Аркхейм

Тэк-с. Ещё один эп, кажется, отправляется на полочку "сыграно" =) 

Сейран захотел вернуться за остальными рабами, но обстоятельства смешали ему все карты. Аня и Бхадур тактически грамотно воспользовались невидимостью, которую на них успел наложить центурион, и с удовольствием разыграли эту карту.

- Ты права, мне кажется, я слегка переоценил себя, - соглашается с Анной мужчина, понимая, что возможно из-за своего порыва мог совершить крайне ошибочные и непоправимые для себя решения. Однако... Просто так уходить он не собирался.

Он посмотрел на тех, кто остались лежать. И фыркнул. Сопровождающий их погиб. А вот один из тех, кто вернулся, чтобы догнать их и вернуть обратно, похоже, ещё подавал признаки жизни.

- Тоже неплохо. Советник снова совершил ошибку. Первую, когда признался, что перекупал рабов с кораблей у гоблинов, и точно знал, что те двое - прибыли с корабля и явно из пределов Аркхейма, где рабство запрещено законом. Второй - когда послал этих убить нас, чтобы мы не сказали лишнего. Покушение на жизнь легионера при исполнении своего долга и вверенного ему комбатанта. И он станет замечательным свидетелем и исполнителем этого приказа. Пожалуй, теперь у Коалиции появится более весомый повод снова наведаться сюда и устроить здесь встряску этому уютно устроившемся крысиному гнезду. Он - станет хорошим свидетелем.

Сейран воспользовался свойствами артефактов, чтобы подлечить его, но и так же усыплением, чтобы тот не проснулся до момента, пока не окажется за решёткой на допросе.

- Бхадур, помоги мне его дотащить, - попросил Сейран, закидывая исцеленного себе на плечо, и они его потащили. Уставшие, не до конца удовлетворенные итогами, но уже счастливые. Наконец-то центурион покинет это пространство без света Аркхея. Но не просто покинет, а завершит свою миссию и обеспечит преступникам их заслуженный конец.

Для орка - это теперь повод начать новую жизнь. Эльфам ещё предстоит много разбираться с последствиями восстания в деревне людей. Похоже, всё веселье им только предстояло. Но равно, как в политические разборки орков, Сейран не собирался вмешиваться. Политика - дело грязное. А его задача - спасать людей, а не устраивать локальные государственные перевороты. Каждый выбирал сам свой путь.

- Анна. Твоя помощь была поистине неоценимой. Мне жаль, что мы не смогли вызволить твой кинжал, который ты хотела получить. Но может, что-то у меня тебе подойдет? Там много занятных вещиц можно найти.

Сейран высоко оценил способности молодо выглядящей эонки и собирался отплатить добром за добро. И он хотел сделать ей подарок за те её усилия и смекалку, которые она проявила. В отличие от принца "голубых" кровей во всех смыслах, экс-принц Элиот слово своё держал.

Наконец-то это место кончилось, и они смогли увидеть яркий свет Архея за горизонтом планетоида в окнах-иллюминаторах. Не просто свет - как физическое явление. Но как для многих здесь - символ надежды, которую они так ждали и обрели. Как символ свободы и новой жизни.

Голова гудела так, словно все мегаструмы Климбаха били в набат, предварительно запихав этот раскалённый колокол прямо ему в череп. По подбородку текло что-то солоновато-металлическое. Сначала показалось — пот, но стоило провести рукой по лицу, как на ладонях и груди расплылись багровые разводы. Стерев кровь локтем, Инфирмукс криво усмехнулся и выпрямился, сквозь пляшущие чёрные мушки пытаясь оценить последствия сотворённого им же безумия.

Кассадинра выглядела великолепно. Лишь мерцающие инфернальным изумрудом глаза да некротический ошейник, издали похожий на магическую печать усиления, выдавали в ней высшую нежить. Внутри промелькнула искра профессиональной гордости: сработано чисто.

Повернувшись к Шанго, мятежник резким движением выхватил у него из рук свою острую костяную пластину. Подцепил с земли ещё парочку и, стиснув зубы с глухим рыком, впечатал их прямо в обнажённое мясо хвоста. На подкорке тут же раздражённо заворочался Эреб, разве что не лязгая челюстями, но исцеляющий импульс сработал мгновенно — хитин прирос намертво, окутанный короткой вспышкой регенеративного пламени.

