Аркхейм

Она сама не знала, есть ли на борту такой инструмент, а если умела призывать из воздуха, то при пиратах такую возможность использовать не хотелось. Мышечная память подсказывала, что инструмент здоровенный и такое ей в плавание и в путешествие вряд ли улыбалось брать. Выходило ли так, что за пределами своего родного и подопечного городка она на теорбе и не играла вообще?

- Теорба довольно громоздкий инструмент. Неудобный для путешествий без... обоза. У меня с собой был только мешок с личными вещами и припасами, - объяснилась Лейра и вдруг вспомнила про альтернативу, - могу сыграть на лютне, если у вас своя есть или нашлась на корабле.

Зефирис чуть было не ляпнула, что маг всего один, ведь она оставила побрякушки в комнате, но можно же было просто сдерживаться во избежание последствий? Иначе пришлось бы объяснять ребятам их неминуемую, повторяющуюся судьбу. Она не была прожженым бойцом, но у нее возникла идея, как можно было бы улучшить свои позиции. По крайней мере попробовать.

- Ну, я могу немного поколдовать. Кроме того, у меня есть идея. Что, если мы попробуем уйти в оборону? Заготовим магические огненные и громовые ловушки на подступам к нашим позициям. Спровоцируем и примем бой там, где у нас будут эти самые выгодные позиции, - попробовала предложить феникс ребятам, хоть и ощущала на себе скептический взгляд Тайкасиг.

- Госпожа. У них есть свои маги. Они заметят наши ловушки заранее. Нет гарантий, что бойцы не полезут до предупреждения и подорвутся, - высказалась кобольдица.

Феникс уважительно погладила свою спутницу по неглупой голове. Ее соображалка и прежде выручала их из различных перипетий. Главное, что они сходились во мнении о том, что с гоблинами в принципе следует покончить. Удивительно, как за всеми этими рассуждениями немного отстали навязчивые мысли, которые засели в них после беседы с Киршнером. Выходит, был шанс расстаться с ребятами с чистой совестью, хоть и оказавшись бессильными помочь им.

Из солидарности, хоть и с неприкрытой грустью, Зефирис сожгла свой зайковый костюм. Все равно подруги за них не заплатили, если это вообще имело значение в сложившейся ситуации. В последние моменты существования наряда на подруге она упрямо пыталась запомнить ее ласкающий взор игривый, но потрепанный внешний вид. Мало ли ледяная никогда больше ничего подобное на себя не наденет?

- Я остаюсь с тобой, сколько потребуется. Буду тебе проводником, моя снежная королева, - тоном сказочной рассказчицы ответила ей Тайкасиг, а потом пришла в себя, - вы обе совсем стыд растеряли?! Оденьтесь, пожалуйста! Хотя кто бы говорил...

Кобольдица не умела обнажаться так эффектно, как фениксы, но оделась в свой наряд авантюристки поспешнее всех. Извращенская сбруя тоже ей поднадоела. Поножи с меховым бортом, оставившие обнаженными только пальцы ног. Комбинезон из кожи, который облегал, но прикрывал наглухо все до шеи, но не имел рукавов. Наплечники и наручи до локтей. Набедренная повязка и короткий плащ с капюшоном. Пояса с сумками на ногах и на пояс. Лента с петлями под ампулы с зельями. Да, это целая куча одежды, но она одевалась со сноровкой и скоростью пожарника. Даже Зефирис засмотрелась, пока возвращала себе вид летней отдыхающей с шляпкой.

- Это та одежда, в которой меня когда-то нашли эти мерзавцы... Дуй давай! Времени в обрез! - Тайкасиг снова сменила две разные интонации в считанные мгновения.

Феникс сняла короткий видосик тайника напоследок, на свой возвращенный коммуникатор. Она не стала тратить время на трепотню и молча ушла в портал. Запомнила все, что следует. Тайкасиг тем временем пыталась понять, почему вещи ее новых хозяек оказались в этом помещении. Она была уверена, что они должны быть в месте, мимо которого она их сопроводила к дракону. Это было не важно. Главное, что они боролись с тем, кто ее унизил, пользуясь религиозным благоговением. Тайка нашла парные клинки получше тех, что у нее были ранее, когда она достала дракона.

