[Морифинвэ]

Упавшее знамя

В предыдущей серии

Первый акт кампании Книга Мертвых отправляет героев к Пирамиде, чтобы они разыскали там спрятанное знамя Алой Когорты и вернулись назад!

Участники

@Кирион
@Энфир

Правила

1. Эпизод играется в аномалии Таверны, вне временной линии.

2. И по хоумрулу Таверны

3. Все участники предупреждены, что Аранарх любит душные отсылки, спойлеры и хихикать

4. Обсуждение квеста происходит вооооот Туть

5. Таков путь.

Актуальные ивенты

Спойлер

Луна Веры.

Персонажи на всех локациях видят на небосводе большую полную луну, ее призрачный свет проникает даже сквозь толщу камня, льда и кроны деревьев.

зеленый

Заклинания Веры не срываются.

Вероятность встретить демона Веры +1

Вероятность встретить Порождение Веры +1

Для персонажей и нпс, использующих магию Веры вероятность мутации увеличена на 1

Тени Спирали: 1
Источник: Круг Спирали.

Зеленый

Вероятность встретить Тень Спирали увеличена на 1

Схождение: Первые Фигуры.

Зеленый

Увеличено количество и качество агрессивных существ в Землях

Ветры Перемен: 1

Зеленый

Вероятность мутаций при использовании заклинаний увеличена на 1. Вероятность встретить мутировавших противников. Полет получает проверку 2+ на мутации, со спасброском 5+

Карты

Окрестности

Косая штриховка - скала.

Серая заливка - труднопроходимая местность. Каменный Хаос, например.

Стрелочки - проход на другой, ээ, экран карты.

Знак вопроса - локация не открыта.

Т - Таверна.

СП - Снежные пустоши.

К - каньон.

ФС - Форт Скелетов.

ПС - Перекресток Скелетов

РФ - Разрушенный Форт.

В - водопад

Жирная точка в каньоне - Бражная Пещера.

[Кирион]

Всё было хорошо. Он сидел за столом и общался со своей дальней родственницей. Её компанию он находил весьма приятной. Она неожиданно оказалась очень остроумным собеседником, имеющим какое-то сверхъестественное понимание его натуры. Казалось, будто он её знал всю жизнь. Впрочем, члены их семьи, помимо пугающего сходства между собой, имели и не слишком сильно отличающийся темперамент. 

Внезапно все звуки вокруг отошли на второй план. Он ощутил себя изолированным звуконепроницаемым барьером, оставшись наедине с чем-то другим. Оно словно склонилось над ним, укутав ощущением какой-то потусторонней прохлады — того сладкого чувства, будто ты сейчас крепко уснёшь и больше никогда не проснёшься. Кирион смог почувствовать какое-то подобие дыхания на своём ухе — слабее колебания воздуха, но сильнее пустоты.

— Горы — отражение Глубин в небесах, — прошелестело оно какую-то великую сокровенную тайну, знание которой наверняка было ключом к чему-то, но сам Кирион не мог распорядиться такой информацией правильно.

И всё вернулось обратно, будто мир никто не ставил на паузу на целую минуту. Звуки вновь ворвались и смели странное послевкусие от этого таинственного откровения.

Кирион некоторое время ещё побеседовал с кузиной, а затем извинился перед ней и встал на ноги. Мышцы с лёгкой ноющей болью напомнили о выдавшемся неожиданном путешествии. Он потянулся до хруста костей и зашагал по слегка скрипящему от песка полу к Чибису. После минутного колебания и неуверенности Кирион обратился с приятной лёгкой улыбкой к трактирщику.

— Месье, а не расскажете мне, что за эльф сидит там? — сказал он, кивком указав на бледного господина с благородными чертами лица и тёмными длинными волосами.

Кириона привлёк красноватый оттенок кожи. Редко встретишь среди своего народа того, кто имел схожий изъян внешности. Правда, этих раздражающих веснушек на практически безупречной коже не было. И что это были за дивные одежды! Сам Кирион редко носил чёрный цвет или скрывал его под слоями верхних одежд, поскольку находил сочетание своих винно-красных волос с тёмными оттенками несколько зловещим. Ему хотелось производить более благоприятное впечатление на собеседников.

Объект такого пристального внимания наверняка заметил его интерес. Кирион не слишком скрывался и сам по себе был очень примечательным из-за высокого роста, крепких мышц кузнеца и ярких длинных вьющихся волос. И всё это было в обрамлении большого числа украшений и пёстрых шёлковых халатов.

Всего одна беседа, а затем он снимет комнату и будут отсыпаться. Кирион чувствовал себя очень уставшим за этот неестественно длинный день.

[Морифинвэ]

Кирион

Гоблин повернулся в указанную сторону и уставился на темноволосого эльфа как собака с печенюшкой на носу, ждущая команды "можно". Очевидно, что лишь какая то давняя договоренность удерживала бармена от сплетен или, что более вероятно, от намеков на возможные сплетни.

И, разумеется, посвящение новенького в эти сплетни стоило бы денег.

@Кирион мог поклясться, что видит метафорическую слюну, стекающую изо рта алчного зеленокожего. Его состояние не укрылось и от объекта наблюдения - высокий эльф слегка приподнял совершенную бровь и перевел взгляд на рыжего интерсанта. Странным образом, в нем не было ни осуждения, ни усталости, ни безразличия, свойственного многим долгоживущим существам. В этом взгляде читалось понимание, внутреннее умиротворение флер жизнерадостности, лёгкий и теплый, как улыбка первого луча рассвета.

А потом, он подмигнул и таверна взорвалась, разлетелась осколками, стремительно исчезающими в темноте. Кирион сидел на видавшем виды стуле,  отполированном тысячами задниц и умащенный декалитрами жира, подливок и пива. Он сидел посреди темного, ускользающего от восприятия ничего, и лишь яркий свет рождающихся звёзд освещал его, ставшего вдруг центром мироздания.
Здесь было очень холодно, но, странным образом, этот холод не обжигал кожи. Казалось, будто холод существует отдельно, а Кирион - отдельно, сам в себе и сам собой.

- Элен сила лумен оментилмо - раздался приятный, жизнерадостный голос и звездный свет проявил в пустоте фигуру заинтересовавшего Кириона нолдо.

- Буквально. - добавил он и обвел красивой длиннопалой рукой сияющие юностью светила и в момент, когда тень от руки скрыла его глаза от звёзд, отражения тысяч солнц не померкли в них.

- Не беспокойся, ты за Завесой. Пожалуй, единственное место во вселенной, где изумительные уши нашего бармена не сумели бы услышать наш разговор. Меня зовут Морифинве. Кажется, ты искал встречи со мной.

Эхо

В каждом своем посте или вводной, теперь, я буду оставлять по несколько уровней спойлеров, объясняющих поведение нпс, гнома и реакцию Земель, а так же часть сопутствующего лора.

Незначительные спойлеры будут отмечены зелёным цветом, жёлтым - оказывающие влияние на отыгрыш, а красным отмечена  сюжетно-важная информация, обладание которой может испортить игровой опыт.

Желтый

ЖОЛТЫЙ

Здесь и далее, под Завесой подразумевается тонкая преграда между реальностью и миром Снов. Таким образом, Морифинве даёт понять, что их сознания сейчас находятся в Варпе, со всеми вытекающими из этого свободами и ограничениями

[Кирион]

Кирион, конечно, совершенно не заметил невербальное общение между эльфом и трактирщиком. Однако даже его притуплённые сытой благополучной городской жизнью инстинкты распознали исходящую от старого гоблина алчность. Кирион слегка склонил к нему голову с лёгким перезвоном своих украшений, которые завлекающе подмигивали драгоценным блеском благородного металла и высококлассными чарами.

— Месье? — спросил Кирион немного неловко, так и не дождавшись ответа на свой вопрос.

Он приподнял свою ранее склонившуюся к собеседнику голову и повернулся к эльфу, неожиданно поймав его взгляд. Несмотря на некоторую хмурость черт лица, глаза незнакомца светились жизнерадостностью и первой весенней теплотой.

Вдруг всё вокруг изменилось. Приятная деревянная меблировка и деревенский, немного неказистый уют сменились на что-то иное. Кирион даже не понял, как оказался на слегка низковатом для него стуле прямо напротив эльфа. Всё стало мрачным и каким-то обшарпанным. Свет звёзд изливался на них, как зимние тропические ливни Лиреи.

Его любопытный взгляд скользнул вокруг. Казалось, он попал в какой-то техномагическиц планетарий. Однако тьма ощущалась густой, а её граница уходила бесконечно далеко, подобно космической холодной тьме. Мужчина-туманность, странное скопление звёздной пыли и света, в странном костюме приятных его глазу оттенков приковал внимание. Лицо незнакомца было скрыто, виден лишь рот. Он вёл весьма оживлённую беседу. На мгновение даже показалось, что Кирион сможет прочитать слова по губам. Губы складывались отчётливо и будто специально медленно в фразу «хэлп мии». Что это значит?

От дыхания холода по коже пробежали мурашки. Едва ли тонкий изысканный шёлк мог защитить такого теплолюбивого эльфа, как Кирион. Он поёжился и укутался сильнее в свой халат. Всё вокруг казалось сном. Только во сне вся реальность могла сжаться до его узкого затуманенного восприятия. Казалось, что за пределами взора Кириона, этого поганого стула и эльфа напротив, ничего не было. Пустота.

Кирион удивился, когда услышал родной язык. Переливы древнеэльфийского, на котором в Аркхейме говорили считанные проценты от общего числа эльфов, воздействовали на него особым образом. На его румяном лице растянулась особая улыбка, предназначенная исключительно для родичей.

— Звезда сияет в час нашей встречи! Меня зовут Ильмакирион, — ответил он на квенья, немного смутившись своим акцентом, появившимся после многолетнего отсутствия практики. — Морифинвэ — это имя героя самых древних из древнейших легенд моего народа. Почётно иметь такое имя.

Все эльфы выглядят молодыми, но Кирион безошибочно почувствовал, что перед ним кто-то намного старше. Он, конечно, стал в разы вежливее и как-то подобрался, стараясь показать себя с лучшей стороны даже языком тела.