Кровотечение остановилось. Хтон к тому моменту уже вовсю исследовал свежеиспечённого лича. Инфирмукс потянулся к своему Источнику и замер. Резерв зиял высушенным колодцем. «Какое же дерьмище!» Шум мыслей на миг вышиб его из реальности. «Слить весь резерв ради мёртвой самки и её детёныша, когда на кону стоит миссия? Имбецил. Если Уроборос победит, то не потому, что он сильнее, а потому, что я — кретин». Короткое усилие воли, и он оборвал этот бесполезный внутренний скулёж. Подобное самобичевание отродясь не приносило пользы, хотя, казалось бы, должно было хоть как-то стать уроком на будущее.

Чтобы заглушить откат, хтоник коротким хищным рывком перехватил запястье варвара, не позволяя когтям слишком сильно вдавливаться в живот мёртвой королевы. — Никаких глупостей. — Инфирмукс чеканил слова, игнорируя ленивую насмешку Эреба. — Держи свои клешни подальше от плода. Он под моей защитой, ясно? Я и так хрен знает, смогу ли обеспечить ему рабочую матку... Придётся постоянно накачивать её чистой живой энергией.

Он понимал, что распинается зря. Какое дело иномирному хищнику до чьих-либо трепыханий? Шанго заботило только собственное выживание, и мятежник понимал этот инстинкт лучше многих. Но ритуал сработал: варвар сам озвучил, что теперь намертво привязан к плоду. Осознание того, что жажда жизни Шанго стала гарантом безопасности младенца, принесло Инфирмуксу странное облегчение.

Мозг уже лихорадочно просчитывал варианты. Королева-лич сохранила огненную суть элементаля. Гипотетически, она сможет подзаряжаться, пожирая себе подобных — им это сыграет только на руку. Но до тех пор её кормушкой, поддерживающей искру настоящей жизни в мёртвом теле, будет источник самого некроманта.

Неожиданно по стайной связи прошёл импульс сухой теплоты. Вопрос варвара отрезвил не хуже хорошей оплеухи. Инфирмукс стёр кровь с лица и шире усмехнулся: — Даже если ты изрубишь меня в капусту, у меня останется достаточно сил, чтобы надрать тебе зад, Шанго!

В ответ по Зову от мятежника покатилась тёплая тяжёлая волна, обнажающая то, о чем он умолчал. В ней сплелись тревога за напарника, балансирующего на грани ментального коллапса; жалость к нерождённому малышу, ставшему пешкой в чужой игре; и липкий страх, что они не выберутся. Он не имел права на безрассудство ради одного младенца — и всё равно, сука, пошёл ва-банк.

Разжав запястье варвара, Инфирмукс шагнул ближе и жёстко вцепился в его плечо. — Альрику плевать на него, Шанго. Всерьёз думаешь, старый король пожертвует собой ради нового отпрыска? У него их целый выводок! А этот стал нашим заложником. Для него это кусок мяса, которому лучше остаться мёртвым. — Хватка усилилась, лицо Инфирмукса стало отчаянным. — Ты сам подставляешься, веря в обратное. Альрик может сыграть на этой иллюзии: сдаться, изобразить показную покорность... А потом ударит. Выждет момент, когда ты отвлечёшься, и вышвырнет тебя из собственного черепа нахрен!

Отпустив напарника, мятежник снова взглянул на Кассадинру. В груди разлилось мрачное, но тёплое самодовольство: он чертовски хороший некромант. В этом искусстве он обошёл самого Уробороса.

Вместо того чтобы ответить варвару, Касса медленно повернула остекленевшие глаза к создателю и почтительно склонила голову. Высшая нежить — причудливая смесь из осколков прошлой личности и воли некроманта. — Мастер? — в прозвучавшем голосе больше не было жизни, лишь опасная томность. Она ждала приказа.

— Отвечай ему, как мне, — коротко кивнул Инфирмукс.

— Придворный лекарь Парацельс находится в Верхнем городе. В госпитале при казармах.

Она тонко, безжизненно улыбнулась. Возведённая Инфирмуксом в статус альфа-хищника мёртвой стаи, она была намертво подключена к общему разуму орды, ясно видя происходящее тысячами чужих гниющих глаз.

— Если, конечно, он ещё дышит. Ваши твари, Мастер, сейчас рвут Верхний город на куски. Там настоящая бойня. Гвардия отчаянно пытается сдержать прорыв. Советую поторопиться. Лекаря не охраняют персонально.

