- Добро пожаловать на Аркхейм. Войдите или зарегистрируйтесь.
Последние сообщения
#11
Безудержное общение / Флуд №247. Доставка беды
Последний ответ от Соната - Сегодня в 00:08:14Цитата: Сейран от Вчера в 16:58:11О. Свой мир. Об чем ролка?)Не ролка) Возможно книжка) Может и не одна) Но сильно в будущем х)))
А так, обширный и в меру классический фэнтези мир х)
#12
Безудержное общение / Флуд №247. Доставка беды
Последний ответ от Новария Сильверхарт - Сегодня в 00:01:12@Сейран,
Ммммм... Как я жила без этой информации xDDD Прям на сон грядущий дума к размышлению)) ахаха какательный процесс голубей xDDD
Спасибо, я в тебе никогда не сомневалась)) Звучишь как орнитолог или тот кто с птицами давно знаком
@Mизери,
Меня кто только не кусал пока тебя не было, не защищает же никто...
Ммммм... Как я жила без этой информации xDDD Прям на сон грядущий дума к размышлению)) ахаха какательный процесс голубей xDDD
Спасибо, я в тебе никогда не сомневалась)) Звучишь как орнитолог или тот кто с птицами давно знаком
@Mизери,
Меня кто только не кусал пока тебя не было, не защищает же никто...
#13
Личные эпизоды / По следам из серебра и мяты
Последний ответ от Новария Сильверхарт - Вчера в 23:56:04Время в пределах подпространственного кармана, где в абсолютной секретности дрейфовал цветущий планетоид «Академии Сов», никогда не подчинялось общепринятым стандартам Аркхейма. Здесь не было привычного деления на часовые пояса мегаполисов, не существовало расписания корпоративных шаттлов и не гремели сирены мегаструктур. Но существовало одно незыблемое, почти сакральное правило, которое все воспитанники приюта заучивали раньше, чем алфавит: предрассветные часы Хозяйки неприкосновенны. Новария Сильверхарт могла часами ворчать на отвратительную экологию внешних секторов, язвительно комментировать отчёты теневого бухгалтера Лео или вяло отмахиваться от насущных бытовых проблем, но за своё право лениво спать до полудня, зарывшись в хаотичный текстильный лабиринт из двадцати тяжелых вязаных пледов ручной работы, она была готова объявить локальную войну любому обитаемому сектору. Каждое утро, когда искусственное солнце Оазиса только собиралось разжечь свои первые робкие нити тепла, её личное пространство превращалось в неприступную крепость, где единственным законом был её собственный дзен.
Однако в эту ночь священный покой древнего Астрального Ткача оказался безжалостно нарушен. И нарушен он был вовсе не ленивым нежеланием просыпаться, а острой, пульсирующей необходимостью, которая заставила её покинуть уютный диван задолго до того, как бледные краски рассвета коснулись верхушек космических ромашек.
Глубоко под землёй, в глухом, сыром и пронизывающем до костей полумраке Центрального Узла, где сходились в тугой узел магистральные силовые линии карманного измерения, Новария находилась в состоянии глубокого, изнуряющего транса. Это не было красивой, величественной магией из старинных гримуаров. Это была тяжёлая, грязная и выматывающая ментальная работа. Окутанная плотным, рваным коконом из чистой биомагии и мерцающих серебряных нитей, она сидела на голом каменном полу, скрестив ноги. Её бледные, тонкие пальцы непрерывно двигались в воздухе, совершая микроскопические, едва заметные глазу пассы — она проводила сложнейшую «хирургическую» операцию по латанию подпространственных швов.
Какое-то агрессивное, тяжёлое внешнее эхо заставило внешние границы Академии опасно завибрировать. Эта вибрация не была видна глазом, но Новария чувствовала её физически, каждой клеточкой своего тела. Пространство купола истончалось, швы ползли, грозя выдать координаты приюта внешним сканерам. Ведьма тяжело, прерывисто дышала, её лоб покрылся мелкой каплей холодного пота, а серебряно-белые волосы беспорядочно растрепались, липнув к лицу. Из крошечной царапины на ладони, где завязался узел стабилизации, капля за каплей сочилась её собственная живительная серебряная кровь, впитываясь в светящиеся нити барьера. Тысячелетний интеллект Новарии сейчас работал на пределе возможностей, напоминая перегревающийся суперкомпьютер: она просчитывала миллионы пространственных координат в секунду, выверяя швы до микрона, отдавая последние силы ради того, чтобы эта мирная земля оставалась невидимой для жестокого внешнего мира.
