Аркхейм

Почему мы пишем только посты? Почему не писать преды?

МММММААААААААААААКХ

Мужская рука легла на талию. Тело машинально поддалось, расслабляясь и прижимаясь в ответ. Карма непроизвольно улыбнулась нежности. Стекло было холодным, а отопление в автобусе было сомнительным, так что положение и приятное, и взаимовыгодное.

- На, держи, - Арлен поднёс ладонь, на которой лежала небольшая белая таблетка. - Может, поможет.

- Да, спасиб, - Лита кивнула и тут же закинула лекарство в рот. Запрокинула голову, проглатывая только со второго раза. Слюны было мало. - Чёрт, пить охота. Надо будет посетить какой-нибудь магаз, как приедем.

Транспорт потряхивало, так что ведьма полностью прильнула к Арлену для удобства. Движение за окном было равномерным. Многополосная линия была загружена под завязку, но благо, автобус ехал по выделенной линии.

- Мой маячок, он как бы... -Карма говорила вполголоса, - он внутри телефона. А телефон синхронизирован с моим браслетом и, ну, бронёй. Короче, я подумала, а что если попытаться соединить их чуть круче? Типа, у телефона же есть микрофон? Типа, делаешь звонок, оно соединяется и слышно всё, что рядом. Вроде того. Звонки далеко достают! - Она подумала об этой идее чуть больше. - Хотя... думаешь, микрофон тела слишком слабенький для этого?

Лита снова включила экран браслета, проверяя сигнал маячка.

- Всё ещё едут. Норм. Когда будем поближе, хотя бы метрах в ста - или ста пятидесяти - можно будет прям точно выхватывать, но до этого я смогу определить только точку на карте. Здание, где они остановятся, может быть... Скоро там будем.

Скоро ли? При таком темпе.

Только сейчас Карма заметила, что тряска почти пропала. Движение машин за окном сильно ускорилось. Потому что автобус встал!

- Чё за нахер, - девушка встала, открыла форточку и выглянула наружу, вопреки дующему в лицо северному ветру.

Впереди стоял на аварийных огнях другой автобус, полностью перегородивший выделенную полосу. Прочие полосы двигались на громадных скоростях, так что о том, чтобы объехать сломанного коллегу и речи быть не могло.
Форточка захлопнулась, попа упала на сиденье и лицо уткнулось в спинку кресла спереди. Под мучительный стон.

***

Осталось: 38 часов 49 минут

Карма и Арлен стояли на кассе, дожидаясь своей очереди на оплату в супермаркете. С глазами любопытной детины, девушка разглядывала всякие уценённые вкусняшки над конвейером и взяла парочку.

- Хочу попробовать, - буднично проговорила она, озадачено смотря на кучку покупок. - Ты всё оплатишь, или поделим? Будет просто проще, если оплатишь ты, там скидка за оплату от нашей суммы как раз... А чё это за фигня, кстати? - она указала на одну из цветастых пачек. - Оно вкусное? я бы попробовала. Слуша-а-ай, а давай ещё шоколадку возьмём! Две, на двоих. С орешками. Пжа-а-алуста.

***

Карма делала глоток за глотком бутилированной воды, закусывая пакетированным брауни. Её глаза смотрели на браслет и она утвердительно кивнула.

- Так окей, сигнал остановился, и... и всё, он остановился в том, - она посмотрела в окно фудкорта торгового центра. - Блин, погоди, а где? Щас, сверюсь, если мы на юге, то, э... Вон, во-о-н то здание, видишь? Карты говорят, это отель "Ливеранс". Чё там Дженни пишет, кста?..

Лита открыла страничку Дженнифер и увидела там новый пост. Пять минут назад песица запостила ужин в ресторане. Что-то типа мясной вырезки средней прожарки или типа того, с сервировкой под соусом. Генри в кадре нет, но очевидно, что столик накрыт для двоих. "Первый завтрак после возвращения на родину!" - гласила подпись.

- Приятного аппетита, ёпта, - кивнула Карма, доедая магазинную вкусняшку. - Окей, итак, до туда пару минут ходьбы. Можем, типа, не знаю... Найти их номер. Попасть туда будет как нефиг делать. Или у тебя на уме какой-то другой план?

