Аркхейм

Стоило полновесному серебру покинуть кошель Тигровой Лилии, как Виазо, до этого уделившая гостям лишь немного приветственного внимания, мгновенно оживилась. Гномья жадность давно стала притчей во языцех, не подвела она и сегодня. Очень скоро перед наемниками и мракоходцами (мракоходцы, по сути, тоже были наемниками, работали-то они за деньги, но были словно бы немного другой лигой, чем простые рубаки и всегда подчеркивали это, не откликаясь на простых "наемников") организовалась большая бадья пива с черпачком. Следом на стол было водружено несколько полных подносов с горячими блюдами, приготовленными по принципу "простенько, но со вкусом и много" - как раз то, что и было нужно подавляющему большинству из числа того наемного сброда, что регулярно околачивался в таверне. Дичь, птица и рыба, обильно сдобренные пряностями и с массой закуски удовлетворили бы даже самого привередливого гостя. Все это Виазо и готовила, и разносила с улыбкой и шуточками-прибауточками сама, демонстрируя нехарактерную для гномов приветливость, ловкость и сноровку, выдававшую в ней многолетний опыт работы в тавернах и у очага.

Господин со сложновыговариваемым для непосвященных именем совершенно неподвижно, как каменный истукан, сидел на своем стуле, сложив ладони на животе и внимательно слушая вопросы наемников, не спеша отвечать каждому сразу, а ожидая, пока выговорятся все и подтянутся опоздавшие. Стоящие на столе яства и пиво он полностью игнорировал, равно как и доброжелательность хозяйки таверны.  В отличие от филбуржских наемников, к которым тоже прибыло пополнение в лице еще пары человек - все четверо вопросов не задавали, предпочитая работать челюстями, набросившись на дармовую еду и выпивку, и только грея уши в отношении всех остальных.

Наконец, когда стало очевидно, что новых лиц за столом не появится, а вопросы заданы, Мастер Салих прервал затянувшееся молчание, удостоив собравшихся ответами. В первую очередь он смерил взглядом Кириона, безошибочно определяя в нем колдуна - маги могли немного ощущать друг друга даже без близкого знакомства. Может быть, кто-то стал бы рассчитывать на то, что Салих будет поприветливее с "коллегами" по цеху, но уже первой фразой южанин развеял эти надежды:

- Если бы вы были поопытнее, юноша, то точно знали бы, что по местным лесам дети эльфийского рода толпами не ходят, так что вряд ли у вас будут шансы обознаться. - Бросил он Кириону в своей презрительной манере, явно сожалея о том, с какими дилетантами приходится работать. - Впрочем... - Голос и взгляд мага на несколько секунд как будто бы смягчились. - Я окажу вам великую честь на этот раз. И во славу нашего Совета и великого дела великодушно пойду с вами. Поэтому, мой юный коллега, можете не переживать - даже если Мрак омерзительный затмит ваш взор и у вас получится обознаться и признать за мою ученицу какой-нибудь ушастый пень во лесу, я исправлю вашу ошибку. - Закончил он тоном саркастическим, а отнюдь не отеческим, с которого начал, легко играя интонациями в пределах пары фраз и демонстрируя недюжинный актерский талант - по крайней мере в деле завуалированных оскорблений собеседника.

Тигровую Лилию с ее предложением угощений для всех за ее счет он просто проигнорировал, равно как и сами угощения. Даже болтливая и приветливая Виазо никак не растопила холодное сердце мужчины из горячих земель. А вот вопросы Шанталь и Ингве заинтересовали его куда больше и отнюдь не с точки зрения очередной практики в демонстрации своего плохого настроения и отношения к смердам вокруг. На какую-то секунду можно было заметить, что его вытянутое лицо даже немного смягчилось, демонстрируя не то, чтобы удовольствие, а несколько меньшее презрение к окружающим. Похоже, это было наивысшей похвалой для простолюдинов со стороны Салиха, которую он собирался себе позволить.

