Аркхейм

Ладонь под пером едва заметно дрогнула, как дрогнула бы любая от щекотки. Присцилле было немного странно наблюдать за тем, как её конечность буквально отсоединилась, хотя особенной впечатлительностью она не отличалась. Возможно, всё-таки приходили некоторые ассоциации на отрубленные руки, а когда это касалось себя любимой, представлять вечную жизнь с культяпкой как-то... не воодушевляло. Поэтому, выслушав Лумиуса и быстро осознав, что он хотел сосредоточиться, а не болтать, Присцилла чуть ли не покорно кивнула. Она некоторое время сидела почти неподвижно, словно мраморная статуя, смотрела на то своё, что отсутствовало... 

А потом медленно набрала в грудь воздух и внезапно сама озарилась светом. Золотые переплетения потекли от её предплечья, никак не конфликтуя с магией самого антиквара, и воплотили собой призрачную руку, которая заменила одолженную и подарила возможность ничуть не терять в мобильности. 
– Далеко не уйду, – пообещала Присцилла и поднялась, бросая через плечо: – Ни на другую планету, ни в соседний коридор.

Она бы и с удовольствием – то ли от матери, то ли от отца, то ли сразу от обоих Карминской досталась та ещё любознательность. Однако территория действительно оставалась неизведанной, опасной и принадлежащей непростому хозяину. Да и, к тому же, Лумиус мог в любой момент узнать нечто очень важное, и лучше бы Присциллу не пришлось выискивать. 

Она прошла немного дальше, к книжным полкам, и задумчиво замерла перед ними. Можно было с уверенностью сказать, что девушка собирается оставаться поблизости, принимать уют волшебной лавки, наслаждаться чаем и, может, каким-нибудь чтивом. Она была расслаблена и терпелива. Возможно, радовалась тому, что может не зажариться на улице, а спокойно провести время здесь. И знать, что с её драгоценной ручкой ничего похабного не сделают. Впрочем, Лумиус и не походил на того, кто мог бы...

В покорно лежавшей перед ним ладони по всем признакам действительно застряла кость. Только, по всей видимости, принадлежала она не одному человеку. Как если бы плоть двух или более существ могла срастись в нечто единое и неразрывное... Только то была не плоть. 
Присцилла иногда поглядывала на Лумиуса из-за плеча, как он порой проверял её присутствие, но более не отвлекала и с любопытством наблюдала за сменой его выражений. Только один раз пробормотала себе под нос, но всё-таки слышно для него:
– Может, кто-то отлил некую побрякушку силы в статуэтку... в талисман? – вопрос звучал почти риторически. Присцилла не считала это просто побрякушкой, она чувствовала нечто важное и почти родное в кусочке костного сердца. Он замыкал в себе силы чужеродные для этого мира и в них – столько же воспоминаний, историй и нераскрытого влияния, которое теплилось за хрупкими на первый взгляд стенками.

Присцилла выудила книгу... с рецептами холодных блюд. Она оказалась крайне красиво и увлекательно оформлена, совсем не как было привычно видеть. Рисунки съестностей на страницах оживали, переливались и даже... пахли. Присцилла шумно и с удовольствием втянула аромат чего-то ей сильно пришедшегося по вкусу и рухнула в кресло неподалёку, готовая увлечься хоть на часы, если потребуется.

Сказать, что Присцилла охренела – не сказать ничего. Преуменьшить. Её ни разу прежде не кусали вампиры, так что и мысль такая возникла отнюдь не сразу, как сзади очутились, крепко сжали и вонзили в бронзовую кожу подлые зубы. Еле успокоившееся сердце сразу же заколотилось снова, ещё истошнее, чем прежде. Присцилла вжала голову в плечи, неуклюже двинулась, как ей показалось, но тщетно. Нет, не вышло ни первое, ни второе – её держали крепко. Благо, рука была свободна и сразу схватилась за веер, только вот пока Присцилла трепыхалась, слабость и странная, подкашивающая эйфория уже затекли в её разум и тело. Ноги быстро отказались слушаться, коленки налились ватой. Присцилла успела ударить незнакомца в грудь кулаком – сильно, отталкивая, – но в конечном счёте послушно опала в его руках.

"Что за... какого я... ох-х ты..."

