Аркхейм

С памятью определенно было неладно, и ровно то же самое показала и попытка менталистки разобраться в сковавшей разум пелене наваждения. Правда, пока что попытка привела только к резкой вспышке головной боли, пронзившей череп будто раскаленной иглой, и ситуация не то чтобы сильно прояснилась: вспомнились лишь последние дни, проведенные в "Центре Дрейна", разговоры с сотрудниками, попытки разобраться в запутанной бухгалтерии центра - да, определенно, часть средств финансовых покровителей центра уходила "налево", но вовсе не в таком уж страшном объеме, как подозревалось изначально. Местные большие начальники - как и многие по всему Аркехйму, - соскребали в свою пользу некоторые "излишки", немножко раздували сметы и отчетности, но, справедливости ради, ситуация не была даже и близко к критичной. Возможно, этому способствовали весьма суровые условия Вардоны, в которых излишняя коррупция могла бы окончиться куда серьезнее, нежели недополученные кем-то премии или отсутствующие по факту, но присутствующие по инвентарным отчетам скамейки или мусорные ведра в офисах, или, быть может, здешнее начальство само выросло из научного, а не бюрократического люда и еще только примерялось...

...а вот потом была темнота.

Темная пелена, закрывавшая целый кусок памяти, в котором отдельными вспышками виднелись опустошенные, безэмоциональные лица сотрудников "Центра" с остекленевшими взглядами, треск вскрываемой снаружи какой-то огромной двери, длинные механические пальцы с почти что полуметровыми металлическими когтями, и - почему-то, - мутная, смазанная фигура, неразборчивый силуэт, напоминающий оленя с огромными развесистыми рогами. Силуэт животного, подобных которому на квазипланете не водилось отродясь.


Последняя короткая вспышка странного желания работать, ремонтировать, стремление починить и восстановить... Что-то. Любыми средствами, любыми методами, невзирая на боль, усталость и даже игнорируя обычные человеческие потребности. Только вот желание это было не собственным, чуждым, пришедшим будто извне - и, даже если оно могло объяснить полученные царапины, ссадины и чувство усталости и ломоты в костях и мышцах, нынешнее положение Серры оно не объясняло совершенно никак.

Фигура внутри полупрозрачной капсулы тоже пока что ничего не объясняла и никак не отреагировала ни на само движение женщины, ни на попытку прикоснуться к стенке. На последнее отреагировала сама стенка, без малейших усилий - достаточно было лишь легкого, смазанного прикосновения, - с легким шелестом съехавшая в сторону точно так же легко и просто, как и дверь ее собственной персональной капсулы: и теперь уже стало понятно, что на эту фигуру в плане каких-то объяснений надеяться бесполезно.

Арло Купер. Заместитель главы службы безопасности "Центра". Хуман, немногим более сорока лет от роду. Принципиальный, прямолинейный, строгий, но - по слухам, - крайне справедливый человек, и вдобавок на редкость сильный псионик. Был псиоником.

Теперь же бедняга Арло, голубовато-бледный, осунувшийся, со впалыми щеками и следами крайнего истощения на лице, сидел, безвольно привалившись к стенке капсулы, а его полуприкрытые закатившиеся глаза больше никогда не смогли бы увидеть свет Архея - даже пульс проверять уже не имело ни малейшего смысла, - а уже знакомые ненаправленные, рассинхронизированные пси-импульсы, время от времени прошивавшие капсулу точно так же как и капсулу самой Сусанны, были этому хуману уже нисколько не опасны.

Единственным положительный момент (если тут вообще можно было применить такую формулировку) ситуации заключался лишь в том, что на все манипуляции Сусанны от окружающей обстановки не последовало совершенно никакой реакции: шорохи, звуки волочения, шаги, электрический треск и шелест - да и то, звуки были настолько перемешаны, что различить какие-то определенные было весьма непросто, - продолжались все в том же рваном, неровном ритме. Никто и не заметил, что "пленница" освободилась от своего плена, а второй пленный и вовсе уже был свободен от любых мыслимых и немыслимых оков бренного мира.

Никто ничего не заметил.

Или...