— Не совсем поиск, — с лёгким смущением признался Кирион. — Просто появился интерес. Я оказался в этом странном месте вдали от дома и семьи. Я просто растерян... Не знаю, как лучше выразить свои мысли. Я увидел вас и почувствовал, что хочу с вами поговорить. Просто ради ощущения, что не в одиночестве в этом странном и чуждом для меня месте.

Конечно, он во время разговора отвлекался на звёзды. Кирион был зачарован льющимся светом, воспринимая его с трепетом, как и любой высший эльф. Он слегка зажмурился от удовольствия, с жадностью купаясь в этом свете.

[Морифинвэ]

- Ни на эарон на фарн ай ниф - ответил ему нолдор и слегка поклонился. - Я готов слушать и слышать тебя, Ильмакирион. Ты действительно далеко зашёл и, раз уж не в моей власти вернуть тебя назад, я задолжал тебе толику участия. - сказал он и откинулся в спинке кресла, сотканного из звёздной пыли и едва уловимых теней ивовых прутьев и лозняка.

Что то менялось вокруг @Кирион. Он чувствовал прикосновения трав к своим ногам. Они сидели посреди узкой дороги, окружённые степью. То, что прежде мнилось космическим ветром, было морем ковыля. Его серебристые нити сияли, отражая звездный свет мягкими волнами. Шелест трав до боли напоминал шепот Моря, зовущий, незабываемый, шепчущий слова вечного обещания, шепчущий Тол Эрессеа

Над дорогой медленно восходила полная луна, все ярче и ярче высветляя красноватое лицо Морифинве, наполненное участием, миром и лёгкой толикой древней, неизбывной тоски.

Он, как и обещал, терпеливо ждал, когда эльф решит, что пришло время говорить.

[Кирион]

@Аранарх
Его взгляд привлекло нечто странное: загадочный силуэт на переферии зрения. Кирион слегка повернул голову и пытался всмотреться, хотя от льющегося звездного света у него начали слезиться глаза. Казалось, перед ним возник мираж, причудливая фата-моргана посреди моря шелестящей неестественной травы. Эта трава напоминала пряжу из бледного света. Кирион ощущал её одновременно тёплой и холодящей кожу, как мятная зубная паста во рту. Гуманоидный силуэт стоял в центре этого колышущегося моря травы. Каким-то образом Кирион понял, что незнакомец смотрит на него немигающим взором.

Он моргнул.

Наваждение пропало. Перед ним по-прежнему был загадочный Морифинвэ. Трава шелестела многоголосием древних эльфийских песен, которые ему удалось услышать краем уха, когда отношения его семьи с общинами высших эльфов ещё не были окончательно испорчены. Это пение наполнило его невиданной силы тоской по дому. Ему хотелось... сесть на лодку и плыть туда, где восходит звезда надежды, венчающая чело великого моряка, бороздящего просторы неба. Он мечтал о неизвестных ему берегах, где его всегда ждали, где была его Родина.

По его щеке заскользила одинокая слеза, светившаяся под ярким светом луны, как одна из трёх великих драгоценностей древней легенды.

Молчание немного смущало его, привыкшего к вечным суете и шуму городского дителя. Кирион нервно пожевал губу, как он часто делал во время волнения и умственного напряжения. По правде говоря, он и сам не до конца понимал, почему стал надоедать какому-то эльфу в подозрительном злачном месте. Он полагал, что его эльфийский снобизм сыграл в этой ситуации ключевую роль. Сородич по умолчанию казался наиболее безопасным и достойным доверия. Эльфы были склонны помогать друг другу. Нередко случалось, что даже враждующие семьи заключали временный союз перед лицом общей угрозы со стороны инородцев.
Может быть, Морифинвэ просто показался ему самым интересным и приятным глазу из присутствующих. Кирион имел склонность придавать большое значение облику.

— Я бы хотел узнать об этом месте больше. Вам, как сородичу, я доверяю больше. Я ещё не встречал эльфа, который не держал бы своего слова.

Хотя Кирион не так много эльфов встречал за свою жизнь, которые не были бы его роднёй. Он большую часть жизни провёл среди эонов.

Кирион немного нетерпеливо потеребил край своего халата, совершенно не скрывая нервозности. Что-то в Морифинвэ напоминало ему прадеда. Мудрость? Большой жизненный опыт? Или нечто особенное в голосе, проявляющееся у всех, кто много лет кем-то повелевал? Груз вины? Сожаление? Было сложно понять.

Маленький низкий табурет под ногами начал шататься, когда Кирион от нетерпения стал на нём раскачиваться. Он подцепил эту привычку ещё в школе и не смог её перебороть. Возможно, его многочисленные глупости были связаны с постоянными ушибами головы от падений. Кирион с любопытством смотрел на Морифинвэ, изредка любуясь игрой звёздного и лунного света на своих многочисленных украшениях. Он подумал, что ему стоило бы сделать какое-нибудь тонкое украшение с россыпью слабо светящихся бриллиантов, имитирующих звёздное небо.

— Пожалуйста, Морифинвэ, поведайте мне о том, как я могу вернуться домой! — сказал Кирион слегка дрожащим от волнения голосом.

[Морифинвэ]

Нолдор засмеялся в ответ. Его смех был лёгким, добродушным, как звон весенних сосулек, намерзших на веточках старой ивы. Он не думал скрываться, подавлять его или прикрывать лицо ладошкой, он излучал радость и щедро делился с ней с окружающим миром.

- Прошу меня простить, я не смеюсь над тобой. Скорее, над ситуацией. - сказал он с улыбкой, как только смех изжил себя. - У людей есть пословица - Не задавай элдар вопрос, получишь три совета. Правдивы все, и все из трёх страшнее конца света.. Как ты понимаешь, тут многие знают эти слова и редко обращаются ко мне за помощью. И не без причины. - Морифинве посерьезнел и окинул внимательным взглядом @Кирион .

- Вернуться домой возможно. Ты сможешь сделать это, если найдешь подходящее Время и Место. Ты забудешь все, что видел, слышал и ощущал здесь, забудешь наш разговор и, возможно, никогда больше сюда не вернёшься.

Каким то образом, ты заслужил быть здесь и сейчас, но это не будет неизменным. Вернувшись, ты проживёшь долгую и трудную жизнь, а долгая и трудная жизнь ведёт к трудным выборам и ещё большему числу последствий этих выборов. Их груз помешает тебе вновь станцевать с феями и пройти в двери, ведущие сюда. - сказал нолдор и поправил себе локон, растрёпанный порывом заколдованного ветра. Ослепительно-яркая луна и не думала заходить над травяным морем, будто бы ее роль величественного светильника была важнее, чем космические законы.

- Ты ведь уже понял, что не просто свернул за угол, правда? Ты прав, я могу многое поведать тебе об этом месте, хотя и не все мне известно самому. Однако, я, как эльда из поговорки, могу дать тебе три совета. Хотя и не обещаю, что они будут так уж страшны - Морифинве снова улыбнулся и начал загибать свои длинные пальцы.

- Первый совет - верь во все, что видишь. Лучшее укрытие для дьявола - разум того, кто в него не верит.

Второй совет - не принимай на веру ничьи слова и обещания. Открытый разум подобен крепости, чьи стены пусты и нет стражников, сторожащих ворота.

Третий совет - требуй имён у других и не отдавай свое. В том, как ты назовешь себя и как назовут себя тебе сокрыто куда больше, чем ты думаешь. - эльф расправил загнутые пальцы и подул себе на ладонь, сдувая окружающую их нереальность. Порыв ароматного степного ветра ударил в лицо Кириона и наваждение разрушилось.

Он снова был в таверне, сидел на своем стуле и смотрел на Морифинве, который снова подмигнул ему багровым глазом и поманил пальцем к себе.

[Кирион]

— Место странное. Я сначала подумал, что оказался в «загробном мире», который присутствует в мифологии некоторых народов, — признался Кирион. — Но я чувствую себя живым.

Он никогда не считал себя глупым, но все эти иносказательные выражения были ему не слишком понятны. Кирион был отчаянно молод, вечно спешил и стремился всё разложить по полочкам — строго разделить на чёрное и белое, подходя с юношеским максимализмом к составлению мнений и выводов.

Он совершенно не понял Морифинвэ.

— Никому не верить? — спросил Кирион, немного повысив громкость и тон своего голоса. — Вам тоже?

Про имена он знал. Истории о том, как истинное имя давало возможность властвовать над живым и неживым, передавались из уст в уста. Родовые имена его семьи были ограничены небольшим списком и считались «сильными». Традиция велела передать имя недавно умершего недавно родившемуся, с поправкой на пол.

Даже «Кирион» было сокращением его имени, которое являлось лишь частью его полного личного имени. Однажды он заслужит прозвище, которое добавит к своему имени, а его потомки будут использовать с гордостью прозвище для именования начатой им ветви рода.

— Благодарю за совет, — сказал Кирион абсолютно искренне, хотя толика недоумения была явственно заметна в едва различимых морщинках между бровями и в уголках губ.

Всего мгновение, а потом прекрасный пейзаж сменился таверной. Его встретили запах алкоголя, табака и еды, а вместо шелеста травы — шум безликой толпы и стеклянный звон чокающихся пивных кружек.

Таверна, казалось, даже не заметила его отсутствия. Кирион скользнул взглядом по Морифинвэ, а затем стал оглядываться вокруг. Его взгляд упал на окно. Прекрасные живописные пейзажи услаждали взор придирчивого Кириона. Ему нравился контраст между оживлённой, заполненной людьми таверной и умиротворяющей безлюдной природой по ту сторону стекла.

В окнах таверны ты видишь гигантский черный, с зеленоватым отливом, монолит, высотой в несколько сотен футов. Он растет между скал на другой стороне долины, словно черный палец, грозящий небу.

Кирион подошёл ближе к окну и внимательнее всмотрелся. Что-то его нервировало при одном лишь взгляде на этот монолит. При прибытии в эту таверну ему виделись и слышались странные вещи. Ему уже сложно было понять, где заканчивается реальность и начинаются его галлюцинации. Он знал, что в некоторых древних эльфийских семьях через поколения передаётся способность видеть нечто большее в обыденных вещах или даже возможность заглянуть в глубь веков. Знал он и о последнем из своего рода старике, наследующем способность предвидеть будущее вместе со страшным проклятием — его словам никто и никогда не верил.

