Аркхейм

Переложите эпизод в завершенные, пожалуйста.

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

Цель ликвидирована.

Разумеется, Хьюго не испытывал никакого сочувствия к уничтоженному противнику - даже при том, что "противник", по большому-то счету, всего лишь защищал то, что его оставили защищать, - такое боевику было далеко не впервой. Обычная работа солдата - защищать свое и уничтожать чужое, но в этом была и своя злая ирония: и защищая свое, и уничтожая чужое, можно было случайно помереть, в зависимости от того, чья сторона ситуационно оказалась сильнее. На этот раз сила оказалась на стороне Иденмарков. Будь Хьюго один (или будь Хельга одна) все могло бы сложиться куда хуже для одного из них, учитывая, насколько серьезен оказался противник, но... Сложилось как сложилось.

Никакого отвращения или злости Хью, впрочем, совершенно так же не испытывал, даже при том, что это самое отвращение - может быть, не полноценное, не сильное, но что-то похожее, зачаточное, - было поначалу при видел противоестественной твари, созданной будто на коленке из всего что попалось под руку неведомому извращенному гению, но оно улетучилось уже в процессе боя. Умение "выключать эмоции" всегда было полезным для солдат его категории, для штурмовиков, чье место было в самом сердце непосредственного боя, на самом острие, пусть и не в первом ряду атакующих (туда больше подошла бы сестра), а сразу позади, для создания опоры и поддержки тем, кто атаковал и для обеспечения прикрытия на случай, если вдруг пришлось бы отступать.

Однако...

Ощущение чьего-то горя, тоски по утраченному ребенку - до странного противоестественное, чуждое, но все же... как-то все же немного и знакомое, учитывая, что и самому Хьюго приходилось терять близких родственников, и процесс этот по очередной злой иронии был сейчас в самом разгаре, - сбивало с толку. Настолько, что Хью даже оглянулся в сторону входа в открывшийся за силовой стеной коридор, замерев на середине движения, которое должно было поставить на место поврежденную наплечную пластину бронированного верхнего панциря, для удобства ремонта сейчас снятого и стоящего прямо на каменном полу.

Хельге, наверное, даже и не требовался устный ответ: до того выразительно сейчас было лицо Хью, повернутое в сторону пещеры - окаменевшее, с остановившимся, мертвым взглядом бионических глаз, не осматривающих сейчас пещеру и не перемещающих взгляд то на сестру, то на портальную рамку спецхрана, а сфокусировавшихся на одной-единственной точке, со сжатыми в тонкую линию губами. Но хуман все же предпочел ответить.
- Да. То же самое ощущение. Странно. Пси-воздействия не фиксируется... - имплант и правда не зафиксировал никаких воздействий, их воспринял сам разум ультрахумана, то глубинное, подсознательное, что давало псионикам их дар. Даже при том что сам Иденмарк практически не пользовался своим даром самостоятельно и не обучался филигранному контролю оного, псионический индекс его, как и большинства ультрахуманов, был весьма высок, и такие подсознательные, тончайшие восприятия, требующие не умения, а лишь "дара", были не в новинку.

Пластина со щелчком встала на место, пустые, разряженные энергетические ячейки выскочили из панциря и основной брони, покатившись с металлическим похрустыванием по каменному полу, на их места звонко встали новые, заряженные, а Хью, поднявшись, нагнулся за отработанными, чтобы закинуть их в спецхран для будущей зарядки и тихо хмыкнул на комментарий сестры о коридоре.
- Интересно, и чего ж тебе не нравится коридор, в котором нас нихрена не ждали и, вон, даже оставили тут эту хренотень чтобы задержать желающих заглянуть на чай. - панцирь занял положенное место поверх основной брони, щелкнул креплениями, поднял и опустил наплечные модули, пошевелил пластинами и крышками излучателей на спине, мигнул огоньками в глубоких тонких пазах. Винтовка - перезаряженная, с новым магазином и полной энергоячейкой, - лязгнула о плечо. - После такой охраны, которая, между прочим, жива и полна сил... Была жива и полна сил. Как раз чистоте и стерильности я не удивляюсь. Тут далеко не каждый пройдет, а кто пройдет - тот уже уничтожил бы эту штуковину. И силовую стену тоже. Видимо, мы первые - кроме тех, кто тут обустроился. Кидай вперед своего насекомыша, и пойдем потихоньку.

Шлем вытащил направляющие из плечевого сегмента, охватил голову боевика, захлопнулся на голове тремя округлыми пластинами, закрыл лицо глухой маской. Еще с пару секунд ярко мерцающие зеленые глаза Хьюго были видны, а затем закрылись стремительно потемневшим визором. Хуман был готов двигаться дальше.

---

---

Очередной камень, найденный залипшим в камне около мельницы, затруднений особых не вызвал - все та же, уже выученная наизусть Максом фраза сработала как обычно успешно, и ровно так же "как обычно" боевик отрубился на некоторое время. Вот это последнее, между прочим, раздражало больше всего, поскольку давало почти полчаса уязвимости, что было крайне неудобно и чревато проблемами, если учесть, что в состязании вообще-то участвовали и другие люди, и вряд ли все они ровно так же как и Макс подписались на все это дело сугубо ради прикола и движухи - подобными глупостями вроде "я в деле! а че за движ-то?" вроде бы занимались весьма и весьма немногие, а дать по башке отключившемуся конкуренту.... Что ж, если двигаться за победой, а не за самим участием - это представлялось вполне логичным вариантом: в будущем стоило бы быть осторожнее.

Сунувшись было в саму мельницу, одна из стен которой очевидно взяла перекур и усвистала невесть куда, хуман задумчиво осмотрел грустное пустое помещение, хмыкнув при нахождении очередного листа бумаги и подозрительно дернувшись и оглядевшись, когда снова невесть откуда послышалась музыка. Появившиеся голые музыканты-извращенцы хумана уже не впечатляли (ну нравится ребяткам болтать ерундой по всему лесу и сидеть голым жопом на ветке - да ради Творца, пусть сидят, пока не тянут силой присоединиться к сообществу нудистов), а вот очередная записка.. В отличие от предыдущей, это - на "контракт" или "договор" не тянуло вообще хотя бы потому что было совершенно непонятно, что тут нужно было сделать.
- ...в следующий раз просто письку нарисуйте... Чо мучаться-то, слова выцарапывать. - медленно протянул хуман. Беззлобно, впрочем, просто выразив таким образом непонимание того, чего от него этим хотели добиться.

Очередная неприятность наглядно показала, что именно требуется. Превращение только что полученного, между прочим, щита в какие-то камни (через несколько секунд Бьорен опознал в них жернова), жалобный скрип мельницы, чье колесо не могло двигаться - все было очевидно. Нужно было запустить эту херовину обратно, как оно должно было быть, а сначала...

Выбравшись наружу и осмотрев воду, в которое было погружено колесо, Макс снова вскинул руку к затылку, крякнув от вида стремных как хтон знает что растений. Или не растений? Или зомби-растений? Или неведомой хтонической херни? - да, пожалуй, на последнем варианте можно было и остановиться, и, что было куда актуальнее: ровно такая же хтоническая херня теперь окружала самого боевика со стонами, качанием из стороны в сторону, и явным желанием чего-то непонятного. То ли растения хотели от хумана освобождения своих товарищей в реке. То ли наоборот, не желали, чтобы хуман забрался в воду и повыдергивал всю эту хреноту, чтобы запустить колесо - внимательный осмотр таки показал, что проблема в первую очередь была в растениях, а не в грязной плотине выше по течению, на которую (как и на "сущностей бобров") хуман отреагировал лишь широкой ухмылкой и восклицанием "Бобры, ебанарот! В натуре, бобры!" - то ли тупо хотели жрать и примеривались к боевику.

Ненадолго задумавшись, Макс запустил руку в импровизированную котомку, наощупь нацепляв оттуда недавно полученного зерна и оставшийся кусок хлебушка. Мокрые злаки-зомби вроде пока не нападали, так что был шанс уладить дело миром.
- Э, братва. Пожрать охота? Хлебушка будете? - высоко подняв брови и изобразив максимально доброжелательное лицо, хуман протянул зомби-злакам хлебушка, а затем и горсть зерен, потихоньку отходя к застрявшему колесу мельницы и показывая угощение и тем растениям, которые держали это самое колесо. - Вылазьте оттуда, слышь? Перекусим, потрындим.

Ништяки с собой Соломенная шляпа Хлебушек Съедобные грибы Горсть пшеницы Точильный камень Кусок кварца

Цитата: Элизабет Иденмарк от 25-04-2026, 01:03:18

Цитата: Хьюго Иденмарк от 25-04-2026, 00:14:38@Элизабет Иденмарк, на будущее: Макс спросит у Джонатана ченить, принадлежащее его жене или дочери и потом попробует запустить хтоническую цобаку по следу. Надо ли чет кидать на такое (если, конечно, будет что-нибудь для образца запаха), и если прокинется/получится и хтонь возьмет след - будет ли вариант перейти сразу в локу где жена и дочь джонатана, без броска на выбор локации?

сначала восприятие - по большей части на поиск есть вещь или нет при себе
можно сразу будет кинуть выживание от своего, там уже от него посмотрим возьмет ли след, если вещи нет бросок лишним не будет
все это повлияет в любом случае в зависимости от ваших действий

Восприятие Хорошо (27)
Выживание Отлично (30)
Што по таким броскам получится с наличием/отсутствием у мужика вещи, принадлежащей дочери или жене, и с попыткой попожжа пустить собачку по следу?

Не успел демиург подойти к детям, чтобы развязать их - как за его спиной, там, где лежало уже бездыханное тело только что убиенного джентльменом Сэма, показалось некое невнятное шевеление, и, обернувшись, Юдициум мог бы увидеть, как тело это, буквально на глазах своего недавнего противника исполняясь тусклым мерцанием и окутываясь полупрозрачными облаками искр и тумана, поднимается в воздух, с каждым мгновением все больше теряя материальную оболочку и обращаясь чем-то совершенно нематериальным, призрачным, похожим на те тени, что демиург уже видел у одного из алтарей в проклятом лесу.

