Аркхейм

Цитата: Сусанна от Сегодня в 21:45:45Студенческая жизнь для неё слишком лёгкая, потому вот решила занять себя работой. Умничка, конечно...

Все верно

Цитата: Барс Баркас от Сегодня в 21:44:11А. Понятно теперь.

Студенческая жизнь для неё слишком лёгкая, потому вот решила занять себя работой. Умничка, конечно...

Цитата: Сусанна от Сегодня в 21:34:59У неё с 16 до 22

А. Понятно теперь.

Друзья, напоминаю, что все ещё ищет бой с боссом! Не забывайте раз в день заходить, чтобы нанести лечебный удар

Цитата: Барс Баркас от Сегодня в 21:32:18Чёт поздноватенько она работу заканчивает

У неё с 16 до 22

Цитата: Сусанна от Сегодня в 21:27:04Теперь ехать сестру с работы забирать..

Чёт поздноватенько она работу заканчивает 

Оказывается, столько радостей было вокруг, которые недооценивались или принимались как должное.

Зато сейчас, когда их так не хватает, когда так нуждаешься - они недосягаемы и поэтому бесценны! 

Теперь ехать сестру с работы забирать..

(понимающе кивает)
В этом есть смысл. Как бешеный, катать посты типа "Селёдка", чтобы по достижению восьмого уровня свалить.

