Аркхейм

Купил лежанку для собак.
Кошки оценили...
Собаки пока не в курсе, что она вообще для них.

Вывод: у каждой вещи есть предназначение. Иногда кошки просто знают о нём раньше тебя.

Сознание вернулось раньше тела и долго не требовало от Ксарота ничего, кроме существования. Под спиной ровно вибрировал корабль, сквозь веки просачивался свет, а в волосах кто-то возился с терпеливой сосредоточенностью: отделял прядь, слегка натягивал у корней, переплетал, переходил к следующей. Ощущения были слишком отчётливыми, будто препарат выкрутил чувствительность наружу и забыл вернуть обратно. Ксарот лежал, слушая прикосновения кожей, пока наконец не вспомнил, что вообще-то ему полагалось интересоваться собственным положением. Глаза открылись со второй попытки. Рука не поднялась вовсе, голова отозвалась ничтожным движением, и висок лишь скользнул по подушке. Зато память работала прекрасно: ночной космодром, лицо Шаажеса, поднятая перед ним рука и сухой щелчок пальцев.

Ублюдок.

Скосить глаза хватило сил, чтобы понять остальное. Авирс устроился у изголовья и, судя по ощущениям, успел превратить большую часть длинных волос Ксарота во множество тонких кос. В другое время одного этого факта хватило бы на отдельный разговор. Сейчас внимание предательски задержалось не на причёске, а на пальцах, снова коснувшихся виска. Нежность никуда не делась. Без необходимости что-либо изображать перед похитителями она сделалась только нелепее: Ксароту нравилось, что Авирс здесь, что можно различать его дыхание и знакомый хтонический фон, что прикосновения продолжаются. Стоило пальцам исчезнуть из волос, как их начинало не хватать. Совсем недавно лис был забавной катастрофой с ушами, над которой приятно было посмеяться; теперь само знание, что он рядом и жив, приносило несоразмерное облегчение. Препарат. Только препарат. Ксарот уже выбрал это объяснение и собирался держаться за него из принципа.

Дверь открылась, и вся мягкость мгновенно ушла куда-то глубже.

Шаажес вошёл один. На косы взглянул, но не рассмеялся; лишь ненадолго задержал на них внимание и подошёл к койке. Он взял свободную руку Ксарота за запястье, поднял и отпустил. Та тяжело упала обратно. Седой проследил за движением и встретился с ним взглядом.

— Всё понимаешь?

Ответ нашёлся далеко не сразу.

— Всё.

— Хорошо.

Шаажес отступил на шаг, и Ксарот встал.

Не попытался подняться, не собрал силы и даже не успел приготовиться. Тело просто выполнило чужое решение: мышцы живота сократились, ноги соскользнули с койки, ступни нашли пол, колени разогнулись, вслед за ними поднялась голова. Со стороны движение почти можно было принять за нормальное, если не знать, что мгновение назад Ксарот не удерживал на весу собственную кисть. Он ударил по чужой хватке изнутри всей волей, которую сумел собрать. В обычном состоянии подобная магия закончилась бы здесь же: чистая физическая сила, огонь и хтоническая природа разорвали бы управление прежде, чем маг успел обрадоваться первой удачной команде. Сейчас сопротивление дошло до тела вязким и слабым, затерявшись где-то между мыслью и мышцей.

Шаажес почувствовал это. Едва заметного поворота кисти хватило, чтобы Ксарот сделал шаг, затем второй. Рука поднялась, пальцы раскрылись, повернулись ладонью вверх, снова сжались. Всё было знакомым — сила, суставы, собственное дыхание, — и ничего не происходило по его воле. Потом колени начали сгибаться, и Ксарот без падения, без потери равновесия опустился перед Шаажесом на пол. Его аккуратно поставили на колени и оставили так, достаточно долго, чтобы положение тела успело стать фактом.

Седой смотрел сверху и молчал.

Именно тогда слово «убить» вдруг показалось Ксароту слишком коротким. В нём не помещалось время.

Шаажес поднял его обратно.

— Болью тебя брать бессмысленно. Меня предупредили.

Он говорил почти буднично, одновременно заставляя Ксарота повернуть голову в одну сторону, затем в другую, словно примерял управление и проверял точность.

— Так гораздо удобнее.

Больше он ничего не объяснял.

Взгляд задержался на Авирсе чуть дольше нормы, вернулся к Ксароту, затем снова ушёл к лису. Ксарот рванулся против чужого контроля раньше, чем успел оформить причину в мысль. Шаажес не должен был смотреть на Авирса так, будто только что обнаружил новую деталь механизма.

Уголок рта седого дрогнул.

— Вот как.

