Аркхейм

— Физкультура, — тихо напомнила себе Зефирис, будто это слово могло оправдать всё сразу. — Дети должны бегать, прыгать, учиться держать равновесие... А я — показывать.

@Тиарра Эверли, 

Тебе следующей отпишу, когда меня правильно "накроет")

Как флудить? Совсем я от рук отбилась...

@Таска ну, последний пост был 28 января от меня) Но в личном)

@Хайнрике, а куси не прекращать? Нраица?

Цитата: Нюва от 02-02-2026, 17:22:00У мне как раз по статистике в два раза меньше постов стало...

Знач формула работает

@Аранарх, а что? Надо было тебе лаком лысину натереть? 

Цитата: Нюва от 02-02-2026, 17:08:02Просто флуд тоже отнимает время, а в реале дел хватает. Либо тут сидишь, либо в реале делаешь дела. Также и на посты надо время, поэтому я оставила всего два эпизода для себя.
Я же создала второго перса, хотя не собиралась и времени больше не стало.

Знаю я эту шутку, что второй перс нужен, чтобы не писать в два раза больше.

Цитата: Нюва от 02-02-2026, 16:59:32Выпадение с форума и в первую очередь из флудки.

Хы)))
Кто-то уходит в посты, а кто-то во флуд.
Меня чуть не торкнуло на нового персонажа за январь.

@Хайнрике, *Кусь попку*
Мы начали или не начали?

Цитата: Аранарх от 02-02-2026, 16:53:13Ты попала под проклятье радио

@Нюва, про тапки или выпадения?)))

Цитата: Мэйв от 02-02-2026, 16:51:34Очень вкусная булочка )))

Отдельный лайк за подпись :р

@Мэйв, трям)

Ля какая булочка.

Цитата: Хрома от 02-02-2026, 16:37:03писала в постах только по делу?)

Не, там скорее фан, чем красотень)
Соигрокам вроде по приколу, но ни одной номинации или победы в постах за мной не было вообще.

Цитата: Нюва от 02-02-2026, 16:38:32А сильно и не надо. По своей возможности и желанию)

Пфф... некоторые тут подолгу тапки в пол топят.

Цитата: Таска от 02-02-2026, 16:40:46ну, у тебя довольно много постов) но всегда можно начать заново

В смысле заново? В смысле много?

@Нюва, @Таска, :3

Легко сказать)
Так я и наверное никогда и не вливалась сильно в жизнь форума. Филонила как только можно.

Чот затянулся мой "форумный отлив". Только и гляжу что клепают новых персонажей и кто-то что-то с кем-то играет.

Моськ как изюм от этого отопления в такую холодрыгу. Всего 20% влажность в квартире плюсом.

Тайкасиг слегка поёжилась — почти незаметно, но для внимательного взгляда это было как короткий сбой в идеально выверенной позе. Хвост на долю секунды дрогнул, прежде чем снова замереть, а взгляд метнулся в сторону, будто ей стало тесно от слишком плотного потока чужих мыслей. Внутри всё сжалось: вопросы Анейры были разумными, логичными, важными — но их оказалось слишком много сразу. Для Тайкасиг это ощущалось как прожектор, направленный прямо в уязвимое место. Она на мгновение прикрыла веки, словно собираясь с духом, и ответила коротко, почти шёпотом — не из холодности, а из привычки не занимать лишнего пространства.

- Всё это... можно будет понять и без моих слов, - тихонько ответила Тайка ледяной, - а я бы не отказалась вернуть свои вещички...

В присутствии Дракона это стало ясно почти сразу — не как мысль, не как логический вывод, а как ощущение, которое накрывает внезапно, как холодный сквозняк в тёплом помещении. Фениксы почувствовали это одновременно. Тайкасиг менялась не позой — она оставалась такой же собранной, выверенной, внешне спокойной. Менялось другое: глубинный рисунок её реакции. То, как она дышала. То, как держала голову. То, как её взгляд неизменно, против воли, возвращался к фигуре Дракона — не с ненавистью, не с рабской пустотой, а с чем-то гораздо более страшным. С врождённым притяжением. С тем самым иррациональным, биологическим, почти религиозным чувством, которое не формируется опытом и не разрушается логикой. Не страхом — а слабостью. Не подчинением — а внутренним тяготением.  Как если бы сама её природа — тело, нервная система, базовые инстинкты — были настроены на драконов как на абсолютную вершину иерархии. Как если бы в её существе изначально была прошита эта асимметрия: они — выше, она — ниже. Не по статусу. Не по силе. По самой архитектуре восприятия мира.

