- Добро пожаловать на Аркхейм. Войдите или зарегистрируйтесь.
Последние сообщения
#41
Безудержное общение / Мысль дня
Последний ответ от Кайрос - Сегодня в 17:04:47
#42
Безудержное общение / Поздравляем!
Последний ответ от Макх Шесть - Сегодня в 17:04:25@Агнет с др!
#43
Хранилище анкет / анкета - зейн
Последний ответ от Зейн - Сегодня в 17:03:41Чтобы свет сиял ярко, миру необходима тень.
Зейн
| Раса и год рождения: |
⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Человек - иномирец.
⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Возраст 30 лет.
⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Является теневым ассасином.
⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Был рожден в мире не связанным с Аркхеймом.
| Место проживания, род занятий и состоятельность: |
⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Зейн привык к кочевому образу жизни из-за его специальности наемного убийцы.
⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 Разбирается не только в оружии, но и взломе, скрытности.
⠀⠀⠀⠀⠀𒁍 После перемещения в Аркхейм почувствовал слабый магический отклик.
| Характер: |
Зейн молчалив, собран, почти всегда держит себя под внутренним контролем. Он не из тех, кто говорит много, открывается легко, позволяет себе лишние эмоции. Привычка выживать научила быть настороженным, терпеливым, опасно внимательным к чужим слабостям, а годы, прожитые как чужой инструмент, сделали холодность не чертой, а способом существования. Редко действует импульсивно, предпочитая наблюдать, ждать, вмешивается только тогда, когда это действительно необходимо. В его жестокости нет ярости - она точная, тихая, функциональная. При этом Зейн не лишён чувств полностью: просто всё живое спрятано слишком глубоко, поэтому привязанность, доверие, верность проявляет редко, но если признаёт кого-то «своим», становится по-настоящему опасным в своей преданности. Инстинктам он доверяет больше, чем словам, и чаще чувствует угрозу раньше, чем успевает её объяснить. Зейн производит впечатление человека холодного, сдержанного, отстранённого, но за этой тишиной скрывается не пустота, а подавляемая живая часть, которую он почти никому не показывает.
| Внешность: |
Нижнюю часть своего лица чаще всего прячет под тёмной тканевой маской, натянутой до самого носа, а иногда - под маской с вытянутой мордой шакала. Может, именно поэтому взгляд цеплялся за него сильнее, чем следовало.
У Зейна светлая кожа, острые скулы, темные, цвета вороньего пера, волосы. Высокий рост, но при этом лёгкий в движениях, выглядит не человеком, а тенью. Глаза - тёмные, внимательные, с той глубокой тишиной, от которой не становится спокойно. Зейн не казался живым огнём. Скорее чем-то скрытым, сдержанным, почти бесшумным. Красивой тенью в маске, которую запоминают не потому, что успели рассмотреть, а потому, что так и не смогли.
| Биография: |
Зейн не помнит ни своего настоящего имени, ни лиц тех, кого когда-то называл семьёй. Память о детстве выжжена клочьями, будто кто-то прошёлся по ней огнём так же тщательно, как когда-то по его дому. От прошлого остались только обрывки: запах дыма, треск дерева, жар, въедающийся в кожу, и животный ужас, который невозможно до конца вытравить из крови.
Он родился в бедной семье. Не в той бедности, о которой можно говорить с горечью, надеждой, а в такой, где каждый день приходится выцарапывать у мира право просто дожить до следующего утра. У них не было ничего, кроме друг друга, а потом не стало и этого. Дом, в котором жили его родители, сгорел за одну ночь. Для других это выглядело несчастным случаем. Для тех, кто должен был поверить, всё было обставлено достаточно чисто: ни свидетелей, ни явных следов, только пепел, обугленные балки и мёртвые тела. Это не было случайностью, их убили, закрывая пожаром чужую работу.
Зейн выжил. Почему? Не знает до сих пор. Может, его не успели добить? Может, не захотел? Может, он был нужен живым?
