[Симбер Ресинджер]

Мой эликсир — это игла в мироздания ткани
Его возьми и пей до дна, опустошая глотками
Да озарит тебя искра, будто бы камень о камень!
Закрой глаза и ступай к мирам, что смертный не достанет руками... (- с -)

Предыдущая часть: Некрооазис

[Нюва]

Да, ей повезло, повезло не перевариться в желудке у хищника. Повезло что-то оставить от себя человеческое и не превратиться в монстра. Вот только Лише с ней не повезло, и она превратилась из охотницы в жертву. Амрот чувствовала это сожаление, но, тем не менее, сожалела и она сама. Сожалела о том, что вообще попала в эту ситуацию и что после всего этого выжила. Мысль о предательстве убивала её. А ещё больше Нюву убивало то, что она стала кем-то непонятным, кем никогда и не мечтала стать даже в самых дерзких своих мечтах...

Инфирмукс не дал ей выбора, и синеглазке придётся насильно выживать и приспосабливаться к новому миру и новой себе. И не только хтэнии, но и её хтону. Как отвратно-то. Почему Владыка пытается вытащить её из этого состояния? Он видит в ней себя в молодости? Хочет исправить своё прошлое через неё? Так не пойдёт: её жизнь принадлежит только ей, а его жизнь только ему. Хотя они теперь повязаны обещанием, практически кровавым договором, который несёт за собой обязанности и последствия.

— Да, я сама для себя проблема... Ходячая проблема... Мне сложно принять себя новую... Сложно отказаться от человеческих принципов и привычек... Когда-нибудь я к этому приду, наверное, но не сейчас... Сейчас я ещё не готова... — Взгляд аристократки был грустным и растерянным. Как сложно меняться.

Далее Лише был задан вопрос, на который она не сразу ответила:

— Чем она мне должна нравиться? А какими глазами я должна на неё смотреть? — Хтон капризничала, но на самом деле она потихоньку начала привязываться к своему хосту, хоть и эти чувства были для неё незнакомыми. — А вдруг я тоже начну проявлять агрессию? Ты тоже будешь меня глушить химией? А-ха-ха! Нюва — мой детёныш? У меня никогда не было детёнышей! Зачем мне детёныш в этом хаосе? Я просто пытаюсь защитить свою оболочку! — Всё отрицая, не сдавалась хтон.

По дороге стригия ластилась к Нюве, словно большая кошка, хотя только недавно разрывала человеческую плоть и с аппетитом поедала её. Оказывается, опасный хищник может быть ласковым зверем. Хоть синеглазка и позволяла к себе ластиться, но всё её тело было напряжено, словно натянутая пружина. Она не может доверять даже разумным, не то, что зверям, которые опираются на свои дикие инстинкты. Не так давно эта девушка хотела сожрать её и даже укусила, а теперь резко изменила своё поведение. Что она задумала? Могут ли грибы строить коварные планы? И вот она уже обняла её за талию и провела пальцами по спине, словно любимая сестра или страстная любовница. Амрот вздрогнула, не отталкивая, чтобы не спровоцировать агрессию, но сохраняя напряжённую бдительность.

— Я не хочу привыкать к смертям и убийствам... — разговаривала хтэния по пути с Инфирмуксом. — Я не хочу к кому-то привыкать, а потом терять их... Я не хочу ошибаться... Не хочу терять человечность... Не хочу снова чувствовать боль... Мужа? — Синие пронзительные глаза уставились на хтоника, в которых отражались сомнение, боль и печаль. — Сначала я хочу узнать, для чего он это сделал, и с какими мыслями? Что я ему сделала плохого и почему заслужила такой конец? А потом решить, заслуживает он смерти или нет...

— Хорошо, делай, что надо, а я присмотрю за всеми здесь, — согласился змей с Владыкой, провожая того внимательным, цепким взглядом до деревьев. Прежде чем исчезнуть, хтоник над процессией воздвиг купол, защищая их от внешних негативных факторов.

— Мне хотелось бы верить в то, что Владыка тебя спасает просто так... Но, возможно, это и не так... Кто я для него, чтобы он отчитывался передо мной и рассказывал о себе всю правду? — В синих глазах Амрот отражалась грусть. Правильно, она всего лишь для него обуза и ничего более.

Как только Инфирмукс исчез, стригия стала более активной и начала раскрывать секреты Владыки. Стоит ли Нюве верить ей? Всё же Владыку она знает дольше, чем её... И зачем она прижимается ещё плотнее? Хтэния вздрогнула. Неужели ему нужен этот грибочек для собственных нужд, и это вовсе не спасение, а эгоизм и зависимость? Не может быть! Нет, Инфирмукс — он же герой и спаситель... Не может такого быть... Пока Амрот пребывала в глубоких размышлениях, вдруг почувствовала, как чьи-то губы коснулись её уха, а затем и чей-то влажный язык лизнул ушную раковину.

— Аааа! Ты что творишь? — Нюва взвизгнула и, схватившись за своё ухо, отскочила в сторону. Но уже было поздно, так как стригия успела её лизнуть. Она судорожно начала тереть своё ухо, только сильнее растирая чужую кровь по своей коже, при этом смотря немигающим взглядом на девушку. Она помнила, как Владыка говорил о том, чтобы стригия её не облизывала, но не уследила за этим.

— Ну вот, уже успела заново словить наркоприход? Пойдём к змею облизываться?

— Нет, я же тебе говорю, что я не люблю змей, а точнее, боюсь их...

— Нашла кого бояться... На твоём месте я больше опасалась бы Грибочка... Она тебя уже второй раз затягивает в мир без забот...

— В первый раз ты сама попалась, а не я, — подметила Нюва.

— Ладно-ладно! — хмыкнула хтон. — Ты меня подловила!

— Не делай так больше... — едва слышно прошептала хтэния, смотря на стригию слегка испуганным взглядом, находясь от неё всего лишь в одном шаге. — Звучит печально, но я не демиург, чтобы судить других... — Она вообще никто в этом мире, и звать её никак. Разве её мнение кому-то важно?