Правая рука Ксарота поднялась по чужой команде. Шаажес развернул его к металлической стойке возле койки, заставил положить пальцы на край конструкции и сомкнуть их. Металл поддался с низким сухим хрустом, прогибаясь внутрь почти без сопротивления. Никакого замаха, никакой ярости — только сила Ксарота, которой выбрали другое назначение. Отдача прошла по предплечью так естественно, будто всё происходящее действительно было его действием.

Потом Шаажес повернул его к Авирсу.

Комната сразу стала другой.

Нежность, над которой ещё недавно можно было внутренне ругаться, внезапно обрела неприятный вес. Чужая команда повела Ксарота вперёд, и каждый шаг отзывался внутри попыткой сопротивления: воля запаздывала, огонь под рёбрами дёргался и захлёбывался прежде, чем успевал выйти наружу. Через несколько шагов расстояние перестало быть безопасным.

Тогда начала подниматься рука.

Та самая, что во флайте лежала под затылком Авирса и едва могла шевельнуть большим пальцем в его волосах. Ксарот смотрел, как раскрываются собственные пальцы, и препарат снова зацепился за деталь, только теперь в этом не осталось ничего смешного. Несколько часов назад эта рука сама почему-то хотела держать Авирса осторожнее, чем следовало. Теперь тот же жест медленно выворачивали во что-то чужое.

Шаажес остановил ладонь возле лица молодого хтоника, не позволив ей коснуться.

— Теперь понял?

Да. Слишком хорошо.

Пальцы стали сгибаться в воздухе. Ксарот снова навалился на чужую магию всем, что ещё мог собрать, и один палец вдруг дрогнул в сторону собственной воли. Всего один. Шаажес сразу усилил контроль, возвращая его обратно, и улыбнулся почти мягко, с неприятным спокойствием существа, которое только что подтвердило ещё одну гипотезу.

— Если он станет проблемой, мне даже не придётся к нему подходить.

Ксарот хотел сказать Авирсу отойти. Подальше от руки, от него самого, от всего, что седой мог заставить это тело сделать. Язык выдал только воздух.

— А ты всё увидишь.

Второе оказалось хуже первого. Шаажесу нужен был не Авирс сам по себе. Ему нравилось, что между собой и лисом можно поставить Ксаротовы руки.

Правая кисть седого вдруг стала самым отчётливым предметом в комнате. Костяшки. Ногти. Сгиб большого пальца. Ксарот уже видел её отдельно от остального тела и каждый раз почему-то возвращался к одной и той же мысли: отнимать её сразу нельзя. Слишком быстро.

Шаажес шевельнул пальцами, и Ксаротова ладонь приблизилась к Авирсу ещё немного. Вместе с этим всплыл другой образ — та же рука под светлым затылком, большой палец едва движется в волосах, чужое тепло у плеча. Два момента наложились друг на друга так неправильно, что Ксарот на мгновение перестал понимать, какой из них ощущает сильнее.



Нужно было, чтобы Авирс отошёл. Только это. Подальше.

Ксарот не знал, что тот сейчас видит в происходящем, что успел понять и что собирается делать. Не мог нормально повернуть к нему голову. От этого желание отодвинуть его собственными руками становилось почти физическим — и особенно мерзким из-за того, кому эти руки теперь подчинялись.

Мысль начала возвращаться кругами, не разбиваясь на отдельные слова: волосы Авирса, собственная ладонь рядом с его лицом, правая кисть Шаажеса, прогнувшийся металл. Отойди. Просто пойми и отойди, пока рука ещё висит в воздухе, пока седой только смотрит, пока между пальцами и чужой кожей вообще остаётся это крошечное расстояние.

Шаажес видел достаточно по глазам.

— Вот так, — произнёс он тихо.

Ксарот ненавидел этот спокойный голос почти сильнее самой магии.

Язык всё-таки удалось заставить двигаться. Сначала вышел хрип, затем обломок слова. Шаажесу пришлось чуть наклонить голову.

— Не... его.

Седой услышал. Улыбка стала заметнее.

Шаажес не считал себя существом, которому когда-нибудь придётся отвечать за происходящее здесь. Через три дня Ксарот перестанет быть его проблемой; что случится после, седого явно не волновало. Именно поэтому он не искал границу — для себя он уже решил, что её нет.

Маг немного ослабил хватку. Собственные мышцы сразу стали ощущаться ближе, но власть над ними не вернулась. Рука возле Авирса так и осталась поднятой, и Ксарот продолжал чувствовать каждое напряжение в пальцах, каждую возможность движения, которой не мог воспользоваться.

Где-то совсем рядом был Авирс. Что он сделает — Ксарот не знал. Шаажес тоже ждал.

А сознание снова, совершенно без спроса, вернулось к правой кисти седого. Почему-то она всё ещё была на месте.