Инфирмукс мрачно хмыкнул. Значит, вытаскивать лекаря придётся прямо из эпицентра устроенной ими же мясорубки. — Значит, следующий пункт — Верхний город.

Не задерживаясь в лабиринте сада, мятежник развернулся и перемахнул через выбитый оконный проём обратно в королевскую спальню, хрустнув осколками под ботинками. Внутри нужно было закончить ещё одно дело, прежде чем лезть в самое пекло.

Актив может просесть из-за самочувствия. Я пока не знаю, что именно со мной происходит.

@Силт, потому что ты его не объявил. 

Для всего дворца визит иностранного союзника её отца был лишь важной дипломатической миссией, требующей безукоризненного соблюдения придворного протокола, но для Эленмари этот день значил куда больше. В ночь перед прибытием Инфирмукса княжна промучилась бессонницей постоянно прокручивая в голове воспоминания. Пять десятков лет минуло с тех пор. Признает ли он ученицу, захочет ли поговорить или сразу отправится по делам отца? С одной стороны Элен прекрасно понимала, почему ему стоит отправиться к Синиону как можно скорее, но с другой, ей хотелось хотя бы пару часов провести за разговором, прежде чем проститься.

   Сборы проходили в строгом соответствии с её статусом. Фрейлины бережно затягивали шнуровку тяжелого церемонального платья из плотного эльфийского шелка расшитого серебром и драгоценными камнями, закалывали светлые локоны заколками из белого золота и поправляли драгоценный венец. Внешне княжна оставалась образцом холодного величественного спокойствия, но внутри неё натягивалась невидимая струна предвкушения.

    В этих землях одаренный некромант в лучшем случае мог рассчитывать на холодную, граничащую с брезгливостью терпимость. Если бы не королевская кровь, её судьба могла сложиться трагически. Лишь один-единственный человек во всех мирах знал, через что ей пришлось пройти, чтобы обуздать свой разрушительный Дар. С Инфирмуксом ей не нужно было носить маску идеальной принцессы, не нужно было притворяться не собой, не некромантом.

   Отпустив служанок, Эленмари подошла к секретеру, чтобы на мгновение остаться наедине со своими мыслями передтем, как спуститься в тронный зал. Она потянулась к разложенным бумагам, когда шелковый балдахин на резных осях кровати незаметно качнулся. Живой, горячий костяной хвост уверенно обвил её щиколотку, скользнув по коже сквозь ткань подола.

   Сердце испуганно зашлось в бешеном ритме, пропустив пару ударов. Психика отреагировала мгновенно, пробуждая глубокие, почти инстинктивные ощущения присутствия высшего хищника. Затем теплые ладони легли на её глаза, погружая мир вокруг в  темноту, и до боли знакомый, харизматичный тембр голоса пощекотал ухо дыханием. Эленмари замерла, чувствуя, как губы сами собой расплываются в облегченной, почти детской улыбке. Все правила приличия, придворный этикет и тяжесть королевского долга мгновенно осыпались ненужной здесь шелухой.

— Фиртаро... Инфирмукс, — тихо, на одном выдохе произнесла она, безошибочно называя статус «смутьяна». — Можешь жаловаться отцу на охрану, но боюсь, он не оценит твоего тайного проникновения в мои покои. Особенно через балкон.

   Когда Инфирмукс убрал ладони и отступил, Эленмари плавно, с грацией развернулась. На мгновение ей показалось, что он — лишь мираж, рожденный её собственным многолетним ожиданием. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами. Её взгляд, когда-то уставший от боли и постоянного магического напряжения, теперь казался безмятежным. В этих глазах больше не было тяжести терпения и страха перед собственной силой. Магический источник, когда-то грозивший разорвать её изнутри, теперь подчинялся ей беспрекословно, став монолитной опорой.

    А в следующее мгновение её хрупкая фигура буквально утонула в его крепких, сильных объятиях. Элен зажмурилась, утыкаясь носом в его плечо, вдыхая едва уловимый, родной запах чужого мира — пепла, озона и далеких яростных гроз. Ей было безразлично, что он мнет волосы разглаженные фрейлинами до единого шелкового полотна. Пятьдесят лет разлуки исчезли, не оставив после себя и следа пропасти, которой она опасалась всю ночь перед встречей. Когда некромант нехотя разомкнул объятия и заговорил о подарках, Эленмари с интересом посмотрела на шкатулки в своих руках. Первая, из перламутра, заставила её сердце сжаться от нежности.

