[Сейран]

Циркон-Аркхейм / 16.06.5026 / Ресторан "Акулий потрох"

@Кирион  & @Сейран

Эпизод является игрой в настоящем времени и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту со стандартной боевой системой с элементами хоумруллов.

[Кирион]

Кирион не слишком любил Циркон. Эта планета ему казалась слишком суетливой. Хуманы постоянно спешили, и своим нетерпением подстёгивали его самого, хотя эльфы славились своей неторопливостью на фоне других долгоживущих народов.

Он прибыл по семейным делам на эту планету и уже собирался отправиться домой через портал. Но его билет был на вечер, поэтому пришлось занять себя прогулками по не особо примечательным городским пейзажам. Первым пунктом в намеченном плане был один известный ресторан. Скорее забегаловка, чем ресторан. Кирион бросил взгляд на вывеску с подрагивающими и мерцающими голографическими буквами «Акулий отрох». Первая буква второго слова не горела. Вдруг сквозь буквы прорезала голографическая акула с преувеличенно хищным видом. Забавная вывеска.

Кирион обычно не ходил по подобным местам, поскольку ему там нечего было делать, да и его вид провоцировал основной контингент заведений типа «забегаловка-таверна». Однако в свежем выпуске «Гастрономического атласа» известного ресторанного критика месье Шампиньона уха в «Акульем потрохе» была названа лучшей в Аркхейме. Кирион не мог упустить шанса попробовать блюдо, которое было расхвалено самым прославленным лирейским гурманом, славящегося жёсткой критикой и вечным недовольством.

Кирион без проблем устроился в углу полупустого заведения, прикрывшись взглядами ото всех громадной фигурой мужчины за соседним столиком. Здоровяк уже доедал суп и переходил к здоровенной половинке жареной камбалы.

Суп был вкусным! Невероятно вкусным! Ему особо не нравился вкус рыбы, и он избегал есть морепродукты. Без какого-либо стеснения он уже поедал вторую порцию. Кирион довольно много ел.

Вдруг какого-то крысиного вида мужичонка с двумя товарищами прошёл мимо и споткнулся обо что-то.

— Ты! Тупая свинья! — заверещал тот в сторону здоровяка. — Я из-за тебя упал!

Дальше началась банальная сцена из какого-нибудь старого цирконского боевика, где группа негодяев нападала на главного героя. Здоровяк, правда, в весьма добродушной манере извинился и предложил купить выпивку компании. Однако эта маленькая клика явно была настроена на эскалацию конфликта. В заведении никто особо не реагировал на начинающуюся потасовку. Старый хуман с протезом руки невозмутимо протирал большие стеклянные кружки для пива, смотря на матч по женскому гандболу на большом экране. Сверху чучело одноусого сома с хозяйским и одновременно неживым взглядом довлело над всеми посетителями.

— Месье, будьте добры, прекратите шуметь и дайте мне насладиться местными яствами! — сердито сказал Кирион, когда его терпение иссякло.

Он просто хотел спокойно поесть, а не пялится на не самые эстетически привлекательные лица и наслаждаться этим амбре, перекрывающим даже запах рыбы. Ну и за здоровяка было обидно. Тот выглядел дружелюбно и вполне мирно.

Предводитель маленькой шайки недобро посмотрел на Кириона. Его рот оскалился, обнажив золотой зуб. Кирион не мог понять назначение такого аксессуара. Это было сделано специально?

— А, залётный полупокер, хлеборезку свою закрой, пока я тебе не показал, как сражаются настоящие мужчины — сказал хулиган, — Иди цветочки собирай с мамзелями. Я сегодня добрый.

Кирион часть слов не понял. Он приподнял бровь и уставился с недоумением. Тут же здоровяк встал из-за стола и треснул по голове главу этой мелкой клики.

— Ты про него так не говори! — заступился за Кириона здоровяк, посчитав странного разодетого эльфа своим союзником.

Началась самая банальная драка. Часть посетителей с улюлюканьем принялась дубасить друг друга.

Внешний вид персонажа

Рост 192 см, широкие мощные плечи кузнеца. Короче, самый настоящий гигант-атлант в мире эльфов под красочной обёрткой

[Сейран]

Для Сейрана первое время на Цирконе было тоже тяжким. Для него, жителя совершенно других правил, перенос на технологичную планету хуманов был равносилен полной смене полярностей и большей части представлений о жизни. Жизни, которой у него больше не было. Первое время он находил унылым эти виды домов-коробок, заслоняющих небеса, агрессивно-ядовитый неон в подсветке, а многолюдство, искусственность и бесконечная суета навевали усталость. Однако именно хуманов он полюбил за бесконечное неистребимое желание жить. Относительно небольшой срок жизни, в которой, как и в жизни остальных были страдания и радости, горе и печаль, который они проживали во всю свою полноту, буквально выжимая каждый день до последней капли. Вся эта жизненная энергетика буквально кипела, бурлила, изливалась гейзером, который не переставал бить и уносить за собой в бурном потоке. Именно этот жизненный поток и подхватил мертвого, но не добитого Элиота, не давая ему замкнуться в своём горе, и, увлекая за собой быстрым течением, в конце концов выбросил на свой тихий берег, где он, напитавшись новым ритмом мира, начал выстраивать свой новый путь.

Пока, в конце концов, он не полюбил этот новый мир и не встроился в его устои и порядки. Правду говорят, что человек ко всему привыкает.

Сейчас, в свой выходной день, Сейран отправился в одну кафешку со смешным названием "Акулий потрох". Он оценил отсылку на более грубое ругательство, из которого сделали классное запоминающееся название. Однако, вовсе не название привлекло сюда мужчину. А желание вкусно.. пожрать. Оказавшись на Аркхейме, он теперь, иногда в роли туриста, посещал всякие интересные заведения, пробовал различную кухню, искал места, особо отмеченные тем, что здесь подавались особо вкусными те или иные блюда

Не обманули.

Правда, Сейран ещё ждал, пока ему подадут уху. А вот... Засоленное мясо сома с поджаренным хлебом подали сразу же. Наверное, в отличие от ухи, не нужно было ждать, пока шеф-повар его приготовит. Оно уже было засолено. И хоть, фирменным знаком это блюдо отмечено не было...

Но легионер буквально испытал моральный и гастрономический экстаз от вкуса. Это не мясо, это рыбье сало, каждый кусочек которого был идеально просолен, чтобы не оставлять во рту бесконечный привкус солёности, но и не малосолен. С пропорциями они угадали. А ещё каждый кусочек нежно плавился во рту как масло. Его не нужно было усиленно жевать, он не рассыпался, идеально держал форму. И с поджаренным хлебом создавал просто идеальную вкусовую композицию. Мужчина не заметил, как умял всю тарелку - так легко и незаметно всё ушло. Не, если не фирменное блюдо у них столь хорошо, то уху точно ждать стоило.

Нет, он определенно придёт ещё сюда за таким же сомом. По крайней мере, это блюдо он уже отметил. Что будет с ухой - уже не так важно.