Именно из-за этого перенапряжения её оттачиваемая веками система ментальной защиты дала банальный, вполне человеческий сбой. Древние чары ведьмы были настроены с максимальной точностью, но они искали конкретные маркеры угроз. Они чутко сканировали пространство на предмет чужеродной Скверны, шпионских дронов, боевой маны вражеских магов или агрессивного ментального проникновения, готового причинить вред детям. Но астральное сознание незваного гостя, просочившееся в Академию, не имело ничего общего с войной или шпионажем. Оно проскользнуло сквозь защитный контур не как вражеский лазутчик, взламывающий двери, а как естественная, природная аномалия — ласковый космический сквозняк, пахнущий жасмином и мятой. Магия Новарии, занятая удержанием разваливающегося горизонта, просто проигнорировала этот сигнал, приняв его за безобидное эхо Астрального Оазиса, занесённое из вентиляции. Ведьма совершила ошибку, обычную ошибку уставшего живого существа, даже не подозревая, что прямо сейчас по её коридорам разгуливает тот, кого здесь быть не должно.
В то же самое время далеко наверху, в жилых корпусах, жизнь шла своим чередом. Тяжёлое старинное дерево дверей центрального зала, ведущих в сторону кухни, совершенно не поддавалось чужим, пускай и настойчивым попыткам его открыть. Однако, спустя мгновение запертая створка издала тихий, сухой щелчок. Поддавшись мягкому давлению подпространственного эха, дверь без единого скрипа приотворилась сама собой, явив наружу широкую полосу тёплого, янтарного света от дежурных магических ламп.
Из глубины залитого этим уютным светом коридора, шлёпая босыми пятками по гладкому паркету, навстречу гостю вышла маленькая девочка. На вид ей было не больше пяти-шести лет — одна из тех младших сирот, которых Новария вытащила из трущоб Проциона полгода назад. Жилой сектор приюта был устроен строго и логично: чтобы большая орава детей не мешала друг другу, воспитанники были разделены по возрастам. Старшие ученики занимали отдельный, дальний корпус с просторными личными комнатами, средняя группа обитала в соседнем крыле, разбитая по уютным спальням на несколько человек, а самые маленькие жили здесь, в блоке для младших, где за каждой спальней был закреплен "строгий" присмотр.
На малышке была свободная, явно великоватая ей пижама с забавными нарисованными совятами, рукава которой то и дело сползали на ладошки. В левой ручке она крепко держала старого, потрёпанного плюшевого мишку с одним единственным глазом-пуговкой, беззлобно волоча его за пушистую лапу по полу. Девочка сонно щурилась от резкого света, забавно тёрла свободным кулачком правый глаз и сладко, со свистом зевала. Глядя на незнакомца, она уверенно сочла его одним из старших учеников из дальнего корпуса. Вид «взрослого» воспитанника вызвал у неё не испуг, а лишь лёгкое детское недовольство нарушенным режимом сна.
Она остановилась в полушаге от гостя, смешно качнулась с пятки на носок, пытаясь удержать равновесие, и подняла свои круглые, подернутые ночной дымкой карие глаза. Поправив растрепавшуюся тёмную челку, которая лезла в лицо, девочка ласково, по-детски непосредственно пробормотала:
— Братик лис... Ну ты чего шумишь? Солнышко в Оазисе даже не проснулось.
Малышка доверчиво протянула свою крохотную, тёплую ладошку и крепко, насколько хватало детских сил, ухватилась крошечными пальчиками за самый край пушистой меховой шубы гостя. Она действовала упрямо и последовательно: решив, что раз «братик» шел в сторону обеденного зала, значит, он голоден, она уверенно свернула направо, уводя гостя подальше от больших парадных дверей в глубину жилого крыла — туда, где располагалась небольшая, уютная ланч-комната для младших воспитанников.
В этой комнатке сейчас царил приятный полумрак, прерывающийся лишь мягким неоновым свечением ночников-светляков, расставленных по углам. Девочка действовала по отработанной схеме. Сначала она деловито и бережно усадила своего потрёпанного одноглазого мишку на один из мягких детских пуфиков, строго погрозив ему пальцем, чтобы тот «сидел тихо». После этого малышка принялась хозяйничать. Она старалась вести себя как можно тише, то и дело испуганно оглядываясь на дверь: если их поймает строгий завхоз Лео Ван Дайк, полуночным посиделкам придёт конец, а печенье будет конфисковано до утра.
Девочка с кряхтением забралась ногами на невысокий деревянный стульчик. Балансируя на цыпочках и едва не теряя равновесие, она дотянулась до самой нижней полки шкафчика и с победным стуком достала оттуда большую, жестяную банку с овсяным печеньем. Спрыгнув на пол и едва не пропахав носом паркет, малышка с гордым видом подошла к круглому столу и с глухим шуршанием рассыпала ароматное угощение прямо на деревянную поверхность. Но на этом её кулинарный патруль не закончился. Развернувшись на пятках, она целеустремлённо направилась к небольшому ланч-холодильнику, встроенному в угол.
— Сейчас, подожди, к печенью обязательно нужно молоко. Наставница говорит, что от холодного молока по ночам горлышко заболит, но я всё устрою, — заговорщицки и очень важно прошептала девочка, ухватившись обеими ручками за тяжелую магнитную дверцу.