— Учитель... Я не смог... Я не превзошел всех... Я не достиг великой мелодии... Я не заслуживаю быть увековеченным в памяти, — негромкий шепот, уже больше похожий на дуновение ветра и шелест листвы, прокатился по актовому залу старой замковой Башни, и, зависнув в воздухе еще на несколько мгновений, тень Сэма дрогнула, расплылась и растворилась в потоке влажного, напоенного грозовой свежестью воздуха, проникшем в Башню сквозь узкие окна-бойницы. Ливень прекратился, оставив после себя лишь запах влаги, тяжелые тучи разошлись и рассветные лучи осветили актовый зал, высветляя фигурки освободившихся от пут детей, радующихся своему освобождению, благодарящих Юдициума и рассказывающих, как им было страшно - все более и более слабыми голосами, доносящимися от тающих с каждым мгновением фигур.

Детские голоса смешались с легкой негромкой музыкой, которую начало играть стоящее в зале пианино - само по себе, без всякого воздействия извне, и даже клавиши на нем, насколько можно было разглядеть, уже не нажимались, - а вместе с этой музыкой начала рассыпаться и сама аномалия, медленно, по кусочкам, забирая в небытие и актовый зал, и саму башню, и старый потрепанный временем замок и все пространство вокруг. Цикл аномалии был завершен, оставляя в сердце попавшего в нее демиурга ощущение светлой грусти и надежду на то, что теперь больше никто не погибнет здесь, вне времени и пространства, никто не станет жертвой гордыни ученика, возжелавшего достичь абсолюта.

Никто не погибнет. По крайней мере до тех пор, пока аномалия не сформирует новый цикл и не запустит все с самого начала.

Аномалия отпустила демиурга, оставив ему на память не только светлую грусть в сердце, но и подарок в виде нескольких игральных кубиков, найденных им ранее около одного из алтарей... И маленькое напоминание о том, что пожертвованное нельзя забирать обратно: все та же голова статуи еще пару недель преследовала Юдициума, мерещась ему где-то на периферии зрения, тяжело вздыхая над ухом и ускользая от взгляда, стоило только демиургу попробовать рассмотреть ее повнимательнее - но и это последствие со временем сошло на нет, и позже "призрак головы" исчез, забрав с собой одну монету из коллекции Юдициума. Самую красивую, самую древнюю и редкую, принадлежащую первым столетиям Эры Развития: вместо нее демиург обнаружил другую. Обычный архей, тот самый, который был когда-то пожертвован им фонтану Замка.

---

---

Цитата: Макх Шесть от Вчера в 21:37:16Кроме того, Макс замечает неподалеку замусоренную забитую плотину и сущности животных-бобров

Так... Остается непонятный момент. ЧТО ИМЕННО не позволяет крутиться колесу мельницы? Плотина, растительность, или и то и то?

Цитата: Макх Шесть от Вчера в 21:37:16сущности животных-бобров

ты же знал что я это напишу, да?
БОБЭР, КУРВА! ЙА ПИЕРДОЛЕ, ЯКЕ БЫДЛЕ ЕБАНЕ! ЭЙ, БОБЭР, НИЕ СПИЕРДАЛАЙ, МОРДО!

*сидит, думает*
Как так интересно получается, что люди с зарплатами втрое выше моей (при этом без ипотеки, семьи, детей, престарелых родителей, аренды жилья) умудряются про@бываться так, что приходится одалживать? При этом ни финансовой подушки там нет, ни резерва, нихрена. Уходят в нули и в минус вообще. КАК, ЛЯТЬ? Это что, у меня работа в рекламе выработала такой лютый скилл руления малыми бюджетами, что всегда есть резерв, которого хватит на полгода, даже если я новую работу найду только в конце этих полугода?
Какое-то сраное финансовое колдунство.

@Макх Шесть, ля, до меня только что дошло, что я в куда бОльшей жопе, чем остальные участники соревнования. У меня целая куча сраных артов, и ГМ может по фану выдавать сферами арт за артом, без которых обойтись куда проще, чем, блин, без скиллов XDDDD

Цитата: Макх Шесть от Вчера в 21:16:30кинь внимательность со штрафом квеста. Сложность между 10 и 16

..тот случай когда просто на понимание "шопраисходет" надо кидать восприятие.... XDDDDDDDD
Хорошо (15)

@Макх Шесть, мм... чет я настолько не понял чо праисходет, что даже вопрос сформулировать не могу... О_О

Подул влажный ветер и мельница заскрипела, завизжала от того, что ее колесо не могло двигаться. Течение воды, рядом с которым было здание, остановлено растительным мусором. Или как минимум тем, что казалось мусором.

Макс понял, что он окружен существами, стонущими как зомби и отдаленно напоминающими гуманоидов, но внешне те больше походили на куски пшеничных отростков, у которых противная и промокшая голова-рот походила на семя пшеницы, закутанное в шелухе.

Это вот эти вот существа и блокируют течение воды? Или одно с другим не связано О_О

Апять?

@Людомортис, запишите :)

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

Заклятье демиурга достигло цели - как бы ни был одарен Сэмюэль музыкально, но магическая защита явно не была его сильнейшей стороной, - сковало цель, опутало незримыми цепями, вытягивая силы и лишая воли, и Сэм остановился на середине движения, поник плечами, склонил голову, скривился, поморщился, щурясь, будто от сильной головной боли. Очередная порция слов будто бы достигла своей цели, заставив одержимого пианиста прислушаться, но... Это было лишь иллюзией.

Ментальные нити, пробравшиеся в голову Сэма, наглядно показали демиургу, что его слова, его вкрадчивый голос, манеры и театральные жесты, его логика и воззвание к эмоциям, к глубинному - все было бесполезно. В этой голове с гривой спутанные светлых волос уже не оставалось ничего, что могло бы прислушаться: разум Сэма был в состоянии неконтролируемого хаоса, мерцал кровавыми вспышками одержимости его идеей, моментально рушил любые цепочки аргументов, глушил эмоции, все, кроме одной - ярость и неудержимое стремление "доказать".

Кому? Что? Это для Сэма уже ничего не значило. Любовь людей, благоговение, признание его таланта кем бы то ни было - все это уже не было чем-то значимым. В пустом, разрушенном почти до основания разума оставалась только жажда и безудержное стремление: до боли знакомое демиургу Власти стремление "владеть", лишь с той разницей, что сам Юдас в свои времена прекрасно знал чем хочет завладеть, а этот несчастный юноша уже и сам толком не понимал.

Не было ни единого аргумента, который мог бы убедить его.

- Не... Мешай... Мне... Старик... - голова Сэма резко поднялась, сверкнув безумными голубыми глазами, плечи расправились, а вместе с резким выкриком, зазвеневшим в пустоте огромного зала, пианино, стоящее на возвышении, само по себе начало играть мелодию... Или, скорее уж - какофонию звуков, уже слышанную Юдасом. Звуки бились о камень, пробирались в глубины разума, проламывали череп, стремясь доставить боль, заглушить все разумное, подавить и обратить самого демиурга в покорного слушателя - и, вторя этим ужасным звукам, в зале гремел хохот одержимого безумца. - Тебе никогда не понять, старик. Моя цель - лишь музыка. Не признание, не любовь, все это пустое, лишь музыка имеет смысл!

Руки Сэма дернулись, ладони раскрылись, принимая прилетевшие в них все из той же кучи "сценического реквизита" еще одну шпагу и длинный кинжал с узким лезвием и тяжелой защитной чашей, закрывшей всю левую кисть парня. Сверкнула молния, высветив холодную сталь поднявшегося в классическую третью позицию оружия - Сэм был готов продолжать схватку.

- На пути к совершенству, конечно же! - замерев на середине шага, и не успев приблизиться к детям, Сэм резко развернулся на пятках, так, что каблуки остроносых концертных туфель скрипнули по каменному полу. Бледное лицо, обрамленное длинными светлыми волосами, растрепанными, и, похоже, давно не видавшими не то что парикмахера или стилиста, но даже и обычной расчески и ножниц, высветилось очередной вспышкой молнии до кипельно-белого цвета: лишь голубые глаза, казалось, ничуть не высветились этой вспышкой, а стали лишь ярче, выделяясь на лице двумя огоньками безумия.

На краткий миг, как могло бы показаться стоящему у входа джентльмену, Сэм задумался, приумолк, замер с опущенными руками, чуть склонив голову набок и слушая вкрадчивый, проникновенный голос демиурга, не раз помогавший ему избежать конфликтных ситуаций, запутать, обмануть, убедить... Но не сейчас. Едва голос Юдициума затих, как его собеседник, постояв с пару секунд молча, со сжатыми губами, неожиданно едко улыбнулся: улыбка эта, едва появившись, растянулась через мгновение едва ли не до ушей, а затем - радостный и безумный, хохот юноши прокатился по помещению, а руки театральным жестом (таким же, какие любил и сам Юдициум) взмыли в воздух, разошлись в стороны, будто парень собирался охватить ими весь свой импровизированный концертный зал.
- Учитель? Старый Эдвард. Я давно превзошел его, давным-давным-давно, еще при его жизни. Мне давно уже нет дела до его похвалы, старик, мне нет нужды превосходить его потуги, которые могли считать произведениями искусства лишь невежды. - руки опустились, лицо потемнело вместе с полумраком, окутавшим помещение после того как очередная вспышка молнии исчезла во тьме за окнами, но глаза продолжали гореть безумием. - Я хочу превзойти всех. Всех, всех, всех, всех, всех в этом мире! Я хочу сыграть музыку, которая станет истинным совершенством! Ни одной ложной ноты, идеальное сочетание звуков, такое, чтоб никто и никогда не смог создать лучшее!

Секунда тишины. А затем, вместе с резким взмахом длинной руки Сэма в сторону Юдаса метнулись один за другим две длинных тонких боевых шпаги, со свистом вылетевших из-за одной из тяжелых портьер, из темной кучи того, что, не приглядываясь, можно было бы принять за груду театрального реквизита.
- Убирайся, старик. Не смей мешать мне!

Узкая винтовая лестница, перед которой Юдициум приостановился, дабы восполнить потраченные силы и прибыть к месту последнего действия во всеоружии, поднималась на самый верх башни без каких-либо ответвлений и боковых помещений по пути. Даже окон - которые, между прочим, были  отлично видны снаружи замка! - по пути джентльмену не встретилось: лишь старый потертый и местами выкрошившийся камень, массивные высокие ступени, покрытые трещинами и сколами, такой же старый и грубый камень стен, с время от времени осыпающимися из стыков высохшими струйками скрепляющего раствора, следы от потеков воды (видимо, иногда тут бывали дожди, а старая башня уже была не столь прочна и крепка и местами подтекала), разводы и поросль зеленого мха, влажный сырой запах земли и мокрого камня...

