Аркхейм

Разобрался в проблемах, готов взять еще 1-2 не спешных эпизода

Когда Аллан задал владыке все вопросы он встал с кресла, налил стакан с водой и протянув Аллану ответил:
— Ядро пока что надежно изолировано в пространственном хранилище. Как только тебя выпишут из палаты, артефакт полностью в твоем распоряжении, Думаю, уже завтра ты сможешь приступить к исследованиям.
Аллан вновь посмотрел на симпатичных медсестёр и с улыбкой произнёс, плохо изображая боль, но всё‑таки не сдержав усмешки:
— Что‑то мне плохо, может, пару дней провести в больнице? Тут хороший присмотр.
Но разговор должен был быть серьёзным, и после вопросов о своём создании он услышал:
— А Керний тебе ничего не рассказывал? Я уже понял, что нет. Скорее, я просто удивился. Но Керний всегда был неисправимо скрытным в личных вопросах.
Аллан помрачнел, улыбка тут же сошла с лица. Он откинулся на подушки, взгляд стал отстранённым, словно он снова оказался в тех давних днях — в полутёмной библиотеке отца, среди высоких стеллажей, где каждый фолиант казался хранилищем тайн.
— Отец молчал, когда я задавал вопросы о матери и о своём рождении, — тихо произнёс он. — Он всегда отмалчивался или как‑то уклончиво отвечал, сразу меняя тему. Помню, однажды я спросил его прямо: «Почему у меня нет матери? Где она?» Он тогда замер, будто я ударил его, и лишь тихо сказал: «Это не то, что ты должен знать сейчас». А потом предложил изучить новый ритуал — сложный, красивый, чтобы отвлечь меня.
Он сжал край одеяла, вспоминая, как искал ответы в старых записях, в пыльных свитках, в потайных ящиках стола отца.
— Я пытался найти что‑то в документах, — продолжил Аллан, — но их нет. Ни единого упоминания. Ни намёка. Словно кто‑то тщательно зачистил все следы. Я даже думал, что, может, мать умерла при родах, или её забрали какие‑то силы... Но нет ни свидетельств, ни легенд, ни слухов. Ничего.
Когда Владыка подался вперед и продолжил, сцепив когтистые пальцы в замок и посмотрел на Аллана.
— Я ошибся кое в чем. Слово «подняли» в нашем ремесле обычно означает... куда более примитивные техники. Наполнение пустых костей волей некроса. Сборку умертвия. Но то, что мы сделали с твоим отцом... это было совсем другим. Ты не был просто нежитью, Аллан. Керний принес мертвое драконье яйцо, пробиться сквозь навешанную защиту которого было почти невозможно. В нем спал потенциал, но не было жизни.
Аллан впитывал  и следующее каждое слово, они эхом звучали в сознании, отпечатывались в памяти, складывались в новую картину его бытия. Он представил Керния — отца — склонившегося над древним артефактом, сковывающим драконье яйцо. Видел его сосредоточенный взгляд, дрожащие от напряжения пальцы, ощущал его бессильную ярость перед печатью, которую не взять одной лишь мудростью. Знания были, но не хватало магии, не хватало понимания тонких механизмов артефактов. Затем в воображении возник Кайрос — артефактор. Именно он, нашёл способ вскрыть защиту — через сложный ритуал. А потом он увидел их троих вместе и каждый из них вкладывал частицу себя: Керний — свою волю и знания, Владыка — мощь своей некротической магии, Кайрос — тонкую настройку артефактной энергии, связующую нить всего ритуала. Эта мысль поразила Аллана: он буквально соткан из их сущностей. В нём течёт не кровь, а отголоски их сил. В каждом его заклинании — отблеск мудрости отца, в каждом шаге — частица воли владыки, в каждой магической конструкции — печать мастерства Кайроса. Но дальше сознание рисовало другие картины — уже из его собственной жизни. Он видел себя мальчишкой, впервые пробующим сложное плетение и с восторгом наблюдающим, как символы загораются ровным светом. Вспоминал тренировки, когда он упорно отрабатывал защиту, пока мышцы не начинали гореть от усталости. В памяти всплывали моменты сражений, где он рвал вражеские заклинания с такой яростью, что даже опытные маги отступали. Осознание накрыло волной: он не просто результат чужого замысла. Да, его создали, но он стал. Превзошёл изначальный замысел. То, что начиналось как эксперимент с мёртвым яйцом, превратилось в живого, чувствующего, мыслящего существа. Аллан опустил взгляд на свои руки — обычные человеческие на вид, но наполненные силой, которая могла и созидать, и разрушать. Он ощутил внутри ту самую магию — не заимствованную, не вложенную извне, а его собственную. Ту, что выросла из семян, посеянных тремя магами, но взращенную его волей, его опытом, его болью и победами. В груди разливалась странная смесь чувств: благодарность — за то, что его создали, дали шанс на существование; гордость — за то, кем он стал вопреки изначальной природе; решимость — доказать, что он больше, чем сумма чужих вложений; и тихая, почти детская радость — от осознания, что он действительно жив, так же, как и все остальные.
