[Игнит]

[Игнит]

Последний звонок, знаменовавший окончание очередного учебного года, молодые студенты встречали с безудержной радостью, а очередные выпускники — с тёплой грустью, готовые проститься с минувшими беспечными днями, прошедшими в стенах «Святилища Пламени Сердца». Намеренные ступить во взрослую жизнь выходцы из престижной магической академии возвращались воспоминаниями к этим недавним временам, которые почасово расписаны в уже архивированных журналах и впредь кажутся лишь единым мимолётным мгновением. Облачённым в плащи и конфедератки для грядущего торжественного мероприятия подопечным уже самостоятельно предстояло вымостить прочной плиткой тропу, именуемой жизнью, в чём их недавний оплот содействовал уже с самого зачисления, с самого первого учебного дня, и ни одно молодое дарование не окажется незамеченным в любом уголке света, где выпускники одного из учебных заведений Некроделлы, ориентированного на магические и медицинские знания да практики, также пользовались немалым спросом. Он рос с каждым годом, как и прославлялось имя «Atrium Flammae Cordis» — особой гордости одной уроженки Орайны, с честью в своём огненном сердце носившей звание основателя и директора, заложившей в фундамент вечную память своего клана, встречавшего медленно угасающий «закат» существования в лице единственной живой носительницы крови Сердечного Огня. Вопрос о наследии покамест не стоял, однако Игнит искренне желала передать своё единственное дражайшее сокровище в обходительные руки, управляемые толковой головой, при этом обладатель такого ума должен быть наделён знаниями и потенциалом, равными или превосходящими способности действующего владельца. Понадеявшись, что сей вопрос не ограничен рамками ближайшего будущего и подойдёт своевременно, женщина была обеспокоена настоящим...

Обеспокоена тем, что предстояло почувствовать вот-вот: день, когда шествовала церемония закрытия учебного года. Когда многоуважаемый директор предстаёт разом перед множеством лиц, среди которых — прожжённые студенты и начинающие мастера пришедшегося по нраву за все эти годы дела, что в дальнейшем будет основным их ремеслом, и их великие наставники, выступавшие волшебными кузнецами, кующими из бескрайнего магического потенциала незаменимое оружие для отстаивания своих интересов. Академия позволяла подопечным обрести смысл и отыскать ту ценность, ради которой они готовы непрестанно двигаться вперёд, не отчаиваясь и не склоняя головы, если впереди разит неприятностью, сулящей неудачей. «Святилище Пламени Сердца» [академия] строго-настрого указывала рушить непроходимую стену для того, чтобы затем на её месте строить мир, где должны процветать не войны, а мудрость многовековой жизни, передающаяся из поколения в поколение. Сжигать мосты бренности, чтобы возводить новые. Каждая единица — маленький пламенный росточек — отдельная и уникальная в своём роде жизнь, которая не должна расходиться с идеями, доносимыми до зреющих юных умов, за которыми всегда будет стоять будущее. И в нём не должно быть ничего более, кроме бесконечного восхождения сознания. Оно не должно знать границ и обязано действовать на благо.

Все эти мысли из года в год Игнит доносила до подраставших «птенцов», затем планомерно покидающих «гнездо» «Atrium Flammae Cordis» и ровным клином уносящихся в направлении грандиозных успехов и великих свершений. Здравой уверенности обычно этой решительной даме было не занимать, однако сегодня она несколько уступала феноменальному беспокойству, многочисленными крохотными лапками щекочущему «адамантитовые» нервы. Нет, они не отражались на безмятежном лице, поражавшем и даже пугавшем своим хладным спокойствием, но присущая взволнованность, которую директриса так старалась отрицать и пресекать, возбудила раздражительную неусидчивость. На протяжении всего того оставшегося получаса до начала мероприятия выразительная, статная фигура следовала по кабинету согласно строгой траектории, походившей на прямоугольник. Бархатный красный ковёр приглушал стук высоких каблуков чёрных туфель, вычищенных до ослепительного блеска, пока рубиновая драконесса медленно расхаживала вокруг обитых чёрной экокожей диванов, мысленно повторяя и корректируя поздравительную речь в случае нахождения неугодных формулировок, которые немо проговаривала со слабым шевелением алых губ. Стремление к наивысшему совершенству у Игнит сохранялось постоянно, однако ныне она словно была намерена достичь невозможного идеала, как если бы готовилась к аудиенции и выступлению пред самими богами — бесплотными и невесомыми творцами, возвышающимися над смертными... Если бы всё могло быть так, конечно.