До них внезапно добрался разведчик дракона и кобольдице пришлось вступить в бой с ним. Надо было его оттеснить, чтобы не повредить улики, а потому первая ее атака вышла позорно неуклюжей. Тайка знала, что это был не очень хороший боец, а потому его можно было просто задавить упрямством. Второй атакой уже удалось выбить один из его кинжалов, а третья вынудила его сдаться, поскольку был прижат к стенке ножницами из клинков. Он знал, как именно работают ее так называемые боевые инстинкты. Сейчас она была нелетальна, но явно шла в наступление и прикрывала схрон. Пока его не заставили говорить или не арестовали, посколько он увидел, что девушек всего двое, то он воспользовался потайной смертельной инъекцией, которая гарантированно выводила его из игры. Тайка физически не дала ему воспользоваться каким-либо передатчиком данных перед смертью.

Тело разведчика быстро охладело до температуры стены, к которой он был приперт, но потом кобольдица отпрянула от него и велела срочно и герметично заморозить тело, поскольку летальный токсин на самом деле был ловушкой смертника. Труп немного усох, облез и стал обильно испускать какой-то еле заметный за счет охлаждения газ прямо внутри глыбы льда во время ускоренного разложения. Кобольдицу пробило холодным потом и она мелко задрожала от страха. Она, конечно, храбрилась и держалась молодцом на удивление долго. Атаковала своего угнетателя наперекор его приказу, проводила новых хозяек до схрона и даже сама оттеснила разведчика. Жаль, что тот не обронил ни слова. Только одно его появление означало, что до них открылся альтернативный путь. Либо, этот парень изначально был в одной секции крепости вместе с ними. Добралась до них и вонь пожара, но пока лишь острыми уколами в нос.

- Огонь сюда не доберется. Он бы и отсюда не ушел никуда, загорись тут хоть что. Так предусмотрено. Поэтому... его могли отправить сюда для уничтожения улик. Сама видела, какой он никчемный боец, - объяснила Тайка то, что знала и могла в своем состоянии.

Как назло она прогадала с местом для пряток, но хоть в сече не оказалась. Невольно подумалось о возможных потерях в составе, но судя по тону пиратов... корабль был потерян полностью. О количественной доле пленных тоже невольно подумалось, а не только доле в совершенно ином смысле. Вылезать из всей этой горы снастей было не так уж и просто. По ее грациозному виду можно было понять, что гребец из нее может оказаться такой себе.

- Я всего лишь бродяжничающая бардесса. Играю на теорбе... Лейра, - легко признала она оторванность от своего прошлого.

Металл не должен был передавать ощущения, но эта женщина трогала протезы так, как тигрица трогала струны своего инструмента. Это заставило кобольдицу еще глубже осознать, что она находится во сне. Кроме того, она понимала, что говорить еще хоть что-то, чтобы донести свое мироощущение и понимание своей сути, особо уже не имело смысла. Сопротивляться тому, что с ней делало было для нее сродни избиению деликатно работающего дорогого джакузи, в котором она оказалась не по собственной инициативе.

- Я не отказываюсь... быть тронутой, но и ты не наглей и не торопись. Я просто цеплялась за воспоминания и смыслы. Сейчас я пытаюсь привыкнуть и расслабиться. Далее, возможно, даже смогу насладиться. Все-таки сон должен принести с собой отдых и восстановление, а не раздражение. Это ведь не кошмар, - более мягко, но с горькой хрипотцой ответила Тайка, выслушав Амброзию до конца.

