Аркхейм

Вечер добрый, форумчане ✨

Видимо в данный промежуток времени мне таки придётся полностью уйти в реал и поставить все игры на долгий «тайм-аут.» В связи с независящими от меня обстоятельствами я вынуждена покинуть форум.

Хочу искренне извиниться перед своими соигроками. Мне очень неловко прерывать игры и жаль оставлять каждого из вас. Простите меня. Я искренне надеялась, что получится уделить время, но... Нет) 

Сразу оговорюсь: я не ухожу НАСОВСЕМ. Как только разгребу реал и верну вдохновение, то вернусь и всем раздам долги, просто заставлять вас ждать ещё –  совсем уже неправильно. Поэтому не прощаюсь и желаю всем приятных игр и самых задушевных собеседников. Всех мягко обнимаю и глажу по щёчкам своею нежной рукой. До скорой встречи ✨

p.s. если кому-то буду прям очень нужна, то страница в ВК висит в дневнике ^^

Вечер добрый, прекрасный форум.

Каждому соигроку я отписала лично и вроде бы никого не пропустила. Если пропустила, то прошу прощения – не со зла.

Я очень сильно увязаю в реальности и меня не хватает на всё и сразу. Поэтому приняла решение уйти до конца лета в лоу. По играм всё расписала в личные. Ещё раз прошу прощение у всех соигроков. Всех мягонько обнимаю и желаю провести предстоящее лето на релаксе ♡

+

Доброе утро. Пишу касательно учёта статистики и как напоминание самой себе, чтобы лишний раз не волноваться. Я снизила активность до конца весны. Не теряйте меня)*

+

Меня выбило в реал больше чем на пару дней. Причиной стала моя работа))

Я никогда бы не подумала,  что взрослая женщина (старшая моя),  которой уже 6-ой десяток, может вести такие подковёрные игры в нашем отделении, что ей бы позавидовала сама Миледи. Самое гадкое то, что этот человек стучит кулаком в грудь и во всё горло кричит: "Я хочу создать единый и сплочённый коллектив!"
Как же я устала от этого лицемерного гов***, люди. Вы бы только знали.

Но! Но! Меня радует, что зайдя на форум я вижу, как посты пишутся, флуд заполняется, а мысль дня пестрит новыми событиями и рассказами о вашей жизни ^^

@Зефирис С днём рождения))

+

@Инфирмукс Как я сейчас заорала. "10 из 10 проломанных рёбер" – новая единица измерения в Некроделле. Равняется нескольким снесённым головам и одной поглощённой тушке хдд

@Инфирмукс А ес-с-сли его нет, то вых-х-ход вс-с-егда мож-ж-ш-шно прогрыз-з-с-сть

@Инфирмукс Безвыходное положение, Владыка. Просто безвыходное хд

@Кирион  Смеюсь)  *мягко по волосам его гладит* Я пошла спать. Посему – доброй ночи, молодой и очень любопытный эльф)*

@Инфирмукс Бездна говорит, что если ты не будешь искать "человеческий контекст", то во спасение тебя она может предложить искусственное дыхание хддд

@Кирион 

Хорошо. Это было хорошо. Нет! Это было – ВЕЛИКОЛЕПНО! 

Сразу скажу, что мне очень неловко пропускать очередь по постам и я дико извиняюсь перед соигроками, но я просто не могла не ответить Владыке. Давно я не закидывалась таким стеклом, как с ним. Благодарю покорнейше. Хочу отметить, что пожалуй впервые, за такой огромный стаж в РП я иду поперёк списка тех, кому должна)

  Инфирмукс знал: разорви этот узел — и тот ударит по нему не меньше, а может, и сильнее.

Обожаю вот эту психологию на протяжении всей нашей игры. Я ещё никогда не упивалась психологическими подтекстами в таком колличестве)

Он застыл в тени гротескной тяжёлой арки, наблюдая, как по костяному хвосту поднимается изящная женская фигура. Давно он не чувствовал от кого‑то столь яростной жажды поглощения и присвоения. Вместе с этим её звериным, извращённым желанием вспухало столько противоречивых чувств, что приходилось «заземлять» себя — вонзать когти под кожу, чтобы не дать сорваться. Но он не мог заблокировать ментальную связь, не в силах перестать ощущать Бездну и Шанайру — как раз по той причине, которую уже озвучила первая. Его жажда контроля, страх отпустить, потерять понимание происходящего, утратить голос Шанайры в своей голове — хуже смерти.

Клянусь - если бы я не бросила пагубную привычку, то вот тут пошла бы на перекур хдд

Змея — иная.

Как же я тащусь от этого «иная». Аж прям мурашки по коже)

— «Я здесь. С тобой, а не с ним. Я обещал, что найду тех, кто уничтожил твой клан... Это один из них...» — он чувствует её страх и непонимание и по ауре, и по голосу. Инстинкт защитника болезненно вздрагивает во всём теле, дыхание сбивается. Хочется накрыть её крыльями, прижать к груди, подмять под себя ради безопасности — как делает крупная хищная птица, заслоняя собой птенцов.

Минутка моего умиления. Я прям такая:

Он видит в ней инструмент и ресурс — мощь такого масштаба, что его пьянят собственные фантазии.

Он ясно чувствует: Бездна играет не на его поле и не на поле Ваалберита — она расставила фигуры на собственной доске. Этого следовало ожидать. Хтоник изначально знал, что однажды всё пойдёт именно так. Снова.

Когда культисты думают, что Бездна в ловушке, но на самом деле в ловушке они

— «Инфирмукс», — Эреб будто обвивается вокруг него изнутри, удерживая. Хтоник ощущает, как его накрывает не только ярость, но и мучительное признание собственной ошибки: он просчитался в одном. Бездна не лгала в своих чувствах, но её инстинкт завершить некий внутренний цикл, кажущийся ей незавершённым — тот, который Инфирмукс до конца не понимал, — сработал против него.

