Аркхейм

@Лорана, кстаааати. Я тут понял (либо понял неправильно хд) А родной язык, это который? А второй функциональный? Если не секрет, конечно

@Лумиус, lда и такое бывает, че уж там
неловкие моменты х) 

Цитата: Сусанна от Сегодня в 17:58:58@Аранарх
Ох... Спасибо за приглашение. Если сестра ноутбук одолжит...
А так спрашивай у тех, с кем ещё собираешься. С пометкой, что я нуб.)

Ну да, ну да.

Помню помню, как ты все фраги на карте украла.

@Аранарх
Ох... Спасибо за приглашение. Если сестра ноутбук одолжит...
А так спрашивай у тех, с кем ещё собираешься. С пометкой, что я нуб.)

Приближаясь к бездонной пасти пропасти, он мазнул взглядом по символам, на которые указывал сделанный им выбор.

Высоко в небе тянулся разорванный птичий клин аистов, в котором чёрными пятнами проступали вороны – рождение и смерть плыли в едином потоке воздуха, стирая любые различия между первым и последним дыханием. Под ними молодое поколение быков устремлялось к пустоши, ведомое иллюзией, что за краем бездны лежат нетронутые земли и новая жизнь. Переполненные силой и слепой уверенностью, они видели в ней границу, которую необходимо преодолеть, чтобы основать лучший мир. Для них падение было формой начала.

И червь, как древнейший символ слепого разрушения, подземного движения к центру, к ядру и поглощению. В отличие от остальных знаков он стремился вперёд, не способный сопротивляться притяжению бездны. Он двигался туда, потому что иначе не мог: его природа — проникать, разъедать, растворять, уходить вглубь. В талой воде дракон видит, как жизнь стекает вниз и уходит туда же, куда ползёт червь. Туда, где всё возвращается в исходное состояние, в ничто — живое и мёртвое одновременно, сознательное и слепое.

Внизу, крошечной точкой посреди мёртвой равнины шёл человек. Его тело, исполосованное шрамами, иссушенное годами лишений и войн, держалось прямо, без показной гордости и с той внутренней собранностью, что не знает покорности и страха. Лёгкая броня была вызывающе открыта ветрам, словно он давно отказался от иллюзии защиты - защищать уже было нечего. Руки небрежно удерживали на плече секиру, которая казалась его привычной формой равновесия. Ноги несли его вперёд с той же ровной уверенностью, с какой когда-то вели через поля битв, где выбора было ещё меньше, но смысла – больше. Он не бежал от жизни, но направлялся к тому единственному финалу, который считал достойным. Соблазны деревенского покоя остались далеко позади: тёплая постель, медленное угасание и лица родных, которым он стал безразличен. Он отверг старость, где имена забываются, превращая его в осторожную тень себя прошлого. Вместо этого он избрал бездну, как последнее поле битвы, в которой смерть ещё может считаться достойным поступком, а не распадом. Здесь, в самом сердце тьмы, он надеялся встретить конец, соразмерный прожитой жизни: честный, не запятнанный жалостью.

Моль смотрел вниз, и в глазах старого воина отражалась его собственная решимость. Холодная, непреклонная и лишённая сожалений. Глубоко внутри, там, где форма теряет значения, он был таким же человеком, для которого мир без противостояния теряет плотность и вкус. Вечная борьба сформировала его, стала языком, на котором он умел говорить с миром и самим собой, и без неё оставался лишь пустой горизонт, где его ждала не жизнь, а её выхолощенная подмена. Бездна вскрывала не чужую судьбу, а обнажала траекторию, давно вычерченную им самим, и шагнуть в неё означало признание того, что он тоже не примет забвение и не станет ждать, когда тело сдастся первым, а память померкнет. Его конец будет соразмерен пути. Или пусть его не будет вовсе.

Гул, разорвавший воздух, прошёлся вдоль позвоночника и отозвался в полых костях глубже простого звука. Он осел в груди низким рычанием, словно сама пропасть примерялась к его дыханию, медленно совпадая в частотах: мир на мгновение подстроился под него, а он - под мир. Страх высоты развернулся под кожей холодным осознанием масштаба бездны, настолько огромной, что сопротивление ей грозило переломанными крыльями. И в это краткое мгновение, за несколько секунд до падения, он заметил бело пятно в воздухе, совершающее тот же выбор, как отражение его собственного поступка.

---

Вынырнув из забытия, он почувствовал, как на зубах скрипит солёный песок, а мышцы болезненно стонут от неудобного положения, и эти ощущения показались слишком отчётливыми и земными после сна. Открыв глаза, он несколько мгновений просто лежал, позволяя окружающему окутать его звуками, а очертаниям мира собраться по крупицам. Утреннее небо было высоким, безоблачным и по нему метались мелкие птицы, встречая их пронзительным пением. Поодаль стояли нуунва, неподвижные, словно вросшие в песок, и смотрели вдаль. А перед ним стелилась плоская и влажная пустота: километры песка, испещрённого мелкими лужами, в которых отражалось пустое небо. Будто после катастрофы, которая смыла с лица земли всё существующее, вместе с воспоминаниями.

Кратко брошенная фраза шамана легла легко и окончательно, и Моль без труда принял её как факт, уже интуитивно ощущая конечность их маршрута, будто путь, раньше тянувшийся напряжённой нитью, внезапно ослаб. Взгляд зацепился за горизонт, где над ровной зеркальной гладью поднимался силуэт, дрожащий в мареве воздуха и солнечных бликов, но даже сквозь искажение Моль различил чужеродно плотную зелень и белую крышу строения.

— Вижу. — Хрипло вытолкнул из себя, поморщившись от саднящего горла, и поднялся.

— Пора просыпаться, красавица, — тронул снайпера за плечо, щурясь в горизонт. Приподнявшись, он сел и потянулся к рюкзаку, чтобы достать оттуда бутылку с водой и сделать пару глотков, тут же переводя взгляд к шаману:

— Что произошло? Почему мы отключились? И...— Сон не принёс привычной расслабленности, а напротив оставил после себя ощущение, будто кто-то всё это время выкручивал внутри тугую пружину, не давая ей ни лопнуть, ни распрямиться. Он проснулся не отдохнувшим, а словно выдернутым из вязкого болота, с тяжёлой головой и отчётливым чувством, что за время сна что-то необратимо изменилось. В мире. В нём самом. Это было вынужденное беспамятство, лабиринт без выхода, где каждый поворот обнажал давно спрятанный страхи и желания, словно пыльные фолианты на полках забвения. — ...долго мы спали?

Кто-то всегда на страже бананов. 

Цитата: Асфау от Сегодня в 17:45:12неприлично расчехлять

Нельзя расчехлять бананы здесь!

Цитата: Кармелита ОНед Стронг от Сегодня в 17:46:07но это разве что чтобы крылья себе создать

Узко мыслишь.

@Аранарх 
Это ты про Дикие Земли?
Неужели спускаетесь в подземелья?

@Аранарх

Я тебе пост должен

YES