Он поднял голову, взгляд прояснился. В глазах больше не было растерянности или обиды. Только спокойная уверенность человека, который узнал правду — и принял её. Принял не как приговор, а как отправную точку. Он — Аллан. Не эксперимент. Не артефакт. Не ожившее яйцо. Он — высший лич, уникальное создание, ставшее полностью живым существом среди других живых. И теперь он готов идти дальше — уже зная, кто он есть на самом деле. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять бурю эмоций.
— Значит, — произнёс он наконец, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал, — я не просто создан. Я стал. Вы с отцом не просто дали мне форму — вы дали мне жизнь, опыт, выбор. И то, что я есть сейчас, — это не только магия и потенциал яйца. Это и ваши уроки. И мои решения. Спасибо. Спасибо за то, что рассказал мне.
Он посмотрел прямо в глаза владыке, и в этом взгляде не было ни обвинения, ни отчаяния, только спокойная уверенность.

Аллан улыбнулся искренне, от души — он был рад, что Энфир приняла сувенир. В её глазах, отражавших мягкий свет светоча, он увидел неподдельное восхищение, и это отозвалось в нём тёплым чувством удовлетворения.
— У меня нет никого, кому бы я мог его подарить, — ответил он на её вопрос, — Ни возлюбленной, ни близкой подруги... Да и вряд ли они когда‑нибудь появятся в моей жизни — слишком много времени уходит на поиски, исследования, разгадки древних тайн. Но вы здесь и сейчас, так почему бы не оставить с вами частичку истории? Я уверен, вы будете им дорожить — и, может быть, когда‑нибудь расскажете кому‑то его историю.
Энфир слегка коснулась браслета на запястье — тот мягко мерцал, словно отзываясь на прикосновение. Она подняла глаза на Аллана, и в них он увидел благодарность и после услышал:
— Спасибо. Я сохраню его. Как память об давно утраченной истории... Новых знаний.... и вас
Аллан кивнул, чувствуя, как между ними возникает что‑то новое — не просто союз попутчиков, а возможно дружеская связь, рождённая общим интересом к тайнам прошлого. Он окинул взглядом зал в последний раз: мозаичные звёзды на потолке всё так же едва заметно мерцали, фрески хранили свои молчаливые рассказы, а магический узор на полу, казалось, чуть пульсировал в такт дыханию самого храма.
В этот момент он услышал голос Энфир:
— Идёмте, господин Аллан. Я хочу увидеть всё. И запомнить.
Аллан сделал глубокий вдох, собирая мысли. Светоч, всё ещё парящий над головой, слегка дрогнул, будто откликаясь на его намерение двигаться дальше. Маг огляделся, запоминая детали зала на случай, если придётся вернуться, и последовал за спутницей. Коридор, в который они вошли, оказался уже и ниже, чем главный зал. Стены здесь были покрыты не фресками, а высеченными в камне символами — они шли непрерывной лентой, словно бесконечная надпись, опоясывающая пространство. Некоторые символы Аллан узнал сразу:
 —Смотрите. Тут знаки защиты, обозначения стихий, указания на стороны света. Другие же мне не знакомы — возможно, местный диалект древнего языка или даже особый шифр, созданный жрецами храма.