Страх не продлился долго, загасился удивительно приятными ощущениями, которые сбили с толку. И тогда, когда вампир оторвался от Присциллы, она в абсолютном ошеломлении рухнула в сторону, словно какой-то мешок с картошкой. Звуки приглушились, слышался лишь собственный пульс в висках. Присцилла ободрала ладони о мокрую землю, начала шумно и с присвистом дышать, приходя в себя. Странная сладость теплилась в двух местах – в голове и в паху. Подобие возбуждения, вызванного афродизиаками – резко и без спроса. Но когда по шее всё-таки пробежала горячая струйка, Присцилла прилепила ладонь к укушенному месту и усилием воли заставила себя оглядеться. Рядом кто-то выплёвывал то, чего почти нахлестался. Густое и токсичное. Из-за того, как сильно накануне злилась Прис, её кровь точно затаила в себе обиду на мир. И то, во что обида вылилась... Было закономерно и объяснимо. Разве что Карминская едва ли это понимала.

– Твою мать... – серьга в ухе осветилась изумрудной дымкой, пуская по телу целительные разряды. Присцилла нащупала второй рукой землю, чтобы опереться и встать, но потерпела поражение – остатки эйфории, тупой боли и странного онемения делали Карминскую тряпичной куклой. Она могла попытаться уползти, не более того. – Вот и думай головой, когда напрыгиваешь посреди ночи на...

Она не договорила. Голова закружилась, Присцилла простонала и усилием воли удержалась в сознании. Общий перегрев и нападение так шокировали её организм, что было не до ругательств. Тем не менее она еще сколько-то секунд корчилась на земле, пока не прислонилась спиной к стене табачной лавки. Именно тогда напротив появился ещё один силуэт, и всё стало напоминать какой-то абсурдный сон.
Девушка. Присцилле потребовалась сила воли, чтобы разглядеть в ней пьяную. Карминская, упираясь позади себя обеими ладонями, наконец приподнялась на подворачивающихся ногах. Нападавшему стало совсем херово: он не прекращал хвататься за глотку и, судя по виду, был готов её выдрать собственными же руками. Тогда до Присциллы дошло... Её кровь, точно. Она сдавала анализы не раз и не два, её кровь не раз становилась предметом обсуждений, но всякий раз оказывалось совсем не до того, чтобы глубже изучать... Скажем, собственный токсин. Других вокруг находилось немало.

– Чёрт...

Накидавшаяся вдрызг "медицинская помощь" и блюющий вампир? Была ли Присцилла самой адекватной во всём этом? Если учесть, что она попыталась сделать шаг к незнакомцу и тут же чуть не повалилась, рефлекторно хватаясь за девушку рядом, совсем не факт. Прис и сама была до сих пор немножечко пьяна и совсем едва – возбуждена.
– Ну-ну, что ты... – она скорчила гримасу, с неверием смотря на вампира и будто бы размышляя, не похлопать ли его по спине, как сожравшего, не рассосав, конфету ребёнка. Не могла её кровь быть настолько смертельно опасна! Но парень всё больше бледнел – даже для кровососа, – и это выглядело опасно.
Впрочем. Ей-то какое дело?

– А нехер было кусаться, – подытожила наконец Карминская. – Этот сэр решил мной поужинать, дорогая... спасительница. И теперь окочуривается.
Она язвительно цыкнула сквозь зубы и обвела рукой бедолагу, явно обижаясь и не ища причин ему помочь. Возможно, едва лишь колебалась в этом смысле...
"Блядь, ну и день".
– Ну, вы справитесь, – Присцилла развернулась, готовая ковылять прочь подальше отсюда, ещё не подозревая, что её вряд ли так просто отпустят.

Когда-то Присцилле казалось, что магия будет ей чужда до гробовой доски. Особенно в первые годы обучения, когда псионика не то что не давалась, да ещё и словно рвалась не изнутри Карминской, а внутрь, лишь бы разорвать её и не дать покоя. Овладеть разрушительными порывами удалось не сразу, а когда удалось, настал момент подсчитывать принесённые в угоду этого жертвы. И... И, конечно, эти самые жертвы и прочие потрясения не остались тёплыми воспоминаниями. Стоил ли того путь? Возможно. Во всяком случае, сейчас Присцилла не пугалась магического изобилия лавки, в которой медленно потягивала подслащенный чай и изредка смотрела на Лумиуса. А раньше, чуть менее десяти лет назад она точно сжималась бы здесь в углу, подобно загнанному зверьку.

– Всё в порядке, не жаль, – Присцилла довольно улыбнулась. Она не знала, этично ли будет добавлять это, но всё-таки пояснила, слегка уводя взгляд: – В свободное время балуюсь созданием таких красот... И, если понадобится, сделаю ещё много. Всё для вас.
Больше формальное уточнение, нежели пересекание границ. Присцилла уже подносила ко рту кусочек рулета, когда заставила Лумиуса поперхнуться своими "варварскими", как он заметил, предположениями. Реакция юноши Карминскую вдруг определённо позабавила. Она очень, очень пыталась не расплыться в ехидной улыбке, но получилось едва ли – губы сами дрогнули, едва давя хитрый и довольный смешок. Наверное, Присцилла так привыкла к циничной обстановке в "Парфорссе", что впечатлительность антиквара произвела на неё неизгладимый восторг. Возможно, это выглядело не слишком тактично, но Карминская буквально вытаращилась на него, свободной от чашки рукой смахивая с губ крошки. 