С недетским упорством она потянула её на себя. Холодильник неохотно поддался, осветив комнатку изнутри прохладным белым светом. Малышка присела на корточки, усердно сопя, и ловко выудила с нижней полки увесистую стеклянную бутылку со свежим фермерским молоком. Удерживая её обеими руками и бережно прижимая к животу, чтобы не выронить, она локтем прихлопнула дверцу обратно. Затем девочка прошествовала к раздаточному столу, приподнялась на цыпочках и аккуратно достала два невысоких стеклянных стакана. С поразительной для её возраста сосредоточенностью, высунув от усердия кончик языка, она наклонила тяжелую бутылку и ровно, не пролив ни единой капли на чистый паркет, разлила белую жидкость по стаканам.
— Вот так! А теперь смотри, чему меня Наставница на этой неделе научила! Мальчишки говорили, что у меня ни за что не получится, а я смогла! — гордо и радостно зашептала она, сияя карими глазами.
Малышка поставила стаканы рядышком на деревянную столешницу, сделала глубокий вдох и сосредоточенно нахмурила лобик, смешно сведя бровки к переносице. Она протянула свои маленькие ладошки вперед, удерживая пальцы в паре сантиметров от стекла. Девочка очень старалась вспомнить правильные пассы бытовой магии, которой её лениво, но доходчиво обучала Новария. Сначала ничего не происходило, но уже через мгновение над её крохотными ладонями разлилось едва заметное, мягкое золотисто-оранжевое свечение — тепловая искра самой простейшей домашней ворожбы.
По стеклянным стенкам стаканов побежали едва различимые волны тепла, и над молоком поднялся тонкий, едва заметный, уютный белый парок. Молоко прогрелось идеально равномерно — ровно до той приятной температуры, которая согревает и убаюкивает.
— Видал? Настоящая магия! Я сама подогрела, без всяких печек! — тихо, но восторженно захлопала в ладоши девочка, безумно довольная своим успехом.
Она придвинула один теплый стакан поближе к гостю, а второй взяла сама, забавно обхватив его обеими ладошками, чтобы погреть пальцы.
— Вообще-то, Лео ругается, если мы не спим, — зашептала она, наклонившись над столом и заговорщицки округлив глаза, пока делала первый маленький глоток. — Но сама Наставница Новария меня и научила: если ночью никак не спится и в голову лезут дурацкие сны, надо просто пойти на кухню и тихонечко захомячить что-нибудь вкусное. Она сама так всегда делает! У неё под кроватью целая коробка с шоколадными совами припрятана, я видела! Только ты ей не говори, что я разболтала, ладно? Я ведь сначала честно пошла к Наставнице в её покои, хотела позвать её устроить ночной перекус вместе со мной, но её там совсем не оказалось. Представляешь? Подушки лежат, пледы лежат, а Наставницы нету... Зато когда я пошла обратно мимо Центрального зала, то встретила тебя. А тебе-то почему не спится, братик лис? Тоже дурацкие сны снятся или ты просто проголодался?
Малышка устроилась на самом большом и мягком пуфике, который только смогла сдвинуть с места, и пригласила гостя присесть. Следующие полчаса превратились в тихое, тайное полуночное чаепитие. Девочка увлечённо, захлёбываясь от шепота, рассказывала сонные и путаные истории про то, как вчера они с мальчишками строили секретный шалаш в Астральном Оазисе и как Лео случайно наступил на их флаг из старой наволочки. Она то и дело придвигала к чужим рукам самые крупные печенья, искренне недоумевая, почему гость ест так мало. Под конец, окончательно развеселившись, малышка вытащила из кармана пижамы свои главные сокровища — смешные пластмассовые заколки для волос в виде пушистых совят с блестящими глазками. С тихим, довольным хихиканьем она принялась настойчиво примерять их на гостя, аккуратно закрепляя на мягкой ткани шубы и искренне расстраиваясь, когда заколки соскальзывали. Она делилась своими маленькими детскими обидами на старших ребят и искренне радовалась этой уютной компании.
Однако бледные, холодные краски искусственного рассвета за панорамными окнами ланч-комнаты становились всё отчётливее, неумолимо вытесняя ночную тьму. В такт нарастающему свету девочка начала заметно сдавать позиции. Её рассказы становились всё более медленными и бессвязными, веки отчаянно слипались, а голова то и дело тяжело опускалась к плечу. Она сделала последний, совсем крошечный глоток уже остывающего молока, тихонько шмыгнула носом и, потерев кулачком глаза, сонно зевнула во весь рот.
— Ну вот... Молоко выпили, печенье съели, и глазки уже сами закрываются, — едва слышно пробормотала малышка, сползая с пуфика на пол. Она аккуратно подняла своего одноглазого мишку, крепко прижала его к груди и свободной ручкой снова потянула за край тяжёлой меховой шубы Авирса. — Братик лис... Мне уже совсем-совсем хочется спать. Пойдём отдыхать, ладно? Я провожу тебя, у нас в корпусе для маленьких есть свободные кроватки в спальнях, если до своего далеко идти... А то если Лео нас тут найдет, точно обоим уши надерёт... Пошли.
Девочка качнулась от усталости, но упрямо заглянула в лицо ночного гостя, преданно ожидая, что он послушно двинется следом за ней в уютную темноту детских комнат.