— Застывшая слеза гилейской феи? — прошептала она, бережно касаясь крышечки. — Спасибо. Малышке действительно понадобится защита. Наш мир порой бывает слишком суров к тем, в ком течет необычная кровь. Хотя я искренне надеюсь, что в ней пробудится иная ветвь нашего рода и она сможет стать желанной для народа княжной, а я присмотрю чтобы никто ей не помешал на том пути...

Вторая шкатулка из воронёного мифрила открыла взору перстень из позвонка драко-лича, как описал его Инфирмукс. Элен провела пальцем по темному костяному кольцу, чувствуя, как в ответ на это прикосновение мягко отозвалась её собственная, теперь уже абсолютно покорная магия.

— Ты не меняешься, Инфирмукс, — мягко усмехнулась она, поднимая на него свои светлые, перламутровые глаза. — Вместо изящных безделушек даришь мне артефакты колоссальной мощи. Но... — она бережно надела перстень на палец, чувствуя, как идеально он сел, — это именно то, что мне сейчас нужно. Спасибо.

Эленмари опустила руку, любуясь на расстоянии тем, как темная контрастирует с белизной её кожи, после чего вновь посмотрела на жданного гостя. Нежная, благодарная улыбка  сменилась скептическим, слегка прищуренным взглядом. Она красноречиво обвела рукой комнату и качнула головой.

— И всё же, Инфирмукс... Как тебе удалось пройти сквозь охранные барьеры? С тех пор как началась война, во дворец стянуты лучшие силы, а магические контуры Эниолиса перенастроены и работают на пределе. Во дворце ни одного коридора без стражи. Твоё беспрепятственное появление в моей спальне — это просто прекрасный, до крайности ироничный намек начальнику стражи на то, с какой легкостью здесь можно совершить ассасинацию королевской четы. Если бы гвардейцы знали, какую брешь ты пробил в их "безупречной" обороне, они бы сгорели от стыда. Правда рассказать об этом особо и не получится наверное, или ты найдешь способ объяснить им ошибки...

    Она сделала паузу, борясь с искушением запереть двери и остаться здесь, расспрашивая его обо всём на свете, о том как прошли эти пятьдесят лет для него. Однако чувство долга и этикет, прививавшиеся ей с детства, взяли верх. Еще, конечно же, наказ отца. Ведь Синион преследовал свои цели в этом визите, к этом официозе.

— Однако, как бы мне ни хотелось продолжить наш разговор прямо сейчас, тебе придётся уйти, — в её голосе скользнули мягкие, но смешливые нотки,— Уходи тем же путём, каким пришёл, и войди во дворец официально — через парадные врата. Тебя ждут как почетного гостя, и я лично выйду в зал встречать тебя со всеми подобающими церемониями. Если нас застукают в моих покоях до официального приёма, дипломатического скандала не избежать. Да и просто скандала тоже, — аккуратно она провела ладонью у плеча мужчины, смахивая какую-то пыль. Княжна сделала шаг к балконной двери, шутливо указывая ему на выход, но тут же добавила уже тише и теплее.

— К тому же, у меня есть для тебя хорошая новость. Мой отец сейчас отсутствует в столице — государственные дела спешно вынудили его уехать на пару дней. Это значит, что как только мы закончим с утомительной официальной частью приёма, у нас будет достаточно времени, чтобы спокойно поговорить наедине. Прежде чем тебя увезут в соседнее королевство на эти бесконечные военные консультации. А теперь — ступай, смутьян. Мои фрейлины могут вернуться в любую минуту.

 

Я понял, почему мой потенциальный квест до сих пор не осаждают толпы желающих.

Я же не объявил...

ТОТАЛИЗАТОР!!!

Выслушав все обоснования — о том, что хороший менталист мог бы из её головы и так получить ответы, — Мэйв лишь качнула плечом, чуть разминая его. Мышцы всё ещё были напряжены после недавней схватки, и это движение помогло немного снять скованность, вернуть телу ощущение реальности. Она глубоко вздохнула, медленно выдохнула — и только тогда позволила себе полностью сосредоточиться на Сейране.
 
Но когда Сейран всё‑таки ответил — подробно, с теми самыми деталями, которые знал только он, — она кивнула. На губах невольно появилась улыбка — сначала едва заметная, словно робкий солнечный луч сквозь тучи, потом всё шире, искренняя, почти детская. В этот момент весь окружающий мир — туман, святилище, угроза, висевшая в воздухе, — отступил куда‑то далеко‑далеко. Остались только они двое и воспоминание, которое вдруг ожило с поразительной ясностью.
 
