Аркхейм

Цитата: Сейран от Вчера в 22:24:19@Сусанна, да равнохонько спокойный, пока одна фраза не сделала весь мой день хД

Ты как?

Сильно х)
Это та, что выше?

Благодарю, я прекрасно. Устала, правда (шагомер насчитал 22к+ шагов), но это приятное. А теперь я вялая инфузорька.~

Цитата: Сейран от Вчера в 22:23:14Опытный переводчик может перевести даже простой вздох.

На здоровье.

Хотя Синтия по понятным причинам впервые была в этих краях, для остальных артистов местность была знакомая. Они настоятельно рекомендовали девушке не возвращаться назад, а пойти вперёд, на запад, что она и проделала. То ли дорога горная была уж очень трудна, то ли циркачи ошиблись в своих прикидках. А только Силт добрался до крайних домиков поселения только к обеду. Хотелось есть, а ещё больше пить. Ну зато приём Лингону оказали холодный. Как и всегда и почти везде, эльфов в этой глуши недолюбливали. Хорошо хоть, старуха, открывшая Синтии, не сразу распознала, кто перед ней. Признаться, замечание насчёт мужчин несколько озадачили девушку. Выгребают их, вплоть до мальчишек, во время активных боевых действий.
"Но разве война?" - за всё время своего здесь пребывания Силт ни разу не слышал о ней.
Как бы то ни было, по указке деревенской жительницы Лингон отправился искать последнего бородатого жителя деревни.
Сыскался он на удивление быстро и легко. По правде говоря, эльф убил одним камнем двух зайцев, нашёл как Афоню, так и колодец. Мужичок действительно оказался, мягко говоря, не первой свежести.
- Дайте напиться, дедушка, - прозвучало несколько неуклюже. Хоть Синтия и выглядела лет на восемнадцать, она вполне могла быть старше всех жителей поселения вместе взятых.
- Колесо моё далеко. Очень. Я шла полдня, вышла до рассвета. Может, есть лошадь или телега, ещё ведь и инструменты тащить... - девушка помедлила прежде чем задать вопрос.
- Скажите, а где все мужчины? Разве война? - ещё Силта несколько удивило столь доброе к себе отношение со стороны старика. Только что бабка готова была отоварить эльфа ухватом, а тут вдруг стоть явное желание помочь. Может, конечно, тут никакого подвоха и нет, просто Синтия судила по себе. А остроухие не так чтобы славятся своими моральными принципами. Девушка внимательно следила за жестами Афони, его мимикой, улавливала малейшие изменения интонации.
- И что вы хотите за... За помощь? - чуть слышно спросил Лингон, потупившись.

Хочу использовать свой навык восприятия для выявления мотивов поступков старика.

@Ойген Нойманн, вторую группу если я и запущу, то очень не скоро
можно в основную группу прийти, так как в теории там остается только Хьюго и Лира. Я в любом случае собиралась делать добор (да и висит где-то даже, что одного взяла бы) и чуть позже продолжу квест, как немного разгребу что сейчас имеется. Я квесты реанимирую очень постепенно, чтобы подводить их к завершению, а отель только в самом начале

@Сусанна, да равнохонько спокойный, пока одна фраза не сделала весь мой день хД 

Ты как? 

Опытный переводчик может перевести даже простой вздох (с)


Я чуть не поперхнулся от смеха.
уносити  🤣🤣🤣

Здравствуйте, мои дорогие!
Как ваш воскресный день прошёл, делитесь?)

Цитата: Юдициум от Вчера в 19:21:14А через холодное оружие можно? Отбить предмет, вместо того чтоб уклоняться.

можно попытаться, вай нот
можно как парировать, так и использовать как биту (если подходит оружие под отбивание именно)

Тук-тук. Тук.

Стук крошечного сердца тонул в гуле раскалённой ифритской крови. Едва различимый. Пятая неделя. Чтобы расслышать его, пришлось отсечь низкий рокот магмы в кристаллах и рваный выдох Шанго, сузив мир до одной точки — пульсирующей жизни внутри её тела.

Он не был лекарем, но тысячелетняя мясорубка Климбаха учила быстро: штопать порванное мясо, пришивать конечности и безошибочно чуять зарождение жизни. Смерть оставалась его ремеслом, однако к новым птенцам в стае мятежник всегда относился с болезненным, почти фанатичным трепетом.

Они с Шанго замерли синхронно. Варвар — оглушённый ментальным ударом Альрика, а Инфирмукс — парализованный этим влажным, дробным ритмом. Кассадинра пялилась на него с ядовитым триумфом полководца, выигравшего партию. А он просто слушал.

Удар обрушился через долю секунды — тяжёлое лезвие Шанго с хрустом впилось прямо в кольца хвоста, прибивая к полу. Но хитин уже не топорщился бритвами. Пластины плотно сомкнулись в тот самый миг, когда Инфирмукс уловил первый толчок крошечного сердца. Хвост стал гладким и тёплым — таким, каким он обычно держал птенцов.

Агония от пробитых сегментов прошила позвоночник и взорвалась в затылке раскалённым свинцом.

— БЛЯДЬ! — рыкнул Инфирмукс, стискивая зубы так, что затрещала челюсть.

Хвост не дрогнул, превратившись в жёсткий экзоскелет поверх живота королевы, защищая плод от малейшего давления. Костяные дуги приняли на себя всю ярость чужого замаха. Две пробитые пластины вылетели из гнёзд, обнажив пульсирующее кровавое мясо. По их общему Зову мазнуло жгучим сопротивлением: Шанго лихорадочно боролся за контроль с хозяином тела. Хтона штормило так, что это ментальное крошево отдавало Инфирмуксу в виски.

Плод не пострадал. Мятежник загнанно дышал, давя первобытный инстинкт. Боль вопила, требуя разорвать обидчика, всадить когти в грудь, сломать руку. Он жёстко, на голых рефлексах, погасил этот порыв, чувствуя, как внутри туго сворачивается пружина. В нос ударил резкий запах жжёной крови.

Отрубленный кусок языка Шанго шлёпнулся на пол. Диадема бестии уже наливалась ядовитой магической зеленью. Инфирмукс понял: следующего удара варвара не остановить, да и нельзя. Сука решила забрать их всех в братскую могилу, вместе с нерождённым. Внутри вскипела ледяная, рациональная злость. Он здесь с этими двумя не сдохнет.

Хвост мгновенно расцепил кольца. Алый росчерк вспорол воздух. Клинок Шанго с влажным хрустом смял шейные позвонки. Фонтан огненной крови ударил из-под ровного среза, и голова королевы слетела с плеч.

Инфирмукс сорвался с места. Рванул в перекат, вытягиваясь в струну над стеклянным полом, и поймал отсечённую голову ещё в воздухе. Рухнув на колени в лужу кипящей крови, он свободной рукой подхватил оседающее обезглавленное тело.

— Нет, Инфирмукс! Даже не думай! — мысленно взвыл Эреб. — Пусть подыхает вместе со своим щенком!

Грубо, с влажным хрустом мятежник впечатал отрубленную голову Кассадинры обратно к срезу шеи. Когти до хруста впились в мёртвую плоть, выравнивая позвонки.

— Ты совсем ебанулся?! — ревел симбионт. Костяные кольца безжалостно сдавили рёбра Инфирмукса, пытаясь оторвать его от трупа. — Брось эту падаль, тебя накроет! Щенок мёртв! Бессмысленно!

— Заткнись! — Инфирмукс харкнул кровью.

Стук крошечного сердца угасал. Времени не осталось. Пространство сжалось, когда Инфирмукс сорвал предохранители резерва, активируя Эгрегор Смерти на тотальном максимуме. В труп ударил пронзительно-чёрный пульсирующий свет. Высшая некромантия, сплетённая с ментальным диктатом, начала сшивать ткани, вбивая матрицу личности в остывающую оболочку.

Откат саданул наотмашь. Лицо мятежника исказилось — под бледной кожей вздулись чернильные вены, расползаясь от рук к шее некротической паутиной. Капилляры лопнули разом: из носа и глаз хлынула кровь, заливая подбородок; из ушей потекли горячие струйки, смешиваясь с потом.

— Ты сожжёшь себя дотла! Я не дам тебе сдохнуть из-за этой шлюхи! — яростно шипел Эреб, вонзая шипы в ключицы хозяина. Он делился силой как дефибриллятор, но прервать ритуал уже не мог.

Рана на шее королевы закипела, сплавляясь чёрным рубцом-ошейником. Мёртвые глаза распахнулись, остекленев ледяным инфернальным огнём. Высший Лич. Инфирмукс намертво вбивал в её разрушенный мозг новый шаблон с единственной директивой: выносить дитя любой ценой.

Но мёртвая плоть не могла питать живую. Личу требовался колоссальный энергетический донор — не только Мастер-некромант, но и носитель ДНК плода, чтобы ребёнок не сгнил в замершей матке.

Давясь кровью и слепнув от перенапряжения, Инфирмукс вскинул дрожащую руку. С его пальцев сорвался жгут концентрированной тёмной энергии. Аркан со свистом рассёк воздух и ударил прямо в грудь застывшему Шанго. Невидимая нить попыталась пробить ауру варвара, чтобы намертво связать его полыхающее ядро с плодом внутри немертвой королевы. Не навсегда, лишь на время, пока ребенок не родится.