Аркхейм

Стикерпак с Барсом Баркасом (нейрослоп)

На некоторых некорректно удалился фон, ну да хуй с ним. Потом поправим

Мамочки... Зря у нага спросила о его анатомии, а могла бы просто спать...

Гризли или плющаяся комбра? Грубые формы или гладкие изгибы? Хмммм

— Благодарю, — мягко улыбнулась она и начала есть мороженое. Микаэль не отводил от неё взгляда. В его глазах плескалась нежность, смешанная с тихим, теплым восторгом. Он смотрел на неё, и его сердце сжималось от чувства, которое он ещё не умел назвать, но которое было так сильно. Он был счастлив. Счастлив оттого, что смог подарить ей эту маленькую, но такую важную радость. В его взгляде читалась глубокая благодарность судьбе за этот момент, за её улыбку, за то, что он смог сделать её счастливой, пусть даже на мгновение. Он просто смотрел на неё, и в его душе царила тишина, наполненная теплом. Позже заметив её вопросительный взгляд, явно просящий подойти к музыкантам, он незамедлительно кивнул, почти ради этого он её сюда и привел.
— Незаконным? — переспросила девушка. — Разве Легионеры не боятся запятнать собственную честь? Или это... в порядке вещей?
Микаэль внимательно посмотрел на неё, и в его взгляде не было ни тени смущения, лишь спокойная, выверенная ясность.
— Одно дело добыть информацию или редкие предметы, — начал он, и его голос звучал ровно, словно он обсуждал погоду. — В таких случаях Черный рынок идеальное место. Там нет следов, нет лишних вопросов. Информация всегда открыта, если за неё заплатить. Да и то, что официально получить невозможно, там можно найти без проблем.
Он сделал паузу, и в его тоне что-то изменилось. Стало холоднее, жестче.
— Но есть одна вещь, которую я презираю и которую я стараюсь искоренить, — его голос понизился, став тяжелым. — Торговля людьми.
Микаэль чуть сжал кулаки, и в его напряженных пальцах, казалось, застыла вся его ярость.
— Это единственное, что я ненавижу очень сильно. Я не раз вступал в драки с теми, кто стоит за этой торговлей. Я часто освобождал рабов, рискуя собой, и никогда, никогда не вел дела с теми, кто имеет к этому отношение. Для меня это не вопрос закона или чести. Это вопрос того, кто я есть. И я не позволю никому превратить жизнь в товар.
— Впрочем, я доверяю вам. Если это необходимо, я пойду туда, куда скажете. Я ожидала, вы захотите встретиться со своими коллегами. Навести справки на меня и моё прошлое. Заключить свои выводы и только тогда решить помочь. Возможно, пришлось бы заниматься ненужными исследованиями. Задать мне множество наводящих вопросов. Я не могу ощутить след заколки. Она точно не на этой планете, потому что моя связь с ней прочнее прочих артефактов. Если... вы приведёте меня к месту, где встретили впервые, возможно, мне удастся проследить ход событий и понять, куда следовать. И то, что вы делаете, это рискованное дело.
Парень не перебил её, выслушав каждое слово с вниманием и уважением. Когда она замолчала, он кивнул, и в его глазах читалась твёрдость.
— Если ты хочешь рассказать о своём прошлом, то сама это сделаешь, когда будешь готова открыться мне, — сказал он мягко, но уверенно. — Я не хочу копаться в этом деле без твоего согласия, считаю это неправильным.
Он сделал шаг ближе, и его голос стал твёрже.
— Про заколку мы сможем узнать там. Может, не сразу, но информацию мы получим. И даже если это очень рискованно и опасно, я всё равно этим займусь. Я дал тебе обещание, и отказаться от этого уже не в моих силах. Я защищу тебя, помогу узнать всё, что ты хочешь, и я не отступлюсь.
