Аркхейм

Пару мгновений немигающий взор Монстра застыл на Невесте. Пугающая картина в прыгающем свете факела на стене. Лишь многие годы спустя он будет скрывать свои шрамы, но сейчас лицо-мозаика исказилась гримасой фактически отвращения, заставляя шрамы натягиваться до предела.
— Они бояться того, чего не могут понять. Загоняют в угол, пытаясь поймать и разобрать по косточкам, чтобы понимать, как это работает. Они так делают и с себе подобными. Но я, — он приблизился почти вплотную, крепко сжимая ее руку за запястье — Не позволю им это сделать с нами. Если потребуется — я буду опасным.
Слова скорее походили на глубокий рык опасного зверя, готового вот-вот кинуться на дрессировщика, который слишком активно щелкал кнутом. Люди жестоки по своей натуре, все что для них новое — все это считается неправильным, опасным, запретным. Они страшатся небесной силы и что она их покарает, если они оставят бродить по земле их тела, что застряли между миром живых и мертвых. Он не просил себя таким делать, а вот ее появление — осознанный выбор. Самое ценное сокровище, величайший дар, который только может подарить судьба. И он не позволит отобрать это у него.
Фарнкенштейн потянул ее за собой, вниз по винтовой лестнице. Гул толпы под замком был больше похож на рой злых шершней, чей улей потревожили. Он засел в голове, впиваясь жалом в воспаленный мозг, оставляя место только боли и гневу. Шаги отзывались гулким эхом, вдалеке он слышал голос отца, который словно пытался кого-то утихомирить. На секунду, на последних ступенях, он остановился, выглядывая из-за угла. Пожилой доктор активно жестикулировал, пытаясь сказать что-то солдатам, которые держали его на мушке.
— Wo ist dieses monster, herr doktor? Antworten Sie sofort!* — один из камзолов почти что ткнул Виктора в грудь краем своей сабли.
— Ich versichere Ihnen, sie irren sich, hier gibt es keine monster. Ich lebe hier allein mit meinem diener,** — голос Виктора был удивительно спокоен и даже почти не дрожал. Сомнительно что что-то может напугать человека, который проводит свой досуг за сшиванием трупов в идеальное существо. Солдат поднял ладонь и наотмашь, тыльной стороной хлестанул мужчину по лицу, от чего тот упал.
— Bring mich nicht dazu, dich zu schlagen, alter mann!***
Звук удара порвал тишину. И именно эта картина стала эквивалентом красной тряпки для монстра. Он отпустил ладонь Невесты и сделал несколько шагов вперед, глядя стеклянными глазами на солдат. Те повернулись к нему, с ужасом рассматривая мертвенно-бледное тело с сотней стежков и шрамов.
— Сын, стой! — Виктор успел выкрикнуть это, но Монстр не слышал. Он видел пару алых капель крови, что стекали по подбородку доктора от разбитой губы, видел ужас в его глазах. Но было уже поздно, чтобы останавливать. Он гортанно заорал, вложив всю боль и отчаяние в этот крик, чтобы сами небеса могли его услышать в эту ночь.
Разбежавшись, Монстр повалил офицера на землю, обрушив на него град ударов.
— Не смей трогать мою семью! — крик эхом отражался от стен, смешиваясь с криками мужчины, на которого он налетел. Сдерживать свою ярость просто уже не было смысла, она вырывалась как пар из кипящего котла, который вот-вот рванет. Удар по лицу, еще один, потом еще. Крик утонул в булканье крови, которой наполнился рот австрийца, а Монстр продолжал наносить удар за ударом, превращая его лицо в кашу. Но этого было недостаточно, каждый кто поднимает руку на отца или его Невесту этой руки и лишится.
— Прошу тебя, сын... — Виктор отчаянно протянул руку, пытаясь найти свои очки, но лучше бы он не видел этого зрелища. Монстр вновь взревев, поднялся и с силой обрушил удар ноги на грудную клетку солдата, заставив выпустить фонтанчик крови изо рта. Перехватив руку, ту самую которой он ударил Виктора, Монстр с силой начал ее тянуть. Зала наполнилась воплем боли и отчаяния, остальные два солдата просто оцепенели от страха, сжимая свое оружие. В крику прибавился звук ломаемой кости и чавкающий, липкий звук отрываемого мяса. Уперевшись ногой, он снова дернул руку, окончательно отрывая ее от тела. Кровь щекотала ноздри, оставляла странный привкус металла во рту. Он не ощущал запахов и вкусов — до этого момента. Кровь была сильна, кровь могла передать боль и отчаяние. Монстр схватил руку словно палицу, став наносить удары по голове австрийца, который уже не мог даже кричать, лишь хрипел и булькал в агонии, не в силах перенести эту боль.
Каждый удар сопровождался липким звуком разливающейся крови. В каждый была вложена боль и злоба, усиливаясь внутри остатками душ тех, из чьих тел он был собран. Все они пели ему, завывали, образуя жуткий хор голосов по ту сторону, говоря лишь одно...
УБЕЙ ИХ
УБЕЙ
УБЕЙУБЕЙУБЕЙУБЕЙубейубейубейубейУБЕЙ