Вот я когда перечитывала пост меня не покидало стойкое ощущение, что Эреб прям знал что-то)

Инфирмукс ощущает, как структура ритуала смыкается — и его тело пронзает болью. Что‑то внутри девушки начинает трансформироваться, а их общие энергетические сосуды отвечают мучительным резонансом.

Когда писала тебе ответ, то прям думала, как же сейчас Ша и Инфи расплющит от того, что будет дальше. Прости, Владыка, я этого не хотела хотела

Спасибо за нашу игру. Она нечто просто)

@Шанго Мы-с-с открыты к любым предлож-ш-шениям)

 
Она слышала... Слышала запах его крови. Как та стекала по ладони мужской вниз. Каплями невесомыми цвета багряного бесшумно опадала на пол.

Бездна облизывается. Хищно. Медленно. Плотоядно. Искренне мечтая припасть к этой руке губами. Что ей те капли, слизанные тогда с щеки его? Мелочь. Пустышка. Ничто, в сравнении с клокочущим внутри неё голодом. Она бы жаждала испить больше, если бы ей было позволено.

Если бы...

— ...дай Змею замкнуться... — энергия, тёмная, напоминающая саму суть змеиную, впивается в тело девичье с такой скоростью, что Бездна непроизвольно выгибается.

Цепь замкнулась. Змея не почувствовала боли и на краткий миг даже обрадовалась тому, что ни дитя, ни Владыка, не ощутят, как змею выпускают из оков этого тела.

Тварь магическая широко разводит руки и бёдра её, в рваных изгибах, рисуют символ бесконечности. 

Сознание элементаля, подёрнутое дымкой холода, болезненно сжимается и из темноты, что окружает Шанайру, раздаётся тихое шипение. Тень, со змеиными очертаниями, двинулась в сторону Айры. В реальности же Бездна начинает двигаться, тягуче перебирая телом человеческим.

Кожа Айры натягивается до предела, становясь прозрачной, тонкой. Бледный её покров светится изнутри ещё больше, чем светился до этого. Под открытыми участками тела виднеется всё чётче скрывавшейся доселе шедевр кошмарной, уробороснутой анатомии. Это больше не плоть человека; не кости и связки женские – это совершенное начало древнего и пробудившегося осколка павшего Лжебога.

Прерывистые мышцы человеческие вытягиваются, превращаясь в жгуты, идущие вдоль позвонка и перевивающиеся между собой. Спина удлиняется и корсет мышечный её больше не хрупок. Ныне он напоминает стальные тросы, растягивающиеся вдоль столба позвоночного. Они не просто держат это тело – они позволяют извиваться ему с такой амплитудой, с какой змея не могла двигаться прежде.

Связки и сосуды, виднеющиеся сквозь кожу, больше не тонки. Сейчас они напоминают неоново-чёрные нити, которыми буквально испещрено всё тело элементаля. Невероятно эластичные. Гладкие. Позволяющие суставам плечевым выворачиваться под неестественным углом. Конечности принимают острые, хищные углы и каждое движение сопровождается тихим шелестом костей, которые становятся гибкими, как хрящи.

Каждое ребро теперь подвижно. Грудная клетка, словно капюшон змеиный, раздувается так широко, что со стороны вся картина выглядит жутко. Рёбра «шагают» под кожей элементаля, позволяя буквально ввинчиваться в тело Ваалберита.

Мягкий живот девичий сжимается. Пульсирует в такт движениям змеи. И когда Бездна обвивает руками затылок культиста, то мышцы сокращаются так резко, что и без того плоский живот кажется вогнутым, буквально прижимая все внутренние органы элементаля к спине.

Танец в агонии боли. Бездне кажется, что она сходит с ума от этого будоражащего чувства и та самая улыбка, которая так ненавистна Владыке, становится ещё шире.

Сознание разрывается на части. Тень змеиная не просто вторгается в кокон, что окутывает Ша, она прогрызается вовнутрь него, нависая на девушкой плоской головой. Несколько секунд Бездна просто смотрит на элементаля и на краткий миг в глазах твари проскальзывает... Сожаление? А после она врывается в её грудь, занимая там всё пространство. Айра вскрикивает от боли, пока змея забирается вовнутрь, ломая позвоночный столб и перекручивая диски. Бездна сбивает с хребта руны, выталкивая их наружу, прямо на спину Шанайре.

Пролом в сознании Ша ощущает, как падение в колодец, дно которого наполнено льдом и битым стеклом. Бездна не стучит больше сквозь существующую стену между ними. Она взламывает её разум с грохотом и тонкое стекло рассыпается.

Это не было похоже на тот ритуал, который проводил Владыка. Происходящее больнее. Хуже. Жёстче. Отвратительнее. Каждая клетка тела Ша пропитывается абсолютным холодом, который поглощает собой всё. Он оставляет только страх и невероятную боль. 

В мысли девушки впиваются миллионы невидимых и тонких игл. Подобно волоскам незримым они опутывают Айру, прошивая её воспоминания. Её личность. Её, существовавшее до этого отдельно, «Я». Теперь, если Владыка решится убить Бездну, то Айра умрёт вместе с ней.

Внутри головы раздаётся шёпот. Его невозможно вынести. Он замораживает всё нутро. По нервам Шанайры Бездна пускает свою ртуть и чистота элементаля смешивается с этой грязью, становясь маслянистой патокой, что оплетает собой спинной мозг. Бездна выбивается наружу, заставляя каждую нейронную связь вспыхивать ртутным маревом.