А дальше началось то, что заставило мужчину недовольно помрачнеть. И вздохнуть про себя.
У него выходной! Можно, хотя бы в свой выходной он посидит без нервотрепки и возможности не принимать участия в чужом мордобое?

Из-за соседнего столика от группы дерущихся поднялся невыразительный мужчина в черной футболке с какой-то надписью, прочитать которую было невозможно в силу размытости и пляски букв, и высоких черных джинсах, и предъявил голограмму своего удостоверения легионера. 

- Легионер центурион Сейран. Прекратить дебош! - рыкнул он на них зычным голосом, после чего уже продолжил тоном Кота, который вечно предлагал двум враждебным мышам жить дружно. - Расселись молча по своим местам, принесли извинение гостю нашей планеты, и завяли, пожалуйста. Иначе сейчас сюда приедет полиция, и оформит вас в места не столь комфортабельные на трое суток.
Несмотря на доброжелательную вторую часть, между строк читалось, что если они по-добру по-здорову не успокоятся сами, то успокаивать он их будет более убедительными и тяжелыми аргументами.

По недовольным рожам дебоширов было понятно, куда Сейран мог засунуть своё удостоверение. Он мешал им "культурно" отдыхать! Однако дергаться против стража порядка желания не было. И те, кто оскорбили Кириона, коротко извинились. Враждебная группа удалилась в другую часть зала, а Сейран вернулся на своё место, ожидая, когда же ему подадут уху. 

Эльф же, который случайно попал под замес, оказался довольно внушительным. По крайней мере, несмотря на утонченность образа - тот ещё каб.. солидных размеров мужчина. В остальном же, оставалось надеяться, что конфликт разрешён и полностью исчерпан. Для внимательного взгляда гостя могло не скрыться, что несмотря на то, что легионер был крайне похож на хумана, практически ничем от них не отличаясь, у него не было множества характерных черт: ни намека на аугментации, полное отсутствие татуировок, ярко-кричащих аксессуаров и многого другого. Если и чистый хуман, то тот, который решил сохранить себя в первозданной форме. Впрочем, рано было судить по внешнему виду. Это мог легко оказаться и эон. Многие, кто жили на Цирконе, быстро ассимилировались и практически мало чем отличались друг от друга.  

[Кирион]

Кирион поднял тарелку и в самом грубом нарушении лирейского этикета допил бульон из неё, проигнорировав ложку. И это был очень прозорливый ход с его стороны! Здоровяк своими большими ручищами схватил одного из хулиганов и бросил его на стол. Двое сразу накинулись на здоровяка, но мало что могли сделать своими небольшими кулачками с таким грудой жира и мяса. Лежащий на столе таверновый драчун уже сбросил солонку и перечницу, а затем схватил керамическую салфетницу и промазал. Прелестное изделие в белой глазури с рисунком рыбы пролетело мимо здоровяка и ударилось об старика с длинной бородой, покуривавшего карманный кальян. Тут же старик подскочил с моложавой рытью и запрыгнул на стол, принявшись дубасить своего обидчика.

Можно было бы просто уйти или что-нибудь вытворить магией незаметно, но конфликт начался с благих намерений здоровяка. Тот не выглядел злым, и в его чертах лица виднелась лишь мягкость. Бедняга зашёл поесть супа, а какие-то нехорошие люди к нему прицепились почём зря.

Когда Кирион засучил рукава и надвинулся с угрожающим видом, собираясь снять паразитов со своего неожиданного доброжелателя, раздался мощный и ясный голос. Таким поставленным тоном говорили те, кто привык командовать.

Кирион обернулся и увидел молодого человека. Это явно был не хуман. От него исходило что-то такое, чего Кирион раньше никогда не встречал. Он был артефактором с очень развитым чутьём на магию. Это не была теомагия, позволяющая точно получить информацию про объект. За годы работы с любящими взрываться прямо в лицо артефактами и множеством различных материалов магического происхождения Кирион приобрёл некоторую интуицию в отношении того, что имел магию.

Лишь мимолётный привкус. И этот незнакомец имел что-то такое уникальное и доселе не познанное. Он ощущался как запах солнца, когда то выжигало траву летом, с лёгким оттенком сена по ветру. Он ощущался как озон после грозы. Он ощущался шипучей конфетой с пронзительной кислинкой. Как пузырьки шампанского. И это ощущение было очень интенсивным и терпким, обволакивающим чувства.

Кто это?

Кирион, возможно, задержал свой пристальный изучающий взор почуявшего что-то интересное учёного намного дольше, чем предписывали писанные и неписанные правила приличия.

Некоторые люди стали извиняться перед Кирионом, будто они совершили какое-то зло. Он же просто хотел ещё что-нибудь съесть и убраться подальше. Ему было не привыкать к чужому вниманию. На рыжих всегда были устремлены чужие взгляды. А его традиционные одежды и излишнее количество украшений лишь сильнее приковывали взгляды. Однако этот «центурион Сейран» искусственно сконцентрировал внимание всего заведения на одном единственном эльфе, который просто желал спокойно поесть.

А почему бы этому благодетелю тоже не испортить трапезу? Кирион подошёл к Сейрану и совершил эльфийский поклон, жёстко и точно определив угол наклона. Перед ним был, конечно, целый центурион Коалиции рас, но и Кирион происходил из весьма уважаемой лирейской семьи.

— Благодарю вас, центурион Сейран, — сказал он с мягкой и не слишком искренней улыбкой, — Я не могу оставить ваше деяние не оценённым по достоинству и хочу угостить чем-нибудь. Каким-нибудь самым дорогим напитком и блюдом.

Конечно, в этом заведении явно отсутствовали несъедобные пафосные необъяснимо дорогие блюда, которые вселяли в Кириона ужас одним фактом своего существования. Однако это был отличный повод завязать разговор и перекинуть часть внимания на этого центуриона.

— И только не думайте отказываться! У меня на родине совместная трапеза является важной частью оказываемой благодарности. Вы же не хотите меня оскорбить? — на последней фразе он сделал обеспокоенное лицо.

Речь его была достаточно громкой, чтобы часть присутствующих его услышала. Они тут же принялись сплетничать и показывать на что-то пальцем.

— И где же мои манеры? — спросил он чуть тише с нарочитым смущением и лёгким лукавством в словах, — Меня зовут Кирион.

Несмотря на то, что он представился неполным именем и не дал никакой информации, любой мало-мальски внимательный и вдумчивый обыватель сразу же поймёт, из какого теста слеплен Кирион. Эта лёгкая манерность в голосе принадлежала типичному лирейцу, как и одежды выдавали в нём жителя экваториальной части планеты. Он совершенно не скрывал свою магическую ауру и даже с какой-то трогательной заботливостью укутывал ею всё вокруг себя.