УБЕЙ

Ты или тебя
Ты или они
ТЫ — МОНСТР
Голова треснула, словно яйцо. Он поднял полный безумия взор на солдат. Те наконец начали понимать, что если не сделать что либо, то они будут следующими. За дверьми была еще толпа и скоро она хлынет сюда потоком, снося все на своем пути. Почти что рядом с его лицом просвистела алебарда, полоснув по плечу. Схватившись за древко, он подтянул солдата к себе, швырнув его в стену. Его мышцы не знают боли, не знают усталости, но рвутся как нити. Они все еще слаб, но сегодня станет сильнее. Они видели в нем монстра — они его получат.
Второй солдат закричал в отчаяние и метнулся к нему с саблей. Удар по грудной клетке должно быть был очень болезненным, но он едва ли его ощутил. Быть может у него и были чувства, были ощущения. Но прямо сейчас он ничего не ощущал. Снова рыча как загнанный зверь, он ударил нападавшего древком алебарды, ломая его и вонзая этот кусок дерева в шею.
И когда тело солдата упало на пол, резкий толчок пронзил его со спины. Он опустил взгляд на сою грудь, откуда торчал клинок, прошедший через его спину. На пальцах была кровь — его кровь, темная, густая, больше похожа на сироп. Она почти даже не стекала, просто образовывала крупные капли.
— Прости сын, я не могу позволить тебе это сделать! Я создал чудовище. Только она заслуживает, чтобы жить! — Виктор сжимал клинок, который подобрал с пола, сильнее надавливая на рукоять, погружая в тело своего творения.
Без Нее не будет тебя. Если не будет тебя, Она достанется кому-то еще. Разве это правильно?
Только чистая злость. Первородная, обжигающая, всепоглощающая. Монстр дернулся вперед и развернулся. Он взглянул на создателя, видя на его лице даже не страх, а...отвращение? Как он может поступить так с ним, творением рук своих?
Подняв руки, Монстр схватил доктора за голову и поднял над полом. Тот беспомощно заболтал ногами, лишь крича, пока мертвые руки с силой сжимали череп.
— Ты не Бог, отец. И никогда им не станешь, — произнес он и снова с силой надавил на череп, выдавливая глаза старому доктору, заставляя голову треснуть как орех. Мгновение и его тело уже лежало на полу, лишь пальцы поддергивался в конвульсиях умирающего тела. Монстр выдернул клинок и бросил его на пол, переводя взгляд на дверь, которую уже выламывали с той стороны.
И только в этот момент он посмотрел на Невесту. Боль, страх, ужас, отвращение — весь спектр эмоций на ее лице от увиденного.
— Я должен был, — это все что он произнес, делая шаг к ней — Они убьют нас, даже собственный отец от нас отвернулся! Идем со мной если ты хочешь жить! — и с последними словами дверь разлетелась  щепки, запуская толпу.

* — Где вы держите монстра, герр доктор?
** — Вы должно быть ошиблись. Тут нет монстров. Я живу один со своим слугой
*** — Не заставляй меня тебя бить, старик!