Аркхейм

Гляньте ка, какой обидчивый змей попался. Обидчивый, ворчливый, зубастый — и в прямом и в переносном смысле, пререкаться с таким можно до тех пор, пока тошно не станет, но.. по первому впечатлению, кажется что он не из тех, кто нападает с ходу, не разобравшись.
Теодор и сам не любит бить без разбору — все-таки некоторая кошачья лень, распространяющаяся еще и на эту сферу его жизни, дает о себе знать, не раз выручая в тех моментах когда оказывается, что можно и договориться.

— Ладно ладно, зубы у тебя что надо, перед собаками очевидное преимущество, — следователь уже тянется рукой в карман джинс за пачкой сигарет, но передумывает, решая, что пока еще рано окончательно расслабляться. Желание по дурацки острить над незнакомцем пока не пропало, и кто знает, чем обернется для него очередная фразочка?

И также как и сам Теодор не спешит распространяться о деталях своего пребывания здесь, так и змей не горит желанием раскрывать подробности своего внезапного появления.

Но фраза про кусты звучит до смешного важно, и следователь не удерживаясь, усмехается в ответ на столь снисходительный тон.

— Договорились, больше никаких грязных мыслишек, — пожимает кот плечами, делая неторопливый шаг навстречу, — Исключительно чистые, ничем не замутненные помыслы...
Фразу про извращенца благосклонно пропускает мимо ушей, разве что недовольно изгибает правую бровь, мол, это ты, наивный товарищ, еще реальных извращенцев не встречал, видимо, раз Теодорово вмешательство в разум за подобное принял.

Теодор замирает на месте, когда змей начинает клубиться вокруг него, смыкаясь многослойным кольцом, и ровно до тех пор, пока вид змея не приобретает менее угрожающий — а это в тот момент, когда он кладет голову себе на хвост и словно бы передает эстафету дальнейших действий следователю, — сам же следователь до тех пор, кажущийся внешне не поменявшим выражение лица или позы, на самом деле внутренне собирается и напрягается еще больше.

Ведь сейчас — момент опасный, когда он, будучи окруженным, в положении оказывается менее выгодном. В голову незнакомца Теодор приличия ради больше не суется, поэтому намерений именно в эту минуту не знает, и хоть прямой угрозы все также не ощущается — остается готовым ко всему.

Но все это не требуется, и убедившись, что от него и правда ждут порции целительной магии, Теодор спокойно поднимает руки — честно говоря, жест больше автоматический, дабы тот, кого лечат, мог отследить этапы вмешательства, нежели и правда необходимый при использовании собственной магии, — и плавными жестами проходится над чешуей в местах повреждений. Разноцветные всполохи — точно такие же, как цвет волос у мужчины, сначала окрашивают собой пустоты в теле незнакомца, а затем блекнут до белизны и наконец исчезают, чтобы оставить под собой то самое "ни намека на былые повреждения".
По крайней мере, эффект задуманного должен быть именно таким, и его стандартная магия не выдаст сюрпризов из-за каких-то особенностей выпаданца из портала.

Проходясь последними "штрихами" Теодор считает нужным задать пару вопросов, раздумывая параллельно о том, что даже врачи на приеме представляются и имеют перед собой ну хотя бы минимальные данные пациента.

— Меня Теодор зовут, если что, — безо всяких "рад знакомству", пока на тебя все еще могут оскалить клыки, но рассчитывая услышать имя в ответ, — Кстати. Те, кто тебя потрепал, или то, что тебя потрепало.. оно следом за тобой из портала не вывалится случайно? И чем ты там отплатить собирался?

Параллельно прислушивается к переливающемуся на все лады лесу — и лес в своем привычном шуме, как кажется следователю, где-то вдалеке, в той стороне, куда Стефанос и направлялся, скрадывает чье-то присутствие. Старательно скрываемое, но таки не оставшееся незамеченным где-то на стыке кошачьей интуиции и очередной волны теомагического сканирования.