Сейран имел благородные тонкие черты лица и держался так, как могли лишь благородные люди. Кирион за всю свою жизнь насмотрелся на множество мелких царьков, новую аристократию, дальних родичей императоров и мелких дворян. Центурион явно держался как тот, кто стоял выше прочих. И это была не командирская выправка, хотя и она присутствовала как что-то наносное. Вид у него был серьёзным, но добрым. Чем-то этот юноша напоминал главу стражи родового поместья Кириона. Старик был очень добр к нему в детстве, но никогда не спускал проказы. Строгость и доброта. У такой личности были чистые помыслы и добрые намерения, исходя из какого-то рыцарского кодекса. Кириону обычно претили всякие навязанные правила. Он обычно поступал по сиюминутному велению сердца, не слишком опираясь на какие-то навязанные ему обществом рамки и стереотипы.

[Сейран]

Работа с людьми, когда ты не работаешь по формальным заготовкам, а действительно вникаешь в их проблемы, выслушиваешь упрёки, даже фильтруя и не давая многое пропускать через себя, всё равно очень сильно утомляет. Поэтому Сейран, будучи флегматиком, на вес золота ценил минутки, которые мог посвятить себе и своему одиночеству, которым в эти моменты наслаждался как благом. Когда казалось, что всё улеглось, и группа недовольных удалилась восвояси, к Сейрану подошёл тот самый гость.

И только было Сейран уже хотел активно замотать головой и руками, что, мол, не стоит благодарностей и поклонов, как эльф заставил закрыть его рот, так и не дав открыть.

— И только не думайте отказываться! У меня на родине совместная трапеза является важной частью оказываемой благодарности. Вы же не хотите меня оскорбить? —  поэтому пришлось склонить голову на бок и очаровательно улыбнуться. Разумеется, он не хотел его оскорблять. Просто и сделал он не потому, что напрашивался на благодарности или на очередную порцию еды. Он вмешался просто потому, что не мог иначе. Это не уставная обязанность, которая выключалась, как только заканчивалось рабочее время, это часть его личности и характера, неистребимая ничем, даже самой свинской неблагодарностью. Она всё равно пробивалась как сорняк и одуванчик через слои бетона.

— Тогда предлагаю отведать соленое мясо сома. Оно исключительно вкусное, —  с добродушной мягкой усмешкой отвечает легионер, жестом руки предлагая место напротив. - Господин Кирион.

Несмотря на то, что их общение вызвало у части зевак какой-то интерес, мужчина равнодушно игнорировал его. Сейран давно привык к тому, что на него смотрят и оценивают каждый жест, каждый взгляд, каждое мановение руки и поднятие брови. И в этой ситуации его интересовало совершенно не это. А вопрос: почему явно не последний житель Лиреи - явно кто-то из высокородных, называется простым именем? Впрочем, этому объяснение было вполне прозаичным - как раз из-за нежелания привлекать к себе лишнее внимание и остаться инкогнито. У самого Сейрана не было в новом воплощении ни второго-третьего имени, ни даже фамилии. Сейран - имя, идеально подходящее легионеру - одному из многих, и в котором не повторялась ни единой буквы его первого имени "Элиот".

Но что же на самом деле привлекло господина Кириона? Увы, Сейран не мог знать о том, что этот жест - маленькая шалость в его адрес, которую он воспринял за чистую монету. Однако, не грабить же банк он его зазывал, поэтому мужчина оставался пребывать в легком безмятежном и спокойном расположении духа.

- Что привело Вас к нам в гости? - непринужденно задает он тему для разговора. В этот момент официант подносит ему на подносе супницу с ароматной ухой и приборами и оборачивается к Кириону.
- Желаете что-то ещё?

А Сейран тем временем бросает короткий взгляд на обилие украшений. Этот эльф - был воплощение колорита своей родины. Изначально Элиоту предложили остановиться на Лирее, сочтя, что этот вариант наиболее приемлемый и привычный для него. Однако Сейран принципиально выбрал Циркон как раз в силу его инаковости. Эта инаковость словно толпа маленьких, но кусачих муравьёв, постоянными своими укусами заставляла шевелиться, не давала погружаться в рефлексию, воскресать памяти и тоске по прошлому. Не выбирать проторенные маршруты, а идти новой дорогой, даже если идти по ней приходилось как-то иначе, что приходилось переучиваться. И мужчина нисколько не пожалел о своём выборе.

[Кирион]

Кирион уселся прямо напротив центуриона. Тот выглядел вполне мирно и приветливо. Ну, знаете, тот самый типаж, кто со всеми в коллективе имеет приятельские отношения, но обычно чаще молчит, чем болтает. Тот самый человек, который тебе безвозмездно поможет, когда ты обратишься за помощью.

— Солёный сом? Это вкусно? Я ел лишь уху и жареную камбалу. Признаюсь честно, я не знаток рыбы и предпочитаю кусок жареного мяса. Или курицу карри, такую острую, что даже от взгляда на неё наворачиваются слёзы на глазах.

Кирион обладал довольно низким для эльфа бархатистым голосом, который можно было бы даже назвать грудным. Однако его манера речи сводила к минимуму какое-либо очарование обладания подобным баритоном. Он говорил с какой-то непосредственностью и лёгкостью, какой обладают дети, способные по-дружески разговориться с незнакомцем и всё рассказать о себе за пять минут.

Кирион по-хозяйски расположился и, казалось, умудрился занять большую часть стола. Или это его присутствие было столь ярким и громким? У эльфов, казалось, есть какая-то необыкновенная грация, но Кирион умудрился быть очень неаккуратным и шумным. Даже его многочисленные украшения как-то ехидно звенели. Артефакты на нём — весьма могущественные изделия и сущие безделицы — не прекращали сплетничать и посылать лёгкую дрожь в такт своим смешкам в магический фон.

— Я прибыл на Циркон по семейным делам. Проведать кузена. Он, представьте себе, центурион Сейран, решил покинуть Лирею и отправиться сюда получать высшее образование! Мне, — он стукнул себя по груди, — с трудом разрешили жить одному, хотя у нас до Эвелина на территории поместья есть личный телепорт! И ему всего в 50 лет разрешили отправиться на другую планету! Меня в таком возрасте считали ребёнком, хотя я уже защитил кандидатскую.

Правда, кузен Кириона не попадал постоянно в странные ситуации, а мирно занимался робототехникой и носа не показывал на улице, можно сказать, что траву давно не трогал.

— Я его проведал, а сейчас зашёл перекусить перед поездкой домой. У меня билет на телепорт, но мне нужно ещё четыре часа чем-нибудь занять себя. А что может быть лучше приятной беседы? Если будете на Лирее, то обязательно загляните в Эвелин! У нас самые лучшие рестораны планеты, и практически все они на одной улице!

Робот-официант с жужжанием прикатил к ним и привёз заказанные блюда: самая дорогая бутылка вина (лирейского, конечно) и две тарелки с солёным сомом, бокалы и приборы. 

Кирион умудрялся одновременно есть и говорить, но выглядел чудесным образом по-аристократически изыскано, как это описывали в пасторальных историях про дворянство те, кто вживую с аристократами не общался. Он всё говорил и говорил, прерываясь всего на несколько мгновений. Было очевидно, что этот эльф — опытный застольный болтун.