–  Я просто... не удивилась бы? О, простите, – Присцилла чуть шире улыбнулась, позволяя увидеть естественные для змей, но совершенно не для обычного человека клыки. Впрочем, много ли населяло Аркхейм таких уж обычных? – По роду деятельности я привыкла к тому, что не все вокруг церемонятся.
Когда синеватая дымка потекла из глаз антиквара и охватила руку, Карминская лишь приосанилась и с лёгким удивлением посмотрела на происходящее. Ей казалось, будто таинственная энергия слегка покалывала кожу, словно робкий, совсем не жестокий мороз. Внезапно остро захотелось зимы – рухнуть в глубокий сугроб и спрятаться в нём от духоты и нежеланного внимания прочих. Впрочем, здесь Присцилле было комфортно. Возможно, привычный мир и правда остался очень далеко. 

– М? – Карминская всем видом дала знать, что никак не противилась бы сидеть здесь и два часа, требуй того анализ. Но, проследив взглядом за пером, просьбе подчинилась и медленно задвигала рукой. Сначала круговые вращения кистью, затем самими пальцами. Поначалу осталось странное фантомное покалывание, ровно как когда сходит онемение. – Пока чувствую... чувствую лёгкую колючесть. 
Присцилла предположила, что идеальный эффект не вышел сразу из-за её происхождения. Кровь уже пару раз устраивала сюрпризы, впрочем... 
– Кажется, что сейчас возвращаются тепло и подвижность, – Присцилла почти мило улыбнулась, сверкнула взглядом, переводя его с пера на Лу и обратно, а потом чуть сдвинулась... и впервые поняла, что некогда единое целое с ней, по сути, вскоре обещало перестать им быть. – Уф. Я пойду гулять без руки, пока вы её анализируете?

Она не звучала недовольно. Нет, судя по тону, Карминской это совершенно не доставляло никаких проблем.
Присцилла вдруг посерьёзнела и прошептала не так, словно шутила, а словно делилась по меньшей мере жутчайшей шпионской тайной:

– Вы испугаетесь, если рука вдруг вскочит и побежит по вам пауком?

 

Флёр был по-прежнему прекрасен. Присцилла очутилась здесь уже второй раз за год, и снова в момент долгожданной свободы от работы. Можно было бы подумать, она вообще не работает, чёрт её возьми, но нет. Просто повезло.
На сей раз приезд совпал с праздником. Присцилла услышала о нём уже от попутчика в дороге и, витая в облаках, запомнила из сказанного лишь несколько деталей: ужас как весело, к посещению агрессивно рекомендуется, средства идут на благотворительность. В принципе, этого было достаточно, чтобы заинтересовать.
На сей раз Присциллу не сковывала нужда тратить время на изыскания. Всё, чего она всем сердцем желала, так это отдохнуть. И не думать о том, что в "Парфорссе" потом опять кое-чего за кое-что надают, потому что в лаборатории её работу некому делать и все страшно страдают.

Порт сразу встретил звуками и пылкой пестротой; Присцилла мгновенно потерялась в бурлении жизни, какой раньше здесь не видела. Цветочные украшения растягивались между сверкающими в дневном свете колоннами, прежде совершенно тривиальные на вид лавки хвастались румяными бочками полотен, превративших их в шатры и незамысловатые треугольные палаточки. Присциллу чуть не снёс поток ярко разодетых людей совершенно разных видов и комплекций. Честно сказать, шум и суматоха даже раздражали, и Карминская двинулась вперёд, отчаянно протискиваясь. Лишь через несколько минут дышать стало проще, и вид открылся более понятный.

Фестиваль начинался с порта и продолжался на улицах выше, только минуй мраморные лестницы, не задавившись толпой. От изобилия аппетитных ароматов, тёкших из лавок и магазинчиков со съестностями, защипало в носу и заурчало в животе. Присцилла почувствовала почти варварский голод и шмыгнула в очередь за тушёной капустой и сосисками, шкварчащими на углях. Шмыгнула нагло, заняв точно не принадлежащее ей по праву место, не обратив внимания на ругань за спиной. Взгляд сам собой упал на пёструю доску неподалёку: на той красовалась карта праздничного Флёра, а именно расположение всех возможных особенно увеселительных мест.
"Что ж... Сначала поем, да ещё как поем" – с этими мыслями Присцилла в очереди чуть не умаялась.