После пожара началась уличная жизнь - грязная, голодная, звериная. Он скитался по подворотням, подвалам, крышам, спал там, где не успевали выгнать, воровал там, где можно было остаться незамеченным. Еду, кошельки, дешёвые вещи, всё, что можно обменять на ещё один день существования. Улица научила главному: слабого не жалеют, слабого добивают. Он рос не ребёнком, а загнанным зверёнышем, который слишком рано понял цену чужой жестокости. Научился двигаться тихо, убегать быстро, прятать страх глубже, бить первым, если другого выхода нет. Именно тогда его подобрала корпорация. Не спасла, не приютила, не дала шанса, подобрала.
В нём увидели не человека, а материал - удобный, голодный, озлобленный, достаточно сломанный, чтобы можно было сделать что-то полезное. Там, где улица оставила грязь, шрамы, корпорация начала вырезать всё остальное. Сначала дали еду, крышу над головой, порядок. Потом - дисциплину, боль, подчинение. Из него выбивали всё, что мешало служить: жалость, мягкость, привязанности, право на слабость. Его учили владеть оружием, вскрывать замки, двигаться бесшумно, наблюдать, ждать, выслеживать, ломать сопротивление, входить туда, где ему не место. Учили терпеть, молчать, выполнять. Всё это делалось ради одной цели, о которой Зейн уже не мог вспомнить как следует: его готовили к роли надзирателя. Не грубого тюремщика, не цепного пса, а того, кто держит контроль не кулаком, а присутствием. Того, кто видит больше, чем должен, замечает слабость раньше других, умеет задавить угрозу ещё до того, как она оформится в открытый бунт. Но где-то на этом пути память была искалечена. Трудно сказать, что именно произошло: наказание, эксперимент, срыв, чья-то зачистка или попытка вырваться. Прошлое ушло, оставив только рефлексы, навыки, внутреннюю, въевшуюся в кости привычку к контролю. Зейн не помнил многих лиц, событий, приказов, не помнил, кем именно его собирались сделать, но тело помнило. Этого оказалось достаточно.
Позже жизненный путь привёл его в Кхар'Драз - место, где жестокость не прячут под красивыми словами, а власть измеряется тем, сколько чужой воли ты способен переломать. Именно там Зейн впервые по-настоящему занял место, к которому, возможно, вели с самого детства. В Кхар'Дразе он стал надзирателем - Тенью Коридоров. Там его знали не по имени, там у него была маска шакала. Под этой маской он стал тем, на кого смотрели с ненавистью, страхом, молчаливой злобой. Шакал был выбран не случайно: падальщик, выживальщик, тварь, которая идёт по следу слабости и дожидается нужного момента. Маска скрывала лицо, стирала человека, оставляла только функцию. Под ней Зейн был не личностью, а приговором, шагами в коридоре, взглядом из темноты, знаком того, что за тобой наблюдают. Он следил за порядком в Кхар'Дразе так, как умел лучше всего: без лишних слов, без показной ярости, без пустой жестокости, холодно, точно, неотвратимо.
Именно там произошла встреча с Мразволком. Встреча, врезавшаяся глубже, чем многие события, которые память давно уже стёрла. Что именно было в Мразволке - угроза, предупреждение, отражение его собственной природы или нечто куда более тёмное, вряд ли Зейн сумел бы объяснить даже самому себе. Но после той встречи что-то сдвинулось. В Кхар'Дразе он привык быть тем, кто смотрит из темноты на других. После Мразволка впервые появилось отчётливое ощущение, что из темноты смотрят на него. Это не сделало слабее, но сделало жёстче.
Со временем Зейн окончательно превратился в того, кем его видят теперь: теневого ассасина, человека без дома, без прошлого, который умеет проникать в закрытые двери, выслеживать, ломать, убивать, исчезать раньше, чем кто-то успеет понять, что произошло. В нем проявилась магия, но в этом даже есть своя опасность - его нельзя считать зависимым от силы, которую можно исчерпать или подавить. Всё, что у него есть - это собственное тело, холодный разум, выдержка, навыки, вбитые так глубоко, что они пережили амнезию.
Зейн не любит говорить о себе, не любит возвращаться к пожару, к улице, к корпорации, к Кхар'Дразу и тем более к маске шакала. Но всё это до сих пор живёт внутри. В том, как он замечает выходы, как не поворачивается спиной к дверям, как считывает чужой страх по мелочам, как без колебаний ищет слабое места в человеке, механизме или ситуации. Он не помнит всей правды о себе, но эта правда всё равно проступает сквозь в каждом движении.
