- Добро пожаловать на Аркхейм. Войдите или зарегистрируйтесь.
Последние сообщения
#11
Безудержное общение / Флуд 230: Имени Вымени!
Последний ответ от Барс Баркас Девять с Половиной - Сегодня в 01:51:47Цитата: Кирион от Сегодня в 01:31:51Нет ячеек заклинаний — нет лечения для торопящихся 🗿Справедливо xD
#12
Безудержное общение / Флуд 230: Имени Вымени!
Последний ответ от Кирион - Сегодня в 01:31:51Цитата: Барс Баркас Девять с Половиной от Сегодня в 01:17:08@Кирион,Нет ячеек заклинаний — нет лечения для торопящихся 🗿Гляди чё нашел
#14
Безудержное общение / Флуд 230: Имени Вымени!
Последний ответ от Барс Баркас Девять с Половиной - Сегодня в 01:17:08 #15
Безудержное общение / Поздравляем!
Последний ответ от Кирион - Сегодня в 00:52:43
#16
Личные эпизоды / Предел детонации
Последний ответ от Кирион - Сегодня в 00:31:55Кирион протянул руки к кружке с кофе и начал жадно пить, держась за неё обеими руками. Ему нравилась прокатывавшаяся по языку горечь, подчёркнутая приторной сладостью. Он без стеснения взял солонку и немного насыпал соли в кофе. Кофейни выходцев из халифата в Эвелине приучили его к солёному пряному кофе на песке.
Неожиданная напористость Инфирмукса удивила Кириона. Он дёрнул ушами и прикусил губу, ставя на стол уже опустошённую кружку.
Рассказывать или нет? Он уставился прямо перед собой пустым взглядом, опускаясь вглубь своих мыслей.
— Да, в университете меня угостили впервые, — начал Кирион осторожно, пристально следя за мимикой Инфирмукса. — Мне казалось, что это просто средство для расслабления и я легко брошу. Учёба давалась мне нелегко. Я был слишком юн, физически отставал от ровесников-эонов. Мне всегда было тяжело заводить новые знакомства, а тогда для меня привычным делом было становиться придатком к своему брату. Они смотрели на меня как на ребёнка!
На мгновение Кирион сбился. Его нижняя губа слегка дрогнула от сдерживаемых эмоций, которые копились и гнили внутри него многие годы. Это было настолько личная и обнажающая душу история, что при попытке поведать её дар речи просто отнимался.
— А потом... потом мне как-то удалось стать частью одной компании друзей. Думаю, изначально их привлекло ко мне то, что я тоже был отпрыском высшей знати Айны. А потом они погибли. И я едва не сгинул вместе с ними. В Айне тогда появился «спидбол»... М-мне повезло, что у меня дальше морфина дело так и не пошло.
Он слегка отвёл взгляд, погрузившись в давние воспоминания, специально похороненные под ворохом дел и суетой вечно занятого творца.
— Я сначала чувствовал себя взрослым, — продолжил Кирион с грустной улыбкой. — Я чувствовал себя таким важным. А потом стал всё чаще и чаще злоупотреблять, поскольку это был отличный способ снять напряжение. Понимаешь, я чувствовал себя счастливым. У меня появились друзья, я состоял в закрытом клубе, имел некий флёр таинственной элитарности.
Из него против воли вырвался истеричный смешок.
— Я, — голос предательски дрогнул, — я даже не помню, как писал кандидатскую и заканчивал аспирантуру. Прошло уже немало лет, но иногда я чувствую, что миру немного не достаёт красок. Я никогда больше такого спокойствия и чистого счастья не ощущал. Кажется, что после той первой дозы мир навсегда для меня изменился.
Он никогда об этом ни с кем не разговаривал. Было что-то упоительное в том, чтобы поделиться тем, что он чувствовал все эти годы. Мало кто из его благополучного, пресыщенного роскошной жизнью окружения понимал, как мир может стать блёклой подделкой того, что было раньше. Он любил свою семью безмерно, но никогда не мог заставить себя нарушить их покой. Они никогда не прекращали за него переживать, а ему практически физически больно было видеть их горечь.
