[Дайрен Наэртос]

[Инфирмукс]

Рендар Наэртос до последнего отрицал свою причастность к мятежу. На допросах он убеждал ментальных дознавателей, что заговор — исключительно дело рук Совета благородных Домов, ведущих собственную теневую игру. Прямых и неоспоримых доказательств измены главы клана так и не нашлось, но Инфирмукс ни на секунду не сомневался, кто именно за всем этим стоял.

— «Что здесь решать?» — лениво фыркнул Эреб, обдавая череп Инфирмукса фантомным жаром изнутри. Они остались в большом зале совершенно одни, последние придворные удалились почти час назад. — «Казнить. Вырезать всех поголовно, включая щенков, и дело с концом...»

Инфирмукс поморщился. Он прекрасно понимал, что Эреб не столько предлагает реальную стратегию, сколько снова ставит на нём свои излюбленные психологические опыты.

— Звучит как отличный план, который мы пока отложим, — ответил Инфирмукс. — Это очень влиятельный клан. Если я просто вырежу их, наши позиции в регионе пошатнутся, а ты сам знаешь, какие виды на местные рудные разработки имеют соседние империи. Пусть Наэртосы и недовольны моим правлением, зато они точно не сдадут эти земли соседней хтонократии. Во-вторых, подобная резня прямо сейчас поставит меня в один ряд с Уроборосом. Казнить архонта я всегда успею. Мы введем войска, посадим надзорный совет прямо в его домене, но рубить с плеча не станем. По крайней мере, пока.

— «Ну и зря. Некоторые воспримут это как слабость. Впрочем, после того как мы свергли Уробороса, никто не посмеет сказать тебе это в глаза», — отозвался хтон. — «Или тебя так впечатлила та грандиозная речь, в которой архонт предложил тебе на откуп собственного сына? Знать бы еще, что, в его представлении, ты должен с ним делать. За каждую ошибку отца отрубать мальчишке палец и отправлять папаше в шкатулке? Во времена Уробороса такого безобразия не было: мятежникам просто рубили головы, а перед этим хорошенько пытали...»

— Да-да, а всех причастных отправляли в Ордо Легибус, чтобы вдоволь поковыряться их венами в кинжалах, — усмехнулся Инфирмукс. Он поднялся с кресла и неспешно вышел на балкон.

Внизу раскинулась огромная суетливая столица. Ее черные шпили вонзались в самые небеса, а стройные обсидиановые башни скалились миру, точно клыки древнего чудовища. Инфирмукс запрыгнул на парапет и, не раздумывая, шагнул вниз. Ветер хлестнул в лицо, но падение длилось меньше секунды.

Пространство под ним разверзлось с горячей вибрацией. Это Эреб словно вырвался из разлома, обретая материальную форму. Исполинский костяной дракон, объятый ревущим пламенем, подхватил своего хозяина. Инфирмукс привычно опустился прямо на массивный пылающий череп.

— «Значит, летим за щенком?» — предвкушающе пророкотал в мыслях голос хтонс. Его гигантские гротескные челюсти словно приоткрылись в жуткой ухмылке, выдыхая сноп горячих искр.

— Посмотрим, насколько честен был Рендар в своем раскаянии, у меня странное предчувствие, — хмыкнул Инфирмукс, устраиваясь поудобнее между костяными рогами.

Острые обсидиановые шпили столицы удалялись, пока не скрылись окончательно за горизонтом, Эреб стремительно набрал высоту и черной кометой устремился к домену Наэртос.

[Дайрен Наэртос]

Под тяжелыми сводами фамильного особняка Наэртос было мертвецки тихо. Слепые окна глядели на неласковый мир Некроделлы засасывающей, давящей чернотой. А там, где виднелись редкие отблески света разворачивались свои истории.

- Это наш сын. - Тонкая рука взметнулась в воздух, но Рендар был, конечно, быстрее.
- Твой сын, Темпеста. И наш род. - Мужчина, на чьем лице не дрогнул ни один мускул, тем не менее сжал руку супруги так, что побелели костяшки. Леди Наэртос это волновало мало, сейчас ей было куда как больнее там, в груди, где мерный стук сердца изменил ей, пустившись в неровный, тревожный бег.
Их голосов не было слышно за тяжелыми дверьми мастер-спальни, зато с другого конца вытянутого коридора, где от холодной роскоши уже можно было бы ощутить себя плебеем, звуки чужого крика раздались очень хорошо.