Настроение обывателей – и явно не только, – было восторженным. Получив наконец свою порцию сосисок и капусты, Карминская двинулась сквозь плотный напор вспотевших от жары и предвкушения празднующих в поисках маломальски свободного места. Ввиду того, что праздник длился пока всего один день и, кажется, первый, мест таких почти не виднелось.

– Твою-то мать, – рыкнула Присцилла, когда юркий эльфёнок шмыгнул ей в ноги и наступил на сапог. Она дёрнулась, удержала свои яства и продолжила обременённый духотой и близостью незнакомых тел путь. Пока не оказалась зажата абсолютно и совершенно. Терпеливой Карминская не являлась, от жары дурела, от людей ещё пуще. А голод-то вообще зверюгю из неё делал. Ярость от столпотворения и припадка клаустрофобии накатила быстрой и беспощадной волной. – Трахнуть вас всех мало!
Она процедила это сквозь зубы, но громче, чем ожидала. Получалось, почти выпалила. И, как порой совершенно не к месту случается, часть людей рядом затихла именно в этот момент, сделав грязное и неприличное выражение удивительно звучным.
Что позволило высокому и опрятному мужчине рядом, стоявшему почти вплотную, услышать выражение особенно ясно и чётко. Присциллу чуть толкнули ему навстречу, и ей пришлось упереться свободной рукой в его плечо, чтобы не дать им слипнуться вместе.
– Да что ж такое...

Алькор, 5026

Участники эпизода: Маркус и Присцилла

История о том, как Фортунит и Змейка хорошо провели отпуск.

Эпизод является игрой в прошлом и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту без системы боя.

– Вполне удовлетворяет, – Присцилла кивнула, сделав ещё один осторожный глоток пока ничем не подслащенного чая. – Мне было интересно, сотканы ли лакомства из магии. И каково это вообще – мочь укусить магию.

Казалось бы, внезапная смена темы, а вроде и так удачно вплелось в диалог. Присцилла озаботилась тем, чтобы добавить тоже в чай варенья. Совсем немного, ведь сладкого ей не хотелось, но то слишком аппетитно выглядело и пахло.
Потом, будто бы вдруг что-то резко вспомнив, Присцилла открыла сумку и принялась в ней копаться. Отворился замочек: среди её внутренностей мелькнул сложенный боевой веер, в отпуске не такой уж и нужный, флакон парфюма, спицы для волос и прочие безделушки. Наконец тонкая, едва покрытая чешуйками рука бережно опустила на стол перед Лумиусом нечто похожее на снежный шарик – классическое зимнее украшение.

Прозрачный купол накрывал декорированное донышко, покрытое искусственным пёстрым мхом. Казалось бы, на этом всё, но Присцилла аккуратно стукнула ноготком стёклышко: тотчас из мха поднялись три пурпурные змейки и затанцевали, словно бы ведомые играющим на дудке Крысоловом. Завораживающе, переливаясь чешуйчатым пурпуром и издавая удивительную, не похожую ни на одно из известных музыкальных направлений мелодию. Тонкие разрезанные язычки взмывали к верхушке купола и испускали вскоре оседающую сверкающую пыль.
– Это... подарок за согласие поработать с моей проблемой. Знаю, не обязана была, – Присцилла проницательно хмыкнула. – Но мне много кто отказывал. Это жест доброй воли.

Она не удивлялась реакциям и поведению Лумиуса. Правда, уставилась на него вопросительно, когда он жутковато глянул сквозь неё. Присцилле было непривычно, но не более того. В поглощающей и уютной атмосфере этого места она, может, казалась несколько чужеродной за счёт резковатости в движениях и взглядах, но не более того.
– Отдать... хм, если эта вещь понадобится мне при дальнейших изысканиях, то это может быть затруднительно. Если же она мне не понадобится, то легко. Что до историй...

Присцилла кивнула, внимательно глядя на Лумиуса и будто бы привыкая к его манере поведения. Она попробовала чай. Подслащенный он был очень даже неплох.
– Да. Как я и сказала, эта штука приносит мне сны. Каждый из них, хоть изводит меня к утру, сюжеты закручивает хоть куда, – Карминская закатила глаза и лёгким дуновением сбила со лба мешающую прядь волос. – Расскажу в любой момент. Я тоже подозревала, что это может быть зерно паразита, но факт, что оно очутилось именно в сумке из иного мира, несколько... смутил.

Она будто бы почти ехидно усмехнулась себе под нос и тут же попыталась это скрыть. Лумиус предлагал кое-что. И делал это не так, как говорил всё до этого. Что-то в его тоне заставило Присциллу заинтригованно поджать губы и пытливо уставиться на антиквара.
– Клонируете мою руку? – очевидная шутка, даже посредственная, но Присцилла отчего-то повеселилась. – Отрежете имеющуюся и присоба... извините, прикрепите магическую замену?