Инфирмукс был другим. Что-то в нём было такое особенное, что заставляло бездумно довериться. Харизма лидера? Какой-то животный магнетизм? Не только это. Кирион был весьма проницательным и умным юношей, просто свои дарования не умел применять вне академических рамок. Он догадывался, что Инфирмукс понимал многое, исходя из какого-то личного опыта, наложившего отпечаток на всю оставшуюся жизнь.
Инфирмукс прямо сказал ему, что готов пойти на риск ради него! Кирион почувствовал, как сердце начинает гулко биться в груди. «Я стою мира для него» — пронеслась мысль в голове, взбудоражив даже угомонившегося хтона внутри.
— Я обещаю, что буду беречь эти знания, — отчётливо отчеканил Кирион, ощущая лёгкое щекочущее ощущение между рёбрами, какое у него возникало от сильного волнения. — И я совсем не хочу использовать их во зло!
Он желал использовать их исключительно для блага. Было что-то чудовищно несправедливое в том, что эти добытые ценой колоссальных человеческих страданий знания использовались для спасения одного эльфа. Но Кирион оценивал себя весьма здраво и прекрасно понимал, как легко могли его изначально исключительно благие помыслы перерасти во что-то ужасное. Он был чемпионом самообмана. А те, кто имел над ним власть, скорее с умилением ему бы потворствовали.
И следующая фраза заставила его поперхнуться собственными словами.
— Я тебе очень благодарен, но опыты над живыми — это та граница, которую я боюсь переступать!
Ведь никто его не будет контролировать, пока не станет слишком поздно. Инфирмукс обладал множеством положительных для Кириона качеств, но какой хтоник будет следовать лирейской этике? Скорее станет поощрять в желании укрепить могущество (и проистекающее из него благополучие) своего птенца. А Кирион очень боялся повторить кровавый путь Алассэтари. Так легко было «чуть-чуть ради дела» преступить черту. Слишком это было похоже на то, как Кирион «баловался» препаратами.
Он боялся стать чудовищем. Ведь чудовище — оно внутри, в голове и мыслях. Оно прячется даже в благих помыслах и поднимает голову тогда, когда ради цели пренебрегаешь всем остальным. Когда изменяешь своей «человечности», когда давишь в себе ту мораль, которую привило тебе общество. Ты прекращаешь следовать правилам своего сообщества. А что делает человека человеком? Социум. Так искренне полагал Кирион.
И поэтому слова Инфирмукса его возмутили. Как этот глупый владыка, проживший не одну тысячу лет, не понимал таких простых вещей?
— Ты не чудовище, — упрямо сказал он. — У драконов и дархатов тоже есть когти, но они не чудовища. Насилующие и убивающие детей преступники, чистокровные представители своей расы, безусловно являются чудовищами. Наличие рогов и хвоста, который, к слову, мне очень нравится, точно не делает тебя чудовищем!
В конце концов, наличие длинных ушей не делает эльфа эльфом. Феи и гоблины тоже имели длинные остроконечные уши, но из-за этого определённо не становились эльфами.
— Но дело не в самом свержении! Разве ты сверг своего предшественника ради власти? Даже в народной памяти Лиреи сохранился ужас перед НИМ. Ты спас меня. И это ведь не было продиктовано какой-то необходимостью. Это не был холодный расчёт. Ты просто спас меня, потому что тебе этого захотелось. Но почему тебе этого захотелось? Что могло бы побудить чудовище спасти незнакомца?
Кирион укутался глубже в свой палантин. По его спине пробежал холодок с неприятно покалывающими мурашками. Его глаза влажно блестели. Ему было трудно справляться с таким шквалом сильных эмоций, которые резко сменяли друг друга.
— Почему ты спас меня? Что помешало тебе пройти мимо, следуя своей цели? Почему, Инфирмукс? Разве это то, что делают чудовища? Если так ведут себя чудовища, то мне бы хотелось быть таким чудовищем, которое настолько благородное и чистосердечное, верное и любящее.
Он сморгнул выступившие слёзы с какой-то несвойственной ему остервенелостью. Он крепко сжал челюсти и с каким-то праведным гневом смотрел на унижающего самого себя Инфирмукса. Ещё немного, и его просто охватит неистовое пламя!