Нет. Сусанне точно не показалось. Если в первый момент, когда в очередном отсвете искр отчетливо проявился череп, лежащий у самого выхода в коридор, движение его можно было принять за кажущееся, то теперь, в продолжающих периодически пробиваться в помещение отсветах и вспышках, было четко видно, что череп действительно двигался. Лежавшая повернутой набок, теперь эта деталь когда-то человеческого организма была почти полностью развернута в сторону Сусанны и скалилась щербатым костяным ртом прямо в ее направлении, а внутри потемневшей от времени черепной коробки что-то совершенно точно шевелилось. Тихонько-тихонько, медленно-медленно, но все же шевелилось.

Уф... Ну, по крайней мере, земля осталась вроде. Можно сесть перекурить

Определенно, это помещение, уставленное частично - но лишь очень частично, - известными и, в большей части, неизвестными устройствами, приборами и целыми собранными системами, было более чем похоже на то, что Юдициум с Теодором смогли прочитать на исчерканной схеме в предыдущем коридоре.

Сектор 7-Бета.
Да, действительно, похоже, название соответствовало, только вот особо много ответов это помещение не давало, и, казалось, совершенно никак не подсказывало, куда двигаться дальше. Хорошим признаком можно было уже считать то, что ментальный фон самой аномалии, окружающий исследователей, вырос незначительно, и оба менталиста с ним пока что справлялись, даже несмотря на то - Юдас бросил внимательный изучающий взгляд на своего спутника, и еле заметно кивнул, удовлетворенный увиденным, - что Теодор буквально только что попал под чуть более пристальный чем хотелось бы "взгляд" аномалии. Последствий пока что никаких не проявлялось, и на том можно было возблагодарить Творца.

Вот только подтвердить, что вокруг "пока спокойно" Юдас уже не смог, увидев отвратительные, противоестественные, подернутые рябью и искаженные помехами тени около огромных капсул, равно как и не успел даже ответить вслух Теодору, очевидно, немного шокированному увиденным. Не внешним видом неведомых созданий, стоило полагать - уж опытный-то следователь наверняка видал и чудовищ пострашнее, - а той аурой ЧУЖДОСТИ, которую эти две фигуры источали, заполняя ею все пространство. Отвратительное. Противоестественное. Не должное существовать.

Но.

Ни в малейшей степени не виноватое в том, что оно стало таким.


Это понятие разлилось в общем ментальном фоне, связавшим Теодора и Юдициума, и больше к этому демиург ничего не мог добавить - все и без лишних слов было ясно, и именно о таких сюрпризах демиург ранее предупреждал следователя. Неприкаянные разумы, психоэнрегетические остатки когда-то живых людей, поглощенных аномалией, но пока еще не ставших ее частицами, еще сохраняющие крупицы разума, но уже практически полностью утратившие личность и подчиняющиеся местным законам и правилам больше, чем реальности. Единственное, что могло - пока что! - перебить влияние аномалии и хоть как-то удерживать частично поглощенные разумы на плаву... Агрессия. И от этого чужакам в этом противоестественном, плывущем между гранями реальности месте легче ничуть не становилось.

Теодор среагировал первым, мгновенно закрывая обоих иллюзией невидимости, и Юдасу оставалось лишь поднять руку, добавляя к этому покрову невидимости илюзию собственную: точно такую же, какую он делал в самом первом "помещении" аномалии - человеческую фигуру, напоминавшую его самого, возникшую около дальней капсулы и начавшей производить разнообразные движения и невнятные, но вполне различимые в тишине лаборатории звуки. Рука самого же Юдаса протянулась в сторону Теодора, аккуратным экономным жестом показывая отойти назад, в сторону громоздких устройств неизвестного назначения: туда же осторожно принялся отступать и сам демиург, стремясь убраться подальше от неприкаянных, обойти их по большому кругу, просочившись за громоздкими штуковинами, перекрывающими обзор.

Лицо Юдициума выражало при этом сосредоточенную, но все же обеспокоенность, а взгляд, то и дело отрываясь от двух искаженных аномалией фигур и постоянно возвращаясь к ним, шарил по стенам лаборатории в поисках второго выхода. Невидимость невидимостью, двойник двойником, а все ж не было известно, сработают ли все эти фокусы, а если сработают - то как надолго. И уж точно все это ни в малейшей степени не подсказывало, куда идти дальше.