Зефирис опустилась на колени следом за Анейрой не из слабости — скорее из нежелания ломать общий рисунок поведения. Быть единственной, кто стоит, значило бы выделиться слишком резко, привлечь лишнее внимание, дать повод воспринимать их не как группу, а как несогласованную угрозу или, наоборот, как удобную мишень. Она повторила жест спокойно, почти лениво, но в этот момент прикусила губу — коротко, с досадой на саму себя. Крик Анейры, попытка апеллировать к законам и правам, звучал смело, но Зефирис уже понимала: здесь это не работает. Слова отскакивают от Дракона, как горох от каменной стены. Для него это не аргументы, а шум. Её взгляд на мгновение скользнул по их отражению в блеске мебели и металла. Две фениксы в откровенных зайкокостюмах, эффектные, яркие, слишком броские — слишком похожие на игрушки, на экзотическое развлечение, а не на угрозу или сторону для серьёзного диалога. В таких образах их легко не воспринимать всерьёз. Легко обесценить. Легко списать на прихоть, каприз, зрелище. Тайкасиг в своей откровенной боевито-БДСМной сбруе была еще краше. Она позволила внешности, одежде и ситуации сыграть свою роль — как маске, за которой можно спрятать настоящие намерения. Пока Дракон видит в них лишь красивых, дерзких и напуганных пленниц, у них остаётся пространство для манёвра.

Дракон наблюдал за ними с явным удовольствием — как за сценой, поставленной специально для него. В его позе было расслабленное превосходство, в улыбке — насмешка человека, который заранее уверен в финале и потому может позволить себе играть с ожиданием. Фениксы на коленях, напряжённые, яркие, слишком броские для роли жертв — и Тайкасиг рядом с ними, чуждая и в то же время пугающе уместная в этом месте. Его взгляд задержался на ней дольше.

- Ты, - лениво обозначил он, не повышая голоса.

И жестом — не приказом, а приглашением, в котором слишком много самоуверенности, — указал на диван рядом с собой.
Тайкасиг поднялась почти сразу, без суеты, без сопротивления. Не из радости. Не из желания. Из той самой глубинной слабости, которая проявлялась рядом с драконами — как врождённый отклик, как тяжесть в груди, как тихий внутренний толчок вперёд.
Её снаряжение выглядело вызывающе даже вне контекста: боевая сбруя, ремни, кольца, крепления, оружие и щит на спине — всё это одновременно напоминало и о стражнике, и о чьей-то собственности, и о существе, которое привыкли держать на грани между силой и подчинением. Когда Тайкасиг приблизилась к дивану, фениксы могли заметить, как изменился её внутренний ритм. Чуть сбилось дыхание. Чуть напряглись плечи. Чуть сильнее натянулась та невидимая струна, что связывала её с Драконом. Когда она оказалась рядом, её движения стали ещё осторожнее. Почти невесомые. Тайкасиг подняла руку и кончиками коготков коснулась его — не грубо, не дерзко, а так, будто проверяла отклик струны. Дракон отреагировал слишком живо для того, кто привык держать всё под контролем. В его теле, в напряжении мышц, в едва заметном изменении дыхания проявилась чувствительность — неожиданная, почти неприличная для существа, строящего из себя недосягаемую силу. Тайкасиг запоминала всё: где он вздрагивает, где напрягается, где реагирует слишком резко, где теряет холодное превосходство хотя бы на долю секунды. Фениксы могли заметить только внешнее — осторожность, странную мягкость, почти смирение. Только она как бы невзначай указывала на его уязвимые места.

Зефирис сначала наблюдала — спокойно, с тем самым прищуром, в котором обычно прячется насмешка и расчёт. Она видела, как Тайкасиг осторожно «прощупывает» Дракона, как тот реагирует на лёгкие касания, как в его самодовольстве проступают трещины.  Она ухмыльнулась — не дерзко, а лениво, будто ей всё это искренне забавно. Затем, не спрашивая разрешения и не оправдываясь, поднялась с колен и села к нему на колени так, словно это самое естественное место в мире. Её движение было вызывающим, но не вульгарным — скорее наглым в том смысле, в каком наглость бывает оружием. Рыжие пряди скользнули по плечу, взгляд на миг встретился с его — и в нём не было ни страха, ни мольбы. Только искорка весёлого вызова. Она наклонилась ближе, почти к уху, и её голос прозвучал тихо, с тёплой насмешкой:

- И как тебе такое толкование приказа?..