Обычная лестница обычного старого замка, коих Юдас в своей жизни видел, наверное, не один десяток.

Лестница привела джентльмена на небольшую площадку перед дверью, за котором можно было увидеть просторное помещение с высоким - этажа в два с половиной, не меньше, - потолком, множеством стульев у дальней стены и небольшим помостом напротив: на помосте, использовавшимся в качестве сцены, сейчас было установлено пианино, огромные, спускающиеся до самого пола и собирающиеся на нем складками, портьеры - импровизированный занавес, - были раздвинуты и собраны старыми замшелыми от времени лентами, по виду которых можно было предположить, что закрывался этот занавес в последний раз многие десятилетия назад. Шум проливного дождя, начавшегося во время подъема демиурга по лестнице, (вот, видимо, откуда были потеки на стенах лестницы) пробивался сквозь толстый камень, за узкими бойницами-окнами царила непроглядная тьма, изредка освещаемая беззвучными вспышками молний, пробивающимися в освещенное старинными светильниками на стенах и оставляющими белые блики на и без того белых от страха лицах полудюжины детей, привязанных к стульям в качестве зрителей.

По каменному залу разносилась музыка, извлекаемая из старого - и, похоже, расстроенного, - пианино сидящим за ним молодым парнем, растрепанным, в помятой и давно уже перепачкавшейся форме, с длинными светлыми волосами, скрывающими склоненное над клавиатурой лицо. Тонкие изящные пальцы остервенело били по клавишам, голова дергалась в такт какофонии, в которую буквально с каждой секундой превращалась изначально прекрасная игра.

ХЛОПОК.

С оглушительным стуком закрылась крышка пианино, а парень за клавиатурой рывком поднялся, обернувшись к Юдициуму и показывая узкое лицо с запавшими щеками и безумным блеском светлых глаз, и прячущуюся под фраком когда-то белую рубашку, покрытую подозрительными бурыми пятнами.
- Рано! Я, Сэм, ученик Эдварда, не могу сдаться так просто, тем более, когда вы здесь! - резкий сильный голос заметался по помещению, поднимаясь с высокому потолку и вибрируя между камнями стен, а сам его владелец резким движением отбросил в сторону кресло, легко спрыгнул с помоста и направился к связанным детям, сжавшимся на стульях и заскулившим от страха при первых же движениях Сэма.

Цветочек, конечно, начинал уже совершенно немилосердно наглеть, если не сказать больше - борзеть, - совершенно откровенно жевал руку Хьюго, не просто выцарапывая из нее угощение (которое, между прочим, хуман честно вкручивал в цветок сквозь плотно сомкнутые лепестки на протяжении всего пути!), а уже покушаясь на целостность шкурки самого ультрахумана, которая, пусть и была прочной, и пусть даже сам Хью достаточно равнодушно относился к ее целостности, но... Но не так же нагло, хтон его задери!

Впрочем... Не стоило оно того, чтобы заострять на этом внимание. В конце концов, даже постепенно прогрызаемая "зубками" хищного сосискоядного растения и прожигаемая кислотным соком, скапливающемся в замкнутом бутоне, кожа ультрахумана, пусть и не обладала сейчас своей настоящей прочностью (ну или цветочек был несколько опаснее, чем представлялось), но пока что, по ощущениям, Хьюго получил лишь пару незначимых царапин и совсем легких ожогов, а это - при условии, что цветок не проявлял никакой вменяемой и целенаправленной агрессии, а просто хотел кушать, - явно не стоило того чтобы разрывать несчастное растение.

Тем более, что стоило только поднести растение к заранее подготовленной "грядке" вскопанной живым экскаватором и имеющей в ближайшем окружении колбасное дерево, как проблема решилась сама собой: цветок просто-напросто выплюнул руку ультрахумана как какую-то несъедобную дрянь (чем она, справедливости ради-то, и являлась), буквально спрыгнул в землю, впился в нее всеми корнями и принялся усиленно питаться, чем Творец послал. Творец - и один ультрахуман, случайно оказавшийся поблизости. Никакой агрессии дорвавшийся до еды образец местной фантастической флоры проявлять очевидно не собирался.

С некоторым сомнением хуман пронаблюдал за тем, как около корней нашедшего себе хорошее место цветка появляется громоздкий тяжелый люк, поднял крышку, без особого удивления обнаружив под ней очередной портал неведомо куда, выпрямился и оглянулся на тропинку, раздумывая, в какую из дверей ему стоит направиться. Разницы особо не было - раз уж ни то, ни другое не позволяло увидеть предстоящее место перемещения, - но... Мало ли.

Не дверью, не окном.

Кажется, такую фразу он видел на листках бумаги в одной из начальных комнат? Бионические глаза просканировали тропу, вернулись к открытому люку, приглашающему спрыгнуть вниз, а сам Хью еще на несколько секунд задумался о том, надо ли было считать люк "дверью", или все же нет. Если считать, то разницы действительно не было, если же нет... Сказано было "не дверью", а значит, надо было спускаться туда, где не было формальной "двери", то есть - прямо сюда, не отходя от кассы. Еще минута прошла в тяжелых раздумьях, а затем ультрахуман пожал плечами, тихо хмыкнул и, более не раздумывая на такие бессмысленные темы, просто спрыгнул в люк, заранее готовясь к очередной порции горячечного бреда, исправно поставляемого этим странным миром детских сновидений, кошмаров и фантазий.

Не было, наверное, ничего более обидного для боевика, любящего все виды движухи, чем узнать, что движуха уже кончилась как раз незадолго до его прибытия, о чем сообщила коммандор, тут же назначив Макса главным по логистическим делам - "раз уж все равно приперся". Иными словами, ему банальнейшим образом поручили таскать тяжелые бочки по старому доброму принципу "инициативы, которая имеет инициатора".
- Учился у лучших, мэм! Есть ветеринария и логистика, мэм! - нет, ну а правда. У кого еще Макс мог научиться выходить из авиатранспорта на ходу и так резво прибывать к месту действия, как не у любимого штурм-коммандора, чьи запредельные навыки пилотажа и глубокий по... наплевательское отношение ко всякого рода правилам приличной авианавигации, а так же стиль "похер, протиснемся" были известны всему корпусу "Инкогнито", и многие, хоть раз оказавшись в "Пустельге" во время быстрого переброса на новую точку дислокации или кратковременных воздушных боев вспоминали эти полеты с упоминанием Архитектора и Творца лично, содроганием и собиранием желудка в тугой комок.

Зато быстро. И, что было еще важнее, крайне неожиданно и впечатляюще для вероятного противника!

- Хорошего тебе дня, отец! - рука поднялась, приветствуя только-только вышедшего из ступора владельца повозки. Так и не пригодившийся щит с треском вернулся в подпространственное хранилище, туда, где и валялся, пока не был нужен, убрав таким образом идиотское ощущение, будто какой-то полудурок решил установить стену поперек проезжей части и немного забыл о том, что кусок стены без продолжения по обеим сторонам оного, что исключило бы возможность объехать и обойти, несколько бесполезен. Сам же Макс, осмысляя переданные мимо голоса данные, на некоторое время отвлекся на мяуканье Макха, против своей воли аж хрюкнув и расплывшись в широченной улыбке, и с трудом сдерживая желание сцапать и пожамкать пушистые щеки оного. Этого забавного малыша, вроде бы состоящего в департаменте магических исследований, хуману доводилось видеть, быть может, всего-то пару раз, общаться не доводилось вовсе, и настолько умилительная - и особо умилительная в своей серьезности! - речь не могла не отвлекать.

Впрочем, не следовало забывать и о том, что "забавный малыш", насколько помнилось хуману, мало того что был полевым исследователем, что само по себе предполагало серьезную подготовку, но и носил, на минуточку, титул рыцаря-мистика (что бы это еще значило...), и, как говаривали, раздать лещей при необходимости мог очень и очень серьезных. Потому, постаравшись бесследно и как можно быстрее стереть глупую улыбку с физиономии, Макс со всей доступной серьезностью кивнул коту, поднимая руку в приветствии и произнося емкое, учтивое и не выдающее внутреннего умиления "Здравия желаю, господин Макх!" - но в разговор мохнатого втягивать не стал: мало того, что самому боевику уже выдали боевую задачу, так и Макх тоже не просто так шевелил усами, а допрашивал мужика.

- Тэк... Тихо, мохнатый, не дергайся. - подойдя к одному из пострадавших волчков и присев на корточки, Макс положил тяжелую лапу на мохнатый загривок - не только для физического контакта и желания успокоить скулящую животину, но и для того, чтобы при необходимости быстро зафиксировать пациента, сграбастав за шкирку кибернетической рукой, - и активировал "Кьюр", окутывая зубастого бедолагу мерцанием целительного излучения. Затем повторил то же самое с еще одним, похоже, "бывшим противником", потом с еще одним (начав с тех, кого Макх обозначил как получивших наибольшие и самые критические повреждения и внутренне позабавившись от воспоминаний о том, как ему пару раз доводилось уже исцелять своих же противников строго из желания помахаться с ними еще раз - настолько по кайфу оказались те замесы), и потом направился к повозке, с интересом разглядывая бочки. Внешний вид бочек, правда, не особо о чем говорил: бочки как бочки, тяжелые, булькающие - но Макс все равно и осмотрел, и принюхался, и пошатал несколько бочек, убеждаясь что там жидкость, но снимать сразу не стал.


Макс бросил на Хельгу короткий взгляд, передавая сообщение, вслух же спросил другое - и уже не штурм-коммандора, а мужика, к которому обернулся, сияя добродушной улыбкой.
- А что за пиво-то, отец? Своя пивоварня небось? - кот уже успел начать допрос владельца повозки, но Макс решил, что еще пара вопросов лишними не будут.