- А вот это более правильные вопросы, не иначе, великие боги направляют ваши светлые мысли в верное русло. Отвечу сразу на оба. Тир'Гьянлиа направилась во Мрак после того, как я, направляемый великими богами и мудрой волей Совета, успешно провел древний ритуал и выявил положение одного из магических гримуаров в церкви, расположенной во Мрачных лесах здесь, у Филбурга, в одной из разрушенных Мраком деревушек. Моя ученица отправилась за гримуаром и застряла где-то во Мраке. Я отправляюсь в поход вместе с вами, поэтому в первую очередь вы обязаны сохранить мою драгоценную жизнь, дабы я мог и дальше проводить в наш бренный мир волю великих богов и мудрого Совета. - Немного витиеватая речь колдуна была размеренной и неторопливой. Говорил он тоном скорее деловитым, но все же и презрительным, хоть и не настолько, как в отношении молодого волшебника.

- Я не первый раз иду в мерзкий Мрак, поэтому можете не тревожиться о том, что защищать меня будет сложно - я не собираюсь марать руки об каждого врага и бросаться вперед вас. Вернемся же мы из гадкого Мрака с гримуаром. - Продолжил он. - Для Филбурга этот гримуар не представляет никакой ценности, в этом гнилом захолустье ни один почитающий себя "великим" маг из местных недоучек не сможет его даже прочитать, не говоря уж о том, чтобы понять содержащуюся в нем великую мудрость и постичь записанные в него сокровенные тайны. Если Тир'Гьянлиа нашла и захватила гримуар, то нам достаточно просто найти ее и вернуть сюда. Но если она не справилась с заданием и застряла по пути туда, а не обратно - значит, нам будет необходимо закончить задание и найти книгу. Без нее я не вернусь из Мрака, а без меня Хитрослов не заплатит вам за работу, таковы оставленные указания. Что касается выживания моей ученицы... Несмотря на ее многочисленные недостатки, в ней все же есть искра замечательного таланта, которую зажгли в ней великие боги и которую я раздуваю в меру своих скромных сил, ибо магия есть дар великих богов и мы сильно оскорбим их, отвернувшись от их чудесных даров. Будет прекрасно, если мне не придется искать нового ученика после возвращения из похода в грязный Мрак. Но если Тир'Гьянлиа погибнет - значит, она была недостойна и на то была воля великих богов, а я смиренно приму их решение.

Всякий раз говоря о великих богах, Салих как будто бы смягчался, выражая всем своим видом покорность и преклонение перед этой неодолимой силой, но наемникам явно не стоило принимать эту покорность на свой счет. Закончив длинную речь, колдун смерил взглядом последнего из всех, кто задал вопрос, хотя сказал, что у него вопросов нет, и бросил в сторону Хольгера:

- Среди вас я чувствую ту, что знает, каков Мрак на вкус. Если вы хотя бы вполовину так хороши, как мните о себе, то этого будет достаточно. На все остальное воля великих богов. - Маг ненадолго замолчал, а потом продолжил, обращаясь уже ко всем:

- Я рассказал все, что было важно, и должен уединиться, чтобы вознести скромную молитву богам. Мы выступаем завтра с первыми лучами солнца и нам нужно благословение великих богов, чтобы поход закончился удачно. Если у вас остались вопросы, вы можете обратиться к Максимилиану. - С этими словами колдун легко поднялся со своего стула и, негромко постукивая посохом по дощатому полу, быстрыми шагами отправился на второй этаж таверны. И только сейчас все сидевшие за столом заметили еще одно действующее лицо - потому что следом за колдуном, отлепившись от дальней стены таверны, пошел его слуга, которого до этого момента скрывали тень и неподвижность. И, возможно, что-то еще, неосязаемое и тонкое, чему нельзя было подобрать слов и определений - ведь одних теней мало, чтобы скрыться от взгляда сразу группы опытных воинов так, как будто его здесь вообще не было все это время.

