Аркхейм

- Броски, связанные с Верой, получают модификатор +1.

- Броски на Откровение получают +1 к шансу Безумия и +1 к шансу Откровения.

- Броски, связанные с Волей получают -1.

- В начале каждого хода персонаж бросает д6. На 1-2 персонаж проваливается в Беспокойный Сон и совершает следующий ход в нем. 3-4 - персонаж видит галлюцинации, ведущие его к местам и предметам Присносущных. 5-6 - Персонаж слышит Шепот, дающий ему подсказки в рамках прохождения текущего квеста.

- Перед каждым общением с НПС персонаж должен бросить кубик. При выпадении 1-2, вместо своей фразы нпс будет говорить с ним от лица Присносущных.

- Персонаж начинает видеть скрытые двери и Тропы Безумия.

- Персонаж получает возможность путешествовать в Глубины.

ОБСТАНОВКА — СЕКТОР А

Воздух в секторе А постепенно остывал, но всё ещё был плотным, пропитанным гарью, озоном и сладковатым привкусом горелой изоляции. Каждый вдох сквозь фильтры шлема отдавал металлом, а лёгкие, казалось, покрывались тонкой плёнкой масла и копоти. Шипение перебитых кабелей стихало — станция словно залечивала раны, переводя дыхание после недавнего шторма. Гидравлические лужи на полу начинали затягиваться тонкой плёнкой, их радужная поверхность подрагивала от едва заметной вибрации, идущей откуда-то из недр станции. Дым от оплавленных панелей рассеялся, оставляя лишь едва заметную дымку, пляшущую в свете аварийных ламп — тёплом, оранжевом, почти живом, который выхватывал из темноты искореженный металл и оставлял длинные, тягучие тени на полу.

Где-то в глубине технического отдела продолжал работать Сэм. Его монотонное жужжание стало привычным фоном, напоминающим белый шум — механический пульс станции, который невозможно было игнорировать, но к которому организм привыкал с пугающей быстротой. Дрон-уборщик, наконец смирившись с поражением в битве с гидравлической лужей, методично подметал мелкий мусор у стены, периодически издавая короткие, умиротворённые писки. Его щётки шуршали по металлическому полу, собирая осколки пластика, обгоревшие чипы и тонкую серую пыль, которая, казалось, просачивалась из каждой трещины в стенах. Сэм двигался по странной, зигзагообразной траектории — то ли программа давала сбой, то ли он пытался объехать невидимые препятствия. Его датчики скользили по полу, фиксируя осколки и пыль, но не обращая внимания на кровавые разводы и следы слизи, оставшиеся после мутантов. Дрон словно решил, что это — не его работа. Или его программа просто не знала, как классифицировать угрозу, что тоже было весьма вероятным.

Станция не была безмолвной. Из коридора, ведущего к герметичному шлюзу, доносился низкий, почти инфразвуковой гул — звук работающих компрессоров, пытающихся удержать давление за заблокированной дверью. Этот гул проникал сквозь подошвы ботинок, отдаваясь вибрацией в костях, и создавал ощущение, что сама станция дышит — тяжело, с усилием, будто у неё воспалены лёгкие. Теперь, после того, как они восстановили какое-никакое стабильное питание. Где-то далеко, за несколькими перегородками, слышалось ритмичное постукивание, похожее на капли воды, падающие на металл. Или на что-то другое. Капли падали нечасто, но с пугающей регулярностью — каждые семь секунд. Семь. Снова семь. Казалось, сама станция считает время, оставшееся до того, как свет окончательно погаснет. Или не погаснет? Вроде бы, они хорошо сделали свою работу. В этом секторе.

Под ногами хрустел мелкий мусор — крошечные осколки пластика, обгоревшие контакты, песок, принесённый неизвестно откуда. В углу, у самого входа в коридор, валялся обгоревший дата-кристалл, его поверхность потрескалась, словно старая керамика. Рядом с ним — пустая гильза, смятая и почерневшая. Кто-то стрелял здесь до того, как Бэйн появился на свет. Или после. Время на станции текло иначе — события накладывались друг на друга, превращаясь в один сплошной, тягучий кошмар, что было болезненным для любого человека с неподготовленной психикой.