Она поняла, что может начать расслабляться, растворяться в ощущениях, которые несли с собой любопытные прикосновения. Прикрыла глаза, но чутко следила за тем, что именно трогала рогатая. Главное - дышать и наполнять освежающим воздухом все свое тело. Не малютки, ростом в метр двадцать, а внушительное, в метр восемьдесят. Не рептильно сигарообразное, а имевшее явно выраженные женственные формы в тонком и изящном исполнении. Только грация в ее теле была куда более первобытна, чем у тигрицы. Тайка точно знала, что она была создана для хранения и передачи знаний, для имитации и реализации боя. Сомневалась в смысле собственной красоты, кроме как маркера близости к людям большей, нежели к монстрам из бестиария. Романтическим персонажем она себя не ощущала даже сейчас, среди нежных прикосновений.

- Было бы славно с тобой встретиться наяву и поблагодарить за то, что ты сделала. Это будет сложно и неловко для меня, но это тоже часть борьбы за лучшую версию себя.

Происходящее с Лейрой зашло уже довольно далеко, а обещалось зайти уже глубоко. Страшно? Сложно сказать, ведь она не одна в сложившейся ситуации. Старейшина? К ней так все еще относились, хотя из-за глубокой потери памяти и судьбоносной вылазки за пределы родного городка уже вряд ли смогла бы вернуться к должности, которая сформировала ее образ мышления и связи. Все это растягивалось, рвалось и исчезало. Тем временем тело все сильнее сдавало позиции, все глубже утопая в разнузданной эйфории. Оставалось только мотать головой, чтобы не обращать внимания на звеняще пошлые звуки, которые сами собой вырывались из ее же ротика.

- Ах, хаос всевышний! Меня искушают демоны... хотя, погодите, я же меняю веру, а Зефирис... оу вай, - у нее истончился голос и задралась дыбом шерсть от увиденного и это странным образом промотивировало ее, хотя голос вышел жалким, дрожащим и сдавленным, - заходите, сударыни. Довольно в двери стучаться. Аудиенция ждет вас.

Она стиснула зубки в ожидании того, что в нее скоро зайдут как через парадную дверь, так и через задний ход. Сама начала извиваться и изгибаться с настоящей кошачей грацией, немного дерганой, но безусловно приглашающей. Ее чуткие вибриссы щекотали и щекотались об основание челюсти Амброзии. Вся шерсть на ее теле делала ее тактильную карту окружения совсем не такой, как у Тайки или Зефирис. Шерсть одновременно приглушала ощущения и делала их более острыми в разных местах. Лейра уже извивалась синусойдой между зажавшими ее с обеих сторон дархатками. Черные мясные обелиски одновременно виделись ересью и объектами, достойными поклонения.

Впрочем, разумеется, ведь зверолюди не жили так долго в ее мире, как подобные ей. Примерно как обычные хуманы. Только вот стихия огня требовала от нее взять все в свои руки. Зачем так миндальничать, доводя его до состояния марципана, когда можно бахнуть мускатного ореха? Она резко схватилась за два голых пистолета, как мотоциклист берется за рукоятки руля, выжимая газ до упора. Крылья беспорядочно хлопали сами по себе, нагоняя больше жара и заставляя обнаженные тела потеть, как в сауне. Другие части тела уже давно принимали и отдавали прикосновения с очевидной жаждой. Она в особо чувствительный момент издала даже не женский возглас, а каноничный крик ястреба, но куда более впечатляющий.

- Извини, если вышло больно... но разве не это придает остроты ощущениям? - немного сипло спросила феникс.

Пути. В этом было что-то иносказательное, ведь хотелось найти путь, способный свети ее с Лейрой наяву. Это было бы сродни истошному воплю мольбы в бездну космоса, чтобы какая-нибудь звезда соизоволила снизойти для бытия арданатеем. Можно было пойти отвратительным путем поиска похожей на Лейру зверолюдки, чтобы внушить ей мысли о том, что она не она, а Лейра. Все не то. Если та действительно жила в аномалии, то... решения еще не было.