Так. Лапка моя сейчас отдохнёт и я примусь за посты. А пока что:
Насколько я помню, там ещё один обсос сзади напал. Итого мы имеем: 
Двумя лепестками из шести я контролирую того, который сзади. Они держат его таким образом, что один из них удерживает в статичном висячем положении, а второй вьется вокруг него и шипами перемалывает в труху. Сколько это займет — на твое усмотрение.
Педобирокрэнк получает прикол хуем за щеку укол, который можно описать следующим образом:
Руками и бью лапы педобира и стараюсь не дать ему ударить. В приоритете отвести удары в стороны, чтобы они прошли мимо цели и не зацепили Дирека. Двумя лепестками я блокирую четыре щупальца, по две каждый лепестком. Вместе с стреляю из нагрудника доспеха шипом с нейротоксином в рыло крэнку.

*внизапна разорался в голос*

Конечно, княжна тут же с энтузиазмом подхватила разговор о растениях. Девушкам нравятся цветы, да и леди Нимуэ наверняка с удовольствием поведает об одном из самых знаменитых и любимых растений здешних краёв. Национальная гордость и т. п. Бабушка Кириона во время своих «деловых поездок» (приключений) привезла домой бамбук и распорядилась выставить его в зимнем саду рядом с другими своими сувенирами из мира флоры.

— Я никогда не видел панд, — сказал он слегка мечтательным голосом. — Даже сложно себе представить, что могло сподвигнуть такое опасное и хищное животное, как медведь, к столь мирному образу жизни и вегетарианской диете. Медведи обычно такие грозные!

Кирион лукаво посмотрел на девушку, а затем подмигнул явно задумавшемуся отцу Леонардо. Тот явно чувствовал себя неуверенно и неловко.

— Хотя меня определённо восхищает то, как матери-медведицы защищают своих детёнышей! Подобная яростная забота о потомстве считается добродетелью в роду де Сильнир. Обладают ли той же прославленной чертой здешние медведи?

Он активно развлекал себя разговором, стараясь разбавить немного угнетающую атмосферу. Кирион сразу понял, что ему здесь будет невыносимо скучно и тоскливо. Местная аристократия была чопорнее даже тех высших эльфов, что жили в изолированных общинах и кичились своей чистой кровью.

И почему так тихо и мрачно? Разве рождение ребёнка, особенно наследника, не должно быть значимым радостным событием? Кирион знал, что местные придавали большое значение половой принадлежности, привязывая к ней свою систему наследования. Варвары!

Князь с первого взгляда издалека не понравился Кириону. Он, впрочем, теперь знал, почему всё вокруг было таким безрадостным и угнетённым. Великий князь был из того поганого сорта личностей, что сверхъестественным образом делали вокруг себя всех несчастными, вытягивая из окружающих всю радость жизни и питаясь страданиями.

Кириона какой-то там великий князь не мог напугать. Он не шёл ни в какое сравнение с теми чудовищами, что правили Климбахом и играли в маскарад, притворяясь обычными смертными. За спиной Кириона были поколения гордых и талантливых эльфов, овеянных великой славой и не менее великим позором. Его кровь была настолько чиста, что представители его рода доживали до тысячи лет.

— Ваша Светлость, мой отец передаёт Вам свои самые искренние поздравления, — сказал он с выверенным поклоном, призванным в полной мере показать уважение, но с сохранением достоинства иностранного аристократа.

Затем Кирион вытащил из карманного пространства изящный ларец и открыл его, показав небольшое изысканное ожерелье с драгоценными камнями. Мелкие алмазы слегка поблёскивали от магии, окружая безупречный рубин — необыкновенно редкую разновидность падпараджи оттенка шкуры тигров с герба дома великого князя.

— Ваша Светлость, позвольте вручить этот дар в честь рождения внука от имени рода де Сильнир. Артефакт реагирует на опасность, предупреждая носителя, и способен отразить простейшие заклинания. Пусть он станет символом глубокого уважения и добрых пожеланий Вашему дому.

Кириону было немного жаль расставаться с этим артефактом. Он вложил в него больше усилий, чем следовало. Это был поистине бесценный дар, который сочетал в себе бесценное произведение ювелирного искусства и мастерство артефакторики. Впрочем, ему льстила мысль, что этот дар будет передаваться в семье и прославлять его как мастера.

Как украли? Весь этот путь был проделан зря?

— Возмутительное преступление! — Кирион на секунду в самом искреннем негодовании потерял аристократичную вальяжность, но быстро восстановил самообладание. — Это ужасное злодеяние омрачает столь важный день. Имянаречение — не просто красивая традиция, а важный священный обряд. Я не могу оставаться в стороне и считаю своим долгом помочь в возвращении украденного.