— А вы откуда, центурион Сейран? По вам видно, что вы не местный. Я бы предположил, что с Лиреи. Но я наш акцент узнаю, даже если его поправили с логопедом. Да и никакой лиреец не будет исправлять. Мы все любим её и гордимся тем, что мы её сыновья, — он мягко улыбнулся. — Точное не Алькор. Алькорцы, на мой вкус, обычно такие горделивые и серьёзные. Да и этнархи, в отличие от остальных, ревностно следят, чтобы нетитульные расы не посмели претендовать даже на небольшой кусочек власти на их планете.

Он усмехнулся, будто только что не сплетничал. Казалось, его внимательный взор отслеживал реакцию на его слова. Как Сейран отреагирует на не столь хвалебную характеристику одной из доминирующих рас? Хотя Кирион, конечно, совсем не врал и лишь творчески интерпретировал тот факт, что на Алькоре только этнархи могли входить в состав парламента.

— Манера речи, акцент у вас странный. Едва ощущается, но у меня природное преимущество, — Кирион постучал пальцем по длинному кончику своего эльфийского уха, слегка изгибающегося кверху. — Вы вряд ли с Клибаха. Они там все сумасшедшие!

Он издал добродушный смешок и подмигнул.

— Возможно, именно поэтому многие мои друзья с Климбаха! Нет более верного друга и более страшного врага, чем климбахцы! Но вы мне не говорите, откуда вы родом! Я попытаюсь сам догадаться. Что может быть лучше маленькой загадки для услады скучающего ума?

Его лицо приобрело немного мечтательный вид. Было видно, что он очень любит своих друзей. Такая мягкость в чертах лица обнажала его нежные чувства. Кириона было поразительно легко читать, хотя ему удавалось за смешинками в глазах прятать немного шутливого коварства.

[Сейран]

А их гость, похоже, был из тех, кто задаст вопрос, и сам же на него ответит. Сам с собой поспорит. А потом, не давая вставить и слово, поблагодарит всё это время молчавшего собеседника за прекрасный диалог. И действительно. Прекрасные собеседники. Важно просто успевать им вовремя поддакивать и задавать наводящие вопросы. Дальше они сами охотно продолжат разговор в том же формате. Сейран, хотевший было похвалить блюдо, подумал-подумал и просто утвердительно кивнул на вопрос эльфа. После яркого рассказа об острой курице... Этот самый сом как-то сам собой отходил на десятый план.

"Он, представьте себе, центурион Сейран, решил покинуть Лирею и отправиться сюда получать высшее образование!.."

"Кап".

Сейран вспомнил, что в пятьдесят лет уже давно возглавлял отряды по зачистке земель от хтонов. Впрочем, вслух он ответил совершенно другое.
- Для наших родных мы всегда остаемся детьми. Сколько бы нам не исполнилось. Надеюсь, ему нравится? Да я и сам пока что мало где побывал. Посмотреть мир - такое удовольствие.
Не то, чтобы он переживал за то, какое впечатление произведет Циркон на родовитого эльфа, просто исходил из мысли, что за пятьдесят лет в одних стенах с ума сойти можно. По крайне мере, самого Сейрана вечно тянуло на подвиги. Сердце жаждало свободы как птица полёта. 

- Эвелин, говорите? Что ж. Обязательно! - усмехнулся мужчина, принимая новую порцию сома. А Васька слушает и ест. - Вкусно поесть я никогда не откажусь. 

Не то, чтобы он специально говорил просторечно. Просто он привык, что местные сложно и вычурно не изъясняются. Хотя привыкнуть к матерщине мужчина так и не сумел. Она резала ему слух каждый раз, когда он её слышал. В этом плане речь Кириона доставляла вкупе со вкусной едой и его побрякивающими украшениями ещё и музыкальное услаждение.

"А вы откуда, центурион Сейран?"

"Кап-кап".

Говорят, что вода камень точит. Сейчас мужчина ощутил... Странное чувство, будто его подтачивают этим обращением. В этот раз он даже рот не стал открывать. Потому что за него уже начали отвечать. И мужчина не сдержал улыбки, слушая про свой акцент. Неужели он действительно так плохо говорил?.. Ладно-ладно, пусть пока попробует угадать. Всё равно не угадает. И не потому, что это сложно. А потому что действительно он не с планет.

А вот этим самым обитателям планет досталось по полной программе. И жителям Алькора. И жителям Климбаха. Господин Кирион лихо отвешивал всем свои оценки.

"Но вы мне не говорите, откуда вы родом! Я попытаюсь сам догадаться. Что может быть лучше маленькой загадки для услады скучающего ума?"
Сейран в этот момент с улыбкой отправил кусок поджаренного хлеба с сомом поверх в рот. Хоть он действительно не горел желанием отвечать на этот вопрос, держать в неведении не собирался. Вот только фраза "я сам" его остановила и заставила иронично кивнуть. Мол "ну-ну, пускай-пускай". Даже интересно стало, к каким в итоге умозаключениям он придёт в конечном итоге. Звучало как интересное пари, правда, без заключения этого самого пари.
- Как я уже сказал, к своему сожалению, я ещё мало где бывал. И пока что такие возможности мне предоставляются только по работе. Кстати. О ней. Просто Сейран. Я же не в форме и не на работе. Если же, конечно же, у Вас нет ко мне никаких.. скажем, просьб, господин Кирион. 

Разумеется, от Сейрана не ускользнула эта ироничная манера общения. Однако он умел и любил играть в эту игру вдвоём. Он понимал, что где-то его намеренно поддевают. Но пока что это было слишком мило и безобидно, поэтому он в столь же легкой и ироничной манере почти невесомо поддел в ответ. 

[Кирион]

Кирион не мог не отметить, насколько терпеливо и доброжелательно Сейран реагировал на его болтовню. Ему показалось, или обращение вызывает небольшую реакцию?

— Моему кузену тут нравится, — ответил он на вопрос с некоторой поспешностью. — Думаю, что на Лирее его отчасти тяготило отношение айнских эонов и эльфов к хуманским технологиям. Сами понимаете, центурион Сейран, национальная гордость и прочее.

Кирион попробовал солёного сома. Вкус был немного своеобразным и весьма интенсивным. Он разлился во рту и в первые секунды даже показался неприятным. Кирион, однако, не желая расстраивать своего приятного собеседника, тут же проглотил кусок и запил его.

— А я регулярно путешествую! — добавил он, чопорно промакивая рот салфеткой. — Даже в юном возрасте регулярно сбегал из дома и отправлялся странствовать по землям вокруг поместья. Но меня обычно отводили домой крестьяне, встретившиеся по дороге. Кузен же меня неслабо удивил, когда внезапно объявил о своём желании покинуть дом. Никогда бы не подумал, что такой тихоня переупрямит всех. Но я рад за него. Нет ничего ужаснее, когда не можешь найти себе место.