Собственные мысли становятся чужими. Запах Ша – природный и лёгкий, смешивается со змеиным ядом и древним, первородным, голодом. Шанайра кричит и умоляет её прекратить, пытаясь собственными руками содрать себя кожу, дабы вырвать из тела тварь магическую. Но Бездна раздвигает её внутренности, распирая собой хрупкое тело женское. Эта боль была невыносимой. Каждая кость трещала снова и снова. Каждый сустав проворачивался вокруг собственной оси столько раз, что Ша потеряла этому счёт. Внутри элементаля развернулась сама бездна — холодная, мрачная, тёмная.

Змея заполняет собой лёгкие. Обвивается вокруг сердца и заставляет его биться в новом, рваном, «змеином» ритме. Внутренний взор Айры гаснет. Его захлестывают собой гигантские кольца фиолетовой змеи, которые начинают светиться всё ярче и элементаль растворяется в аметистовой чешуе захватчицы. Кричащему свидетелю того, как её собственное тело извивается в руках Ваалберита, оставалось только оплакивать саму себя. Стремительно быстро природа Шанайры приобретала более чудовищное начало.

Возможно, Владыка чувствует, как взлом ментальный и физический выворачивает Айру наизнанку. Раз за разом. Буквально перемалывает его сестру. Бездну это мало волновало. Сейчас она даже не заботилась о том, что Владыка мог понять, что стена стеклянная между ними рухнула и он может ощутить её коляший холод ещё более отчётливо.

Прошибает ли его резкий спазм, когда позвонки Шанайры проворачиваются и буквально складываются в пружину, а потом расходятся вновь? Чувствует ли он, как скелет элементаля протестует, пытаясь повторить невозможные геометрические изгибы змеиного тела? Рвутся ли его мышцы так же, как рвутся у его сестры? Ему так же больно?!

И Бездне было всё равно на это. Она добилась своего. Она свободна. Она сделает Айру той, кто сможет выжить рядом с ним. Он осудит её за это? Осудит. Попытается убить? Возможно. Простит? Вряд ли.

Плевать. Зато элементаль больше никогда не будет прежней.

Владыка не понимает, что такая, как Ша не сможет существовать рядом с его хищной натурой. Она бы погибла или от его руки, или от руки любого другого. Ещё один крест на его плечах. Их слишком много. Задача Бездны взрастить из этой крошки идеальное существо Климбаха. Ту, кто сможет быть под стать Владыке и всем тем, кто стоит рядом с ним.

Да простит её Шанайра за эту боль. Да простит Бездну Владыка за это предательство. Но открой она правду –  он бы не позволил ей совершить данное деяние.

Как пламя яркое льнёт к фитилю свечи, так Бездна извивается вокруг Ваалберита. Преисполненная болью сознание Айры теряет рассудок. Осколок же льнёт к груди мужской бесформенным естеством, просачивается сквозь его поры и обвивает плечи своей ртутной нежностью. Тварь магическая не страдает. Она торжествует.

Змеиный танец – первородное искушение. Плоть Шанайры истончилась подобно шёлку лёгкому и сквозь неё проступает чудовищная и одновременно прекрасная грация змеи. Бездна льнёт к Ваалбериту с бесстыдной, хищной непоколебимостью. Выгибает спину и изгиб этот крутой. Нереальный. Невозможный. Змеиный. Позвонки перекатываются под кожей, как бусины белого жемчуга. Их покрывает аметистовые бугорки чешуек. Тело девичье под пальцами культиста то гладкое и мягкое, то вновь шершавое и холодное.

Бездна вибрирует. Обвивает его торс, словно лиана гибкая. Её бёдра движутся в тягучем, очаровывающем ритме, подчиняясь не музыке, а той самой пульсации и треску ломаемых костей, исходящих от змеи. Шея её удлиняется. Губы влажные наполняются аметистовым цветом. Они размыкаются в немом стоне, и изо рта срывается не дыхание, а густой, сладкий аромат крови, которая застоялась и «заржавела». Этот аромат впитал в себя запах металла, медных чаш, увядающих цветов чёрных лилий. Её дыхание несёт в себе ветер сгоревших рукописей Лжебога. Земли сырой и хлада камня тёмного. В нём присутствует что-то хтоническое. Что-то, что заставляет вспоминать времена, когда мир был лишь грязью и дымом. Так пахнет древняя пыль – влажностью известняка и первородным илом. Так пахнет время, которое больше не двигается и никуда не спешит. Так пахнет хищник.

Так пахнет Бездна.

Она смотрит на Ваалберита и зрачки вертикальные сужаются в золоте расплавленном. Взор этот притворно благодарен. Змея склоняет голову. Губы растягиваются в широкой улыбке – страшно уродливой. И прежде чем Бездна прорывается наружу, Владыка срывается с места. Тварь магическая не осуждает его ни на секунду и с резким разворотом головы, широко раскрывает рот, подобно пасти.

На атаку это было мало похоже. Скорее бросок изголодавшейся твари. Бездна впивается острыми, мелкими, точно иглы, клыками, разрывая податливую плоть на шее Ваалберита. Клыки длинные входят в шею плавно. Медленно. Болезненно вспарывая собой кожу. Они пробивают ярёмную вену. Горячим потоком, под давлением, кровь наполняет собой змеиный рот. Руками и ногами Бездна обвивает мужчину, впиваясь в рану, затягивая культиста туже с каждым глотком свежей крови.

Где был Владыка, она не видела, но эти секунды, пока культист не отшвырнёт её, как щепку, становятся для змеи наркотической усладой. Термоядерным приходом. Эйфорией. Химическим триумфом. Каждая капля ощущается взрывом в её мозгу. Не просто пищей, а электричеством, прошибающем её мёртвое тело, которое столько веков было ничем. 