Стригия менялась в лице, ругаясь с нагом-хтоником и нежничая с Нювой. Ей что-то от неё надо? Грибочек нашла плохую для себя союзницу, потому что Амрот находится в шатком положении и не может помочь даже самой себе.

— Боже, у тебя такие специфические вкусовые предпочтения... Бррр... — только представив эту картину, аристократка вздрогнула от ужаса. Да, она попала вовсе не в добрую сказку, а в жестокую реальность, от которой тошнит. Действительно, какая разница для хищника, какую часть тела есть? Это у разумных есть какие-то свои моральные принципы и брезгливость. Как же не хочется скатиться до животного... Но Нюва уже съела чьё-то живое, бьющееся сердце... Чем она лучше этой стригии? Ничем, поэтому ей не стоит осуждать и других.

Вдруг Аш резко метнулся стрелой в сторону Грибочка. Он схватил девушку рукой за горло и поднял на уровне своих глаз. Его рука сжимала её горло не сильно, но достаточно крепко, чтобы стригия не смогла вырваться из хватки. Змеиные изумрудные глаза с вертикальными вытянутыми зрачками угрожающе мерцали, на лице мужчины была холодная расчётливость.

— Слушай сюда, мне плевать на угрозы, летящие в мой адрес, но самку Владыки при мне не смей трогать! В данный момент я управляю этой процессией и отвечаю за жизни этих хтоников! Не смей мне всё портить! Можешь всех сожрать потом, но не сейчас... — Ашу было невыгодно портить отношения с Инфирмуксом. Он ещё ему нужен, а если самку Владыки сожрут, то это как минимум его расстроит.

— Ашмедай, пожалуйста, отпусти её! — взмолилась Нюва, пытаясь дотянуться до его сжатой руки, чтобы освободить стригию, но её рост не позволял этого сделать. Высота нага вместе с хвостом была приличной. Нужно использовать свои крылья или ложь во благо. — Она, правда, мне ничего не сделала! Она меня не трогала и вела себя хорошо! — Почти хорошо, если не считать маленькую шалость Грибочка, от которой голова начинала идти кругом, перед глазами появлялась пелена, а ноги становились какими-то ватными и непослушными.

— Только не заговаривай мне здесь зубы! Я знаю, что она сделала... — недовольно прошипел змей. — И если подобное повторится, то я кому-то откушу её вкусную голову вслед за хвостом! — предупреждающе рыкнул мужчина, пощекотав кончиком языка лицо стригии, а затем резко разжав руку, отпустив её прямо с высоты своего роста на землю.

Амрот обеспокоенно подбежала к Грибочку, заглядывая ей в глаза:

— С тобой всё в порядке? — Она взяла её руку в свою ладонь, продолжив путь. — Так ты королева грибов? Если бы этот статус давал какую-то пользу, а не дополнительные проблемы. Думаю, что ты очень важна, вот только тобой все пытаются воспользоваться так же, как и мной. Я могу не раскрывать твой секрет Инфирмуксу. Могу попытаться помочь достичь тебе гилеи, если это будет в моих силах. Спасибо, но мне не нужен твой хвост! — Нюва говорила тихим голосом, почти шёпотом, смотря на стригию слегка затуманенным взглядом. Она чувствовала себя так, словно выпила спиртного. — А сёстры тебя слушают? А если они будут голодны и не смогут контролировать свой голод?

— Не слушай её. Она тебя куда-нибудь затянет. Подумаешь, Владыка увлекается галлюциногенами. У каждого есть свои увлечения, особенно у аристократии, тебе бы этого не знать.

— Я не смею осуждать Инфирмукса и понимаю его. Наверняка ему за всю свою жизнь пришлось пережить много смертей своих друзей, и это единственное, что может заглушить эту боль... Я тоже хочу заглушить свою боль...

Доверяли они друг другу или нет, но эта девушка льнула к Нюве, как к единственному спасательному кругу в бушующем океане. Хтэния сама еле держалась на поверхности воды, чтобы не утонуть и не уйти на дно. Разве она может кому-то ещё помочь?

Наконец-то они добрались до лагеря. Освободители помогали освобождённым рабам и лечили раненых. Инфирмукс по старинке вытирал листьями кровь со своей одежды, словно это могло помочь избавиться от глубоко въевшихся пятен и несмываемого запаха смерти. Нюва наблюдала за ним, крепко держа под руку свою случайную подружку. Всё же Владыка не сдержался и удалил пятна бытовой магией. Амрот же не спешила чистить свою одежду. Ей хотелось вообще её выбросить и сжечь.

— Можешь не чиститься и оставаться грязным, — оскалился змей в самодовольной полуухмылке. — Либо ходить просто голым. Тогда проблем с купанием не возникнет.

Нюва перевела свой взгляд на огненную змейку, которая находилась на плече Инфирмукса. Так вот как выглядит Эреб... Очередная змейка, только огненная, то есть ещё горячая.

— Давай Эреба тоже шугаться начнём? — Издевательски хихикнула Лиша.

— Мы просто не будем к ним подходить... — Синеглазку пробил озноб.

— Спасибо, — робко ответила Нюва на похвалу огненного хтона.

Владыка начал говорить, все прислушались к нему и притихли. Внимательные взгляды были обращены в сторону оратора, пытаясь уловить информацию. На лицах освобождённых рабов отражались неверие в происходящее, усталость, радость, надежда и страх неизвестного будущего. Нюва понимала их эмоции, потому что сама это испытала. Она до сих пор не верит в завтрашний день и в то, что у неё появился такой сильный благодетель.

— Да, я готов, — ответил змей, следя взглядом за взглядом Инфи. Неужели он понял, что стригия что-то сделала с его самкой?

— Я тоже готова, — вторила хтэния словам Аша, сильнее прижимая к себе Грибочек. Почему он так на неё не по-доброму смотрит?

[Инфирмукс]

Эмпатия — органическая часть Зова: невозможно глубоко «читать людей» и понимать их мотивы, оставаясь при этом совершенно беспристрастным, точно каменная статуя. Инфирмукс, конечно, задумывался об искуплении собственного прошлого, но чудовищность его решений и миллионы жизней, что легли под жернова гражданской войны с Уроборосом, — всё это невозможно искупить даже собственной смертью.