И это тоже она думала не всерьёз. Так или иначе, беспардонность не была ей чужда.

Волшебная лавка таинственным образом возымела власть над проницательностью Присциллы. Та привыкла к более аскетичным на вид местам, где легко и с чёткостью определяла для себя зрительные приоритеты. Здесь же пришлось постараться, и, конечно, Присцилла избрала приоритетом Лумиуса. Владельца этого места, а значит, повелителя всего, что здесь захватывало дух; неизменно вежливого, почти по-кукольному фарфорового, в чём-то, как ей показалось, почти неживого. Но эта неживость быстро сменилась крайней степенью заинтригованности.
Присциллу это не смущало. Она сама могла пялиться на любопытные вещи во все очи, не всегда осознавая, когда стоило прекратить. Потому, пока Лумиус смотрел на штуку в ладони, Присцилла так же пытливо смотрела на него.

– Всё хорошо. Со мной можете не переживать об особенном этикете, – её тон как бы говорил: "Я здесь по делу, можно отбросить условности". И, естественно, вопрос Присциллу не смутил. Она покорно двинулась за Лумиусом, поправляя сумку на локте, и вслед объяснила: – Вы правы. Но я при Аркхейме существую сколько себя помню, уж двадцать лет точно.
Если это играло роль – а это роль, несомненно, играло – Присцилла не видела проблемы в том, чтобы поделиться. Она замолкла, всматриваясь в сменяющиеся картины: освещение приобрело другое настроение, появились иные запахи. Пространство явно жило своей жизнью, но это, признаться, даже завораживало. Когда проводишь каждый чёртов день в лаборатории, всё прочее будет удивлять тебя, словно представителя кошачьих, впервые узревшего снег.

Присцилла разрешила себе поразглядывать волшебную, словно бы объёмную стену. Делала она это задумчиво, спокойно, не выражая излишних и неуместных восхищений. Но глаза блеснули довольно, когда Карминская прошла за указанный столик, опустила рядом сумку и круговым движением крутанула, разминая, плечи. Признаться, это всё было крайне приятно.
– Потрясающий сервис.
"Что же меня впереди-то ждёт? – невольно мелькнуло в голове. – Вряд ли это тот случай, когда на первые минуты обслуживания ставят всё, пытаясь затмить последующий непрофессионализм. Нет, у меня определённо высокие ожидания".
Змеиный взгляд с неназойливой удовлетворённостью скользнул по угощениям, а пальцы сами потянулись к чашке.
Присцилла вдохнула аромат, изогнула губы в оценивающей полуулыбке и попробовала. Судя по всему, осталась всё так же довольна.

– Мне крайне интересно узнать, как будет проходить наше сотрудничество. Первые мои попытки успехом не увенчались, каждый раз всё было по-разному. Вы же подарили надежду, что ещё не всё потеряно.

Флёр. Присцилле нравилось, как звучал этот город. Она, конечно, понимала, что радовалась всему в частности благодаря долгожданному перерыву от работы... Первый раз, когда довелось покинуть Лирею и очутиться вдали от привычного места обитания. Первый раз, когда лёгкие наполнились иным воздухом, а змеиный взгляд заскользил по незнакомым прежде улицам.
Она не прилетела сюда бесцельно. Нет. Несколько найденных на Лирее знатоков помочь ничем не смогли, хотя зарекомендовывали себя теми ещё специалистами. Не то чтобы Присцилла очень хотела сочетать неофициальный отпуск с поисками и изысканиями, но удача преподнесла ей шепоток о Лумиусе Найте и его лавке расчудесных прелестей. И у Присциллы ёкнуло. Иногда по-другому нельзя описать, почему выбираешь поступить так или иначе. Карминская предпочитала считать это интуицией, основанной на врождённой проницательности. И интуиция потянула её так, что посещение лавки Лумиуса во Флёре стало чуть ли не единственной причиной, по которой Присцилла покинула родную планету. Конечно, не только волшебная лавка была виновата.
Но и сама проблема, которая Присциллу не отпускала.

