Аркхейм

Не быть мне Солю стопроцентной Сьюшкой.
Но почти Сьюшкой

Цитата: Барс Баркас Девять с Половиной от Сегодня в 01:41:09Куда я там уже должен прийти?

А вот)

@Фортуна @Тихе 

Эммм... вам там норм вдвоем демиуржить Удачу?

Цитата: Тихе от Сегодня в 01:13:59Ждать тебя и ты придешь? Тогда очень жду)

Куда я там уже должен прийти?

— Медовый опал, — повторил Флавий, уже примерно прикидывая в уме, как это могло бы выглядеть, и довольно продолжил, — Для кольца-печатки. Хороший выбор. Капризный, но благодарный. Если думаете, что поладите – так оно и будет.
 Помедлил, обдумывая её слова. Глаза змейки. Янтарь. Он покачал головой — мягко, без осуждения.
 — Но для глаз я всё же рекомендую янтарь. Первая мысль часто бывает правильной. Магия не любит, когда её переубеждают. Если вы сразу представили змейку с янтарными глазами — значит, так и должно быть. Интуиция в артефакторике важнее расчётов. Часто. К тому же, в таких маленьких камушках не получится рассмотреть, как играет опал.
 
 Этнарх уже начал собираться с мыслями, чтобы перейти к техническим деталям — какая проба опала, какой огранки, насколько глубоко закладывать чары, — когда Фехата сказала, что хочет найти опал сама.
 Флавий замер.
 Медленно, очень медленно, он повернулся к ней. За очками его водянисто-голубые глаза с красноватыми зрачками смотрели с выражением человека, который только что услышал, что его собеседник собирается на удачу начать копать в поле, и найти клад.
 — Это... — он запнулся, подбирая слова, и в голосе звучала та самая занудная нотка, которую Ферокс в такие моменты ненавидел больше всего. — Не просто сложно. Это сверхзадача.
 Флавий потянулся к стеллажу, где лежали карты, и вытащил одну — пожелтевшую, с выцветшими линиями. Развернул на столе.
 — Благородный опал, медовый оттенок, — сказал он, водя пальцем по карте. — Для его образования нужны три условия. Первое — вулканическая пустыня. Второе — залежи железа поблизости, чтобы кремнезём приобрел тот самый тёплый цвет. Третье — время. Много времени. Века, а не годы.
 Одно дело – не бояться сложностей. Другое — искать их самостоятельно. Как это помещение выдерживает одновременно двух любителей усложнить себе жизнь ради камня? Ведь примерно так Сигнифер и стал хтоником – в одной из экспедиций.
 — Мы можем прочесать три пустыни. Потратить месяц, если повезёт. Год, если нет. И даже тогда шанс найти камень нужного качества — примерно как... — он задумался, подбирая сравнение, — ...выиграть в лотерею.
 Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и продолжил уже чуть мягче:
 — Это предмет геологических изысканий, а не приключение. Я говорю это не для того, чтобы вас отговорить. Я говорю это, потому что... — запнулся о неудобную мысль, — потому что я сам такой. Въедливый. Готовый ехать за призрачным шансом. И знаю, во что это выливается. Месяцы в дороге, пустая трата ресурсов, обожжённая кожа и одно-единственное «но»: может быть, там ничего и нет.
 Флавий посмотрел на Фехату с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой.
 — Вам это точно надо? У меня в кладовой есть отличный медовый опал. Самый благородный. И я даже могу... — он чуть наклонил голову, — спрятать его где-нибудь в мастерской, чтобы вы его поискали. Как в игре «холодно-горячо». Гарантирую, будет не менее увлекательно. И на порядок безопаснее.
 Это и не должно сработать, но попробовать было нужно.
 
 Флавий вздохнул — с той смесью обречённости и уважения, с которой смотрят на человека, решившего идти против урагана.
 — В любом случае... подумаем об этом позже. После кольца со змейкой. Договорились?
 Он перевёл разговор на процесс, просто чтобы дать себе передышку.
 Нужно ли запирать здесь что-то перед уходом? Можно, конечно. Но совершенно необязательно: что-то утащить из лавки на первом этаже очень непросто, на каждой из витрин тоже есть зачарование. Причём, на каждой разное, чтобы усложнить желающим что-нибудь стащить задачу по максимуму. Например, при неосторожном обращении к одной из ручек можно прилипнуть намертво. Иная может обжечь или ударить электрическим зарядом. И всё равно не откроется.
 К тому же, лавку помогают содержать двое коллег, Нола и Ника, которые пока чем-то заняты в подсобных помещениях. Этнарх не любит контролировать их, то ли из доверия, то ли от лени.
 — Что касается присутствия при создании... Если вы не передумали — я не против. У меня в мастерской есть диван, и на чердаке запасная подушка. Впереди одной металлообработки около шестидесяти часов, и я не буду против мирно задремавшей от скуки эльфийки, — Флавий находил это беззлобно-забавным. Препятствовать живому любопытству на его взгляд — чистое злодеяние, но и захватывающего зрелища предоставить он не мог. Мог предоставить место, чтобы комфортно поспать.
 