Обычно Макс был доволен собой. Мало что вообще было способно поколебать его невероятную убежденность в своей охренительности (впрочем, временами такое случалось, но очень ненадолго), но были некоторые моменты, когда такое самомнение разве что не пробивало хрустальный купол небес, поднимаясь до невиданных ранее высот, и один из таких моментов наступил вот прямо сию секунду, когда оказалось, что внезапно осенившая боевика догадка относительно методов выполнения подписанного им контракта оказалась абсолютно верной. Мелькавшее ранее где-то в глубине разума небольшое сомнение о том, сколько именно ему пришлось бы ждать "поры созревания" моментально исчезло, когда бывшие грибы

И ПРАВДА!

начали увеличиваться, сиять, сверкать, вспыхивать - и, наконец, превратились во всевозможное зверье, тут же принявшееся выражать радость по поводу своего освобождения. Радость же самого Макса, пожалуй, ничуть не уступала тем, кто долгое время провел в облике гриба: боевик снова вскинул вверх кулак и его довольное "Дааааааааааа!" разнеслось над поляной и, наверное, было слышно даже далеко в лесных дебрях - возможно именно от такого бурного выражения восторга все еще прятавшаяся меж деревьями лесная дева и рассмеялась, послав Макса на... то есть, послав Максу воздушный поцелуй и швырнув в него монеткой, на что боевик церемонно поклонился, прижимая руку к груди, а затем опустился на колено, с удовольствием почесывая ткнувшуюся в него лбом магическую косулю.

Упавший рядом кусочек щитка - точь в точь как и те, что составляли компанию грибам в импровизированной котомке, - отвлек Макса от общения с косулей, моментально переключив однозадачного боевика в режим "как заинтересовать идиота" и заставив его тут же вывалить все ранее собранные кусочки и начать собирать их как конструктор, прилаживая и так и этак. Что-то при этом получалось, но... Чего-то все же не хватало. Еще кусочка или двух. Или трех? Недолго думая, хуман осмотрелся, почесал в затылке... И принялся яркой пантомимой, жестикуляцией и аркхеймским разговорным обращаться к зверью, показывая им щитки и обводя рукой поляну и призывая их на помощь, но, как показала дальнейшая практика, мим и оратор из него был все же не очень. Один щиток он, на удивление, все же получил - а принесенная птичками шляпа и вовсе вызвала бурный восторг, и этот головной убор был тут же с невероятно довольной мордой лица нацеплен на лысый череп, - заодно и пожевал хлебушка, забросив остаток в котомку "на потом", в комплект к точильному камню, куску кварца, горсти пшеницы и обычным, не визжащим грибочкам, но вот последний кусок искать пришлось по всей поляне чуть ли не до самой ночи, да еще и с дроном.

Сложив же странную штуковину окончательно, Макс довольно крякнул, разглядывая новые полученные отметки и с некоторым сомнением поглядывая на отметки с голыми музыкантами. Некоторое время хуман раздумывал, не нанести ли визит вежливости но... Решил все же не тревожить бедолаг (тем более, что одежды, кроме собственной же футболки, из которой и без того соорудил котомку, предложить хуман им ничего не мог), еще раз рассмотрел обновление карты, погладил затылок, сбив соломенную шляпу на лоб - и потопал в сторону отметины со щитом, планируя затем, после возвращения еще одной части своей амуниции, свернуть к мельнице, затем к избушке, ну а затем и заглянуть в бар. Зря ему чтоль закуси натащили? Все это добро требовало запивки.

// написано совместно с соигроком, разбито и будет выкладываться поочередно по взаимному согласию, дабы не плодить посты по одной фразе отыгрываемого диалога //

Люк Харрис.
Малыш Эдвард, которому всего два года.

На несколько секунд демиург задумался, скрестив руки на груди и потирая пальцами аккуратно подстриженную щетину на подбородке и щеках. На самом деле, где-то в глубине своего разума он надеялся на то, что этот малыш - ну мало ли, должно же ему было когда-то повезти! - окажется учеником "господина Эдварда", того самого владельца замка Стоунхорн. А быть может, тем самым учеником (судя-то по упорству), который настолько возжелал превзойти учителя, что забыл обо всем на свете и поддался гордыне, приведшей, как показывали видения с поляны со старым каменным алтарем, к трагедии, выдернувшей из реальности целый замок вместе с его окрестностями.

Нет. Не он. "Воспоминания замка", похоже, располагались и отображались в комнатах совершенно вразнобой, никак не пересекаясь друг с другом и никак не коррелируя с дальностью расположения комнаты в коридоре, да и более того - они охватывали период значительно более долгий, чем последние десятилетия существования замка в мире реальном. "Господину Эдварду" по свидетельствам малыша, было сейчас всего два года, а значит, это воспоминание относилось ко временам за несколько десятков лет до трагедии, и повлиять тут никак было невозможно.

На что повлиять... Этого демиург не знал еще точно и сам. Может быть, можно было попробовать как-то переубедить мальчугана, еще до того как он поддался гордыне и жажде доказать всем невесть что? Или найти "господина Эдварда" и предупредить его о том, что должно было произойти в будущем - будущем для воспоминания, в котором можно было бы найти Эдварда. Было крайне интересно проверить, что случится в аномалии в таком случае, но...

Очевидно - и тут джентльмен промахнулся. Если воспоминания замка шли совершенно вразнобой и охватывали период значительно шире нужного, то искать тут нужного человека можно было долго, долго и очень-очень долго - да и то, без хоть какой-то гарантии нужного результата.

В первые минуты после того как Юдициум зашел в комнату, где маленький мальчик играл на фортепиано - ничего особого не происходило. Малыш совершенно не замечал демиурга (справедливости ради, тот и ходил не так уж громко), полностью поглощенный своими музыкальными упражнениями, и, исполнившись поистине безграничного терпения, раз за разом повторял одну и то же мелодию, перелистывая ноты то вперед, то назад.

Одно и то же, старый, отлично знакомый Юдициуму вальс - и слуху демиурга было отчетливо слышно, что у мальца выходило не очень: он временами сбивался, маленькие пальцы временами ошибались клавишами, извлекая совершенно не те звуки, которые хотелось бы слышать, но... Надо было отдать должное упорству паренька. Каждый раз, сбиваясь, он и сам это понимал, прекращал проигрыш, перелистывал ноты назад и начинал заново, раз за разом, с каждой попыткой проигрывая все ближе к оригиналу, все правильнее, все четче, пока, наконец, с пяток последних попыток не вышли точно так, как и было нужно. Даже слух демиурга, любящего комфорт и эстетику и весьма искушенного в музыке (как ранее показало испытание с магической печатью и музыкальными инструментами), не смог найти ни единой фальшивой ноты. Все выглядело - а точнее, слышалось, - ровно так, как и должно было быть, точно так же, как можно было услышать в концертных залах в исполнении опытных мастеров и маэстро клавиш.
Всего-то небольшой отрывок. Малышу предстоял еще долгий, сложный путь - но с его видимым упорством это было лишь вопросом времени.

Закончив свои упражнения, мальчик тяжело (но все же весьма довольно) вздохнул, пошевелил плечами, разминая их, сложил ладошки лодочкой, хрустнув костяшками, размял пальцы, обернулся, и...
- Вы кто? - светлые глаза вопросительно уставились на демиурга. - Я вас раньше не видел.

@Макх Шесть, ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ МНЕ ВЫДАЛИ СОЛОМЕННУЮ ШЛЯПУ!!!!! ЙИИИИИИИИИИХА! МАКС СТАНЕТ КОРОЛЕМ ПИРАТОВ!

Тэк... А как последнюю пластинку добыть, блин, чет идей нет вообще... Попробуем отправить дрона полетать над полянкой расширяющимися кругами, мож заметит чего. Сам Макс тоже побродит вокруг в поисках >_<

Цитата: Макх Шесть от 11-05-2026, 15:36:00Выживание: между 12 и 16 включительно

...А больше 16 - тоже плохо? >_<

Так. Бросок получился на 27. Я ж все прально отминусовал? Минусуем штраф, равный уровню навыка?

Цитата: Макх Шесть от 11-05-2026, 08:20:18Смотря как Макс попросит и каких зверушек! Хд

Вежливо, по-архейски, показав пластинки и обведя рукой поляну, скажет, мол, вот тут еще такие штуки должны быть, помогите найти, братаны!
Каких именно... ну вон там косуля еще не ушла - видимо, к ней в первую очередь и обратимся. Или, если там птички найдутся из той же категории "сущностей" - к ним.
*чувствует себя Белоснежкой, говорящей со зверушками*

Цитата: Макх Шесть от 11-05-2026, 01:07:50Ещё не хватает пары частей или около того. Бросок не нужен, пока что достаточно знать что будет делать персонаж с находками. Ну и будет ли например искать нпсов или найдет другое решение своих потребностей.

А если попробовать обратиться к зверушкам, которые еще не разбежались по своим делам, показать им пластинки и попросить помочь в поисках - что-то полезное выйдет? Вроде как "вернуть услугой за услугу" значилось в контракте :) Да и несколько уалшебных зверушек-сущностей точно найдут пластинки в траве быстрее, чем самому разгребать сапогами эту поляну.

Получающаяся штуковина на что похожа с этими своими дорожками, крестиками и кружочками? Что-то вроде карты? Или больше по типу микросхемы какой-то? Если карта - то Макс попробует прикинуть хрен к носу ее к местности, можно ли как-то соотнести известные ему объекты/тропинки/реку вон недавно увиденную и прочее с пометками на изображении?

П.С. понятное дело, что доспех там и не предполагался XD

@Макх Шесть, помнится, Макс собирал с собой найденные ранее на этой же поляне пластинки-щитки-что_ето_там_такое и пытался для убийства времени сложить из них что-нибудь, но успеха не добился.

Цитата: Хьюго Иденмарк от 31-01-2026, 14:10:38делать-то пока все равно было нехрен, а просто так топать через сраную бесконечную поляну было скучновато, - но вскоре бросил это занятие, просто потихоньку пополняя коллекцию забавных пластинок.

Теперь, получив в дар от освобожденных зверушек дополнительную пластинку, Макс снова попробует свои силы в сборке этого конструктора. Там на них что-то нарисовано, попробуем сложить как паззл, ориентируясь на кусочки рисунков. Что-нибудь получится дельное, что-то кинуть нужно?

Я же правильно понимаю, что дрон пока никаких признаков сфер где-то поблизости не увидел?

