Аркхейм

Ксарот слушал молча. Поначалу с той же ленивой улыбкой, с которой предложил пари, но постепенно перестал даже болтать ногой. Пальцы, уже потянувшиеся к коробке со сладостями, остановились, а сам он немного подался вперёд. Авирс явно решил подойти к задаче со всей серьёзностью, и чем дальше заходил его рассказ, тем шире становилась улыбка Ксарота. В какой-то момент он согласно кивнул, потом усмехнулся чему-то своему. Особенно занятно было услышать от молодого лиса столь неожиданное сравнение. Ифрит давно оставил попытки подобрать для этой воды подходящее описание, а теперь с удовольствием обнаружил, что совершенно напрасно.
И тут Авирс добавил про яблоко с корицей.
Ксарот фыркнул, прикрыл рот ладонью, но было поздно. Его разобрал такой хохот, что пришлось ухватиться за край стола. Попытка что-то ответить обернулась новым приступом, и ифрит лишь отмахнулся, запрокинув голову. Длинные волосы рассыпались по спине, в уголках глаз выступили слёзы. Смеялся он громко, совершенно свободно, временами пытаясь вдохнуть достаточно воздуха для следующей попытки заговорить. Так искренне его не веселили уже давно. Наконец Ксарот сумел перевести дыхание, вытер выступившую слезу и посмотрел на Авирса. Увидел его — и опять рассмеялся.
— Чтоб тебя, Авирс! Яблоко с корицей!
Он покачал головой, всё ещё посмеиваясь, и убрал с лица растрепавшиеся пряди. Щёки побаливали, зато настроение было превосходным. Ксарот совершенно не ожидал, что собственная затея обернётся таким удовольствием. Особенно порадовало, что Авирс ухитрился подловить его без всяких хитростей, просто предложив ответ, который самому ифриту ни разу не пришёл в голову за долгие годы знакомства с этой водой.
— Засчитано! Одно желание твоё. Можешь хоть сейчас загадать, хоть через сотню лет.
Он подхватил недоеденную дольку, отправил в рот и с довольным видом принялся жевать. Обещание было дано, торговаться Ксарот не собирался. Куда любопытнее, что теперь выдумает победитель. Самому ему уже хотелось услышать какую-нибудь совершенно невозможную просьбу, хотя от Авирса, пожалуй, следовало ожидать чего угодно, вплоть до самой обыкновенной глупости. Впрочем, с выбором можно было не спешить. Ифрит откусил ещё немного фрукта, потянулся за бутылкой и неожиданно задержал на ней взгляд.
Перед глазами возникла старая терраса. Широкие каменные плиты, за день успевшие нагреться под солнцем, невысокая ограда, за которой далеко внизу темнела вода. Откуда-то тянуло ночными цветами. В руках была простая керамическая чашка с маленьким сколом у самого края, а рядом... Рядом происходило столько всего, что вкус первого глотка он тогда почти не заметил. Лишь потом попросил налить ещё, уже ради самой воды. Странно, что сохранилась даже эта мелочь: шероховатость керамики под пальцами, прохлада чашки, едва слышный плеск.
— Знаешь, впервые я попробовал эту воду на одной террасе. Там ещё...
Ксарот осёкся.
Пальцы остались лежать на горлышке бутылки. Несколько мгновений он сидел совершенно неподвижно, затем медленно убрал руку. Улыбка исчезла, а вместе с ней погасло веселье в красных глазах. Там, где только что плясали озорные искры, теперь лежала глубокая, мрачная мгла. Изменилось и само лицо: без всякой гримасы, без нахмуренных бровей оно вдруг стало суровым, почти непроницаемым. Прежняя расслабленность исчезла. Ксарот по-прежнему сидел на краю служебного стола, среди инструментов, коробок со сладостями и чужого оборудования, но сейчас в его облике было трудно найти хоть что-нибудь от мужчины, который минуту назад хохотал до слёз.
Некоторое время Ксарот молчал, затем поднял глаза на Авирса. Вспомнился ресторан, тот первый разговор за столиком и графин, с которым лис подошёл к совершенно незнакомому посетителю. Тогда у него была прекрасная возможность просто пройти мимо.
— Скажи, Авирс, почему ты тогда вмешался? В ресторане.
Он помолчал и добавил тише:
— Ты ведь даже не знал, кому помогаешь.

Цитата: Лумиус от Вчера в 23:39:50@Свора, *медленно поглаживает* Бедная волча

- Уму, вот бы на морюшко к солнышку и вкусновое кушоть. 

Отдам пост ближе к выходным, извините Гм.

Ещё прополол тыковку)
https://arkhaim.su/index.php?msg=860191

Осталось 42

Нехило сегодня форум поломало....