— А знаешь, — тихо сказала Мэйв, глядя ему в глаза, — я и сама решила надеть те шортики... Может, даже специально. Чтобы тебя посмущать. Чтобы ты любовался мной.
 
Она слегка опустила ресницы, будто вновь оказалась в том самом дне — на той самой миссии, которая обернулась для них началом чего‑то большего. Перед внутренним взором всплыли детали: их встреча в кабинете перед миссией, тот полет до нужного места, те блуждания по лесу, сбитый транспортник, разрушенное поселение, хтон и схватка с ним.
 
— Ты уже тогда мне понравился, — продолжила она, чуть понизив голос, и в нём зазвучали нотки той давней неуверенности. — С самого первого мгновения, когда мы стали напарниками. Но говорить в открытую не могла. Боялась показаться слишком смелой. Или слишком глупой, навязчивой. Вдруг бы ты решил, что я веду себя нелепо? Вдруг бы отвернулся?
 
Мэйв подняла взгляд и встретилась с ним глазами — и в этот миг поняла, что не нужно больше прятаться за масками, не нужно скрывать то, что было в сердце столько лет.
 
— Я всё думала, заметил ли ты меня вообще, — добавила она чуть тише. — Смотрела, как ты общаешься с другими и как решаешь задачи... И каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались, у меня внутри всё замирало. Я делала вид, что это неважно, что мне всё равно. Но на самом деле... на самом деле я очень хотела, я даже не знаю чего хотела в тот момент...
 
Её голос дрогнул на последнем слове, но она не отвела взгляда. Впервые за долгое время она позволила себе быть по‑настоящему открытой — без брони, без тактики, без расчёта. Просто Мэйв. Просто женщина, которая когда‑то робко влюбилась в этого мужчину и теперь являлась его женой.
 
— Так что случилось? Ты нашла преступника? Это существо было им, я правильно полагаю? — Мэйв видела как Сейран склонился к слизистым остаткам, словно брезгуя брать их руками. Он зажёг над этой уликой обычный люмус — мягкий голубой свет окутал полупрозрачную плёнку, подчёркивая её неестественную структуру и едва заметные переливы на поверхности.
 
Его взгляд был сосредоточен, брови слегка сведены к переносице — он явно пытался сопоставить увиденное с той информацией, что уже успела собрать Мэйв. Пока картина выглядела фрагментарной, далёкой от целостности: лишь тот же текст, который она получила накануне своей миссии, да странные следы неизвестного происхождения.
 
— Наверное, надо попытаться собрать эти остатки, — сделал предположение Сейран, — пока окончательно не впитались в землю.
 
Мэйв кивнула, достала из подсумка небольшую стеклянную колбу с герметичной крышкой и аккуратно соскребла часть слизистого вещества. Плёнка поддавалась неохотно, будто сопротивляясь разделению, но после нескольких попыток нужный образец был взят. Она плотно закрыла колбу и отметила в коммуникаторе время и координаты сбора.
 
Затем, выпрямившись, она начала рассказывать — подробно, не упуская ни одной детали:
 
— По дороге к храму я встретила жрицу. Она говорила загадками, но дала понять, что туман — не просто природное явление. Такое чувство, что он влияет на людей: шепчет, показывает иллюзии, играет на страхах и желаниях. Тех, кто поддаётся, он забирает — не физически, а как будто растворяет в себе.
 
Она сделала паузу, вспоминая интонации жрицы, её непроницаемое лицо, мерцание фонаря в полутьме.
 
— Я допросила нескольких местных — все описывают одно и то же: никто ничего не видел, но по утру через пару дней они пропали, без следа. Но перед этим говорили, что за ними кто-то наблюдал.
 
Она видела, что Сейран слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка бросая взгляд на лужицу, на земле.
 
— Ещё я нашла коммуникатор, — продолжила Мэйв. — Он принадлежал одному из пропавших. Я взломала его, скопировала данные и передала копию дрону — тот уже отправил информацию на истребитель, а оттуда — напрямую в штаб. Там должны проанализировать записи: возможно, найдут закономерность, координаты, какие‑то следы организации, стоящей за всем этим. Думаю, нам надо вернуться к храму и если жрица там, допросить её как следует. Но надо быть на стороже.
 
Она коснулась экрана своего устройства, проверив статус передачи — зелёная галочка подтвердила: данные ушли.