Сейчас Зейн - это имя, за которым почти ничего не осталось, кроме воли, выучки, тени прошлого. Он был сиротой, вором, материалом для чужой системы, надзирателем в маске шакала, человеком, которому довелось встретиться с Мразволком и уйти после этого живым.
| Как оказался в Аркхейме: |
Ситуация изменилась после удара по комплексу: по объекту прошла разрушительная волна, начались структурные повреждения, зафиксированы признаки внешней атаки. Вероятнее всего, речь шла об очередной фазе корпоративного конфликта с применением тяжёлых средств поражения. Личный состав начал терять управление. В ходе аварийной дестабилизации дверной замок тюремной секции был открыт. Один из надзирателей вывел заключённых к капсуле экстренного подъёма. По регламенту доступ к ней для данной категории лиц не предусматривался, однако к этому моменту регламент уже не имел значения. Объект находился в стадии разрушения. Эвакуация завершилась катастрофой. Капсула была сорвана с траектории, вовлечена в энергетический разлом. Зафиксировано аномальное искажение среды, после последовала потеря сознания, резкий термический спад, удар при завершении переноса. Очнулся Зейн уже вне исходного мира.
[ VI УМИ, вид источника - магия ]
| Уровень персонажа и наличие «источника»: |
связаться с игроком: в личных сообщениях
как вы нас нашли? лорн притащила
вид проверки анкеты: стандартный
#44
Безудержное общение / Ответы на +
Последний ответ от Симбер Ресинджер - Сегодня в 17:02:24
#45
Безудержное общение / Поздравляем!
Последний ответ от Энтропий - Сегодня в 16:59:08
#46
Безудержное общение / Флуд №212 - Философские рыдани...
Последний ответ от Солар Блэквуд - Сегодня в 16:58:25/изображает господина выдру, бродячего философа/ в конце конец и ничего кроме конца..
#47
Личные эпизоды / Звериные сердца
Последний ответ от Чи-Бин - Сегодня в 16:58:24 Девушка обнаружила воителя спящим на боку с топором в руке. Его поза почти не отличалась от той, в которой он уснул сам в первый раз. Удивительно как он мог спать совсем не меняя положения тела в процессе, видимо путешествия в драккарах раскрывали самые разные таланты воина.
Его уши слегка дернулись, когда косуля только спускалась вниз, но больше никаких признаков пробуждения волк не подал. Налётчик лежал в уже просохших штанах, а его лицо и волосы были слегка влажными, словно он только не давно омыл их.
Выходя наружу девушка могла обнаружить на своей территории стружку и старое топорище. Видимо, пока девушка восстанавливала силы, воитель не сидел без дела и продолжал восстанавливать своё снаряжение, после купания в солёной воде. Эту догадку подтвердил и сам воитель, когда девушка осторожно прикоснулась к его плечу.
— Солнце встало уже давно, а ты просыпаться не торопилась.
Воитель даже не шевельнулся, судя по всему он уже не спал когда услышал шаги ведуньи, спускавшейся из своей комнаты. Лишь закончив фразу воитель отпустил свой топор и медленно сел, упираясь руками в лежанку. Его лицо было спокойным, не уставшим но и без прежних улыбок.
— Серьёзно тебя магия выматывает. Уверена, что полностью восстановилась? Я никуда не тороплюсь... — но вот, вновь на волчьей морде растянулась хитрая улыбка — Ай, ладно, можешь не отвечать. Я уже знаю, что ты скажешь, даже если не выспалась. Надо ведь показать силу перед чужеземцем?
Воитель всё понимал, вспоминая как сам упрямо демонстрировал свою стойкость перед ведуньей в их первую встречу. У них были схожие мысли по поводу демонстраии слабости друг перед другом. Продолжая говорить, налётчик вытащил из под лежанки... небольшую деревянную расческу. Она была довольно грубой, но вполне могла выполнять базовые функции, что налетчик и продемонстрировал, начав расчесывать серебристые волосы.
— Слушай, не одолжишь мне набора швейного? Мне костяной иглы и нитки хватит. Надо же хоть как то рубаху зашить, а то день без дела просидел, только и смог, что древко да гребень новые выточить.