Единственной важнейшей гостьей должна была оказаться Она — Ярость небесная, Громовержица, которая проступает сквозь туманные завесы и ливневые столбы. Госпожа-владычица здешнего крепостного камня, всего того, что в их пределах воздвигнуто, и всех тех, кто здесь обитает. Повелительница, благодаря которой почитательница наследственной памяти Сердечного Огня смогла навеки заковать в возведённых академических стенах фамильные знания, а также сформировать целую образовательную систему из всех тех драгоценных сведений, направленных на просвещение многих и многих поколений. Архонт Шанайра, по праву удостоенная держать борозды нелёгкого правления, наконец была готова выделить время для визита академии по заключении очередного учебного года в её истории, чем и спровоцировала немалое волнение у выпускников и сотрудников, а у первой женщины «Atrium Flammae Cordis» в особенности. Поручив подготовку торжества по наивысшему разряду, сама же и взялась за руководство многими процессами, пусть и достаточно доверяла знатокам своего дела. Быть может, то была в особенности воля Владычицы грозовых туч, но погода в этот захватывающий день благоволила, не предвещая существенных осадков, что могли бы причинить немалые неудобства во время прощальной речи.

На следующем «круге» суетившаяся дама вдруг остановилась, подняв взор на настенные часы. Положение стрелок указывало на то, что до начала долгожданного события оставалось не более пятнадцати минут, а через пять должна была прибыть главная гостья, которую директору предстояло поприветствовать на должном уровне и обеспечить всеми удобствами для комфортного пребывания в течение всего события. Правда, восторженные благодарственные слова приходилось придержать к завершению торжественной части. Чтобы убедиться в безупречности своего вида и не испытывать перед госпожой нетленное чувство стыда, Игнит подошла к ростовому зеркалу, что стояло в углу небольшого кабинета директора, и изучила себя со всех сторон, корректируя чёткое изящество выразительной фигуры приглаживанием длинного прилегающего иссиня-чёрного платья. Глядя на него, могло показаться, будто женщина скованная, кроме области рук ввиду наличия белых свободных рукавов и распахнутого воротника, однако эластичный материал не ограничивал движений, не лишая ровную походку драконихи несокрушимой уверенности, за которой по-прежнему таилась лёгкая взволнованность. Выявить оную можно было в случае, если коснуться руки и надёжно взяться её: внутренняя сторона длани была едва влажная от пота, а пульс, ощутимый в пределах запястья, сохранялся несколько неровный, с чуть помноженной частотой. Прежде чем настроиться на выход из зоны собственного комфорта, пламенная протёрла ладони тканевым платком и произвела кратковременную дыхательную разминку, контролируя равномерность поступающего в лёгкие воздуха.

Внешняя территория, обычно поражающая своими просторами и красотой произрастающих уникальных видов природной растительности, могла вместить в себя всех обывателей пансионата; у самого крыльца была подготовлена торжественная площадь, обставленная посадочными местами для воспитанников и преподавателей, а для самой почтенной гостьи был выделен отдельный невысокий постамент. Витражные окна здания академии отражали свет ярко-красных огней, озаряющих церемониальную зону, и пламя не смело всполошиться под действием даже лёгкого дуновения ветерка. На возвышении крыльца была установлена кафедра, откуда предстояло зазвучать мотивационной и трогательной речи для тех, кто готов покинуть породнившиеся стены и встать на избранное сердцем и разумом деловое поприще. А также для Неё, ведь именно благодаря Ей «Atrium Flammae Cordis» зажгла свой вечный огонь и распаляет искры в других.

Академия способствовала формированию у учащихся особых навыков поведения в обществе, достойных существования среди элит, высших слоёв социальной иерархии, а посему при виде собравшихся выпускников стало весьма отрадно: каждый выглядел с иголочки и вёл себя соответствующе, что должно было продемонстрировать Архонту высокий уровень подготовки и условий, в которых подрастали эти молодые дарования. Огненная леди оказалась перед дорогими зрителями ровно тогда же, когда прибыла досточтимая элементаль в компании своего верного стража, к коим директриса поспешила спуститься, чтобы поприветствовать, как положено: улыбчивый зрительный контакт, но ненавязчивый, чтобы любованием обворожительного женского лица, казавшегося сродни неземному, божественному, невзначай не прилетело от самой себя за проявление дурного тона по отношению к собственной покровительнице; последовал вежливый поклон, после коего организатор мероприятия сопроводила гостей до главных зрительных мест, аккомпанируя словами о том, что хотела бы уделить особое внимание и поведать несколько слов после того, как завершится церемония, но также намекнула, что Шанайра по желанию может выйти и выразить свои напутствия, чему студенты наверняка окажутся несказанно рады.