Почему все должно было случиться именно так? Было ли это связано с тем, что просил у нее Каннен и что она делегировала Лириен? Даже если так, то прошло слишком мало времени, чтобы или она или Лириен разобралась с ситуацией. Можно ли было остаться дольше? Вряд ли, ведь тогда наверняка начались бы неудобные вопросики на тему того, почему старейшина бездельничает. Ну а так, в ее тайну беспамятства посвящены считанные единицы лиц. Про Зефирис, пожалуй, узнали уже многие.

Должна ли она выжить, чтобы встретиться с этой женщиной или погибнуть? Непонятно, но строить из себя героически погибшую или похищенную дурочку Лейре тоже не улыбалось. Как и перспектива потерять Азара или того же Оттена. Вряд ли пираты окажутся настолько любезными, что подвезут ее, куда следует, если похитят ее. Если не удастся отбить их атаку. Буквально слушаться лиса не хотелось, ведь услышанное можно было истолковать, как необходимость спрятаться среди наименее ценного груза, а еще лучше, среди того, что у пиратов на их корабле и так есть, скорее всего. Чуткие тигриные уши помогали ей определить места концентрации сечи. Поэтому Лейра зарылась в сменных корабельных снастях так, что даже кончик хвоста не торчал.

Странно было следовать советам Киршнера и не брать с собой свежие покупки. Получалось, что с магией не стоило рисковать, а только полагаться на свои когти и боевые навыки Тайкасиг. Стабилизатор. Конденсатор. Сброс. Всякий раз, как феникс вспоминала про эти вещички и другие странности этого мира, так возникало странное, котоподобное желание сесть прямо в дверном проеме, который соединял бы с собой эту аномалию и привычный мир. Оно было сильнее от того, что вскоре предстояло бессмысленное выполнение обещания, данного тем, с кем не имело смысла связываться. Как тут не подать виду, чтобы они не начали задавать неудобные вопросы? На склоки с Ниобой она больше не обращала внимания. Просто наслаждалась погодой и возможностью не накрывать особо свое тело защитой и тканью.

То ли дело Тайкасиг и двумя мечами за спиной и круглым щитом, который их накрывал сверху. Ее хватило, чтобы взять на себя столько припасов, сколько хватило бы на время, которое им отпустили слова егеря. Она словно ступила шаг в обрыв неизвестной высоты. Не понятно, насколько звонко суждено шлепнуться, но зато есть время полюбоваться живописными видами во время падения.

Когда они добрались до Рощи, стали проглядывать неприятности. Буквально, между стволами деревьев. Уль и Тайка замечают восемь гоблинов. Они вооружены короткими копьями. Среди них два лучника и один племенной шаман с посохом, украшенным головой лесного ящера. Зефирис замечает, что шаман гоблинов окружён на удивление сильным защитным полем, сотканным из множества переплетённых друг с другом душ мелких животных и птиц. Откуда то приходит понимание, что он - Жнец, владеющий магией душ. Кроме того, удалось заметить, что к стрелам лучников привязаны души лесных шершней. Их наконечники, даром что сделаны из засотренных кусочков кости, слабо мерцают магической силой.

- Какой план, ребят? - тихо спросила феникс у всех, пока Тайка просто готовилась к бою, беря оружие наизготовку.

То, что сказала Амброзия, помогло кобольдице успокоиться. Однако, явившиеся к ней копии потянулись к ее рукам. Она ощущала прикосновения до тех пор, пока от середины плеча не начался чехол, прикрывающий ее протезы. Это вызвало смешанные чувства. Часть ее даже захотела, чтобы руки и ноги хотя бы во сне стали настоящими, а не подменой тому, чего у нее отродясь не было.

- Спасибо за все... но ты должна понимать, что сказанное мной действительно значит. Я - гомункул. Ксаэкс это и парад личностей, и место, и организация. Там находился биореактор, в котором меня вырастили. Без рук и без ног... - в голосе Тайкасиг была горечь без слез.