Он поднял руку, и светоч поднялся выше, осветив потолок. Тот был сводчатым, с выступами, напоминающими рёбра какого‑то гигантского существа. В стыках между каменными блоками виднелись остатки позолоты — когда‑то коридор, вероятно, выглядел величественно и торжественно, но теперь время и забвение оставили на нём свой след. Выйдя в следующий просторный зал, Аллан замер на пороге, поражённый его величием. Помещение оказалось куда масштабнее предыдущего: высокие сводчатые потолки, поддерживаемые массивными колоннами с резными капителями, стены, украшенные барельефами с изображениями торжественных процессий и батальных сцен. Свет, проникающий через узкие щели высоко под потолком, ложился золотистыми полосами на каменный пол, подчёркивая его замысловатую мозаику.
— Скорее всего, это был центральный зал храма, — произнёс Аллан, указывая на массивное возвышение у дальней стены. На нём, словно застывший в вечности, стоял каменный трон — не роскошный, но исполненный сдержанного достоинства. Спинка украшена спиральными узорами, подлокотники венчали фигуры крылатых существ. — Возможно, здесь восседал вождь или верховный жрец во время церемоний.
Он сделал несколько шагов вглубь зала, внимательно осматриваясь. Вдоль стен виднелись ниши с остатками каких‑то предметов — возможно, когда‑то здесь стояли статуи или ритуальные сосуды. Несколько проходов вели в разные части храма. Один из них привлёк внимание Аллана: там, присмотревшись, он разглядел остатки очагов, каменные столы и разбросанную, разбитую временем керамическую утварь.
— А вот и подобие кухни, — Аллан направился туда, осторожно переступая через обломки. — Здесь готовили пищу для вождя и его подданных. Смотрите: вот котлы с толстыми стенками, вот каменные жернова, а вот посуда — видите эти глубокие чаши с ручками? Их удобно было использовать для подачи блюд.
Вернувшись в главный зал, он посмотрел на Энфир, которая с восхищением осматривала барельефы.
— Если вы что‑то захотите взять на память, не стесняйтесь, — сказал он. — Я помогу вынести всё, что выберете. Разве что насчёт артефактов нужно будет посмотреть отдельно.
Аллан слегка улыбнулся:
— Особо опасные и самые древние я бы хотел забрать себе — но не из‑за цены, а из‑за магии. Даже если простая ложечка окажется артефактом, я её заберу. Но если предмет будет безвредным, а вам он понравится — с радостью предложу его вам. Главное — понимать ценность. Некоторые вещи ценны лишь как память, другие — как ключи к пониманию прошлого. А есть те, что хранят силу... Вот их нужно изучать с осторожностью.
Он подошёл к одной из ниш и осторожно достал плоский каменный диск с выгравированными символами.
— Вот, например. Выглядит как простой декоративный элемент, но посмотрите на эти символы — они образуют защитный круг. Возможно, этот диск когда‑то охранял зал от нежелательных гостей. В нем еще чувствуются остатки магии, совсем слабые.
Аллан положил диск обратно и обернулся к трону:
— Давайте осмотрим центральную часть. Возможно, там найдётся что‑то ещё более интересное.

@Нюва мне владыка её должен вот вот из рук в руки передать)))

Потеряв сознание, Аллан провалился во тьму. Сознание его распалось на осколки воспоминаний — яркие, живые, будто случились вчера. Перед глазами вспыхнула библиотека отца — высокие дубовые стеллажи до самого потолка, тяжёлые фолианты с потускневшими золотыми тиснениями. Он тогда был ещё мальчишкой, нетерпеливым и упрямым. Пытался повторить сложное заклинание, которое подглядел в одной из запретных книг, — и не рассчитал силы. Вспышка пламени, испуганный крик наставника, едкий дым, заполнивший помещение... Он до сих пор чувствовал стыд, смешанный с детским ужасом: он чуть не спалил всё, что отец собирал годами. Но тот не стал кричать, не наказал его — лишь посмотрел строго и сказал: «Магия требует уважения. Иначе она сожжёт тебя самого».