И к этому моменту они уже подошли к музыкантам. Энфир остановилась и в этот миг время словно застыло. Её взгляд, прежде блуждающий и настороженный, наконец поднялся к источнику звука. В некогда пустых, словно выжженных солнцем глазах, вдруг вспыхнул свет, не просто отражение, а живое, трепетное сияние, что рассыпалось на радужке тысячами крошечных искорок. Она замерла, зачарованная, и её пальцы, ещё недавно сжимавшие ручку фруктового льда, чуть ослабли, отпуская его. Она сделала шаг вперёд, не отрываясь от мелодии, и в её движениях появилась та самая, давно забытая грация. Она словно впитывала звук, ловила каждую ноту, каждую паузу, и её душа, словно птица, вырвавшаяся из клетки, начала трепетать в такт. Дыхание сбилось, став прерывистым и горячим, и в прохладном ночном воздухе от её влажных губ поднимался ровный, едва заметный пар, видимое доказательство того, как сильно она чувствовала, как сильно хотела. В её взгляде читалось невысказанное желание: она видела, как пара вдалеке, увлечённые музыкой, вышла на танец, и это завораживало её до дрожи. Она хотела быть на их месте. Хотела раствориться в ритме, в движении, в этом осязаемом потоке чувств. Это требовала её душа, это звал каждый её нерв.
Микаэль, заметив её отстранённость, мягко повёл её дальше, она очнулась. Вспомнив о лакомстве, она быстро, почти жадно, засунула остаток фруктового льда в рот, быстро дожевывая его, чтобы заглушить нахлынувшее желание, чтобы скрыть трепет, который, казалось, вот-вот вырвется наружу. Она глотала сладость, пытаясь вернуть контроль, но в её глазах всё ещё горел тот самый свет, свет дракона, который только что коснулся чего-то настоящего. Он повёл её дальше, туда, где парк становился другим, а дорожки терялись среди высоких кустов и старых деревьев. Они вышли к пруду. Здесь музыка звучала иначе, глуше, объёмнее, словно вода собирала звуки и бережно возвращала их обратно. Фонарей тут не было: темнота лежала на земле плотным бархатным покрывалом, и только редкие звёзды пробивались сквозь листву. В этой темноте всё казалось ближе, интимнее, будто весь город отодвинулся куда‑то далеко, оставив их наедине с ночью. Микаэль остановился, чуть улыбнулся и хлопнул в ладоши, не громко, но уверенно. И тут же вокруг них, будто отозвавшись на этот простой жест, взлетели и закружились в воздухе сотни светлячков. Они кружились, то поднимаясь выше, то опускаясь почти к самой воде, и их мягкий, живой свет рисовал в темноте причудливые узоры. Казалось, сама ночь решила подарить им немного волшебства, не холодного, не магического, а тёплого, почти домашнего. В этом свете Микаэль видел, как лицо Энфир стало каким‑то особенным: тени легли чуть мягче, глаза заблестели, отражая крошечные огоньки. Не давая ей опомниться, он шагнул вперёд, встал прямо перед ней и протянул руку, открытую, без намёка на принуждение.
— Приглашаю тебя на танец, прошу... не откажи мне в этом — тихо, но твёрдо сказал он.
И будто в ответ на его слова, откуда‑то издалека, от тех самых уличных музыкантов, полилась новая мелодия, медленная, тягучая, полная нежности и такой же надежды. Она идеально ложилась на этот вечер, на пруд, на светлячков, на их взгляды.

Пост, пост и пост, имена выделены синим.
Там же красным выделено везение, если подойдёт.
Неделя закрыта.

Цитата: Обскур от Сегодня в 00:21:54Тут помочь, увы, невозможно. Только набраться терпения.

Согласен 

Цитата: Барс Баркас Девять с Половиной от Сегодня в 00:16:45Глаза и руки нормальные ещё кто дал бы...

Тут помочь, увы, невозможно. Только набраться терпения.

Цитата: Обскур от Сегодня в 00:15:40не без минусов, конечно. но у тебя уже есть стилус, а это облегчает прицел

Глаза и руки нормальные ещё кто дал бы...