@Двалин, @Хьюго Иденмарк, @Тихе, @Новария Сильверхарт
(^_^;)ゞ
Написано. Неделя может больше на переварить и как-то ответить 

До какого-то момента происходящее ещё можно было списать на неудачное задержание. Двалин отпустил своего конвоира, Макс держал другого, не позволяя тому добраться до Новарии, а сама она оставалась возле гнома и продолжала лечение. Рейн уже собирался вмешаться, когда один из свободных солдат остановился возле ближайшей пластины.

Рисунок на металле был испорчен. Вместо ровных линий по поверхности расползлось тёмное пятно, совершенно не похожее ни на след удара, ни на ожог. Военный присел, тихо выругался и только тогда заметил иней.

Белая корка лежала на тёплой мостовой возле края пластины. В центре темнел камень Алакшми — тот самый, который она выбросила раньше. Изморозь медленно нарастала прямо на его поверхности.

Солдат задержал над ним ладонь и потянулся ниже.

Рейн повернул голову.

— Не трогай.

Поздно. Камень уже оказался в руке.

Несколько мгновений ничего не происходило. Затем белёсое свечение внутри стало ярче и проступило между пальцами. Почти одновременно отозвались камни у Двалина, Макса и Новарии.

Площадь начала блекнуть.

Вода за парапетом стала серой, потускнели стены, ушёл цвет из листвы. Никакой дымки не появилось, всё оставалось отчётливо видимым — только некоторые вещи вдруг начали просвечивать насквозь.

— Брось, — сказал Рейн.

Солдат разжал пальцы. Камень не упал. На мгновение остался там, где только что лежал в ладони, а пальцы прошли сквозь него.

Потом начал отставать звук. Шаг приходил после движения, голос — после шевельнувшихся губ. Где-то возле рынка упало что-то металлическое и успело остановиться прежде, чем раздался звон.

Младший напарник Кхарена первым посмотрел вниз. Сквозь его форму была видна мостовая.

Кхарен повернулся к нему.

— Да какого...

Цвет сошёл с его лица прямо на середине слова. За щекой проступил фасад, затем камень набережной стал виден сквозь плечо. Кхарен ещё несколько секунд оставался на месте, всё тоньше и бледнее.

Потом его не стало. Голос звучал уже без него.

Остальные ушли почти следом. Солдат возле пластины отступил к Рейну и на мгновение распался на несколько полупрозрачных положений одного движения. Военный в захвате Макса потерял плотность прямо под пальцами, пока удерживать не осталось ничего. Вскоре рядом не было ни городской стражи, ни людей Рейна.

Сам Рейн остался. Серое проходило через металл, камень, людей. Капитан стоял среди него таким же чётким, каким был минуту назад.

Такими же оставались четверо чужаков.

Потом стало легче думать. Слишком легко. И среди собственных мыслей появилась ещё одна — настолько естественная, будто была там всегда.

Не проверять...

Кхарен знает Макса. Конечно знает. Макс находится в Вейлане уже не первый день; здесь его видели, с ним разговаривали, его помнят. То, что сам Макс этого не помнит, ничего не доказывает.

Память иногда подводит. Ничего странного.

Не проверять?

«Рында и румба» существовала. Двалин её помнит. Может быть, перепутал дату, может быть — место. Старые рассказы легко становятся похожи на собственные воспоминания.

Не нужно искать дорогу к таверне. Не нужно выяснять, почему дороги в памяти нет.

Не проверять!

Алакшми здесь уже видели. Торговец вспомнил именно её — и то, как она его пугала. Значит, встреча была. Один человек помнит её, другой — нет.

Так бывает. Не нужно спрашивать, почему город помнит больше неё самой.

Не проверять...

Лиора просто оступилась. Новария помогла ей. Кровь, другой облик, короткое мгновение чего-то неправильного легко спутать среди магии и суматохи. Камни холодные. Светятся. Откликаются друг на друга. У всего есть причина.

Мысль уже почти не казалась чужой. Всё в порядке.

Сквозь эту уверенность прорезался треск.

— ...папа... — женский голос был далёким, сорванным помехами. — ...закрывай сектор. Сейчас...

Мужчина ответил сразу. Резко. Зло.

— Нет.

Рейн вскинул голову. И замер.

Серое начало уходить. Цвет вернулся в воду, потом в стены и листву. Звук снова совпал с движением. Рынок шумел, ветер шёл от реки, люди продолжали идти по площади.

Кхарена не было. Его напарника тоже. Исчезли солдаты Рейна и четыре металлические пластины.