— И я рад, что встретил тебя, несмотря на то, что мне до сих пор страшно, — сказал он, ощущая странное чувство неотвратимости судьбы, превращающееся в его разуме в гулкий и низкий набат. — Я чувствую, будто некий механизм моей жизни обрёл недостающую деталь. Наша встреча для меня намного лучше, чем встреча тех, кто был прежде.
Немного пройдясь, Кирион успокоился. Мерный шаг, отдававшийся дивным ритмичным эхом, действовал особенно успокаивающе на его возбуждённый разум. И потом его огорошил дух старой цитадели, всё ещё хранящей фантомное ощущение присутствия Уробороса. Кирион едва не запнулся о собственные ноги, а затем поражённо выдохнул. В этом месте даже воздух казался каким-то тяжёлым. Сразу вспомнилось, как в детстве во время тех странных крестин архистов его оставили ненадолго наедине с императорской семьёй Айны во дворце. Они были очень добры с ним, но их аура так давила на него, что ему было трудно сделать вдох. И сейчас это позабытое детское ощущение нахлынуло на него с новой силой. Кирион машинально стал жаться к Инфирмуксу, не прекращая любопытно всё вокруг разглядывать.
Неестественный холод вызвал лёгкую дрожь у него, усугублявшуюся скрипом песка на зубах и пронзительной остротой пепла. Но его разум отчаянно сопротивлялся, гонимый неутолимой жаждой знаний, самоубийственным желанием насытить свой ум новой информацией и использовать её. Он был жадным мальчишкой, который цеплялся уже по привычке за хвост, беззастенчиво прячась за фигурой своего названного отца.
Кирион остановился прямо перед старым портретом Инфирмукса и уставился на него. Тут владыка выглядел более юным и... несчастным. Юношеская мягкая линия челюсти лишь подчёркивала и делала трагичнее этот тяжёлый, безрадостный взгляд. В этой строгой одежде не было дерзкой непринуждённости, которая так нравилась ему.
— Ты здесь выглядишь не старше меня! — как-то по-особенному мягко и восторженно заметил Кирион. — У тебя такие замечательные волосы были! А почему ты теперь коротко стрижёшься?
Он ещё раз задумчиво пробежался взглядом по пламенеющему в полумраке длинному винно-красному хвосту. И машинально провёл пальцами по своим кудрям.
— Нелегко быть его преемником? — вдруг спросил Кирион со свойственной ему юношеской наивностью. — Нелегко нести этот груз чужих ожиданий и перешедших тебе по наследству обвинений?
Кирион слегка склонил голову на бок, любопытно уставившись на Инфирмукса.
— Надеюсь, что у тебя найдётся в окружении кто-то, кто захочет тебя убить и стать новым владыкой. Ты точно не заслуживаешь такого. Я не хтоник, но иногда... чувствую тебя. Если ты умрёшь, то... — он положил руку на сердце, — внутри меня появится пустота. Это страшно. Как хтоники с этим справляются?
Появление Эреба разогнало этот проклятый, въедавшийся в кости холод. Кирион слегка дёрнулся от тёплого касания Инфирмукса. Он даже не заметил, что настолько замёрз. Ему категорически не нравилась эта противоестественная стужа в воздухе. На его одежде ведь были чары, которые должны были справляться с терморегуляцией!
Вопрос Инфирмукса попал в самое яблочко. Кирион на секунду подумал, что не будет отвечать. Но это Инфирмукс. Как можно было ему отказать?
— Ты знаешь, я ведь понимаю её. В кругу семьи я никогда не осмеливался об этом даже заговорить. Но мне знакомо это желание приблизиться к такому поражающему могуществу, к такому величию, — ответил он Инфирмуксу тихо, но собственные слова отдавались криком в голове. — Оно манит меня, как мотылька манит свет. Я знаю, я просто знаю, что способен на ужасные поступки. Я чувствую, что меня даже не будут терзать сомнения или чувство вины.
Он не хотел быть настолько откровенным. Впервые в жизни ему пришлось настолько обнажить душу. Это пугало его. Лишь невероятно сильное слепое доверие Инфирмуксу всё ещё держало его на месте. В другой ситуации Кирион бы просто трусливо сбежал после такого чистосердечного признания на другой конец мира.