Она вошла внутрь словно бы немного рассеянно. Закатная розовость мелькнула и тут же закрылась силуэтом Карминской: та была одета легко, в летний костюм. Ни привычного защитного подслоя, ничего – просторные нежно-голубые брюки и жилет. Лавка, каких Присцилла раньше не видывала, пыхнула в лицо жаром камина и пестротой ночи.
Карминская часто заморгала с непривычки, поджала губы и совсем не сразу заметила приветствующего. Она писала Лумиусу по своему вопросу и, конечно, знала, что он будет ждать. Но в моменте его появление показалось сюрпризом.
– Привет, господин, – Присцилла не привыкла вертеться в кругах, где нельзя было сухо что-либо буркнуть и этим обойтись, но, словно помимо змеиной сути в ней жила и капелька хамелеоньей, порой любила подстроиться. К тому же, ей было выгодно выглядеть как можно более приветливой. И она ничуть в этой приветливости не лицемерила – настроение сохранялось хорошим, надежды – большими. – Я Присцилла Карминская, писала вам по поводу... м-м,  взволновавшей меня вещички.
Она смелее вошла внутрь, смахивая со спины на локоть небольшую сумку, с которой явно путешествовала налегке. Аккуратный нос дёрнулся, немного по-хищному будто бы улавливая ароматы. Травы, огонь...
Присцилла ненадолго то ли замялась, то ли задумалась. Ей несколько раз уже доводилось рассказывать историю своей проблемы и показывать то, с чем пришла, но провалы не обнадёживали, лишали мотивации повторять. И всё-таки Присцилла понимала, что с Лумиусом придётся постараться как в первый раз.
– У вас тут словно другой мир. Но вы это, наверное, часто слышите, – голос её был приветливым и хрипловатым. С ноткой циничного замечания о том, что не так уж Присцилла и смогла в оригинальный комплимент, но, мол, старалась ведь. Она огляделась, будто бы ища и взглядом, и всей сутью, где смогла бы показать наиболее удобным образом принесённую "проблему", и потерла тонкой рукой шею. На кисти и на самой шее блеснули почти прозрачно-пурпурные чешуйки.
– Признаться, даже не знаю, с чего начать, – она немного суетливо прошла чуть глубже. Нервы делали Присциллу несколько дёрганной, а дёрганность её часто принимали за подспудную агрессию. Но дело было важным, она не могла не волноваться. – Сориентируете? Основную сложность представляет то, что эта вещь... как я и писала, м-м, вросла в меня.

Слава богам – в которых она не верила, – Присцилле потребовалось всего-то протянуть Лумиусу ладонь, под гладкой кожей и линиями судьбы которой бугрилось нечто на первый взгляд бесформенное.
– Я обнаружила это в вещах моих потерянных родственников. Было похоже на кость, форма... м-м, маленькое анатомическое сердце или нечто крайне похожее. Только прикоснулась – ошпарило так, что думала, кожа к чертям слезет, – Присцилла недовольно шикнула, из-под верхней губы блеснули клыки. – Вросло. Пытались извлекать – чуть не угробили меня, намертво в организм вцепилось. С тех пор мне снятся сны. Разные. Очень долгие. Слишком.
Присцилла заподозрила, что для разового порыва сказала уже слишком много. Она уставилась большими змеиными глазами на Лумиуса, и это могло бы показаться требовательным, но нет. Это была просто Присцилла. Даже дружелюбная по сравнению с обычным.
– И слабость накатывает. А иногда – наоборот, сила, какой раньше не чувствовала. Проблема в том, что вещь принадлежит миру далеко за пределами Аркхейма. И точно способна рассказать много историй.
Присцилла улыбнулась одновременно виновато и ехидно.
"Принесла я вам задачку" – читалось в её глазах.

Присцилла редко теряла контроль настолько. Обычно вернуть себе холодный ум не составляло труда, но не сегодня. Сегодня напряжением потрескивало всё: воздух на сырых улицах, разговоры редких встречных прохожих, а более всего – кровь. День в лаборатории выдался премерзким: всё абсурдным образом валилось из рук, стычек с коллегами насчиталось целых три, а апогеем послужила ошибка, которую Присцилла ещё долго себе не простит. Запороть диагностику пациента, ввести неверную дозу антидота и не тот антидот вовсе... Ей повезло, что верный брат по "Парфорссе" не сдох, иначе выговором и штрафом бы дело не закончилось. Присциллу спасло то, что до сегодня репутация её была хороша, почти блистательна. Этот день заканчивался, и думалось, что хуже уже точно не будет.

Она свернула на мглистую и тихую улицу. Смахнула с головы капюшон, почуяв, что дождь закончился. Глубоко вдохнула искристый прохладой воздух. Присцилла любила забытые всеми переулки, не боялась: считала, что всегда постоит за себя. Недаром на бедре под одеждой поблёскивал зубастый веер, а пальцы готовились сложиться в пасс и выпустить псионику. Но сегодня она не думала даже об этом. В висках пульсировало: сердце билось яростно, злобно. Присциллу лихорадило от эмоций: она буквально ощущала, как кровь внутри кипела, готовилась выплеснуться змеиным ядом.
И без того тихие улицы сменились совсем гиблыми: Карминская выбрала самый неприметный путь, чтобы не столкнуться от греха подальше с прохожими. Под сапогами всплеснулись лужи, нежно подсвеченные румяной вывеской над дверью закрытой табачной лавки. Персиковый цвет тускло озарял округу, погружая остальные оттенки в неприметную серость. Присцилла запрокинула голову, позволила остаточным каплям дождя упасть на кожу, и протёрла лицо руками.