Затем картинка сменилась — поле за замком, холодный ветер, развевающий волосы. Он, ещё совсем юный, стоит рядом с владыкой и отцом. Они учат его поднимать мёртвых — не как грубую нежить, а как послушных слуг, сохраняющих остатки разума. Владыка терпеливо объяснял, как направлять энергию, как не дать ей поглотить себя. Отец же следил за тем, чтобы он не терял контроля. «Тёмная магия — как дикий зверь, — говорил он. — Если не держать его за ошейник, он разорвёт тебя».
Он видел себя, уже повзрослевшего, выполняющего поручения — холодные, расчётливые, необходимые. В те дни он ещё не задумывался о морали, лишь о том, как сделать всё идеально. И радовался, когда получалось. Радовался новым открытиям, когда удавалось усовершенствовать заклинание, когда нить магии ложилась ровно, когда результат превосходил ожидания. Он помнил тот восторг, когда впервые самостоятельно создал связку из трёх запретных формул — и она сработала. Тогда он чувствовал себя почти всемогущим.  
Аллан открыл глаза и тут же сощурился от яркого света — в палате было так светло, будто сюда направили луч полуденного солнца. Голос владыки прозвучал рядом — спокойный, с едва уловимой ноткой облегчения.
— Как ощущения? — он чуть склонил голову. — Я уж грешным делом думал, что ты не вернёшься в человеческую форму, и придётся срочно разворачивать лазарет в драконьих ангарах. Но мы договорились с девочками из мед-крыла. Они тебя раздели, залатали и уложили. Лежи. Отлично отработал.
Аллан попытался осмыслить сказанное. Тело казалось чужим — лёгким, будто из него выкачали всю тяжесть пережитого боя, но в то же время каждая мышца ныла, словно после многочасового изнурительного марафона. Он всё-таки сел, откинув одеяло, и машинально глянул вниз. Раздели почти полностью. Он на секунду завис, не зная, радоваться или разочаровываться: медсёстры были весьма симпатичными, и мысль о том, что они видели его в таком виде, вызывала странный, почти подростковый стыд пополам с глупой гордостью.
— Рад слышать... — хрипло произнёс он, прокашлялся и продолжил уже твёрже: — А что с Ядром? Я бы хотел его изучить. Понимаю, что, скорее всего, его уничтожили, но... хотя бы осколки, или то, что осталось. Нужно понять его структуру, чтобы в будущем, если подобная угроза возникнет снова, у нас были готовые контрмеры. Быстрое решение, без импровизаций.
Аллан сидел в постели, чувствуя, как остатки слабости всё ещё сковывают движения, но разум его был ясен и непреклонен. В памяти всплыли слова, сказанные владыкой ещё в начале их опасного пути: «Кто бы мог подумать, какого монстра мы с Кернием тогда поднимем». Он невольно сжал край одеяла, взгляд его стал твёрдым, сосредоточенным. Вздохнув, он поднял глаза на Инфирмукса.
— Я слышал твои слова, — твёрдо произнёс Аллан. — Тогда не хотел забивать себе этим голову, пока не решится проблема. Проблема решена. И теперь я хочу знать, что ты имел в виду. Без утайки. Без лжи. Я заслуживаю правды. Что ты имел ввиду когда сказал: Кто бы мог подумать, какого монстра мы с Кернием тогда поднимем
Аллан не отводил взгляда. Внутри него нарастало напряжение — не гнев, а острая, почти болезненная потребность понять. Все эти годы рядом с владыкой, обучение, битвы, доверие... Неужели всё это было частью какого-то плана? Или, хуже того, следствием ошибки, которую теперь приходилось расхлёбывать?

— Надеюсь, что зверь давно покинул это место. Не хотелось бы встретиться с ним. Как... как вы понимаете эти символы? Магия? Знания? Интуиция? — произнесла Энфир, И Аллан заметил, как она, осторожно спускаясь следом.
— Существо наверняка уже покинуло это место или умерло, — отозвался Аллан, не оборачиваясь, но замедляя шаг, чтобы спутница не отставала. — Жертв ему давно не приносили, а питаться ему чем-то надо. Так что, скорее всего, он либо далеко, либо слишком стар, либо уже ушёл из жизни. Времени-то прошло немало.