Неуверенность комком иголок, подобно маленькому свернувшемуся ежонку, бегала вдоль и поперёк горла, на мгновение вызывая у Игнит лёгкий испуг, который она профессионально сокрыла за дрогнувшими губами, что едва растянулись в трогательной улыбке. Чётким ударом трости женщина спровоцировала непродолжительное эхо, что освидетельствовало о начале, когда всё своё внимание каждому было обязательно сконцентрировать на спикере. Голос её зазвучал почти воинственно, разгоняя недавнее смятение, и разливался внушительной гордостью:
— Дорогие выпускники, а также уважаемые преподаватели и гости!
В момент секундной паузы Игнит с предвкушением взглянула на госпожу Энэд, но продолжила речь после того, как вернула ясный взор на виновников праздника:
— Мы собрались на этой площади, чтобы провести вас в вольное плавание, где предстоит бороздить океаны магии, где могут встретиться неукротимые волны. Шесть лет назад вы преступили порог «Святилища Пламени Сердца» ещё несмышлёными абитуриентами, едва способными зажечь волшебную искру. Вы учились, вставали и падали, но вы продолжали идти, не оборачиваясь назад, на обычную и скучную жизнь. Вместе с тем вы постигали не только теорию заклинаний, но и мудрость, веками хранившуюся для вас в старинных фолиантах и в сознании ваших наставников. И научились чтить историю, своё наследие и тех, кто вам его оставил.
Выступающая вновь сделала кратковременную паузу, чтобы оценить обстановку среди слушателей. Речь возобновилась с прежним звучанием, неспешно донося загаданную мысль:
— Сегодня передо мною стоят полноправные маги, постигшие свой магический источник и определивших спектр своих возможностей: кто будет использовать силу для защиты отчизны, кто будет применять дар для спасения нуждающихся в помощи жизней, кто направит свой магический и умственный потенциал для научных прорывов... Ваши возможности не знают границ. Но что нельзя забывать: истинная сила заключена в мудрости, с которой вы применяете свои знания и умения, а магия — дар, требующий ответственного подхода. Мир за стенами академии, крепости и даже планеты огромен и полон опасностей, но вместе с тем насыщен чудесами. Он ждёт ваших открытий и подвигов. Куда бы вас ни забросила судьба, вы всегда должны оставаться верны себе и своей родной земле.

Если ранее Архонт выразила согласие, она была приглашена к трибуне для такого же выступления.

Подхватив стоявшую у кафедры трость, Игнит вытянула её вверх, устремив наконечником в небо, что молниеносно налилось бурым цветом, постепенно набиравшим яркость до ярко-красного, сверкая янтарными вкраплениями, словно пробивающиеся лучи Архея пожелали увидеть выдающихся студентов и благословить на богатую свершениями дорогу.
— В добрый путь! — из-за пунцовых облаков показалась голова фантомного кристаллического дракона с переливающейся рубиновой чешуёй, габаритами сравнимого со зданием академии [примерно в семь этажей]. — Пусть огонь в ваших сердцах горит ярко и никогда не угасает!
Магическая иллюзия ринулась к земле, прямо в группу сотни зрителей, но, резко уклонившись после такого опасного пикирования, принялась кружить по всему периметру и тянуть за собой широкий пламенный шлейф, растворявшийся золотистой дымкой, подогревающей атмосферу. После нескольких таких кругов эфемерное существо поднялось к облакам, замирая с расправленными крыльями... И волшебный гигант взорвался в яркой искромётной вспышке, подобно залпу фейерверков, затем осыпаясь миллиардами переливающихся частиц.

Публика разом подскочила со своих мест и разразилась восторженными аплодисментами, не сдерживаясь на слёзы и восклицания со словами благодарности. Красновласая, сохраняя под строгим контролем эмоциональный порыв так, словно всё только что минувшее происходило впервые, со стоической улыбкой осматривала всех, незаметно сминая в ладони платок: Игнит по-прежнему была преисполнена переживаниями. После данной части празднование должно было продолжиться в залах академии, куда директор пригласила всех причастных. Но впереди шествовать не стала, а дождалась, когда Шанайра, возможно, поделится своими впечатлениями касательно увиденного.
— Госпожа... — Игнит подавляла ребяческое восхищение, с которым каждый раз встречала покровительницу. — Если время позволяет, я бы хотела, чтобы и Вы присоединились к столь редкому веселью. Ведь всё это по большей мере Ваша заслуга.