Со стороны это могло выглядеть как бравада, кокетство или безрассудство. Но для Тайкасиг и Анейры было ясно: Зефирис не просто провоцирует — она проверяет границы, тестирует реакцию, ищет, где у Дракона дрогнет уверенность.

Цитата: Аранарх от 23-01-2026, 11:03:48@Зефирис , вопрос-кокос.

Сейчас, ты добралась до Киршнера. Поскольку твои с ним отношения не развиты, торговать с ним напрямую ты бы не могла, но рядом с тобой Марк, который соблазнил старого своей молодостью и красотой открывает возможность торговли.

Ты можешь приобрести у него зелья, мази, припарки, ключи, карты и разведданные.

Но главное - ты можешь приобрести амулет на удачу и получить модификатор +1 на все броски в ближайшем погружении или гарантированную шестерку на одном броске.

Я могу свести разговор с торговле и упомянуть тот товар, который ты хотела бы приобрести.

Или, ты можешь сэкономить деньги для чего то ещё.

Уй) Экономим, а вот разведданные на будущее это интересно.

Зефирис на мгновение задержала шаг и бросила на Уля короткий взгляд — не резкий, не укоряющий, а именно тот самый, с лёгким прищуром, в котором больше весов, чем слов. Так смотрят не тогда, когда злятся, а когда сверяют рассказы с реальностью. Красота, говоришь. Её взгляд снова скользнул к Киршнеру — быстро, вскользь, без кокетства. Тот самый тип глаз, что не цепляются и не задерживаются, а просто фиксируют факт: не сработало. Ни на Тайкасиг. Ни на неё. Ни в какую сторону.

Зефирис вернулась взглядом к Улю, чуть приподняв бровь. В этом было всё сразу: и «ты уверен, что это не ты так решил», и «в следующий раз рассказывай аккуратнее» и едва заметная усмешка — не злая, а почти ласковая. Она ничего не сказала. Не потому что не нашлось слов — просто молчание в этот момент звучало убедительнее любой реплики. Иногда чужие байки лучше всего разбиваются не вопросами, а одним точным взглядом.

Зефирис всё-таки сделала шаг вперёд — ровно настолько, чтобы обозначить участие, но не попытку доминировать в разговоре. Без лишнего жеста, без показной важности. Не как перед нолдором, где само имя звучало почти как визитная карточка, а проще. Земнее.

— Зефирис, — произнесла она спокойно, без нажима, словно проверяя, как имя ляжет в пространство между ними. Не утверждение. Факт.

Рядом, почти синхронно, обозначилась Тайкасиг. Она не вышла вперёд и не спряталась за спину — просто встала так, чтобы её было видно, но не выставлено напоказ. Плечи расправлены, хвост неподвижен, взгляд прямой, но без вызова.

— Тайкасиг, — коротко и чётко.

Зефирис повернулась к Марку уже без прищура и внутренних комментариев — проще, по-человечески. В этом было что-то почти бытовое, как если бы они стояли не у циклопического дерева, а у стойки после длинной ночи.

— Ты, кстати, как? — спросила она, скользнув по нему быстрым взглядом, в котором читалось профессиональное умение отличать бодрость от удачно надетой маски. — После... вчерашнего. Выглядишь подозрительно живым.

В уголке губ мелькнула тёплая усмешка — не поддразнивающая, а скорее сочувственная. Та, которой спрашивают не из любопытства, а потому что правда интересно. Потом она чуть наклонила голову набок, словно переключая тему, но на самом деле — расширяя её.

— И как там твоя подруга, — добавила Зефирис уже спокойнее, — та самая, что любит насылать громы и молнии? Настроение у неё сегодня какое?

Лейра смотрела на Лириен скромно и смиренно. Все еще ощущая холод и смятение внутри себя. С другой стороны, манил запах природы, которая могла меняться по ходу намечаемого ею путешествия незнамо куда. В этом запахе могли оказаться и нотки свободы. Ведь она не показывала своим подопечным, как годы ответственности брали свое и понемногу подтачивали ее рассудок.

