Аркхейм

Цитата: Мэйв от Вчера в 23:12:31тогда сделай их много)) выбери что-то одно, потом другое и так далее))

Вот перечитываю, ага

Цитата: Мэйв от Вчера в 23:10:59я любя)) так что милый мой, просто расслабься))

Как говориться, раслабся и подчинчйся хд

@Свора,

Расчехляй трубу. Чистить будем.

— Его зовут Алассэлайро Ильмакирион... один из немногих членов нашей семьи, кто пользуется именем судьбы, а не родовым.

— Скользящий в звёздном свете? — за почти две тысячи лет Инфирмукс выучил десятки языков и диалектов, но даже так мог ошибиться в переводе на аркхеймский. — Достойное имя. Я не удивлён, что оно нашло именно его.

Концепция «имени судьбы» встречалась и на Климбахе, но в дико местных вариациях. Где‑то его выбирали старейшины через полубезумные гадания, в богатых племенах смыслы генерировали артефакты, а у хтоников вообще имелась своя система «хронических» имён: их нельзя просто взять по желанию. Имя закреплялось только после негласного одобрения «хтон‑сети». Инфирмукс с тёплой злостью вспомнил, как смертельно обиделся на Эреба, давшего ему имя, которое в переводе с чужого языка означало «Чужак». Со временем обида прошла, имя осталось. Сейчас он уже не отделял себя от него и прекрасно понимал, зачем хтон перечеркнул первые семнадцать лет его жизни: не только для того, чтобы провести рубикон между Цирконом и Климбахом, но и ради собственного «импринтинга». Имена дают родители, так Эреб вбил в его жизнь своё знамя.

Ревность и материнский страх маркизы Инфирмукс чувствовал кожей. Взгляд, голос, запах, дыхание — всё выдавало её сильнее любых слов. Судорожная жилка на шее, блеск глаз, почти лихорадочный. Но именно такие матери умеют принимать решения, которые детям кажутся жестокими, а потом оборачиваются благодарностью и почтением. Нужна особая сила, чтобы отдать своего ребёнка чужаку. На секунду ему показалось, что Алькамириэль действительно рванёт к нему через весь кабинет и вцепится в горло похлеще любой климбахской борзой. Но вспышку ярости погасила ладонь мужа на её плече.

Способность Инфирмукса считывать малейшие изменения в чужом теле играла ему на руку. Вот эльфийку отрезвляет поддержка супруга. Вот бешеный пульс чуть замедляется, сознание возвращается в трезвость. Комбинация импульсов, вспышек ауры, ритма крови и запаха была знакомой. Маркиза начала просчитывать выгоды, которые может получить её ребёнок от связи с одним из Владык Климбаха. На лице Инфирмукса мелькнула едва заметная улыбка. Не снисходительная — уважительная. Деловая хватка у леди на зависть многим.

Алькамириэль жадно следила за каждым его движением подле сына. От неё не укрылось ни аккуратное касание щёк, ни бережное поддевание чешуи. Материнский инстинкт по силе ничем не уступал стайному. Когда их взгляды встретились, он примерно понимал, что чувствует женщина. Сам испытывал похожее — к немногим птенцам, которых Зов признал «совсем своими», не просто учениками. За тысячу лет жизни он мог гордиться тем, во что они выросли.

Когда заговорил маркиз, Инфирмукс уже не улыбался. Взгляд стал жёстким.

Значит, кормили драконьим мясом. Один из лучших вариантов.

— Хорошо, — коротко кивнул он. — Это очень хорошо, маркиз Анкалимирион. Считайте, что последние четыре дня значительно отсрочили трансформацию мозга. С мясом магически одарённых разумных у нас проще. Я могу это устроить.

Он не говорил прямо: «я заберу вашего сына». Теоретически никто не мешал организовать поставки с Климбаха на Лирею. Проблемой обернётся лишь контрабанда: цивилизованные миры эонов не одобряли каннибализм, а хтонократия его не запрещала. Решение о судьбе сына семья должна принять самостоятельно. Без прямого давления. Он и так уже припечатал их фразой «помочь реально могут только на Климбахе».

Слова маркиза о наставнике прозвучали, точно удар под дых. Инфирмукс молчал, испытующе глядя на склонившегося Анкалимириона. По‑хорошему, он обязан отказаться. Владыка — не тот, кто может возиться с птенцами. Даже в бытность мятежником на нём не висела сотня миллионов жизней. Не нужно было думать о прорывах, террористах и о том, чем завтра кормить свой народ. Тогда он мог позволить себе двух птенцов и полностью отдаться Зову, как дикое животное, которому позволено следовать инстинкту. Его истинный Зов всегда был чудовищно сильным и часто лежал в основе побратимских связей. На Климбахе иначе не выживают: без стаи ты труп, а чем стая больше и прочнее, тем крепче твои собственные позиции.

Сейчас он был Владыкой Некроделлы, а не просто хтоником. Если бы в этом мире ещё оставался кто‑то, чьё слово могло бы перечеркнуть его решение, не оставив выбора. Но последний, кто имел на него такое влияние, уже мёртв — убит его же рукой.

Но на словах «вверяет вам» Зов внутри Инфирмукса возликовал радостью так, словно не минуло веков пустоты. Внутри хотелось рассмеяться от одной мысли, что он всерьёз помышлял о своей «окончательной гибели» в качестве старшего хищника. Вот только смешно не было. Головой он понимал: Владыка не тот, кто может позволить себе птенца.

Губы всё равно сказали:

— Для этого Владыки — огромная честь принять под своё покровительство второго наследника рода де Сильнир, Алассэлайро Ильмакириона, — он запнулся, подбирая слова. В глазах Алькамириэль всё ещё сидел древний материнский ужас: она отдаёт сына чудовищу и не питает на его счет иллюзий.