[Шанайра Энэд]

Он следовал перед ней угрюмой и молчаливой тенью, держась чуть впереди от Архонта. Сероик Энгер'шаас – один из неизменных спутников элементаля, уже больше 600 лет. Сейчас его присутствие являло собой резкий контраст между атмосферой праздника и едва уловимым холодом, который исходил от его фигуры. Этот холод не тот, что царит в лабиринтах цитадели Ораон. Холод Сероика – дыхание смерти, наполненное мраком некромантии и стихийной энергией некогда живого элементаля из рода Энгер'шаас.

Сероик высок, широкоплеч, облачён в броню лёгкую. Вся его фигура внушает лёгкий страх. Говорит он крайне редко. Обычно разменивается на коротко брошенные фразы. Лицо его, когда-то принадлежавшее предателю, нездорового серого цвета, ближе к землистому оттенку. Живым его назвать нельзя. Ни тени румянца. Ни смущения. Только резкость скул точёных и суровость дуг надбровных. Глаза его будто горят огнём мёртвым. Языки этого пламени тёмно-синие, пригвождают к месту одним только взглядом. Собравшиеся обходят его стороной, что облегчает путь сквозь суету в толпе.

Архонт мягко улыбается, кивком лёгким приветствуя каждого. Сероик отлично справляется со своей задачей. С ним сегодня ей будет проще пережить этот день.

Подобные мероприятия являлись для Айры скорее обязанностью, чем искренним желанием присутствовать на них. Всё же в характере элементаля больше быть в тишине, нежели двигаться сквозь огромное скопление выпускников, их ближайших родственников, да и доброй половины Орайны.

Шанайра – дитя природы. Создание, чья жизнь века. Ответственность, которая ложится на её плечи во время таких торжеств – целая игра масок и смыслов. Её не любовь к празднествам сидит куда глубже, чем может показаться.

Время сменяется столь быстро, что груз памяти оседает в её голове весомой тяжестью. Она помнит столько балов и других, памятных событий, что порой Айре хочется избавиться хотя бы от части из них. Для студентов это уникальное, запоминающееся событие в жизни. Для Архонта – очередная смена поколений.

Она помнит лица тех, кто смеялся на улицах этого города пятьдесят, сто или двести лет назад. Она знает, что многих из них, возможно, уже нет в живых. Цикл вновь сменяется циклом. Поэтому любой праздник для неё всегда окрашен лёгкой грустью. Для Айры эти события напоминание о скоротечности жизни и о том, как быстро «пламя сердца» может угаснуть на Климбахе.

Ещё одной причиной такой сдержанности являлась Бездна и её умение вырываться в самый неподходящий момент. Хоть Архонт и научилась сдерживать змею, та норовила каждый раз вывести своего носителя из равновесия. Но Ша хорошо помнила, что происходит когда безумие её срывается с поводка и хаос поглощает всё живое. Поглощает, к слову, в прямом смысле. Скрип свежей плоти на своих зубах элементаль помнила так же хорошо, как и лица всех тех, кто населял Орайну прежде.

Несмотря на всё это, Архонт приняла приглашение Игнит. Таким образом она выказывала милость и признание личных заслуг директора. Айра переступает через свой дискомфорт ради того, чтобы студенты и руководство академии видели – их Архонт с ними и этот радостный миг они разделят вместе.

Её движения такие лёгкие, почти невесомые. Шанайра не просто идёт – скользит в пространстве, едва касаясь носками сапог высоких площади. В шагах её отсутствует та самая тяжесть, которая была у остальных. Словно сам воздух не сопротивляется той, кто рождён под вспышками молний.

Наклон головы. Мягкая улыбка. Архонт приветствует директрису, едва-едва касаясь ладонью её запястья. Смыкает пальцы на сплетении вен, там, где пульс быстро отмеряет биение сердца. По коже Игнит пробегает ток. Иглами мелкими бежит по её руке. Без слов Шанайра говорит драконнице успокоиться. Она рядом. Она пришла поддержать её.

В направлении к постаменту, походка Айры была наполнена всё той же лёгкостью обманчивой. Ткань её мантии, повинуемая жестам Архонта, не колыхалась от ветра, а плавно перетекала, повторяя контуры тела, словно соткал её сам туман густой. Наряд Шанайры непривычно светлого цвета. Обычно Айра носила тёмные одежды, но сегодня костюм её, по обыкновению скрывавший и обтягивающий тонкий силуэт, светло-бежевого цвета. Из украшений на голове виднелась диадема, в центре которой горел рубин алый.