Авирс медленно приходил в себя, хотя "приходить в себя" было слишком громко сказано. Сознание тонуло в густой, вязкой тьме, из которой то и дело выныривали обрывки ощущений: холод металла под щекой, тяжёлая пульсация в затылке и чужая, ледяная воля, которая методично ввинчивалась в его разум, словно корни в мёрзлую землю.
Он не мог пошевелиться. Даже моргнуть получалось с трудом. Магия Шаажеса держала крепко, не просто сковывая тело, а проникая глубже, в самую суть. Каждый раз, когда Авирс пытался собрать мысли в кулак и подумать о сопротивлении, по нервам проходила острая, выворачивающая судорога. Хтон внутри него уже не ревел - он рычал глухо, загнанно, понимая, что сейчас они оба проигрывают.
Шаажес стоял над ним, не касаясь, но от его присутствия воздух казался густым и ядовитым. Ладонь мага снова прошла над затылком лиса, и новая порция ледяных игл впилась в сознание, закрепляя то, что уже было посеяно. Авирс почувствовал, как внутри него формируется нечто отвратительное - тонкая, липкая нить, которая теперь будет дёргаться при любом намёке на непослушание.
Авирс услышал, как Шаажес тихо, почти ласково выдохнул:
- Вот так... Хорошо. Теперь ты будешь очень послушным, правда?
Голос мага звучал мягко, почти заботливо, и от этого становилось ещё страшнее. Лис попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый, сдавленный хрип.
Шаажес выпрямился, поправляя мантию. Его взгляд скользнул по неподвижному телу на полу с холодным удовлетворением коллекционера, только что пополнившего свою коллекцию.
- Ты станешь идеальным ключиком, маленький лис. Архонты, как ни странно, очень трепетно относятся к тем, кого считают своими. А ты теперь будешь болеть за него... очень убедительно.
Он сделал едва заметное движение пальцами, и тело Авирса приподнялось над полом, повиснув в воздухе, словно тряпичная игрушка. Голова бессильно свесилась, хвост безвольно повис.
Шаажес уже собирался развернуться к двери, когда вдруг замер.
В воздухе каюты что-то неуловимо изменилось.
Маг медленно повернул голову в сторону переборки, где только что сгустилась тень, и на его лице впервые за всё это время промелькнуло нечто похожее на искреннее удивление.
Авирс, висящий в магических путах, не мог повернуть голову. Но даже сквозь мутную пелену он почувствовал знакомое, тёплое присутствие, которое пробилось сквозь ледяную корку чужой магии.
Ксарот.
И в этот момент лис понял: всё только начинается.
Авирс почувствовал, как нить, только что вживлённая Шаажесом, дёрнулась - резко, болезненно, словно предупреждая. Тело его всё ещё висело в воздухе, беспомощное, но внутри что-то дрогнуло. Хтон в груди притих, настороженно прислушиваясь к новому, более сильному присутствию.
Шаажес не спешил. Он медленно опустил руку, и Авирс беззвучно рухнул обратно на пол, ударившись боком. Боли почти не было - только глухой, тяжёлый толчок, будто тело уже не принадлежало ему полностью.
- Как интересно, - проговорил маг низким, бархатным голосом, в котором сквозило не гнев, а почти научный интерес:
- Я думал, ты ещё долго будешь прятаться по щелям корабля, архонт. И пакостить исподтишка! Однако, удивил... Яйца всё-же есть, раз решил показаться, - ухмыльнулся, поднял бровь, остро взглянул на пленника:
- Только не забывай, ты на моей территории. 
Он повернулся полностью и его фигура практически заслоняла Авирса от того, кто стоял у переборки. Лису оставалось лишь смотреть на тёмный край мантии мага и на собственную дрожащую руку, которая никак не хотела слушаться.
Внутри него продолжала расползаться чужая магия. Она уже добралась до самых корней, до той части, где жил страх, где жила привязанность, где жило всё то, что делало Авирса - Авирсом. И теперь это всё медленно, но верно перекрашивалось в цвета Шаажеса.
Лису стало трудно дышать. Каждый вдох отдавался в голове тяжёлым металлическим звоном. Он пытался сосредоточиться на Ксароте, на том тёплом, живом ощущении, которое пробивалось сквозь лед, но нить внутри дёрнулась снова - сильнее, злее. Предупреждение было ясным: не смей радоваться. Не смей надеяться.
Шаажес сделал шаг в сторону, и Авирс наконец увидел.
Ксарот стоял у стены, уже без иллюзии, с той самой лёгкой, почти ленивой усмешкой, которая совершенно не соответствовала тому, что творилось в каюте. Его взгляд на мгновение скользнул по лису - коротко, оценивающе - и Авирс почувствовал, как внутри него что-то сжалось от стыда и беспомощности. Он не хотел, чтобы Ксарот видел его таким: сломленным, висящим в воздухе, с уже вживлённой в разум чужой удавкой... Мелькнула странная мысль: "Неужели архонт чувствовал себя так же?" 
В то же время маг слегка наклонил голову, разглядывая ифрита, словно редкий экспонат.
- Ты пришёл раньше, чем я рассчитывал. Это почти обидно. Я только начал с ним работать. Ещё пара минут, и он бы уже сам умолял тебя сдаться, лишь бы я перестал выворачивать ему душу наизнанку.
Шаажес поднял руку. Над его ладонью медленно закрутился тонкий чёрный дымок - отголосок той самой нити, что теперь жила внутри Авирса. Лис почувствовал, как эта нить натянулась, готовясь выполнить любое желание хозяина.
И всё из-за того, что он был слабаком в магии. Любой другой чародей наверняка смог бы дать хоть какой-то отпор... 
- Но раз уж ты здесь... - маг улыбнулся уголком рта, холодно и без малейшего веселья:
- То давай посмотрим, какое имеет значение для тебя этот мальчишка, Ксарот. Потому что теперь, если ты сделаешь хоть один неверный шаг, твой маленький лис будет умирать долго, красиво и очень, очень громко.
Авирс закрыл глаза. Внутри него всё дрожало - не только от страха за себя, ещё от понимания, что теперь он стал именно тем, чем Шаажес и хотел его сделать.
Рычагом.
Но важным ли?
Они с Ксаротом ведь совсем чужие друг другу.
Пусть внутренний хтон и просил лиса спасти архонта, и он, дурак, полез в это дело. Но это абсолютно не значит, что и для господина Авирс будет иметь хоть какую-то ценность. 
И хуже всего было то, что даже сейчас, сквозь боль и чужую магию, он всё равно был рад, что Ксарот пришёл. Эта радость была крошечной, отчаянной и уже почти запрещённой - но она всё ещё теплилась где-то очень глубоко.