Неожиданная напористость Инфирмукса удивила Кириона. Он дёрнул ушами и прикусил губу, ставя на стол уже опустошённую кружку.
Рассказывать или нет? Он уставился прямо перед собой пустым взглядом, опускаясь вглубь своих мыслей.
— Да, в университете меня угостили впервые, — начал Кирион осторожно, пристально следя за мимикой Инфирмукса. — Мне казалось, что это просто средство для расслабления и я легко брошу. Учёба давалась мне нелегко. Я был слишком юн, физически отставал от ровесников-эонов. Мне всегда было тяжело заводить новые знакомства, а тогда для меня привычным делом было становиться придатком к своему брату. Они смотрели на меня как на ребёнка!
На мгновение Кирион сбился. Его нижняя губа слегка дрогнула от сдерживаемых эмоций, которые копились и гнили внутри него многие годы. Это было настолько личная и обнажающая душу история, что при попытке поведать её дар речи просто отнимался.
— А потом... потом мне как-то удалось стать частью одной компании друзей. Думаю, изначально их привлекло ко мне то, что я тоже был отпрыском высшей знати Айны. А потом они погибли. И я едва не сгинул вместе с ними. В Айне тогда появился «спидбол»... М-мне повезло, что у меня дальше морфина дело так и не пошло.
Он слегка отвёл взгляд, погрузившись в давние воспоминания, специально похороненные под ворохом дел и суетой вечно занятого творца.
— Я сначала чувствовал себя взрослым, — продолжил Кирион с грустной улыбкой. — Я чувствовал себя таким важным. А потом стал всё чаще и чаще злоупотреблять, поскольку это был отличный способ снять напряжение. Понимаешь, я чувствовал себя счастливым. У меня появились друзья, я состоял в закрытом клубе, имел некий флёр таинственной элитарности.
Из него против воли вырвался истеричный смешок.
— Я, — голос предательски дрогнул, — я даже не помню, как писал кандидатскую и заканчивал аспирантуру. Прошло уже немало лет, но иногда я чувствую, что миру немного не достаёт красок. Я никогда больше такого спокойствия и чистого счастья не ощущал. Кажется, что после той первой дозы мир навсегда для меня изменился.
Он никогда об этом ни с кем не разговаривал. Было что-то упоительное в том, чтобы поделиться тем, что он чувствовал все эти годы. Мало кто из его благополучного, пресыщенного роскошной жизнью окружения понимал, как мир может стать блёклой подделкой того, что было раньше. Он любил свою семью безмерно, но никогда не мог заставить себя нарушить их покой. Они никогда не прекращали за него переживать, а ему практически физически больно было видеть их горечь.
Инфирмукс был другим. Что-то в нём было такое особенное, что заставляло бездумно довериться. Харизма лидера? Какой-то животный магнетизм? Не только это. Кирион был весьма проницательным и умным юношей, просто свои дарования не умел применять вне академических рамок. Он догадывался, что Инфирмукс понимал многое, исходя из какого-то личного опыта, наложившего отпечаток на всю оставшуюся жизнь.
⚜️⚜️⚜️
Инфирмукс прямо сказал ему, что готов пойти на риск ради него! Кирион почувствовал, как сердце начинает гулко биться в груди. «Я стою мира для него» — пронеслась мысль в голове, взбудоражив даже угомонившегося хтона внутри.
— Я обещаю, что буду беречь эти знания, — отчётливо отчеканил Кирион, ощущая лёгкое щекочущее ощущение между рёбрами, какое у него возникало от сильного волнения. — И я совсем не хочу использовать их во зло!
Он желал использовать их исключительно для блага. Было что-то чудовищно несправедливое в том, что эти добытые ценой колоссальных человеческих страданий знания использовались для спасения одного эльфа. Но Кирион оценивал себя весьма здраво и прекрасно понимал, как легко могли его изначально исключительно благие помыслы перерасти во что-то ужасное. Он был чемпионом самообмана. А те, кто имел над ним власть, скорее с умилением ему бы потворствовали.