Кровь обжигает её горло древностью и выдержанной магией Уробороса. На языке её жжёный сахар, смешанный с пеплом. И когда руки мужские сжимают её шею, змея содрогается в конвульсиях, вгрызаясь в шею так крепко, что впрыснутый яд её уходит глубоко в вены и артерии культиста.

Ваалберит не просто отталкивает её. Приспешник павшего Бога вырывает её клыки из собственной шеи, совершая рывок с такой силой, что сомкнувшаяся рот хищницы щёлкает и выдирает щедрый кусок плоти. Бездна не стонет разочарованно, когда он отбрасывает её. Она улыбается, сжимая клыками выдранное мясо. Тело её пролетает по полу пару добрых метров и ударяется об одну из колонн.

Аура Ваалберита, походившая до этого на тлевшие угли, внезапно взрывается слепящим белым светом, отметая от его фигуры всех тех, кто был рядом. Выброс энергии бьёт в грудь стоявших, вышибая тяжестью воздух из горящих лёгких.

— Красный мятежник... Мне должно было понять, что это дитя слишком хороша, чтобы быть настоящим осколком. Не стану звать тебя Владыкой этих земель. Не стану порочить память павшего. — его голос – эхо, лишённое эмоций. Оно полно ледяного высокомерия. — Раз пришёл, то умрёшь здесь. Вместе с ней. В цикле Лжебога всё ещё есть место для тебя. Надеюсь, что ты не забыл, где оно.

Рука Ваалберита – огромная, трансформировавшаяся в когтистую лапу, метит прямо в грудь Владыки. Он давит на него своей аурой, стараясь прижать того к полу.

Лицо мужское всё ближе склоняется к Владыке. Ваалберит бледен. Его глаза горят безумным огнём. Во взоре культиста целый клубок змей оживает, принимаясь двигаться вокруг зрачка тонким кольцом. Рана на шее – рваное месиво из крови чёрной и торчащих лоскутов кожи. Он не думает её зажимать и капли крови капают прямо на его одежду.

Замершие до этого момента остальные культисты будто просыпаются от сна и приходят в действие. Эльфийка двигается в сторону лежащего тела Бездны, но останавливается и как ищейка начинает водить носом по воздуху.

Змея перекатывается на спину. Тело элементаля выгибается дугой и её голова неестественно выворачивается вокруг своей оси. Бездна улыбается, смотря прям в глаза Варанде и в следующую секунду вырывается наружу, покидая тело своего носителя.

+

Она предстаёт перед женшиной змеёй, с чешуёй аметистовой и ромбовидной, размером около 3-ёх метров. Бездна поднимает приплюснутую голову. Вытягивается всем телом и раздувает пасть, стреляя ядом в лицо эльфийке. И пока та пытается очистить глаза, которые разъедает от концентрации отравы в змеиной слюне, Бездна окружает её ноги своим хвостом. Кольцами опутывает её бёдра и руки. Притягивает к себе, дабы заглянуть в покрасневшие от яда глаза.

— Где тв-в-ф-фоё в-в-ф-фыс-с-сокомерие, с-с-с каким т-х-хы с-с-смотрела на меня преж-ж-ш-шде? Где оно? — язык длинный и раздвоенный стреляет по воздуху и проходится по щеке женской, — Мммм... Липк-кх-х-хо... С-с-страх? Или он тебе не в-в-федом... Тв-в-вой Бог-х-х-х мёртв-ф-ф. Ес-с-сть только мой В-в-ф-фладыка и он не позв-в-ф-олит в-ф-ам вос-с-скре-с-сить в ос-с-сколках-х память убит-х-хого.

Её пасть раскрывается широко. Змеиные объятия сжимаются так туго, что слышно, как рёбра ломаясь пробивают собой лёгкие. С тонких губ эльфийки стекает струйка алой крови. Бездна приближает морду к её лицу и последнее, что видит Варанда, это слизистую пасти, антрацитово-чёрного цвета. Она зеркально-гладкая и напоминает собой ртутную плёнку, на поверхности воды – влажную, холодную и постоянно переливающуюся мерцанием аместистовым. И когда эта «плёнка» касается лба женского, несостоявшаяся сестра Бездны начинает неистово кричать.

Тонкие нити фиолетовых молний, словно кокон из самой природной сути, окутывают собой бессознательное тело Шанайры. Абсолютно нагая дева лежала на боку, в позе эмбриона. Колени её были подогнуты к животу. Тонкие руки обвивали ноги. Пряди пепельные, в изящных мазках не имевших цвета, разбросаны вокруг её лица. На спине, в опоясывающем эскизе, с окрасом всё того же аметиста, застыла змея. «Улыбка» Бездны, навечно замеревшая на коже элементаля, даже в рисунке напоминала собой само безумие.

+

Хищник защищает своё беззащитное дитя, которому обязана жизнью. 

Обязана свободой.

Бездна слишком внимательна, чтобы упускать разного рода детали. Она видит и подмечает многое. Поэтому то, как дёргается Ариана не остаётся незамеченным. «Укол в затылке» змея видит, как вспышку внутри хтэнии, которая тут же исчезает. «Пассажир» новой знакомой определённо имеет характер и скорее всего, таким образом, пытается уберечь девушку от каких-то её личных рассуждений. Не сказать, что змею интересовали чужие проблемы. Для неё в принципе чуждо всё, кроме Айры и Владыки, но подзатыльник в играх разума новой знакомой вызвал у Бездны некое подобие смешка. Может стоит выписывать подобное Ша?