ЗОНА 1 — ТЕХНИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ (ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ)

Свет аварийных ламп выхватывал из темноты картину недавнего побоища. Здесь всё ещё пахло битвой — озоном, горелым металлом и тем особым запахом, который остаётся после плазменных разрядов. Металлические стеллажи, поваленные взрывными волнами, лежали на боку, их содержимое — инструменты, кабели и детали — рассыпалось по полу, звеня при каждом неосторожном шаге. Под ногами хрустели осколки пластика и стекла — останки приборов, которые уже никогда не загорятся. Верстаки были иссечены осколками и плазменными следами. Рядом — опрокинутый стул, чья спинка была сломана, будто кто-то вскочил с него в панике и больше не вернулся.

В дальнем углу, у стены, темнели два тела.

Они лежали там, куда их отбросило взрывной волной или чьей-то рукой — безжизненные, неестественно скрюченные. Бывшие сотрудники станции — техники в порванной униформе с логотипом корпорации. Теперь это были уже почти не люди. Не хуманы, если вспомнить о том, чья эта станция, и о том, что хуманов мало кто в Аркхейме считал полноценным видом. Кожа, покрытая тёмными жёсткими наростами, местами напоминала кору старого дерева; из-под разорванной ткани проглядывали странные нитевидные отростки — тонкие, почти прозрачные, похожие на корни или грибницу. Конечности были вывернуты под неестественными углами, словно тело перестраивало себя, но так и не нашло подходящей формы. Один из них был глубоко изрезан несколькими ударами, второй — частично обуглен, его плоть оплавилась и застыла причудливыми складками. Но кое-что выделялось особенно отчётливо. На поверхности их тел — там, где кожа была повреждена — поблёскивали фиолетовые кристаллические вкрапления. Некромантия оставила следы, и теперь структура наростов была частично разрушена, заражена, превращена в нечто иное. Казалось, что заражение с черепахи проникло в их плоть уже после смерти, накладываясь на то, что было раньше. Теперь нельзя было понять, что именно убило их первым — болезнь, бой или кристаллы.

От них исходил тошнотворный запах — сладковатый, приторный, смешанный с запахом горелой плоти, химии и ещё чего-то, напоминающего гниющие растения. На полу вокруг — бурые пятна и засохшие выделения. Что-то тягучее, похожее на древесный сок, запеклось на металле, оставляя липкие следы, ведущие... к стене. Вентиляционная решётка. Она была сорвана с одной стороны и висела на единственном болте, открывая тёмный проём шахты. Рядом — царапины, будто кто-то пытался протиснуться внутрь, но застрял. А на краю короба — засохшая слизь, та же самая, что и у тел. Создавалось впечатление, что они пытались бежать, но не поместились. И тогда — просто замерли. И так вплоть до появления живых в комнате.

Теперь они здесь. Мёртвые.

ЗОНА 2 — КОРИДОР К ГЕРМЕТИЧНОМУ ШЛЮЗУ

Переход из технического отдела в соседнее помещение встретил их холодом. Коридор тянулся метров на двадцать — стены из матового металла, местами покрытые тонким слоем инея, который поблёскивал в тусклом свете, словно соль на старой стали. Воздух здесь был сухим и колким — даже сквозь фильтры шлема чувствовалось, как температура упала на несколько градусов. Дыхание, если бы не герметизация, превращалось бы в пар. На стенах через каждые пять метров висели небольшие информационные панели с аварийной подсветкой. Три из них мигали оранжевым — ровно, устало, словно у них кончались силы. Две — тревожным красным, их свет пульсировал быстрее, отбрасывая на металл багровые отсветы, похожие на следы крови. У дальней стены, прямо у массивной гермодвери, горела последняя панель. Её сообщение было выведено крупным, почти агрессивным шрифтом:

ДАВЛЕНИЕ ЗА ДВЕРЬЮ — 0,04 атм. ОПАСНОСТЬ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИИ

Сама дверь казалась монолитом — тяжёлая, с гидравлическими запорами по бокам и массивным центральным замком, который, судя по виду, мог выдержать прямое попадание из лёгкого орудия. На её поверхности, чуть выше уровня груди, зияли несколько глубоких царапин — длинных, почти параллельных, будто кто-то с той стороны водил по металлу чем-то острым и очень сильным. Или пытался открыть её голыми руками. Считыватель карт доступа, встроенный в стену рядом с дверью, тускло мерцал красным — индикатор ошибки, который не гас, а только ждал, когда кто-нибудь попытается снова.