Аллан вошёл в зал — и на мгновение замер, словно перед ним распахнулась дверь в забытую эпоху. Пространство оказалось куда величественнее, чем можно было предположить снаружи: сводчатый потолок терялся в полумраке, поддерживаемый рядами стройных колонн, каждая из которых была украшена спиральными узорами, напоминающими завихрения ветра или течение воды. Колонны стояли ровными рядами, будто стражи, охраняющие покой этого места, и от их каменных тел, казалось, исходило едва уловимое тепло — не физическое, а словно отголосок древней энергии, застывшей во времени. Стены зала были покрыты фресками, выцветшими, но всё ещё завораживающими. На них были изображены сцены из жизни давно исчезнувшего народа: люди в длинных одеяниях, склоняющиеся перед величественной фигурой, окружённой сияющим ореолом; процессии с дарами, движущиеся вдоль улиц неведомого города; корабли, бороздящие бурные моря. Краски потускнели от веков забвения, но местами, там, где свет светоча касался поверхности, они вспыхивали едва заметным отблеском — как будто сами изображения пытались напомнить о себе, вырваться из плена времени. Пол был выложен крупными каменными плитами, некоторые из которых треснули, и сквозь щели пробивались тонкие ростки зелени, словно сама природа пыталась вернуть себе это место. Но даже в этом разрушении чувствовалась гармония: мох, покрывающий углы, не выглядел хаотичным — он ложился аккуратными пятнами, словно был частью замысла, задуманного строителями. В центре зала возвышался массивный постамент, когда-то, вероятно, служивший еще одним алтарём. Его поверхность была испещрена руническими надписями, частично стёртыми, но всё ещё читаемыми для опытного глаза. Вокруг постамента, выгравированные прямо на полу, расходились концентрические круги с символами, складывающимися в сложный магический узор. Аллан, приглядевшись, понял, что это не просто орнамент — это схема, напоминающая карту звёздного неба или схему движения энергий. Светоч, поднявшийся выше, осветил свод, и тут Аллан заметил нечто удивительное: на потолке были выложены мозаичные звёзды. Они были выполнены из какого-то отражающего материала, и теперь, под светом магического огня, они едва заметно мерцали, словно далёкие светила в ночном небе. Создавалось впечатление, будто зал — это миниатюрная вселенная, заключённая в каменных стенах, где звёзды неподвижно застыли над головами тех, кто осмелился войти.
Воздух здесь был особенным — чистым, почти звенящим, с лёгким привкусом древности и тайны. Он не был затхлым, как можно было ожидать от заброшенного помещения, — напротив, он казался свежим, будто сквозь невидимые каналы сюда поступал поток воздуха извне. Аллан снова отметил про себя гениальность древних инженеров: вентиляция, работающая спустя века, без магии, лишь за счёт продуманной системы проходов и отверстий, скрытых в толще стен. Несколько проходов вели вглубь храма, каждый из них был обрамлён аркой, украшенной барельефами. На одних арках были изображены крылатые существа, на других — сцены битв или торжественных церемоний. Тени, отбрасываемые светом светоча, шевелились на стенах, и на секунду Аллану показалось, что фигуры на фресках движутся, будто оживают в такт его дыханию. Он сделал шаг вперёд, и звук его шагов, отразившись от стен, разнёсся по залу, словно эхо чьих-то давно умолкших голосов. Казалось, само пространство здесь было пропитано магией — не активной, не угрожающей, а спящей, ждущей. Как будто храм не был мёртв — он просто дремал, наблюдая за непрошеными гостями, оценивая их намерения, решая, стоит ли открывать им свои тайны. Аллан обернулся к Энфир, которая стояла чуть позади, заворожённо глядя по сторонам. Её глаза отражали мерцание светоча, и он подумал, что она ощущает то же чувство, что испытывал и он: трепет перед величием прошлого, смешанный с острым любопытством.
