Возможно, травница и удивилась просьбе полезиться целебными травами от джентльмена, который только что играючи раскидал целую стаю волков, да еще и не обычных, а магических - об удивлении свидетельствовали поднявшиеся брови и расширившиеся глаза женщины, - но все же никаких возражений не последовало даже при том, что целебные травы, очевидно, были нужны деревне. Более того, женщина даже сама, собственными руками, смешала Юдициуму парочку исцеляющих мазей, ловко и привычно перетерев пучки трав и листьев в небольшой ступке и завернув получившуюся массу в широкие плотные листья неизвестного демиургу растения. Не было никаких гарантий того, что получившиеся смеси смогли бы исцелить его полностью, залатав даже множество ран сразу подобно съеденным недавно магическим ягодам, но в любом случае эта ноша точно не утянула бы и наверняка бы пригодилась в условиях, когда каждый следующий шаг по ночному лесу в окрестностях Пантелиса мог принести с собой новую опасность.
По завершению всех этих приготовлений травница, казалось, уже полностью пришла в себя, отойдя от испуга: привычное дело, методичные движения, которыми она растирала травы и листья в ступке, чуть ожившая дочурка, начавшая с интересом поглядывать на "дядю" и активно интересоваться происходящим под руками матери - все это успокоило ее в достаточной степени, чтобы распрощалась с Юдициумом уже почти полностью спокойная женщина и стеснительно прячущаяся за ее юбку и прячущая взгляд девчушка. Распрощались - и исчезли в темноте леса, пройдя небольшое расстояние по той же тропинке, по которой демиург пришел сюда, а затем свернули за толстое дерево, платье мелькнуло среди густых кустов и растворилось бесследно: как и говорила травница, она, похоже, и правда знала лес как свои пять пальцев, и помнила такие потаенные и заросшие тропинки, которые взгляд неискушенного в лесном деле демиурга даже не мог выделить среди деревьев и густого подлеска.
Путь же самого Юдициума лежал дальше, и по прошествию некоторого времени, в течениии которого ему и правда не попалось больше ни волков, ни иного хищного зверья, тропа под ногами вывела джентльмена на небольшую лужайку, посреди которой высилась громада каменного алтаря. То что это не просто груда камней, а именно алтарь - не вызывало сомнений: массивные ступени, выполненные из крупных, грубо отесанных камней, несколько огромных валунов, поставленных вертикально, ровная плоская поверхность - вестимо, то было место для жреца или волхва, либо для жертвоприношений, - все это было изрисовано неизвестными и неузнаваемыми с первого взгляда светящимися в темноте символами, ясно видимыми даже сквозь густую мшистую поросль и пятна лишайника, щедро усыпающих все сооружение.
Но самым интересным был вовсе не внешний вид. Алтарь... Звал. Манил к себе, завлекая подойти и приложиться к священному месту, склониться перед ним: об этом шептал легкий ночной ветерок, ненавязчиво подталкивая в спину, об этом шуршали мхи и шелестела листва склонившихся вокруг лужайки древ, об этом тихо-тихо, на самой грани слышимости, скрежетали и потрескивали сами древние камни, источающие сильный, тяжелый запах влажного мха и ощущение приближающейся тьмы, обволакивающей сознание, затуманивающей разум - медленно и плавно, но настолько чувствительно, что даже демиург ощутил это на себе.
По завершению всех этих приготовлений травница, казалось, уже полностью пришла в себя, отойдя от испуга: привычное дело, методичные движения, которыми она растирала травы и листья в ступке, чуть ожившая дочурка, начавшая с интересом поглядывать на "дядю" и активно интересоваться происходящим под руками матери - все это успокоило ее в достаточной степени, чтобы распрощалась с Юдициумом уже почти полностью спокойная женщина и стеснительно прячущаяся за ее юбку и прячущая взгляд девчушка. Распрощались - и исчезли в темноте леса, пройдя небольшое расстояние по той же тропинке, по которой демиург пришел сюда, а затем свернули за толстое дерево, платье мелькнуло среди густых кустов и растворилось бесследно: как и говорила травница, она, похоже, и правда знала лес как свои пять пальцев, и помнила такие потаенные и заросшие тропинки, которые взгляд неискушенного в лесном деле демиурга даже не мог выделить среди деревьев и густого подлеска.
Путь же самого Юдициума лежал дальше, и по прошествию некоторого времени, в течениии которого ему и правда не попалось больше ни волков, ни иного хищного зверья, тропа под ногами вывела джентльмена на небольшую лужайку, посреди которой высилась громада каменного алтаря. То что это не просто груда камней, а именно алтарь - не вызывало сомнений: массивные ступени, выполненные из крупных, грубо отесанных камней, несколько огромных валунов, поставленных вертикально, ровная плоская поверхность - вестимо, то было место для жреца или волхва, либо для жертвоприношений, - все это было изрисовано неизвестными и неузнаваемыми с первого взгляда светящимися в темноте символами, ясно видимыми даже сквозь густую мшистую поросль и пятна лишайника, щедро усыпающих все сооружение.
Но самым интересным был вовсе не внешний вид. Алтарь... Звал. Манил к себе, завлекая подойти и приложиться к священному месту, склониться перед ним: об этом шептал легкий ночной ветерок, ненавязчиво подталкивая в спину, об этом шуршали мхи и шелестела листва склонившихся вокруг лужайки древ, об этом тихо-тихо, на самой грани слышимости, скрежетали и потрескивали сами древние камни, источающие сильный, тяжелый запах влажного мха и ощущение приближающейся тьмы, обволакивающей сознание, затуманивающей разум - медленно и плавно, но настолько чувствительно, что даже демиург ощутил это на себе.
Получено исцеляющей травяной мази: 2 шт








































![de other side [crossover]](pregens/banners/BQboz9c.png)



