Кирион отшатнулся от окна и стал осматривать помещение в поисках более-менее дружелюбного лица. Ему было не по себе оставаться один на один со своими галлюцинациями.

А Морифинвэ... был странным. Он всего несколькими фразами озадачил Кириона. Ох уж эти древние эльфы! Вечно мудрят и говорят загадками! Странный стариковский юмор. Стоило бы подойти и ещё немного поговорить. Хотя бы спросить про странное поле травы. И предложить помощь! Наверняка Морифинвэ станет чуточку более расположенным к Кириону, если проявить к нему почтение и хорошее отношение.

[юная энфир]

Вернувшись в свою небольшую комнату, девушка осторожно достала драгоценности из сумочки и бережно положила их в заранее подготовленное укромное местечко под половицей. Рядом с сияющими золотыми монетами теперь покоился потёртый мешочек с красными ягодами. Когда-нибудь она найдёт нечто лучшее, но пока эти скромные хранилища прекрасно справляются со своей задачей.
Поднявшись с колен, она сделала шаг к выходу, но внезапно остановилась и снова склонилась над своими сокровищами

-Совсем забыла. - она развязала мешок и забрала шесть ягодок. Одну из ягодок она решилась съесть по совету бармена. М правда - приятное тепло скатилось по пищеводу и быстро распространилась по венам по всему телу. Её разум стал чист, а усталость прошла словно её и не было вовсе.

Энфир ненадолго застряла в своём уголке, впитывая блаженное состояние покоя. Долгое заточение в шумной и душной атмосфере таверны оставило след на душе девушки, заставляя искать убежище от чужих голосов и взглядов. Но вот наконец-то наступил миг освобождения.

Очищенный разум, словно чистая страница старинной книги, раскрылся навстречу новому опыту. Словно тонкая нить, связывающая прошлое и настоящее, крепкий узел страха развязывался медленно, уступая место робкому пробуждению искренних чувств. Ощущение свободы заполнило каждую клеточку тела, растопив ледяной панцирь недоверия и осторожности.

Семечко истины начало пускать корни в самую глубину сердца, мягко вытесняя тени сомнений и неуверенности. Оно обещало вырасти в крепкое дерево мудрости, которое однажды защитит её от любых ветров перемен и разочарований.

Дыхание стало глубже, лицо осветилось легкой улыбкой, а сердце радостно стучало в такт новым возможностям. Этот короткий миг осознания принес столько ясности и уверенности, что казалось, мир вокруг тоже изменился, став ближе к юному сердцу.

Солнце медленно всходило, бросив утренние лучи на бледные щечки. Девушка открыла глаза и ахнула. Сколько же она просидела? Эти ягодки - настоящее чудо и лучшее средство для восстановления энергии.

Обратившись вновь человека, чтобы затеряется средь гулких возгласов и звонов бокалов, она вышла из комнату  и направилась вдоль длинного коридора в таверну. "Может, мне сегодня стоит действительно расслабиться и позволить наесться вдоволь?" - прогоняла она в мыслях.
Миновав коридор, её взгляд мгновенно притянулся к яркой картине впереди: перед глазами вспыхнули роскошные огненно-рыжие, от солнечных лучей, локоны, похожие на необузданный огненный поток. Словно жар, они притягивали внимание девушки, выделяя выделяя своего обладателя средь тусклых деревянных балок.
Гость загадочно смотрел вдаль. Полюбопытствовав, Энфир перевела взгляд на картину за окном. Дневное солнце продолжало медленно окрашивать ели и горы в яркие оттенки. Больше в них не было ничего.

Высокая фигура отшатнулась от окна и девушка смогла рассмотреть широкоплечего мужчину получше. Смуглая кожа, крапенки-веснушки и острые уши, украшенные золотом. В его статных чертах она узнала эльфа. Давно она не видела столь прекрасных созданий. Обычно в таверне ей встречались Хуманы да странные посетители в темных мантиях.

Однако, в отличии от шумных и веселых постояльцев мужчина выглядел потерянным. Это значит, что ему нужна помощь. Как бы девушка не хотела отдохнуть, но рабочая услужливость настолько засела в её мышцах, что она двигалась на автомате. Даже после ягодок.

-Доброе утро, - обратилась она к мужчине, подойдя к нему на расстояние вытяжной руки и поклонилась в приветствии - Вы что-то потеряли?  Или хотели бы заказать столик для себя или для свидания?

Энфир провела рукой в зал, указывая на свободные столики с теплой улыбой:

-Вы можете выбрать любой из понравившихся столиков. Принесу все, что желает ваша душа: от чудесной выпивки, до роскошных блюд.

[Кирион]

Кирион так погрузился в свои мысли, что просто не заметил, как к нему кто-то подошёл. Он думал о том, что опять попал в странную ситуацию. Ему удавалось с поразительной лёгкостью регулярно попадать в неприятности. Может быть, его преследует какой-то злой рок? Кирион задумался о том,  что само провидение могло посылать ему какие-то тайные знаки, намекая с поразительной настойчивостью на что-то важное.

И тут он почувствовал во рту привкус чужой магической ауры. Это была свежесть горного воздуха, но с лёгким привкусом солнечного тепла на коже.

— Доброе утро? — переспросил Кирион, бросив взгляд на окно.

За слегка мутноватым стеклом мягко мерцали звёзды и остро усмехался месяц на фоне бархатистого тёмного неба. Явно была ночь в самом разгаре.

— Что вы хотите этим сказать? Просто желаете мне доброго утра? Или утверждаете, что утро сегодня доброе — неважно, что я о нём думаю? Или имеете в виду, что нынешним утром все должны быть добрыми? — спросил он деловито, выдав тираду очень торопливым тоном, а затем хихикнул. — Если последнее верно, то я желаю вам доброй ночи, мадемуазель.

Кирион развернулся и увидел молодую симпатичную девушку с изящными чертами лица. Он был весьма падок на красоту, поэтому тут же заулыбался и даже чуть-чуть зарделся, отчего его веснушки стали видны отчётливее. Слегка склонившись в традиционном айнском поклоне, Кирион бряцнул своими многочисленными украшениями.

— Я сидел здесь со своей кузиной, но она куда-то ушла, — сказал он, окидывая таверну взглядом. — Я сидел вон за тем столиком. Полагаю, она таинственным образом нашла дорогу домой. Иначе бы оставила мне записку или сообщение.

Кирион озадаченно посмотрел на пустующий стол, на котором не было даже его раннего завтрака. Или весьма припозднившегося ужина. Всё зависит от точки зрения. Может быть, он сам также внезапно попадёт обратно домой?

Затем Кирион вдруг заметил струйку сизого дыма, что стекала от шеи девушки на пол, изгибаясь по линиям её тела, а затем уходила куда-то под щель входной двери. Он моргнул. Он ещё раз посмотрел на шею незнакомки, а затем на дверь.

Это что-то магическое? След какой-то магии?

— Мадемуазель, я не хочу показаться странным, но у вас нет никаких проблем... магического характера? — сказал Кирион немного неуверенным тоном. — Я артефактор, поэтому привык замечать тонкие и почти незаметные магические проявления. И вокруг вас я чувствую что-то странное.

Он слегка склонил голову и сощурился, силясь разглядеть ещё что-то. Нет, это не было похоже на магию. Обычно у магии был какой-то привкус, ощущение, а тут этого не было. Опять галлюцинация? Это место тлетворно влияло на его разум. Раньше Кириону не приходилось сомневаться в своих умственных способностях. Теперь же его верный соратник, его разум, поддавался обману со стороны каких-то внешних сил.

— Хотя о чём это я? Полагаю, что всё это место странное и удивлять ничему же не стоит. Не обращайте на меня внимания, мадемуазель. Я уже начинаю бредить, — с печальным вздохом сказал он и немного поник.

Казалось, будто даже его волосы стали какими-то более блёклыми, передавая его настроение. Ещё и Морифинвэ его накрутил! «Никому не доверяй!» «Имя своё не называй!»

[юная энфир]

После его вопроса "Доброе утро?" улыбка девушки сменилась любопытством. Почему он так удивился?

Девушка вновь посмотрела в окно - утро утром. Хм... Каких только странных путников не встретишь в этом месте. Энфир вновь задумчиво посмотрела вдаль: "Может, он из тех странных гостей, что появляются и исчезают в любой момент?" - она закивала самой себе - "Да, да. Чибис что-то говорил мне, что Таверна - место интересное и в ней всегда что-то происходит. Даже если не замечаешь. И все же..."

— Что вы хотите этим сказать? Просто желаете мне доброго утра? Или утверждаете, что утро сегодня доброе — неважно, что я о нём думаю? Или имеете в виду, что нынешним утром все должны быть добрыми? — спросил он деловито, выдав тираду очень торопливым тоном, а затем хихикнул. — Если последнее верно, то я желаю вам доброй ночи, мадемуазель.

Она перевела взгляд на незнакомца, сложив руки за спину и наклонилась вперед:

-Я вижу, вы действительно устали. Сейчас утро. - сообщала она со всей серьезностью, но кажется гость не желал слушать её. Пусть будет так, главное, чтобы ему было сейчас комфортно. В Таверне всем должно быть хорошо, верно?

Только услышав очередной поток слов, она посмотрела на пустующий столик. Он был чист и готов принять очередную компанию гостей с выпивкой и сочным мясом.
-Кузина? Извините, но сколько я тут не работаю, я не обслуживала столь высокопоставленных господ и дам. Особенно из дальних восточных стран - она украдкой взглянула на эльфа и вновь указала на стол, но  тот опять начал говорить что-то странное. Единственное, что она поняла это слово "Магия и артефакты". Она машинально приложила руку к груди. Стоило только голубоглазому красавцу заговорить о проблемах и странностях ( а магия и странности - никогда хорошим не кончалось), внутри что-то неприятно кольнуло, отзываясь на голос, попыталось соприкоснуться с тем, кто видит. Энфир невольно шагнула вперед. Теперь мужчина казался еще более высоким и статным. Щеки невольно запылали.
-Ох, простите. Сегодня странная... погода. - неловко произнесла та, почувствовав собственную бестактность.
-Вам стоит отдохнуть. - вновь она повторила девушка с более серьезным взглядом. - хороший отдых очистит разум и ваше сердце от тревоги и бреда. Пройдемте за мной.