Прислужник был настолько незаметен, тих и так хорошо сливался с окружением, что, кажется, любой из сидевших за столом запросто принял бы его за недостойный внимания предмет декора или мебель, даже если бы споткнулся об него. Он был сутул, среднего роста и сложения, одет в мешковатую грубую неокрашенную одежду, на его плечах висел большой походный мешок, а выделялся служка разве что тем, что... Не выделялся ничем, безмолвно следуя за своим господином в трех шагах позади.

Группа воинов-наемников осталась в компании Максимилиана Хитрослова, четверки филбуржцев, хозяев таверны и полного снеди и выпивки стола. Сидевшие группкой наемники из Филбурга немедленно принялись обсуждать колдуна и его задание, запивая обсуждение пивом и закусывая запеченым кабаном и перепелками. Мнения разделились - кого-то прельщала большая награда за задание, а кто-то был склонен сам сунуть нож под ребро тому, кто неприкрыто смотрел на них как на грязь, чем бегать у него на побегушках. Было очевидно, что во Мрак отправятся не все из них, но это точно не было поводом выйти из-за такого притягательного стола с выпивкой и едой.

Чудовищное происшествие в театре вызвало на какое-то время смесь паралича, паники и непонимания среди зрителей и актеров, но, к чести постановщика, он довольно быстро взял себя в руки и, несмотря на молодость и неопытность, начал руководить ситуацией. Зрителям было предложено пройти в буфет и холл на антракт, где они могли бы обсудить первый из трех актов пьесы, пока прима приходит в себя (ведь она обязательно придет в себя, просто нужно всего несколько минут! Сам королевский лекарь снизошел до того, чтобы почтить ее своим вниманием, значит, все будет хорошо, только не покидайте постановку и не разносите весть по городу!). Сцену освободили от лишних лиц, а вокруг кушетки, на которой находилось первое лицо постановки возвели из подручных материалов что-то вроде загородки, чтобы случайные эльфы не могли увидеть происходящего на сцене. Внутри загородки расположились постановщик Эльви Далантриниль, королевский лекарь, известный под коротким именем Тан, первая советница Королевы-Матери по магии с очень длинным и сложным именем, которое обычно сокращалось до просто Миль'Таро, и пара актеров вторых ролей, которые сейчас исполняли роль рабочей силы.

Валяющийся на сцене обломок штанкета, к которому крепился третий легкий занавес из шелка, был сделан из крепкого дерева и имел толщину почти в руку. Судя по внешнему виду, он запросто мог выдержать вес десятка эльфов и легкий шелковый занавес был для балки поистине смехотворной нагрузкой. Тем не менее, нечто сломало штанкет, к которому крепился занавес, у мест крепления, причем одновременно и слева, и справа, буквально выломав балку грубой силой и обрушив ее вниз так, словно на нее пришлась какая-то чрезмерная нагрузка, но ее источник явно был не физическим - в местах поломки над сценой просто не было ничего, что могло бы упасть на балку и сломать ее, равно как вряд ли кто-то мог там прятаться все представление. Никаких следов пилы или топора на штанкете не было - его не подпилили и не подрубили, а сломали, дерево на концах балки было расщеплено и торчало во все стороны острыми щепками. Миль'Таро присоединилась к осмотру сломанной балки, быстро делая над ней какие-то едва заметные пассы пальцами, нахмурилась и, закончив, зашла в загородочку к остальным присутствующим.

Мимо Нулиэль проплыла Королева-Мать с единственной охранницей - остальные караулили выходы из зала. Королева-Мать двигалась в своей фирменной манере, считавшейся высшим мастерством ловкости и грации даже среди эльфов - она, определенно, перемещалась с помощью ног, но не вышагивала, как обычный эльф, покачиваясь при ходьбе вверх и вниз и раскачивая платье коленями, а двигалась по идеально ровной линии, словно ее везли на колесах или же она парила в воздухе в сантиметре над землей, перемещаясь силой мысли, от чего ее тело и платье оставалось в полном покое, хотя двигалась она довольно быстро. Мимолетный взгляд, едва заметный кивок головой в сторону загородки - приглашение.

