Аркхейм

Цитата: Ойген от Сегодня в 00:47:17не плачь, это не суп, это онсен

Несмотря на всю эту обнаженность — эти грибочки думают только о еде. Их тела только для завлечения жертв.

@Кирион, вааай! Пасябочки!!! Этом мы любим <3

@Кирион, да, вижу)) Бегу читать))

Цитата: Кармелита ОНед Стронг от Сегодня в 00:01:10@Кайрос, как во все времена: в целях демонстрации доминирования *поднимает палец, поправляя очки*

Считаю, что секс не для наказания, а для удовольствия *мурлыкнул*

@Кирион, решил меня совсем потопить под долгами?)) Ну, насыпай) Буду разгребать потихоньку)))

Кирион был послушным и тихим ребёнком, если не считать его склонности к безобидным шалостям. Там, где какой-нибудь молодой хтоник, дархат или дракон начал бы бушевать и крушить всё вокруг, юный эльф лишь покорно кивнул.

Его, конечно, возмутило такое «гостеприимство». Лирейцы всегда очень трепетно относились к комфорту и безопасности своих гостей. Разделяя с ними пищу и питьё, они безмолвно давали понять: «мой дом — твой дом». А тут такое отношение к нему...

Кирион не впадал в панику и был поразительно спокоен. Впереди был целый день, чтобы изучить яд и избавиться от него. Начинать, ему казалось, следовало с самой трудоёмкой и противной работы. Лицо у Кириона стало кислым при одном взгляде на нагромождение посуды.

Мытьё лабораторной посуды было ему не в новинку. Далеко не каждый реагент хорошо реагирует на заклинание очистки, и иногда приходится делать всё по старинке. Хотя промыть пробирку от какой-нибудь лириумной крошки, это, конечно, куда проще, чем возиться с целой горой грязной посуды. Кирион озадаченно встал у раковины и уставился на посуду. Он засучил рукава и принялся работать руками. С щедростью, домохозяек из рекламного ролика в прайм-тайм, он вылил моющее средство на сухую губку и принялся отмывать остатки еды.

Потратив уйму времени, он мог бы с гордостью объявить мытьё оконченным. Почти целая бутылка средства была опустошена. Одна кружка, к сожалению, разбилась, но быстро была восстановлена магией. У раковины появилась небольшая лужа. Роскошные парчовые одежды юного эльфа покрылись безобразными пятнами. Посуду он отмыл скверно. Она отчаянно пахла плохо смытым средством.

Кирион обессиленно сел на стул и вытер салфеткой выступившую на лбу испарину. Ему никогда прежде не поручали работу слуги, и он вдруг задумался: чего хотел добиться Кайрос? Научить его чему-то? Проверить? Был ли в этом отравлении и мытье посуды какой-то тайный смысл, скрытый урок? Может быть, нравственный? Инфирмукс, по крайней мере, всегда был приятно прямолинеен в обучении. У него был особый дар объяснять даже самые сложные вещи просто и доходчиво, без всей этой театральности.

Что-то подсказывало Кириону, что древний дракон-хтоник в своей древней драконьей мудрости просто решил на весь день нагрузить его делами. Может быть, чтобы банально отделаться и обеспечить себе драгоценные часы свободы от непростого дела присмотра за ребёнком. Кирион рассудил так: если Кайрос хотел проверить его знания и провести некое климбахское «крещение ядом», то злиться не стоит. Но если это делалось из эгоистичных побуждений, чтобы запугать или просто отделаться, то тогда он точно затаит обиду! Он ведь не какой-то мальчишка, а гордый отпрыск древнего эльфийского рода и уже состоявшийся артефактор. Другое дело, что в некоторых сферах жизни он всё ещё проявлял поразительную незрелость. Увы, недостаток опыта регулярно давал о себе знать.

Он снял часть своих украшений-артефактов, которые тревожно гудели, как разворошённый улей. Их магическое излучение вызывало флуктуации, способные исказить результаты теомагических заклинаний, а сейчас ведь нужна была максимальная точность. Без сверкающей завесы, без привычной магической поддержки он ощущал себя практически голым. Беззащитным. Маленьким.

Разумно было бы сначала определить состав яда и его воздействие на организм. Кирион никогда не интересовался медициной. Факультативный курс «Оказание первой помощи: теория и практика» он пересдавал три раза, и каждый раз давался с трудом. Лечение и всё, что с ним связано, казалось ему невыносимо скучным. Зато он всегда хорошо владел теомагией и неплохо разбирался в естественных науках, в теоретической магии и в том, как магическая энергия влияет на живое тело. Что-нибудь он точно сообразит, а еще воспользуется помощью сети интернет.

Он собрал энергию на кончиках пальцев, вычерчивая в воздухе затейливый узор заклинания. Магия омыла его тело лёгким покалыванием с привкусом перечной мяты во рту. В голове проявилась новая информация о яде. Но смысла особого уже не было. Заклинание услужливо подсказывало, что повреждённые клетки быстро восстанавливались, а организм как-то пытался невеликими силами эльфийского тела сымпровизировать противоядие, вырабатывая с безумной скоростью антитела к белковому компоненту яда.