Энфир попятилась назад и мягко перевернулась, направившись к ближайшему свободному углу с мягкими креслами. Она шла лёгкой поступью, прямо держа спину и сохраняя гордое спокойствие лица с легким румянцем. Каждый её шаг казался естественным продолжением внутреннего достоинства, которым обладали женщины знатных родов, воспитанные с пониманием своего положения в обществе. Иногда она аккуратно поворачивала голову, убеждаясь, что гость следует за ней.
- Я подберу вам лучшее место, подальше от посторонних взглядов, чтобы вы смогли насладится отдыхом. Или вы желаете вип-комнату? Не волнуйтесь, я хорошо обслуживаю своих клиентов. Просто позовите, если я буду нужна.

В груди вновь кольнула, заставив её маленький носик немного сморщится, но она не старалась подавать вида. И чем дальше она отходила от гостя, тем сильнее странная сущность манила обратно. Словно она желала, чтобы ей попробовали, смаковали и выпустили на свободу в новой форме. И наоборот. Быть рядом тоже становилось опасно. Чем ближе подходил прекрасный эльф, тем сильнее становилось желание подобраться к нему ближе, желание, чтобы его сильные руки прорвали грудную клетку, пробрались сквозь мягкие ткани, пробираясь все глубже, к сердцу, а когда бы они его достигли, то вырвали бы его, оставив ненужную оболочку. Тогда бы... Тогда бы...

Тогда бы я стала свободной...

Жар охватил тело волной, глаза застлал туман, колени ослабли. В последний миг Энфир сумела опереться о край ближайшего стола, отчего мебель жалобно заскрипела и сдвинулась. Воздух внезапно стал тяжёлым, дыхание перехватило. Видимо, бесконечные часы труда дали о себе знать, напомнив, насколько хрупко её тело.

Утро обратилось в ночь и гулкие голоса таверны стихли...

[Кирион]

Когда девушка сложила руки за спиной и немного наклонилась, взгляд Кириона естественным образом скользнул по её груди, которая слегка колыхнулась и выдвинулась вперёд. Ему стало немного неловко, и он тут же постарался сосредоточиться на её прекрасных голубых глазах. Они напоминали великолепные элеримские голубые топазы, чей лазурный ультрамариновый оттенок мог бы посрамить даже сапфиры.

— Сейчас ночь, мадемуазель, — ответил Кирион, слегка приподняв бровь. — Я склонен доверять своим наблюдениям. Прекрасная ночь с россыпью звёзд, сверкающих, как бриллианты, и серебристым тонким месяцем.

Он не видел её раньше, поэтому мог предположить, что она не знает о гостях, которые были здесь полчаса назад. Стоило подойти к месье Чибису и поинтересоваться у него.

Девушка выглядела растерянной. На его вопрос о магии она начала рассеянно говорить, и, как ему показалось, едва не упала. Кирион уже готовился ловить её маленькое хрупкое тело, но она просто шагнула ему навстречу. Бедняжка явно чувствовала себя нехорошо.

— Вам тоже не помешал бы отдых, мадемуазель, — сказал он. — И от вип-комнаты я, пожалуй, откажусь.

Она провела его к столику с достоинством профессионала. Но Кирион привык подмечать детали. Он сразу понял, что она испытывает недомогание. Её язык тела был скованным и неестественным. Казалось, девушка прикладывала усилия, чтобы держаться на ногах.

Его глаза слегка расширились. Дым стал сильнее источаться из её шеи и скользить по телу. Она тяжело дышала. Или ему так казалось? В этом месте реальность и грёзы переплетались так тесно, что иной раз ему казалось, будто он попал в долгий, реалистичный сон. Девушка покачнулась и в последний момент схватилась за край стола.

Кирион пренебрёг правилами приличия. Он подхватил её хрупкое тело и посадил на свободный стул, сам сел рядом. Ему показалось, что у неё была высокая температура. Кожа и дыхание были горячими, а взгляд — мутным. Возможно, девушка простудилась и пыталась работать в больном состоянии? Хотя неспроста он заметил что-то около её шеи.

— Мадемуазель, вам плохо? — спросил он, по наитию взяв её за руку.

Её ладонь была маленькой и неожиданно нежной. В его больших мозолистых руках она напоминала изящный фарфор. На фоне его смуглой красноватой кожи её рука казалась слоновой костью или лепестком белой розы. Туман из её шеи струился по груди, падал на стол и даже скользил по самому Кириону, оставляя следы на его длинных многослойных одеждах.

Её состояние явно не было простой болезнью. Он совершенно не разбирался в медицине, но имел глубокие познания в теории магии. И её состояние внешне напоминало некоторые проклятия. Кирион чувствовал, что видимый им туман был путеводной нитью к чему-то важному. Важному и для этой леди.

— Я знаю, что это может прозвучать странно, но мне кажется, что природа вашего недомогания может быть связана с тем, что я вижу, — сказал Кирион немного неуверенно. — Возможно, вас прокляли? Я вижу нечто, напоминающее поводок или верёвку, один конец которой привязан к вашей шее, а другой ведёт за пределы таверны.

[юная энфир]

Девушка послушна села за стул и поблагодарила путника. В глазах все ещё мутнело и все вокруг резко приобрело темные тени. Девушка не поднимала глаз.

-До вашей встречи... - начала она тихо, привыкая к темноте - я чувствовала себя отлично.

Наконец, привыкнув к темноте, она подняла взгляд и осмотрела таверну. Пустая, тихая. Взгляд скользнул в окно. Гость был прав: Прекрасная ночь, усыпанная яркими звездами-бриллиантами и тонким полумесяцем.

Таверна вновь преобразилась. Девушка попала в новый круг, и скорее всего это был круг мужчины, сидящего перед ней. Давно её не перекидывало так далеко, а значит, она задела что-то важное, или это что-то важное задело её. А значит...

Девушка мягко убрала ладонь из рук мужчины. Она давно отвыкла от чужих прикосновений, делая новые ощущения немного неприятными.

-Вы же гость, верно?  - Энфир пренебрегла вопросом, продолжая находится в прострации. Она словно не слышала его, в голове неприятно потрескивало. Она перевела взгляд с руки и пристально посмотрела встревоженные очи собеседника. Возможно, это он являлся причиной недомогания, но как это доказать? И девушке не пришлось долго ждать, ответ прилетел быстро и смел все сомнения.

-Прокляли? - переспросила та, словно ожидая другого ответа. - но кто мог меня проклясть? Я... - она вновь задумалась. В голову влетали мысли, некие непонятные отголоски, что, словно белый шум, проникали вглубь разума и распадались на молекулы. "Что было до таверны?" - небрежная мысль просочилась сквозь шум, словно чей-то отдаленный знакомый голос. Ответ, она конечно не знала.
Энфир достала из сумки красную полупрозрачную ягоду  -  Самоцвет Каментери, и проглотила. Лишь бы эти мысли вновь её не беспокоили. Легкое приятное вновь пробежало по её телу, успокоив разум и выровняв пульс. Теперь она может мыслить.

-Скажите, как Вас зовут? Вы, должно быть обладаете сильной магической энергией, раз вам удалось меня вытащить из моего круга. вроде бы так их называл Чибис, если мне не изменяет память.

[Кирион]

Он дал высвободиться её маленькой ладошке из своих рук. Она явно была сконфужена, а ему не хотелось к её плохому самочувствию добавлять ещё и смущение.

По движению магической энергии в её руке он заметил, что никакого классического проклятия или злонамеренного ослабляющего заклинания нет. Те обычно нарушали приток магической энергии к кончикам пальцев, из-за чего распространённым симптомом затяжного проклятия была дистрофия энергетических каналов на кончиках пальцев. Нередко даже сами ладони были холодными.

— Значит, именно взаимодействие со мной привело вас в такое состояние? — спросил он обеспокоенно.

Кирион поймал её блуждающий взгляд и проследил за его направлением. Почему она так разглядывала окно? Месяц ему игриво усмехался, будто знал какую-то шутку. Кирион почувствовал комок в горле. Внезапно его одолело нехорошее предчувствие.

— Мне жаль, что так получилось, — сказал он вполне искренне. — Я бы не стал леди намеренно причинять боль.

Её вопрос поставил его в небольшой тупик. Она бы знала его, если бы он был её коллегой, сотрудником таверны или жителем окрестностей. Но его внешний вид был даже для родных краёв довольно экзотичным. Для этих мест его облик однозначно чужд.

Гость. Тут явно было вложено куда больше смысла. Могли ли они называть «гостями» тех, кто попал сюда подобно самому Кириону? Учитывая то, как на его появление отреагировали, можно было предположить, что такие явления не были большой редкостью.

— Да, я гость, — сказал он и слегка кивнул, отчего множество украшений на нём качнулись с тонким, хихикающим перезвоном.

Кирион отбросил назад скользнувшие по плечам кудри. А затем заметил, что от его вопроса про проклятие девшука растерялась. Её изящное красивое лицо исказилось от пробежавших эмоций, подобно недвижимой глади воды, в которую бросили камень.

Затем на его глазах она достала какую-то ягоду и съела её — и тут же её напряжённые, изящные, хрупкие плечи заметно расслабились. Движение было отработанным, обыденным. Лекарство? Наркотики?

— Меня зовут Кирион, мадемуазель, — сказал он, стараясь говорить мягче и не нервировать девушку лишний раз.

Слова её заставили его растянуться в слабой улыбке, которой вторил довольный блеск в глазах. Он родился с довольно посредственными способностями к магии. Ему было сложно учиться и развиваться наравне с одарёнными от природы эонами. И любые комплименты его магии и ремеслу всегда находили очень большой эмоциональный отклик.

— Я артефактор, хотя и весьма недурно владею магией, — сказал он, обводя рукой себя и акцентируя внимание на многочисленных волшебных украшениях.