Что там хотел услышать демиург, и почему он выбрал комнату с юношей, который пребывал в крайне раздраженном, и даже гневном настроении - то известно было лишь самому господину Юдициуму. Однако... Скорее всего джентльмен желал услышать нечто иное, помимо горестного сетования юного дарования на неверную возлюбленную Лилию, променявшую его на некоего Джорджа, с коим Юдас еще не имел чести быть знакомым. Юноша метался по комнате как раненный зверь, сочиняя до восхищения разнообразные и витиеватые проклятия в адрес обоих, в красках описывал, что именно он сделает с мерзавцем Джорджем и какое удовольствие будет от этого получать, и даже намеревался вот прямо сию же секунду пойти и вызвать сего ловеласа на дуэль, но...
Нет, от этой идеи юное дарование, тощее, сухощавое, с узким, гладким, немного девичьим лицом и длинными изящными пальцами, более подходящими чтобы извлекать нежные звуки из пианино, нежели для проведения дуэлей - вскоре вслух же и отказалось, начав вместо того сочинять куда более изысканные кары не требовавшие прямого столкновения.

Юдициума этот юноша, разумеется, не замечал, не видел, не слышал, и, точно так же как девочка и почтенная леди в предыдущей комнате, даже и не подозревал, что в помещении может находиться кто-то кроме него. Его даже никоим образом не насторожило, что предметы, которые он в гневе швырял в стену, в дверь, в потолок, и куда только направлялась в случайный момент его цепкая рука, схватившая очередную книгу или тетрадь - летели по невероятно странным траекториям, все больше стремясь угодить в Юдициума. Книги меняли направление и разворачивались под прямым углом, нотные тетради описывали по комнате большие круги и тоже глухо шлепались в стену около входа, а две массивные деревянные шкатулки и вовсе полетели через несколько мгновений прямо в голову почтенному джентльмену.

Призрачная голова, неотступно следовавшая за демиургом, ничего не ответила на его вопросы, лишь продолжала назойливо и угнетающе преследовать джентльмена, постоянно прячась в "слепом пятне" за его затылком, и ловко виляя в сторону и исчезая, едва только Юдас пытался ее рассмотреть или повернуться к ней. Впрочем, помимо этого противного ощущения эффектов вроде бы никаких не было: демиург не чувствовал ни какой-то особой слабости, ни еще большего угнетения собственных магических сил, ни "неудачливости", как временами бывало, когда в аномальной зоне люди подхватывали какое-то пакостное проклятие - а потому можно было смело идти дальше.

Пытаясь разобрать сложнейшую магическую вязь, отделяющую беззвучные и притом полные народу комнаты от коридора, Юдициум в первую очередь заметил ее действительно невероятную сложность: подобных плетений в Аркхейме он не видел, ну, или видел только в древних книгах и свитках. По прошествию некоторого времени, которое джентльмену пришлось потратить на изучение и попытки разобраться, стало понятно, что в плетениях присутствует и Время - то, что было неподвластно даже демиургам. Похоже, все эти люди, занимающиеся своими делами, присутствовали тут лишь в качестве воспоминаний о былом, призраками прошлого, навеки оставшимися в памяти, наверное, самого замка Стоунхорн.

На цепь незримая преграда никак не отреагировала: крупные звенья легко скользнули внутрь комнаты, не получив никакого вреда для себя - точно так же смог войти и сам Юдициум, легко и непринужденно. Правда, бесполезно. Юная дева все так же играла на скрипке, старательно, вкладывая все свои детские силы и усердие, и, при том что музыка была... Такая, какая могла быть у ученика, недавно взявшего в руки инструмент - почтенная леди рядом с терпением и строгой лаской, со сдержанной похвалой и тихими советами, направляла свою юную ученицу, радуясь тому, что с каждой попыткой музыка становилась все лучше и лучше. Зашедшего на сей концерт демиурга ни девочка, ни почтенная леди не видели, не слышали, и вообще не замечали, что в комнате что-то изменилось - все происходящее тут казалось лишь записью, проигрываемой раз за разом и не меняющейся.

Вход ожидаемо закрылся после того как Юдас вытащил монетку из фонтана. Дрожь земли явно засвидетельствовала о том что все вернулось на свои места, но...

Нет. Не все. Что-то изменилось. Не в самом внутреннем дворе замка, а лично для Юдициума, который тут же, не успела еще монета снова оказаться в кармане, почувствовал тяжелый, немигающий взгляд, исполненный гнева, жадности и обвинения. Взгляд в сторону - и статуя, стоящая посреди скульптурной группы посреди фонтана, по неведомой причине оказалась без головы, будто какой-то хитроумный шутник успел за несколько секунд аккуратно и бесшумно отделить ее, оставив только ровный срез шеи. Ощущение чужого недоброго взгляда преследовало демиурга до самых ворот замка, пробралось за ним внутрь, в длинный разветвленный коридор, оказавшийся куда чище и куда просторнее, чем можно было предположить по внешнему виду древнего, попорченного временем строения.

Коридор тянулся вперед, мусора, гнилых досок и вывалившихся камней в нем не было, в отличие от внутреннего двора, разве что, пожалуй, немного пыльно, да в темных углах, до которых не доставал льющийся в широкие, лишенные стекол, окна лунный свет, виднелись тонкие, серебристые сети паутины. Но все это было ничем по сравнению со все тем же проклятым преследующим взглядом, буравящим демиургу затылок, а когда джентльмен уже шел по коридорам - взгляд стал еще назойливее, еще тяжелее, а карманы пиджака наоборот, облегчились. Теперь Юдас не обнаружил бы там ни единой монеты, если бы только сунул туда руку, а стоило ему лишь на миг остановиться, как тихое, на грани слышимости сипение и тяжкое дыхание начинало отчетливо слышаться прямо за его плечом.

Как бы ни оборачивался демиург - вряд ли он смог бы увидеть источник этого дыхания, и лишь при резком повороте головы можно было увидеть краем глаза что-то круглое, белесое, мгновенно исчезающее с периферии зрения. Что-то сильно напоминающее...

... голову той самой статуи, полупрозрачную, призрачную, висящую в воздухе в нескольких сантиметрах от его затылка. Но лишь на миг. Стоило лишь сконцентрировать взгляд, попробовать посмотреть напрямую - как наваждение исчезало, оставляя все то же, тяжелое и раздражающее ощущение чужого взгляда.

Вряд ли кто-то из присутствующих в этом замечательном месте в последние несколько секунд смотрел в небо - уж, наверное, не до того было ни во время самого боя, ни, тем более, после того как бой совершенно неожиданно остановился и превратился во внезапное исследование и научные эксперименты. Да и если бы кто-то в это самое небо взглянул, то темную точку, стремительно, со свистом (свист, правда, слышала только сама эта темная точка), в облаке перегретой плазмы, приближавшуюся к земле они смогли бы заметить уже за несколько мгновений до ее, собственно, приземления.

Негромкий свист и гул воздуха, рассекаемого массивной антропоморфной фигурой, с ног до головы закрытой тяжелой угловатой броней, перед самой землей превратился в яростное шипение компенсаторов и глухую вспышку ионных движков, гасящих скорость с такими очевидными перегрузками, что впору было бы задаться вопросом - как то, что находилось внутри теперь уже отлично различимой боевой брони, вообще смогло выжить и не превратиться при этом в фарш. Еще одна глухая вспышка осветила землю под ногами фигуры, с громким стуком и лязгом бронированных сочленений приземлившейся наземь, раскаленное облако плазмы пыхнуло на метр вокруг, выжигая траву и высушивая землю (на большее его не хватило), затем сработали охладители, покрыв с полметра фокруг фигуры инеем и оставив на тяжелой броне белесые следы.

Сама же фигура, еще даже не поднявшись после приземления, уже добыла прямо из воздуха тяжелую штурмовую винтовку, грохнул оземь огромный баллистический щит - точнее, это больше было похоже на кусок бункерной стены, - разворачиваясь к замершим волкам...

...

...а затем фигура выпрямилась, щит отъехал в сторону, винтовка опустилась, глухой шлем щелкнул, рассаживаясь на несколько сегментов, тут же спрятавшихся в плечевой отсек тяжелой брони, и наружу показалась знакомая Хельге лысая физиономия, мерцающая бионическим глазом и недоуменно оглядывающаяся по сторонам.
- Штурм-коммандер, мэм! - бронированный кулак легонько стукнул по массивным грудным пластинам доспеха, , физиономия на мгновение приобрела выражение строгости и непробиваемого героизма и готовности послужить идеалам Корпорации... Но лишь на мгновение, после чего недоуменное выражение вернулось, а глаза Макса внимательно осмотрели и волков, и вожака оных, и какого-то мужика в телеге, и Макха, и всю эту странную диспозицию разом, и следующая фраза боевика была уже полностью лишена воинской строгости, да и, вроде бы, немного не укладывалась в устав. - Это... А че, махалово уже кончилось?

И ведь вновь демиург оказался прав.

Во тьме узкого лаза, ведущего вниз, действительно что-то таилось, и это что-то не спешило нападать. Оно просто ждало тут, выжидая, какие действия предпримет дальше названый гость, который, пробравшись по темному проходу - между прочим, оказавшемуся намного длиннее и глубже, чем можно было бы предположить, - обнаружил себя стоящим на входе в помещение поистине титанических размеров. Огромный зал, не столько длинный и широкий, сколько высокий, этажей в шесть-семь, напоминал больше не тайное помещение, или хранилище злата и драгоценностей, как можно было бы подумать, а целый храм, запрятанный под землю.

Арочный свод высоко наверху, могучие колонны, полуколонны и пилястры, причудливый орнамент, вырезанный в камне уверенной рукой неизвестного мастера, балконы, огороженные резными оградами, темные отверстия окон и проходов, ведущих в никуда и располагающихся местами прямо в стенах, без какого-либо намека на лестницы, по которым можно было бы туда подняться. В самом центре помещения, на небольшом возвышении высотой в три ступени, украшенный потускневшей позолотой и поблескивающими драгоценными камнями, покоился огромный каменный сундук.

Или саркофаг, на который откуда-то сверху, падал льющийся сквозь неизвестное окно, выходящее куда-то наружу или прямо внутрь замка лунный свет, подсвечивающий это каменное нечто и позволяющий на удивление четко рассмотреть узоры и украшения.