Шанайра опустилась в кресло из дуба тёмного не так, как садится уставший человек. Так опускается дождевая капля – беззвучно и выверено. Ладони её, с идеальными и короткими ноготками, легки поверх подлокотника. Пальцы длинные и тонкие замерли, не дрогнув больше ни на миллиметр. Даже дыхание Архонта незаметно: грудь вздымается плавно, без нервных рывков и задержек. И за спиной её, стоя близко к ней, Сероик выглядел прямой противоположностью элементаля – тяжёлым и мрачным отражением своего Архонта.

Взор её, прикованный к Игнит, не отрывался от той ни на секунду. Взглядом глаз оранжевых она твердила директору, что волноваться не стоит. Что этот выпуск не последний, ведь будут ещё.

Когда Архонт подходит к трибуне, на площади воцаряется тишина. Айра не опирается на кафедру. Не повышает голос. Не выдерживает в речи своей паузы. Элементаль произносит слова спокойным, ровным голосом. И создаётся впечатление, будто звучат они не в воздухе, а в сознании каждого присутствующего.

— Говоря о возможностях, директор Игнит, несомненно, права. В ваших руках теперь та самая возможность, которой вы должны воспользоваться. Она говорила о верности Некроделле – это ваш якорь. Но я скажу о цене.

Магия – не только дар, как и не только инструмент. Это эхо ваших деяний, которые вы будете совершать. Помните: мир не будет становиться лучше только из-за того, что вы умеете сшивать магическую паутину и исцелять раны. Он станет лучше только в том случае, если вы сохраните в себе нечто более хрупкое, чем источник магический – вашу способность к сомнению.

Тот, кто не сомневается в своём праве пользоваться магией и применять силу – опасен. Тот, кто забывает, что за каждым заклинанием стоит живая судьба – безумно слеп. Все помнят, до чего доводит это безумство. Не совершайте подобных ошибок.

Вы находитесь на пороге огромного мира. Он не ограничивается Некроделлой, как и Климбахом. Мир будет пытаться сломить вас. Изменить. Соблазнить. Заставить стать жёстче, властолюбивее, жаднее. Помните – всё это не истина. Не самое главное, что есть вокруг. Умейте отличать ложь от правды. Настоящее от иллюзорности. Врагов от верных соратников.

Сегодняшний день – ваш праздник. Начало нового пути. Завтра вы будете вершить собственную историю. Проживать свою собственную жизнь. Знайте, что ваши магические способности не должны использоваться во зло. За проступком всегда следует наказание. Пусть свет внутри каждого из вас будет яркой точкой, что укажет дорогу даже в самый тёмный час. Будьте достойны не только своих учителей, но и тех, кто стоит рядом с вами в этот час.

Пусть разум ваш остаётся ясным. Воля не сломленной никем и ничем. Каждый новый замысел обязательно приходит к логичному завершению. Да приумножатся ваши таланты. Несите их с гордостью, которая прославит наши земли. Да пребудет с вами сила ваших предков. Слава Некроделле! Слава Владыке Инфирмуксу!

Взор её скользнул по студентам, и каждый, хотя бы на миг, мог почувствовать будто Архонт смотрит именно на него.

Отойдя от трибуны, она не спешила двинуться в сторону безмолвного Сероика, а осталась стоять рядом с Игнит. Медленно Айра опустила взгляд от угасающих искр в небе. Золото их разукрасило небосвод, играя в лучах Архея подобно самому настоящему сокровищу. Аплодисменты и гул восторженных криков студентов вибрировали в воздухе.

Молчаливая до этого момента спутница шевельнулась внутри Архонта, хвостом перебирая по костям.

— «С-с-с-колько с-с-ф-етлых-х-х умов выйдут с-с-сегодня из этих д-ф-ферей...»

Айра улыбнулась. Она знала, что змее данное мероприятие так же не доставляет радости. Но это не их праздник. Поэтому, дав этому моменту запечатлеться в памяти директора, Архонт нарушает повисшую тишину между собой и Игнит:

— Игнит... — Шанайра делает шаг навстречу девушке, и почти неощутимо касается её предплечья – жест, который подкрепляет дальнейшие слова элементаля. — Сегодня ты создала не просто иллюзию. Ты сотворила символ, который все они запомнят. Запомнят и пронесут в своей памяти ещё многие годы. Он станет для них надеждой и будет согревать. Напоминать, что здесь их дом. Что где бы они ни были – Некроделла будет их ждать. Разве это не твоя заслуга?