— Вы только посмотрите... — прошептал он, не в силах сдержать восхищение. — Они как будто создали не просто зал. Они создали целый мир, застывший во времени. Что же касается символов... — Аллан подошёл к ближайшей стене и провёл пальцами по выгравированным линиям, — тут и знания, и опыт, и чутьё. Магия, конечно, помогает, но не напрямую. Я изучал древние языки, разбирал похожие письмена в других храмах, сравнивал стили. Это как пазл: видишь один элемент — и постепенно складывается общая картина.
Он отступил на шаг, вглядываясь в композицию целиком.
— Вот, смотри: эта сцена вероятно изображает обряд. Жители в длинных одеждах, животные рядом... А вот этот символ, похожий на спираль, часто встречается в культовых сооружениях — он обозначает цикличность, бесконечность, связь миров. В сочетании с этими рунами он, вероятно, указывает на цель обряда — поддержание баланса или обращение к высшей силе.
Под одной из фресок Аллан заметил едва заметное углубление — тень легла так, что обозначила контур прямоугольной ниши, которую иначе легко было бы не заметить. Он осторожно поддел край каменной плитки, чуть отодвинул её — механизм, видимо, давно заржавел, но всё ещё работал, скрипя едва слышно, словно жалуясь на долгое забвение. Внутри, на слое вековой пыли, лежал небольшой обруч — браслет на руку. Аллан бережно достал находку. При ближайшем рассмотрении стало ясно: он золотой, старинный, очень красивый — с множеством изогнутых линий, складывающихся в узор, напоминающий переплетение драконьих крыльев и стеблей неведомых растений. На поверхности поблёскивали крошечные углубления, в которые были вставлены маленькие камни, указывающее на былое великолепие ручной работы той эпохи. Он провёл над браслетом ладонью, активируя лёгкое очищающее заклинание. Пыль и грязь, копившиеся здесь веками, осыпались, словно сухая листва, и металл засиял тёплым, мягким светом — не кричащим, а спокойным, благородным. Узоры проступили чётче, и Аллан на секунду залюбовался искусной работой древних мастеров: каждая линия была выведена с невероятной точностью, будто создатель знал, что этот предмет переживёт века.
Не раздумывая, он протянул украшение Энфир.
— Можете его забрать себе, — сказал он спокойно, с лёгкой улыбкой. — Считайте сувениром и подарком из прошлого. Не бойтесь, это просто украшение, которое, вероятно, оставили, бросили или забыли о нём. На подношение оно не похоже — драгоценности не приносили в дар божествам, по крайней мере здесь.

Краем глаза Аллан видел, как владыка сражается с Магистром. Но у него своя задача, и она требует полной концентрации — малейшая ошибка, и всё пойдёт прахом: заложники погибнут, город будет уничтожен, а Уроборос может и возродится. Он на секунду позволил себе взглянуть на Инфирмукса — тот атаковал, не отступая ни на шаг, даже когда поток яда опалил его плечо и грудь, оставив на одежде дымящуюся прореху. Вспомнив снова слова владыки в груди Аллана что-то сжалось — не страх за себя, а острая, почти родственная тревога. Как сын переживает за отца, так и он сейчас чувствовал эту тягучую, щемящую боль — будто сам готов был броситься на помощь, закрыть собой, принять удар. Но он знал: если дрогнет сейчас, если отвлечётся хоть на миг — всё рухнет. Заложники, которые только что пришли в себя, снова окажутся во власти Ядра. Город, который уже начал дышать свободнее, захлебнётся в волнах некротической энергии. И тогда уже не будет ни времени, ни сил, ни шанса исправить ошибку.
Мысли метались, как птицы в клетке. Правда, которую он недавно узнал... Она до сих пор звенела в голове, как разбитое стекло, — острые, неровные осколки сомнений, которые нужно собрать в полную картинку. Он не знал. Не мог знать. Но даже если это правда — сейчас это не имеет значения. Не тогда, когда владыка стоит на линии огня, когда город висит на волоске, когда каждый вздох может стать последним для сотен жизней. Аллан сжимал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует энергия магического камня — дикая, необузданная, готовая разорвать его изнутри, если он не направит её в нужное русло. Он глубоко вдохнул, отгоняя сомнения. Сейчас не время для вопросов. Сейчас — только действие. Только цель. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: если он выживет, если всё это закончится, он обязательно найдёт ответы. На все вопросы. На тот, что терзает его больше всего. Но это будет потом. После. Когда небо очистится, когда город вздохнёт свободно, когда угроза будет окончательно нейтрализована. А пока — только магия, только концентрация, только воля, которая держит его на ногах, несмотря на усталость, боль и страх. И он сражался. Не только за город, не только за заложников. Но и за того, кто сейчас стоял рядом с ним — не по крови, но по духу.