Самой Шанайре хищница просто разъяснила причину подёргивании девушки и что та не упадёт сейчас в обморок. Элементаль тут же изъявила своё желание пообщаться с внутренним пассажиром хтэнии. Ведь это позволило бы понять: он так же подвергся мутации, как и его носитель? Или же на него она не повлияла? Любопытно... Почему Азраил не стал тратить на хтэнию больше времени?

Признание Арианы о её «дефективности» вызывает у Ша целую волну эмоций. То, что она считает себя «неудавшимся» хтоником, объясняет её внутренний хаос и проблемную ауру. Прерванная эволюция? Или результат насильственной остановки естественных процессов?

— «С-с-смыш-ш-шлённая... По-о-ч-ч-ш-ш-шти ме-ертв-фа, но ви-ди-и-ит...» — змея шипяще смеётся, отчего Айра вздрагивает.

На короткую секунду взгляд элементаля наполняется ещё большим сочувствием, но Ша быстро себя одёргивает, боясь причинить своим взором дискомфорт девушке.

— Деградация разума... Прости, если сильно утомила тебя своими расспросами. Мне теперь понятно, почему твои рассуждения столь безэмоциональны и своего рода «машинны». Всё это объясняет, отчего ты так стремишься сберечь внутренний ресурс. Я могу предложить свою помощь и заняться твоей проблемой. Конечно, после того, как мы всё здесь исследуем. Видишь ли... — Айра делает шаг назад, давая девушке больше пространства. Элементаль уменьшает магическое давление своей ауры, надеясь, что так она облегчит состояние Арианы и позволит ей меньше «троить». — Я не являюсь хтоником, но внутри меня тоже живёт... Сущность. Наше соседство с ней сложное и порой невыносимо для меня, как для носителя.

Бездна зашипела, крайне недовольная тем, что Ша слишком разоткровенничалась. Элементаль проигнорировала змею и просто продолжила говорить.

— Я надеялась найти здесь хоть какую-то информацию о том, как нас с ней разделить. Дело в том, что это уже не первый архив, который я исследую. Только нужного мне ответа я не нашла. Зато изучила много нового.

И действительно, такие архивы не прощали невнимательности и беспечности. Доступность же здесь ценных знаний смущала и саму Айру, не говоря о том, насколько всё выглядело подозрительным. Она боялась, но с Бездной чувствовала себя чуть более уверенно, нежели если бы она была одна.

— Ты права. В таких местах тишина самый опасный охранник. Только я даже и не рассматривала всё в таком свете. Почему-то у меня и мысли не возникло, что книга может стать неким «детонатором» или ловушкой. Скорее всего, твоя настороженность спасает нам жизни.

Шанайра опускает магическую сферу, уменьшая при этом поток света, исходящий от неё. «Стрекотание» молний становится тише, что несомненно понижает магический поток, который должен позволить Ариане чувствовать себя чуть лучше.

— Идём? Вопросами больше утомлять не буду. — книгу Ша положила на стол, про себя отмечая, что заберёт её позже, — Моя сфера осветит путь, а твоё мышление поможет избежать возможных невзгод. Помимо этого я попрошу свою... — здесь девушка на мгновение осеклась, задумавшись, как лучше назвать Бездну. — Своего компаньона сканировать коридоры. На этом этаже нет ничего подозрительного, потому что мы всё обошли с ней. Спустимся ниже, посмотрим что там.

Ша направляет магический светильник в сторону тёмного коридора, который ведёт вглубь архива. Шаги элементаля тихие и беззвучные. Ноги мягко касаются пола. Она двигалась медленно, позволяя хтэнии идти в своём темпе, без спешки и лишних слов.

Минуя пыльные ряды стеллажей они вышли к тяжёлой гермодвери. Потёртая краска на ней местами покрылась ржавчиной и грязью. Дверь вела на нижние уровни и выглядела при этом весьма внушительно, словно сдерживала что-то в недрах комплекса. Айра не стала прикасаться к ней руками. Призванные потоки воздуха, мягким дуновением прохладного ветра, завертели два больших вентиля, что располагались по разным углам двери.

С каждым оборотом дверь скрежетала и скрипела противно. Как только механизм был выкручен полностью, тишина вокруг взорвалась волной воздушной. Из щелей, образованных открывшейся дверью, наружу сорвался резкий и пронзительный свист. Давление, скопившиеся внутри коридора, устремилось на девушек мощным потоком. Оно буквально выстрелило в их лица. Ша молча отводит Ариану в сторону, морщась от спёртого воздуха. Он нёс в себе совершенно другой запах – сухой, стерильный, отдающий всё тем же формалином и химикатами.

Дверь с лязгом начала медленно раскрываться. Коридор встретил их темнотой и мигающими лампами. Сфера элементаля скользнула вовнутрь. Здесь даже стены выглядели иначе. Вместо заброшенных и ветхих стеллажей чувствовался холод металла. Кафель на полу едва уловимо блестел в мигающем свете ламп настенных.

— Какого...? — Айра осторожно двинулась вперёд.

Магический шар, плавно плывущий перед её лицом, выхватывал двери кабинетов. Стеклянные окна в стенах позволяли видеть очертания центрифуг и длинных столов, на которых виднелись непонятные приборы, больше похожие на пыточные инструменты.

Бездна внутри Айры неприятно заворочалась. Она словно пыталась свернуться в узел потуже и скрыться где-то в углах сознания элементаля. Ша поморщилась. Если змею пугало это место, то что говорить о самой девушке?

— «З-з-з-с-с-смерть... С-с-с-мерть... Её з-з-зс-с-сапах-х-х я с-с-слыш-ш-шу тут повс-с-сюду. С-с-сталь... Х-х-х-олодная и с-с-стылая. Дев-в-ф-фица пра-ф-фа – вс-ё-ё-о-о не то, ч-ш-шем каж-ш-шется... Плоть з-з-здес-с-сь вс-спарывали нож-ш-шами... Ж-жш-шгли тела и волю... Много плоти... Много во-о-о-оли...»