 Они вышли на улицу.
 Солнце Климбаха ударило в лицо, как пощёчина. Флавий поморщился, натянул капюшон плаща глубже и поправил тёмные очки. Внутри Ферокс довольно заурчал: хтон любил тепло, в отличие от своего носителя. Для Флавия дневной свет был пыткой, напоминанием о детстве, о том, как кожа краснела под палящим солнцем, а учителя вытаскивали его из тени снова и снова. Сигнифер не признается, но первые метров пятьдесят от дверей мастерской он не видел ничего, кроме слепящего белого света. Шёл, пока Фехата вела его за руку, потом на голос, и, наконец, начал привыкать.
 Можно сколько угодно ненавидеть дневные прогулки. Но дело есть дело.
 
 Когда девушка спросила, как он стал артефактором, Флавий на мгновение замедлил шаг, будто запнулся об этот вопрос. Потом снова пошёл в прежнем темпе, глядя прямо перед собой. Он привык, что люди спрашивают о его работе, о ценах, о сроках. Но о том, как он оказался в этом ремесле? Почти никогда.
 — Мне надо было выжить, — в этой короткости не было пренебрежения, скорее — нежелание ворошить слишком старые раны. — Я родился в клане воинов. Оказался... не очень подходящим для войны. Артефакты стали моим оружием. Сначала я делал их тайком, чтобы скомпенсировать недостатки. Потом — чтобы не умереть. А потом... — он чуть повернул голову в сторону эльфийки, но не посмотрел на неё прямо, — ...оказалось, что это единственное, что я умею по-настоящему хорошо.
 Ферокс, вроде бы, одобрительно фыркнул. Коротко. Без издёвки.
 — Ваша история наверняка интереснее моих попыток дожить до совершеннолетия. В ней есть что-то, чем вы занимаетесь, увлекаетесь? Кроме поиска опалов и украшений.
 Здесь не было праздного любопытства — скорее спокойное, ровное внимание. Как у того, который знает цену вопросам о прошлом и не станет лезть туда, куда его не звали. Но готов слушать, если скажут.

Возьми себя в руки, плесень. 
Все только начинается. Старые планы вот-вот осуществлятся 

Здравствуйте!
Подскажите, пожалуйста, можно ли где-то в масках прописать, на какого размера картинку стоит указывать ссылку? Чтобы она не жмыхалась и верно обрезалась в аватаре

Цитата: Барс Баркас Девять с Половиной от Сегодня в 01:09:22Жди

Ждать тебя и ты придешь? Тогда очень жду)

Цитата: Тихе от Сегодня в 00:08:16Хорошо, я буду ждать)

Жди

— А если мы будем сообщать где-то в коридорах в воздух, то можем ли рассчитывать на помощь? Там нас услышат? — между делом уточняет Лира, надеясь выведать последнее, что она может. Им нужно двигаться. Очевидно, что эта девушка ничего не скажет и не даст весомого. Она давала новую информацию весьма обрывочно, и целительнице хотелось думать, что это искренне, а не издёвка.

Компания набралась странная. Лире казалось, что они уж точно должны справиться, несмотря на то, что Ойген – маленький, а Фехата слишком эмоциональна. Беловолосая старалась отключиться от чужих эмоций и не вовлекаться, потому что больше всего на свете хотелось остановить всё и посочувствовать спутнице, утешить её и поговорить об её эмоциях. Это странное желание целительница утопила в себе, переглянувшись с гномом.

Картина же привлекала взгляд сильнее обычного. Тот мужчина, что присылал свои фотографии, а также чужих людей, был больным. Как его звали? Вильям? Артемий? Александро? Нет... В памяти он всплывал тёмным, неприятным пятном, что невольно заставлял мурашки перебирать внутренности.

Через одно мгновение Лира ощутила себя очень злой и разъярённой собакой. Её злило и пугало всё. На удивление, она не мыслила слишком примитивно, как и подобает обычным собакам: напротив, в её груди теплилось очень чёткое и понятное раздражение от глупости и тупости людской натуры. На её шее сжимался ошейник, а лай не прекращался. Казалось, только так люди поймут, что они делают всё неправильно, извинятся и образумятся. Однако, никто и не хотел вести себя как подобает, а потому собака рванула прямо к Фехате, намереваясь ту укусить за ногу или руку. Первая попытка была неудачной – собака споткнулась о собственные лапы, но вторая вот-вот должна была обратиться в успех: зубы тянутся сомкнуться вокруг лодыжки девушки.

Внезапно веет запахом вкусного паштета. С рыком собака отвлекается, капли слюней падают на пол.  С лаем бордер-колли бросается к Ойгену, чтобы с яростью сожрать паштет.