Присцилла сунула руку под ворот рубашки, нервно расстегнула несколько пуговиц, протёрла по вспотевшей груди. Так и остановилась, запретив себе слушать и слышать, поглощая лёгкими спокойствие и выпуская напряжение. Магическая печать на рёбрах блеснула, сбрасывая с Присциллы ложный облик – она использовала его всякий раз по пути домой и к "Парфорссе", чтобы спутать следы. О защитном покрове забыла – всё равно до дома оставалось всего несколько минут через лабиринты персикового полумрака.
Присцилла почувствовала собственный парфюм, смешавшийся со свежим потом: травянистая горечь паслёна и полыни, гаснущая под терпкостью тёмного шоколада и сладостью абрикосовых косточек.
Нет, день не мог быть ещё хуже. Особенно если Присцилла успокоится, примет ванну и проведёт в полном расслаблении грядущие несколько выходных. Например, ускачет на Золе к чёрту из города и проведёт время на природе.
"Жаль, что нет достойного сопровождения" – была первая мысль.
"А впрочем, к чёрту. С собой лучше всего" – была вторая и более верная.
Задумчивость загасила рефлексы. Проницательность Присцилле изменила. Со стороны дёрнулся шорох, или ей лишь почудилось?

Присцилла дёрнулась в ответ, но ничего не успела сделать.

Алькор / Флёр / 5026

Участники эпизода: Присцилла Карминская и Лумиус

Эпизод является игрой в прошлом и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту без системы боя.

@Тиарра Эверли, давайте. Тыкну в лс)

@Маркус, ещё желаете поиграть?)

(Пока неактуально, найдены ребята) :з

Привет)
Ищу какой-нибудь личный эпизод, чтобы освоиться здесь и размяться.
Если ваши посты будут вкусно погружать в мир Аркхейма и помогать с ним таким образом знакомиться, то я вообще к вашим ногам.

Хочется не очень закрученный для начала сюжет. Интересное знакомство, развитие отношений (будь то дружба, соперничество или даже любовь), ненавязчивое приключение. В этом плане я гибка.
В постах довольно динамична (пост в несколько дней спокойно пишу).

1. Имя и фамилия персонажа

Присцилла Карминская

2. Раса и год рождения

Иномирец (гибрид человека и змеи).

Родилась в 5001 году, была затянута в Аркхейм в 5005 в ходе магического апокалипсиса на родной планете. Девочку разделило с родителями: с нею осталась лишь одна из приручённых матерью змей. В процессе перехода по непонятным для Присциллы причинам она и змея слились в единое целое.

Присцилла обязана спонтанной метаморфозе некоторыми отличиями:
– Змеиными глазами и зубами
– Проблесками чешуи на коже
– Молниеносными рефлексами
– Высокой сопротивляемостью ядам
– Токсичной кровью
(Для Присциллы это безвредно, как и для многих других жителей Аркхейма. Лишь обыватели, почти целиком лишённые магии и иммунитета к отравлениям, умудрись попробовать её кровь, имеют риск пережить рвоту, диарею или другие похожие радости).

3. Место проживания, род занятий и состоятельность

Планета Лирея. Империя Ян-Тао, город Тао.

Присцилла – токсиколог в лаборатории "Парфорсса". Она занимается изучением, созданием и нейтрализацией ядов любого типа. Оказывает поддержку отравленным и попросту нуждающимся членам группировки, выступая не только как учёный, но при срочности и как первая помощь.
Присцилла продала дом опекуна после его смерти и обзавелась апартаментами поменьше. Помимо этого в её собственности находится магически усиленный вороной конь, обладающий завидными выносливостью, скоростью и живучестью.

4. Цвет магической энергии и ориентация

Цвет энергии: золотой.
Ориентация: бисексуальна.

5. Биография

Ввиду весьма травмирующего перехода через Червоточину память Присциллы пострадала: она не помнит первых дней в Аркхейме. Зато знает по рассказам, что была найдена Дарианом Шенвальдом – зрелым офицером "Парфорссы" и по совместительству коллекционером древностей –  в процессе изучения им одной из аномальных зон империи Ян-Тао. Не то чтобы малолетняя девчонка со змеиными глазами и зубами на фоне всех, кого встречал по жизни Дариан, была удивительной, но то ли годы, то ли скука взыграли на нём. А может, тоска по неслучившимся детям, которых так и не подарила Дариану его покойная жена.