Но, что было куда актуальнее, немалая часть пространства этого потаенного храма была занята множеством змеиных тел толщиной намного более тела человеческого. Или то было одно змеиное тело невероятной длины? Голов Юдициум не видел, всюду, куда бы ни упал взгляд демиурга, виднелись лишь бесчисленные кольца, покрытые толстой чешуей - и все это непрерывно текло, извивалось, с шелестом скользило по камням, наполняя все пространство шорохами и тихим шипением.

Чем бы ни было это существо или целая группа существ - нападать они не спешили. По крайней мере до тех пор, пока нарушитель тишины и покоя этого места не сделал еще ни единого шага вперед и не пытался подойти к саркофагу в центре.

Судя по ощущениям, возникшим у демиурга сразу после того как извлеченный из кармана архей, сверкнув насечками на ребре, звякнул о камень, выстилающий чашу фонтана, - "забытый брат" сменил гнев на милость (хотя не то чтобы он и "гневался"). Ощущение пристального, внимательного, выжидающего, тяжелого взгляда стало полегче, будто взгляд этот то ли ушел в сторону, то ли незримый "смотрящий" прикрыл глаза, уже не ожидая от незваного гостя никакой подлости или непотребств, но все еще немного приглядывая, не решаясь оставлять чужака без присмотра.

Ощущение это сменилось вскоре куда более реальным: тихой дрожью под ногами, ощущением движения под землей чего-то громоздкого, будто какие-то невидимые пока взгляду механизмы зашевелились, просыпаясь от многолетней спячки, закрутились титанические шестерни, а затем сама земля пришла в движение, выбрасывая то тут то там маленькие комочки, покрываясь трещинами, дробя мелкие камни, засыпанные в промежутки каменных плит замкового двора, пока, наконец, немного в отдалении от демиурга, где-то ближе к одному из углов открытого пространства, с шумом и шелестом не обрушилась куда-то вниз целая гора листьев, и гулко стукнула внизу упавшая в открывшуюся яму сломанная деревянная скамья, коей не повезло оказаться как раз на том месте, где открывался потайной проход.

Снаружи, без спуска вниз, Юдициум, если бы подошел вплотную и пригляделся, мог бы увидеть лишь темный, совершенно непроницаемый даже для взгляда демиурга, коридор, ведущий в глубины земли. Точнее, даже не коридор, а уж скорее просто "лаз", узкий, низкий, до такой степени, что спускаться туда даже невысокому в целом-то джентльмену пришлось бы согнувшись в три погибели и придерживаясь за потолок и стены - спасибо неведомому архитектору, что хоть о ступенях позаботился. Неверных, земляных, леко крошившихся под ногами и настолько узких, что даже ногу поставить прямо смог бы разве что ребенок - но они хотя бы были.

Исследовательское заклятие, заранее сплетенное демиургом, устремилось вниз, облизывая язычками магии все вокруг, но быстро затухло, не пересилив концентрации магии, или просто недостаточно хорошо сплетенное. Единственным, что узнал Юдициум, было то, что там, внизу, таилась опасность. Она не чувствовалась агрессивной, не спешила нападать, не была магической ловушкой, способной запечатать Юдаса тут навеки, но... Она ждала.

И вроде проснулся не сильно поздно (по своим меркам канеш), и времени было дофига, и планировалось пачку дел переделать... Итого время 21ч, дел переделано меньше половины - при том что ВСЕ вместе не должны были занять больше 3 часов максимум.
Сраные инопланетяне, верните обратно ~5 часов моей жизни! *возмущается человек, который спустил в сортир лет 20 этой самой жизни собственными лапками*

Звон цепи о камень не был громким - скорее, тягучим, будто колокольный звон, прозвучавший где-то в отдалении, на таком расстоянии, когда сам звук не доходит, растворяясь и рассеиваясь в окружающем пространстве, запутываясь в кронах деревьев и замирая в стенах домов, но дрожь от гулкого удара ощущается всем телом, впитывается плотью и отзывается вибрацией в собственных костях. На краткий миг мелодия, льющаяся из стен старого замка, прекратилась, замковый двор замер в напряженной, подозрительной тишине, подобно тому как замирают зрители в театре, когда действо на сцене приближается к финальной развязке: сотни, тысячи незримых глаз будто смотрели на нарушителя спокойствия со страхом, в оцепенении ожидая реакции статуи, оскверненной коснувшейся ее цепью...

Но нет.

Никакой страшной, неожиданной развязки так и не наступило, статуя осталась все так же неподвижна: мертвый камень, замерший в веках, не делал никакой попытки ударить в ответ, или хотя бы просто пошевелиться. Однако Юдас всем своим существом почувствовал, как что-то незримо изменилось. То самое ощущение, которое демиург не испытывал уже сотни и сотни лет - ощущение чужого, властного, могущественного взгляда, ощущение, будто его, прячущегося в тенях, нашли и обнаружили. Еще мгновение назад все было тихо и спокойно, теперь же это чувство чужого взгляда сковывало движения, и будь демиург хоть чуть-чуть менее флегматичным и не имей столь большого жизненного опыта... Пожалуй, не грешно было бы и испытать некое чувство страха. Иррационального страха, смешанного с желанием отступить назад на пару шагов: ни сама статуя, ни даже ее голова, ни единая конечность, ни единая складка каменного одеяния не шевельнулись, но...
Его увидели.
Пока что - просто увидели. И ждали, что незваный гость будет делать дальше, после того как привлек чье-то внимание.

Пока что на демиурга никто не стремился напасть - и это, конечно не могло не радовать после наполненного агрессивными обитателями леса! - так что у демиурга было достаточно времени, чтобы внимательно все осмотреть. Правда... Осматривать-то было особо и нечего. Как ни приглядывался джентльмен, его взгляд не смог различить никаких следов потертостей у подножий статуй диковинных зверей, которые выглядели так, будто статуи и бортик чаши фонтана были и вовсе вырезаны из единого куска камня: если тут где-то и был проход, то открывался он как-то иначе.

Может быть, статуей в самом центре фонтана? Самой большой, менее всех разрушенной, не несущей на себе следы десятилетий выветривания, не выкрошенной, с совершенно целыми чертами лица, с ровными гранями и плавными изгибами фигуры и конечностей, с четко вырезанными умелой рукой складками каменной одежды. Лицо статуи было вроде бы знакомо: отдаленно, будто нечто давно забытое всколыхнулось в памяти, вызывая некие родственные чувства и тоску потери. Демиург. Один из братьев, созданных Творцом. Один из тех, с кем поневоле приходилось в свое время сражаться не на жизнь, а насмерть. Может быть, то странное чувство тоски и было вызвано отголоском древнего голода и жажды могущества, когда-то поразивших и самого Юдициума? Может, этот изображенный в камне и навеки оставшийся здесь демиург был когда-то поглощен им? Нет. Память молчала, да и... Сущности с тысячами ликов, меняемых как перчатки на каждый день - мудрено было запомнить все увиденные, а холодный мертвый камень не сохранил в себе ни капли Первозданой Искры, по которой демиурги могли опознать друг друга в любой личине, встретившись лицом к лицу.

Магические потоки, заплетающиеся вокруг статуи и уходящие в толщу камня и вниз, к фонтану - лишь говорили о том, что статуя эта не проста, и создавали ощущение опасности, но никак не могли помочь в опознании. Сама же чаша фонтана была пуста и суха, выстлана крупной мозаикой, на которой местами сохранились старые протертые отметины чего-то круглого, размером с монету, когда-то здесь лежавшего, но никаких подсказок более не наблюдалось. Впрочем... И самой необходимости оставаться тут дольше нескольких минут "для осмотра" тоже вроде бы не было: ни врагов, ни жертв, кого бы требовалось спасать, ни источника музыки - определенно звучащей из единственной полностью уцелевшей башни, куда и следовало теперь держать путь.

Как, однако, некрасиво кусать кормящую руку.

Именно так подумалось Хьюго, когда, видимо, от невероятного голода, хищное растение так резво заглотило протягиваемую ему сосиску, что не успело отличить ее от держащей руки, оказавшейся в пасти чуть ли не до середины предплечья. Первым стремлением боевика было выдернуть руку и оторвать цветку голову, но... Что-то его все же остановило: то ли мелькнувшее в глубине разума сочувствие к неразумному, движимому лишь инстинктами растению, чахнущему тут без доступа к пище, при том что не так уж и далеко ему было бы чем поживиться, то ли пришла в голову какая-то мысль, навеянная недавними раскопками. Раскопки те оказались бесполезными - ничего интересного в земле хуман так и не нашел, - но стремление к завершенности, структурированию (пусть даже и занятие по структурированию беспредельной смеси чужих снов, кошмаров, надежд и мечтаний, приправленное нелогичностями и абсурдом, тоже казалось довольно спорным) и доведению начатого до конца заставило Хью просто разжать кулак, отдавая сосиску, поднять вторую руку, буквально втискивая в голодный цветок еще парочку колбасок, и...

Не вырываться.
И тем более не отрывать цветку голову.

Царапается и покусывает? Что ж. Глупо сердиться на растение, которое просто увидело еду и стремится ее съесть, тем более, что было абсолютно очевидно, что сам боевик приоритетной едой вовсе не считался: его и в первый-то раз попытались укусить сугубо из отчаяния. Чуть склонив голову вбок и заглянув под корни, Хью тихо хмыкнул, заметив, что упомянутые корни практически полностью отпустили оплетенную ими ранее дверь, и держались теперь лишь за пару уголков. Похоже, достаточно было повернуть растение в сторону, отшагнуть немного, чтобы один из особо упрямых корешков соскользнул с угла двери, аккуратно потянуть на себя - и освободить дверь, поднимая растение на вытянутых руках.

Сам поднимаемый, судя по сосредоточенному шелесту, на перемещение себя  внимания не обратил, полностью поглощенный утолением голода, и на вес оказался легче легкого - даже напрягаться не пришлось, отчего Хьюго только еще раз хмыкнул, и в хмыкании этом отчетливо проявились нотки сочувствия и беззлобной, доброй усмешки. Коротко пожав плечами и продолжая удерживать цветок на вытянутой руке, хуман вкрутил в него еще одну сардельку и понес его обратно к развилке, намереваясь посадить в только что вскопанную горку, поближе к колбасному дереву.

В конце концов... Почему бы и нет? Дверь освобождена, цветок будет доволен, а сам Хью даже если куда и спешил, то один хтон не знал достоверного способа выбраться из этого театра абсурда "прямо сейчас". Уж десяток лишних минут погоды точно бы не сделал.