@Аранарх @Анейра @Анна @Тзель Холт @Тиарра Эверли @Эш Андер Лордерай 

И отдельные шлепки по попкам @Гектор Динг @Элизабет Иденмарк и даже @Хайнрике 

Никуда я не пропала, котики :3
Тетя Феня за всем следит и ждет постики или эпы, если в долгу вы сами.

150 миллиметров...

Даже не знаю, от чего у меня в последнее время так мало желания чем-либо заниматься на форуме.

Цитата: Лумиус от 01-01-2026, 12:10:34Предложи альтернативы~

Любой ближайший металлический столб на улице

С наступившим похмельем!

5

*Ломится умеренно пьяная в студию, вертя непонятно откуда взятый ключик в скважине замочка аки сосочек любимой подруги. В голове и ухах шум и свист как в не настроенном радио или телевизионном канале. Враскоряку притопала к микрофону и врубила запись.*

До рождественско новогодних праздников осталась буквально одна уроненная на пол котом или неудачным монтажом елка! *Хлопает в ладоши* Слава современному Климату! Ни одной снежинки не лежит на земле до сих пор! Вот, а украшать. готовить и стилизовать все подряд начали чуть не сразу после Хеловина. *Звуки страдания здравого смысла.* Так... о чем я вообще хотела вещать здесь? Да без разницы! Есть же туева куча болтовни не ради передачи смыслов и информации, а просто ради социализации. Потом оказывается, что все это не совсем так и что-то из болтовни припоминают тебе потом! Вот и думай. До лампочки людям и они зыбывают начало еще недосказанного тобой слова или каждый твой собеседник это чертов диктофон, который слово в слово сможет повторить тобой сказанное через лет десять минимум?! Понимание и болтливость пьяных это вообще другой уровень вселенной. Вроде как это буквально отравление, но оно развязывает руки и язык... как минимум. Однако! Есть целый фрактал пьянства. Он начинается с трезвых. Они видят пьяных. Пьяные не любят еще более пьяных. Совсем пьяные сознанием буквально подают на развод с реальностью. В соответственном состоянии могут находиться и внутренние органы. Продолжительность жизни из-за его образа? Хах! Каждый день в твоей жизни есть вещи, способные тебя убить с некоторой долей вероятности. Только это как кубы на уровне от условно от 1д10 до 1дох*я. Только вот каждое "сейчас" это не только точка на линии времени, а еще и пережитые внутри альтернативы от приземленных до невозможных. То есть - время существует не как линия от "было" до "будет", а трехмерный объем. Условно мужское Я существует в трех измерениях пространства. Условно женское Я существует в трех измерениях времени. От прошлого к будущего по одной оси. От одной крайней альтернативы к другой крайней альтернативы. От абсолютной прагматики до непостижимого вдохновенного бреда в другой оси. Поэтому мы и не понимаем друг друга будучи в полярностях. Да и язык как будто в основном построен под три меры пространства и линию времени. Между людьми может быть меньше метра реального пространства, а расстояние между их сознаниями может составлять целые измерения. В то же время, братом или сестрой по сознанию может оказаться некто аж из Аргентины или Новой Зеландии. Поэтому нечего удивляться бракам условно японца и мексиканки. Как и невозможности найти себе пару в родном городе.

Зефирис позволила последнему аккорду стихнуть и не стала сразу говорить. Она дала тишине пожить — недолго, ровно столько, чтобы дети успели поймать это ощущение и не испугаться, что его сейчас отнимут.

— Я должна вам кое-что сказать, — произнесла она наконец, уже не как волшебница, а как учительница.

Её голос был тёплым, но ровным. Не обещающим чуда. Она обвела класс взглядом — не оценивающим, а внимательным, будто считала дыхание каждого. Она не сможет каждый урок превращать в откровение. Не сможет каждый раз играть из чувств, вытаскивать наружу самое сокровенное и превращать его в музыку. Да и не должна. В учебной программе есть ноты, ритмы, упражнения, скучные на первый взгляд вещи — и от них никуда не деться. Музыка, как и жизнь, держится не только на вдохновении, но и на умении повторять, терпеть, учиться слышать простое. Постоянно удивлять — вредно. Постоянно баловать — тоже. Чудо, которое происходит каждый день, перестаёт быть чудом и начинает давить. Она всё же позволила себе эту маленькую паузу. Пока они здесь, пока она с ними, отступления и импровизации будут. Не потому что так легче, а потому что сейчас это нужно. Потому что иногда детям важнее почувствовать, что их слышат, чем идеально сыграть гамму. А иногда — наоборот.