Господин Шенваль устроил Присцилле жизнь в достатке, но с малым количеством отцовской любви: большую часть времени девочкой занимались его многочисленные любовницы, проживавшие в одном доме. Впрочем, ни их, ни самого Дариана родителями Присцилла так ни разу и не посчитала.
Она, несмотря на юный возраст, чётко помнила родных – в рюкзачке, который перенёсся с девочкой, лежало то, что не позволяло забыть. Маленький платочек с бережно вышитым на нём "Присцилла Карминская", браслетик из засушенных цветочков паслёна и семейный портрет: отец, мать и маленькая Присцилла.

Уже научившись читать, она расшифровала послание на задней стороне:

"Если однажды случится так, что ты забудешь, то смотри: это папа, мама и ты, Приса. Мы любим тебя даже там, где начинается, но не имеет конца Пустота".

Присцилла по сей день хранит память о родных, так никогда и не вернувшихся в её жизнь.

Она не без труда пережила первичную адаптацию – Дариан даже на некоторое время подумал, что девочка не выдержит. К счастью, Карминская оказалась сильнее, чем он предсказал. Ей было дано качественное образование в платной школе. Попутно тому с четырнадцати лет Дариан приобщал Присциллу к делам "Парфорссы" – неформально, прощупывая зыбкие и, наоборот, явные её таланты, давая задачки на логику и неустанно испытывая. Знание анатомии и поведение травм Присцилла почерпнула от опекуна, чего не скажешь о токсикологии – её она изучала после школы в качестве специализации. Эти же шестнадцать лет она кропотливо развивала в себе псионические навыки.

Лишь к двадцати трём годам Присциллы старый офицер уже полноценно зарекомендовал её уже не в узкие круги преступной группировки. После многократно доказанной на практике пользы Карминская стала полноправным членом "Парфорссы".

За неимением жгучего смысла в ином Присциллу справедливо обозвать трудоголичкой – она посвящает "Парфорссе" почти всё время, не размениваясь на личное. Может, причина в том, что личное её пока не трогает. Или же в другом незакрытом вопросе: Присцилла уверена, что её родители живы, но не имеет никакой информации об их местонахождении. О Люсьене и Циннии Карминских за долгие годы так и не было ничего найдено.
Присцилла мечтает вырвать время, отправиться на другие планеты или иным способом отыскать иголку в стоге сена, но пока что приходит к неутешительному выводу: её родители остались в далёком от Аркхейма мире.

6. Образ

В мире, полном захватывающих дух существ, Присцилла выглядит вполне обыкновенно. Благодаря цвету кожи и иным чертам в ней угадывается метиска: один из родителей явно был бледен, тогда как второй смуглый. Кожа Присциллы светлая, но отдаёт бронзой на скулах и подбородке. Глаза, подчёркнутые по-змеиному узким зрачком, медового цвета. У отца Присцилла унаследовала горбинку на носу и густые чёрные волосы. У матери – формы и мягкий овал лица. Присцилла невысокая, упитанная, но не пухлая. В одежде предпочитает сочетание золотого, красного и иногда – чёрного.
Змеиные клыки делают её улыбку хищной и многообещающей, показываясь лишь тогда, когда у Присциллы особенно игривое настроение.

А по части настроения Присцилла достаточно неоднозначна. По умолчанию она сосредоточена, а по сосредоточенности хмура, так что часто слышит в свой адрес: "Что с лицом? Нет настроения?". Впрочем, те, кто видят Присциллу каждый день, привыкают к тому, что её обычное выражение – это выражение отчасти мрачное.
Как и циничные шутки вкупе с некоторым тёмным шармом, который она источает. Ввиду своей деятельности Присцилла склонна к весьма аморальному мышлению и уж точно не является пацифисткой. Впрочем, она знает цену дружбе, преданности и любви. На преданность у Присциллы стоит отдельная галочка: она крайне плохо переживает предательства, болезненные разрывы и ложь, даже во благо.

Ей свойственна безобидная, но жгучая зависть и вспышки гнева. Однако Присцилла умеет держать себя в руках и обращается в такие моменты в холодному уму, который помогает подавить хаос чувств. Иногда Присцилле кажется, что она страшно полярна, но у неё есть все инструменты, чтобы эту полярность балансировать. И Карминская ими пользуется.

7. Уровень персонажа и вид источника

Уровень персонажа: V

Вид источника: псионика (эмоции)

8. Связь с игроком
tg: @errabone

9. Как вы нас нашли?

В рейтинге top.roleplay.ru

10. Вид проверки анкеты
Стандартный