Желание защитить и помочь в развитии хтоникам преследовало его большую часть жизни, будто глубинный инстинкт «вожака стаи». Эреб частенько называл его мясником-идеалистом, и это звучало одновременно абсурдно и правильно, как «исцеляющий яд» или «смертоносный скальпель». Не то чтобы Инфирмуксу это нравилось, зато он обладал умением читать между строк. Лиша предпочла не показывать своего истинного отношения чужаку — что более чем понятно: на её месте он бы тоже не стал. А Нюве требовалось гораздо больше времени осмыслить свою судьбу; теперь же у неё есть всё время мира. К муженьку Нювы они обязательно вернутся позже, сейчас не стоило бередить старую рану.

Гилейская стригия хищно оскалилась, до бледных дёсен обнажая острые клыки; немудрено, что она легко выдирала куски мяса даже сквозь мундир охранника. Язык Ашмадая почти касался её лица острым раздвоенным кончиком; в глазах бестии разгорался боевой раж — она собиралась как минимум откусить Змею половину лица в своих важных кровавых фантазиях. Но... как только ядовитые уста нага произнесли два слова: «Не смей трогать самку Владыки», — стригия словно получила удар под дых, захлопнула рот и дёрнулась назад, будто её обуял животный страх.

— Нет! Я спросила, кто он ей! Я спросила! Самка сказала, что он её благодетель, это ведь не принадлежать... — кажется, Ашмадай сумел буквально за несколько минут подобрать правильные слова, которые звериный, искажённый разум стригии воспринял максимально серьёзно. Может быть, она и не была человеком, однако иерархия монстров — совсем другое дело. В любом лесу и любому чудовищу известно, что не стоит нападать на самок и детёнышей гораздо более опасных чудовищ.

— Скажи ему... скажи Владыке, что я сожалею... — дева в ужасе переводила лихорадочный взгляд то на Нюву, то на Аша, — я бы не посмела тронуть самку Владыки, я... я... соблюдаю иерархию. Просто девчонка такая вкусная, и она скрывала... — стригия чуть сгорбилась, отступив на шаг назад и чуть затравленно поглядывая на Ашмадая.

Нюва заговорила — и стригия скривилась, как от зубной боли.

— Самка Владыки слишком добра. Ей следует быть более изворотливой и хитрой, иначе её очень быстро загрызут. Нет, мои сёстры не посмеют напасть. Еды в Гилее полно, мы не голодаем, и наши схроны всегда полны пищи. Охота круглый год и обилие путников... это делает нас живучими и счастливыми. Несчастная стригия становится не такой... ядовитой, так что мой яд сейчас не слишком силён, ты даже не ушла в каматоз... я в крайне плохом состоянии, — Грибная Дева явно осталась собой недовольна, но вместе с тем невозможно было скрыть радости от того, что Нюва легко отделалась: это значило, что и сама стригия может не бояться гнева Владыки.

Инфирмукс, который стоял посреди леса словно памятник самому себе, внимательно рассматривал Нюву, будто чувствуя, о чём сейчас она думает и как отчаянно желает заглушить внутреннюю боль. К тому времени на щеке следов уже не осталось, однако расширенные зрачки и чуть затуманенный взгляд от Инфирмукса не ускользнули. Он подошёл ближе и, пальцами подцепив её подбородок, повернул лицо к себе.

— Она тебя всё-таки облизала?

— Яд слабый, — задушенно пропищала стригия, — и Змей всё ещё испускает эти частицы, вашей самке, клянусь первородным мицелием, ничего не грозит.

Хтоник замер и теперь уже новым взглядом посмотрел на стригию. Отпустив подбородок Нювы, он кивнул с нечитаемым выражением и прошёл мимо Ашмадая, активируя портал. Фразу про самку он никак не прокомментировал.

— Если я буду ходить просто голым, то проблем станет ещё больше, — усмехнулся хтоник. — Лучше позаботься о себе. Впереди нас ждёт тяжёлая миссия. Гилея дурманов — не добрый сад с яблонями, — взгляд снова мазнул по стригии перед тем, как Инфирмукс шагнул в портал.

Грибная дева опасливо покосилась на Нюву: она словно и отчаянно хотела подойти, и смертельно боялась. Несколько мелких шажков в сторону хтэнии и опущенная голова — жест подчинения:

— Помоги мне попасть в Гилею... и не дай своему самцу меня убить.

Грибная дева посмотрела прямым, умоляющим, почти человечным взглядом прямо в глаза Амрот, и её лицо воплощало столь сильное страдание, что его почти можно было ощутить на себе физически. Конечно, в том, чтобы сразу двинуться в Гилею дурманов, имелся свой, и немалый, риск. Инфирмукс обладал достаточным уровнем выносливости и обширным резервом магии, чтобы выдерживать недели «мясорубки» без отдыха, но не его спутники, особенно юная хтэния.

Воздух в тропической Гилее напоён горячечной влажностью, сладковатым ароматом цветов и пьянящим грибным амбре. Псилоцибиновый лес в этой части Гилеи походил на бредовый сон героинового наркомана: ввысь поднимаются исполинские грибные тела вместо древесных стволов; шляпки, раскинутые как гигантские зонты, скрывают небо, ножки толщиной с башни уводят взгляд в туманную неизвестность. Воздух насыщен спорами — не удушающими, но щекочущими мысли, выдвигающими на первый план самые странные образы и мечты.

Под ногами — мягкий «ковёр» из мицелия и мелких грибов с бахромой под яркими шляпками: съедобные и ядовитые, словно шепчущие в сознание тем, кто «умеет слушать». Некоторые гиганты вспыхивают изнутри биолюминесцентным светом, превращая ночной лес в инфернальную мистерию.

— До биома гилейских стригий идти где-то около часа. Там особая зона отчуждения магии, так что воспользоваться порталом не получится. Я не стал возвращаться в Пандемониум, потому что стригию надо как можно быстрее вернуть в её ареал. Ашмадай, она сейчас не опасна, идите вперёд на Алую звезду, — он кивнул на усыпанное звёздами небо. — Нюва, нам надо поговорить.