Его магическая аура была более плотной. Она отчётливо ощущалась из-за обилия артефактов. Многие из них были безделушками с бытовой магией или каким-то декоративным эффектом. Однако некоторые его артефакты являлись настоящими шедеврами. Его украшения едва слышимо перешёптывались между собой и гудели, они хихикали и любопытно пробовали на вкус разлитую в пространстве магию, маленькими слабыми щекочущими уколами изучали чужие магические ауры.

— Круг? Как слой? Полагаю, это место устроено намного более хитроумно, чем я предполагал, — сказал он задумчиво. — Могу предположить, что я действительно мог неосознанно притянуть вас к себе. Я вам сильно навредил, мадемуазель?

Кирион осмотрел её на наличие явных следов повреждения. К слову, слабость девушки была похожа на ту, что испытывают начинающие маги при своих первых перемещениях с помощью пространственной магии.

— Но я всё ещё вижу некую нить, что тянется от вас к пространству за пределами здания. Она не связана со мной.

[юная энфир]

-Артефактор... - задумчиво посмотрела девушка на сидящего перед ней мужчину. У тех, кто старательно скрывает свою личину напряжены плечи, уголки губ поджаты, а взгляд смотрит сквозь пространство. Во взгляде Кириона же сияла юность, безмерная доброта и беспокойство.  В каждом слове читалась уверенность и серьезность.

-Похоже, Вы говорите правду. - ответила Энфир, словно отвечая самой себе, нежели молодому эльфу. - Прошу прощения за мою бестактность. Моё имя Энфир, я безмерно рада познакомится со столь выдающимся эльфом. Это большая честь. - она плавно кивнула и вновь устремила взгляд кристально-чистых голубых глаз в окно.

"Нить, значит... " - задумчиво прошептала та, пытаясь вспомнить хоть один аргумент к подобной странности, но в голове лишь сияла пустота. Ничего не приходило и это было странно. - "Кто же мог наложить на меня проклятье и когда? Как печально, что я не смогла обучиться магии в свое время когда... "

В голове резко возник белый шум. Когда... что? Да и почему дракон решил вообще заниматься столь неблагодарным делом - копить деньги за счет работы в таверне. В мире столько сокровищ! А Энфир... Она же так мечтала отправится в путешествие и повидать мир. Однако скребущее на душе ощущение заставляет оставаться в Таверне и копить золото, которое кроме как на еду и аренду комнаты не на что разменять.

Возможно стоит прислушаться к Артефактору и последовать след за ним. Возможно эта невидимая для её глаз нить сможет раскрыть завесу тайны, что несколько лет заставляла работать в этом месте.

-Я могу вам доверять, господин Кирион? - на безучастном лице девушки на мгновение промелькнула надежда. Её тон звучал серьезно и прямо. Её мягкие ладони обняли большие мозолистые руки, как это недавно делал Кирион. Это необходимо. Её нужно полностью обратить на себя внимание, показать юному эльфу, что она готова доверится ему. Готова раскрыть завесу собственной тайны.

-Я давно работаю здесь, но моё тело никогда не желало того, что сейчас требует от вас. Возможно, именно эта невидимая нить позволила мне запрыгнуть в ваш круг. Возможно... вы тот, кто поможет мне найти то, что я потеряла. Я... - в голове снова возникли шумы, как только девушка попыталась вспомнить зачем она направилась в Таверну, и её носик сморщился от неприязни, а тело вновь возжелало стать ближе к гостью, сжав крепче его ладони в своих. 

Девушка тут же отпустила их и сильно раскраснелось. Она не желала давать лишних поводов её странных поступков.

-Прошу прощения. В любом случае, я заплачу вам за помощь.

Её взгляд зацепился за золотую сережку, что задорно блестела на лунном свету и словно говорила: "будь приличнее, не смущай гостя. Вы друг другу чужие".

[Кирион]

— Я не слишком похож на артефактора, да? — ответил он тут же на её вопрос. — Все почему-то думают, что нельзя быть одновременно умным и красивым. Глупый стереотип, вложенный в людские головы общественным мнением через массмедиа и подпитываемый закомплексованными завистниками.

Кирион преувеличенно драматично взмахнул рукой, унизанной красивыми кольцами и браслетами, обёрнутой в превосходные шелка, будто был какой-то примадонной на роскошной сцене театра.

— Приятно познакомиться, мадемуазель Энфир, — сказал он, словно пробуя на вкус имя. — Необычное имя. Что оно означает, если не секрет?

Кирион без стеснения разглядывал её — изящные тонкие черты, пронизанные ещё хрупким очарованием юности, поразительные голубые глаза с мягким сиянием, каким-то алмазным блеском и переливом в слабом рассеянном освещении таверны.

О чём она думала? С ней явно что-то произошло. У неё был такой вид, будто её заколдовали чем-то, что сбивало с толку. Конечно, не стоило и сомневаться, что она была несколько напугана происходящим.

— Я считаю себя достойным доверия джентльменом, — сказал он с лёгким низким бархатистым смешком, но потом стал серьёзнее. — Но это не тот вопрос, который следует задавать незнакомцу с неизвестными намерениями, мадемуазель.

Кирион с лёгким раздражением откинул соскользнувшие на лицо пряди, а затем вновь принял свою крутую загадочную позу умника, будто и не было секундной заминки.

— Это тот вопрос, на который мы сами должны ответить, — он слегка склонил голову набок, и волосы опять преодолели барьер в виде плеч и обрушились вперёд, щекоча нежную кожу шеи. — Либо почувствовать сердцем, довериться интуиции, либо довериться доводам разума.

Её маленькие аккуратные девичьи ладони казались хрупкими лепестками белой розы на фоне его собственных рук. Он с предельной осторожностью ободряюще сжал свои ладони, поддерживая этот спонтанный доверительный и даже в некотором роде интимный жест.

Она внезапно отстранилась. Кирион заметил признаки смущения на её лице — щёки немного зарделись, а взгляд был немного отведён в сторону. Возможно, ему стоило вести себя более скромно с мадемуазель. Общество Айны с немного навязчивой галантностью испортило его манеры!

— Ох, прекрасная юная леди, — сказал он своим самым мягким успокаивающим голосом. — Требовать плату за предложенную помощь — это совершенно неджентльменский поступок. Я обесчещу себя и свой благородный дом, если так поступлю с вами.

Кирион не стеснялся своей излишней выразительности — он наслаждался ею. Куртуазность давно была не в моде, но его романтичная натура была изрядно пропитана искусством былых эпох, когда каждый встречный мужчина не называл себя джентльменом, принижая и маргинализируя подлинное значение этого слова.

— Тогда предлагаю нам немного отдохнуть, а утром отправиться на поиски ответов, касающихся вашего... недомогания. Признаюсь честно, у меня был абсурдно длинный день, и я чувствую себя порядком утомлённым.

Он сладко зевнул и немного потянулся с лёгким хрустом.

[юная энфир]

— Приятно познакомиться, мадемуазель Энфир, — сказал он, словно пробуя на вкус имя. — Необычное имя. Что оно означает, если не секрет?

-Моё имя... - словно в гипнозе повторила девушка и пыталась залезть в самые глубокие воды собственного подсознания. В памяти медленно растворился туман, выпустив наружу детский смех. Словно вспышка. Чей-то женский голос... Молниеносно. И дверь вновь закрылась. Однако девушка успела уловить что-то знакомое, духовное, словно чья-то тепла сущность обнимала её имя ласковыми объятиями, струилась по сердцу и щекотало ответ на мягоньком языке.

- Да... Оно означает что-то вроде божественного послания, дара... Что-то такое... мягкое и защитное, что обволакивает своей нежностью и дарит счастье другим. - Девушка кротко улыбнулась уголками губ, - на самом деле имя настолько древнее, что его настоящая суть давно утеряна в веках.

Девушка молча слушала мужчину и изредка кивала на каждое слово, давая понять что слышит его и уважает каждое сказанное слово. Пока он не начал говорить об оплате и тут лунный свет осветил багровое личико и удивление в мертвенно-пустых глазах. На секунду в них блеснул свет.  Это были прекрасные новости, что платить не нужно, но и одновременно её положение, её манеры и знания не позволяли принимать столь щедрые подарки. Она невольно приложила ладонь к собственной груди, остановив поступающее смущение.

-Ох, прошу прощения. Я ни в коем случае не желала проявить неуважение к Вам или традициям вашего народа. Господин Кирион, Вы поистине прекрасны и умны, взгляните на меня. В моих глазах нет тени вражды.

Её взгляд был мягким, немного болезненно-уставший. Девушка смотрела ровно, заглядывая в самую суть самого мужчины сквозь призму его лазурных очей. Старалась достигнуть души и говорить именно с ней. Сколько её не отучали от этой неэтичной и безобразной привычки - её драконью суть не спрячешь, учение отца? навсегда останется в её сердце.

- Я солидарна с вами и настоятельно предлагаю отдохнуть. И.. - она задумчиво посмотрела на удаляющуюся дверь  и её носик недовольно сморщился. Её комната пустая, однотипная и без излишеств. Такое точно не подойдет мужчине, который увешан золотом и дорогую ткань. Нужно предложить другие варианты. -  С радостью провожу вас в нашу вип-комнату, где вас ждут мягкие кровати и тишина. Мне было бы крайне досадно оставить столь значимую личность в менее достойных условиях. Надеюсь, утром мы продолжим нашу беседу. Такой вариант вас устроит?

Энфир мягко поднялась на ноги и направилась вперёд, ведя Гостя за собой в коридоры, что вели к гостевым комнатам. Мягкая ковровая дорожка телесных оттенков, растительность и блестящая чистота - все это заслуги Чибиса.  Вдоль коридора тянулись деревянные двери с табличками и номерами. Чем глубже они проходили, тем изысканнее становились двери и их расстояние между собой. Энфир остановилась около одной и достала из кармана ключи, передав Кириону. Энфир очень благодарна что Таверна волшебным образом подстраивается под неё, Гостей и простых пинчуг. Словно это не просто маленький домишка у реки, а целый мир, созданный великим волшебником.

-Сладких снов, господин Кирион. Я была счастлива встретиться с вами. Мне нужно наверх, моя комната там. Не беспокоитесь, комната за счет заведения.
"А точнее за мой... " - мысленно добавила Энфир, а вслух лишь пожелала вновь сладких снов и направилась наверх, стараясь не обращать внимание на тянущее чувство в груди, что желало резко развернуть её и подбежать к загадочному Эльфу.