Во второй раз Кирион поднёс вилку ко рту с меньшим энтузиазмом. Вкус в этот раз был менее отталкивающим. Можно было даже немного распробовать интересные нотки. Вряд ли он когда-нибудь ещё съест это. Однако это было намного лучше той квашеной селёдки, которую ему подали в порту Северного моря Лиреи.

— Аркхейм прекрасен, и я с детства мечтаю увидеть его самые живописные и сокровенные места, — его лицо приняло возвышенно-мечтательный вид, а унизанная украшениями левая рука обвела пространство вокруг себя. — Если откладывать путешествия до последнего, до лучших времён, то просто однажды внезапно закончится твоё отведённое время, и планы останутся планами навсегда.

Кирион был домоседом, но в то же время хотел увидеть мир. В общем, ему приходилось как-то совмещать два несочетаемых между собой желания. Да и это была мечта его друзей, которая так и не сбылась. Ведь они когда-то мечтали вместе исколесить просторы домашней системы. Не очень успешно учились пилотированию и навигации, зачитывались историями путешественников и планировали свой грандиозный маршрут. Лёгкий грустный вздох против воли оказался весьма громким, но зато напомнил задумавшемуся эльфу о реальности. Он медленно моргнул, слегка склонив голову в каком-то птичьем или щенячьем жесте.

— Я думал, что легионеры... служат по всему Аркхейму? У вас не было заданий на других планетах? Я не слишком в этом разбираюсь, прошу прощения. Но всегда представлял вашу службу по тем телесериалам, где вы сражаетесь с хтонами и происками злых хтоников, странствуя по всей системе и защищая мирных граждан.

Его несколько удивило, что собеседник наконец вставил полноценную речь. Кириона немного утомило в одиночку вести разговор. Он позволил лёгкому удивлению отразиться на своём лице. И почему сразу не обратил внимание собеседника на предпочитаемое обращение к себе? Лицо же Сейрана казалось куда аккуратнее в чертах и выражениях. Как только месье центуриону удаётся иметь такое нейтральное и вежливое присутствие, но без того противного привкуса равнодушия работника государственного аппарата?

— Тогда я буду впредь вас называть по имени, месье Сейран, — ответил он с чуть большей приязнью в голосе. — Если у меня и есть просьба, то не к центуриону, а к Сейрану.

Кирион намеренно сделал паузу, смотря в глаза своему собеседнику. Ох, что это была за пауза! Он в детстве её отрабатывал вместе со своим многострадальным учителем риторики и ораторского искусства. Пожалуй, единственное, в чём он преуспел на этих занятиях.

Когда он открыл рот и собирался высказаться, появился здоровяк.

— Я не хочу вас прерывать, сэр и сэр, — его голос мощной волной прошёлся над столом. — Мне хочется поблагодарить вас за заступничество! Я человек неконфликтный, а мне из-за моей внешности часто надоедают. И за меня редко заступаются.

Кирион промолчал, поскольку здоровяк казался немного смущённым и говорил очень скованно, хотя явно продумал свою речь и несколько раз прокрутил слова в голове.

— В общем, я хочу вас пригласить к себе домой. Моя бабушка печёт лучшие яблочные пироги на Цирконе! В молодости она даже готовила их для стола иностранных делегаций как блюдо местной кухни.

Яблочные пироги? Легендарные яблочные пироги? Кирион догадывался, что это за пироги. Великий лирейский критик месье Шампиньон однажды упомянул их в одном из выпусков, посвящённых посещению Циркона. Идеальное сочетание кисло-сладкой яблочной начинки с нежным песочным тестом. Некая мастерица умудрялась сделать так, чтобы яблоки были в меру пропечены, но не превращались в пюре и слегка-слегка похрустывали. Многие повара пытались повторить её успех, но так и не смогли докопаться до секрета яблок.

Кирион восторженно улыбнулся, а его взгляд приобрёл пронзительную остроту хищника, заметившего добычу. Он, однако, вспомнил про своего собеседника и опустил взгляд на него.

— Месье Сейран, вы ведь не заняты? Было бы нехорошо, если такие добрые намерения по отношению к нам остались... безответными.

Кирион собирался отправиться за пирогами. С Сейраном или без Сейрана. Он беззаботно был согласен на всё, почуяв что-то интересное. Ему и в голову не могло прийти, что подобные предложения не всегда безопасны. Хотя он сам уже нередко становился жертвой такой доверчивости. Стоит вспомнить регулярные похищения ради выкупа или менее мирные нападения... Но здоровяк ему показался неплохим парнем. Да и какой злодей будет обещать бабушкины яблочные пироги? Это даже звучит нелепо!

Он оплатил счёт, который принёс по нажатию кнопки на столе немного гудящий робот-официант. Растерянно посмотрев на машину, Кирион достал айнские позолоченные банкноты и положил на поднос роботу.

— Это чаевые вам лично, месье Робот, — сказал он с хитрыми прищуром, понизив громкость своего довольно мощного голоса и стуча по вытянутой раковине своего уха, — а то я слышу, как барахлят ваши сервоприводы.

[Сейран]

— Сами понимаете, центурион Сейран, национальная гордость и прочее.
"Кап-кап-кап". Если господину Кириону нужно было найти у Сейрана нерв, то он его успешно нашёл. И уже настраивал эту струну на своей цитре, доводя её до нужного звучания. И всё в рамках деликатности, вежливости и, безусловно, идеальных манер. Всё, как и положено. Мужчина аж укусил сома с хлебом чуть сильней, чем положено. Словно кусок попался более жесткий.
— Прекрасно понимаю, — кивнул в ответ мужчина, нисколько не лукавя. Это могло быть в рамках вежливости, но на самом деле у него на родине хоть всё шло по пути к развитию технологий, именно магические искусства имели превалирующее значение над техникой. Увидев Циркон, многие точно бы изумились, но, скорее всего, реакция была следующей: сдержанное пренебрежение поданное под маской скептицизма. Сам же принц тяготел к технологиям, даже обладая магией сам. Хотя "обладал" можно было сказать с натяжкой. В этих самых магических науках он был "ни бум-бум". Знал теорию. Но и только. Все его способности были похожи на идеально выкованные мечи, приготовленные на войну. Идеально отточенные, сбалансированные и доведенные до совершенства в бою, в обычной жизни они не представляли никакой практической ценности. Мечом не вскопаешь землю. Мечом не срубишь дерево и не построишь дом. И эти инструменты он видел именно в развитии передовой науки и технологиях. — Главное, чтобы культурная разница не приводила к непримиримым разногласиям.

— Никогда бы не подумал, что такой тихоня переупрямит всех. Но я рад за него. Нет ничего ужаснее, когда не можешь найти себе место,  — Сейрану ничего не оставалось, лишь как согласно кивнуть. Однако эти слова словно невольно разбередили его и без того незаживающую рану. По сути, он такой же тихоня. Тихий. И упрямый как планетарный бульдозер, который в некоторых вопросах непримиримо гнуть свою линию вопреки совету и воле отца. Однако сейчас он думал: а может, всё было зря? Если бы он был послушным примерным сыном, смогло бы это предотвратить ту трагедию? Если бы смогло, он стал самым послушным сыном! Правда...