Айра склоняет голову в своём привычном жесте. Её голос по-прежнему спокоен и тих. В нём столько тепла и одобрения, что Игнит непременно должна это ощутить.

— Моя же заслуга лишь в том, что когда-то я разглядела в тебе того, кто сможет разжечь тягу к знаниям. Всё остальное – только твой труд и твой вклад в академию. Не придавай моей добродетели большего, чем есть на самом деле. — Архонт взглянула на двери здания, что распахнуты настежь и кивнула Сероика в их сторону. После снова перевела взгляд на девушку, про себя отметив, как та сжимает платок. — Идём? Покажешь мне, чем нынче живёт современное поколение магов, когда над ними нет тени угрозы? Время – ценный ресурс. Я привыкла его экономить. Но сегодня я с удовольствием разделю эту роскошь с тобой и твоими выпускниками.

Когда тень Сероика достигла девушек, Архонт, в покровительственном движении, обхватила директора под локоть, без усилий подтолкнув её к входу в академию. Центральный холл впустил их вовнутрь. Там смешалось всё: свет, смех, музыка, запахи еды и ароматы множества духов.

Академия преобразилась. Сводчатый потолок ныне украшали яркие искры, что рассыпались пыльцой, такой же золотой, как и растаявшая иллюзия Игнит. Пыльца несла в себе прохладу и лёгкий бриз. Всё это снимало усталость и тяжесть от торжественной части.

Длинные столы ломились от разного рода яств. Угощения были столь разнообразными, что Бездна даже прищурилась внутри Айры, в предвкушении обводя часть своей пасти раздвоенным языком. Архонт подавила смешок и напомнила змее, что они пришли сюда не для этого.

Бокалы из чистого хрусталя наполнились напитками. Бутылки с вином проционским и графины с морсами и соками переливались в отблесках искр золотистых. Всё вокруг создавало настоящую атмосферу праздника.

Молодые маги окружали наставников, разводя беседы. Кто-то в углу демонстрировал свои способности в магии, ловко выводя руками руну в воздухе.

Вошедшие в зал директор и Архонт вызвали своим появлением мгновенную реакцию окружающих. Воцарилась почтительная тишина. Шанайра кивнула, призывая не обращать на них внимание и продолжать веселье. Гости вернулись к живым разговорам, но взгляды их, то и дело, возвращались к фигурам девушек.

В паре шагов от них, аккурат за левым плечом Архонта, стоял Сероик. Он не притрагивался к еде. Не вступал в разговоры. Только взгляд его скользил по присутствующим, выискивая малейший намёк на угрозу Айре.

От одной из многочисленных групп молодых людей к ним двинулся юноша, чей взор был излишне самоуверен. Когда же он подошёл к Шанайре ближе, Сероик всего лишь слегка повернул голову. Послышался мимолётный треск природного тока за спиной Энгер'шааса. Он словно сбил ретивую спесь со студента и тот даже запнулся.

— Архонт Энэд... — его голос дрожал, выдавая волнение, хотя взгляд оставался таким же уверенным.

Айра улыбнулась, отпуская локоть Игнит и ладонью показывая Сероику, чтобы тот перестал так смотреть на юношу.

— Смелость в почёте. Говорите... Не знаю Вашего имени, простите.

Студент поклонился сначала Игнит, а после Айре и затаив дыхание продолжил.

— Для всех нас огромная честь лицезреть Архонта лично. Мы благодарны, что Вы остались.? Могу ли я... Можем ли мы задать вопрос великому Архонту? Всего один, если позволите.

Молодой маг был так взволнован, что даже забыл представиться.

[Игнит]