— Однако, у меня в запасе есть еще одно маленькое чудо. Для Найи ее композицию сыграю не одна... — она подошла к двери класса и постучала в нее с обратной стороны.

В класс вошли двое взрослых. Не старых — просто взрослых. Та самая категория людей, которая для детей всегда выглядит немного как будущее, пришедшее проверить, каким оно будет. Оба в парадных костюмах, аккуратных, явно не новых, но ухоженных — таких, какие надевают не ради внешнего блеска, а ради сцены. У обоих очки. Один — с аккуратной бородкой и усами, собранный, спокойный, будто привык держать спину прямо и мысли — тоже. Второй выглядел моложе, почти мальчишкой рядом с ним, но в движениях уже чувствовалась уверенность человека, который знает, зачем выходит играть. В руках — инструменты. Скрипка. Контрабас. 

— Это мои выпускники, — сказала Зефирис просто, без гордости напоказ. — Они тоже сидели за такими же партами. Делали ошибки. Иногда — скучали. Иногда — злились на ноты и на меня.

Она чуть улыбнулась — тепло, по-настоящему.

— А потом выросли. И решили, что музыка для них — не просто урок.

Она не стала перечислять их заслуги, не назвала конкурсы и сцены. Это было бы лишним. Достаточно было того, как оба держали инструменты — бережно, привычно, как держат не вещь, а часть себя.

— Сегодня они здесь не для того, чтобы удивлять вас, — продолжила она. — И не для того, чтобы показать, как «надо». А чтобы вы увидели: музыка — это не только вдохновение и не только боль. Это путь. Долгий. Иногда скучный. Иногда прекрасный. Но возможный.

Один из музыкантов чуть поправил очки, другой — перехватил контрабас поудобнее. Ни слова. Ни поклона. Только готовность.  Зефирис подошла к столу и аккуратно взяла рисунок Найи — тот самый, с ёлкой и большим шаром. Не как экспонат, а как нечто хрупкое, требующее бережного обращения. Она повернулась к гостям и показала им лист, не спеша, давая рассмотреть. 

— Я уже показывала детям один приём, — сказала она спокойно. — Когда вместо нот используется образ. История. То, что человек действительно чувствует.

Она не стала долго объяснять — ей и не нужно было. Достаточно было взгляда, которым она перевела внимание с рисунка на инструменты. Парни переглянулись. Совсем чуть-чуть. Улыбки были короткими, понимающими — такими улыбаются не скептики, а те, кто когда-то сам пробовал идти «не по правилам», рисковал, ошибался, спорил с преподавателями и... иногда был прав.
Моложавый тихо хмыкнул, будто вспомнил что-то своё, далёкое, студенческое. Усач поправил скрипку в руках — жест привычный, почти ласковый. Без лишних слов они разошлись по местам. Молодой сел за пианино — аккуратно, сразу выпрямив спину, словно инструмент сам требовал уважения. Усач поднял скрипку, примерился, провёл смычком по воздуху, не касаясь струн, проверяя дыхание момента. Зефирис не осталась в стороне. Она заняла стул рядом, приняла контрабас — уверенно, по-хозяйски, как принимают старого друга. Инструмент был велик, но в её руках он выглядел уместно, будто всегда ждал именно её. Она опёрлась о него, ладонь легла на гриф, и на миг в её лице мелькнуло что-то очень личное — тёплое воспоминание о пути, который тоже когда-то начинался с таких же листков бумаги и робких экспериментов.