Но сначала стоило бы нагнуться и, раз уж дверь все равно освободилась, попробовать открыть ее свободной от цветка рукой. Посадить цветочек в новое место это точно не помешало бы, а так - хотя бы будет знать, прав он был в своем предположении о месте выхода, или стоит искать дальше, не возвращаясь сюда.

Оглядываться, чтобы удостовериться в том что сестра успешно преодолела легчайший для боевика "Инкогнито" маршрут, Хью совершено не требовалось: звук прыжка на крышу он и так отлично слышал, звук спрыгивания на землю за забором огороженной зоны отдыха отеля уже еле-еле - но все же донесся до микрофонов шлема сквозь грохот обваливающихся кусков стен и конструкций. А вот что там случилось потом, боевик уже не услышал, полностью сконцентрировавшись на проклятой грифонообразной твари, которая...

Да. Определенно. Это не могло быть случайностью и не могло быть "догадкой" не особо-то разумной твари, пусть даже и достаточно хитрой, чтобы применять в бою какую-никакую тактику (в конце концов, многих из здешних обитателей выводили не просто "для зоопарка", а для боев, и совсем тупые долго бы не выжили). Крылатый точно знал, где именно его нынешние цели, и если ранее приближение можно было списать на то что зоркий засранец увидел Джи, то сейчас стало совершенно очевидно: его вели. Ему указывали, куда лететь и где именно его предполагающиеся жертвы - видимо, отслеживая перемещения через установленные повсюду системы наблюдения, часть которых все еще работала.

Догадку тут же подтвердили и едкие тягучие капли, зашипевшие на броне, да так хорошо зашипевшие, что умудрились оставить на пластинах панциря грубые, глубокие проеденные пятна: "дождь" начался как-то уж слишком локально и слишком вовремя, чтобы это можно было назвать случайным совпадением.

---

---

Что происходило у двери - Хью не видел, лишь слышал звериные звуки, но был уверен, что сестра справится, сам же полностью сосредоточился на стремительно несущемся на него враге, раскрыл щитовой модуль на предплечном сегменте, наклонился вперед для большей устойчивости... И с грохотом улетел на спину со всей своей броней, пропахав ею добрых несколько метров площадки и проломив в изящной мраморной плитке здоровенную широкую полосу - а сверху на него всем своим весом, яростью и целеустремленностью обрушилась тяжеленная крылатая тварина.

Правда, в каком-то смысле это было даже на руку, особенно при том, что костяной лев, похоже, так и не решился спрыгивать прямо из окна, увидев творящееся внизу, и сцепляться с крылатым вообще ни разу не спешил. Громко, шипяще щелкнул гарпун, отстреливаясь прямо в нависшую над Хьюго тушу, прошибая ей грудину и сворачиваясь обратно в катушку: таким образом хуман намеревался удержать врага при себе (или, точнее, на себе) и не дать ему обратить внимание на Хельгу и Дракшака. Ну а уж стрелять-то боевик мог из любого положения, особенно при возможности приставить ствол винтовки почти что в упор к пузу зверя и всадить в него сразу две короткие очереди, пользуясь тем, что крылатый буквально лежал на нем, прижимая его к земле.

- Вашу мать... - Определенно, такой пакости Хьюго не ожидал, полагая, что свечение на когтях - как оно обычно и происходило в подобных случаях, - уйдет в землю, или просто щелкнет по первому прикосновению к чему бы то ни было, как оно и должно было сработать: ровно такой же принцип использовался и в его винтовке при подключении "Пробоя" для зачарования находящихся в магазине патронов. Но нет.

Вспышка резанула по глазам, осветив всю пещеру быстрее, чем сработало затемнение визора и даже его собственные бионические глаза не успели отсечь или даже снизить ослепляющий эффект. Попался как ребенок, хтон бы его покусал - а еще, вроде как, опытный боевик! Благо, что последовавший через долю мгновения после вспышки протомагический удар, в который вылилось свечение на когтях уже поверженного противника, не смогло прошить защитные контуры брони, хоть и заставило их заработать на пределе мощности, уберегая то, что было под ними - и на том уже можно было поблагодарить Архей.



Еще толком не проморгавшись, Хьюго наощупь дернул трос гарпунной установки, тянущийся от его плеча к пробитой грудной клетке твари, прислушался к скрежещущему звуку, с которым изуродованное тело подтащилось по каменному полу пещеры, приподнял ногу и с лязгом обрушил тяжеленный бронеботинок на то, что оставалось от головы конструкта, окончательно превращая ее в горсть деталей, схем, проводов, костяных осколков и смятых как консервные банки кусков металла. Дважды рявкнула опущенная вниз винтовка, разворотив грудную часть побежденного - так, для большей уверенности, чтобы не вздумал снова шевелиться и пытаться восстанавливаться. Еще несколько секунд, пока зрение возвращалось обратно, хуман стоял неподвижно, и лишь когда смог нормально видеть все окружающее (своими глазами, а не получая информацию от датчиков и сканеров), убедившись лично в том, что враг побежден окончательно, тихо хмыкнул.

Рука поднялась, открывая мерцающий холодным голубоватым светом проход в спецхран. Определенно, подлататься нужно было не только Хельге: броня, пусть и не получила контузию от протомагического удара, но все же была повреждена в бою с серьезным противником - и это ведь они еще даже не успели пробраться в ту часть пещеры, куда тянулись провода и которая была закрыта силовой стеной. Чего можно было ожидать внутри? Уж точно ничего хорошего.

Чем больше времени все они проводили в этом замке - тем непонятнее и запутаннее становилась ситуация, и рассказ Дебу (или, точнее, его уже стоило именовать иначе?), пусть и пояснил, что за хрень тут происходила, но выглядел все же... Не то чтобы сильно "натянуто", но Хьюго уже хотелось просто махнуть рукой и разнести это место к хтоной матери - пусть-де потом сами собирают обломки и разбираются кто есть кто и кто в чьем теле застрял.

Самое интересное заключалось в другом. Несмотря на всю кажущуюся дикость изложенного, Дебу-Эндрин не врал - это подтвердил и "Коммандер", анализируя данные запущенного в режиме ментального сканирования пси-концентратора, который Хью подключил сразу же, как только элементаль стушевался под напором прямолинейных как чугунная рельса вопросов и начал неуверенно булькать, вместо того чтобы сразу рассказать все связно и адекватно, чем вызвал определенные подозрения. Но теперь же... Нет, действительно не врал. И ситуация получалась до идиотизма забавная: двое воришек забрались в обиталище, где уже в этот момент находился третий воришка, оказавшийся недостаточно удачливым и спровоцировавший охранные системы, ударившие сразу по всем, без разбору - определенно, это было достойно переложения в сценарий и съемки комедийного фильма. Кажется, Хью даже видел уже что-то подобное, но увидеть такое на самом деле.

Сильно.

- Сильно. - последнюю мысль Хью повторил вслух, покачивая головой. - И даже вроде не врешь... Эндрин.

На "рад познакомиться" боевик все же не ответил, опустив скрещенные на груди руки и поднимая одну из них чтобы провести пальцами по коротким волосам на затылке: не то чтобы он не был "рад знакомству", но обстановка как-то не особо располагала. Еще несколько секунд подумав, хуман снял с пояса гарпун, - чем не веревка? - вручную вытащил, наматывая на локоть, с полтора десятка метров прочного стального троса, присел на корточки около бурчащего тигра и принялся деловито спутывать ему лапы, связывая их попарно и протягивая трос между парами связанных лап - будто собирался нести зверюгу в руке, как авоську с картошкой. А потом так и замер на корточках около связанного тигра, задумавшись.

Вопрос "что с ним дальше делать" все еще оставался. Равно как и еще несколько вопросов.
- Что за хтонь тогда происходит с пропадающими там, внизу, людьми? Если ты и есть хозяин замка - значит, следует полагать, ты и отвечаешь за тот магический капкан на планете, который перебрасывает сюда людей, случайно попавших в него? - Хью ненадолго умолк, осматривая пока еще не пытающегося сопротивляться тигра, затем перевел взгляд на дыру в стене, откуда недавно к ним пожаловал здоровенный змей, прикидывая, можно ли попробовать спуститься по ней до самого низа, поднялся, рывком поднимая связанного кошака и перекладывая его на один из челюстных сегментов, оставшихся от Змея, а затем обратился уже к некроманту. - Господин Альтугл, вы не осмотрите во-он ту дырку в стене? Нет ли там, в стене, наложенных чар или чего-то подобного? Может, получится спуститься вниз здесь, мимо хотя бы части всего что тут запрятано...
Маг, очевидно, потратил немало сил в последние десятки минут, и в сражении с Нерри, и сейчас, в стычке с гигантским змеем, но его магическим умениям Хью все-таки доверял больше, чем сканирующим устройствам. "Живые" знания и опыт нередко оказывались эффективнее, чем механический анализ и базы данных - особенно в таком-то месте.

"Не волочить же за собой"... А что, хтон их задери, оставалось еще делать?
- Или этот портал на поверхности планеты - какой-то побочный эффект этих ваших ловушек, вроде пробоя на корпус при неисправной изоляции в устройстве? - а этот вопрос снова был задан Эндрину.

Цитата: Сверр Шахрассар от 08-05-2026, 10:06:10В остальных случаях дополнительных наград не полагается

Неверно =_=

Не по х20 за пост, но все же.

@Шейлина,
Отлично (34) - не врет? XD

@Шейлина, Хью может через бросок менталки попробовать отследить ложь/правду в словах Эндрина? Ну хотя бы на уровне "ваще трындит по-черному, или так, где-то местами недоговаривает, но в целом все так"

@Нулия, увидел, записал.

Цитата: Барс Баркас Девять с Половиной от 02-05-2026, 08:13:37И меня! Меня в квест!

Тоже увидел, подумою, но... Честно говоря, нет идей, чо б воену севера делать в Ньюте и зочем... О_о

@Нега, ну, у меня Макс просто маской оформлен. Но есть нюанс - карточка всё та же. Такшто если в эпизод идти - то либо "с тем же билдом " (в случае Макса я просто Джи не использую как дрона и ГМов предупреждаю что этот арт просто "устройство", а не компаньон), либо пересчитывать вручную и кидать ручными бросками, если ГМ будет не против.