- Нет, не хочу. Не буду!
- Гесперия, Вам надо идти и позволить брату одеться. - Потуги прислуги были безуспешны, и доротная, строгого вида дама вскоре отступила, окончательно сдаваясь и позволяя маленькой кудрявой девчушке повиснуть на ноге наследника.
- Братик, пойдем поиграем? - Заплаканные глаза глубокой синевы смотрели с такой мольбой, что кажется любое сердце должно было дрогнуть. Но Рен был очень далек от страданий младшей. Сейчас ли, или вообще, кто знает. Жестом велев слугам отступить и оставить, наконец, гуань в покое, он наклонился и забрал дитя на руки.
- Помнишь, что говорил отец? - Малая нахмурилась и тут же стало понятно: она - истинная дочь рода Наэртос. По детски округлые черты лица стали резче, являя взору породу. Следом, проявился и характер.
- Я хочу играть. - Истерику как ветром сдуло, а в сузившихся глазах сверкнуло холодным блеском намерение. И только дрогнувшие уголки губ не оставляли сомнений:
- Врешь. Ты уже получила то, чего хотела. - Подержав сестру на руках еще какое-то время, Дайрен отпустил ребенка и велел всем выйти прочь. А маленькая Гесперия уже бодро шагала на выход, не по-детски властным жестом распахнула двери и что-то командовала прислуге.

Рен завершил утренний моцион настойкой от головной боли. Вгляделся в собственное побледневшее лицо и недовольно скривил губы на так и не закрепленный как полагается аксессуар для волос. Лучшим из вариантов было бы покинуть родное жилище тихо, ни с кем не прощаясь: младшие не устроят слез, старшим - лишние церемонии без надобности. Отец - свое слово сказал, а мать Рен видеть не хотел. Впрочем, это было во власти Дайрена, ведь выйти во время он не собирался. Наследник оставался у себя и когда известили о появлении в домене Владыки, и когда тот прибыл в особняк Наэртос и даже, когда отец послал за сыном личную свиту. Ох и тяжкое у этих ребят бремя, ну да не о том речь.

Он вышел только когда отступила головная боль. Накинул на плечи теплую накидку, отбросил тяжелый шелк волос за спину и последний раз взглянул на себя в зеркало, словно желая убедиться в отсутствии изъяна в его парадном облачении.

В таких одеждах не сдаются в плен.
Не прощаются с близкими.
Не клонят головы.

Неровный свет свечей выхватил фигуру наверху парадной лестницы. Дайрен посмотрел на мятежника один раз, спокойно, холодно, сверху вниз. Без ненависти, без страха. И только замедлившийся пульс мог выдать, что что-то внутри наследника в этот момент изменилось. Шаг, второй, третий. Ступив с последней ступеньки, Дайрен методично сокращал расстояние между собой и мятежником, глухо отстукивая шаги словно метроном.

- Дайрен. - Рендар нарушил молчание первым, но это было лишнее. Рен не остановился, не обернулся и ничего не сказал.
Еще пара шагов, чтобы поравняться с тем, кого бы наследник хотел видеть мертвым. Плечом к плечу. Так чтобы воздух стал тугим и плотным от напряжения. Рена обдало жаром его ауры. Мощный поток колыхнул многослойные одежды, въелся под складки, пробираясь к коже и словно норовя обжечь.

Следующий шаг дался сложнее, но Рена это не остановило. Он дал достаточно времени, чтобы те, кто порешал за него, обо всем договорились. Пора уходить.

[Инфирмукс]

— «Ты только посмотри, как его вырядили...» — с долей ехидства проворковал Эреб.

Ему открывался прекрасный вид прямо через зрачки Инфирмукса. Владыка как раз внимательно рассматривал наследника древнего клана, ожидая у подножия парадной лестницы вместе с Рендаром. Глава Дома Наэртос тоже стоял при полном параде, а по обе стороны от массивных дверей, словно безмолвные изваяния, замерли два десятка слуг.

Юноша спускался плавно, неся себя с безупречным достоинством. В его тонких аристократических чертах читалась порода — явный отпечаток красоты матери, наверняка помноженный на ледяную выучку древних традиций. Инфирмукс вскользь посмотрел на старого эона. Тот заметно нервничал. Можно было бы решить, что отец искренне страшится за жизнь первенца, но эмпатическое чутье выдавало иное. Эмоциональный фон вокруг главы клана отдавал на языке жестким металлическим привкусом. Лорда грыз эгоистичный страх: словно он боялся лишь того, что сын выкинет какую-нибудь глупость и потянет отца за собой на дно. Инфирмукс улавливал эту липкую внутреннюю дрожь своим хтоническим чутьём столь же отчетливо, как дикий зверь безошибочно чует пульс загнанной добычи.