— Позвольте мне принять на себя эту ответственность, как подобает Владыке хтонократии. Эреб, зафиксируй хтоническую клятву.

Пространство вокруг дёрнулось, вспыхнуло. Инфирмукс отступил, давая Эребу развернуться. Хтон в меньшей форме обвился вокруг него кольцами, точно костяной терновник.

— Клянусь быть Алассэлайро Ильмакириону достойным названным отцом, — голос Инфирмукса стал ниже. — Защищать его на пределе своих сил. Не унижать его личности, чести и достоинства. Заботиться о его нуждах и развивать его целиком. Относиться с отцовской любовью и заботой.

Огненное пламя Эреба впиталось в кожу, ушло в кости. Инфирмукс был уверен: если маркиз готовился, то уже читал про хтонические клятвы и понимал, что они значат.

Разумеется, Кирион не хотел на Климбах. Так же, как когда‑то семнадцатилетний Симбер не желал туда. Сейчас они похожи, как две версии одного упрямства. Если бы Симбер остался на Цирконе, его добили бы те, кто устроил удачное покушение на его родителей. Если Кирион останется на Лирее — его риск умереть не меньше.

— Это не навсегда, Кирион, — мягко сказал Инфирмукс, проводя ладонью по рыжим кудрям. Зов внутри рвался, жаждал забрать птенца прямо сейчас. Болезненное сладкое чувство кружило голову и одновременно отрезвляло.

— На время. И, кстати, ты сам говорил, что не против посмотреть на Климбах. Просто это случится чуть раньше, чем мы планировали. Обязательно настроим артефакты связи — ты сможешь говорить с родителями, когда пожелаешь. В моем дворце есть стационарный портал, его можно привязать к вашим координатам. Захочешь — будешь навещать дом хоть каждую неделю.

Взгляд всё время возвращался к Кириону. В отличие от прошлых недель, подросток перед ним по настоящему живой, а не фантом. Наверное, не стоило так смотреть. Иначе кто‑нибудь из родни решит, что Владыка собирается его сожрать. Не метафорически.

— Дальше я предлагаю вот что, — он повернулся к чете. — Пусть слуги соберут Алассэлайро всё, что нужно в долгий визит. Все расходы по его содержанию беру на себя. А мы с вами обсудим основные вехи политического сотрудничества. Детали доработают дипломаты. Согласны?


Прощание вышло долгим. Инфирмукс прекрасно понимал: такой финал никто из них сегодня не планировал. Он смеренно ждал, пока все наобнимают Кириона, сам тем временем убирал багаж в пространственный карман. Эреб парил над полем, как костяной поезд, готовый увезти их в другой мир.

— Мы будем на связи, — бросил Инфирмукс на прощание, усаживая Кириона между рогами Эреба и фиксируя удерживающей магией.

Хтон взмыл в воздух, купол защиты сомкнулся, и они выстрелили вверх. Через считанные секунды пронзили стратосферу, впереди развёлся портал на Климбах.

— Сразу во дворец не полетим, — сказал он, когда воздух вокруг стал гуще. — Сначала пролетим над столицей. Пандемониум — один из старейших городов Некроделлы.

Пандемониум поднимался навстречу, словно каскад чёрных кристаллов. Город не расползался пятном — он рос вверх, зубцами и шпилями, словно десятки готических цитаделей и соборов связал мостами безумный бог. Мощёные улицы терялись в тени башен. То тут, то там виднелись виадуки, арки, цепные переходы. Уже смеркалось, свет исходил не от солнца, а от магических огней: из резных фонарей с кристаллическими навершиями, из витражей, из линий пентаграмм на площадях.

С высоты Пандемониум напоминал живого опасного монстра. Циклопический лабиринт башен и арок, по которым текли потоки людей, где‑то на нижних уровнях трущоб клубился магический смог, и архитектура там напоминала рваное безумие. Выше воздух чист — там жили те, кто мог себе это позволить. Между шпилями иногда пролетали чёрные силуэты хтонов и монстров, которыми управляли погонщики, — стражи, курьеры, чьи‑то питомцы. Город был гипнотически прекрасен и враждебен одновременно: слишком «ощеренный», чтобы забыть, где находишься. Не типичная лирейская агломерация, а цельная манифестация хтонократии: красиво, величественно и так, чтобы любой гость сразу понимал, что его здесь могут как вознести, так и сожрать заживо.

Пока говорил, внутри уже вертел варианты. Как представить Кириона? Формально он не хтоник. Злые языки скажут, что Владыка поехал головой, если признал птенца в таком существе. Самого Инфирмукса это мало волновало, а вот проблемы Кириону создать могло.

— Как тебе столица, нравится? — спросил он уже тише, только сейчас поймал себя на том, что улыбается. Зов внутри урчал довольным зверем: птенец был рядом, живой, под его крылом.

Цитата: Энфир от Вчера в 23:10:32Вот не знаю, у них такие моменты все хорошенькие

тогда сделай их много)) выбери что-то одно, потом другое и так далее))

Цитата: Сейран от Вчера в 23:07:46если вы не чувствуете, что вами манипулируют - поздравляем! вы в руках профессионалов!

я любя)) так что милый мой, просто расслабься))

Цитата: Мэйв от Вчера в 23:06:55а тематика какая? просмотри похожие в инетене переживай)) в нужный момент я поворачиваю его куда мне нужно)) так, как будто это его решение))

Вот не знаю, у них такие моменты все хорошенькие

*Сидит в наушниках*
Я так не хочу быть один, Властелин Ничего...