Проклятие ль это? Иль чары его?

Тьма ли сгущается, или добро?

Чего ж ожидать мне, о сердце моё?

Ответы познаю лишь завтрашним днем

[Кирион]

Кирион заметил, что взгляд топазовых глаз девушки затянуло туманной поволокой. Она явно пыталась что-то вспомнить, но некая сила ей упорно мешала. Он предположил, что виновником были некие злонамеренные чары злодея, который привязал к ней "поводок".

— Божественное послание? Прекрасное имя, — сказал Кирион с мягкой улыбкой. — Ваша матушка явно была очень рада вашему появлению на свет, мадемуазель. И она явно чтит традиции своего народа, если имя такое древнее.

Он заметил, что её попытки обратиться к своей памяти заставляют разум сопротивляться чарам. Это была замечательная новость. Значит, её личность не была подавлена злой ворожбой. Тогда попытка освободиться от чар будет проще.

— На моём родном языке ваше имя будет звучать как Airëanna, — сказал он, произнося последнее слово на древнеэльфийском с особой певучестью и переливами, птичьей трелью и звуками, которые большинство других рас даже не может распознать.

Не зря у эльфов были такие запоминающиеся, подобные ивовому листу уши. Семья Кириона тщеславно использовала старое наречие, которым владели лишь другие редкие древние тщеславные кланы эльфов и учёные. Со многими сородичами ему приходилось общаться на аркхеймском из-за этого обстоятельства.

— Конечно, принимать чужую доброту и помощь как должное — это ужасный порок, прекрасно демонстрирующий неприятную суть человека, — начал говорить Кирион, слегка приподнимая острый подбородок. — Но я думаю, что и принижение себя, считать себя недостойным чужой помощи, не является хорошим признаком.

Он провёл юность среди хтоников и прекрасно знал, что демонстрация слабости может сделать тебя мишенью. Не только у хтоников, но и у дархатов, драконов и других прирождённых хищников. Энфир, если судить по её магической ауре, была далеко не так проста, как могло показаться с первого взгляда. Она прямо смотрела ему в глаза, пытаясь что-то рассмотреть важное для неё. Кирион с достоинством посмотрел в ответ, встречая её безмолвный суд. Ему нечего было скрывать. И он определённо не боялся чужих пристальных взглядов.

— Конечно, — ответил Кирион с лёгким кивком в сопровождении перезвона многочисленных украшений. — Утром мы продолжим нашу беседу, мадемуазель.

Пространство вокруг начало искажаться и перестраиваться. Он чувствовал некоторую обеспокоенность этим местом, но никто больше не обращал внимания: редкие засидевшиеся гости продолжали пить и играть в азартные игры. Они звонко смеялись под громкие удары игральных костей об деревянные столешницы.

Кирион встал следом за Энфир, возвышаясь над ней и смотря сверху вниз на её белоснежную макушку. Она осторожно ступала по устланному ковром полу коридора с изяществом хищной кошки.

— И всё же мне не хочется злоупотреблять вашей щедростью, — сказал он, любопытно осматриваясь вокруг. — Я бы хотел сразу оплатить номер. Может быть, на месяц.

Ему не верилось, что Чибис может упустить шанс содрать с него деньги. Старый гоблин выглядел весьма жадным. Кирион не хотел быть в долгу перед заведением. Кто знает, чем его попросят расплатиться за оказанную «доброту».

Он взял ключ из её рук и попрощался, всё ещё тайно надеясь, что творившееся вокруг было сном. Номер оказался весьма неплохим, вопреки его опасениям. Потемневшие от времени деревянные половицы были натёрты воском и даже не скрипели. Кровать была достаточно большой, чтобы он мог на ней с удобством разместиться. Кирион скинул свои вещи и украшения на одинокую прикроватную тумбочку и уснул прямо поверх покрывала.

★ ⚜ ★

Увы, это был не сон, несмотря на абсурдность происходящего. Он разочарованно открыл глаза, глядя в потолок с тонкой трещиной, тянущейся от люстры с безвкусной лепниной к стене с окном. Утро встретило его противным слепящим лучом солнца, проскальзывающим сквозь мутноватое стекло незашторенного окна.

Он вяло оделся, деловито разгладил магией складки и заломы на дорогой парче своих роскошных одежд. Волосы его стояли дыбом и запутались, поскольку перед сном Кирион не удосужился вытащить вплетённые украшения. На его благородном лице были неблагородные следы подушки. Чувствовал он себя немного разбитым из-за того, что ему снилась какая-то чепуха.

Коридор на обратном пути показался ему короче, чем подсказывала память. В большом зале таверны оказалось пусто, поэтому было вполне просторно и светло. Кирион заказал себе питательный завтрак (которого хватило бы на двоих или даже троих) и принялся ожидать появление Энфир.

[юная энфир]

— И всё же мне не хочется злоупотреблять вашей щедростью, — сказал он, любопытно осматриваясь вокруг. — Я бы хотел сразу оплатить номер. Может быть, на месяц.

Энфир лишь легко улыбнулась:

-Тогда завтра обратитесь к господину Чибису. А сейчас отдыхаете.  - насколько бы добродушной не была девушка, Чибиса бы точно удар хватил за этот поступок. Даже если бы она сама оплатила покои господина Кириона.

***

Ночь пролетела быстро. Казалось, даже быстрее утра. Прекрасное солнышко разбудило Энфир, придавая новые силы перед встречей. Внутри все трепетало в томительном ожидании. Нужно узнать что это было за ощущение и о какой петле речь. Рука невольно скользнула вдоль тонкой шеи. Энфир сглотнула. Почему она этого не замечала раньше? И почему именно сейчас все решило проявится? Подействовало ли так на неё роща или же сам эльф? - в голове появилось столько вопросов, что они смешались в один несъедобный комок каши.

Пора освежится. Взяв полотенца и прочие принадлежности, она направилась в ванную комнату. Вода была ледяной, и это отрезвляло.

Вернувшись в комнату, девушка заправила постель с излишней тщательностью, словно пытаясь навести порядок и в мыслях. Внизу, в таверне, уже пахло жареным мясом и хмельным пивом. Энфир заказала лёгкие салаты и тушенного в сметане кролика на двоих. И принялась ожидать Кириона и блюда. Благо, сегодня можно устроить очередной выходной. Иногда так странно, что Чибис разрешает брать выходные совершенно в любой день: то ли она хорошо так работает, то ли Таверна скрывает прячет от неё свой взор, скрывая своё настоящее под личиной веселого места.

Взгляд девушки скользнул по толпе: они были непохожи. Разные внешне, но если приглядеться  -у всех них был похожий сценарий: приходят одинаково, заказывают почти одно и тоже, даже улыбка одна на всех. Будучи помешанной на золоте - она совсем не замечала этого.

"И все же... Этот эльф другой..." - задумчиво пропела девушка в мыслях, облокотившись на локоть и посмотрев в окно, разглядывая дивные пейзажи. Взгляд скользил вдоль окна, по ажурной тюли и ярким занавескам и остановился на соседнем столике. Девушка подняла взгляд.

Искра. Буря. Неловкость. Благо она заметила лишь знакомую необузданную гриву. Но этого было достаточно, чтобы вспыхнуть краской. И как она так задумалась, что не заметила очевидных вещей.

Девушка поднялась со стола и подошла к мужчине, приветственно кивнув головой.

-Доброе утро, господин Кирион. Надеюсь, вам удалось хорошо поспать?  - она аккуратно отодвинула стул и села напротив.

Все утренние мысли и вопросы тут же смолкли и девушка не знала с чего начать. Что спросить? - ведь она ни разу не бывала в такой ситуации. Второй раз выглядеть неловко ей не хотелось.

Через несколько минут на стол принесли уже салаты из свежих овощей и зелени и тушеного ролика.

[Кирион]

Кирион нетерпеливо стучал пальцами по деревянной, немного потрёпанной временем столешнице, отбивая ритмичный звук марша айнской армии «Слава защитникам отчизны!», который написала сестра его прабабушки. Его КПК не ловил сеть, поэтому он даже не мог зайти в какое-нибудь разжижающее мозг приложение, где минутные глупые ролики с глупо танцующими под глупую музыку людьми. Игры быстро ему наскучили, да и его внимание для них оказалось слишком рассеянным. Ожидание всегда давалось ему трудно и отражалось даже на физическом состоянии.

Он тяжко вздохнул и принялся осматриваться. Чибиса он не видел — трактирщик наверняка был занят своими таинственными делами. Может быть, считал выручку. Или думал, что делать со своими должниками. Кирион помнил эту жуткую улыбку и особый маслянистый взгляд, какой бывает у подонков разного сорта. Лучше не оказываться на крючку у такого существа.

Сон не принёс того облегчения, на которое он так рассчитывал. Голова была тяжёлой, нестерпимо хотелось зевать и разлечься на столе, уперев голову в сложенные руки. Однако у него сегодня были дела. Было бы невежливо без предупреждения спать до ужина или сказать в лицо попавшей в беду девушке: «Простите, я не выспался, давайте завтра». Он же сам вызвался помочь, хотя за язык его никто не тянул. Иногда Кирион корит себя за то, что многое делает по наитию или сиюминутному порыву. С другой стороны, его интуиция нередко спасала ему жизнь и открывала новые возможности.

И тут она появилась. Кирион уставился на неё, забыв на мгновение про дыхание. В свете утреннего солнца её облик был ещё прекраснее, чем он помнил. Большие глаза блестели подобно огранённым топазам, неся в себе какую-то затаённую, застарелую боль от незаживающей раны на душе.

— Доброе утро, мадемуазель, — сказал он с мягкой улыбкой, а потом вздохнул. — Я всегда плохо сплю на новом месте.

Кирион откинулся на спинку стула. Она явно чувствовала себя неловко и глядела на него, будто он был спасательным кругом. К счастью, у него был большой опыт общения с незнакомыми людьми на светских раутах. Несмотря на некоторую свойственную ему закрытость и необщительность, ему вполне по силам было поддерживать разговор и вести беседу на одном уровне с этими проклятыми «социальными бабочками».