Возмутительным верхом явного неуважения, откровенного пренебрежения было бы игнорирование каждого слова, вымолвленного прекрасными устами верховной правительницы Орайны, почтившей местную магическую академию своим дражайшим присутствием. Глас звучал сродни нотам, слетавшим с изрисованного композитором листа, и мелодично раздавался в сознании каждого слушателя, коим посчастливилось запечатлеть перед собой мирный и стойкий образ архонта, во всём своём совершенстве представшего на заключении очередного учебного года. Он стал для многих особенным даже не столь потому, что в наполненной свершениями жизни берёт почин новая глава, а ввиду наличия в окончании предыдущей такой величественной фигуры, которая из года в год с момента грандиозной победы держит на хрупких женских плечах целый город-крепость, ведёт его умом-разумом в светлое будущее. Игнит была зачарована речью своей владычицы ничуть не меньше. По выражению её лица, изображавшего непоколебимое спокойствие, нельзя было прочитать весь тот задержавшийся трепет, всё ещё покалывавший в каждой клеточке тела при дублировании каждой литеры. И не нужно было оказаться в роли студента-выпускника, чтобы проникнуться силой всех сказанных слов, чтобы вдохновиться на выдающиеся подвиги и достижения на благо своего имени, рода, земли... Потомица клана Сердечного Огня желала бы слышать одни и те же напутствия, предназначенные даже далеко не ей самой, каждый учебный год, видеть из раза в раз, а то и чаще эту безупречную госпожу. Эталон непреклонной мудрости, божественной красоты, неземной силы... Властительница неукротимых ветров, непроглядных туч и смертоносных молний, которые как в её владениях, так и на запредельных территориях следуют воле элементаля. Её слово — закон. Такой же железный указ, как и любое слово Владыки, самого Инфирмукса.

С того самого момента, как госпожа Шанайра завершила свою речь, как последние яркие искры иллюзорного рубинового дракона, явного прародителя Сердечного Огня, исчезли в каменных плитах площади, директор не смела своевольно вымолвить и словечка, и звука не издавала ни единого. Мягкое, почти невесомое прикосновение Энэд словно перекрывало дыхательные пути, что вместе с гипнотизирующим голосом и идеальным женским образом могло лишить всякого рассудка, избавить от дара речи. Самая долгожданная гостья, вниманием которой нельзя было насытиться. Согласно велению архонта, Игнит неспешно сопровождала её к залу, предназначенному для продолжения мероприятия по случаю провожания выпускников на подъём к новой жизненной ступени. Обычно господствующие ароматы ладана и древесины, наполнявшие каждый уголок и придававшие зданию академии ощущения подлинной многовековой старинности, способствовали успокоению, расслаблению, избавляя от навязчивых тягот и истязающих тревог, но любая попытка вдохнуть рассредоточенное амбре благовоний оборачивалась продолжительной задержкой дыхания, а между повторами — бесшумными, но прерывистыми вдохами и выдохами. Это был отнюдь не страх. Это безмерное уважение, перетёкшее в подростковую взволнованность. Лёгкая тревога со скручиваниями в животе, как у студента перед решающим его судьбу сложным экзаменом. Как у влюблённой девицы, признающейся в платонических чувствах к давнему объекту воздыхания. Всегда перебивается дыхание, сердце рвётся наружу или поддаётся законам гравитации, забывая об оковах их сосудов, костей, мышц... Игнит неприлично близко держалась Шанайры, что оказалось открытой инициативой последней, и мгновениями дархатка не ощущала более никого подле них, даже верную «тень» в лице незаменимого телохранителя, преданно следовавшего за своей покровительницей. Являлось ли это знамением того, что элементаль не доверяла здешним гарантам безопасности и сохранности? Директор не была бы так уверена, и всё же важно обеспечивать архонту Орайны абсолютную защиту. Каждый, кто родился, кто возрос и по-прежнему ступает по земле в пределах крепостных стен, в любую ответственную минуту станет «мечом» и «щитом» своей отчизны, своих владык. Но пусть сегодняшний день, как и многие другие после свержения Уробороса, поддержит блаженное спокойствие и сохранит праздное настроение, а аудиенция госпожи Энэд навсегда будет записана в хронологическую летопись «Atrium Flammae Cordis».

В редкие мгновения к пламенной драконихе возвращалась воля выразиться в ответ на чарующие слова архонта, которые сперва встречались внимательным взглядом и сдержанной улыбкой, полными восхищения той особой, кто молвит. Уже погодя, когда казалось, что всё шло в пользу молчаливого согласия и, как следствие, непростительного моветона по отношению к достопочтенной гостье, Игнит, подобно огненному дракону в недавнем фееричном и поистине незабываемом шоу, воспрянула с доселе отторгнутой ненадолго храбростью держаться чуть на равных с объектом всестороннего подражания.
— Всё же это было бы невозможно без Вас, госпожа... — начала директор свою сдержанную мысль, ступая в направлении торжественного зала и осматривая столетние стены да витражные окна невозмутимо, но внутренне восторгаясь так, словно видела сие убранство впервые в жизни, а каждый предыдущий день, проведённый в его пределах, будто в мгновение оказался безжалостно стёрт из памяти. — Я благодарна Вам за подаренную надежду, за проявленную инициативу, за непреклонную веру в идею. Мои предки и наставники в единой ипостаси даровали мне «семя», «почвой» для которого оказалась моя дорогая «Атриум Фламмэ Кордис». Но для любого посева нужны ресурсы — материальные и не совсем. Их бы не нашлось у меня в том достатке, в котором даровали Вы.
Директор оказалась немногословна: внутренний голос мог сказать намного больше, но за словами восхищения ли прибыла сюда столь важная гостья, пожертвовавшая драгоценным временем ради визита в «Святилище Пламени Сердца»? В намерения Игнит входило показать Шанайре возросшие в результате своего давнего ходатайства «плоды», которые, созревая, не опадали, разбиваясь оземь, не ожидали, когда их поднимут, а сами пускали корни и стремились ввысь. Подобно Архею, что озаряет светом все дороги.