Хтон внутри него тихо, почти безнадёжно завыл.
Шаажес чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то невидимому, и тонкая улыбка на его лице стала ещё холоднее.
Авирс не видел, что именно происходит между ними, но чувствовал это кожей - как меняется воздух, как в каюте натягивается невидимая струна, готовая в любой миг лопнуть. Чужая магия внутри него отозвалась на это движение болезненным спазмом, и лис едва не застонал, стиснув зубы до скрипа.
Шаажес сделал ещё один шаг, и Авирс почувствовал, как нить внутри него снова дёрнулась - на этот раз не предупреждая, а проверяя, насколько глубоко она уже вошла. От этого движения по позвоночнику прошла волна тошноты. Лису показалось, что его мысли на миг стали чужими, вязкими, как будто кто-то чужой провёл пальцами по внутренней стороне черепа.
Маг не спешил. Он явно наслаждался паузой, растягивая её, как хищник растягивает момент перед броском.
Авирс всхлипнул: - Айах! - с трудом приоткрыл глаза.
Сквозь мутную пелену он видел лишь часть каюты: тёмную переборку, край койки, смазанное движение Диры, которая, кажется, уже снова тонула в мороке, и неподвижную фигуру Ксарота у стены. Ифрит стоял спокойно, почти расслабленно, но в этой неподвижности было что-то опасное, собранное до предела. Не суета, не спешка - только холодная готовность.
И от этого Авирсу стало чуть легче. Совсем немного. Настолько, что он почти испугался собственной надежды.
Шаажес, словно уловив это, медленно повернулся к лису.
- Не обольщайся, - произнёс он негромко, и голос его был мягок, как бархат, которым оборачивают лезвие:
- Ты уже сделал своё дело. Теперь всё зависит не от тебя.
Авирс хотел отвернуться, спрятаться от этого взгляда, но тело не слушалось. Внутри него что-то болезненно сжалось и в следующий миг чужая магия внутри него резко натянулась, будто Шаажес провернул невидимый крючок глубже, чем прежде. Авирс судорожно вдохнул, но воздух застрял в горле, а перед глазами на секунду вспыхнули белые искры.
Он не мог даже толком понять, что именно делает маг, - только чувствовал, как его собственная воля, ещё недавно упрямо цеплявшаяся за остатки ясности, начинает расползаться по швам. Не ломаться сразу, нет. Именно расползаться: медленно, мучительно, с мерзким ощущением, будто кто-то терпеливо распускает его изнутри по нитке.
Хтон в груди дёрнулся, злобно и беспомощно, но не рванулся вперёд. Слишком хорошо он уже понимал, что сейчас любое резкое движение обернётся новой болью. Он затаился, сжавшись в тёмный, колючий комок, и это молчаливое отступление пугало Авирса едва ли не сильнее самой магии.
Шаажес стоял совсем близко. От него пахло холодом, сухими травами и чем-то металлическим, как от старых ритуальных ножей. Лис чувствовал этот запах даже сквозь дурноту, и от него по коже бежали мурашки.
Маг чуть наклонился, будто хотел рассмотреть результат своей работы вблизи, и Авирс ощутил, как по затылку снова скользнула невидимая ладонь. Не касание - хуже. Проверка. Закрепление. Напоминание о том, кто теперь держит его разум на тонкой, почти невидимой цепи.
Внутри что-то болезненно щёлкнуло.
Авирс вздрогнул всем телом, насколько позволяли путы, и на миг ему показалось, что он сейчас провалится в пол, в темноту, в полное ничто. Но вместо этого сознание, наоборот, всплыло чуть выше - и он вдруг отчётливо почувствовал присутствие Ксарота. Не глазами, не слухом, а чем-то глубже, чем все остальные чувства. Тёплое, устойчивое, опасно близкое.
Это ощущение было почти невыносимым. Оно грело там, где всё остальное уже вымерзло, и именно поэтому причиняло боль: потому что напоминало, что он ещё не совсем потерян.
Шаажес, кажется, тоже это почувствовал. Его пальцы медленно сжались в воздухе, и нить внутри Авирса отдёрнулась так резко, что у лиса перед глазами снова вспыхнули белые искры.
Авирс сдавленно выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как по телу прокатывается волна ледяной судороги. Чужая магия внутри него не просто удерживала - она напоминала о себе, как клеймо, как поводок, как тонкая, но прочная цепь, вбитая прямо в мысли. Он не мог понять, что именно задумал Шаажес в этот миг, но ощущение было однозначным: маг проверял, насколько глубоко уже успел проникнуть в его разум, и остался доволен результатом.
Хтон в груди зашевелился, зло и глухо, словно зверь, которого загнали в угол. Но даже он теперь действовал осторожнее, чем прежде. Не потому, что смирился - нет. Потому что понимал: любое резкое движение сейчас только усилит боль и даст Шаажесу ещё больше власти.
Авирс попытался сосредоточиться на Ксароте. Не на его лице, не на словах - на самом присутствии. На том, как оно ощущалось сквозь туман, сквозь холод, сквозь липкую мерзость чужого вмешательства. Это было единственное, что не давало ему окончательно утонуть. Единственная нить, за которую он ещё мог цепляться.
Шаажес медленно выпрямился. Его тень легла на плитку пола, на тело лиса, на край койки, и каюта будто стала теснее.
- Любопытно, - произнёс маг почти задумчиво:
- Ты держишься лучше, чем я ожидал. Значит, связь действительно есть. Не просто привязанность. Не просто удобство. Что-то глубже.
Авирс сквозь муки чужого воздействия умудрился уловить его слова и внутренне фыркнул: "У хтона моего спросите что это за привязанность и почему его потянуло вляпаться в это вот всё"... 
Маг чуть повернул голову в сторону Ксарота, и в этом движении было столько холодного, расчётливого интереса, что Авирсу стало не по себе. Не от угрозы даже - от того, с какой лёгкостью Шаажес говорил о нём, как о предмете, как о механизме, который можно разобрать, изучить и использовать.
Нить внутри снова натянулась, и лис не выдержал, застонал. На этот раз боль была тоньше, изощрённее: не удар, а медленное, настойчивое давление, заставляющее его мысли сбиваться, путаться, скользить в сторону. Он чувствовал, как в голове поднимается мутная волна, как воспоминания начинают терять чёткость, а собственные чувства - границы.
"Нет. Только не это!"