Музыка развернулась не сразу — сначала осторожно, словно проверяя, не спугнёт ли тишину. Контрабас Зефирис задал мягкое, глубокое дыхание, не ритм даже, а почву, на которой можно было стоять. Пианино вступило следом — прозрачными, светлыми аккордами, похожими на отблеск стеклянного шара на ветвях ёлки. Скрипка подхватила — тонко, сдержанно, почти на грани шёпота. Пока звучала эта история, между тремя взрослыми шёл другой разговор. Без слов. Зефирис чуть подняла взгляд — коротко, едва заметно. Молодой у пианино уловил это мгновенно и убрал лишнюю ноту, оставив паузу, в которой поселилась хрупкая тишина ожидания. Усач со скрипкой ответил едва заметным наклоном головы — и смычок смягчился, перестав быть ведущим, позволив мелодии не плакать, а помнить.  Иногда Зефирис смотрела поверх струн — не на инструмент, а на них. В этих взглядах было всё: «да», «не сейчас», «ещё чуть-чуть», «держи». Они отвечали так же — микродвижением плеч, изменением давления пальцев, дыханием, совпавшим с её. Это было не управление и не дирижирование. Это было узнавание. Трое взрослых, когда-то прошедших один путь, сейчас шли по нему снова — не для сцены, не для оценки, а потому что понимали, зачем именно здесь и именно так должна звучать эта история. И потому музыка не требовала слов: она собиралась из взглядов, пауз и доверия, как собираются самые честные разговоры. Рисунок Найи лежал перед ними — простой, детский — и в этот момент был понят всем троим одинаково. Последний звук растворился не сразу — он ещё немного пожил в воздухе, словно не хотел уходить без разрешения. Зефирис не торопилась нарушать это послевкусие. Она опустила руку со струны, позволила контрабасу замолчать окончательно и лишь потом медленно подняла взгляд на класс. Пауза была намеренной. Не педагогической — человеческой. Такой, в которой каждый ребёнок успевал спросить себя: а я бы смог? а мне хочется?

— А теперь... — произнесла она негромко, без торжественности, — если кто-то хочет познакомиться с инструментами поближе.

Она не делала шага вперёд и не звала конкретно. Не указывала пальцем. Просто оставила пространство открытым — как дверь, в которую можно войти, а можно и не входить, и оба выбора будут правильными. 

— Не обязательно играть красиво, — добавила она уже мягче. — Не обязательно играть долго. Даже один звук — это уже разговор. А если кто-то уже пробовал... — в её голосе мелькнула тёплая нотка узнавания, — и хочет сыграть что-то своё — мы будем рады послушать.

Инструменты стояли рядом, внезапно став не большими и пугающими, а почти... доступными. Скрипка поблёскивала лаком, пианино тихо ждало прикосновения, контрабас казался огромным, но добродушным, как старый сторож, который не кусается.

*Тюленится*

Страх всё ещё держал её, как плотные оковы, затянутые слишком туго. Не паникой — онемением. Как если бы весь мир стал чуть дальше, приглушённее, будто её накрыли толстым слоем воды и звуки доходили с запозданием. Пальцы не разжимались. Плечи оставались сведёнными. Хвост был прижат к боку так крепко, что казался чужим. Она знала, что монстра больше нет. Знала, что турели молчат. Знала, что рядом — свои. Но внутри всё ещё жило ощущение той пасти, того рывка, того мгновения, где её жизнь могла закончиться без всякого смысла. Её дыхание было неровным — слишком частым, слишком поверхностным. Каждый вдох будто требовал разрешения. Слёзы текли тихо, без всхлипов, просто потому что тело больше не могло их удерживать. Когда Тзель коснулся плеча, Тайкасиг вздрогнула — не от боли, а от неожиданности контакта. Она не отстранилась, но и не повернулась.

Не сразу — сначала дрогнули пальцы, потом плечи, и лишь после этого она чуть приподняла голову, будто проверяя, не рухнет ли мир, если она посмотрит вверх. Её взгляд был мутным, расфокусированным, словно она всё ещё видела перед собой не людей, а тени и движение воды

— Я ослушалась, — выдохнула она наконец, почти шёпотом. — Я знаю.

Голос дрожал. Не истерично — устало. Как у того, кто слишком долго держал себя в руках и наконец не смог.

— Я... выбрала не приказ. — она поморщилась, будто это признание само по себе было болью. — Я выбрала... инстинкты.

Хвост чуть дёрнулся и снова прижался к боку.

— Тут... — она на секунду закрыла глаза. — Тут было тихо. Неопасно. Я это почувствовала. И... я пошла.

Она подняла взгляд на Тзеля — быстро, виновато, тут же отводя глаза.

