Аркхейм

Цитата: Ариана от Сегодня в 01:32:31кто ту ночами не спит?

Деймон в поисках единственного своего голоса совести

[size=40]Alaric Saltzman[/size] Matthew Davis Связь: зеркало в раме из шипов. Бывший учитель, историк, охотник, отец и единственный человек, имевший право называть Деймона Сальваторе другом, не опасаясь получить за это в зубы или услышать саркастическую отмазку. Их связь — не дружба в привычном понимании. Это взаимное признание в другом самом тёмном отражении себя. Деймон видел в Рике того, кем мог бы стать, если бы выбрал свет, долг и честь. Рик видел в Деймоне того, кем боялся стать, если бы отпустил контроль, боль и гнев. Они были противоположными полюсами, которые сходились в одной точке — в понимании, что мир — это поле боя, а мораль — тактический выбор, а не данность. Зальцман был якорем Деймона. Не тем, что удерживает от падения, а тем, что не даёт улететь в небытие собственного цинизма. Он был его неофициальной, не признанной вслух совестью. А ещё — его единственным партнёром по тем переговорам с реальностью, где на кону стояла не победа, а выживание.

Тогда.

You can't deny we were badass.
I'm your friend, damn it, and you don't have any friends.

Новый Орлеан. Год назад. Бар «Забытый ковчег».

Дождь за окном стирал границу между небом и мостовой. Внутри пахло старым деревом, дешёвым виски и тихой, невысказанной тоской. Деймон сидел за стойкой, вращая в пальцах полный стакан, будто это был артефакт, требующий изучения. Дверь открылась, впустив порцию влажного холода и Аларика Зальцмана — в промокшем плаще, с лицом, на котором усталость уже высекла постоянные тени.

Он сел рядом, не глядя. Бармен, без слов, поставил перед ним стакан и бутылку бурбона — не того, что пьют для удовольствия, а того, что пьют для забвения.

— Слышал, ты снова влип, — сказал Аларик, не приступая к напитку.
— А когда это не так? — Деймон не повернул головы.
— Когда ты мёртв. И то ненадолго.
— Обнадеживающе.

Минута молчания, нарушаемая только стуком капель по стеклу. Потом Аларик налил себе, выпил залпом, сморщился — не от вкуса, а от чего-то внутри.

— Елена спрашивала о тебе.
— И что ты сказал?
— Что ты занят. Что у тебя свои дела. Что, может, так и лучше.
— И она поверила?
— Нет. Но сделала вид. Как и мы все.

Деймон наконец повернулся к нему. В его синих глазах не было обычной насмешки. Была усталость, настолько глубокая, что она казалась физической.

— А ты, Рик? Ты тоже делаешь вид?

Аларик встретил его взгляд. В его глазах было то же самое — выгоревшая пустота солдата, который слишком долго смотрел в бездну.

— Нет. Я не делаю вид. Я просто жду.
— Чего?
— Момента, когда ты перестанешь бежать и начнёшь выбирать. Не между добром и злом. Между тем, чтобы сгореть ярко, и тем, чтобы выжить и тащить за собой всех нас, даже когда не хочется.

Деймон фыркнул, но в звуке не было силы. Слабая попытка.

— Оптимистично. Особенно от человека, который знает меня больше ста лет.
— Именно поэтому. Я видел тебя в самом дне. Видел, как ты поднимаешься. Видел, как ты ломаешься. И видел, как ты собираешь осколки в нечто новое, ещё более колючее. Ты не герой, Деймон. Ты — необходимость. Как шторм. Как землетрясение. Как хирургический скальпель. Неудобный, опасный, но иногда — единственный, кто может что-то исправить.

Он долил в оба стакана. Поднял свой.

— За необходимость.

Деймон посмотрел на свой стакан, потом — на Аларика. Поднял свой.

— За тех, кто терпит эту необходимость рядом с собой.

Они выпили. Молча. Не за дружбу. Не за прошлое. За тихое, безоговорочное признание: мы оба знаем, кто мы есть. И мы всё ещё здесь, напротив друг друга.


Сейчас.

Этот разговор висит в памяти Деймона тяжёлым, тёплым камнем. Теперь, когда Аларика нет, мир потерял не просто охотника. Он потерял точку отсчёта. Без его трезвого, усталого взгляда все поступки Деймона стали похожи на выстрелы в пустоту. Без его «Ты идиот, Сальваторе» даже самые блестящие планы кажутся дешёвым фарсом. 


Поэтому эта заявка — не просьба. Это логическое уравнение. В ситуации со Стефаном, с Клаусом, с временными сдвигами и девочками, которые выросли за одну ночь, не хватает переменной. Переменной «Зальцман». Того, кто может отличить жертвенность от самоубийства, долг от одержимости, любовь от патологии. Того, кто понимает, что иногда, чтобы спасти душу, нужно договориться с дьяволом — и знает, как прочесть мелкий шрифт в контракте.