— А вы, мадемуазель Энфир, чувствуете себя готовой приоткрыть завесу тайны и, при худшем исходе событий, столкнуться с опасностями лицом к лицу? — спросил он нарочито беззаботным тоном, дабы создать у неё впечатление, будто всё у них под контролем.

И тут на столе появилась еда. Кирион почувствовал, как голод внутри его желудка начинает скрестись, подстёгивая неторопливый разум приступить к трапезе. Жареный бекон пах настолько обольстительно, что весь остальной мир померк перед желанием наброситься на эту яичницу с ассорти мясных продуктов.

— Предлагаю нам позавтракать, а уже потом обсудить дела. Я, признаюсь честно, утром не слишком расположен к умственной деятельности. Хороший завтрак, думаю, поправит это дело.

Кирион хищно потянулся к приборам, предвкушая пиршество. Он чинно орудовал приборами, не забывая мудрость своего немного истеричного учителя этикета, едва не отчаявшегося из-за необучаемости старшего близнеца. На фоне своего брата Кирион был образцом добродетели. Кто бы мог подумать, что самым бедовым был именно тихоня-отличник.

Он прожевал отрезанный кусочек поджаренной колбаски, подаваемой к яичнице. Во рту разлился обволакивающий вкус свинины и толики жира, подчёркнутый умеренной порцией специй. Яичница была поджарена именно так, как он любил: имелась хрустящая корочка, но желтки были жидкими и весьма щедро посыпаны рубленой свежей зеленью.

[юная энфир]

— Доброе утро, мадемуазель, — сказал он с мягкой улыбкой, а потом вздохнул. — Я всегда плохо сплю на новом месте.

И Энфир сочувственно кивнула.

-Мне жаль, что так вышло.

Однако грустить долго не пришлось: спокойствие мужчины, словно густой туман, обволакивало девушку, просачивалось под кожу, в самую душу, и понемногу вытесняло вчерашнюю дрожь и слабость. Она чувствовала, как его уверенность становится её собственной, как внутри, там, где ещё недавно клубился страх и усталость, распускается что-то новое — тихое, тёплое, почти забытое.

— А вы, мадемуазель Энфир, чувствуете себя готовой приоткрыть завесу тайны и, при худшем исходе событий, столкнуться с опасностями лицом к лицу? 

"Точно... Я же пришла за разгадками... И как ночь могла выбить меня из колеи? Всего одна ночь. И встреча с интересным эльфом"

-Я готова найти ответы. - её мягкий, ровный голосок приобрел лёгкую серьёзность, - Но, боюсь, к опасностям я... не готова. Нет более... Мягкого пути распутать эту странную... магию?

На языке вертелся ещё один назойливый вопрос, но его тут же вытеснил аромат, принесённой еды. Он окутал её, пробрался в самую глубину чувств, отозвался в желудке лёгким, тугим комком предвкушения. Она изящно взяла вилку и нож, и её движения были полны той благородной сдержанности, что свойственна лишь тем, кто с детства впитал правила этикета, как воздух.

-Вы правы. На сытый желудок думается легче. Приятного аппетита, господин Кирион.

Каждый кусочек сочного, тушёного в овощах кролика она отправляла в рот с достоинством, не теряя безупречной осанки. Салат был следующим — листья зелени и ломтики овощей исчезали под её аккуратными, выверенными жестами. Она ела так, как жила: ровно, плавно, с внутренним достоинством, словно каждое движение было отрепетировано перед невидимым зеркалом.

Но если присмотреться внимательнее, за этой отточенной грацией угадывалась едва заметная скованность. В каждом жесте сквозила заученность, доведённая до автоматизма, словно её тело помнило движения лучше, чем она сама. В этом была своя тайна: под маской светской непринуждённости пряталась едва уловимая жажда простоты. Ей хотелось есть чуть быстрее, чем дозволяло общество, чуть свободнее, чем предписывали правила, — но она лишь крепче сжимала нож и продолжала свой безукоризненный танец над тарелкой.

Когда последний кусочек сочного помидора, завёрнутый в хрустящий лист салата растаял за мягкими губами, девушка аккуратно положила нож и вилку: крест накрест. Как учили. Именно так в её обществе заканчивали трапезу и говорили официанту унести тарелки.

Её взгляд стал серьёзней. Сложив перед собой руки в замок, она подождала когда Кирион будет готов к разговору.

-Здесь готовят прекрасно, не правда ли? - улыбнулась она в лёгкой улыбке, продолжая вглядываться в его лазурные глаза, выискивая в них правду. - Прошу, поведаете: что мне нужно сделать? И... куда мы направимся?

[Кирион]

Он покачал головой. Его украшения-артефакты насмешливо звякнули, словно хихикнули.

— Извиняться по пустякам — это не слишком хорошая черта. — сказал он с видом мудреца, — Кто-то может посчитать, что вы пытаетесь всем угодить. Или же у вас нет характера, поэтому вами легко помыкать. Не стоит собственноручно вкладывать оружие против вас в руки окружающим.

Кириону Энфир нравилась. В ней было что-то такое приятное, заставляющее его испытывать к ней расположение. Может быть, дело в какой-то её особенной, хрупкой женственности, трогающей его впечатлительную натуру.

— А, боюсь, это уже зависит не от нас, а от провидения, — ответил он с сочувствием и полным пониманием. — Мы можем лишь встретить все препятствия на нашем пути с подобающим нам достоинством.

Его вид был весьма легкомысленным и явно не располагал к серьёзным обсуждениям. Кирион выглядел так, словно собрался на светский раут, а не в путешествие. Он, однако, подспудно ожидал чего-то нехорошего. Интуиция пыталась его о чём-то предупредить, но ему не всегда удавалось правильно интерпретировать её сигналы.

За трапезой он ненадолго оставил в покое свой тревожный пессимизм. Его манеры сочетали в себе осознанную нарочитую небрежность и развязность, умудряясь оставаться в рамках дозволенного и считаться изысканными. В этом был весь Кирион — он создавал ощущение свободы и непосредственности, хотя оставался в границах вычурного строгого этикета титулованной знати Айны. Лирейцы сами по себе были весьма напыщенными, но айнская аристократия поставила перед собой цель стать самой претенциозной и помпезной во всём Аркхейме.

Завтрак прошёл тихо под неспешный стук приборов и бормотание остальных гостей таверны в столь раннее время. Кирион умудрялся тихо зевать и иногда слишком долго держал глаза закрытыми, когда моргал. Вкус еды он смыл несколькими глотками крепко заваренного чая с тонкими, едва ли не цитрусовыми нотками. Удивительно, что в этом заведении ему подали тот чай, который он предпочитал пить на завтрак. Кейлонский чай имел весьма терпкий вкус, который трудно с чем-то спутать.

Пора было вернуться к обсуждению дел. Кирион промокнул уголок рта и откинулся на спинку стула, рассматривая Энфир. Она смотрела на него серьёзно, и в её глазах Кирион видел не просто любопытство — там была жажда, почти отчаянное «я должна понять, что со мной происходит». Такой взгляд он понимал и уважал. Ему страстно хотелось ещё больше распалить её решимость.

— Вам стоит сообщить своему руководству, мадемуазель, что сегодня вы будете отсутствовать по личным обстоятельствам. А я в это время закажу нам обед. Есть ли у вас какие-нибудь пожелания?

Он выглядел поразительно легкомысленно, будто обсуждал прогулку по центру благополучного города.

— А потом мы просто выйдем через дверь на улицу и пойдём по следу. — он склонился над столом, опираясь о столешницу и... вытирая стол своими великолепными ниспадающими вниз рыжими локонами, — И вот что я скажу вам, мадемуазель Энфир. Я не знаю, насколько опасным окажется это предприятие. Но я знаю, что сидеть на месте и ждать — это далеко не лучшая идея.

[Кирион]

Она его услышала, но не поняла. Как жаль. Кирион сразу отметил, насколько её улыбка пуста и безыдейна. Это было заученное движение, существующее лишь для удовлетворения взора собеседника.

— Буду надеяться, что мои слова лягут на благодатную почву, — сказал он со вздохом.

Кирион покачал головой, почувствовав несвойственный ему укол сочувствия. Его эгоистичная себялюбивая натура была весьма чувствительна к красоте и эстетике. В его мировоззрении красоту, во всех её проявлениях, нельзя было ни в коем случае подавлять. А Энфир, со всем её неземным изяществом, представлялась ему неким произведением искусства, которое надобно охранять. А уж точно не эксплуатировать подобной работой, на которой её изящные девичьи ладони станут грубыми, а чужие, охочие до её красоты глаза дыру взглядом проделают.

— Уже знает? — удивлённо переспросил он, поскольку считал девушку менее инициативной и предприимчивой. — Тогда я рад, что вас отпустили без проблем.

Чибис не был похож на того, кто будет сочувствовать и входить в положение в ущерб своему кошельку. Хотя кто знает, что творилось в голове у этого старого гоблина. Может быть, он относился к ней с отцовской любовью и позволял больше, чем остальным.

— Я планирую этот обед взять с собой. Есть опасения, что мы не управимся за пару часов, — легкомысленно сказал он.

Кирион говорил так, будто они собирались на пешую прогулку с пикником. С другой стороны, его беззаботная уверенность подчас даже вдохновляла.

И тут она пододвинула тарелку, в которую чуть не угодили его рыжие кудри. Это было очень внимательно и заботливо с её стороны. Кириона такое не могло не подкупить. Он почувствовал тёплую нежность, разливающуюся в груди. Когда его рот уже открылся, чтобы начать говорить, Энфир уже деловито, с сноровкой профессионала, собрала посуду и быстрым шагом удалилась восвояси.

— Мадемуазель? — слабо бросил он вопрос ей вдогонку.

Он низко захихикал, найдя произошедшее забавным. Кирион распластался на столешнице, ожидая её появления. Ему было скучно. Он был из той породы людей, что не могли усидеть на месте без дела. Натура требовала каких-то действий, эмоций или просто умственного напряжения.