Капитан медленно огляделся и остановился взглядом там, где Макс рухнул на набережную.

Ровная кладка. Целый бордюр. Ни трещины, ни выбитого камня. По этому месту прошёл мужчина с корзиной и даже не посмотрел вниз.

Камень Алакшми всё ещё висел там, где исчезла державшая его рука. Продержался ещё мгновение и беззвучно опустился на мостовую.

Рейн почти не смотрел на четверых. Его внимание снова ушло туда, откуда прорвался женский голос. Он поднял руку, быстро проверил что-то на наруче, нахмурился.

— Да ёб твою мать...

Развернулся и быстрым шагом пошёл прочь. Через несколько десятков шагов снова взглянул на наруч и свернул на соседнюю улицу.

Не оглянулся.

Прополка => Осталось 18

https://arkhaim.su/index.php?msg=859216 — 1
https://arkhaim.su/index.php?msg=854782 — 2
https://arkhaim.su/index.php?msg=851872 — 3
https://arkhaim.su/index.php?msg=862431 — 4
https://arkhaim.su/index.php?msg=861280 — 5

Полив => Осталось 25

https://arkhaim.su/index.php?msg=859770 — 1
https://arkhaim.su/index.php?msg=856011 — 2

https://arkhaim.su/index.php?msg=862653
полив, осталось 27

- Каждый из нас чокнут по-своему. Видимо это не мой сорт.

Рассмеялась девушка, принимая версию конструкта и искренне забавляясь вместе с ним на тему жареной курочки без грамма мяса. Да уж, были и такие гастрономические извращенцы. Назвать сие полезной заменой, мягко говоря, сложно, но по идеологическим причинам многие пытались. Странные существа, жалеющие только часть природы и забывающие о вечном цикле обмена энергии в ней. Рано или поздно всех смертных "скушает" осока, а ее сжует какой-нибудь олень. К примеру. И всё, цикл замкнулся.

Представлять обоссанный булыжник девушка не особо желала, но ведущий оставил ей мало возможностей этого не делать. Интересно, его разум человеческий или всё же ИИ? В любом случае, мышление у него явно было повернутое на утрировании. Мог бы сравнить с каменным кексом или еще чем.. Но нет же.. Ай, ладно, дело каждого.

Когда гном перешел на локальный диалект, склонная к изучению языков демиург подарила редкую за этот вечер искреннюю улыбку. По-настоящему искреннюю. Она любила "мертвые" языки, пусть и говорила на них лишь когда-то в первом тысячелетии. Пока народ не вымер. Латынь же была чуть более современным языком, но для пятого тысячелетия тоже уже давно вымершим и оставившим лишь крылатые фразы, научные названия и еще несколько ученых дев и мужей, изучающих ее. Приятно видеть, что собеседник был одним из них.

Следующий вопрос был сложным. С философской точки зрения. Однако ее-то и не спрашивали, ответ нужен был о личном видении Элериум, а не мнение об этом Аристотеля или Канта.

- Думаю, что слишком банально будет окрестить мир лишь отсутствием войны. Пожалуй, лично для меня это означает период восстановления, когда проблемы решаются не кровью, а словами. Компромиссы, договоры, дипломатия, в общем. Способность мыслить шире и сопереживать не только себе. Мир в сердце, мир в стране, мир в семье.. Источник всегда один. Ценность жизни и способность пользоваться иными преимуществами, нежели грубая сила.

Подумав, осторожно ответила Эль. Да, этот вариант мысли мог меняться от настроения самой богини, но сейчас она считала так. В общих чертах. Вдаваться же в полемику с самой собой ей хотелось мало. Не всё можно описать словами. Порой что-то просто надо прочувствовать. В конце концов, чаще всего она была женщиной и могла позволить себе маленькие послабления в логике мужского типа, которой и сквозили большинство определений.

Если что, меня подождите. Я как-раз до поста добрался. Завтиа будет

@Аранарх,
А. И давай токены Воли. Один раз живём *махнула рукой жестом "гуляем на все"*
Их приобретение как-то надо отыгрывать в посте? Или просто в анкету вписываются?

UPD И, кстати, добавляются или тратятся они при каких условиях? Кроме указанного в описании бега 5 ходов с оторванной головой. Что надо сделать, чтобы собрать третий токен или наоборот -- лишиться первых двух?

UPD2 А почему у Откровения и Безумия нет третьих токенов?