И вот опять торги с прошлым, которого никак не изменить. Но теперь Сейран был вообще не уверен, что прожил свою прошлую жизнь правильно. И стоило ли его своеволие и упрямство своего?.. Или он просто молодой самонадеянный и напыщенный му.. дурак?

— Аркхейм прекрасен, и я с детства мечтаю увидеть его самые живописные и сокровенные места. Если откладывать путешествия до последнего, до лучших времён, то просто однажды внезапно закончится твоё отведённое время, и планы останутся планами навсегда.
 — Да... А во мне борются два начала: врожденный консерватизм и тяга к приключениям. Первый, обычно, побеждает второй, — с добродушной усмешкой сам над собой отвечает мужчина. Действительно. Хоть его тянуло к новому. Но... По характеру он был похож на камень. Неотесанный, природной формы. Валун, который лежит на своём месте без изменений, и который поддается движению только под действием внешних воздействий.

— Я думал, что легионеры... служат по всему Аркхейму? У вас не было заданий на других планетах? 
— И да, и нет,  — спокойно и почти одухотворенно отвечает легионер. Сытость придавала ему ещё большей благости и сердечного подъема.  — Разумеется, мы можем перемещаться по всем планетам, но каждый легионер в основном закреплён за своей конкретной планетой. Если что-то случится на Цирконе, то я и другие легионеры, тоже привязанные к Циркону, первыми отправляются на место происшествия. Это сокращает время прибытия, повышает общую мобильность и скорость реагирования. У Лиреи есть свои силы легионеров, закрепленных за этой планетой. Но, если требуется вмешательство конкретных специалистов или же происшествие носит масштабный характер, нас перебросят со всех планет. Но пока у меня таких заданий не было.

Нет, он не рассказывает какие-то тайные тайны и секретные данные. Если бы это было информацией под грифом "секретно", Сейрану можно было бы развязать язык только ментальной хирургией или под очень жесткими пытками. Он не из тех людей, которые случайно проговариваются и выбалтывают секреты по неосторожности или недальновидности - слабо представляя, как их слова в будущем могут аукнуться. Уж что-что, а этому он при дворе научился примерно так же, как владению мечом.
Все же просьба обращаться к нему просто по имени достигла своей цели. Сложно было сказать, чем именно, но Сейрана начинало уже нервировать обращение "центурион Сейран". Наверное тем, что оно требовало от него запахнуться, снова застегнуться на все пуговицы и предстать в своём форменном облачении. Форма и звание обязывали. А сейчас он не на службе и просто хотел свободно выдохнуть.

— Если у меня и есть просьба, то не к центуриону, а к Сейрану, - гость вдруг решил выждать театральную паузу. Словно он ему сейчас расскажет большой и страшный секрет. Но легионер был не из тех, кто ведётся на подобные провокации. Он лишь усмехнулся в ответ уже с легкой ехидцей в глазах. Мужчина был из тех, кто на фразу "не скажу", которая призвана с одной целью - разжечь интерес, отвечал невозмутимо "и не говори". И словно спокойно забудет об этом через пять минут и будет ночью спокойно спать! Зараза. Однако, здесь от него требовался другой ответ.
— Я слушаю.

Вот только договорить им не дали.
— Я не хочу вас прерывать, сэр и сэр. Мне хочется поблагодарить вас за заступничество! Я человек неконфликтный, а мне из-за моей внешности часто надоедают. И за меня редко заступаются.

Эти слова заставили Сейрана несколько растеряться. Он уже было хотел сказать "не надо благодарности", тоже самое, что хотел ответить эльфийскому гостю. Однако не мог не отметить, что чувство тепла, которое разливалось внутри. Пожалуй, ради таких моментов он и работал. И понимал, что делал свою работу не зря. Однако всё равно: не стоило пользоваться чужой благодарностью и навязываться в гости. Мужчина уже было хотел отказаться, как Кирион потянул его следом.

- Нет, не занят, - вздохнув про себя, он, приложив свой коммуникатор, который списал с него археи за заказ, соглашается отправиться следом, убеждая себя, что это нужно. А то мало ли, что с этим дуэтом снова могло случиться. Ну и... Он так и не услышал, о чем же его хотели попросить.

[Кирион]

— Главное, чтобы культурная разница не приводила к непримиримым разногласиям, — сказал ему Сейран, метко попав прямо по многолетним переживаниям Кириона.

Он лишь тяжело кивнул на слова. Будучи представителем нетитульной расы, Кирион часто сталкивался с внутренними противоречиями, порождёнными разницей между культурой его общества и культурой семьи. Его род давно отмежевался от эльфийской общины и живёт как обычные лирейские аристократы, но некоторые расовые установки, продиктованные самой эльфийской природой, всё ещё жили внутри членов его семьи, пусть и немного адаптировавшись под новые условия. Кирион жил и крутился в эонском обществе, пропитавшись под завязку культурой совершенно иной расы и иным общественным укладом. У него нередко возникали разногласия с эонами, которые никогда не прекращали смотреть на его уши и относиться немного снисходительно из-за весьма посредственных врождённых способностей к магии. Ещё больше разногласий возникало с эльфами, часть из которых, эти самовольно изолировавшиеся традиционалисты, смотрела на него как на инородного, как на чужака.

Может быть, Сейран был полукровкой? В нём было что-то такое возвышенное, как у этнархов, но сама внешность имела что-то такое утончённое и изящное, что было присуще именно эонам. Кирион внезапно ощутил в себе желание быть деликатным, поэтому решил отступить от своего желания разгадать собеседника.

— Всё в порядке? — спросил Кирион, когда заметил, что Сейран глубоко задумался и даже перестал с удовольствием поедать так нахваливаемое им блюдо. — Так вот, я хочу сказать, что очень горжусь своим кузеном. Может быть, ему не понравится тот путь, что он выбрал. Но это будут его ошибки, на которых он будет учиться. Тёте и дяде нелегко было его отпустить, но они хотят, чтобы он был счастлив. Даже если это означает разлуку. Хотя для нас, эльфов, это очень непросто. Мы испокон веков живём общинами.

Семья была самым важным в жизни любого добропорядочного эльфа. Эльф никогда не покинет семью ради выгоды, только если от этой выгоды не будет зависеть жизнь его семьи. Такая привязанность к семье и к культуре позволила народу без родины и собственной страны сохранить свою уникальную самобытную культуру в разных уголках Аркхема.

— Да... А во мне борются два начала: врождённый консерватизм и тяга к приключениям. Первый, обычно, побеждает второй, — сказал Сейран с какой-то усмешкой, больше похожей на насмешку над собой.

— Как я вас, месье, понимаю! Сам иногда оказываюсь нередко на распутье. Вроде и дома хорошо, но сердце иногда тоскует по каким-нибудь приключениям. Правда, я обычно покидаю родной уютный дом ради работы. Как говорится: «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам».