И следующая фраза заставила его поперхнуться собственными словами.
— Я тебе очень благодарен, но опыты над живыми — это та граница, которую я боюсь переступать!
Ведь никто его не будет контролировать, пока не станет слишком поздно. Инфирмукс обладал множеством положительных для Кириона качеств, но какой хтоник будет следовать лирейской этике? Скорее станет поощрять в желании укрепить могущество (и проистекающее из него благополучие) своего птенца. А Кирион очень боялся повторить кровавый путь Алассэтари. Так легко было «чуть-чуть ради дела» преступить черту. Слишком это было похоже на то, как Кирион «баловался» препаратами.
Он боялся стать чудовищем. Ведь чудовище — оно внутри, в голове и мыслях. Оно прячется даже в благих помыслах и поднимает голову тогда, когда ради цели пренебрегаешь всем остальным. Когда изменяешь своей «человечности», когда давишь в себе ту мораль, которую привило тебе общество. Ты прекращаешь следовать правилам своего сообщества. А что делает человека человеком? Социум. Так искренне полагал Кирион.
И поэтому слова Инфирмукса его возмутили. Как этот глупый владыка, проживший не одну тысячу лет, не понимал таких простых вещей?
— Ты не чудовище, — упрямо сказал он. — У драконов и дархатов тоже есть когти, но они не чудовища. Насилующие и убивающие детей преступники, чистокровные представители своей расы, безусловно являются чудовищами. Наличие рогов и хвоста, который, к слову, мне очень нравится, точно не делает тебя чудовищем!
В конце концов, наличие длинных ушей не делает эльфа эльфом. Феи и гоблины тоже имели длинные остроконечные уши, но из-за этого определённо не становились эльфами.
— Но дело не в самом свержении! Разве ты сверг своего предшественника ради власти? Даже в народной памяти Лиреи сохранился ужас перед НИМ. Ты спас меня. И это ведь не было продиктовано какой-то необходимостью. Это не был холодный расчёт. Ты просто спас меня, потому что тебе этого захотелось. Но почему тебе этого захотелось? Что могло бы побудить чудовище спасти незнакомца?
Кирион укутался глубже в свой палантин. По его спине пробежал холодок с неприятно покалывающими мурашками. Его глаза влажно блестели. Ему было трудно справляться с таким шквалом сильных эмоций, которые резко сменяли друг друга.
— Почему ты спас меня? Что помешало тебе пройти мимо, следуя своей цели? Почему, Инфирмукс? Разве это то, что делают чудовища? Если так ведут себя чудовища, то мне бы хотелось быть таким чудовищем, которое настолько благородное и чистосердечное, верное и любящее.
Он сморгнул выступившие слёзы с какой-то несвойственной ему остервенелостью. Он крепко сжал челюсти и с каким-то праведным гневом смотрел на унижающего самого себя Инфирмукса. Ещё немного, и его просто охватит неистовое пламя!
— И я рад, что встретил тебя, несмотря на то, что мне до сих пор страшно, — сказал он, ощущая странное чувство неотвратимости судьбы, превращающееся в его разуме в гулкий и низкий набат. — Я чувствую, будто некий механизм моей жизни обрёл недостающую деталь. Наша встреча для меня намного лучше, чем встреча тех, кто был прежде.
Немного пройдясь, Кирион успокоился. Мерный шаг, отдававшийся дивным ритмичным эхом, действовал особенно успокаивающе на его возбуждённый разум. И потом его огорошил дух старой цитадели, всё ещё хранящей фантомное ощущение присутствия Уробороса. Кирион едва не запнулся о собственные ноги, а затем поражённо выдохнул. В этом месте даже воздух казался каким-то тяжёлым. Сразу вспомнилось, как в детстве во время тех странных крестин архистов его оставили ненадолго наедине с императорской семьёй Айны во дворце. Они были очень добры с ним, но их аура так давила на него, что ему было трудно сделать вдох. И сейчас это позабытое детское ощущение нахлынуло на него с новой силой. Кирион машинально стал жаться к Инфирмуксу, не прекращая любопытно всё вокруг разглядывать.