Скрепя сердце, она начала стаскивать чехлы со своих конечностей. Они сидели так убедительно, что казалось, что у нее настоящие конечности. Под ними находились механизмы, выглядевшие так, словно их могли создать в фентези мире, но они были созданы при помощи продвинутых космических технологий и работали бесшумно, с живой плавностью. Зефирис была слишком привычна и занята, чтобы обратить внимание на такое. Зато Лейра понятия не имела об этом и слушала и смотрела завороженно на подобные откровения. В своем мирке она даже и не мечтала ни о каком космосе, но она была достаточно умна, чтобы понять, что великий и загадочный Ксаэкс мог бы стать ее дверью в мир Зефирис. Одной из дверей.

- Я... буквально головастик. Только хвост у меня живой. Я не знаю... если я заполучу здесь живые руки и ноги... не начну ли я наяву бредить мечтой о получении того же? То же самое... с пилюлей соблазна по своему согласию.

Тигрица в своем положении ощущала себя, как брикет замороженного масла, зажатый между двух раскаленных чугунных сковородок. Ее и обжигало и растапливало. Она немного шкворчала и шипела, но не выскальзывала. Было непросто внимать тому, что говорила и показывала кобольдица, но это отрезвляло. От прикосновений у нее дыбом вставала не только шерсть.

- Что вы со мной творите, уважаемая? Хотите, чтобы уважаемая, но почти беспамятная старейшина стала развратной бардессой, похотливой кисонькой? - вздыхая и ахая с высунутым языком, взмолилась Лейра.

Тело реагировало на ласки предательски живо и охотно. Даже слезы текли сами собой. Тело будто добралось до водопоя в период засухи. Грязного и отвратительного, но в моменте он ощущался слишком хорошо, слишком освежающе, чтобы перестать лакать из него. Самым большим предателем был хвост. Минуя ее сознательную волю, он игриво щекотал и поглаживал кожу той или иной копии. Она мельком поглядывала на то, что творила Зефирис вместе с настоящей Амброзией. Настоящей в рамках сна... но все же. Этот сон мог переломить ее жизнь надвое так же, как и тот, в котором она видела Вилтракса, своего безумного бога хаоса.

- В смысле!? Ты сама тоже можешь забыть меня? - Лейра сама испугалась обиды в своем тоне и своих собственных слов, которые она выпалила сгоряча, - Зефирис!? Ты тоже забудешь обо мне, когда проснешься?

Лейра пока не получила ответа и обиженно укусила одну из копий Амброзии. Зубы сжимали не очень сильно. Рвущиеся сами по себе слезы могли ужалить больнее.

- Знаешь что? А тебя куда чаще посылали наяву? Ты почти на месте. Только вспомни... и выбери. Я приглашаю... - с неиллюзорным пламенем на устах прошептала Зефирис на ушко Амброзии.

Да, она почувствовала наконец такой звенящий стояк, какой она заслуживала, по ее скромному фениксовому мнению. Одежда... она знала, что она могла сжечь ее даже наяву прямо на собственном теле. Барашка сама напросилась. Пора готовить шашлык. Сырой, без маринования. Их одежды постепенно сгорали прямо на их телах. Из обнаженной смуглой спины вырвались два величественных крыла феникса, в оттенках пламени. Они были не только для Амброзии, но и для тигрицы. Могла прикрыться ими, если той вдруг не хотелось бы видеть, как ее новая богиня развлекается. Только до ее слуха донеслось такое, от чего та застыла и перестала самозабвенно лапать мускулисто-мягкое тело Амброзии. Уперлась ладошками в ее пресс и завораживающе медленно взмахнула своими крыльями. Среди всей возни она оказалась сверху.

- Ты не правильно поняла нашу барашульку, котя. Она говорила о тех, кто не разделяет с нами этот восхитительный сон. Я тебя из под земли достану и затискаю, Тенебрысь. Потом притащу за хвост к Амброзии, чтобы тебя затискала уже она. Верь в меня, если посчитаешь богиней, - томным, но твердым голосом заявила Зефирис, - ты главное не бойся принимать и отпускать. Порой даже смерть это приглашение в новую жизнь. Помяни слова феникса, который уже сгорал и восставал, хоть мой мир и отрицает такую возможность...