Аркхейм

- Светлых вам дней и спокойного Мрака. - Поприветствовал собравшихся Макс. Всего за столом оказалось восемь человек: он сам, заказчик, наемники - Хольгер, Ингве, Шанталь и Кири - и пара воинов-филбуржцев, что тоже решили примкнуть к отряду, пока он не разросся до непозволительно большой толпы. - Работенка предстоит непростая. Наш заказчик, Абуль-Хайль ас-Сирр ас-Салих ибо... - Макс запнулся, и в этот момент закутанный в свою мантию маг недовольно скривился и поднял руку.
- Макс, вы известны как умелый человек. Пожалуйста, не оскорбляйте мой слух своими попытками выговорить мое полное имя и оставьте это достойным. Обращайтесь ко мне Мастер Салих.
- Да, мои извинения, Мастер Салих. - Отозвался Хитрослов. Его покоробило замечание мага о "достойных", ведь, судя по нему, никто из присутствующих за столом к "достойным" явно не относился, но виду он не подал, пока что просто проглотив завуалированное оскорбление. Промочив горло пивом, он продолжил: - Итак. Неделю назад во Мрак ушел отряд Джона Кривозуба. Вы наверняка слышали о нем, это опытный мракоходец. С ним было несколько охранников и ученица Мастера Салиха, эльфийка Тир'Гьянлиа. Они должны были вернуться позавчера, но вестей о них нет до сих пор. Мастер Салих полагает, что они могли застрять во Мраке и им требуется помощь. Вашей задачей будет выдвинуться по их маршруту и найти их или то, что от них осталось, и доставить сюда. Задание полагаю... Опасным, поэтому оплата двойная. На ночь в Мрак не ходят, отряд выдвигается завтра на рассвете. Кто-то хочет что-то спросить?
- Меньше драмы, уважаемый Максим. Моя ученица все еще жива. - Дополнил его слова Сирр Салих надменным тоном, в котором не сквозило ни капли озвученного уважения. Колдун вел себя относительно сдержанно, но всем своим видом и интонациями демонстрировал, что общение с чернью не доставляет ему ни капли удовольствия.

Примечание

Полное имя заказчика: Абу-ль-Хайр, ас-Сирр ас-Салих ибн Абдиллях аль-Басри, «Отец Блага, Праведная Тайна, сын Абдуллы, родом из Басры»

Эльфы собирались в театре довольно неспешно и сильно заранее. Ведь, как известно, аристократия может себе позволить вести неспешный и размеренный (с виду) образ жизни и им совершенно некуда и незачем спешить. А вот разбиться на небольшие группки "по интересам" и негромко, чтоб не подслушивали, обсудить те или иные важные аспекты конкурентной борьбы и политических интриг - очень даже полезно и театр подходил для этого идеально. Нулиэль была одной из очень немногих, кто предпочел одиночество компании и просто дожидался начала представления молодого постановщика в своем кресле в одном из первых рядов амфитеатра.

Само-собой, Королева-Мать со свитой прибыла с небольшим "вежливым" опозданием - всего-то на какую-то четверть часа. Это было завуалированной демонстрацией уважения к постановщику - Королева-Мать никогда не являлась ни на одно мероприятие вовремя, всегда немного (или много) заставляя себя ждать. Ведь начальство не опаздывает, начальство задерживается. Она могла и вовсе не явиться, никого не предупредив об этом. Начинать же любое мероприятие, на которое было приглашено первое лицо государства, не дождавшись ее, было немыслимым делом. По времени опоздания остальные могли сделать вывод, насколько приглашение было интересно первой эльфийке и всего пятнадцать минут задержки были огромным комплиментом постановщику и театру.
Когда все посетители заняли места согласно контрамаркам на первым рядах или урванным с боем за деньги билетам на последние места, свет в помещении погас, занавесы над сценой поднялись, магические фонари подсветили сцену, на фоне которой были сотканы изящные магические иллюзии, демонстрирующие лесной город, и началось представление - "Сны Алетеи". Постановщик Эльви и первая актриса молодая Илари'Эль вместе с актерами вторых ролей постарались на славу - в первом акте представления иллюзорные фоны незаметно сменяли друг друга, перемещая зрителей то в сердце Тор'А'Дила, то во Мрак в гущу сражения с тварями, то в лечебницу, где главная героиня - молодая леди-мракоходец - лечила телесные и душевные раны после вылазки во Мрак, в которой потеряла нескольких близких друзей. Представление было завораживающим, иллюзии чрезвычайно реалистичными, а стихи, которыми разговаривали персонажи - полными драмы и эпичности в лучших традициях эльфийского творчества и искусства. Уже по первом акту было очевидно, что постановка была обречена на успех и аншлаги в будущем, но ближе к антракту один из занавесов внезапно сорвался и со страшным грохотом упал на сцену, накрыв лежащую на кушетку и выражающую свои душевные муки актрису шелковым пологом. К ней тут же подбежало несколько актеров вторых ролей, изображавших других пациентов, и сам Далантриниль выбежал на сцену, поднимая ткань и сбрасывая ее с актрисы.
- Илари! Илари! - несколько  раз позвал постановщик первое лицо премьеры, но она явно лишилась чувств и не отвечала режиссеру, который тут же повернулся к залу и выкрикнул: - Лекаря! Лекаря! Есть здесь лекарь?!
 По зрительским рядам прокатился вздох удивления и страха - театр Тор'А'Дила никогда не допускал промашек и всегда содержался в очень хорошем состоянии. Подобная авария была просто немыслима здесь... Если только не была задумана заранее. Эльви же был известен как весьма эксцентричный режиссер, который не раз и не два плевал на все правила театрального искусства и выкидывал крайне необычные фортели, чтобы удивить своего зрителя - так что авария на сцене вполне могла быть и его очередной задумкой, находящейся на грани безумия и гениальности. По залу пронесся потрясенный ропот и шепотки, но пока что никто не встал со своего места.
- Друзья мои, это не представление! Она без сознания! Позовите лекарей! - Едва ли не со слезами на глазах взмолился молодой режиссер, буквально упав на колени перед зрителями на шелковую ткань лежащего на сцене занавеса.
После этого из первого ряда поднялся седовласый старик и, опираясь на свою трость, начал подниматься на сцену. Двое актеров тут же подбежали к нему и помогли умудренному годами старцу подняться по высоким ступеням. То ли он поверил, что здесь что-то действительно пошло не по плану, то ли решил поучаствовать в представлении - было неясно. Большая часть остального зрительского зала застыла в немом оцепенении. Кто-то рядом с Нуриэль шептал на ухо соседу, что это гениальное режиссерское решение - привлечь зрителей к участию в сцене, кто-то наоборот - жаловался, что чудовищные средства, выделяемые на содержание театра явно ушли куда-то не туда, куда следует, раз сцена разваливается буквально на глазах посреди представления. Но большая часть зала оказалась парализована удивлением и не знала, как реагировать - и считать ли аварию на сцене сценарной или нет.