Владыка закончил с магистром — взломал его разум, лишив воли, и, рявкнув перекрывая гул бури: «Давай, Ал! Рвём вверх!». За миг до этого Аллан успел перевоплотиться в прекрасного алмазного дракона — во вторую свою ипостась. Чешуя его засверкала, словно сотканная из тысяч гранёных кристаллов, отражая и дробя на мириады искр последние вспышки фиолетового свечения. Мощными лапами и широкими крыльями он раскидал остатки строения — если бы здание было целым, перевоплощение оказалось бы проблематичным: его могло завалить грудой бетона и стали. Инфирмукс одним слитным прыжком взлетел на чешуйчатый хребет дракона, глубоко впиваясь пальцами в шейные позвонки Аллана, чтобы удержаться. Перекинул за спину обмякшее тело магистра — который из-за ядра все еще был угрозой, а еще и лишним грузом, который нужно было унести подальше от города. Не дожидаясь больше ничего, Аллан резким рывком оторвался от земли и взлетел ровно вверх. Ветер засвистел в ушах, рваные клочья фиолетовых туч проносились мимо, словно пытаясь ухватить его за крылья. Дракон набирал высоту стремительно, с каждым взмахом крыльев разгоняясь всё сильнее. Воздух становился разреженнее, давление давило на перепонки, но Аллан упрямо рвался вверх — нужно было отдалиться от поверхности как можно дальше, чтобы взрыв не навредил городу. В груди нарастало ледяное пламя — не ярость, а холодная, расчётливая решимость. Он знал, что нужно сделать: на максимальной высоте превратить магистра в кусок льда, сковав его остаточную магию, а затем мощным ударом хвоста отшвырнуть тело ещё дальше, в пустоту космоса, где оно рассеется без следа.
Мысли его были сосредоточены, как натянутая струна. Он мысленно прокручивал последовательность действий: подъём, стабилизация, заморозка, выброс. Ни одной лишней мысли — только цель, только путь вверх, к чёрному безмолвию, где не было ни жизни, ни тьмы, ни проклятых ритуалов. Небо менялось: багрово‑фиолетовые оттенки у горизонта сменялись глубокой синевой, а затем и абсолютной чернотой. Звёзды вспыхивали вокруг, холодные и равнодушные, но Аллан не обращал на них внимания. Его взгляд был устремлён вперёд, в бесконечность, куда он должен был доставить эту угрозу, чтобы навсегда её уничтожить. Инфирмукс на его спине молчал или говорил, но из-за ветра Аллан не слышал его, но чувствовал его присутствие — спокойное, уверенное. Это придавало сил. Он взмахнул крыльями ещё раз, ещё — и вот уже верхний предел атмосферы где уже и дышать было очень тяжело. Здесь, на границе пустоты, уже не было ни ветра, ни звуков, только безмолвие и мерцание далёких светил. Аллан замедлил полёт, завис почти в невесомости, но чувствовав гравитацию земли. Глубоко внутри него зародилась магия — холодная, пронзительная, как межзвёздный холод. Он направил её вперёд, формируя вокруг брошенного тела магистра ледяную броню. Тело ритуалиста начало покрываться инеем, слой за слоем, пока не превратилось в неподвижную глыбу, скованную магией и льдом. Один взмах мощного хвоста — и глыба устремилась дальше, в бесконечность, прочь от мира, который она хотела уничтожить. Аллан проследил за её полётом, пока она не превратилась в едва заметную точку среди звёзд. Затем он повернулся, чтобы начать спуск медлить больше нельзя, без воздуха они долго не выдержат. В голове звенело от напряжения, тело ныло от усталости, но в душе разливалось тихое удовлетворение. Однако преодолев облака родной планеты и от возможного магического истощения Аллан начал терять сознание и в итоге отключился.