Кирион выслушал рассказ внезапно разговорившегося собеседника. Что-то подобное он и представлял, поскольку представленная в кино работа Коалиции рас не могла в одиночку покрыть всю систему. Логично было действовать скорее как пожарные, которые всегда были наготове и быстро прибывали на место происшествия.

Центурион Сейран кажется весьма интересным собеседником, хотя и немного зажатым. Кирион подумал, что они вряд ли когда-нибудь ещё встретятся. Обычно такие вежливые и тихие люди, завидев вдалеке его, срочно разворачиваются и идут в другую сторону, притворяясь ужасно занятыми. Да и какие общие дела могут быть у простого лирейского обывателя и центуриона Коалиции рас? Лучше бы не становиться жертвой той ситуации, где может понадобиться легионер антихтоновой организации. Кирион уже имел случаи взаимодействия с хтонами и больше не хотел с ними встречаться в ближайшие 1000 лет.

Здоровяк явно обрадовался тому, что ему не отказали. Бедняжка из-за своей внешности стереотипного тупого бандита-верзилы, вероятно, часто сталкивался с предвзятым отношением.

— Кстати, меня зовут Кирион, — представился он и вопросительно посмотрел на своего собеседника. — А это, как вы знаете, центурион Сейран!

Кирион принял весьма серьёзное выражение лица, собираясь сказать что-то важное. Он понизил громкость своего голоса и доверительным театральным шёпотом сказал:

— Однако, пока он не в форме, к нему следует обращаться как к гражданскому.

Кирион подмигнул, а потом посмотрел на Сейрана и довольно улыбнулся ему. Словно пёс, который принёс мячик и ожидал похвалы.

— А меня зовут Бен, — сказал здоровяк. — Бенджамин. Но меня все зовут Бен. И мне самому так больше нравится.

— Приятно познакомиться, месье Бен! — весело ответил Кирион. — Расскажете немного о себе? А бабушку свою предупредили о нашем визите? И позвольте мне по дороге зайти в магазин. Было бы неловко заявиться с пустыми руками, учитывая, что мы навязываемся так спонтанно.

Кирион, конечно, начал суетиться. Он уже успел купить и здорово переплатить за букет цветов. Бен, почувствовав такого же беззастенчивого болтуна, начал рассказывать всё про себя, старательно отводя своих спутников подальше от небольших магазинов. Стало известно, что Бен живёт с 10 лет с бабушкой, поскольку его родители погибли в результате автомобильной аварии. У него есть невеста, работающая медсестрой в травмпункте. Бабушка пекла самые лучшие пироги в истории и всегда была рада гостям.

Идти оказалось совсем недолго, а сама дорога пролегала по тщательно ухоженному бульвару. Невысокие узкие дома стояли вплотную друг к другу и были весьма похожи друг на друга. Каждый фасад всё же имел что-то уникальное и самобытное, пытаясь передать индивидуализм своих первых хозяев. Вокруг бегала детвора с мячом, а какие-то дети сидели на лавках и играли в портативные приставки. Пожилые дамы оккупировали ближайшие к жилым постройкам лавочки и бурно дискутировали.

Бен подвёл их к ухоженному крыльцу с маленькими аккуратными клумбами. Внутри дома ожидаемо оказалось очень уютно. Цветочные обои местами были перекрыты картинами и многочисленными фотографиями. Фарфоровые блюда с изображениями щенят и котят висели на стенах в хаотичном порядке. Из хаоса безумного множества памятных вещиц и излишней тяги к накоплению симпатичных безделиц рождался неповторимый, невероятно сильный уют. Кирион, чей дом не сильно отличался в плане пёстрого безвкусного многообразия украшений, почувствовал себя как рыба в воде. Правда, он ещё имел слабость к маленьким подушкам.

Бабушка Бена оказалась низенькой старушкой с тщательно уложенными волосами и аккуратной одеждой. Качественной, но поношенной. Рядом с ней стоял сухой среднего роста старичок с острым носом в костюме. Кирион отметил, что он похож на стереотипного алькорского дворецкого из сериалов. В теле этого хумана была какая-то хищная птичья грация, которую можно было получить лишь путём долгих тренировок.

— Бабушка! — воскликнул Бен и обнял её. — Я всё сделал, как ты сказала. Пригласил их на пироги. Мистер Сейран и мистер Кирион согласились!

Бабушка Бена слегка отстранилась от внука и внимательным командирским взором опытной матери пытливо прошлась по гостям.

— Меня зовут миссис Бейкер, а рядом со мной стоит мой... одноклассник мистер Валентино, — деловито сказала она, поправляя очки. — Благодарю вас за доброе отношение к моему внуку.

[Сейран]

Похоже, что культурные разногласия - больная тема для Кириона. Пожалуй, в этом плане Сейрану было несколько попроще. Язык силы он универсальный и понятный на всех наречиях. Кто сильнее - тот и прав. А дальше уже включаются вопросы дипломатии и политического урегулирования. В Коалиции от него не требовали умения ассимилироваться и встраиваться в общую культурную среду. Учитывая, какой разношерстный контингент там работал, в первую очередь ценился именно профессионализм и умение выполнить задание. И чем лучше ты его выполнял, тем выше твой авторитет. Всё остальное: что ты ешь, что ты слушаешь, с кем спишь и с кем якшаешься - на всё это здесь закрывали глаза до момента, когда личные связи не начинали серьёзно мешать работе или влиять на лояльность сотрудников. Перебежчиков и предателей нигде не любят.

- Да. Всё хорошо, - одергивается мужчина, понимая, что, видимо, его замеланхолившийся вид начал наводить на вопросы. Поэтому он переключил тему. 

- Я тоже так думаю. Всё же не стоит ломать птенцу крылья, если он хочет вылететь из гнезда. Если ему не понравится - он вернётся сам. Но если он вернётся, его больше не будет мучить гнетущее чувство тоски по несбыточному. Всем нам свойственно грустить о том, чего у нас нет. У соседа за забором трава всегда зеленее и гуще. Но стоит только переехать жить в этот двор, как та же трава, ни лучше, а может, и того хуже. Иногда стоит действительно наступить на грабли, чтобы понять, что лучше там, где дом, уже не будет, - Сейран усмехнулся, но чувствовалось, как в этой усмешке проскочила горечь. - Но просто и возвышенно звучит это только на словах. На деле же... Хочется уберечь детей от ошибок, который не просто рискуют набить им синяки и шишки, а могут погубить и сломить навсегда...

Так что... "Если бы молодость знала, а старость - могла!" Не всегда плохо быть консерватором. И иногда опасно быть чрезмерным новатором. Во всём важна умеренность и баланс.

—  Правда, я обычно покидаю родной уютный дом ради работы. Как говорится: «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам».
На этих словах Сейран негромко рассмеялся, прищурив глаза. В этом плане, они действительно похожи.
— Вот и у меня так же. Работа заставляет совмещать "приятное" с "полезным", - то ли серьёзно, то ли шутливо отвечает мужчина, впрочем, понимая, что его собеседник явно оценит эти переходящие друг в друга полутона. По крайней мере, давно он не позволял себе такие вот куртуазные беседы, где за многословием может быть не сказано ровным счётом ничего. Как и за малословием и совсем якобы простыми фразами может звучать куда больше, чем кажется на первый взгляд. Но к последним сердце лежало по настроению.