Для налётчика время похода до поселения казалось мучительно долгим. Он не был также склонен к созерцанию как ведунья. Птицы, деревья, небо... всё это казалось волку привычным и обыденным. Он не видел в лесу ничего особенного и вдохновляющего, не видел он красоты и в красных закатах и восходах, ни в горных хребтах и ни в бескрайних морях сердце не находило отклика.
И от того ещё мучительнее было молчание ведуньи, увлеченно созерцающей свою возлюбленную природу. Как воин не пытался подступиться и разговорить её, девушка упрямо не отвечала, а если говорила что, то настолько односложно насколько могла, от того налётчик был вынужден весь поход томиться в размышлениях. Не уж то после вчерашнего обиделась? С чего вдруг такая женская нежность?
Когда дуэт только приближался к селению, ещё не видя его силуэта, воин уже почувствовал вонь множества людей, скота и копоти, а его уши начали улавливать раздражающий шум скопления мерзких людишек. Раздражение уже сейчас стало заметно на его лице.
— Ты уверена, что не хочешь надеть на меня ошейник? Так будет сильно безопаснее и для меня, и для окружающих, и для твоей репутации. На поводке ты меня не удержишь, но отношение ко мне будет сдержаннее.
Воитель усмехнулся, когда девушка заговорила о "новой жизни" и накинул капюшон, скрывая под ним свои волчьи черты. Поправив накидку, чтоб под ней было почти не видно его тела и лица, налётчк взглянул на косулю так, как смотрят на ребёнка вновь размышляющего о всяких глупостях.
— Когда ты говоришь "будь открытым людям" я вспоминаю только кровавого орла. И уж поверь, о том же подумают они, когда поймут кто перед ними. Ты хоть понимаешь, что такие поселения моя ватага грабила без задней мысли? — тяжко вздохнув, словно отчаявшись доказать очевидную мысль, воитель продолжил — Если надеешься избежать конфликта, то не рекомендую оставлять меня одного. Торгуй с кем хочешь, но от меня содействия не жди. Можешь, разве что, пользоваться в качестве валюты теми слезами сирены, что ты мне отдала. Только не продешевись.
Его уши слегка дернулись, когда косуля только спускалась вниз, но больше никаких признаков пробуждения волк не подал. Налётчик лежал в уже просохших штанах, а его лицо и волосы были слегка влажными, словно он только не давно омыл их.
Выходя наружу девушка могла обнаружить на своей территории стружку и старое топорище. Видимо, пока девушка восстанавливала силы, воитель не сидел без дела и продолжал восстанавливать своё снаряжение, после купания в солёной воде. Эту догадку подтвердил и сам воитель, когда девушка осторожно прикоснулась к его плечу.
— Солнце встало уже давно, а ты просыпаться не торопилась.
Воитель даже не шевельнулся, судя по всему он уже не спал когда услышал шаги ведуньи, спускавшейся из своей комнаты. Лишь закончив фразу воитель отпустил свой топор и медленно сел, упираясь руками в лежанку. Его лицо было спокойным, не уставшим но и без прежних улыбок.
— Серьёзно тебя магия выматывает. Уверена, что полностью восстановилась? Я никуда не тороплюсь... — но вот, вновь на волчьей морде растянулась хитрая улыбка — Ай, ладно, можешь не отвечать. Я уже знаю, что ты скажешь, даже если не выспалась. Надо ведь показать силу перед чужеземцем?
Воитель всё понимал, вспоминая как сам упрямо демонстрировал свою стойкость перед ведуньей в их первую встречу. У них были схожие мысли по поводу демонстраии слабости друг перед другом. Продолжая говорить, налётчик вытащил из под лежанки... небольшую деревянную расческу. Она была довольно грубой, но вполне могла выполнять базовые функции, что налетчик и продемонстрировал, начав расчесывать серебристые волосы.
— Слушай, не одолжишь мне набора швейного? Мне костяной иглы и нитки хватит. Надо же хоть как то рубаху зашить, а то день без дела просидел, только и смог, что древко да гребень новые выточить.
. . .
Для налётчика время похода до поселения казалось мучительно долгим. Он не был также склонен к созерцанию как ведунья. Птицы, деревья, небо... всё это казалось волку привычным и обыденным. Он не видел в лесу ничего особенного и вдохновляющего, не видел он красоты и в красных закатах и восходах, ни в горных хребтах и ни в бескрайних морях сердце не находило отклика.