— Простите. У меня... — она поискала слово, — у меня будто кончилась выдержка. Я старалась держать строй. Правда. Но мир... он весь кипел. Всё вокруг было страшным.

Её плечи опустились.

— Я не думала, что это правильно. Я просто... больше не смогла не пойти.

Слова закончились. Она замолчала, сжавшись чуть сильнее, ожидая — не наказания даже, а подтверждения того, что она подвела.
Это признание было не защитой. Это было оголённое, уязвимое «я не справилась».

Турели не различали «своих» и «чужих» в привычном смысле. Ни сигнатуры, ни происхождение, ни поведенческие паттерны их не интересовали. Фильтр был грубым, почти примитивным — наследием эпохи, когда задачи решались не изяществом, а надёжностью.

Размер.

Система удаленно фиксировала массу и объём. Всё, что превышало заданный порог, автоматически попадало в список целей. Всё, что укладывалось ниже — игнорировалось полностью, словно его не существовало вовсе. Из этого следовала и подавляющая огневая мощь, способная в считанные мгновения уничтожать определенные цели. Щелчки означали заклинивание некоторых  механических систем, а не истощение боезапаса. Им повезло, что турели продержались достаточно для уничтожения той твари.

Ай)
Тоже попробую)

@Аранарх,

Тайкасиг слушала слова Анейры — мягкие, искренние — и не сомневалась, что Ледяная сказала их не из равнодушия. Скорее наоборот: чтобы ей, Тайкасиг, было... легче? Правильнее? Безопаснее? Она понимала это. Она ценила это. Только всё равно что-то внутри обожгло, тихо, как игла под чешуёй. Она не хотела, чтобы Анейра думала, что Тайкасиг выбирает Огонька вместо неё. Это было бы неправдой. Это было бы... ужасно. Поэтому, когда между ними протянулись те мягкие, тёплые эманации, Тайкасиг рефлекторно подняла взгляд сначала на Ледяную, потом на Огненную, и обратно. Не мечась — а равно, по очереди, с одинаковой осторожностью и вниманием. Её хвост дрогнул — чуть, едва заметно, но не от тревоги.

Тёплая волна эмпатии только начала оседать, кораллы ещё лениво дышали друг другу в тон, а Тайкасиг — свежая, дрожащая, но собранная — пыталась делить взгляд поровну между двумя фениксами, словно боялась потерять хоть одну. Именно в этот момент воздух разорвал мерзкий знакомый голос — низкий, маслянистый, с той самой тембральной улыбкой, от которой хотелось вытирать руки.

— Ка-а-акие мы дружные, — почти мурлыканье, если бы мурлыкали змеи, а не кошки.

Раздался скрежет огромных когтей по камню — медленный, нарочитый, такой, от которого хочется выпрямиться, даже если ты связан, потому что спина сама требует подчиниться инстинкту «перед хищником нельзя выглядеть слабым».

— Идите сюда, птички мои. — Голос стал громче. — Я хочу снова видеть лица тех, кто так бурно обсуждает мою жемчужину. Приведи их, Тайкасиг. И ключи не забудь. Да, эти.

Тайкасиг вздрогнула — не от страха, а от того, что он напомнил: ключи у неё. Он доверял их ей, как доверяют собаке сторожить двери — не потому что верят в личность, а потому что уверены в послушании. Она коснулась бедра, где среди ремней действительно был спрятан тяжёлый металлический ключ-артефакт. Пальцы дрогнули — на миг, такой короткий, что заметить могли только фениксы. Зефирис почувствовала этот срыв — тонкий, едва слышный, но слишком искренний, чтобы его можно было скрыть. Анейра — увидела боль. Ту самую, что она уже распознала раньше. Тайкасиг опустила голову — но не от рабской покорности. Она просто... собирала себя, по кусочкам.

— Как прикажете, господин, — ответила она тихо и повернулась к фениксам.

И в этот миг её взгляд снова был поровну разделён. И тёплый. И полный просьбы не осуждать. Тайкасиг подошла к двери — движения точные, автоматические, как будто тело помнило порядок действий лучше, чем сознание. Она вынула ключ из кожаного крепления, и он сразу ощутимо потяжелел в её ладони, будто узнавая владельца. Металл был странный — тёмный, словно выпитый огнём, с прожилками, похожими на хладные трещины. На его поверхности не было ни рун, ни замочных отверстий, ни намёка на механику. Только гладкая, обманчиво простая форма. Она шагнула вперёд, положила ключ в специальную выемку в камне — и дверь, гигантская, тяжёлая, сотканная из плотных пластов драконьей чешуи, тихо выдохнула. Не щёлкнула. Не скрипнула. Именно выдохнула — будто слишком долго держала дыхание. По выражению мордочки и взгляду Тайкасиг можно было понять, что этот ключ не будет работать в руках тех, в ком течет магия.