Кирион посмотрел на свои руки и начал придумывать дизайн кольца. Энфир своими чу́дными глазами вдохновила его на работу с голубым топазом. Но ему хотелось отобразить её изящество и лёгкость за счёт шинки кольца. Тонкий обод с аккуратной витиеватой гравировкой. Может быть, даже поиграться с ажурностью для усиления лёгкости. Хотя тогда кольцо будет несколько неуместно смотреться на его больших мозолистых руках. Для такого изделия необходима была тонкая изящная девичья ручка. Почему бы не подарить кольцо Энфир?

А если не примет, то можно просто «случайно» забыть в её вещах. Такая красота, конечно, не особо нуждалась в обрамлении. Однако хуже точно не сделает! Кольцо можно было бы ещё и зачаровать, обратив такой прекрасный предмет на самозащиту прекрасной мадемуазель.

Тут появилась Энфир, пока он был полностью захвачен своими фантазиями. Палец прямо по столешнице вырисовывал витиеватую вязь узора чар.

— Я готова. Ведите... — мягким мелодичным голосом сказала она, словно ещё одно видение его неожиданно беспокойного разума.

Кирион слегка вздрогнул от неожиданности, а затем склонил голову на бок и уставился на неё. Она подошла довольно тихо. Или это он из-за своего глубокого погружения в собственные мысли ничего не замечал вокруг себя?

— Замечательно! — ответил Кирион и бросил взгляд на сумку. — Вы уже и подготовились!

Его внешний вид совсем не располагал для блужданий в неизвестном месте вдали от цивилизации. Конечно, его скарб находился в карманном пространстве артефакта. Хотя был большой вопрос в том, понадобится ли вообще в их путешествии кресло-качалка или коллекция красивых минералов.

Он встал и едва не опрокинул стул. Кирион временами был очень неловким, несмотря на свою удивительную эльфийскую грацию.

— Ещё бы знать дорогу! — сказал он с лёгким смущением, отразившимся в стыдливом румянце на носу.

Кириону не нравилось демонстрировать свою некомпетентность в знаниях. Застарелый шрам синдрома отличника ещё со школьных времён регулярно давал о себе знать. Он пригладил с неловкой улыбкой свои вставшие дыбом волосы, а затем двинулся к выходу.

На выходе из Таверны ты вновь видишь вдали таинственный монолит. Его неестественно длинная тень падает на щебенку у входа, словно жуткий темный палец, словно копьё, направленное в нагретую солнцем дверь обители старого гоблина.

Что это было?

Он остановился и проморгался. Странное наваждение прошло. Кирион повернулся к Энфир, дабы убедиться по её выражению лица, что это только у него странные видения.

А затем он наконец открыл дверь и вышел наружу. Странное ощущение накатило на него. Будто он провёл в таверне не ночь и утро, а несколько месяцев. Мир снаружи встретил его сонной туманной дымкой, какая иногда бывает по утрам. Кирион вдохнул полной грудью и ничего особенного не ощутил. Воздух показался ему странно стерильным.

[юная энфир]

— Я планирую этот обед взять с собой. Есть опасения, что мы не управимся за пару часов.

-Тогда я сложу еду в контейнеры. - ответила машинально Энфир и удалилась.

***

Все вещи были подготовлены и тщательно убраны в маленькую сумку, внутри которой всегда оставалось места для всякого разного. И это место сейчас пригодилось. Осталось открыть двери и отправится в своё маленькое путешествие на пару с причудливым эльфом.  Она надеялась на его чуткое обоняние на магию  и зрению. Хоть он иногда и выглядел невольным - казалось, что слов на ветер не бросает. К тому же упрям.

Они шли долго. А может, так только казалось — потому что нетерпение разгоняло время, сжимало минуты в секунды, а часы в мгновения. Энфир не знала. Знала только, что хочет разгадать загадку. Свою память. Своё прошлое. То, что отняли, не спросив разрешения.

Она шла за Кирионом. Туда, куда он вёл — к Каменному Хаосу, в сторону от протоптанных троп, туда, где кончались карты и начиналось нечто другое. Она не спрашивала, далеко ли. Не торопила. Просто ступала след в след, запоминая дорогу, хотя знала — не запомнит. Здесь каждая скала была похожа на предыдущую, каждый поворот — на тот, что был до него.

С каждым шагом камни менялись. Те, что остались позади, были горячими от солнца, заросшими яркими лишайниками и колючими кустарниками. Те, что теперь хрустели под ногами, оказались холодными, влажными от конденсата, покрытыми тонкой сеткой плесневых грибков. Доломиты — она вспомнила это слово откуда-то из глубины, из уроков, которые никто не вёл, но знания остались.
Из-под ног при каждом шаге расползались толстые, жирные черви.

Они не жалили, не кусали — просто уползали, спасая свою жизнь, которую Энфир могла прервать одним неосторожным движением. За ними охотились длинные многоножки с оранжевыми лапками — хватали добычу, впивались жвалами и утаскивали в щели, подальше от света, подальше от неё. Она старалась не наступать. Не столько из жалости — из брезгливости. И потому, что каждый раз, когда под подошвой что-то хрустело, в груди что-то сжималось. Не отвращение — предчувствие.

Воздух стал тяжелее. Пахло сырой землёй, грибами и чем-то ещё, чему нет названия. Тем, что бывает только в местах, где не ступала нога разумного. Или ступала — но очень давно.
Она не оборачивалась. Не проверяла, не отстал ли Кирион. Знала — не отстал. Чувствовала его присутствие за спиной — спокойное, надёжное, как стена. И шла дальше. Туда, где камни дышали. Туда, где её ждала память. Или то, что от неё осталось.

И тут девушка застыла...

Ты обнаруживаешь в почве перед вами пунктир отверстий, будто бы кто то задался целью часто и крайне аккуратно вонзать в нее пруток толщиной в два пальца. Но что самое странное - этот пунктир не останавливается на камнях, а переходит на него. Это видно по повреждённым грибным гифам. Там, где на него накладывался след, они были раздавлены и сочились капельками прозрачного сока.

Кажется, что то впереди вскарабкалось по камням наверх, и сделало это недавно.

Она замерла. Рот приоткрылся — не выдохнуть, не спросить, а просто замереть, потому что слова застряли где-то в горле, не родившись. Ладонь сама потянулась вперёд, коснулась плеча Кириона — кончиками пальцев, осторожно, как касаются хрупкого, чтобы не разбить. Как будто рядом стоял не чужой эльф, а тот, кто всегда был. Брат. Или память о брате. Или просто — тепло, которого не хватало.

Глаза заблестели. Не от слёз — от азарта. Он поднялся откуда-то из груди, сжал сердце, заставил биться чаще, быстрее, почти болезненно.

— Ты это видишь? — спросила она. Голос — тихий, почти шёпот, как будто она боялась спугнуть то, что видела.

Она наклонилась, коснулась пальцами маленьких отверстий — странных, неправильных, словно кто-то проткнул реальность тонкой иглой. И оставил след. Её взгляд скользнул по тропинке. Может, это связано с ней? Может, стоит пойти? Или не стоит? Она не знала. Посмотрела на Кириона — не прося ответа, просто — делясь вопросом.

-Простите... Я впервые вижу столь забавное явление... Эти отметины, они словно ведут меня туда - и девушка мягким жестом указала вдаль, - смотрите...


Она шагнула вперёд — мягко, почти невесомо, думая, что это он, эльф, помог ей увидеть путь. Что это его магия, его подсказка, его приглашение.

И остановилась.

Голова закружилась. Мир качнулся — не в сторону, внутрь. В себя. В ушах зашумело, но шум был не снаружи, а где-то под черепом, в том месте, где кончаются мысли и начинается что-то другое. Голоса. Много голосов.  Все они шептали одно...

Ад ждёт тебя, за границей кошачьего глаза.

Через секунды все кончилось. Все Наваждения схлынули, как вода с камня, оставив только мокрый след и ощущение чего-то важного.

Энфир проморгалась. Медленно, как будто сбрасывала с ресниц невидимую паутину. Посмотрела на Кириона — с немым вопросом, который не нужно было произносить вслух. «Это вы... сотворили?» — спрашивали её глаза, потому что губ было жалко на слова.

Она не знала, что он ответит. Не знала, хочет ли знать. Только стояла, смотрела на него и ждала. А ветер всё дул.

[Ар Унгол]

Вместо ответа, @Кирион решил проверить, чьи следы они нашли. Ловкий, сильный мужчина, он без труда нашел, за что уцепиться и полез по менгиру вверх. Его ладони быстро стали липкими от мерзкой грибной слизи и жёстких хлопьев мертвых лишайников, но, каким то чудом, он умудрился не запачкать одежду.
Он должен был понять, что все шло слишком удачно, что реальность взыщет с него долги за встречу с обворожительной @Энфир и хорошую погоду.

Как только его голова поднялась над кромкой менгира, ее нежно обняли прохладные, ласковые, но удивительно сильные ладони. Запястья прильнули к щекам, а удивительно длинные пальцы охватили шею. Он почувствовал покалывание от когтей на своей шее, но все эти мелочи вылетели из головы в ту же секунду, как их взгляды нащупали друг друга.

Больше ничто не имеело значения.

Огромные, немного печальные, они сияли светом умирающей вселенной. Затухающие пульсары тратили последние импульсы своих бесконечно болгих жизней, чтобы петь ему колыбельную, которую мать поет умершему ребенку. Его сердце замерло от бесстыдной сопричастности чужому чувству.

- Здравствуй. - сказали ему Глаза. Усталый женский голос произнес слова, но он не сумел осознать ее возраст. Будто с ним говорила юная, свежая девушка, не знающая мужского поцелуя, но вместе тем ему казалось, будто это женщина, вырастившая множество детей.  Кирион остро ощутил, что у него грязные руки, а новенькая, изысканная обувь покрыта жирной грязью. Что бы она сказала на это? Она хотела ему лучшее, что у нее было, а он испачкал, осквернил..

Едва он ощутил укол вины, как Глаза изгнали это чувство из него. Они не позволяют ему страдать. Он понял, что они никогда его не осудят.

- Сделай для меня кое что. Дальше ты увидишь дверь. Открой ее, хорошо? Ну давай, беги.

Глаза приблизились и затопили собой реальность. Эльф сорвался с камня вниз, ощущая на губах вкус лакрицы и горького миндаля, вкус своей новой цели.

Он должен открыть дверь.

Для нее.