Мне и моему Деймону не нужен святой. Не нужен герой. Ему нужен Аларик. Циничный, уставший, но не сломленный. Отец, готовый на всё. Друг, который не боится сказать правду. Стратег, который видит не только поле боя, но и цену победы. Если в этой игре есть место для человека, который вернётся не за славой, а за долгом — вот он. Я готов играть эту историю во всей её горечи, сложности и неудобной правде. Потому что некоторые пустоты нельзя заполнить ничем, кроме оригинала. Ну нет круче дружбы между Деймоном и Риком. Вы меня не переспорите. И мне нужен мой друг, чёрт подери.

Важно не «как», а «зачем» — а «зачем» у Аларика Зальцмана всегда было больше, чем у любого из нас.

дополнительно:

Зальцман. Рик.

Если ты каким-то чудом, бредом или проклятием наткнулся на эту запись — знай, это не для протокола. И не потому, что я вдруг проникся сантиментами. Скорее, потому что в этом бардаке, в котором мы все оказались, не хватает одной очень конкретной, раздражающе здравомыслящей единицы. Не хватает тебя.

Знаю, знаю. «Деймон, у тебя проблемы с принятием потерь». «Деймон, иногда мёртвые должны оставаться мёртвыми». Слышал это миллион раз. В основном от тебя. Но видишь ли, в этом и суть. Этот мир сошёл с ума ещё больше, чем обычно. Стефан в очередной раз влип в историю, из которой не выберется без помощи. Клаус строит из себя короля на костях, Елена... Елена — это отдельная тема, полная тишины и пустых взглядов. А я тут бегаю по лесам, лезу в очевидные ловушки, пытаясь найти хоть какую-то нить. И знаешь, чего мне не хватает острее всего? Не сверхсилы, не древнего артефакта. Мне не хватает твоего тяжелого, усталого взгляда через стол. Твоего «Ты идиот, Сальваторе», произнесённого с такой интонацией, что это звучит почти как «Я в тебя верю, не подведи». Мне не хватает того единственного человека, который не боялся называть моё дерьмо дерьмом, но при этом почему-то всегда оказывался рядом, когда это самое дерьмо летело в вентилятор.

Ты был моей совестью, в которой я никогда не признавался. Голосом разума, который я всегда игнорировал. И, чёрт побери, я бы отдал всё, чтобы снова его услышать. Не для того, чтобы получить благословение. А для того, чтобы снова поспорить. Чтобы ты посмотрел на эту идиотскую ситуацию со Стефаном, с Клаусом, со всем этим временным бардаком, и сказал что-нибудь вроде: «Вариантов три, и все они плохи. Давай выберем наименее идиотский». Я слышал, как всё закончилось. Знаю, что ты пытался сделать для своих девочек. Типичный Зальцман — лезть с кинжалом на гибрида, потому что иначе нельзя. Самый храбрый и самый глупый поступок одновременно. И я знаю, что у тебя осталось незаконченное дело. Лиззи, Джози... Они здесь. Они выросли, они другие, они запутались в этой временной петле не меньше всех нас. Им нужен их отец. Не памятник, не призрак. Им нужен ты. Тот, кто закатит глаза на их драму, но будет стоять за их спиной стеной.

Так что вот он, вызов, Рик. Если где-то там, за гранью, есть хоть капля тебя, которая ещё не смирилась — есть шанс. Не обещаю, что будет легко. Не обещаю счастливого конца. Обещаю только то, что будет важно. Будет грязно, больно, цинично и совершенно по-нашему. Будет твоя семья, которую нужно собрать заново. Будет мой брат, которого нужно вытащить. И будет я, который, как обычно, на грани очередного эпически плохого решения.

Технические детали? Договоры со смертью, цена возвращения, сроки — всё это чепуха. Мы с тобой всегда договаривались на ходу. Условия определим потом сам с админами позубришь на эту тему, когда ты будешь здесь. Если захочешь. Если твой игрок (да, я знаю эти термины) захочет разгрести эту кучу обломков вместе. Это не просьба о прощении. Не мольба. Это констатация факта: этот ад неполноценен без твоего сарказма, твоего бурбона и твоей абсолютной, непоколебимой способности быть правым в самый неподходящий момент.

Так что, если услышишь — делай свой ход. Я буду ждать у старой пыльной полки с твоими книгами, которые ты никогда не давал мне трогать.
С единственной бутылкой приличного виски, которую я, разумеется, уже открыл.

Твой циничный, вечно неправый, и от этого ещё более нуждающийся в голосе разума,

Деймон.

P.S. Если вернёшься с крыльями или с хвостом — обещаю первые два дня только ехидничать вполсилы. На третий начну по-настоящему.

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово!