Аркхейм

Колбы в лаборатории излучали тусклый свет, отбрасывая острые блики на лицо пленницы. Ритуальная печать на полу дышала тяжёлым жаром. Все здесь знали, зачем она: чтобы глушить магию тех, чьё место — на хирургическом столе с фиксаторами на руках и ногах. Даже без фиксаторов подопытная не смогла бы сделать и двух шагов. Протокол безопасности, спроектированный лично хозяином этого места.

Об Аксе ходило множество слухов. Почти в каждом крупном городе Некроделлы имелся «филиал ада», про который говорили: здесь Акс Сафэ проводит свои самые бесчеловечные эксперименты. Его имя, как и имена ещё двоих столпов власти при Уроборосе, не нуждалось в представлении. Орайна тоже не была исключением, хотя уже долгое время пребывала в опале. Возможно, именно здесь слухи о бесчеловечности стояли ближе всего к правде: опальные города особенно удобны безумным экспериментаторам вроде Акса, пьяным от вседозволенности. Конечно, Орайна являлась далеко не единственной в его коллекции. И едва ли самой важной. Акса хватало на всех. Воистину, человек выдающихся талантов.

Сафэ вошёл первым: высокий, с царственной выправкой и холодным непроницаемым взглядом. Следом за ним прошли ещё пятеро: двое биотехнологов, некромант и двое практиков высшей магии. Они служили в Орайне при Аксе, составляя его рабочую «связку» в те редкие дни, когда архонт навещал лабораторию. В столице его ждали чаще.

— Шариянн, — Акс обратился к девушке-биотехнологу, которая проводила предварительный анализ состояния Фехаты, воздействуя рунами на её точки и узлы. Пальцы скользили по обнажённой коже — шее, груди, плечам, коленям. Пока она не причиняла боли, лишь ставила силовые барьеры, перекрывая энергетический кровоток и подготавливая тело к метаморфозам.

— ...имя, расу, ранг и статью, — спокойно напомнил Акс. Его тихий голос ввинчивался в сознание громче любого крика.

Рука Шариянн дрогнула, и одна из рун схлопнулась прямо на плече, брызнув электрическими разрядами и болью. Она медленно повернулась, склонив голову:

— Аэрхарта Морвейн. Эльф. Седьмой ранг. Ренегат. Высшее преступление согласно военной доктрине — поддержка Красного Мятежника. Во время Орайнской облавы саботировала контурные печати и напала на инквизиторов Ордо Легибус.

Акс подошёл ближе, наклонился над Фехатой и окинул её взглядом. Перед ним был не человек — ресурс. Такой же, как клинок или защитный артефакт.

— Выносливая, с мощными энергетическими узлами. Психика устойчивая, прочность высокая. Придётся поработать, такое тело будет сопротивляться мутации. Шариянн, ей двойную дозу нейропротектора. Морган, берём протокол семнадцать, но инициируем с девятого.

— С мутации энергосети? Это её убьёт, мой лорд. При всём уважении, такое тело не выдержит термальной стадии.

— Да, но я не договорил. Мастер Ковмар проследит, чтобы не начался некроз. Через некромутацию.

Закончив осмотр, Акс вдруг задержал взгляд на лице Фехаты и заговорил уже с ней.

— Ты понимаешь, что предала свой народ, Аэрхарта? Из всех преступлений ты выбрала именно это. Могла бы дальше жить спокойно, создать новый клан. Но в итоге оказалась там же, где сотни тысяч, пошедших за Красным Мятежником. В могиле. Когда мятеж захлебнётся в собственной крови — вопрос времени. Но ты прежняя этого не увидишь. Будь уверена, я сделаю из тебя отличного боевого мутанта: сильного, смертоносного, способного убить сотни мятежников. Ты будешь искупать смерть каждого, кто остался гнить в земле после той резни.

Акс отлично владел риторикой и умел говорить так, будто ему не плевать на жертвы, на народ Некроделлы, на убитых при облаве солдат Ордо. Пятёрка ассистентов потом перескажет его речь с подробностями, и слова одного из приближённых Уробороса быстро разлетятся по городу — как лозунги, как пропаганда. Именно этого он и добивался. Мнение куска мяса на столе его не интересовало. Зато ассистенты ловили каждую фразу, уже мысленно прикидывая, кому и за сколько её продадут.


Их хоронили на закате, когда Архей уже скрылся за горизонтом, оставив в небе только кровавые рубцы. Звёзд не было. Их заменяли погребальные костры. Только сидя у такого костра, с кружкой горькой травяной настойки, Инфирмукс мог наконец разобрать по частям провал в Орайне. Во время облавы на это не было ни минуты — всё уходило на выживание.

Мятежники проигрывали чаще, чем хотели признавать. Каждый год — тысячи убитых. Каждое десятилетие — его новые мёртвые побратимы. Иногда реже, иногда чаще, но каждый раз словно впервые. Сегодня почти весь отряд был жив только потому, что кто-то отчаянный и безумный, имея официальный доступ к силовому барьеру, сознательно разорвал оцепление и дал людям Инфирмукса уйти порталом.

— Инфирмукс, — сзади раздался басистый мужской голос. Мятежник не обернулся, глядя в огонь.

— Узнали, кто это был? — спросил он прямо.

— Да. Наш человек во дворце Орайны только что прислал весть. Диверсию устроила старший инквизитор Аэрхарта Морвейн. Её взяли живой. Сейчас она в пыточной Ордо Легибус. В Орайну скоро прибудет Акс Сафэ, чтобы...

— Я знаю, Зеррах, чтобы сделать из неё идеальный инструмент, который не способен предать. Инструменты не предают. Они служат.

— Да. Ты приказал, чтобы это донесли до тебя сразу, в обход всех. Вот — донесли.

Зеррах, грузный бородатый орк, уселся рядом и плеснул в кружку эль. Воздух наполнил запах солода и трав.

— Будешь? — он протянул фляжку Инфирмуксу.

— Нет. Не сейчас. И ты не пей. Мы выдвигаемся через сорок минут. Когда из Раума и Ашфалта подойдут войска.

— Ты... уже собираешь войска? — усмехнулся Зеррах, хрустя костяшками. — То есть созвал их ещё до того, как узнал про инквизитора? Почему был так уверен, что её не убили?

— Я знаю почерк Уробороса. Тихо убрать такого человека — не его метод. Ты понимаешь, зачем я это делаю. В Ордо хватает таких, как она. Они тайно надеются на нас. Если мы вытащим её, в сердцах остальных вспыхнет надежда. Некоторые перейдут к нам. — «...чтобы занять места погибших и тоже отдать жизни», — внутри кольнуло отвращение и тупая боль. Он принимал эту цену. Его собственная жизнь тоже в заложниках у Некроделлы. Ради этого удара по системе он был готов платить.

— Уроборос тебе этого не простит, — расхохотался орк, отбрасывая кружку и поднимаясь.

— Переживу, — усмехнулся Инфирмукс.