Она вела выпущенных наружу девушек так, как ходят те, кто изучил каждый оборот кишки, каждый звук, каждый ритм шагов других стражей. Не как пленница. Не как игрушка дракона. А как... жительница этого места. Это было странно и важно. По пути действительно попадались другие охранники. Все они смотрели в сторону троицы, но ни один не сделал ни шага. Самое удивительное — не в том, что они ее пропускали, а в том, как она смотрела на них в ответ. Её взгляд... Он уже не был взглядом запуганного существа, прячущегося под крылом дракона. Это был взгляд существа, которое знает, как они работают, знает, как их обходить, и — при необходимости — знает, как их обмануть. Не дерзость. Не вызов. Просто... понимание. Впервые Зефирис увидела, что в этом серо-стальном лице есть ум, который вовсе не уступает её собственному — просто спрятанный за слоями страха и выученной покорности. Зефирис наклонила голову, наблюдая за Тайкасиг так, будто впервые видела её не как чужую пленницу... а как потенциальную союзницу. Кобольд этого взгляда не заметила — или сделала вид, что не заметила. Она лишь крепче сжала ключ и повела их дальше. Шли они уже не как двое пленных, ведомых рабыней, а как троица, у которой каждая обладает силой.

Переходя из тёмного коридора в следующий, Тайкасиг вдруг чуть задержала шаг — совсем на долю секунды. Если бы за ней шёл кто-то менее внимательный, чем фениксы, он бы этого даже не заметил. Но задержка была не главной. Главным был её хвост. Он сделал маленькое, почти ленивое движение — лёгкий изогнутый взмах, такой, что любой наблюдатель решил бы: просто балансирует при шаге. Но движение оказалось слишком точным, слишком направленным. Кончиком хвоста она коснулась воздуха в сторону боковой двери, не оборачиваясь и не замедляясь. Зефирис поймала жест почти интуитивно — как хищница, уловившая знак другой хищницы. Дверь выглядела ничем не примечательной. Грубая. Металлическая. С узким прорезом, который больше напоминал техническое хранилище, чем камерную каземату. Но стоило девушкам приблизиться на шаг, как внутри тихо отозвалось знакомое: там наши вещи.

— Мы почти пришли, — обратилась она к фениксам.

@Элизабет Иденмарк, *Вытянулась после ломоты в костях от боляшки, чтобы взяли на ручки как огнемет*

Я еще не совсем оклемалась, но недавно меня свалило с 38.5

@Таска, а... просто стиль знакомый.
 

@Таска, и до тебя аватарка от Сио добралась?

@Шанайра Энэд Это я тоже вроде умею. У меня же все мои стикеры пережаты поштучно. Они не генерируются сразу маленькими.

- Почему здешний Лионель не похож на портретного? Почему его не встревожил тон моего оклика? - Лейра закусила себе губки и потопала босой лапкой по полу.

@Шанайра Энэд Хмм) Не, налик морока из-за регионов. Да и не комильфо мне. В чем проблема со стикерами?

@Волхайм авка не ИИ наверное. Нашла в нетике. Это вообще-то Люпусрегина Бета, а для стикеров у меня идет платный ChatGPT.

Может мне заказными стикерами торговать за кри?

Цитата: Таска от 02-12-2025, 17:03:07*косится на торт и думает, как стырить*

Если просто подарю его, это уже будет не интересно?

Уверен, что это вообще мой торт?

Цитата: Таска от 02-12-2025, 16:11:27выгнали из экзотека за излишнюю кавайность?
понятно, Добби теперь свободен)

Ой. Ой. Эти так просто не отпустят.

@Соната, Если они бывали по душе более-менее, то там годами держалась, а если не очень - буквально месяцы.

@Аантер Эйнфолл, да, но это ничего хорошего не говорит ни о ситуации в стране, ни о том, кто оказывается в прослойке  реального начальства.