Дождавшись, пока Ашмадай и Грибная Дева удалятся на достаточное расстояние, чтобы слух магических существ не мог уловить слов сквозь густой воздух Гилеи, Инфирмукс повернулся к хтэнии.

— Что она тебе говорила, когда меня не было рядом? Только не лги мне, Нюва, — хтоник подошёл вплотную, костяной хвост крепко оплёл талию девушки, не выказывая угрозы, а как бы обозначая: «Ставки высоки». Лицо при том оставалось мягким, а взгляд участливым.

[Нюва]

Музыка

Аш видел, как эта слабая женщина пришла вместе с Владыкой. Он пошёл за этой самкой спасать совершенно для него незнакомых рабов. Даже дурак не стал бы просто так рисковать своей жизнью, а значит, эта хтэния ему дорога. Мало того, что она выжила после встречи с Инфирмуксом, так ещё и привела его сюда, при этом она осталась не в кандалах. Цветочек смогла привлечь к себе внимание сильного и влиятельного самца. Да, она вполне могла заинтересовать мужчин своей яркой и нежной внешностью. Хоть Нюва хрупкая и худоватая на вкус змея, но у неё точёная талия и округлые формы, красивые синие глаза и правильные черты лица. Она неплохо бы смотрелась в чьём-нибудь гареме и стала бы его украшением.

Стригия злилась и бесилась. Конечно, ей неприятно, что её схватили и удерживают силой, и не дают возможности действовать самостоятельно. Этого зверя нельзя отпускать на самовыгул в людном месте, иначе не избежать ненужных жертв. Рабы, обессиленные и замученные, и без сдерживающего артефакта станут для Грибочка слишком лёгкой добычей. В этом мире слабакам не дают фору, здесь нет ни у кого жалости и сострадания. Выживает сильнейший или тот, кто обладает умом и хитростью. Хорошо, когда эти качества сочетаются в одном, но такое не всегда бывает.

— Сначала думай, а потом делай, если у тебя есть чем думать, — дал совет бестии, наг, прежде чем её выронить. — Ты же видела, что она сюда пришла не одна и за неё есть, кому заступиться. Ярость самцов потерявших самок, ничем не уступает ярости самок потерявших своих детёнышей. Если хочешь ещё пожить, советую поумерить свои желания. Ты тоже вкусная, но я же тебя не съел, хотя вполне мог заглотить целиком... — Хищно облизался змей.

Нюва не понимала, о чём идет речь и что вообще происходит. Какие такие самки? Какие самцы? Причём здесь она и Владыка? Ей просто хотелось спасти Грибочек из лап нага-хтоника. Почему они вообще подумали, что она вместе с Инфирмуксом? Он просто её благодетель. Разве Владыка всей Некроделлы может обратить внимание на простую слабую девчонку? Смешно даже об этом думать. Наверняка у него целый гарем достойных дам.

— Я не врала тебе... — тихо пролепетала в своё оправдание Амрот. — И говорила правду... Но почему ты решила меня съесть? Разве ты не говорила, что не будешь меня есть? Ты не держишь своих слов? — Она вопросительно смотрела на стригию, наблюдая боковым взглядом за тем, как уползает змей, но, всё ещё продолжая за ними наблюдать украдкой.

— О, а ты хотела меня отправить в коматоз? А я думала, что мы с тобой подружились... — В синих, полупьяных глазах мелькнуло разочарование. — Я и правда хотела тебе помочь... И никакая я не самка Владыки! Ты посмотри на меня: я же жалкая, зачем я ему? Не верь этому змею... — Продолжала оправдываться аристократка. — Но если ты не держишь своих слов, то и твои сёстры тем более не будут держать своих и съедят меня... Ты же сказала, что я вкусная... Вдруг и им понравлюсь, и они позарятся на меня, несмотря на обилие пищи? О, несчастная стригия — не может делать счастливыми других...

Владыка Некроделлы стоял около леса и как-то странно посматривал на Амрот, словно что-то чувствуя. Синеглазка изо всех сил делала вид, что ничего не случилось. Она пыталась вести себя как обычно, но перед её глазами всё ещё была пелена и её немного пошатывало. Она не должна показать перед ним слабость, не должна выдавать себя и стригию. Она не смогла увернуться от такого простого маневра и подставилась, а теперь может подставить и Грибочек и неизвестно как на это отреагирует Владыка. Возможно, жестоко накажет хтэнию за то, что по дороге считала ворон и была неосторожна, а стригию вообще убьёт. Нет, Грибочек — это королева грибов и должна вернуться к своему народу! А хтэния не хочет снова проходить через боль. Нет, она не готова к пыткам. Неизвестно насколько у Инфирмукса богатая фантазия и что он для неё приготовит. Эй, зачем он подходит к ней? Как так быстро приблизился и оказался рядом?

— Я не... Нет... — Синеглазка вздрогнула, ощутив на своём подбородке мужские пальцы. Всё, ей конец. Им конец. Она попыталась отвести взгляд в сторону, чтобы спрятать свои бессовестные глаза. — Да... — Едва выдавила из себя тихое признание Амрот.

Её голос и глаза были виноватыми. Нюва замолчала, нервно покусывая свою нижнюю губу. Стригия говорила вместо неё. Зверь испытывала животный страх перед более сильным хищником. Ещё немного, и Грибочек ляжет возле ног Владыки, как послушный щенок, подставив пузико, чтобы показать ему, что она уважает его силу, подчиняется и сдается ему. Вот только так ли это на самом деле? Эта стригия весьма хитра и умна, и неизвестно, что у неё на уме на самом деле.

Инфирмукс отпустил подбородок хтэнии, кинул безэмоциональный взгляд на Грибочек и прошёл мимо змея, открывая портал. Владыка тоже не дурак: раз прожил такую долгую жизнь, его не так просто обвести вокруг пальца. Ей может влететь. Им может влететь. Наказание за проступок и враньё может быть жестоким. Например, их могут посадить в подвал с крысами и не кормить. Чем это будет лучше темницы работорговцев? Нюва сглотнула, судорожно сжав в своей руке сине-алый локон волос. Она запачкалась в крови. В чужой крови. Лиша убила стражников. Нет, она тоже убивала стражников. Они обе убийцы, как и все здесь присутствующие. Это чистилище!