ну как почему! смуглый мальчик акробат-танцор, буду наслаждаться танцами живота под крылышки барбекю

@Рейнерис окак
С другой стороны, хоть где-то потанцую

А вот это уже было весьма интересно.
Именно такая мысль первой пришла Синдбаду в голову, когда «Шахерезада», завершив манёвр сближения, наконец вывела спорный астероид на панорамные экраны.
До этого момента эльф, признаться, представлял предстоящую встречу несколько иначе. Возможно, небольшой посадочный комплекс. Пара технических сооружений. Пустынная поверхность космического булыжника, за право владеть которым два вполне обеспеченных разумных существа собирались выяснять, кто именно оказался большим идиотом при подписании договора.
В крайнем случае - небольшой офис.
Но реальность, как это нередко случалось в жизни Синдбада, решила продемонстрировать значительно больший размах.
Началось всё ещё с ответа Тианы.
Голосового.
Синдбад прослушал его дважды. Не потому, что не понял сказанного с первого раза, а исключительно из уважения к тем удивительным людям, которые вместо нескольких строк текста предпочитали заставлять собеседника сидеть и слушать запись целиком.[1]
Впрочем, предложение оказалось разумным: встречаться непосредственно на предмете спора.
Поэтому теперь «Шахерезада» плавно приближалась к астероиду, который, согласно совершенно настоящим документам, принадлежал Синдбаду Аль-Рашиду.
И, судя по всему, совершенно не подозревал об этом.
Эльф стоял возле иллюминатора, держа в руке бокал, и молча наблюдал за приближающейся поверхностью.
Жизнь там кипела.
Самая настоящая.
Там, где Синдбад ожидал увидеть преимущественно камень, успели возникнуть здания. Посадочные площадки принимали транспорт. Между постройками двигались люди и техника. В отдалении раскинулась гладь моря, существование которого на подобном объекте само по себе требовало некоторого количества денег, магии, технологий и человека, совершенно не знакомого с понятием «давайте начнём с малого».
Судя по всему, Тиана к этой категории не относилась.
Гостиничный комплекс уже принимал форму полноценного курорта. Отдельно располагались развлекательные сооружения, среди которых навигационная система любезно обозначила казино, СПА-комплекс и ещё несколько объектов. Даже детский центр обнаружился.
Синдбад медленно опустил бокал.
- Быстро.
Это прозвучало почти с уважением.
Почти.
Следовало признать: «Эйфория» знала своё дело. За сравнительно небольшой срок превратить безжизненный кусок космической породы в место, где состоятельный путешественник совершенно добровольно оставит значительную часть денег и ещё поблагодарит за предоставленную возможность, - это требовало таланта.
Аль-Рашид подобные таланты ценил.
Особенно когда они зарабатывали деньги.
Несколько хуже становилось от осознания, что всё это находилось на территории, за которую он сам недавно заплатил весьма внушительную сумму.
Вот эта часть пейзажа несколько портила впечатление.
Он ещё раз посмотрел на море.
Красиво.
Очень красиво.
Отвратительно красиво.
Где-то внутри уже начинал просыпаться инвестор, которому ужасно хотелось узнать стоимость проекта, предполагаемую посещаемость и срок окупаемости. Эту часть собственной личности Синдбад благоразумно задушил прежде, чем она предложила вложить сюда ещё денег.[2]
Сейчас он прибыл не восхищаться чужой предпринимательской хваткой.
Он прибыл выяснить, почему его собственность успела обзавестись гостиницей, казино, бассейнами и другой хозяйкой.
А главное - кому за это следовало предъявлять претензии.
«Шахерезада» мягко опустилась на выделенную площадку.
После посадки Синдбад не спешил выходить. Он поправил манжеты, мельком посмотрел на собственное отражение и убедился, что выглядит именно так, как должен выглядеть человек, прибывший обсуждать возможную потерю крупной суммы денег.
То есть совершенно спокойно.
В дорогом костюме.
И с выражением лица, будто деньги потерял кто-то другой.
Только после этого двери открылись.
Встретили его учтиво.
Это Синдбад отметил сразу.
Никакой суеты, никаких неудобных вопросов. Представители персонала уже ожидали гостя и после короткого приветствия предложили проводить его к месту встречи. Очевидно, хозяйка успела распорядиться заранее.
По дороге эльф продолжал разглядывать окрестности.
Разумеется, исключительно из эстетического интереса.
Количество охраны он считал тоже исключительно из эстетического интереса.
Первый пост у посадочной площадки.
Ещё двое дальше.
Несколько человек у входа.
Камеры.
Системы наблюдения.
Какие-то патрульные аппараты в отдалении.
Синдбад перестал считать примерно тогда, когда число перестало быть забавным.
Так.
Либо Тиана очень серьёзно относилась к безопасности гостей...
