Взлётные кристалловые огни выхватывали из темноты гладкий чёрный камень. Над Пандемониумом медленно вставал рассвет, расчерчивая небо пурпурным заревом.

— В этом как раз и парадокс, — не отставал хтон. — Он отзывался на твой Зов так, как это делает обычный «птенец». Я лишь озвучиваю то, что и так лежит на поверхности. Какой смысл прятать это за эвфемизмами, если ты всё равно летишь в гости?

— Никакого парадокса. Он был подключён к другому хтону, поэтому на него сработали те же инстинкты, что и на хтоников. Я лечу по другой причине. Это отличный шанс выстроить плотный политический союз с Айной. Как Владыка я не могу его игнорировать, — отрезал Инфирмукс.

Он дождался, пока Эреб развернётся в гигантскую форму, запрыгнул тому на костяную морду и устроился между рогов. Через мгновение они уже отрывались от площадки, набирая высоту и ложась на курс «Климбах — Лирея».

Его ждал роскошный приём. Имение Лассэланта мало походило на «скромное гнёздышко». Жизнь научила Инфирмукса одинаково спокойно чувствовать себя и в окопе, заваленном кишками и кровью хтонов, и в залах правящей элиты, среди мрамора и гобеленов. Второе давалось хуже, но, вспоминая дореволюционные времена, он списывал это на свои старые антисоциальные заморочки. Когда‑то он мог годами пропадать в отшельничестве, шляться от Нергалла до Гилеи и по диким просторам Климбаха, ни разу не задумавшись о комфорте.

Протокол требовал не вваливаться телепортом сразу в приёмный зал, а сначала «подать голос» аурой и приближаться медленно, давая хозяевам время подготовиться. Сегодня он выглядел иначе, чем в первую встречу с Кирионом: ни брони, ни кожаной куртки, ни образа уличного панка.

Инфирмукс выбрал тёмный, элегантный, чуть готический наряд. Гладкая рубашка с лёгким блеском, верхние пуговицы расстёгнуты, открывая шею и магические татуировки. Сверху — приталенный чёрный жилет с серебристыми лацканами и матовым вензельным узором, застёгнутый на ряд металлических крючков‑застёжек. Образ получался отчётливо дворянским. Снаружи — всё тот же молодой мужчина лет двадцати семи на вид, с чуть взъерошенными алыми волосами. Внутри — существо, которое чисто по привычке прикидывает, как будет выносить трупы, если что‑то пойдёт не так.

Шагнув из портальной арки, он неторопливо окинул зал взглядом. Владыка Некроделлы действительно явился один — для монархов «цивилизованных» миров немыслимое легкомыслие, но не для Климбаха. Там титул Владыки означал не только власть, но и высший класс угрозы. Охрана, как правило, требовалась принимающей стороне.

— Маркиз Анкалимирион, рад приветствовать вас, вашу супругу, маркизу Алькамириэль, и весь славный Род де Сильнир, — спокойно произнёс он. — Моё имя Инфирмукс. Благодарю за приглашение и гостеприимство вашего дворца.

Он прекрасно понимал, что письмо сочиняли не только руки маркиза — и что тот уже догадался, кто стоит перед ним. Но протокол есть протокол: Владыка должен был представиться лично.

— Надеюсь, наш разговор окажется не менее интересным и содержательным, чем истории о вашем Роду, которые доходят до Климбаха, — он обозначил вежливую улыбку, взгляд уже скользнул дальше, выискивая Кириона.

— Прежде чем мы перейдём к главному, позвольте сделать вашей семье подарок от лица моей страны, — улыбка стала чуточку теплее. — Я долго думал, что преподнести почтенной чете: драконолича или всё‑таки купол. В итоге выбрал функциональность. Защитный купол легендарного ранга, заточенный под дворцы такого типа, однажды может очень пригодиться в ваших делах.

Воздух над столом дрогнул. Из кармана пространства медленно выплыл небольшой, но сложный артефакт — конструкция, отдалённо напоминающая армиллярную сферу, внутри которой мерцал энергетически обогащённый кристалл чёрного радиалиса. Всё это покоилось на обсидиановой подложке и было укрыто прозрачным контейнером из транспаристали.

— Что ж, теперь, когда с дарами мы закончили, позвольте мне поговорить с Кирионом и осмотреть его руку, — голос оставался ровным, деловым, но в глубине зрачков на миг хищно блеснула сталь.

Образ Инфирмукса

кликабельно