— В чём проблема? — усмехнулся Аш, кривой усмешкой. — У меня нет с этим никаких проблем. Правда, не люблю холод. Нашёл за кого переживать. Я справлюсь. Я бы на твоём месте переживал за Цветочек. Всё же комнатному цветочку сложно будет адаптироваться в дикой местности. — Сказал, наг напоследок Владыке, перед тем как тот скрылся в портале. — Так, девчонки, идите первыми, а я за вами. — Скомандовал он, решив подстраховать их. Всё же нет уверенности в стригии и в том, что она не утащит Нюву в обратном направлении от портала.

Грибная королева боялась и держалась чуть в стороне от хтэнии. Нет, она боялась вовсе не слабую девчонку, а того, что за этой слабой аристократкой стоят сильные мира сего. Амрот по-своему было жаль стригию, хоть она теперь её тоже опасалась. Не стоит никому слепо верить. Стоило ей чуть-чуть расслабиться, и она угодила в ловушку зверя. Благо, ничем серьёзным это для неё не обернулось, и она только получила небольшой прилив эйфории. Видимо, наг и артефакт, надетый на стригию, ослабили эффект.

— Я помогу тебе попасть в Гилею, как и обещала, — спокойным, тихим голосом произнесла синеглазка. — Это не мой самец. Я же тебе уже об этом говорила, что он мой благодетель. И если он реально встанет на нашем пути, то я с ним не справлюсь... — Опустив голову, честно призналась Амрот. — Поэтому не выводи его из себя и не привлекай к себе лишнего внимания. Будь тише, — посоветовала Нюва, беря девушку под руку и заводя в портал, а следом за ними последовал и Ашмедай.

Красиво, необычно, сказочно — вот о чём подумала хтэния, впервые очутившись в подобном лесу. Но за этой красотой таилась и невидимая опасность. Все же это не городской парк, не зоопарк и не заповедник, и без сопровождения сильных мира сего сюда не стоит ходить. Амрот с любопытством смотрела по сторонам, в ее синих глазах отражалось едва скрытое удивление. Грибы здесь были настолько большими, что в них можно было бы жить. Интересно, а они живые и чувствуют так же, как и королева грибов, или это все же более простые формы жизни?

Воздух здесь пропитан пьянящими ароматами цветов и грибов. Эти ароматы весьма приятные, но не знакомые для Нювы. Интересно, а этим воздухом безопасно дышать? Вокруг них одни грибы, только разных размеров, форм и цветов. Прямо какое-то грибное царство! Даже под их ногами грибы, на которые синеглазка предпочла не наступать для своей же собственной безопасности.

Внезапно Инфирмукс заговорил, нарушая повисшую тишину между спутниками. Услышав его голос и предложение, Амрот вздрогнула. Она все еще держала стригию под руку, как подругу или сестру, забыв о том, зачем они здесь и что ранее между ними произошло. Ей страшно оставаться с Владыкой наедине. А вдруг он припомнит ей проступок? Вдруг захочет наказать ее или проучить? Вдруг бросит в этом странном лесу и уйдет?

— Неужели ты думаешь, что змей боится грибов? — усмехнулся Аш, бросив недовольный взгляд на Инфирмукса. — О, вам надо уединиться? Конечно, тогда я сваливаю отсюда и прихвачу с собой Грибочек! — Понимающе похлопал он красноволосого хтоника по плечу и, тут же схватив бестию за руку, насильно отлепив от Цветочка, потащил ее куда-то вперед.

— Попытка побега — расстрел на месте! А точнее смертельные объятия в тридцать три кольца! — Предупреждающе прошипел змей уже стригии. — А вообще, лучше я... — Вдруг наг, подхватив деву за талию, закинул её себе на плечо головой назад, как мешок с картошкой. — Так мы будем быстрее двигаться. Ты слишком низкая, чтобы за руку тебя тащить! — Объяснил он и поскользил по грибному ковру в сторону Алой звезды.

Нюва замерла на месте, ожидая разговора. Её сердце от волнения выпрыгивало из груди, губы были искусаны в попытке успокоиться, а руки сжаты в тугие кулачки. Она чувствовала себя злостной прогульщицей, отвечающей перед директором, словно прогуляла уроки или отлынивала от работы. Её обязательно накажут, она это предчувствовала. Вот только родителей уже не смогут вызвать.

Почему Инфирмукс интересуется тем, что ей говорила стригия? Взгляд синих глаз изменился, он стал более задумчивым и растерянным. Он не говорит об облизывание, но всё равно его интересует Грибочек. А что будет, если Владыка выяснит, что на самом деле эта дева — королева грибов? А вдруг он её и правда не отпустит? А как же её грибной народ? Разве удержание — это не такое же рабство? Он же обещал её вернуть. Говорил, что стригия ценна!

— Ничего такого особенного она мне не говорила... — Едва слышно произнесла Нюва тихим голосом, опустив свой взгляд в пол.

Амрот почувствовала, как к ней приближается высокая мужская фигура. Инфирмукс подошёл к ней слишком близко, ближе, чем это позволяло аристократическое воспитание при дворе. От неожиданности девушка в очередной раз вздрогнула, закрывая свою грудь руками и поднимая испуганный взгляд синих глаз на Владыку. Она почувствовала, как что-то, словно змея, оплетает её талию, и не смогла сдержать тихий вскрик:

— Ааа! — Нюва оцепенела, словно кролик в лапах льва, но при этом её руки легли сверху костяного хвоста хтоника. Она пыталась осознать, что сейчас с ней происходит и что у неё на талии. — Я не... Не лгу... — Заикаясь, выдавила Амрот из себя слова. И как он при этом может сохранять такое лицо? Искуситель!