...либо он был не первым человеком, решившим в последнее время предъявить права на этот астероид.
Второй вариант выглядел значительно любопытнее.
Но спрашивать сопровождающих Синдбад пока не стал.
Хороший вопрос, заданный слишком рано, имел неприятное свойство предупреждать людей о том, что именно тебя интересует.
А иногда гораздо полезнее было просто смотреть.
Гостиница внутри оказалась ничуть не скромнее, чем снаружи. Просторный холл, дорогая отделка, мягкое освещение и тщательно рассчитанное ощущение роскоши, которая не пыталась кричать о собственной стоимости лишь потому, что и без того прекрасно знала себе цену.
Вот такое Синдбад одобрял.
Его провели через основной зал, дальше по коридору и наконец к отдельной VIP-комнате ресторана.
Здесь тоже всё оказалось подготовлено заранее.
Просторное помещение было отделено от основной части заведения, обставлено достаточно богато, чтобы подчёркивать статус гостей, но без того отчаянного избытка золота, которым некоторые владельцы заведений пытались компенсировать отсутствие вкуса. Мягкие кресла, широкий стол, панорамное окно, спокойный свет. Из окна открывался вид на море, и где-то далеко над горизонтом ещё можно было различить движение кораблей.
- Благодарю.
Синдбад отпустил сопровождавших с привычной улыбкой и остался один.
Дверь закрылась.
Улыбка сохранилась.
Правда, теперь стала немного другой.
Он неторопливо прошёл к окну и остановился перед ним, сцепив руки за спиной.
Ситуация постепенно становилась интереснее.
До прилёта Синдбад исходил из достаточно простой версии: его каким-то образом обманули, Тиана является настоящей владелицей, а значит, нужно выяснить, кто именно продал ему уже принадлежащий другому человеку объект.
Теперь возникали дополнительные вопросы.
Если судить по количеству охраны, кто-то уже успел доставить хозяйке неприятности.
Если эти неприятности были связаны с правом собственности...
Тогда, возможно, Синдбад оказался далеко не единственным счастливым обладателем этого замечательного астероида.
Что было бы уже настоящим достижением.
Продать одну собственность дважды способен мошенник.
Продать её трижды - хороший мошенник.
Если владельцев окажется больше...
Что ж.
Синдбад даже хотел бы познакомиться с человеком, настолько уверенно относившимся к концепции частной собственности.
Перед тем как выразить ему ряд совершенно обоснованных претензий.
Разумеется.
Эльф развернулся от окна и устроился в одном из кресел, закинув ногу на ногу.
Пока что главным неизвестным оставалась сама Тиана.
Насколько ему было известно, свои права на астероид она уступать явно не собиралась.
Честно говоря, Синдбад тоже.
Не потому, что испытывал особенную эмоциональную привязанность к камню, увиденному впервые несколько минут назад.
Просто существовали некоторые принципы.
Например, если ты отдаёшь кому-то деньги за недвижимость, крайне приятно после этого действительно владеть недвижимостью.[3]
Впрочем, устраивать войну с Тианой он тоже не собирался.
По крайней мере, пока.
Гораздо интереснее было положить два настоящих договора рядом и разобраться, каким образом один астероид умудрился одновременно оказаться собственностью двух совершенно разных людей.
А потом найти того, кто это устроил.
На этой мысли Синдбад снова улыбнулся.
Уже совершенно искренне.
Потому что деньги деньгами, право собственности правом собственности, но нельзя было отрицать очевидное.
Кто-то провернул чертовски хорошую аферу.
И если уж Синдбаду посчастливилось оказаться её жертвой, он по меньшей мере собирался выяснить, как она была устроена.
А затем испортить автору финал.
Оставалось только дождаться хозяйку места.
Ну или совладелицу.
С этим, очевидно, им ещё предстояло разобраться.

---

[1] Синдбад ничего не имел против технического прогресса. Просто считал, что возможность записывать голосовые сообщения была одним из тех изобретений, последствия которых цивилизация оценила недостаточно тщательно.
[2] Синдбад обладал одним чрезвычайно полезным качеством инвестора: умением вовремя остановиться. Иногда. При благоприятном расположении звёзд. И желательно при наличии рядом человека, способного физически отобрать у него документы.
[3] Юристы наверняка смогли бы сформулировать этот принцип значительно сложнее. Именно поэтому им и платили деньги.

@Фехата, @Энтропий , @Кайрос, @Наэрхида Обсидия Пост есть.

@Кайрос зануда

Кайрос нога мне еще нужна, не надо ее грызть

@Кайрос а я красивый. И само совершенство, если верить твоему последнему посту. Так что, дракончик, теперь ты мой *поставил ногу на дракона*

@Кайрос отличный план. Влюбляйся давай.

@Рейнерис почему именно меня? :с