—  А это, как вы знаете, центурион Сейран! - в этот момент захотелось просто взять, вздохнуть и закатить глаза. Но сделать так - означало бы расписаться в том, что его таки довели. А это Сейран оберегал как зеницу своего ока. Благо, что собеседник быстро исправился, и они пошли в гости к этому Бену.

— Просто Сейран. Рад нашему знакомству,  — пожал он господину Бену руку.

Бенджамин - образчик того, как обманчива внешность. Но, скорее, не обманчива, просто мало насмотренности кроме стереотипного. Сейран часто видел это. Чем меньше рост у хранителя правопорядка, тем больше на него задираются. В то время как больших опасаются трогать больше. И всё равно, что большой - милый пухляш, который и мухи не обидит. Видимо, исходили из мысли, что если он на тебя просто упадёт - уже будет больно. А у мелкого всё ушло в яй... в смысле, в тестостерон. И он - агрессивный задира, мастер спорта по единоборствам, который раскидает всю эту толпу и не вспотеет. А лишь войдет в ещё больший азарт.

Вывод: судить о человеке по внешности - чревато для здоровья. Особенно, если выбираешь его себе в противники. Вот с эльфом те бедолаги тоже промахнулись.

Дом их семейства встретил его уютом. Тем самым, где в доме много-много всего, и это не кажется нагромождением и бедламом. Сам же Сейран предпочитал минимализм. По крайней мере здесь, на Цирконе. Минимализм и функциональность. В этой среде ему казалось это приятнее для себя и органичнее, учитывая те условия, в которых он жил. Да и при прошлой жизни не сказать, что он предпочитал "барокко". Хотя там нагромождение всего и вычурность были так же естественны и ощущались как неотъемлемая часть. Что ни говори, а частично среда влияет на человека.

— Доброго дня, миссис  Бейкер, мистер Валентино. Я Сейран. Рад нашему знакомству, - мужчина характерно поприветствовал даму и джентльмена и застыл под изучающим взглядом женщины. Почему-то, сам не зная почему, он ощущал себя крайне неловко. 

[Кирион]

— Я всегда придерживался убеждения, что предпочтительнее сожалеть о совершённом деянии, нежели корить себя за упущенные возможности. Совершённое нами ясно и доступно пониманию, оно подлежит познанию. А несовершенное пребывает в области неизведанного и непознаваемого, отдаваясь целиком произволу нашего воображения, — произнёс Кирион, внезапно задумавшись о своей жизни.

Он, однако, в силу возраста быстро отбросил эти размышления, которые обычно посещают людей в кризисе среднего возраста. Его лицо вновь приобрело задорный вид, а в глазах шаловливо заблестели огоньки.

— А вы, месье, позвольте поинтересоваться, не пробовали, наоборот, совмещать «приятное» с «полезным»? — шутливо спросил Кирион. — Отчего, позвольте полюбопытствовать, представляется вам необходимость изначально разделять два столь достойных понятия, вынуждая себя затем искать способы примирения их друг с другом?

Вид у него был очень хитрым. Сразу было понятно, что он лишь дразнится и не ожидает серьёзного ответа от своего собеседника. 

***

— Добрый день, миссис Бейкер и мистер Валентино. Меня зовут Кирион. Сердечно благодарю вас за ваше радушное приглашение и тёплый приём. Прошу принять от меня этот небольшой презент в знак моей искренней благодарности, — сказал Кирион, протянув букет пышных пёстрых цветов.

Если перед дверью он выглядел застенчивым и даже нервно перебирал лёгкими касаниями пальцев бутоны, то сейчас предстал уверенным в себе молодым человеком с хорошими манерами.

— Ох, какая приятная неожиданность увидеть таких хорошо воспитанных молодых людей! Прямо бальзам на душу для старушки, как я. Времена нынче непростые, простая человеческая вежливость сменилась сухостью и равнодушием, а молодежь совсем забывает почитать старших, — сказала бабушка Бена, уже более мягким тоном, смотря на гостей с обволакивающей душевной теплотой, которой обладают исключительно бабушки. — Идите скорее в столовую, там светло и уютно. Пусть интерьер не богат, зато чистота и порядок. А я сейчас побегу на кухню похлопотать немного. Покормлю вас ароматным чаем да угощу своими домашними пирогами!

— Бабушка, не стоит, — сказал Бен, неловко теребя свой рукав. — Ты уже испекла пироги. Давай я сам сделаю чай и принесу его сюда! И пироги с тарелками.

— Знаю я, как ты накрываешь на стол, мальчик! Ты намедни чуть мой любимый лирейский фарфор не разбил вдребезги! Благо помог хорошенький парень, помощник мистера Валентино: замахнулся руками, заговор пробормотал — и мои любимые чашечки, подаренные мужем на десять лет нашего брака, мягко опустились на коврик целёхонькими!

— Пруденс, я схожу с Бенджамином и пригляжу за ним, — сухо сказал старик, а затем зашагал на кухню.

Бен убежал следом, бросив на свою бабушку щенячий взгляд. Она же отвернулась от него и повела своих гостей в столовую, которая была бы вполне просторной, если бы не обилие комнатных цветов и большой сервант. Сама мебель выглядела добротной, хотя тщательный уход не мог скрыть её неблагородную старость. Это была совсем не та мебель, что благородно состаривалась и становилась антиквариатом. Скорее, это была дорогая мебель производства фабрик, рассчитывающих, что через десяток лет к ним придут за новой.

Пахло выпечкой и яблоками. Кирион сел на предложенное место и стал любопытно разглядывать всё вокруг. Старушка уселась во главе стола с начальствующим видом и принялась рассматривать гостей. Она быстро прошлась по Кириону, но задержалась на Сейране.

— Давно, ребятки, вы на Цирконе? Вам здесь нравится? По лицу вашему вижу, что вы, юноши, с иных миров прибыли. Наверняка с Лиреи будете? Точно, точно, сразу поняла по вашей благородной внешности и воспитанным манерам. Да-а, эх, бывало дело, тоже однажды побывала я там в молодости по делам рабочим. Красивая планета ваша, культурная, народ замечательный живёт! Таких хороших молодых людей больше нигде не встречала.

Кирион рассказал ту же самую историю про своего кузена, а затем сделал несколько не слишком искренних комплиментов планете, иногда поглядывая на Сейрана. Ему было очень интересно узнать, как его новый знакомый оказался на планете хуманов и почему остался. У него это было практически написано на лице. 

Столовая была отделена от кухни узкой аркой с деревянной шторой, поэтому всё было хорошо слышно. Можно было услышать доносящиеся с кузни шорохи, перезвон и громыхание посуды. Бабушка Бена нервно постукивала пальцами по деревянному столу, прикрытому белой скатертью, окаймлённой цветочной вышивкой.