[Инфирмукс]

— А чем плох коматоз? — невинно похлопала ресничками стригия. — Он бы всё равно не получился глубоким. Максимум — улетела бы мыслями в мир, где потери и душевные раны не так болезненны. Ну, может, ещё чуть‑чуть отключилась бы, подумаешь, протащили бы на руках. Это ведь только кожа, через поры всё равно не так мощно действует. Если нужно прям улететь, кто‑то колется хвостом в вены... — имён она не называла, но покосилась куда‑то в сторону Инфирмукса. Тот на это движение едва заметно дёрнул уголком рта, больше от хищного раздражения, чем от смеха.

— Так что, можно сказать, я пыталась сделать тебе подарок. Не знала, что ты самка Владыки. А съесть пыталась ещё до того, как вообще поняла, что ты своя, — грибочек расплылась в широкой улыбке, всем видом показывая, что в эту игру на лояльность уступать не собирается.

Инфирмукс краем взгляда отметил улыбку: чересчур довольная собой и азартная. Хорошо, что сейчас это всего лишь спор за внимание. Оспорить звериную психологию сложно: стригия явно руководствовалась чисто животной логикой. Два смысловых концепта — где в одном Лиша «самка Владыки», а в другом — нет, — с большим скрипом укладывались в голове несчастного гриба.

— Не понимаю... — страдальчески протянула она. — Ты выглядишь как самка из какого‑нибудь очень элитного гарема. У нас частично коллективное сознание... И моя... моя... подруга, — с большим трудом подобрала стригия слово, явно чего‑то опасаясь, — сбежала из одного такого гарема. Она тоже была очень хорошенькой. Может, не настолько невинной, как ты, да и волосы не столь экзотические, но тоже красивая. Это случилось около года назад...

Краем усиленного слуха Инфирмукс отметил дрожь в её голосе. Истории про гаремы и беглых самок слишком легко ложились: он знал, чем такие сказки обычно заканчиваются, и в этом знании не было ни капли романтики. Казалось, говорить об этом стригии тяжело, но по какой‑то причине она всё равно продолжала, будто боролась с чем‑то невидимым.

— Она убежала в лес, где я её и нашла. Сбежала от своего самца. Он потом послал за ней отряд, те трое суток прочёсывали лес. Но в ту зону, куда она убежала, соваться было бы очень плохой идеей. Девчонка попала к нам только потому, что мы её вели специально. Вот так.

Стригия развела руками, будто только что поведала героическую историю, в которой она и её грибной клан были главными героями, а чужой самец и его отряд — вероломными злодеями.

Гилея приняла их благосклонно. Грибы испускали лёгкую пыльцу со своих шляпок, похожую на споры, но она лишь немного расслабляла, не вызывая помутнения. Может быть, ещё и потому, что Инфирмукс накинул на каждого защитный пузырь, едва заметно мерцающий в просветах леса. Он проверил купол почти машинально.

Когда Ашмадай закинул стригию себе на плечо и направился прочь, хтоник предупреждающе проговорил ему вслед:

— Я запомнил твою аурную сигнатуру, не пытайся с ней сбежать, — голос звучал серьёзно, но с лёгкой ноткой задора, как бы обозначая: «пока что это шутка, но только пока».

Тонкие пальцы Нювы вцепились в его костяной хвост с такой силой, что ещё немного — и обломала бы ногти до крови. Чёрный хитин был крепок.

— Значит, ничего? — уточнил Инфирмукс, потому что на прямой вопрос Амрот не ответила, лишь испуганно выдавливала из себя слова, словно несчастный птенец, кем она по сути и являлась для древнего хтоника.

Он на секунду задержал на ней взгляд, отмечая, как сильно она дрожит, и лишь потом ослабил хватку, убрал хвост, медленно покачивая им из стороны в сторону, будто смертоносным маятником.

— Я надеюсь, что это «ничего» никак тебе не навредит. Потому что стригии нередко заманивают путников в лес, чтобы сожрать. Такова охота, — и ни слова о том, что Инфирмукс имеет хоть какие‑то возражения насчёт способов питания гилейской фауны.

— Ускоримся, надо догнать змея! — с этими словами он мягко ткнул её хвостом в область поясницы, на ладонь выше ягодиц. Наверное, этот жест можно было расценить как дружеский хлопок.

Он устремился вперёд, сразу взяв спринтерскую скорость, перелетая особо проблемные участки пути. Гилея на периферии, в особенности подле городов, была исхожена тропами, но чем дальше они погружались в лес, тем сложнее становился путь. Впрочем, даже для новорождённых хтоников подобные манёвры едва ли были чем‑то затруднительным.

— Аш, здесь осторожнее, мы ступаем на особо опасную территорию, — предупредил Инфирмукс, когда воздух стал критически густым, а вполне типичные для джунглей растения и лианы уступили место цветасто-кислотной экзотике.

Он чувствовал смену территории кожей: вязкость воздуха, меняющийся запах, тугую тишину под листвой. В этой части леса взору открывались циклопические бутоны хищных растений, древоподобные лианы и абсурдно крупные насекомые. С ветки ярко‑синего плюща вспорхнула серебристая бабочка, размах крыльев у которой чуть превосходил по размеру гарпию.

— Опусти меня на землю, — попросила стригия, похлопав по спине нага ладонями. — Нельзя, чтобы меня увидели в такой позе, словно я чья‑то дичь. Тем более такого, как ты. И снимите с меня браслеты, — теперь она уже посмотрела на Нюву, а затем на Инфирмукса.

— Пока мы не доберёмся до грибницы и я лично не удостоверюсь, что ты именно та, за кого себя выдаёшь, блокираторы останутся при тебе.

Он говорил ровно, но уже прикидывал, как будет опасна стая стригий, если у «королевы» сорвёт крышу. Что‑то в лице грибочка дёрнулось, проскользнула густая тень, её губы чуть исказились, но почти сразу она взяла себя в руки и расплылась в улыбке.

— Эти браслеты лишают меня силы, Владыка, боюсь, такими темпами я не дойду до грибницы, — предвосхищая ответ Аша, она поспешно добавила: — А на руках у нас тащат только добычу. Если меня увидят в таком положении, то, скорее всего, разорвут на месте. Снимите браслеты. Или хотя бы один, второй можете пристегнуть к этой самке, — она кивнула на Нюву.