Нисходящая из центрального зала живая музыка переплеталась с непрерывным гомоном из множества голосов, радовавшихся завершению очередной части намеченного пути. Как то принято в аристократических кругах, культура поведения, включающая этические нормы и этикет, должны были находиться в понимании и соблюдении каждым, кто вступает, пребывает и покидает стены академии, поддерживая её немалый авторитет среди подобных учебных заведений. И если по достижении просторного холла игра музыкальных инструментов не прекращалась, то все участники закрытого мероприятия кратковременно умолкли, единым взором встречая директора и их великолепную гостью. Ввиду своего вечно пестрящего яркими огненными оттенками образа Игнит боялась ненароком затмить более спокойный облик покровительницы, однако, к счастью, выходило отнюдь не так, и дракониха-полукровка даже старалась держаться наравне с Сероиком, чтобы позволить студентам и наставникам воспользоваться шансом налюбоваться совершенством своего Архонта, а также, если та выразит согласие, почтить некоторых вопрошающих беседой, если интерес преобладает над стеснением.

Что неудивительно, но и такие могли сыскаться среди присутствующих. Одновременно с тем, как к госпоже Энэд обратился один из выпускников, к Игнит приблизилась одна из наставниц. Премудрая женщина родом из клана изумрудных драконов, которая специализировалась на ботанике, врачевании и алхимии. Возраст делал её только выразительнее и краше, но по случаю очередного выпуска облачилась достаточно скромно: короткостриженые серебряные волосы собраны в аккуратный пучок; платье в пол имело простой крой и имело тёмно-зелёный цвет; из аксессуаров лишь старая оправа очков сидела на носу. Госпожа Кель-Санарис, которая ещё сотню лет тому, как пересекла порог академии, заинтересовала своё руководство особыми познаниями в целительстве. В стенах «Святилища Пламени Сердца» некоторое время даже витал слух, словно эта преподаватель имела дар возвращения органического существа к жизни... Учитель со многовековым опытом одной из первых решилась оказаться рядом, но больше с целью оказания поддержки директору, которая была порядком моложе и всё ещё беспокоилась о том, что что-то могло выйти худо. Этого никто не заметил, кроме Кель-Санарис. Придерживая переливающийся золотом поднос с бокалами шипящего напитка, эксперт врачевания замерла вместе с Нит, когда выпускник заговорил.
— Держался паинькой весь последний год, чтобы отличиться именно сейчас... Заполучил диплом и считает, что можно выделяться, — по связующей ментальной ниточке наставница передала своё возмущение.
За тем, как госпожа Энэд приковала внимание к раскрепостившемуся студенту, тот вопросил позволения задать интересующий вопрос. Не порицая за смелость и деликатный подход, Игнит обратилась к парню:
— Сайлек, дорогой, мы все внимание. Какой вопрос не даёт покоя?
Казалось, словно бесконечная мелодия стала несколько тише, а уверенная речь присутствующих перешла на редкий шёпот.
— Прошу прощения, да... Благодарю. Что ж... — юный маг на секунду позабыл свой вопрос, но очень скоро реабилитировался. — Архонт Энэд, в своей речи Вы назвали способность к сомнению самой хрупкой частью мага. Но как отличить благословенное сомнение, спасающее от безумства, от губительного осмысления, которое парализует волю в момент, когда промедление стоит жизни? Где проходит эта грань?
Алые губы директора едва дрогнули в оценивающей улыбке, а неподвижная Кель-Санарис лишь вздёрнула бровями, всё также придерживая поднос с бокалами, коих в такой момент коснуться ещё никто не решался.