- Смею вас заверить, господин Далантриниль. - Своим воркующим старческим голосом успокаивал постановщика лекарь Тан. Он выглядел совершенно спокойным и, кажется, даже немного довольным своей работой и состоянием пациентки. - Госпожа Илари с точки зрения тела в совершеннейшем порядке. Ни переломов, ни синяков, ни даже ссадин или ушибов, она совершенно здорова. Вопрос ее здоровья, однозначно, лежит не в телесной плоскости.

Далантриниль являл собой полную противоположность Тану - на его лице как на открытой книге читался богатый коктейль самых разнообразных эмоций - он был испуган, зол, расстроен, питал надежды, был готов действовать и не знал, как быть, и от этого ярился еще сильнее - и все это одновременно. Кажется, он даже готов был обругать доктора в том плане, что ему не было разницы, в какой плоскости лежит вопрос здоровья Илари, ему было нужно просто чтобы она очнулась, но молодой Эльви сдерживался - все-таки он был в присутствии, ни много ни мало, первых лиц государства и самой Королевы-Матери, и одно неосторожное слово могло поставить крест на его карьере навсегда. Поэтому лишь молча и беспомощно сжимал и разжимал кулаки, метался по загородочке и теребил свою одежду.

Миль'Таро была мрачнее тучи. Седовласая, умудренная годами женщина, как и все эльфийки, выглядела прекрасно даже несмотря на возраст, а сейчас еще и одета была в вечерний наряд, но сейчас ее лицо было напряжено и недовольно, от чего лоб пересекало несколько глубоких морщин, а глаза были недобро прищурены.

- Я ощущаю остатки древней магии на сломанной балке. Эта магия, однозначно, эльфийская, но я... Никогда не встречала такую. Она одновременно и наша и... Чуждая. Древняя. - Миль'Таро аккуратно подбирала слова, отчитываясь перед Королевой-Матерью. - А кататонический ступор госпожи Илари вызван диадемой, и это явно волшба одних рук. Она прямо сейчас оказывает на нее подавляющее воздействие, а ее сознание... Оно... Не здесь. Я не...

- Так снимите же ее! - Перебил колдунью постановщик и решительными шагами направился к первой актрисе, потянувшись к украшению руками.

- Стой! - Рявкнула Миль'Таро, но видя, что Эльви не остановился, выбросила в его сторону руку. Короткая неяркая вспышка магической силы - и Далантриниля буквально отшвырнуло от кушетки, на которой возлежала Илари, обдав остальных присутствующих потоком воздуха, от которого затрепетали платья и волосы. Постановщик отлетел на несколько метров и упал на спину, проехав на ней по полу. Удар явно был нанесен не в полную силу и, учитывая истинную мощь первой волшебницы Тор'А'Дила, госпожи Миль'Таро, больше напоминал отцовскую оплеуху, чем попытку причинить ущерб - женщина явно не собиралась убивать Далантриниля, а лишь остановила неразумного мальчишку, хотя она запросто могла буквально размазать его, мгновенно убив об стену одним движением брови.

- Неразумное дитя! Я же сказала, ее сознание не здесь! Снимешь диадему - прервешь связь - и она может остаться такой навсегда! - По тону колдуньи было очевидно, что она совсем не прочь добавить в свою речь еще несколько крепких словечек, чтобы выразить свое отношение к молодому постановщику, который только что чуть не совершил самый тупой поступок в своей жизни, и лишь хорошая реакция волшебницы уберегла его и Илари. Не позволили ей этого воспитание да аристократическая гордость. Молодой мальчишка да актриса просто не были достаточным поводом для того, чтобы вынудить ее ругаться. Актеры помогли подняться на ноги оглушенному постановщику.

- Миль. - Сказала единственное слово Королева-Мать, обращаясь к Миль'Таро по самому короткому имени и передавая смысл послания не именем, а успокаивающим тоном. Как и все эльфы, она умела доносить информацию не только словами.