Однако в эту ночь священный покой древнего Астрального Ткача оказался безжалостно нарушен. И нарушен он был вовсе не ленивым нежеланием просыпаться, а острой, пульсирующей необходимостью, которая заставила её покинуть уютный диван задолго до того, как бледные краски рассвета коснулись верхушек космических ромашек.
Глубоко под землёй, в глухом, сыром и пронизывающем до костей полумраке Центрального Узла, где сходились в тугой узел магистральные силовые линии карманного измерения, Новария находилась в состоянии глубокого, изнуряющего транса. Это не было красивой, величественной магией из старинных гримуаров. Это была тяжёлая, грязная и выматывающая ментальная работа. Окутанная плотным, рваным коконом из чистой биомагии и мерцающих серебряных нитей, она сидела на голом каменном полу, скрестив ноги. Её бледные, тонкие пальцы непрерывно двигались в воздухе, совершая микроскопические, едва заметные глазу пассы — она проводила сложнейшую «хирургическую» операцию по латанию подпространственных швов.
Какое-то агрессивное, тяжёлое внешнее эхо заставило внешние границы Академии опасно завибрировать. Эта вибрация не была видна глазом, но Новария чувствовала её физически, каждой клеточкой своего тела. Пространство купола истончалось, швы ползли, грозя выдать координаты приюта внешним сканерам. Ведьма тяжело, прерывисто дышала, её лоб покрылся мелкой каплей холодного пота, а серебряно-белые волосы беспорядочно растрепались, липнув к лицу. Из крошечной царапины на ладони, где завязался узел стабилизации, капля за каплей сочилась её собственная живительная серебряная кровь, впитываясь в светящиеся нити барьера. Тысячелетний интеллект Новарии сейчас работал на пределе возможностей, напоминая перегревающийся суперкомпьютер: она просчитывала миллионы пространственных координат в секунду, выверяя швы до микрона, отдавая последние силы ради того, чтобы эта мирная земля оставалась невидимой для жестокого внешнего мира.
Именно из-за этого перенапряжения её оттачиваемая веками система ментальной защиты дала банальный, вполне человеческий сбой. Древние чары ведьмы были настроены с максимальной точностью, но они искали конкретные маркеры угроз. Они чутко сканировали пространство на предмет чужеродной Скверны, шпионских дронов, боевой маны вражеских магов или агрессивного ментального проникновения, готового причинить вред детям. Но астральное сознание незваного гостя, просочившееся в Академию, не имело ничего общего с войной или шпионажем. Оно проскользнуло сквозь защитный контур не как вражеский лазутчик, взламывающий двери, а как естественная, природная аномалия — ласковый космический сквозняк, пахнущий жасмином и мятой. Магия Новарии, занятая удержанием разваливающегося горизонта, просто проигнорировала этот сигнал, приняв его за безобидное эхо Астрального Оазиса, занесённое из вентиляции. Ведьма совершила ошибку, обычную ошибку уставшего живого существа, даже не подозревая, что прямо сейчас по её коридорам разгуливает тот, кого здесь быть не должно.
В то же самое время далеко наверху, в жилых корпусах, жизнь шла своим чередом. Тяжёлое старинное дерево дверей центрального зала, ведущих в сторону кухни, совершенно не поддавалось чужим, пускай и настойчивым попыткам его открыть. Однако, спустя мгновение запертая створка издала тихий, сухой щелчок. Поддавшись мягкому давлению подпространственного эха, дверь без единого скрипа приотворилась сама собой, явив наружу широкую полосу тёплого, янтарного света от дежурных магических ламп.
Из глубины залитого этим уютным светом коридора, шлёпая босыми пятками по гладкому паркету, навстречу гостю вышла маленькая девочка. На вид ей было не больше пяти-шести лет — одна из тех младших сирот, которых Новария вытащила из трущоб Проциона полгода назад. Жилой сектор приюта был устроен строго и логично: чтобы большая орава детей не мешала друг другу, воспитанники были разделены по возрастам. Старшие ученики занимали отдельный, дальний корпус с просторными личными комнатами, средняя группа обитала в соседнем крыле, разбитая по уютным спальням на несколько человек, а самые маленькие жили здесь, в блоке для младших, где за каждой спальней был закреплен "строгий" присмотр.
На малышке была свободная, явно великоватая ей пижама с забавными нарисованными совятами, рукава которой то и дело сползали на ладошки. В левой ручке она крепко держала старого, потрёпанного плюшевого мишку с одним единственным глазом-пуговкой, беззлобно волоча его за пушистую лапу по полу. Девочка сонно щурилась от резкого света, забавно тёрла свободным кулачком правый глаз и сладко, со свистом зевала. Глядя на незнакомца, она уверенно сочла его одним из старших учеников из дальнего корпуса. Вид «взрослого» воспитанника вызвал у неё не испуг, а лишь лёгкое детское недовольство нарушенным режимом сна.