Демиург был прав. Его путешествие, по всей видимости, подходило к своему завершению: меньше сотни метров по становящейся все шире и шире тропе - и Юдициум добрался до края леса, где стена могучих древесных стволов и густые заросли подлеска уступали место тянущейся вдаль равнине, на которой высилась громадина замка - старого, тяжелого, пребывающего в крайне плачевном состоянии со своими испещренными трещинами стенами, полуобрушенными зубцами стены, темными глазницами окон и давным-давно проржавевшими шпилями и флюгерами. Какое-то движение и отсветы было видно лишь в самом верхнем окне единственной башни, которая еще осталась целой, и, по всей видимости, направляться демиургу теперь предстояло именно туда.
Когда-то мощная крепостная стена, украшенная многочисленными дырами, проломами, вывалившимися участками каменной кладки и сквозными трещинами, порадовала Юдициума распахнутыми деревянными воротами, потемневшими и наполовину сгнившими, с одной из створок, висящей лишь на одном честном слове и вот-вот грозящей обрушиться окончательно. За воротами виднелся окутанный туманом двор, поросший жухлыми сорняками, заваленный мусором и останками того, что было когда-то хозяйственными постройками. В центре двора демиург уже с самого края леса мог разглядеть что-то вроде фонтана: когда-то работавшего и рассыпавшего серебрящиеся водяные струи по широкому бассейну, а ныне пересохшему, и дополняющему впечатление общей заброшенности старыми статуями диковинных зверей, расставленными по широкому каменному бортику пустой неглубокой чаши.

Над всем этим великолепием, будто вишенка на торте, звучала мелодия, источаемая будто самими стенами замка, вплетающаяся в сизые клочья тумана, окутывающая все окрестности каким-то могильным холодом и вызывающая глубокую тоску - тоску замка о временах покоя и процветания.

Увы, нет. Подсказать призраки уже ничего не могли.

Не то чтобы они не пытались, но... Поднимая туманные руки в жестах отчаяния и горя, они показывали то на землю около алтаря, то на сам алтарь, то проводили руками линию от алтаря в сторону замка - и истолковать это можно было если уж не сотней, то явно более чем одним способом: начиная от утверждения, будто бы сам алтарь удерживает их здесь и заставляет слушать музыку из замка, и заканчивая вариантом, в котором сам алтарь был бы лишь продолжением злой магии, творящейся в замке, и разрушать его было бы бессмысленно, пока не будет решена основная проблема. Более призраки ничего полезного не сообщили, даже тем единственным способом, который оставался еще им доступен: жестами и гримасами на полупрозрачных, с трудом различимых лицах. Земля поляны, алтарь, замок, земля поляны, алтарь, замок... И разведение прозрачных рук и пожимание прозрачными плечами - когда демиург пожелал узнать что-то чуть более подробное. Может быть, они и сами не знали ничего, хотя бы потому, что от них осталось совсем немного?

Решение все так же оставалось за Юдасом. Попробовать выдернуть из земли проклятое еретическое приспособление, или оставить его в покое? Взять посох с собой в замок, или оставить его здесь? Посох, казалось, был бы совершенно бесполезен, но то было сейчас, а как он повел бы себя там, в средоточии отвратительных звуков, какое удовольствие он мог бы получить там, и какие способности раскрыть - во зло, или во благо почтенному джентльмену? Никто не ответил бы на эти вопросы.
Разумеется, при том самым надежным способом решения проблемы все равно оставалось добраться до замка и разобраться с источником музыки, благо, между деревьями уже виднелись и замковые стены, а значит, до него было уже рукой подать - как минимум по сравнению с тем путем, что демиург уже проделал.

Нет, даже после того как Юдициум вышел из своего (не такого уж и надежного, честно говоря) укрытия и сделал несколько шагов по поляне, приближаясь к этому очередному алтарю и висящим около него призракам - на него никто не напал. Туманным останкам когда-то живых людей, насколько они вообще могли считаться живыми в аномалии, было совершенно все равно, кто тут ходит по поляне, и никакого интереса они к демиургу не проявили. Некое небольшое оживление среди них наметилось лишь тогда, когда Юдас обратился к ним напрямую: парочка тихо и плавно скользнула назад, будто отходя подальше от незнакомца, один потянулся немного вперед, будто присматриваясь, остальные же собрались в кучку и повернулись к джентльмену тем, что когда-то было лицами.

Теперь можно было рассмотреть их чуть более внимательно и четко, но особо много информации демиургу это не дало. Действительно, трое мужчин, четверо женщин, по одному - приблизительно среднего возраста, остальные больше походили на молодежь, но все же давно вышедшую из детского и подросткового возраста. Самое досадное заключалось в том, что говорить они, похоже, не могли: да то было и неудивительно, в таком-то плачевном состоянии.

Впрочем, даже в таком состоянии призраки попробовали ответить на заданные им вопросы тем единственным способом, который им еще был доступен: жестами и движениями. Вскидывая полупрозрачные руки, они указывали ими куда-то вдаль, туда, где уже совершенно отчетливо виднелось сквозь деревья большое открытое пространство и, приглядевшись, можно было вроде бы заметить даже край замковой стены. Призрачные руки указывали на замок, затем поднимались к призрачным же головам - и туманные фигуры изгибались, будто бы от невообразимой боли и мучений. Кто-то из несчастных даже изобразил что-то похожее на игру на невидимой скрипке, после чего тоже поднял прозрачные конечности к голове и скорчился, показывая боль...

...именно в этот самый момент со стороны замка донесся еще один обрывок "мелодии" - отвратительная, невообразимая какофония, больше уж напоминающая скрежет, скрип и дикий визг, от которой стало больно даже ушам демиурга: а призраки заметались вокруг алтаря, затрепыхались, задрожали, то расплываясь совсем бесформенными облаками, то обретая прежнюю более или менее внятную форму. Ошибиться тут было невозможно, звуки из замка действительно неким неведомым образом причиняли им боль, а уйти они, судя по настойчивым указаниям на замок, просто не могли, удерживаемые таинственной злой волей.

Голем никак не отреагировал на возложение победителем собственной головы на его же бренное каменное тело - на этот счет неведомый создатель, очевидно, ничего не предусмотрел, но глубокие дыры на том месте, где недавно светились холодным зеленым светом магические огни, заменяющие громадине глаза, смотрели на Юдициума будто бы даже с уважением и благодарностью за такое, пусть и несколько своеобразное, но все же очевидное выказывание последнего уважения. Наверное, неведомый создатель голема тоже оценил бы такой жест, хотя...

Нет, не факт что оценил бы. В конце концов, он даже не смог сделать голема прочнее, сильнее и выносливее, при том что работал с крепчайшим камнем - и даже не озаботился сплести как следует вязь заклятья, от которой теперь, если бы Юдициум озаботился этим моментом, не осталось даже обрывков.

Тыкание в грязевую лужу не принесло никакого внятного результата. Посох лишь ушел в булькающую грязь сантиметров на двадцать, наткнулся там, видимо, на дно лужи, и ничего более не случилось: грязь не пыталась напасть, схватить за ноги и затянуть в себя, не брызгалась и не плевалась кислотой или еще какой-нибудь дрянью.
- ДА ХВАТИТ МНОЙ ТЫКАТЬ, ЗА КОГО ТЫ МЕНЯ ДЕРЖИШЬ!? - а вот сам посох возмущался так, будто демиург решил исполнить его предыдущее пожелание и потыкать им в непотребные места - и это была единственная реакция на взаимодействие с лужей.

Определенно, на этой поляне делать было больше нечего, а путь дальше манил ничем не перегороженной тропинкой, снова убегающей вглубь леса. И на сей раз, еще через пару сотен метров, на очередной поляне (похоже, этими проклятыми полянами лес был усеян гуще чем больной кожными заболеваниями нищий - проплешинами и язвами) Юдициум встретил то, что так любил: еще один алтарь. Но на сей раз дела обстояли вовсе не так плохо, как можно было бы предположить заранее. Этот алтарь не попытался сразу создать ментальное давление, около него не плясали в ритуальном танце гоблины, готовящиеся к жертвоприношению - лишь несколько полупрозрачных, чуть расплывчатых и туманных фигур кружились рядом с алтарем, не обращая пока на демиурга никакого внимания.

Первый выпад тяжелой цепи, летевший каменному монстру точно в голову, увы, своей цели не достиг. Как бы ни был тяжел, медлителен и неповоротлив голем, но он все же успел с гулким рокотом - будто где-то внутри его тела осыпались большие камни, - повернуться и подставить плечо под звенья, летящие ему в лицо, и единственным результатом оказалась лишь горсть сколотых камешков. Слишком мелкая чтобы хоть как-то значимо повредить огромной махине и, более того, цепь отскочила так стремительно, что только хорошая реакция, улучшившаяся благодаря благословению фэйри из разрушенной хижины, позволила Юдициуму не получить удар собственным же оружием.

Продолжая рокотать, голем медленно двинулся вперед, оставляя в поросшей травой земле глубокие вмятины и безжалостно вытаптывая растительность, а затем, вперив в демиурга взгляд горящих праведным гневом зеленых огней в глубоких отверстиях в каменной голове, снова поднял руку. Каменный рот распахнулся, нижняя челюсть, будто ковш здоровенного бульдозера, отошла вниз, позволяя Юдасу увидеть бездонную каменную глотку, из которой все еще слышался - теперь уже намного громче и звонче, - рокот и рычание, но...

Второй удар демиурга действительно показал, что на сей раз голему попался вовсе не хуман. В треском и грохотом влетевшая прямо в голову медлительного противника клетка раскрошила весь этот каменный выступ, осыпав поляну целым облаком пыли и крошева и градом разнокалиберного щебня, и сила удара оказалась такова, что громадина пошатнулась, на несколько секунд так и замерев с поднятой конечностью. Еще секунда - и кусок валуна, заменявший голему кулак, рухнул на землю. Затем туда же рухнуло предплечье и плечо поднятой руки. Затем, затрещав и захрустев, все тело противника осело, покачнулось и обрушилось наземь, превратившись в то, чем он, очевидно, когда-то и являлся.

Зеленые огоньки погасли, последнее подобие жизни ушло из массивного каменного тела, и более голем не двигался и не делал никаких попыток атаковать. Похоже, путь вперед теперь был свободен.