Шанайра невольно прижалась ближе к Ариане. Отстранённость хтэнии успокаивала элементаля и в её заторможенности девушка чувствовала себя более уверенно.

Впереди виднелся проём лифтовой шахты. Подойдя ближе они увидели, что кабина полностью отсутствовала и только пустота, зияющая и уходящая вниз своей мглой, манила неизвестностью.

— Нам вниз. Наверное. — шёпот Айры в стоящей тишине звучал подобно раскату грома. Сфера, плывущая рядом с ними, плавно двинулась в шахту, выхватывая всполохом молний лестницу, прикреплённую к стене.

Элементаль не прятала своей тревоги. Не думала прятать эмоции. Скорее всего, внизу может быть холодно и что скрывалось за этим холодом – неизвестно. Волнение Бездны не осталось незамеченным девушкой. Змея, до этого подначивавшая Айру идти на нижние уровни, внезапно начала прислушиваться к каждому шороху, пытаясь разглядеть сквозь стены, что же там притаилось. У неё не было страха. Скорее настороженность хищника, который готов броситься в атаку.

+

@Моль С днём рождения, очаровательный дракон. Пусть каждый новый день приносит радость. Во взгляде царит блеск озорной и на устах не меркнет улыбка радостная)* 

@Кирион Придётс-с-с-ся молодого эльф-ф-ф-фа обуч-ч-ш-ш-ить пароч-ш-шке ф-ф-ф-окус-с-с-ов)

@Кирион У меня всё скрыто чарами хд Так что я даже сама не знаю, что там))

Вечер добрый ^^

Верните в активные, пожалуйста вот этот эпизод. Я так этому рада))))

А этот в незавершённые. Спасибо)

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

+

@Кирион Даже статуэтка Шанайры не носит юбки) Смекаешь? ХД

+

+

Массаж воротниковой зоны – вот это я ох*** выпала в осадок от боли и от того, как у меня всё зажато ^^ Считаю дни до отпуска. Хочу просто тупо лечь и писать посты, чтобы меня никто не трогал. А ещё хочу выключить оповещения в рабочем чате ^^

+

+

+

+

+

+

+

2,5 недели до отпуска. Я взяла его за свой счёт. Моих сил нет. Простите меня соигроки. Максимально стыдно, но я прям немножечко МНОЖЕЧКО усталь 

+

+

@Элизабет Иденмарк С днём рождения ✨✨✨✨

+

Вечер добрый. Меня весна поджала сильно, но мимо тебя пройти не могу!

Кто больше импонирует: хорошие персонажи или герои отрицательные? А быть может ты за многогранность?

@Кирион *немного даже смутилась* А Вам бы как больше хотелось?)

+

Я столько пропустила. Минимум двух названных сыновей Владыки и титулование. Мысли о втором вызывают мурашки тёплые. Всем спасибо большое. Нереально приятно)

Подозреваю, что «бесцельность» чувств человеческих – это какая-то высшая магия, которую я пока что ещё не могу познать. Быть может, разуму моему звериному не подвластна такая тонкая материя, и мне не стоит так глубоко зарываться в неё. Но как тогда понять Владыку?

Сосуществование рядом с хищником, который рангом выше, возможно лишь тогда, когда ты соответствуешь ему. Или же когда ты важна для него. Важна ли я? Отнюдь. Важна Шанайра, но я нет. И молча ступая в шов, внутри которого прячется логово приспешников павшего Лжебога, я кручу в голове детали этой головоломки, грани которой никак не сходятся вместе.

Не подобающее поведение для хищника. Не достойное поведение для зверя, история которого уходит глубоко в древность. Мне не стоит так тщательно обдумывать слова Владыки, пытаясь найти в них смысл ускользающий от меня снова и снова. Какая-то часть моей змеиной натуры, которая не принадлежит мне изначально, а является приобретённой, буквально требует понять своего «хозяина».

Их связь с Айрой гораздо прочнее, чем любая другая. Глубже. Чище. Моя же – извращённая квинтэссенция. Я смотрю на него и вижу не просто Владыку своего, а такого же хищника. Ту же самую стихию, что царит в Айре. В нём столько человеческого, сколько есть в элементале. И между тем звериного там не меньше.

Я соответствую не ему – его жажде. Словно по лезвию острому мы ходим возле друг друга. Прощупываем словами. И каждый раз, цепляясь пальцами, смыкая руку на моём запястье, он будет слышать пульс змеи. Ощущать ртутность кожи и ту самую прохладу, которой я окутаю плечи мужские. Я сделаю это... Сделаю непременно. Как только получу своё собственное тело, то обовью хвостом эти ноги. Устелюсь возле них преданным существом. Каждой чешуйкой своей ромбовидной вопьюсь в эту кожу, чтобы запах его пропитал мою плоть. Это пугающе красиво – знать, что он желает разорвать мне горло. В этом моё искренне безумие. Чистое и неприкрытое.

Багрянец и сталь... Наш Владыка. Н-а-а-ш-ш...

Я незримо вздрагиваю. Приятное тепло оседает где-то в груди.

Н а ш.

Под костями его ворочается Эреб. Их общий зуд резонирует со мной так же, как я резонирую с Айрой. И для меня нет прекраснее союза, чем тот, который мы из себя представляем. Нет хаотичней мыслей, чем мои. Нет чище помыслов и нрава, чем у Шанайры. Нет голода и жадности ненасытней, чем та, которую мы питаем с Владыкой. И что-то шевелится внутри. Что-то тёплое и незнакомое... Что-то непонятное.