Конечно, просто так самовольно присоединиться к поискам ему бы не дали. Крутящийся под ногами знатный мальчишка только бы всем мешался. Инициативный дурак мог любое предприятие обречь на неудачу. Но Кирион не был каким-то самодовольным знатным сыном, мающимся от скуки. Кирион был самодовольным знатным сыном, имеющим некоторые навыки.

— Я являюсь мастером теомагии, Ваша Светлость, — сказал он нарочито кротким тоном. — Полагаю, я могу осмотреть место кражи и при помощи магии отыскать следы похитителей.

Его предложение было искренним, хотя продиктовано не совсем благородными желаниями. Кириону было скучно, и возвращаться домой так рано он совершенно не планировал. Ему было жаль потраченного времени на артефакт и лишних усилий на дорогу. Его заставили ехать в экипаже из-за проклятого этикета, хотя он мог просто телепортироваться.

Хотя, конечно, его возмутило, что из-за чьих-то злых происков мог пострадать невинный младенец. В семье Кириона имянаречение играло очень важную роль. Имя защищало ребёнка от сглаза и порчи, защищало от этих примитивных заклинаний ведьм и ведунов. Считалось, что оно выступало первой ступенькой к формированию личности и влияло даже на судьбу. И, конечно, имя было бесценным наследием предков. Кирион был горд, что его родовое имя принадлежало великим предкам — полководцам и учёным (и самому плодовитому де Сильниру в истории, но этот факт его не так сильно воодушевлял). И что-то ему подсказывало, что Мао и де Сильнир сходились во взглядах на основополагающее значение имени в жизни человека. Пожалуй, это единственное, что у двух благородных семей было общего.

Кирион незаметно ободряюще улыбнулся княжне, которая отчего-то попыталась извиниться. Её извинения, кстати, он не принял, поскольку считал излишними. Не стоило так обесценивать слова и ими разбрасываться. Отец Леонардо, благородная душа, также выразил желание помочь, несмотря на странное пренебрежительное отношение великого князя. Кирион полагал, что ему не стоило быть столь строгим к императорской семье Айны. По сравнению с великим князем отпрыски императора были очень душевными и приятными эонами.

Он подумал, что может осмотреть комнату вместе с юной леди Нимуэ и отцом Леонардо. Скажет, что для его магии нужны помощники, и запросит именно этих двоих. Не будут же они скучать и бездельничать, запертые в четырёх стенах. Кириону совершенно не хотелось оказаться в компании какого-нибудь наглого подобострастного коварного слуги или зазнавшегося противного члена семьи Мао.

Когда его в следующий раз попытаются отправить к иностранному аристократу, он просто сбежит на Климбах. Ещё одной такой поездки в ближайшие пятьсот лет его чувствительная натура не выдержит.

Кирион не был хорошим человеком. Он был эгоистом, которого так специально воспитали, что своя жизнь ставилась куда выше, чем жизни прочих. Однако Кирион понимал, что Мэйв было весьма непросто, сочувствуя ей. Он трусливо свалил на её плечи не просто убийство, а убийство ребёнка. Это было некрасиво и чудовищно. Но он бы не смог убить девочку. Кирион сильно любил себя — настолько, что не смог бы замарать руки убийством полумёртвого ребёнка, который в любой момент взорвётся и всех уничтожит. У него бы не хватило духа договориться с собой и поднять руку. Мэйв была сильной. Она была тем человеком, что мог себя укротить.

Его сердце гулко билось в груди, так и норовя вырваться из грудной клетки, сломав рёбра и разорвав плоть. Кирион сжал рукоять своей немного угомонившейся сабли, ожидая ответа Мэйв. Девочка была нестабильна, и её сильные эмоции сильно влияли на и без того бушующую магию в хрупком детском тельце.

«Усыпи её» — мысленно приказал он своему артефакту.

Кирион сделал осторожный мягкий взмах клинком — и полилась песня. Нежная колыбельная с таинственным потусторонним звучанием разлилась вокруг. Эта песня обволакивала разум и убаюкивала, заставляя веки налиться тяжестью, а разум отправиться в подёрнутые туманной дымкой чертоги сна. Девочка стала зевать и тереть глаза, переходя с воя на жалобное хныканье.

