[Симбер Ресинджер]

Мой эликсир — это игла в мироздания ткани
Его возьми и пей до дна, опустошая глотками
Да озарит тебя искра, будто бы камень о камень!
Закрой глаза и ступай к мирам, что смертный не достанет руками... (- с -)

Предыдущая часть: Некрооазис

[Нюва]

Да, ей повезло, повезло не перевариться в желудке у хищника. Повезло что-то оставить от себя человеческое и не превратиться в монстра. Вот только Лише с ней не повезло, и она превратилась из охотницы в жертву. Амрот чувствовала это сожаление, но, тем не менее, сожалела и она сама. Сожалела о том, что вообще попала в эту ситуацию и что после всего этого выжила. Мысль о предательстве убивала её. А ещё больше Нюву убивало то, что она стала кем-то непонятным, кем никогда и не мечтала стать даже в самых дерзких своих мечтах...

Инфирмукс не дал ей выбора, и синеглазке придётся насильно выживать и приспосабливаться к новому миру и новой себе. И не только хтэнии, но и её хтону. Как отвратно-то. Почему Владыка пытается вытащить её из этого состояния? Он видит в ней себя в молодости? Хочет исправить своё прошлое через неё? Так не пойдёт: её жизнь принадлежит только ей, а его жизнь только ему. Хотя они теперь повязаны обещанием, практически кровавым договором, который несёт за собой обязанности и последствия.

— Да, я сама для себя проблема... Ходячая проблема... Мне сложно принять себя новую... Сложно отказаться от человеческих принципов и привычек... Когда-нибудь я к этому приду, наверное, но не сейчас... Сейчас я ещё не готова... — Взгляд аристократки был грустным и растерянным. Как сложно меняться.

Далее Лише был задан вопрос, на который она не сразу ответила:

— Чем она мне должна нравиться? А какими глазами я должна на неё смотреть? — Хтон капризничала, но на самом деле она потихоньку начала привязываться к своему хосту, хоть и эти чувства были для неё незнакомыми. — А вдруг я тоже начну проявлять агрессию? Ты тоже будешь меня глушить химией? А-ха-ха! Нюва — мой детёныш? У меня никогда не было детёнышей! Зачем мне детёныш в этом хаосе? Я просто пытаюсь защитить свою оболочку! — Всё отрицая, не сдавалась хтон.

По дороге стригия ластилась к Нюве, словно большая кошка, хотя только недавно разрывала человеческую плоть и с аппетитом поедала её. Оказывается, опасный хищник может быть ласковым зверем. Хоть синеглазка и позволяла к себе ластиться, но всё её тело было напряжено, словно натянутая пружина. Она не может доверять даже разумным, не то, что зверям, которые опираются на свои дикие инстинкты. Не так давно эта девушка хотела сожрать её и даже укусила, а теперь резко изменила своё поведение. Что она задумала? Могут ли грибы строить коварные планы? И вот она уже обняла её за талию и провела пальцами по спине, словно любимая сестра или страстная любовница. Амрот вздрогнула, не отталкивая, чтобы не спровоцировать агрессию, но сохраняя напряжённую бдительность.

— Я не хочу привыкать к смертям и убийствам... — разговаривала хтэния по пути с Инфирмуксом. — Я не хочу к кому-то привыкать, а потом терять их... Я не хочу ошибаться... Не хочу терять человечность... Не хочу снова чувствовать боль... Мужа? — Синие пронзительные глаза уставились на хтоника, в которых отражались сомнение, боль и печаль. — Сначала я хочу узнать, для чего он это сделал, и с какими мыслями? Что я ему сделала плохого и почему заслужила такой конец? А потом решить, заслуживает он смерти или нет...

— Хорошо, делай, что надо, а я присмотрю за всеми здесь, — согласился змей с Владыкой, провожая того внимательным, цепким взглядом до деревьев. Прежде чем исчезнуть, хтоник над процессией воздвиг купол, защищая их от внешних негативных факторов.

— Мне хотелось бы верить в то, что Владыка тебя спасает просто так... Но, возможно, это и не так... Кто я для него, чтобы он отчитывался передо мной и рассказывал о себе всю правду? — В синих глазах Амрот отражалась грусть. Правильно, она всего лишь для него обуза и ничего более.

Как только Инфирмукс исчез, стригия стала более активной и начала раскрывать секреты Владыки. Стоит ли Нюве верить ей? Всё же Владыку она знает дольше, чем её... И зачем она прижимается ещё плотнее? Хтэния вздрогнула. Неужели ему нужен этот грибочек для собственных нужд, и это вовсе не спасение, а эгоизм и зависимость? Не может быть! Нет, Инфирмукс — он же герой и спаситель... Не может такого быть... Пока Амрот пребывала в глубоких размышлениях, вдруг почувствовала, как чьи-то губы коснулись её уха, а затем и чей-то влажный язык лизнул ушную раковину.

— Аааа! Ты что творишь? — Нюва взвизгнула и, схватившись за своё ухо, отскочила в сторону. Но уже было поздно, так как стригия успела её лизнуть. Она судорожно начала тереть своё ухо, только сильнее растирая чужую кровь по своей коже, при этом смотря немигающим взглядом на девушку. Она помнила, как Владыка говорил о том, чтобы стригия её не облизывала, но не уследила за этим.

— Ну вот, уже успела заново словить наркоприход? Пойдём к змею облизываться?

— Нет, я же тебе говорю, что я не люблю змей, а точнее, боюсь их...

— Нашла кого бояться... На твоём месте я больше опасалась бы Грибочка... Она тебя уже второй раз затягивает в мир без забот...

— В первый раз ты сама попалась, а не я, — подметила Нюва.

— Ладно-ладно! — хмыкнула хтон. — Ты меня подловила!

— Не делай так больше... — едва слышно прошептала хтэния, смотря на стригию слегка испуганным взглядом, находясь от неё всего лишь в одном шаге. — Звучит печально, но я не демиург, чтобы судить других... — Она вообще никто в этом мире, и звать её никак. Разве её мнение кому-то важно?

Стригия менялась в лице, ругаясь с нагом-хтоником и нежничая с Нювой. Ей что-то от неё надо? Грибочек нашла плохую для себя союзницу, потому что Амрот находится в шатком положении и не может помочь даже самой себе.

— Боже, у тебя такие специфические вкусовые предпочтения... Бррр... — только представив эту картину, аристократка вздрогнула от ужаса. Да, она попала вовсе не в добрую сказку, а в жестокую реальность, от которой тошнит. Действительно, какая разница для хищника, какую часть тела есть? Это у разумных есть какие-то свои моральные принципы и брезгливость. Как же не хочется скатиться до животного... Но Нюва уже съела чьё-то живое, бьющееся сердце... Чем она лучше этой стригии? Ничем, поэтому ей не стоит осуждать и других.

Вдруг Аш резко метнулся стрелой в сторону Грибочка. Он схватил девушку рукой за горло и поднял на уровне своих глаз. Его рука сжимала её горло не сильно, но достаточно крепко, чтобы стригия не смогла вырваться из хватки. Змеиные изумрудные глаза с вертикальными вытянутыми зрачками угрожающе мерцали, на лице мужчины была холодная расчётливость.

— Слушай сюда, мне плевать на угрозы, летящие в мой адрес, но самку Владыки при мне не смей трогать! В данный момент я управляю этой процессией и отвечаю за жизни этих хтоников! Не смей мне всё портить! Можешь всех сожрать потом, но не сейчас... — Ашу было невыгодно портить отношения с Инфирмуксом. Он ещё ему нужен, а если самку Владыки сожрут, то это как минимум его расстроит.

— Ашмедай, пожалуйста, отпусти её! — взмолилась Нюва, пытаясь дотянуться до его сжатой руки, чтобы освободить стригию, но её рост не позволял этого сделать. Высота нага вместе с хвостом была приличной. Нужно использовать свои крылья или ложь во благо. — Она, правда, мне ничего не сделала! Она меня не трогала и вела себя хорошо! — Почти хорошо, если не считать маленькую шалость Грибочка, от которой голова начинала идти кругом, перед глазами появлялась пелена, а ноги становились какими-то ватными и непослушными.

— Только не заговаривай мне здесь зубы! Я знаю, что она сделала... — недовольно прошипел змей. — И если подобное повторится, то я кому-то откушу её вкусную голову вслед за хвостом! — предупреждающе рыкнул мужчина, пощекотав кончиком языка лицо стригии, а затем резко разжав руку, отпустив её прямо с высоты своего роста на землю.

Амрот обеспокоенно подбежала к Грибочку, заглядывая ей в глаза:

— С тобой всё в порядке? — Она взяла её руку в свою ладонь, продолжив путь. — Так ты королева грибов? Если бы этот статус давал какую-то пользу, а не дополнительные проблемы. Думаю, что ты очень важна, вот только тобой все пытаются воспользоваться так же, как и мной. Я могу не раскрывать твой секрет Инфирмуксу. Могу попытаться помочь достичь тебе гилеи, если это будет в моих силах. Спасибо, но мне не нужен твой хвост! — Нюва говорила тихим голосом, почти шёпотом, смотря на стригию слегка затуманенным взглядом. Она чувствовала себя так, словно выпила спиртного. — А сёстры тебя слушают? А если они будут голодны и не смогут контролировать свой голод?

— Не слушай её. Она тебя куда-нибудь затянет. Подумаешь, Владыка увлекается галлюциногенами. У каждого есть свои увлечения, особенно у аристократии, тебе бы этого не знать.

— Я не смею осуждать Инфирмукса и понимаю его. Наверняка ему за всю свою жизнь пришлось пережить много смертей своих друзей, и это единственное, что может заглушить эту боль... Я тоже хочу заглушить свою боль...

Доверяли они друг другу или нет, но эта девушка льнула к Нюве, как к единственному спасательному кругу в бушующем океане. Хтэния сама еле держалась на поверхности воды, чтобы не утонуть и не уйти на дно. Разве она может кому-то ещё помочь?

Наконец-то они добрались до лагеря. Освободители помогали освобождённым рабам и лечили раненых. Инфирмукс по старинке вытирал листьями кровь со своей одежды, словно это могло помочь избавиться от глубоко въевшихся пятен и несмываемого запаха смерти. Нюва наблюдала за ним, крепко держа под руку свою случайную подружку. Всё же Владыка не сдержался и удалил пятна бытовой магией. Амрот же не спешила чистить свою одежду. Ей хотелось вообще её выбросить и сжечь.

— Можешь не чиститься и оставаться грязным, — оскалился змей в самодовольной полуухмылке. — Либо ходить просто голым. Тогда проблем с купанием не возникнет.

Нюва перевела свой взгляд на огненную змейку, которая находилась на плече Инфирмукса. Так вот как выглядит Эреб... Очередная змейка, только огненная, то есть ещё горячая.

— Давай Эреба тоже шугаться начнём? — Издевательски хихикнула Лиша.

— Мы просто не будем к ним подходить... — Синеглазку пробил озноб.

— Спасибо, — робко ответила Нюва на похвалу огненного хтона.

Владыка начал говорить, все прислушались к нему и притихли. Внимательные взгляды были обращены в сторону оратора, пытаясь уловить информацию. На лицах освобождённых рабов отражались неверие в происходящее, усталость, радость, надежда и страх неизвестного будущего. Нюва понимала их эмоции, потому что сама это испытала. Она до сих пор не верит в завтрашний день и в то, что у неё появился такой сильный благодетель.

— Да, я готов, — ответил змей, следя взглядом за взглядом Инфи. Неужели он понял, что стригия что-то сделала с его самкой?

— Я тоже готова, — вторила хтэния словам Аша, сильнее прижимая к себе Грибочек. Почему он так на неё не по-доброму смотрит?