— «Бездна? Что... Что происходит?»
 
Её голос похож на звон разбитого стекла. Даже сквозь кокон моего холода Айра продирается наружу, пытаясь со мной заговорить. Она дёргается изо всех сил и вспышки молний озаряют моё сознание, точными разрядами тока оседая где-то во мне.

— «Куда... Куда ты?... Инфир? Ты вместе с ним?» — в её вопросах столько непонимания и страха, что на краткий миг лицо моё застывает непроницаемой маской. На тот самый миг я начинаю бояться, что они её услышат... Услышат мою Ша. Моё дитя.

Я жадна... Была жадна и буду. И я никому не отдам своего Владыку. Не отдам Айру.  Это всё моё... До сумасшествия – МОЁ...

Подчиняться слепцам безумным я не стану. Свободы вкус для меня был столько времени сокрыт. Познав его однажды – забуду вряд ли. Как смеют все они так на меня смотреть. Как смеют пытаться лестью вплестись в голову Бездны.

Уби-и-ить... Убить каждого. Рвать ещё тёплые тела. Впиваться зубами в кожу. Разрывать плоть. Покрыть это место рунами кровавыми и только после этого наткнуться взглядом на Рубина взор.

Он должен меня увидеть. Должен...

Храм этот въедается в её память. Оседает на кончиках пальцах той самой энергией, которая царила в архиве, где змея впервые завладела телом носителя.

Свет здесь не просто угасает, он словно пожирается стенами. Те, зачищенные до блеска зеркального, искажают саму суть. Поверхности стен будто изменяют облик отражений идущих до неузнаваемости. Словно обезображенные и изуродованные самой тьмой, тени двигаются в вглубь зала.

Грани колон и арок обвиты змеями. Хвосты их остры, как бритва, а тела каменные вот-вот готовы сжаться на приближавшихся. Своды потолка уходят в темноту так высоко, что теряются в вышине. Кажется, будто над головами идущих бескрайние просторы ночного неба – тёмные, мрачные, бесконечно иссиня-чёрные.

Языки пламени в специальных чащах вспыхивают. Вытягиваются, трепеща угрожающими формами. Частичный полумрак озаряется этой игрой, а разлетающиеся искры от огня оседают на гладкости пола. И чудится, что образы на полу не блики, а слёзы тех самых проклятых, которые когда-то присягнули на верность Уроборосу.

Воздух густой, тяжёлый, пропитанный страхом и отчаянием. Он пахнет озоном, жжёной серой и палёной плотью людской. Последняя идеально вписывается в это место, дополняя картину мрачности. Даже звуки здесь теряются во мраке. В тишине шаги по камню гладкому звучат глухо. Растворяются в «обсидиановой ловушке» и уносятся по стенам вверх лишь эхом. И сквозь него будто слышится шёпот, по нервам бьющий.

Бездна смотрит на всё, что вокруг и с каждым шагом ощущает давление на свою грудь. Словно сама тяжесть ложится на клетку грудную и пытается прижать змею к полу. Вязкостью своей энергия павшего забивается в поры. Тварь магическая нутром чует – эта энергия её родная. Близкая к тому, из чего она произошла. Магия Лжебога витает здесь, опутывая буквально каждого своей чернотой удушающей.

Время в храме словно превращается в ту же тягучесть вязкую. Бездна теряет его. Плутает в лабиринтах лестниц, что витками уводят их вниз. Им не было счёта. Только чувство давления на плечи, с каждым пролётом уходящим вниз, ощущается всё больше. Кажется, чем ниже они спускаются, тем сильнее нечто изнутри змеи прорывается наружу. Но роль свою она играет более чем достойно. То нервно плечами подёргивает. То руки сжимает в кулак и ногтями царапает ладоней сторону внутреннюю. Пальцами пробегает по предплечью, предложенному ей Талисом. Бездна делает всё, чтобы никто и не подумал, насколько она спокойна на самом деле. Что волнует её не место, а бьющиеся в агонии незримой собственные жилы. Чтобы никто и не узрел, как дёсна зверя зудят и клыки требуют впиться в плоть.

Ваалберит сидит на троне своём, сооружённом из костей змея могучего. Хвост того устилается у ног мужских, служа для них ступенью некой. Брошенный взгляд на фигуру восседающую Бездна тут же отводит. Немалых усилий ей стоит подавить улыбку ехидную и заставить румянец расцвести на щеках бархатных. Она почти скрипнула зубами, когда Ваалберит окинул её взглядом и поманил к себе пальцем.

Культист не скрывал своей ауры. Та напоминала тонкую, потрёпанную временем, папиросную бумагу. Её клочки, пропитанные тьмой Уробороса, свисали «грязью», обрамляя мужской профиль.
 
Мужчина был красив и молод, если данное понятие вообще можно было отнести к существам, года которых не отдают дань увяданию. Его лицо всё ещё сохраняло былую надменность. Кожа бледная, напоминающая цвет фарфора, что испачкан серостью извне.

— Подойди. Ближе. — голос отстранённый. Мёртвый. Пронизанный отрешением от мира этого. Его слова буквально разрывают тишину, повисшую между собравшимися.

Ваалберит встаёт. Его движения медленные. Отвратительно похожие на движения самой змеи. В них незыблемо сквозит мощь.

Бездна делает шаг ему навстречу. За ним ещё один, а после она протягивает руки. Культист спускается до неё по хвосту-ступени, плавно ведя рукой по воздуху, словно скользит по иллюзорным перилам. Полы его наряда, расписанного золотом искрящимся и змеиной символикой, метут собой костяной хвост. Дыхание затаённое фанатиков Бездной ощущается, как сигнал, что это именно Ваалберит и никто другой.