И от того ещё мучительнее было молчание ведуньи, увлеченно созерцающей свою возлюбленную природу. Как воин не пытался подступиться и разговорить её, девушка упрямо не отвечала, а если говорила что, то настолько односложно насколько могла, от того налётчик был вынужден весь поход томиться в размышлениях. Не уж то после вчерашнего обиделась? С чего вдруг такая женская нежность?
Когда дуэт только приближался к селению, ещё не видя его силуэта, воин уже почувствовал вонь множества людей, скота и копоти, а его уши начали улавливать раздражающий шум скопления мерзких людишек. Раздражение уже сейчас стало заметно на его лице.
— Ты уверена, что не хочешь надеть на меня ошейник? Так будет сильно безопаснее и для меня, и для окружающих, и для твоей репутации. На поводке ты меня не удержишь, но отношение ко мне будет сдержаннее.
Воитель усмехнулся, когда девушка заговорила о "новой жизни" и накинул капюшон, скрывая под ним свои волчьи черты. Поправив накидку, чтоб под ней было почти не видно его тела и лица, налётчк взглянул на косулю так, как смотрят на ребёнка вновь размышляющего о всяких глупостях.
— Когда ты говоришь "будь открытым людям" я вспоминаю только кровавого орла. И уж поверь, о том же подумают они, когда поймут кто перед ними. Ты хоть понимаешь, что такие поселения моя ватага грабила без задней мысли? — тяжко вздохнув, словно отчаявшись доказать очевидную мысль, воитель продолжил — Если надеешься избежать конфликта, то не рекомендую оставлять меня одного. Торгуй с кем хочешь, но от меня содействия не жди. Можешь, разве что, пользоваться в качестве валюты теми слезами сирены, что ты мне отдала. Только не продешевись.
#48
Безудержное общение / Мысль дня
Последний ответ от Симбер Ресинджер - Сегодня в 16:47:47Цитата: Леонардо Бенето от Сегодня в 11:21:23Если бы Ваши персонажи были животными, кем бы они были?
Хм... вероятнее всего - это...
вот такой зверь
Чёрный волк
#49
Безудержное общение / Ответы на +
Последний ответ от Энфир - Сегодня в 16:40:30@Симбер Ресинджер Да, я стану лучшей версией себя! Спавсибо :з
#50
Технический раздел / Связь с администрацией
Последний ответ от Макх Шесть - Сегодня в 16:39:40Дратути
1. Если я буду описывать расу своего персонажа, прицепив ее как локальный подвид магических существ для города-государства Микродоума (Алькор, примерно где-то на побережье Нефриастенского океана) - это норм? Ну типа у нас магические существа в матчасти просто все в кучу закинуты, а здесь будет какой-то мелкий частный случай.
2. Можно ли в таком случае будет переименовать расу в карточке? Потому что с моей стороны пользователя я не могу нажать на заголовок, только на описание и ссылку.
3. В Аркхейме приемлемо существование вида, продолжительность жизни которого сокращается, как следствие того, что его магический потенциал может мутировать и усилиться со временем (культивация)?
1. Если я буду описывать расу своего персонажа, прицепив ее как локальный подвид магических существ для города-государства Микродоума (Алькор, примерно где-то на побережье Нефриастенского океана) - это норм? Ну типа у нас магические существа в матчасти просто все в кучу закинуты, а здесь будет какой-то мелкий частный случай.
2. Можно ли в таком случае будет переименовать расу в карточке? Потому что с моей стороны пользователя я не могу нажать на заголовок, только на описание и ссылку.
3. В Аркхейме приемлемо существование вида, продолжительность жизни которого сокращается, как следствие того, что его магический потенциал может мутировать и усилиться со временем (культивация)?
Лучший пост от Ехидна
Бар был самым обычным. Настолько обычным, что его не замечали камеры распознавания лиц и городские алгоритмы рекомендаций. Вывеска мерцала с опозданием в полсекунды, неоновая пыль собиралась на подоконниках. Никаких голограмм. Никаких нейро-меню. Только бумажные меню, подставки под стаканы и старая кофемашина, которая шипела громче, чем новопридуманные машины.