Осколок хтона в его руке не даст ему погибнуть.

Кирион дрожащей рукой, со второй попытки, расстегнул замок на браслете левой руки и сбросил его на стол. Артефакт был едва ли не раскалён от чрезмерно усердной работы. Россыпь алмазов сияла как маленькие солнца, перенасытившись магией. Один камень, казалось, вот-вот должен был треснуть.

Браслет-артефакт скрывал следы прорастания осколка. Кирион без него увидел, что от предплечья вверх тянутся мелкие чешуйки, а сквозь их неплотный строй проступают тёмные прожилки. Он боязливо осмотрел свою руку, чувствуя, как сердце тяжело и глухо колотится в груди, словно пытается сломать рёбра, вырваться наружу, убежать от этого зрелища.

«Нет! Только не это!»

Он боялся этого осколка. Боялся паразита, вросшего в его тело, ставшего его частью. Инфирмукса не было рядом, а Кайрос... Кирион больше не был в нём уверен. Ему казалось, что побратим его названного отца окажется внимательнее, будет присматривать, а не бросать одного. Но дракон-хтоник оставил его без присмотра. И теперь в голову лезла предательская мысль: а вдруг он не придёт, если позвать?

Лучше не звать.

Он ведь может не прийти на крик о помощи.

В своей своейобразной логике Кирион решил, что неизвестность пугает его куда меньше, чем разочарование. Ему не хотелось, чтобы на его зов никто не откликнулся. Он в своей детской наивности и некоторой слепой любви к Инфирмуксу мечтал подружиться со своим названным дядей. Это ведь древний дракон-хтоник! Артефактор в редкой специальности големостроения. Сколько знаний и опыта имелось у столько древнего знания?

Что бы дракон ни говорил, Инфирмукс безусловно любил его и явно не был намерен расставаться из-за какого-то яда навсегда. Страшное слово «навсегда». В детстве кажется, что это просто очень-очень долго. Но с годами понимаешь: навсегда может означать абсолютную конечность, черту, за которой ничего не изменить.

Кириону стало по-настоящему страшно. Он всегда боялся умереть в одиночестве. Покинутый, забытый, никому не нужный. Эльфы, выросшие в клане, слишком остро реагируют даже на простое одиночество. Семья Кириона своей навязчивой заботой могла довести до приступа ярости, а Инфирмукс временами был наседкой похлеще любой эльфийской матери. Но ощущение любви и защиты никогда не покидало эльфа. Что бы ни случилось, Кирион всегда знал: его ждут, его любят, за него переживают.

А сейчас он был один. И это всё так глупо.

Достаточно одного мысленного усилия, и названный отец бросит всё, придёт на помощь. Но Кирион медлил. Он был неисправимым оптимистом, всегда до последнего надеявшимся на лучшее. Ему хотелось верить в Кайроса. Не хотелось осложнять отношения владыки и архонта из-за своей паники. И ещё... он давно хотел доказать, что способен справляться сам. Кирион хотел доказать, что он не ребёнок.

Паника, однако, накатывала всё сильнее. Ноги стали ватными, едва держали его. Кирион аккуратно опустился на пол, прислонился к стене и обхватил колени руками. Здесь, на полу, во время приступов страха он всегда чувствовал себя в большей безопасности, чем на стуле. Стул можно опрокинуть, с него легко было упасть. А пол надёжен, точно не подведёт.

Он честно попытался восстановить дыхание, взять себя в руки. Ничего страшного ведь не случилось. Яд нейтрализован. Просто потом нужно будет очень плотно поесть какой-нибудь белковой пищи, насыщенной магией, чтобы восполнить потраченное.

Кирион не боялся самого яда. Он боялся цены, которую неизменно платил за своё спасение. Осколок хтона в его теле будет до последнего бороться за его жизнь ценой его человечности. С каждым разом эльфийские клетки всё больше перестраивались, становились аналогичным хтоническим. И этот процесс был, к сожалению, необратим.

Магическая энергия вокруг бушевала от его паники, раскидывая по кухне всё, что не было прибито гвоздями. Кирион додумался залезть под стол. Там было тесновато, но как-то спокойнее. Он страшно устал. Ускоренная регенерация истощила тело, выжала его досуха. Так он и уснул. С опухшими, красными от слёз глазами, свернувшись калачиком под столом в разгромленной кухне. По его лицу и открытым участкам тела медленно расползалась россыпь мелких тёмных чешуек. Он был жив. Он был совершенно здоров. И совершенно обессилен.

@Нюва,не плачь, это не суп, это онсен 

Цитата: Ойген от Вчера в 23:56:09я вот про то, в лс

*Пошла плакать*

@Кармелита ОНед Стронг,  отдельно просто добивает цинизм, учитывая, как собак применяют к тем, кто их, мягко говоря, недолюбливает в принципе. 

@Сейран, да не сейчас, во все ж времена такие были!