По обеим сторонам коридора, на равном расстоянии друг от друга, в стены были вмонтированы небольшие круглые иллюминаторы — около полуметра в диаметре, с толстым, почти пуленепробиваемым стеклом. Их металлические ободки покрывала та же тонкая корка инея, а за ними, сразу за стеклом, простиралась бездна. Они были установлены здесь не случайно — коридор служил не только техническим переходом, но и зоной визуального контроля. Через эти окна персонал мог наблюдать за внешней обшивкой станции, за стыковочными узлами и за тем, что могло приближаться из космоса. Сейчас через них было видно только одно — бесконечную, холодную пустоту, усеянную редкими, неподвижными звёздами. Стекло было безупречно чистым — без трещин, без царапин, без следов пальцев. В этой идеальной прозрачности было что-то почти неестественное, словно их протирали совсем недавно. А может быть, так и было, Сэм вполне справлялся с уборкой.

Там, за стеклом, — только тишина и холод. И ощущение, что за тобой кто-то наблюдает.[/font]

ЗОНА 3 — ЛОГИСТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР (ПРОСТОРНОЕ СКЛАДСКОЕ ПОМЕЩЕНИЕ)

Переход из технического отдела в логистический центр был коротким — метров десять, не больше. Но воздух здесь казался другим: менее спёртым, более сухим, с лёгким привкусом пыли и старого пластика. Гул компрессоров, доносившийся из коридора, здесь почти стих, уступив место тихому, монотонному жужжанию — то ли работающего оборудования, то ли вентиляции, перешедшей на аварийный режим. Помещение было просторным — потолки уходили вверх метра на четыре, позволяя даже самым рослым членам отряда выпрямиться в полный рост. Света здесь было чуть больше: аварийные лампы горели ровнее, без того нервного мерцания, что преследовало их в техническом отделе. И всё же свет был холодным, белесым, выхолащивающим цвета и превращающим всё вокруг в оттенки серого и стали.

Стеллажи тянулись вдоль стен, уходя в полумрак дальних углов. Металлические полки были заставлены коробками с маркировкой — аккуратными, чёткими буквами: «БЛОКИ УПРАВЛЕНИЯ», «КАБЕЛИ, ОПТИЧЕСКИЕ», «ФИЛЬТРЫ ДЛЯ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ». Некоторые ящики были вскрыты, их клапаны отогнуты, словно кто-то торопился проверить содержимое и не стал закрывать обратно. На нескольких коробках — тёмные, высохшие пятна, и если присмотреться, можно заметить, что они ведут в сторону выхода. Те же следы, что были в техническом отсеке. Те же. Пол здесь был металлическим, рифлёным, с едва заметным слоем пыли. Под ногами ощущалась мелкая вибрация — где-то глубоко под ними работали генераторы или что-то ещё, поддерживающее жизнь станции. Каждый шаг отдавался коротким, глухим эхом, терявшимся между стеллажами и угасавшим в углах.

В дальнем правом углу, за погнутым, чуть наклонённым стеллажом, угадывался силуэт — массивный, приземистый. Дрон. Модель «Скорпион-2М» — широкая платформа на гусеничном ходу, с двумя манипуляторами, похожими на руки краба, сложенными вдоль корпуса. На корпусе — небольшая вмятина, будто дрон обо что-то ударился, но не критично: царапины, потёртости, следы долгой работы. Он отключён, его индикаторы погасли, но рядом — зарядная станция. Её индикатор мигает зелёным, ровно и неспешно, словно приглашая. Включи меня. У подножия станции аккуратно разложены сменные насадки: захваты, манипуляторы, сварочная головка и что-то, напоминающее сканер. Всё на своих местах, без бардака, без спешки. Будто кто-то ушёл, но планировал вернуться. В помещении было тихо. Но не той тишиной, что бывает в пустых местах, а той, что бывает, когда техника ждёт. Казалось, что достаточно нажать одну кнопку — и всё здесь оживёт, загудит, засветится. Вопрос лишь в том, кто нажмёт эту кнопку. И что проснётся вместе с дроном. Как будто Бэйна было мало.

• Карты доступа уровня B скопированы и распределены среди всех присутствующих.
• Арлен успешно эвакуирован на борт шаттла «Неотехнологий». Состояние стабильное.

▼ СИСТЕМНАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ
Сканеры фиксируют наличие потенциально значимых объектов в пределах периметра. Рекомендуется провести визуальный осмотр окружения и идентифицировать точки интереса для дальнейшего изучения.

▼ ЗАПРОС НА ДЕЙСТВИЕ
При желании изучить любой из обнаруженных объектов или предпринять иное действие, требующее проверки навыков, — запросите сложность в оргтеме.