Она остановилась в полушаге от гостя, смешно качнулась с пятки на носок, пытаясь удержать равновесие, и подняла свои круглые, подернутые ночной дымкой карие глаза. Поправив растрепавшуюся тёмную челку, которая лезла в лицо, девочка ласково, по-детски непосредственно пробормотала:
— Братик лис... Ну ты чего шумишь? Солнышко в Оазисе даже не проснулось.
Малышка доверчиво протянула свою крохотную, тёплую ладошку и крепко, насколько хватало детских сил, ухватилась крошечными пальчиками за самый край пушистой меховой шубы гостя. Она действовала упрямо и последовательно: решив, что раз «братик» шел в сторону обеденного зала, значит, он голоден, она уверенно свернула направо, уводя гостя подальше от больших парадных дверей в глубину жилого крыла — туда, где располагалась небольшая, уютная ланч-комната для младших воспитанников.
В этой комнатке сейчас царил приятный полумрак, прерывающийся лишь мягким неоновым свечением ночников-светляков, расставленных по углам. Девочка действовала по отработанной схеме. Сначала она деловито и бережно усадила своего потрёпанного одноглазого мишку на один из мягких детских пуфиков, строго погрозив ему пальцем, чтобы тот «сидел тихо». После этого малышка принялась хозяйничать. Она старалась вести себя как можно тише, то и дело испуганно оглядываясь на дверь: если их поймает строгий завхоз Лео Ван Дайк, полуночным посиделкам придёт конец, а печенье будет конфисковано до утра.
Девочка с кряхтением забралась ногами на невысокий деревянный стульчик. Балансируя на цыпочках и едва не теряя равновесие, она дотянулась до самой нижней полки шкафчика и с победным стуком достала оттуда большую, жестяную банку с овсяным печеньем. Спрыгнув на пол и едва не пропахав носом паркет, малышка с гордым видом подошла к круглому столу и с глухим шуршанием рассыпала ароматное угощение прямо на деревянную поверхность. Но на этом её кулинарный патруль не закончился. Развернувшись на пятках, она целеустремлённо направилась к небольшому ланч-холодильнику, встроенному в угол.
— Сейчас, подожди, к печенью обязательно нужно молоко. Наставница говорит, что от холодного молока по ночам горлышко заболит, но я всё устрою, — заговорщицки и очень важно прошептала девочка, ухватившись обеими ручками за тяжелую магнитную дверцу.
С недетским упорством она потянула её на себя. Холодильник неохотно поддался, осветив комнатку изнутри прохладным белым светом. Малышка присела на корточки, усердно сопя, и ловко выудила с нижней полки увесистую стеклянную бутылку со свежим фермерским молоком. Удерживая её обеими руками и бережно прижимая к животу, чтобы не выронить, она локтем прихлопнула дверцу обратно. Затем девочка прошествовала к раздаточному столу, приподнялась на цыпочках и аккуратно достала два невысоких стеклянных стакана. С поразительной для её возраста сосредоточенностью, высунув от усердия кончик языка, она наклонила тяжелую бутылку и ровно, не пролив ни единой капли на чистый паркет, разлила белую жидкость по стаканам.
— Вот так! А теперь смотри, чему меня Наставница на этой неделе научила! Мальчишки говорили, что у меня ни за что не получится, а я смогла! — гордо и радостно зашептала она, сияя карими глазами.
Малышка поставила стаканы рядышком на деревянную столешницу, сделала глубокий вдох и сосредоточенно нахмурила лобик, смешно сведя бровки к переносице. Она протянула свои маленькие ладошки вперед, удерживая пальцы в паре сантиметров от стекла. Девочка очень старалась вспомнить правильные пассы бытовой магии, которой её лениво, но доходчиво обучала Новария. Сначала ничего не происходило, но уже через мгновение над её крохотными ладонями разлилось едва заметное, мягкое золотисто-оранжевое свечение — тепловая искра самой простейшей домашней ворожбы.
По стеклянным стенкам стаканов побежали едва различимые волны тепла, и над молоком поднялся тонкий, едва заметный, уютный белый парок. Молоко прогрелось идеально равномерно — ровно до той приятной температуры, которая согревает и убаюкивает.
— Видал? Настоящая магия! Я сама подогрела, без всяких печек! — тихо, но восторженно захлопала в ладоши девочка, безумно довольная своим успехом.
Она придвинула один теплый стакан поближе к гостю, а второй взяла сама, забавно обхватив его обеими ладошками, чтобы погреть пальцы.
— Вообще-то, Лео ругается, если мы не спим, — зашептала она, наклонившись над столом и заговорщицки округлив глаза, пока делала первый маленький глоток. — Но сама Наставница Новария меня и научила: если ночью никак не спится и в голову лезут дурацкие сны, надо просто пойти на кухню и тихонечко захомячить что-нибудь вкусное. Она сама так всегда делает! У неё под кроватью целая коробка с шоколадными совами припрятана, я видела! Только ты ей не говори, что я разболтала, ладно? Я ведь сначала честно пошла к Наставнице в её покои, хотела позвать её устроить ночной перекус вместе со мной, но её там совсем не оказалось. Представляешь? Подушки лежат, пледы лежат, а Наставницы нету... Зато когда я пошла обратно мимо Центрального зала, то встретила тебя. А тебе-то почему не спится, братик лис? Тоже дурацкие сны снятся или ты просто проголодался?