Инфирмукс иронично усмехнулся. Он прекрасно понимал, что выбор Нювы был продиктован не тем, что она больше доверяла новорождённой. Просто Аш для хищницы был крепким орешком. Зато она могла обосновать предложение Нювы логически: наг был нужен им как сильный воин, а Нюва в группе — самая слабая, следовательно, к ней и можно пристегнуть блокирующий магию браслет. Именно такую логику он считывал по бесстыдным глазам стригии.

— ...Вы же понимаете, что если я потеряю власть над грибницей, — а в таком состоянии неизменно потеряю, — то на вас нападут толпы голодных стригий. Вы думаете, почему меня сумели поймать? Вот уже несколько месяцев мы не можем нормально охотиться на землях, где охотились раньше. Там... скверна, стало слишком опасно даже для нас. Пришлось уходить далеко, в новый и плохо изведанный для нас регион. Я ушла очень далеко — меня и поймали. Мои сёстры голодные, а ещё в бешенстве после непрекращающейся грызни со скверной. Вы, Владыка, выживете, но змей и самка пойдут кормом, — стригия слегка пошатнулась. Она и правда выглядела измождённой, но никто из них сейчас не мог похвастаться идеальным внешним видом.

Инфирмукс слушал, складывая в голове карту: скверна, смена охотничьих угодий, голодная стая. Знакомый мотив.

— И давно у стригий сменилась королева? Предыдущая держала грибницу более ста лет.

— Год назад, — склонила голову грибная дева.

Инфирмукс кивнул.

— Что касается инстинктов — всё так. Если королеву увидят в роли дичи или она будет без сознания и полностью обессиленная, её место захочет занять самая сильная из стаи, — хтоник перевёл взгляд на Ашмедая, желая сперва послушать его. — Какие у нас вообще есть варианты? Идти ещё долго предстоит.

[Нюва]

Музыка

— С твоих уст слова льются как мёд! — Нюве хотелось улететь в мир нирваны, забыть о своих тревогах и печалях и, возможно, остаться в мире грёз навсегда. Она всего лишь маленькая серая песчинка в этом мире, и никому не нужна. Ей не за что зацепиться, жизнь не имеет смысла и прежних красок. Бессмысленная жизнь не несёт в себе радости, а только грусть и безысходность. — Ладно, забудем.

Если повод ругать стригию за собственную беспомощность и никчемность? Нет. Она сама во всём виновата. Возможно, Амрот подсознательно хотела забвения и этой беззаботной лёгкости, поэтому и поддалась соблазну быть облизанной.

Синеглазка проследила взглядом за взглядом Грибочка. Здесь что-то не так, но это не её дело. Кто она, чтобы спорить с сильными мира сего? Никто. Слова Нювы не имеют никакого веса, её мнение ни для кого не важно, а силы не хватит даже защитить саму себя, не то чтобы с кем-то бороться сильнее неё. Она бесполезна и неизвестно, как долго сможет прожить в этом жестоком мире.

— Спасибо за подарок, — синие глаза с грустью и усталостью смотрели на грибную деву. — Нет, я не самка Владыки, и просто пыталась хоть кому-нибудь помочь, в том числе и тебе.

— Всё так и должно было быть, и меня преподнесли Инфирмуксу в подарок, но всё пошло не по плану работорговцев. Они мертвы, и мы отправились освобождать остальных рабов, — объясняла хтэния по дороге стригии. — Мне жаль твою подругу, такое и со мной могло произойти, если бы я попала в чьи-то другие руки, но мне повезло. Хорошо, что твоей подруге удалось сбежать.

— Видимо, она была очень для него ценна, раз он послал на её поиски целый отряд. Что случилось с этим отрядом? Они развернулись и вернулись обратно ни с чем к своему хозяину? Наверняка их накажут. А как ты оказалась в руках работорговцев? — поинтересовалась аристократка, хоть её глаза были и грустными, но в них светились искорки любопытства.

Это необычное место опьяняло и расслабляло. Лицо Нювы стало более расслабленным, а взгляд — рассредоточенным и сонным. И если бы не защитный пузырь Инфирмукса, возможно, эта волшебная пыльца унесла бы синеглазку в мир грёз, и она беспечно прилегла бы поспать под каким-нибудь грибочком, не заботясь о собственной безопасности.

— Ха-ха-ха! Я обязательно сбегу и выкраду эту фурию у тебя! — усмехнулся змей, пригрозив Владыке в шуточной форме, хотя он совсем был бы не против утащить деву на свои земли, но его сдерживал от этого сумасбродного поступка более выгодный договор с Владыкой. Инфирмукс мог помочь ему решить его проблемы, что важнее какой-то там самки, даже такой перспективной.

Нюва судорожно вцепилась руками в костяной хвост Инфирмукса сильнее, чем следовало, от чего костяшки на бледных девичьих пальцах побелели. Ещё чуть-чуть — и ногти полетят к чертям, а кожа окропится свежей алой жидкостью. Все её действия были на автомате, и она не понимала, что делает. Она не сможет самостоятельно освободиться из мёртвой хватки чёрного хвоста хтоника. Он специально сковал Амрот, чтобы она не смогла убежать от ответа. Попалась мышка в лапы льва!

— Лиша, спаси меня! Помоги мне!

— А от чего или от кого я тебя должна спасать? Ты сама выбрала этот путь, так что выкручиваться тебе придётся самой. Владыка не станет тебе просто так вредить, потому что, сделав тебе больно, он причинит этим боль самому себе. Да, ты врёшь ему в глаза, но никому из его побратимов не вредишь, а значит, не нарушаешь правил. Единственное — твои действия могут привести к саморазрушению, а значит, Инфирмукс не сможет оставаться в стороне и молча смотреть, как ты сама себя втягиваешь в опасные для жизни игры.

Нюва молча, смотрела на хтоника, анализируя сказанное Лишей. Она права. Их связывает хтонический договор, а это не какая-то там простая бумажка, которую можно разорвать на мелкие кусочки, а нечто необъяснимо магическое. Это то, от чего просто так не откажешься, и в случае нарушения не избежишь наказания. Страшно. Эта палка с двумя концами, и она сама на это подписалась.