Возмущенный рёв хтона превратился в писк, и Кай, и так не собиравшийся пока прислушиваться к нему, сейчас вовсе забыл о своём подселенце.
Они парили то ли в пустоте, то ли среди звёзд, держась за руки. Над ними распростёрлось огромное серебристо-золотое полотно, от которого в разные стороны расходились серебристые нити. По цвету они были схожи с кровью Новарии. Теперь Дракону стало понятно, почему она называла себя Астральным Ткачом.
Кай глянул вниз, где располагался огромный белый замок - именно туда и вела его ведьма. Поначалу всё казалось идеальным, но потресканные стены, изрезанные нити, сквозящее усталостью и болью пространство говорило совсем о другом. Идеальностью сейчас здесь и не пахло. Дети, что здесь находились, были в большей или меньшей степени напуганы. Старшие, которые за ними присматривали, пытались, как могли, отвлекать малышей. Сотни малышей... Если бы Нова рассказала ему обо всём этом, он не поверил бы ей, сказал бы - уловка ведьмы. Но он точно знал, что сейчас находится в её сознании. Все щиты, о которые он так смачно долбанулся в лесу, сейчас были убраны, открывая всю суть Ткача.
"Коллекционирует детей? Не похоже... Учит... Но чему? Зачем?" В человеческую доброту душеную Кайрос давно перестал верить.
В который раз его взгляд скользил по потрёпанным некогда идеальным стенам. Это место гудело от напряжения и боли. "Всё повесила только на себя... Разве так можно?! И при этом носится своими голыми пятками по Климбаху за работорговцами, подвергая свою жизнь опасности!!" - Кайросу было не понять этого безрассудства. Девчонка вела себя как бестолковое безответственное малое дитя. Дракон всё больше хмурился. "Так ли всё на самом деле? Не является ли вся эта идиллия напускным флёром, чтобы обмануть? На самом ли деле всё так?"
- Смотри, Дракон, раз уж твоя паранойя лишила тебя зрения. Ты видишь, кто ждёт меня дома и почему я не могу умереть? Мне нельзя умирать. Я спасаю детей и даю им дом, оберегаю и храню, прячу. Это моя Академия Сов, моя цитадель, и я заставила всех волноваться...
Кажется, ведьма сама не понимала что творила - она гордо показывала свою Академию, но при этом говорила, что сама же её и уничтожает. Это весьма обозлило Архонта.
- Заставила их всех волноваться?! Да ты могла погибнуть! И это всё, - Кай обвёл рукой белый замок, - рухнуло бы, поглотив собой всех твоих драгоценных детей и их наставников! Ты всё подвязала на себя, на свои силы!! И что ты творишь, в итоге?! ТЫ! РИСКУЕШЬ СОБОЙ! Ты чуть не погибла! О чём ты вообще думала?!!! Великие силы требуют огромного ума, которого ТЕБЕ, кажется, вообще не досталось! - гремел голо Дракона. - Говорил тебе отдыхать! А ты что творила?! - Растила мне новую рощу в пустыне! Говорил тебе восстанавливаться! А ты что? - сад мне в лазарете выращивала! - Архонт гневно зарычал, взмывая вместе с Ткачом снова вверх, пытаясь сейчас успокоиться...
Он не смотрел в её сторону, его взгляд скользил по нитям... Одна из них заинтересовала Кайроса - она манила, словно к ней было привязано что-то его, любимое... Он медленно коснулся этой нити, и их развернуло и резко перенесло в Заркраст, в его покои, к его ложу, в котором закопался... Арер.
- Вот те на... Он тоже в твоём гобелене... - несколько недовольно проворчал Дракон, рассматривая всё вокруг - здесь прекрасно было видно где находится змей.
Кай повёл пальцами вверх по нити, и они опять оказались у гобелена.
- Интересно... - исследовательская натура Артефактора взяла своё.
Он коснулся другой нити, ведущей вниз, к Академии, к одному из детей. Потом коснулся другой, третьей - все они вели к жителям этого места: наставникам, учителям и их ученикам.

Страшно было?