- Да, госпожа. - Согласилась советница по магии. - Мои извинения, госпожа. Если бы я не остановила Эльви, то, вероятно, ему пришлось бы кормить Илари'Эль с ложечки до конца ее трагической жизни, а она так и не пришла бы в себя.

- Понимаю. - Ответила Королева мать тоном одновременно и соглашающимся, и спрашивающим, намекая первой волшебнице на необходимость закончить доклад.

- В диадеме заключена древняя магия. Эльфийская, но... Я такой не встречала. - Миль'Таро никак не выдавала своей растерянности, хоть и столкнулась с совершенно незнакомым ей чародейством. - Очевидно, что эта магия очень могущественная и древняя. Я даже не могу определить, насколько. Пока что я не знаю, каким образом я могу развеять чары, для этого нужно понимать, что за ритуал произошел здесь, чтобы запустить это заклинание.

- Но никаких ритуалов не было! Только представление! - Ответил ей Эльви.

- Подобные заклинания просто так не срабатывают, это я знаю точно. - Парировала Миль'Таро.

- Так погодите. Представление закончено, мы не можем ее разбудить прямо сейчас? - Уточнил один из двух актеров, что сейчас находились в загородке.

- Зрителей можно отпускать. - Однозначно ответила волшебница. - Если кто-то из них потребуется сыщикам, все их имена известны, все билеты именные.

- Но это скандал! - Возмутился актер.

- Если понимаете в волшебстве больше меня - прошу к расследованию. - Холодно поставила его на место советница  по магии Королевы-Матери, от чего ее собеседник смутился и потух.

- Пошлите за коронерами. Пускай они начнут расследование. - Завершила беседу Королева-Мать и, изящно развернувшись, в своей "плывущей" манере направилась к выходу. Но, проходя мимо Нулиэль, ненадолго задержалась, наклонившись к самому уху своей дочери и обращаясь к ней едва слышным шепотом:

И продолжила свой путь на выход, очевидно, решив уделить свое внимание иным делам. А вот ее охранница почему-то осталась, повинуясь новому приказу. Она подошла к Нулиэль и коротко представилась, так же тихо, чтобы остальные не могли услышать ее:

Как и всегда у эльфов, невысказанное было гораздо важнее сказанного. Для глупого человека или близорукого гнома короткое слово "Займись" не означало бы ничего, кроме пожелания, чтобы Нулиэль тоже занялась расследованием. Но эльфийка и аристократка Нулиэль могла прочитать в "просьбе" Королевы-Матери намного больше смыслов:

Во-первых: Королева-Мать практически никогда не обращалась ни к кому сама, донося информацию через посыльных и фрейлин. Сам по себе факт, что она обратила внимание на Нуэль и обратилась к ней лично, говорил об огромном доверии, которое она выразила, чего раньше не случалось. Что могло быть богатым заделом на будущее. А оставленная в подручные охранница подтверждала доверие Королевы-Матери и важность порученного ей задания.

Во-вторых: даже мимолетно озвученные просьбы Королевы-Матери имели силу приказа, имеющего дату, подпись и основания. Формально, на просьбу можно было не обратить внимания и решить, что расследование подождет, но за каждым выбором неизбежно должны были быть последствия - и первое лицо Тор'А'Дила легко могла сделать так, что даже родной дочери будет гораздо безопаснее и приятнее остаток жизни прожить по уши во Мраке чем в эльфийской столице.

В-третьих: с грозностью Королевы-Матери могла сравниться лишь ее щедрость, а награда за исполненное поручение была вещью настолько само-собой разумеющейся, что не требовала дополнительных обсуждений, а посмей кто-то спросить Королеву-Мать в стиле "А что мне за это будет?" - и этот неразумный представитель рода эльфийского немедленно был бы понижен в глазах соплеменников до полного идиота, что до конца жизни обречен безвылазно собирать клюкву на болоте.

На текущий момент внутри загородочки находятся первый лекарь и первая волшебница, а так же постановщик с парой актеров. Остальной актерский состав и подручные театралы распределены по театру, а гости находятся частично в буфете и частично в холле, но скоро разойдутся по домам.