Неестественный холод вызвал лёгкую дрожь у него, усугублявшуюся скрипом песка на зубах и пронзительной остротой пепла. Но его разум отчаянно сопротивлялся, гонимый неутолимой жаждой знаний, самоубийственным желанием насытить свой ум новой информацией и использовать её. Он был жадным мальчишкой, который цеплялся уже по привычке за хвост, беззастенчиво прячась за фигурой своего названного отца.
Кирион остановился прямо перед старым портретом Инфирмукса и уставился на него. Тут владыка выглядел более юным и... несчастным. Юношеская мягкая линия челюсти лишь подчёркивала и делала трагичнее этот тяжёлый, безрадостный взгляд. В этой строгой одежде не было дерзкой непринуждённости, которая так нравилась ему.
— Ты здесь выглядишь не старше меня! — как-то по-особенному мягко и восторженно заметил Кирион. — У тебя такие замечательные волосы были! А почему ты теперь коротко стрижёшься?
Он ещё раз задумчиво пробежался взглядом по пламенеющему в полумраке длинному винно-красному хвосту. И машинально провёл пальцами по своим кудрям.
— Нелегко быть его преемником? — вдруг спросил Кирион со свойственной ему юношеской наивностью. — Нелегко нести этот груз чужих ожиданий и перешедших тебе по наследству обвинений?
Кирион слегка склонил голову на бок, любопытно уставившись на Инфирмукса.
— Надеюсь, что у тебя найдётся в окружении кто-то, кто захочет тебя убить и стать новым владыкой. Ты точно не заслуживаешь такого. Я не хтоник, но иногда... чувствую тебя. Если ты умрёшь, то... — он положил руку на сердце, — внутри меня появится пустота. Это страшно. Как хтоники с этим справляются?
Появление Эреба разогнало этот проклятый, въедавшийся в кости холод. Кирион слегка дёрнулся от тёплого касания Инфирмукса. Он даже не заметил, что настолько замёрз. Ему категорически не нравилась эта противоестественная стужа в воздухе. На его одежде ведь были чары, которые должны были справляться с терморегуляцией!
Вопрос Инфирмукса попал в самое яблочко. Кирион на секунду подумал, что не будет отвечать. Но это Инфирмукс. Как можно было ему отказать?
— Ты знаешь, я ведь понимаю её. В кругу семьи я никогда не осмеливался об этом даже заговорить. Но мне знакомо это желание приблизиться к такому поражающему могуществу, к такому величию, — ответил он Инфирмуксу тихо, но собственные слова отдавались криком в голове. — Оно манит меня, как мотылька манит свет. Я знаю, я просто знаю, что способен на ужасные поступки. Я чувствую, что меня даже не будут терзать сомнения или чувство вины.
Он не хотел быть настолько откровенным. Впервые в жизни ему пришлось настолько обнажить душу. Это пугало его. Лишь невероятно сильное слепое доверие Инфирмуксу всё ещё держало его на месте. В другой ситуации Кирион бы просто трусливо сбежал после такого чистосердечного признания на другой конец мира.
#17
Квесты и сюжетная основа / Оргтема квеста «Тени Нергала»
Последний ответ от Ариана - Сегодня в 00:23:32всё, я пост не должен. Случайно сначала не с того аккаунта отправил. Вот до чего ночное постописание доводит.
#18
Квестовые эпизоды / Ковчег на костях
Последний ответ от Ариана - Сегодня в 00:22:33Бой закончился достаточно быстро. И группа даже отделалась небольшими затратами резервов. Для сражения с представителем нергальской мегафауны это очень даже хороший результат. Только теперь надо бы действительно сваливать.
— И вся эта шушера ещё устроит тут нехилый махач за халявное мясо. Так что их тут потом ещё и меньше станет. Главное нам самим в это не влипнуть, так что действительно надо уходить. Сейчас только пару образцов со змея возьму.
Не то чтобы это было важно для текущей миссии, но для статистики по нергальской фауне пригодится. Глушарь в этом плане не интересен - этой шушеры полно и данных по ним много. А вот слепозмеев намного меньше, и получить с них хоть что-то удаётся не часто. Потому что от них обычно получают больше травм, чем информации.