Авирс еще несколько секунд смотрел на гребни, осторожно перебирая их в пальцах, будто боялся, что такая красота исчезнет, если сжать чуть сильнее. На вопрос Эрии - он ответил не сразу. Улыбка на его лице стала мягче, тише, и в глазах мелькнуло что-то почти растерянное.
- Дарили, - негромко произнес он наконец, не поднимая взгляда:
- Но не так. Не то, что действительно хотелось. Чаще - что-нибудь "правильное", "уместное", "полезное". А это... - он чуть качнул один из гребней и вставки в нем поймали свет:
- Это будто ты увидел меня чуть лучше, чем я привык.
Лис поднял глаза на Эрию и усмехнулся, уже без прежней дерзости, скорее с теплом.
- И нет, я не про то подумал, о чем ты, кажется, успел испугаться, хотя, признаюсь, и такие мысли уже появлялись, но реально предлагать такое я бы пока не осмелился, - юноша при этих своих словах смущённо покраснел, но продолжил, заглядывая в глаза:
- Хотя выражение лица у тебя было очень красноречивое.
Он отложил набор на стол бережно, почти церемонно и, опершись бедром о край стола, склонил голову набок.
- Твой подарок провоцирует меня на глупости поменьше. Например, подойти к тебе слишком близко. Коснуться... может, не так мало, чем я себе позволял до этого. Насладиться долгим поцелуем, обнимать совсем не по-дружески. И, возможно, сказать вслух то, что я и так сегодня почти сказал.
Авирс подошел ближе, но остановился на расстоянии, оставляя Эрии возможность самому решить, сокращать ли его.
- Я доволен, - ответил лис уже на другой вопрос:
- Очень. Наверное, даже больше, чем должен был бы. Для тебя это, может, просто вечер. Ужин, чай, подарки, разговоры после тяжелого дня. А для меня... - он тихо выдохнул:
- Для меня это один из тех редких моментов, которые хочется запомнить целиком: до запахов, до света за окном, до того, как ты держишь чашку.
Юноша застеснялся собственной откровенности, улыбнулся краешком губ, чуть смущенно, будто сам удивился своей словоохотливости.
- И насчет дружбы... нет, ты меня не задел. Не совсем. Просто я, наверное, услышал в этом не то. Мне не хочется быть для тебя только кем-то, с кем можно приятно провести время и разойтись. Вот и все.
Сказав это, Авирс замолчал. Не потому, что испугался своих слов, а потому, что не хотел превращать тихий вечер в тяжелое объяснение. Он протянул руку и очень осторожно коснулся пальцами запястья Эрии - коротко, почти невесомо:
- Но сегодня тебе не нужно отвечать на это, - добавил он мягко:
- У тебя ещё будет время поразмышлять над этим.
Лис отступил на полшага и снова взял в руки один из гребней, проводя большим пальцем по гладкой кости.
- Зато теперь у меня есть официальный повод сидеть перед зеркалом в два раза дольше и думать о тебе. Очень коварный подарок, между прочим.
Он тихо рассмеялся, разряжая серьезность, а потом перевел взгляд на чайник, на чашки, на остатки их вечера, еще не убранные со стола. Дом дышал покоем, теплом и той редкой тишиной, в которой больше не было неловкости.
Авирс особенно ясно понял: ему действительно не хочется ничего портить поспешностью. Желание приблизиться никуда не делось - наоборот, стало только отчетливее, но теперь в нем было меньше голодной нетерпеливости и больше бережности.
Парень аккуратно сложил гребни обратно в коробку, словно уже заранее решил, что потом найдет для них особое место, и, чуть склонив голову, снова улыбнулся - спокойно, почти сонно от разлившегося внутри тепла.
- Хороший день, - повторил он уже тише, будто не столько для Эрии, сколько для самого себя, закрепляя это ощущение в памяти...
Юноша осторожно подцепил пальцами край коробки и прижал ее к груди на мгновение, как будто хотел еще раз убедиться, что подарок реален.
Мысль о том, что Эрия заметил, запомнил, выбрал именно это, все еще отзывалась внутри теплой волной.
Он снова посмотрел на Эрию и на этот раз позволил себе чуть более открытое выражение лица - без привычной игры, без лисьей смешливости, которой так удобно прикрывать уязвимость.
Авирс медленно подошел к столу, поставил коробку рядом с собой и принялся собирать со стола пустые тарелки, скорее чтобы занять руки, чем потому, что это действительно нужно было сделать прямо сейчас.
Движения его были неторопливыми, почти ленивыми, в них уже не осталось той внутренней дерганости, что сопровождала его еще днем.
Он сложил вилки, подвинул чашки ближе к чайнику, собрал крошки на одну из тарелок и краем глаза все равно продолжал поглядывать на Эрию. Присутствие этнарха ощущалось теперь особенно остро: в каждом тихом звуке, в каждом движении, в самой этой усталой, домашней расслабленности.
Он поставил одну тарелку на другую и, прежде чем отнести их, на мгновение замер. В голове снова всплыло сказанное Эрией - про дружбу, про хтона, про усталость, про суматошный день.
Авирс уже не чувствовал прежнего укола от этих слов. Теперь они воспринимались иначе: не как отказ, не как попытка отстраниться, а как честная неготовность назвать то, что между ними происходит, чем-то большим. И, пожалуй, в этом было больше уважения, чем в любой красивой, но пустой поспешности.
Лисёныш тихо выдохнул и отнес посуду к раковине.
Вода зашумела негромко, уютно. Он сполоснул тарелки, не особенно настаивая на том, чтобы перемыть все идеально и это тоже почему-то казалось частью вечера - не доводить до блеска, не стремиться к образцовости, а просто делать то, что делается само собой.

Боброго