Он бросил взгляд на Мэйв, вглядываясь в её прекрасные несчастные глаза. Наконец она пришла к какому-то соглашению с собой — во взгляде появилась мрачная решительность. И вот: дуло её смертоносного оружия было направлено на едва живую девочку. Казалось, что в этот момент всё вокруг замерло — ни дуновения ветра, ни звуков битвы двух гигантов. Лишь сильный стук собственного сердца с такой силой отдавался в его голове, что было больно.

Тонкий и оглушительный звук выстрела раздался подобно первому грому грозы, когда природа затихает перед началом бури. Маленькая фигурка в грязном платье с разбитыми коленями упала как тряпичная кукла на асфальт с трещинами и облупившейся дорожной разметкой. Проявляющие видимые невооружённым глазом хаотичные потоки персиково-гнилой магии обрушились вниз и растворились в воздухе в нескольких сантиметрах от земли. Ощущение давления, нависшего над ними рока, резко пропало. Внезапно завыли собаки, голуби взметнулись к небу, громко хлопая крыльями. Напряжение пропало, и город стал оживать. Кирион не мог больше на это смотреть. Он отвернулся от этой душераздирающей картины и обратил всё своё внимание к Мэйв.

Руки Кириона дёрнулись к ней, но в последний момент ему удалось одёрнуть себя. Ему хотелось её утешить, обнять и сказать, что она молодец, что спасла и их, и страдающую невинную девочку от мучительной смерти. Кирион был очень тактильным, поэтому всегда выражал чувства не только необыкновенной музыкальностью эльфийского голоса, но и языком тела. Ему хотелось от сильного испуга крепко её обнять и на секунду отрешиться от всех этих страшных событий.

— Ох, Мэйв, — пробормотал он, на секунду позабыв о своей более учтивой манере общения. — Ты удивительная. Ты невероятно смелая и сильная.

Он говорил сбивчиво и немного несвязно под действием сильных чувств. По его щеке стекла одинокая слеза, дорожка от которой слегка сияла, отражая свет сабли. Кирион даже не заметил, как вскоре по его лицу потекли крупные солёные слёзы, вызванные смесью из чувства облегчения, жгучей вины и горя от смерти маленького невинного ребёнка.

— Как рана? — беспокойно спросил он, пытаясь увидеть на её лице скрываемые признаки новой приближающейся беды.

Ему вдруг пришло в голову, что Мэйв может скрывать весь масштаб своего ранения, дабы не сеять панику. Она казалась человеком, который не привык жаловаться и быть услышанной, получать утешение или поддержку.

— Дай мне минуту. Всего лишь минуту, — сказал он, бросая взгляд на труп.

И всё же Кирион после недолгой внутренней борьбы нашёл в себе мужество подойти к убитой девочке. Он взял протянутого ЛУИ маленького изорванного медведя, а затем положил игрушку на тело.

— Пусть свет звёзд укажет тебе путь к вечному покою, дитя, — тихо прошептал он, возводя руки к небу, как это делали молящиеся лирейские архисты. — Пусть станет твоим спутником в последнем странствии к последнему приюту.

И Кирион пошёл следом за Мэйв. Его привычная болтливость пропала, уступив место тяжеловесной тишине угрюмого молчания. Чудовищная сабля в его руке стала светить значительно тусклее. Она пела тихую бессловесную скорбную песню по ребёнку.

По мере продвижения к пункту назначения трупов на улицах лежало всё больше. Здания вокруг были выше и красивее, местами выглядели даже совсем новыми. Погасшие и разбитые экраны больших билбордов казались в предрассветной тьме чёрными глазами левиафанов. Местами некоторые вывески светились или слабо мигали, питаемые запасными генераторами.

Наконец на одной из широких улиц они столкнулись с огромным завалом, вокруг которого растекалась ржаво-рыжая жидкость, источающей пары того же цвета.

— А вот и источник, — сказал он что-то очевидное, а затем встрепенулся. — Я не думал, что подобные вещества можно хранить в черте города. Разве производство химического и бактериологического оружия не выносят за черту города?

Кирион задумчиво разглядывал обломки, стараясь не наступать на разлитую жидкость из чувства брезгливости.

— Хотя нормальные лаборатории и склады обычно оборудованы так, что должны выдержать многое. Да и подобные предприятия с опасными веществами должны регулярно проверяться, — он остановился и вздохнул. — Конечно, коррупция. Проклятая коррупция. Если бы они соблюдали технику безопасности, то в городе просто бы произошло землетрясение. Одна простая проверка показала бы, что вещества неправильно хранятся!