— «Кланы всегда упаковывают свои подношения в лучшую обертку. Тебе пора бы привыкнуть», — мысленно, с легкой прохладой отозвался Инфирмукс.

Его взгляд цепко держался на статной фигуре. Шаг за шагом Дайрен спускался всё ниже, пока не оказался с ними на одном уровне. Стук его каблуков по камню отдавался ритмичным эхом, а нос хтоника уловил едва ощутимый шлейф дорогого парфюма. Мальчишка мазнул по ним ледяным взглядом сверху вниз — без ненависти или страха, словно по пустому месту.

— Дайрен... — излишне громко заговорил глава клана, пытаясь привлечь внимание сына. — Это Владыка Некроделлы, верховный хтоник Инфирмукс. Уважай его, как уважаешь меня... и даже больше.

На этих словах лицо старого эона скривилось, словно от острой зубной боли. Он изо всех сил пытался сохранить достоинство, отчего его мимика превратилась в нелепую, гротескную маску. Нервно сглотнув, лорд поспешно повернулся к Владыке, стараясь сгладить напряжение:

— Владыка, это мой сын, Дайрен. Первый наследник клана, моя гордость и... наше будущее.

Дайрен совершенно не походил на жертву. Инфирмукса это нисколько не удивляло: таких с пеленок учат держать лицо. Одень этого юношу в грязные обноски, закуй в ржавые кандалы — он и тогда не растеряет своего высокомерного лоска. Лицо наследника оставалось непроницаемым. Он поравнялся с ними, пройдя плечом к плечу со своим отцом.

Тонкий слух Инфирмукса уловил дрогнувший ритм чужого сердца. Пульс мальчишки (а для древнего Владыки отпрыск Наэртосов оставался по сути ребенком) не ускорился в панике — напротив, он замедлился, став выверенным и глухим. Дайрен сделал следующий шаг. Инфирмукс на секунду уловил этот знакомый вкус чужого отчаянного упрямства, скрытого за привычной маской.

И вот Дайрен сделал следующий шаг. Хтоник спокойно повернул голову, провожая его взглядом, и в его мягком голосе проскользнула искренняя, чуть насмешливая нота:

— Для политического пленника ты одет очень торжественно. Впрочем, мне нравится. — взглянул на Рендара поверх головы его сына, — наверняка вы воспитали достойного наследника, посмотрим, на что он способен, когда окажется в столичнем дворце.

Далее Владыка проигнорировал ответ Рендара, обращаясь исключительно к наследнику:

— Ты так торопишься покинуть эту резиденцию, Дайрен?

Инфирмукс шагнул наперерез. Протянув руку, он аккуратно поправил тяжелый шелк волос на плече мальчишки, намеренно касаясь его шеи — там, где бился замедленный пульс. Пальцы Владыки казались обжигающими.

Вслух он не произнес ни слова, неожиданно заговорив телепатически:

— «Знаешь, что самое странное в сделке твоего отца? Он даже не торговался. Отдал тебя мне при первой же угрозе. В нашем контракте даже нет пунктов, что я могу с тобой делать, а чего нет. Скажи мне, Дайрен... Ты злишься на меня, или все-таки на него?»

[Дайрен Наэртос]

Неприятно.
Это касание, могущее, конечно, показаться очень аккуратным, почти бережным или невесомым, но которое, тем не менее, случилось, все же было нежеланным. Неприятно. Пусть даже теплота, более того - жар, который Рен обычно очень уважал, сейчас был совершенно лишним. До презрения, до застрявшего где-то на периферии желания...

... хлестко ударить по запястью. Или перехватить. Так, чтобы твердая рука потеряла уверенность, замерла в плену цепких пальцев. Чтобы сначала подушечки придавили кожу, а позже в горячий покров врезались короткие ногти словно хватательные конечности насекомого, что удерживают добычу и не дают ей уйти. Вонзиться глубже и наблюдать как сначала белеет кожа, как после ее охватывает красный пока где-то внутри натягиваются сухожилия, мышцы, как лопаются самые слабые из капилляров насыщая  светлую кожу красками, расписывая ее словно холст. Выкручивать медленно и методично до рваных хлопьев кожного покрова, до выскочившей из суставной сумки кости, еще и еще, наблюдая как плоть отделяется от плоти, как хлынет кровь и ставший ненужным ошметок некогда руки повиснет безвольно и мертво.
Достойная плата для неосторожного касания.

Ему пришлось остановиться и сморгнуть наваждение. Отчасти, действия мятежника - ожидаемы, с другой стороны все было бы куда проще, если бы они просто вышли и просто отправились в столичный дворец. Рен посмотрел на нежеланного гостя второй раз так, словно скинул этот взгляд с барского плеча. Хтоник добивался его внимания, он его получил. Единственное усилие, которое приложил Дайрен сейчас - это попытка не сыпануть в свое выражение лица больше кислой досады, чем того заслуживала ситуация. Увы, в этом деле Рен провалился ровно в тот момент, когда открылась телепатическая связь.

Может быть наследник и ответил бы что-то, может быть, но упрямый хтон, что не отсвечивал все это время очень эгоистично "потеснил" ментальное присутствие, норовя вытолкнуть незваного гостя со "своей" территории. В этом они были похожи: Рен и тот, второй, что изволил "дуться" на своего носителя - оба не оценили вторжения.

- "Ну, хоть на том спасибо." - Подумалось, но не сказалось. Вместо этого Дайрен вздохнул, очень выверенно проявляя шмоток усталости, и сказал вполне внятно и вслух:
- Чувства пленника не самая подходящая тема для светской беседы на пороге фамильного дома. Мы собираемся отправляться или для этого надо осветить все аспекты того, что и почему может чувствовать предмет контракта в текущей ситуации? - Можно, вероятно, подумать, что Дайрен дерзит, если бы не едва вздернутая в легком удивлении бровь.

Наследник расценил вопрос как попытку прощупать границы и вбить клин в наметившуюся трещину между наследником и главой рода. Однако, зачем делать это здесь и сейчас? У Инфирмукса будет достаточно времени и прощупать границы, и попытаться их продавить и, как он справедливо заметил ранее: сделать все, что душе угодно. К слову, этот щепетильный момент Рена не пугал: он и так знал, что с ним любой может сделать ровно то, чему он сам окажется не способен противостоять. Или ты, или тебя - простая философия понятная с детства.

А вот Рендар не мог похвастаться такой же выдержкой как у сына. Нервничал, лебезил и казался жалким. Может быть, если бы не  вести об их семейном "недоразумении" все сложилось бы иначе при те же декорациях. Они могли бы вместе обсудить детали контракта, Рен мог бы подготовиться, у них мог бы быть совместный план. Увы и ах. Для Рендара кровь стала решающим фактором, она же стала таковым и когда Дайрен переживал аннигиляцию. И да, эти два момента связаны и объясняют, почему сидящий где-то на задворках сознания хтон являет собой такого же упрямца, каким мог казаться сейчас и сам Рен.

- "Блядский цирк." - Наследник плотнее закутался в накидку, мазнул чистейшим презрением по отцу и отвел взгляд, словно собираясь с мыслями.
- Я думаю, не стоит пояснять, что происходящее - не самая приятная ситуация для всех тут собравшихся. Полагаю, вы уже обсудили все, что необходимо, поэтому, пожалуйста, давайте покончим с формальностями и не будем ковыряться в открытой ране, если конечно, это не самоцель. - Рен мягко отступил в своей обороне и сделал это сознательно, преследуя очень простую цель: убраться отсюда скорее.

[Инфирмукс]

— Предмет контракта? — Инфирмукс чуть склонил голову к плечу. Его взгляд, до этого расслабленный, вдруг обрел неприятную препарирующую цепкость. Он рассматривал Дайрена с новым, откровенным интересом. Мальчишка держался перед Владыкой куда достойнее своего венценосного отца. Этому не учат в кланах — с таким стержнем нужно было родиться.

Когда пальцы Инфирмукса коснулись светлой кожи, чужой эмоциональный фон резанул по нервам. Эмпатическое восприятие, отточенное веками выживания, ввинтилось под кожу и ударило обжигающим разрядом чужой ненависти. Ментальный образ хрустящих костей и рвущихся сухожилий был настолько ярким, что Инфирмукс едва удержал усмешку. Более того — чужой симбионт, эгоистичный и упрямый, дерзко толкнулся в ответ, вытесняя ментальное присутствие Владыки со своей территории.

— «Да-да, этот едва оперившийся птенец уже фантазирует, как будет ломать тебе кости. Видимо, дурная кровь отца покоя не дает...» — ехидно протянул Эреб. Его мысль скользнула в сознании мгновенным импульсом, не оставляя пауз.

Периферийным зрением Владыка уловил, как старший Наэртос дернулся. Рендар сверкнул на сына таким взглядом, будто с трудом сдерживал желание ударить. Рефлекторно дрогнула рука — жест, выдающий застарелую привычку хватать за загривок или болезненно сдавливать плечо. Жалкое зрелище на фоне ледяного спокойствия наследника.

— ...и пленник? А ты потрясающе прямолинеен, — абсолютно беззлобно отозвался Инфирмукс. В его голосе скользнула мягкая, почти отеческая подначка. — Вообще-то в тексте договора тебя называют моим подопечным. И учеником.

— «Вот сейчас ты видишь в нем огрызающегося щенка, а завтра он вцепится тебе в горло. И что прикажешь делать с твоей перегрызенной глоткой?» — философски хмыкнул Эреб. — «Хотя он мне нравится. Ты только посмотри, как далеко яблоко упало от яблони. Практически в другой сад. Ореховый».

— «Я смотрю, у тебя сегодня на редкость злобное настроение?»

— «Это потому, что я искренне не понимаю, зачем нам весь этот театр. Почему мы просто не вырежем поклонников Уробороса вместе с их личинками? Сдалась тебе эта игра в благородство и недоделанный щенок с промытыми мозгами! Да и его папаша наверняка уже чешет руки связаться с культом, чтобы побыстрее обсудить план твоего свержения...»

— «Мы это уже обсуждали. У мальчишки колоссальный потенциал, а в том, что ему промыли мозги, его вины нет. Мне нравится, как он держится. Нравится его упрямство и то, как отчаянно он защищает свои границы. Он будет бороться со мной. Такие, как он, всегда борются».

— «О-о-о, потрясающе. Ты увидел в нем себя и воспылал любовью узнавания. Это попахивает мазохизмом. Будто в Империи мало проблем, и ты решил заботливо вырастить себе новую. Клянусь хтон-сетью, ты же не успокоишься, пока не вложишь в руки этого щенка оружие, которым он потом попытается тебя убить...»

Чужой эмоциональный отклик был именно тем, чего Владыка добивался. Ожидать покорности от раненого хищника, которого только что щелкнули по носу, глупо. Желание откусить обидчику хотя бы палец — самая здоровая реакция. На месте Дайрена Инфирмукс ответил бы так же. Или гораздо хуже.

Инфирмукс плавно отступил на шаг, разрывая физический контакт и позволяя вернуть себе личное пространство. Губы Владыки тронула едва заметная, ироничная полуулыбка, показывающая, что выпад засчитан.

— Хорошо. — он неспешным жестом указал в сторону ожидающего портала. — Надеюсь, ты уже успел со всеми попрощаться. Выдвигаемся.

Портальные арки дальних переходов вспыхнули алым, вытолкнув их в главный зал столичного дворца. Пространство давило гротескной монументальностью: стрельчатые аркады вспарывали своды, а массивные колонны из черного базальта напоминали ребра исполинских чудовищ. Стены оплетала замысловатая лепнина из темно-бордовых и изумрудных кристаллов, застывших колючими лозами. Вдоль галерей замерли монументальные статуи исполинских воинов с мечами и хтонических монстров — вечные стражи, следящие за каждым движением новоприбывших светящимися от рун глазами.

— Добро пожаловать в Пандемониум, Дайрен. Твой новый дом на ближайшее время, — негромко произнёс Инфирмукс, оглядывая зал. — Под замком тебя никто держать не станет, ходи где вздумается. Но на закрытые уровни соваться не советую — свернёшь шею в первый же день.

Он развернулся и не спеша зашагал к широкой лестнице, ведущей к выходу из зала.

— Сейчас покажу твои покои. Потом поставлю метку своего птенца — ради твоей безопасности, чтобы успеть вытащить тебя, если влипнешь. Ты вообще в курсе, как у нас устроены стаи? — Инфирмукс бросил на него короткий взгляд через плечо. — И кстати... как давно ты стал хтоником?