Малышка устроилась на самом большом и мягком пуфике, который только смогла сдвинуть с места, и пригласила гостя присесть. Следующие полчаса превратились в тихое, тайное полуночное чаепитие. Девочка увлечённо, захлёбываясь от шепота, рассказывала сонные и путаные истории про то, как вчера они с мальчишками строили секретный шалаш в Астральном Оазисе и как Лео случайно наступил на их флаг из старой наволочки. Она то и дело придвигала к чужим рукам самые крупные печенья, искренне недоумевая, почему гость ест так мало. Под конец, окончательно развеселившись, малышка вытащила из кармана пижамы свои главные сокровища — смешные пластмассовые заколки для волос в виде пушистых совят с блестящими глазками. С тихим, довольным хихиканьем она принялась настойчиво примерять их на гостя, аккуратно закрепляя на мягкой ткани шубы и искренне расстраиваясь, когда заколки соскальзывали. Она делилась своими маленькими детскими обидами на старших ребят и искренне радовалась этой уютной компании.
Однако бледные, холодные краски искусственного рассвета за панорамными окнами ланч-комнаты становились всё отчётливее, неумолимо вытесняя ночную тьму. В такт нарастающему свету девочка начала заметно сдавать позиции. Её рассказы становились всё более медленными и бессвязными, веки отчаянно слипались, а голова то и дело тяжело опускалась к плечу. Она сделала последний, совсем крошечный глоток уже остывающего молока, тихонько шмыгнула носом и, потерев кулачком глаза, сонно зевнула во весь рот.
— Ну вот... Молоко выпили, печенье съели, и глазки уже сами закрываются, — едва слышно пробормотала малышка, сползая с пуфика на пол. Она аккуратно подняла своего одноглазого мишку, крепко прижала его к груди и свободной ручкой снова потянула за край тяжёлой меховой шубы Авирса. — Братик лис... Мне уже совсем-совсем хочется спать. Пойдём отдыхать, ладно? Я провожу тебя, у нас в корпусе для маленьких есть свободные кроватки в спальнях, если до своего далеко идти... А то если Лео нас тут найдет, точно обоим уши надерёт... Пошли.
Девочка качнулась от усталости, но упрямо заглянула в лицо ночного гостя, преданно ожидая, что он послушно двинется следом за ней в уютную темноту детских комнат.
#14
Личные эпизоды / Для чего нужны дети?
Последний ответ от Авирс Ле - Вчера в 23:52:47Авирс молча наблюдал за происходящим лишь изредка вертя ушами.
Он привык к большому количеству беспризорников на улицах - воспринимая их как что-то нечто само собой разумеющееся: вполне обыденный пейзаж городских реалий.
Однако сейчас юноша впервые задумался о том, как им на самом деле живётся:
"Получается - если по какой-то причине ребёнок не попадает в приют, то... путь один: попрошайничество. Или воровство, что ещё хуже. Вот я, к примеру, уже взрослый... почти. Но всё же вполне могу устроиться на работу... А вот такие мелкие - чаще всего нет."
То, что стражник заинтересован в этой девочке - неоспоримый факт. Но... для чего она ему нужна? Лису захотелось забрать сиротку, накормить, отмыть, дать крышу над головой. Но у него самого для этого не было возможностей.
Парень заинтересованно следил за развитием беседы. И пока ему нравилось то, к чему всё идёт.
- Ищешь? В одиночку? - бабушка Марта покачала головой:
- Идём с нами, дорогая. Тебе нужно отдохнуть. А поиски оставь на приют. Всё-таки у влиятельной структуры - всяко побольше шансов узнать что-либо о твоих родителях.
Стражник хотел было снова что-то возразить, но, подумав некоторое время, всё же не стал этого делать.
В то же время, ни сердобольная старушка, ни лис, ни стражники - не видели, как у худенькой девочки, немного расширились глаза от внутреннего волнения. Та едва заметно качнула головой в отрицательном жесте, коим хотела подсказать попрошайке, чтобы та не вздумала соглашаться. Хоть ей и семь, но она уже осознавала, что в приюте - плохо. Там ночами куда-то по очереди уводили детей, затем возвращали уже на каталке без сознания. И они спали потом до самого вечера следующего дня.
Её саму пока не уводили. Потому что мала была и магия пока в ней "спала" не пробудившись. Но два дня назад у неё произошёл неконтролируемый всплеск - признак того, что источник созрел. Один мальчик рассказал ей, что им иногда делают больно, вот сиротка испугалась и сбежала в лес...
Но бабушка Марта - нашла её и сейчас вела обратно.
И судя по всему, новенькая к ним тоже присоединится...
Он привык к большому количеству беспризорников на улицах - воспринимая их как что-то нечто само собой разумеющееся: вполне обыденный пейзаж городских реалий.