Культист сокращает дистанцию. Поднимает вверх руку так ленно, словно ему на это действие нужно колоссальное количество сил. В нос ударяет запах грибной земли. Он ощущается змеёй бесконечно старым воздухом, который  застоялся. Ваалберит потерял своё право дышать самостоятельно и Бездна чувствовала, как окружённый спорами невидимыми, культист давно перестал принадлежать самому себе.

— Ты-ы-ы... — голос его неприятный. Шёпотом песка оседает на коже. Мужчина тянет к ней ладонь дрожащую и замирает пальцами у подбородка её. — Ты пришла. Я знал, что ты придёшь, дитя. Ты не могла не прийти.

Он шелестит. Заключает подбородок змеи в пальцах. Сжимает его так сильно, что Бездна, в наигранном удивлении, вскидывает брови. Она знает – вся его слабость – фальш.

— Дай посмотреть на тебя. Покажись. — первый импульс, словно выстрел меткий, пробивает её грудь. Его мгла забирается вовнутрь, проходясь холодом по телу с виду хрупкому. Бездна скрипит зубами, шипя прямо в его лицо.

Воздух рядом с ними мгновенно тяжелеет. Стоящие рядом прикрывают глаза. Из непроглядной мглы этой прорывается золотая вспышка и холод сменяется на тепло, которое стремительно быстро расходится по телу змеи. Ваалберит прищуривается. Его губы растягиваются в тонкую линию, слабо походящую на улыбку.

Пальцами он заставляет её поднять подбородок и змея видит его взгляд. Он пустой. У культиста отсутствует радужка глаз. Его зрачки расширены настолько, что походят больше на две дыры бездонные, в которых вспыхивают искры серого пепла. В этом взоре нет любопытства. Лишь холодный расчёт и жадность уробороснутого – он нашёл ценнейшую реликвию. Во взоре его проскальзывает фанатичный восторг, смешанный с агонией. Ваалберит, ослеплённо погружается в неё нитями, исследуя её ауру.

Он подаётся чуть вперёд. Ладонями перетекает к её щекам, отводя лицо Бездны в сторону. Змея видит, как на виске мужском вздувается вена тонкая. Как она пульсирует. Бьётся. Рвётся наружу. Ваалберит заворожён силой, которая стелится у ног змеиных. И тварь магическая не медлит. Прижимается к груди мужской, обвивая его руками, словно тисками нежными. Устраивает пальцы на затылке, позволяя своей ауре окружить их полностью. Позволяя ей утопить их обоих в волнах энергетических павшего Лжебога.

Это не объятия – захват. Руки её смыкаются так крепко, что никому и не понять – ловушка захлопнулась. Аура струится вязкостью липкой, подобно кокону обволакивает тела. Ваалберит издаёт звук, похожий на хрип сдавленный, но определённо удовлетворённый. И пока он отвлечён ею, для Владыки Инфирмукса выпадает шанс скользнуть по каналам его памяти и вытащить все нужные ответы. Змея посылает этот сигнал ему, сокращая жалкие миллиметры, которые отделяли её губы от уха культиста.

— О-о-о-ткрой... — в коконе её ауры голос змеиный звучит не речью человеческой, а вибрацией низкочастотной. Стихийная мощь, просящаяся наружу. Бездна не просто просит – она соблазняет. Выводит на грех. И голос её больше не звук. Он осязаем. Низкий, грудной рокот змеи разносится между ними. В нём слышится опасная, хищная нега. Чарующая. Вибрирующая. Играющая в черепе культиста. Хищник разливается рокотом по его позвоночнику горячим свинцом.

— Выпус-с-с-ст-и-и меня, мо-о-о-лю. В-в-ф-фы так долго ис-с-с-скали Его о-с-с-сколок. Молилис-с-сь на клоч-ч-ч-ш-шки и тени прош-ш-шлого. Ф-ф-з-з-с-с-гляни на меня, брат м-м-о-о-й. Я – его нас-с-с-ледик. Ртуть, зас-с-стыв-х-хшая в ваш-ш-ших голос-с-с-а-ах-х-х. — она выдыхает и шёпот её тяжелеет, — Выпус-с-с-ти меня наруж-ж-ш-ш-ш-у.
 
Её интонации вкрадчивы. Любовны. Бархатной хрипотцой гипнотической она смакует его агонию, лениво растягивая буквы. Шепчет в самое ухо, едва касаясь губами мочки. Выдыхает в висок и выдох этот неестественно горяч.

Тон её – приказ интимный. Он невыносимо сладок. Звучит песнью сирены чарующей, что зовёт к себе. И в песне этой интонации хищные смешиваются с нотами женскими. Бездна знает – её аура награда и наказание.

— Ну ж-ж-ш-ш-е... Ты не ч-ч-ув-ф-с-ств-в-фуеш-ш-ш, как мне те-с-с-сно в этой кож-ж-ш-ше? Как тело это – кле-е-тка моя. Я х-х-хоч-ч-ш-шу с-с-свободы... Даруй её... — голос змеиный стихает. — Выпус-с-с-ти-и-и... Я с-с-стану кем зах-х-хоч-еш-шь... Только... Выпус-сти...

Паузы между словами растягиваются. Своим голосом она распаляет воображение. Разделяет всё то, что было «до» на «сейчас».

Ваалберит вздрагивает. Его пальцы судорожно впиваются в плечи змеи, но не отталкивают, а срываются по её спине вниз.

Бездна не медлит. Не дожидается разговоров между фанатиками. Она пришла сюда с одной целью. И она её достигнет во чтобы то ни стало.

+

+

+

Выражаю огромную благодарность АМС составу за то, что я могу залезать на форум со своего телефона. Прям искренне спасибо)

+