Но прежде чем приступать к сбору Ариана бросила симбионту инфокристалл с картой, беззвучно попросив посмотреть что там с этим старым банком. Пока ещё она имела смысл. Но никаких отметок не оказалось, о чём Фейден также беззвучно сообщил Ариане. странно. Если группа нашла такое хорошее место для схрона, то по идее должна была передать его локацию на аванпост. Либо не смогли, либо тут что-то не чисто.
Ариана же извлекла из встроенного в руку хранилища пару контейнеров под органические материалы. Несложные артефакты, останавливающие процессы разложения тканей и свёртывания крови. В один набрала вытекающей из раны на ноге слепозмея крови, в другой поместила отрезанный фрагмент плоти. Герметично закрытые контейнеры отправились обратно в хранилище. На всё ушло не больше минуты. Потом надо будет подписать. Сейчас на это нет времени, нужно двигать отсюда.
Фейден в голос больше не разговаривал. После того как Ариана закончила с образцами и все собрались уходить так вообще вернул инфокристалл с картой и пропал чтобы не маячить лишней сигнатурой. Что-то там пояснять больше у него не было желания. Да и допросом заниматься лень. Раньше он мог за это взяться параллельно бою чтобы не терять время. но теперь бой закончился и группа освободилась. Вон, есть инквизитор Рейнерис, пусть отрабатывает своё жалование.
— И вся эта шушера ещё устроит тут нехилый махач за халявное мясо. Так что их тут потом ещё и меньше станет. Главное нам самим в это не влипнуть, так что действительно надо уходить. Сейчас только пару образцов со змея возьму.
Не то чтобы это было важно для текущей миссии, но для статистики по нергальской фауне пригодится. Глушарь в этом плане не интересен - этой шушеры полно и данных по ним много. А вот слепозмеев намного меньше, и получить с них хоть что-то удаётся не часто. Потому что от них обычно получают больше травм, чем информации.
Но прежде чем приступать к сбору Ариана бросила симбионту инфокристалл с картой, беззвучно попросив посмотреть что там с этим старым банком. Пока ещё она имела смысл. Но никаких отметок не оказалось, о чём Фейден также беззвучно сообщил Ариане. странно. Если группа нашла такое хорошее место для схрона, то по идее должна была передать его локацию на аванпост. Либо не смогли, либо тут что-то не чисто.
Ариана же извлекла из встроенного в руку хранилища пару контейнеров под органические материалы. Несложные артефакты, останавливающие процессы разложения тканей и свёртывания крови. В один набрала вытекающей из раны на ноге слепозмея крови, в другой поместила отрезанный фрагмент плоти. Герметично закрытые контейнеры отправились обратно в хранилище. На всё ушло не больше минуты. Потом надо будет подписать. Сейчас на это нет времени, нужно двигать отсюда.
Фейден в голос больше не разговаривал. После того как Ариана закончила с образцами и все собрались уходить так вообще вернул инфокристалл с картой и пропал чтобы не маячить лишней сигнатурой. Что-то там пояснять больше у него не было желания. Да и допросом заниматься лень. Раньше он мог за это взяться параллельно бою чтобы не терять время. но теперь бой закончился и группа освободилась. Вон, есть инквизитор Рейнерис, пусть отрабатывает своё жалование.
#19
Технический раздел / Возвращение, уход и отсутствие
Последний ответ от Кармелита ОНед Стронг - Сегодня в 00:18:22Мне кажется, ближайшее время я не смогу писать иначе, как на выходных
Просто, чтобы знали
Просто, чтобы знали
#20
Безудержное общение / Флуд 230: Имени Вымени!
Последний ответ от Силт - Сегодня в 00:11:13Цитата: Энфир от Вчера в 21:45:43... флуд, который воняет молоком...Надо будет в золотые цитаты унести.
Лучший пост от Юдициума
Взывая к людям, демиург, казалось, вообще не особо обращал внимание на то что происходило непосредственно рядом с ним, равно как и за его спиной - оставив последнее на управу Хельге, которая с самого начала, похоже, воспринимала Серафима без капли пиетета и благоговения, лишь как странную... как бишь сия леди изволила выразиться?