Однако сейчас юноша впервые задумался о том, как им на самом деле живётся:
"Получается - если по какой-то причине ребёнок не попадает в приют, то... путь один: попрошайничество. Или воровство, что ещё хуже. Вот я, к примеру, уже взрослый... почти. Но всё же вполне могу устроиться на работу... А вот такие мелкие - чаще всего нет."
То, что стражник заинтересован в этой девочке - неоспоримый факт. Но... для чего она ему нужна? Лису захотелось забрать сиротку, накормить, отмыть, дать крышу над головой. Но у него самого для этого не было возможностей.
Парень заинтересованно следил за развитием беседы. И пока ему нравилось то, к чему всё идёт.
- Ищешь? В одиночку? - бабушка Марта покачала головой:
- Идём с нами, дорогая. Тебе нужно отдохнуть. А поиски оставь на приют. Всё-таки у влиятельной структуры - всяко побольше шансов узнать что-либо о твоих родителях.
Стражник хотел было снова что-то возразить, но, подумав некоторое время, всё же не стал этого делать.
В то же время, ни сердобольная старушка, ни лис, ни стражники - не видели, как у худенькой девочки, немного расширились глаза от внутреннего волнения. Та едва заметно качнула головой в отрицательном жесте, коим хотела подсказать попрошайке, чтобы та не вздумала соглашаться. Хоть ей и семь, но она уже осознавала, что в приюте - плохо. Там ночами куда-то по очереди уводили детей, затем возвращали уже на каталке без сознания. И они спали потом до самого вечера следующего дня.
Её саму пока не уводили. Потому что мала была и магия пока в ней "спала" не пробудившись. Но два дня назад у неё произошёл неконтролируемый всплеск - признак того, что источник созрел. Один мальчик рассказал ей, что им иногда делают больно, вот сиротка испугалась и сбежала в лес...
Но бабушка Марта - нашла её и сейчас вела обратно.
И судя по всему, новенькая к ним тоже присоединится...
#16
Личные эпизоды / Роковой хтон
Последний ответ от Макх Шесть - Вчера в 23:39:10— М-М? НЕ-А!.. А!..
Тот самый свиток. Стоило Леонелю развернуть вязевую комплексную ткань дорогого инструмента, как эльф поднялся над землей на полтора метра. Хтон пытался метнуть в него алебарду, но был чуть ли не сбит с ног резко подорвавшимся с места грифоном Ганцем. Алебарда полоснула того по лбу и после этого неуклюже просвистела у Леонеля над плечом, сорвав ткань.
У самого рыцаря-мистика за спиной образовались горящие руны, а телэргия стала в огромных количествах покидать тело превращаясь в настоящие раскаленные болиды, начиненные сложнейшей комбинацией энергетики, опасной не только для столкновения, но вообще для любых касаний. За секунды три болида увеличились в размерах до самого Леонеля и телепортировались в небо. Точно с той же почти моментальной скоростью, оные разили монстра зверски и беспощадно.
Роковой Хтон пытался заблокировать два своими лапищами, но обе конечности просто разорвало, подкинув того на пять метров в воздух и отбросив грифона вместе с эльфом. Последний болид пришелся в пасть. Аннигилятор перевернулся, источая крик полный безумия и агонии от интенсивной боли, а небеса будто только что стали прорезаны, освещая гнилое пятно, терроризировавшее поляну до того, как на нее пришли герои.
Герои, которые могли бы жить долго и счастливо, но защитили собой множество невинных жертв в будущем.
Хтон был "уже", но еще не "всё". Яркой ядовитой для глаз вспышкой он сам подорвался, вызвав у всех очевидцев обморочное состояние. Леонелю было видение.
Рыцарь-эльф оказался в некоем полуразрушенном мире без земной опоры. Дорожки петляли то тут то там между обломками знакомых и даже родных построек, мест, островков с дорогими товарищами и близкими лицами.
На одном из островков Леонель встретил сребровласого юношу (либо девушку, было непонятно), одетого в золотую рясу, буквально сияющую посреди мутного бурого пристанища с частыми тучами.
— Леонель, — позвал мягкий голос. — Это я, Ганц. Леонель, если ты не очнешься, мы сейчас тоже умрем.
Внезапно они переместились. На их островке теперь оказались общие воспоминания, разделенные вместе с друзьями. События, как будто проигрываемые со стороны живыми актерами. А Леонель и юноша были лишь наблюдателями. Граворн, Эренель, Куталион и сам рыцарь. На закономерный вопрос, юноша почесал подбородок.
— Я чувствую телэргию. Если я все правильно понял, мы сейчас внутри аннигилятора. Это его последняя попытка тебя убить вместе с собой. Друзья за столом — это лишь их частицы, которые аннигилятор успел поглотить. Как мы сейчас.
Грифон вздохнул.
— Мы не сможем забрать отсюда всех. Ты либо рискуешь оставить частицы друзей в угасающем аннигиляторе и они познают забвение, либо оставишь в нем частицу меня и себя. Мне то всё равно умирать через пару десятков лет или раньше. Я на самом деле очень старый. А тебе еще жить нужно.