Инфирмукс снова задал вопрос, рассказывая о последствиях её молчания, а потом освободил Амрот из своей хватки. Его хвост угрожающе раскачивался туда-сюда, словно он нервничал и таким образом запугивал Нюву. Она помнила слова Лиши, поэтому изо всех сил пыталась взять себя в руки и твёрдо сказать ему:

— Я не могу ответить на Ваш вопрос.

Да, она понимала, во что ввязывается и что может оказаться для стригии всего лишь добычей, но предпочла рискнуть. Они всё равно идут освобождать Грибочек, и ей просто надо умолчать о её истинном статусе, чтобы Владыка не передумал отпускать стригию на свободу.

Инфирмукс легонько ткнул Нюву хвостом в область поясницы, отчего хтэния дернулась, отскочив чуть вперёд. Хоть она и понимала, что Владыка не навредит ей без повода, всё равно опасалась каждого его движения направленного в её сторону. Он предложил, а точнее сообщил, что им надо ускориться, чтобы догнать нага. Доверял ли он змею или всё же нет? Владыка явно боялся потерять стригию — она ему была чем-то интересна.

Амрот побежала вслед за хтоником, пытаясь его догнать, но он слишком быстро бежал. Пыльца грибов дурманила и сбивала с ориентира, перемешивая запах Инфирмукса с грибным ароматом. Сложно уследить взглядом за бегущим на невероятной скорости мужчиной, сложно уловить его запах и не сбиться с пути.

Волосы Нювы непослушно растрепывались при беге от ветра , ноги утопали в траве и в мелких грибах, а ножки грибов-гигантов скрывали от неё цель. Она не была готова к бегу и поиску Владыки в грибном лесу. Она растерялась и устала. Сердцебиение Нювы ускорилось, а дыхание сбилось. Ей пришлось принять боевую форму, чтобы догнать Инфирмукса. Она отставала и могла потеряться. Он мог специально её потерять в наказание за ложь и недосказанность. Хтэния не хотела заблудиться и остаться здесь навсегда. У неё было ещё не выполненное дело — ей надо проследить, чтобы стригия добралась до своего дома.

— Понял, — не оборачиваясь, прошипел змей Инфирмуксу. Они догнали его быстрее, чем он предполагал. Правда, Цветочек отстала, и он подумал, что Инфирмукс где-то её бросил, а может, даже и сожрал. Кто знает, на что способен этот красноволосый в гневе.

Чем дальше они углублялись, тем красивее и необычнее становилась окружающая флора. Нюва с любопытством смотрела по сторонам, но старалась не терять из виду своих спутников, чтобы снова не отстать и не потеряться. Вряд ли у неё получится выйти по тем же следам и запутанным тропам обратно к цивилизации. Вряд ли у неё получится покинуть это место без портала. Она останется здесь блуждать навечно, пока не наткнётся на какого-нибудь голодного хищника и не окажется в его пасти. Даже цветы здесь опасны, а красивые бабочки — гигантского размера. Стоит зазеваться — и тебя сожрут.

— Ишь чего захотела! — Стригия просила о том, чтобы Аш опустил её на землю, хлопая по его спине руками. — Да, ты моя добыча! А что со мной не так? Раскомандовалась здесь. Ведёшь себя словно какая-то капризная королева! — Наг звучно шлёпнул её по ягодицам, продолжая скользить меж растительностью и не сбавляя скорость. Благо Инфирмукс поддержал змея, на что тот довольно хмыкнул. Нюва же посмотрела на грибную деву с жалостью в глазах.

— А ты всё не замолкаешь. Как будто от тебя требуется куда-то идти своими ножками. Лежи спокойно и не дёргайся. Расслабься, дура! — Недовольствовал Аш. — Нас не так просто будет разорвать. Да-да, нашла самое слабое звено в качестве Цветочка.

Приказа не было отпускать, и он не отпустит. В их группе главный — это Инфирмукс. Ашмадей лишь сильнее прижал к себе коварную бестию, удерживая у себя на плече одной рукой. Вторая ему нужна была свободной для того, чтобы отбиться в случае нападения от хищников.

И тут стригия раскрыла саму себя. Случайно это получилось или специально, но Владыка медленно, но верно подвёл её к признанию. Амрот смотрела на грибную королеву, чуть приоткрыв рот: она сама себя раскрыла, здесь нет вины хтэнии. Нюва не выдала Владыке её секретов. Как же так получилось?

— Хм, теперь ясно, почему у тебя такой вздорный характер и повелевающий тон. Ты и, правда, королева. Как интересно. Я ещё не носил на себе королев, — Аш внимательно слушал деву. Его брови хмурились. Здесь было о чём задуматься. — Скверна? Почему ты отделилась от своих сестёр и позволила себя поймать? Голодные женщины весьма опасны.

Змей чувствовал, что королева и, правда, ослаблена. Она не сможет в плохом состоянии командовать своим народом, но также стригия может их просто обвести вокруг пальца и напасть на Цветочек.

— Мы в любом случае рискуем. Не отпустим — нападут. Отпустим — тоже может либо она сама напасть на кого-нибудь из нас, выждав подходящий момент, либо натравить на нас своих сестричек, — отвечал, наг Инфирмуксу на вопрос.

— Подождите, — в разговор вмешалась Нюва. — Пристегните Грибочек ко мне, как она этого и хотела, и тогда, если кто-то и пострадает, то это я одна. Она не сможет со мной никуда далеко сбежать, а также полноценно напасть на кого-то из вас. И у вас будут свободные руки в случае нападения хищников. — Предложила синеглазка себя в качестве «жертвы», потому что верила в то, что стригия не нападёт на тех, кто её спас, пусть даже и таким способом.

— Инфирмукс, это твоя самка, так что тебе и решать, как поступать. За тобой последнее слово, но мне кажется, что в словах Цветочка есть смысл. — Аш остановился, опуская деву на землю, но не спеша пристегивать её к Амрот без дозволения на то Владыки.