Ганц посмотрел пристально на Леонеля, но не так, как это делали бы обычные гуманоидные существа. Он словно пытался его прочесть или изучал. От него исходила все та же знакомая энергия Ганца и рядом с аватарой грифона почему-то все казалось более спокойным.
— Что ты будешь делать? Выбраться несложно, нужно разрушить аномалию и мы можем забрать то, что тебе ближе.
Тот самый свиток. Стоило Леонелю развернуть вязевую комплексную ткань дорогого инструмента, как эльф поднялся над землей на полтора метра. Хтон пытался метнуть в него алебарду, но был чуть ли не сбит с ног резко подорвавшимся с места грифоном Ганцем. Алебарда полоснула того по лбу и после этого неуклюже просвистела у Леонеля над плечом, сорвав ткань.
У самого рыцаря-мистика за спиной образовались горящие руны, а телэргия стала в огромных количествах покидать тело превращаясь в настоящие раскаленные болиды, начиненные сложнейшей комбинацией энергетики, опасной не только для столкновения, но вообще для любых касаний. За секунды три болида увеличились в размерах до самого Леонеля и телепортировались в небо. Точно с той же почти моментальной скоростью, оные разили монстра зверски и беспощадно.
Роковой Хтон пытался заблокировать два своими лапищами, но обе конечности просто разорвало, подкинув того на пять метров в воздух и отбросив грифона вместе с эльфом. Последний болид пришелся в пасть. Аннигилятор перевернулся, источая крик полный безумия и агонии от интенсивной боли, а небеса будто только что стали прорезаны, освещая гнилое пятно, терроризировавшее поляну до того, как на нее пришли герои.
Герои, которые могли бы жить долго и счастливо, но защитили собой множество невинных жертв в будущем.
Хтон был "уже", но еще не "всё". Яркой ядовитой для глаз вспышкой он сам подорвался, вызвав у всех очевидцев обморочное состояние. Леонелю было видение.
Рыцарь-эльф оказался в некоем полуразрушенном мире без земной опоры. Дорожки петляли то тут то там между обломками знакомых и даже родных построек, мест, островков с дорогими товарищами и близкими лицами.
На одном из островков Леонель встретил сребровласого юношу (либо девушку, было непонятно), одетого в золотую рясу, буквально сияющую посреди мутного бурого пристанища с частыми тучами.
Внезапно они переместились. На их островке теперь оказались общие воспоминания, разделенные вместе с друзьями. События, как будто проигрываемые со стороны живыми актерами. А Леонель и юноша были лишь наблюдателями. Граворн, Эренель, Куталион и сам рыцарь. На закономерный вопрос, юноша почесал подбородок.
— Я чувствую телэргию. Если я все правильно понял, мы сейчас внутри аннигилятора. Это его последняя попытка тебя убить вместе с собой. Друзья за столом — это лишь их частицы, которые аннигилятор успел поглотить. Как мы сейчас.
Грифон вздохнул.
— Мы не сможем забрать отсюда всех. Ты либо рискуешь оставить частицы друзей в угасающем аннигиляторе и они познают забвение, либо оставишь в нем частицу меня и себя. Мне то всё равно умирать через пару десятков лет или раньше. Я на самом деле очень старый. А тебе еще жить нужно.
Ганц посмотрел пристально на Леонеля, но не так, как это делали бы обычные гуманоидные существа. Он словно пытался его прочесть или изучал. От него исходила все та же знакомая энергия Ганца и рядом с аватарой грифона почему-то все казалось более спокойным.
— Что ты будешь делать? Выбраться несложно, нужно разрушить аномалию и мы можем забрать то, что тебе ближе.
#17
Безудержное общение / Флуд №247. Доставка беды
Последний ответ от Mизери - Вчера в 23:29:18@Новария Сильверхарт,
- Тебя Аранарх покусал?
- Тебя Аранарх покусал?
#18
Безудержное общение / Флуд №247. Доставка беды
Последний ответ от Сейран - Вчера в 23:26:17@Новария Сильверхарт, очень вредные штуки - подгузники птичьи. вызывают воспаление клоаки.
а какаю голуби много и хорошо прям хД
а какаю голуби много и хорошо прям хД
#19
Безудержное общение / Флуд №247. Доставка беды
Последний ответ от Новария Сильверхарт - Вчера в 23:22:52Цитата: Сейран от Вчера в 23:20:38голубя содержать в квартире тяжелее чем попугаяя видела рилсы с голубями в подгузниках, прям чет орнула вспомнила xD
#20
Безудержное общение / Флуд №247. Доставка беды
Последний ответ от Новария Сильверхарт - Вчера в 23:21:56Цитата: Барс Баркас Девять с Половиной от Вчера в 22:59:05Как только, так сразу)в любом случае, я рада, что ты идешь на поправку
Лучший пост от Хакса
Хакс отрегулировал уровень восприятия света на сетчатку глаза, чтобы они так сильно не болели и светлячки перестали его слепить. Все-таки, если придется драться, вслепую будет не невозможно, но значительно сложнее. А усложнять намеренно себе жизнь киборг не любил...