— Посмотрим, чьё мясо сегодня пойдёт в расход! — рыкнул Владыка, перекрывая гул некротической бури. — Аллан, держи периметр! Готовься рвать эфирные жгуты!
Инфирмукс рванулся вперёд. В его правую руку легло тяжёлое древко косы. Череп прежнего Владыки, венчавший лезвие, скалился гротескной, мёртвой усмешкой, словно насмехался над всем этим миром — и в первую очередь над живыми, которые всё ещё говорили о нём или с трепетом, или с ненавистью, но никогда с равнодушием. Аллан остался на месте и только напряжённые мышцы под рубахой, сжатые кулаки и горящие решимостью глаза выдавали в нём не обычного мага, а драколича, готового сражаться до конца. Он не взял с собой меч — не знал, что их путь приведёт сюда. Но сейчас оружие было не главное. Главное — воля, магия и расчёт.
Трое големов синхронно отделились от алтаря, обрушиваясь на Аллана. Сдвоенные клинки химер мерцали пепельным светом, роняя искры, похожие на капли гнилой крови. Первый голем атаковал в лоб. Парные секиры сошлись с тошнотворным лязгом, целясь рассечь Аллана пополам. Он резко отклонился — настолько низко, что почти коснулся коленом земли. Клинок прошёл в сантиметре от живота. Второй ударил с фланга, метя в плечо, чтобы раздробить кость. Его гипертрофированная, втрое превосходящая левую ударная рука двигалась абсурдно быстро, утаскивая за собой всю массу неповоротливого тела. Аллан развернулся всем корпусом, подставляя бок. Удара он не избежал — лезвие скользнуло по плечу, оставив неглубокую царапину, — но успел выставить магический щит: вспышка синего света поглотила часть силы удара. Третий голем не дал ни секунды на передышку. Едва первый провёл атаку, он смазанным от скорости рывком выкинул клинок вперёд. Одно остриё летело точно в горло Аллана, второе — в солнечное сплетение. Аллан среагировал мгновенно. Он сделал короткий шаг в сторону, уходя от удара, и выбросил вперёд ладонь.
Воздух перед ним сгустился, образовав полупрозрачную стену — барьер. Клинок ударился о неё и отскочил, высекая сноп фиолетовых искр. Но это был лишь миг передышки. Первый голем уже разворачивался для новой атаки. Аллан почувствовал, как внутри закипает ярость — не слепая, а холодная, расчётливая. Он не просто дрался — он спасал. Город. Жителей. Владыку. Он сделал короткий жест рукой, собирая энергию в пальцах и резко дернул ими вверх. Из-под земли перед вторым големом вырвался острый каменный выступ, пробивая его металлическую ногу. Химера пошатнулась, теряя равновесие. Аллан не упустил шанса: он рванулся вперёд, впечатывая кулак в стык между металлом и плотью голема. Раздался треск — заклёпки брони лопнули, плечо химеры вывернулось под неестественным углом. Первый голем снова атаковал. Аллан уклонился, но на этот раз не успел полностью уйти от удара — лезвие задело предплечье, оставляя новую свежую рану. Боль обожгла, но он не обратил на неё внимания. Вместо этого он сосредоточился, собирая энергию в правой руке. И из его пальцев вырвался поток синего пламени, окутывая первого голема. Металл зашипел, плоть начала плавиться. Голем замер на мгновение — и рассыпался пеплом. Третий голем, несмотря на повреждения, бросился вперёд. Аллан встретил его лицом к лицу. Он не уклонялся — он принял удар на выставленный вперёд щит, позволяя клинку застрять в магическом барьере. Затем резко сжал пальцы, концентрируя энергию, и выпустил в грудь твари заряд концентрированной магии. Вспышка — и третий голем распался на части, осыпаясь на землю кусками металла и гниющей плоти.
Аллан выпрямился, тяжело дыша. Рубашка на плече промокла от крови, на предплечье алела свежая рана, но глаза горели решимостью. Он оглянулся на Инфирмукса — владыка сражался уже закончил с другими тремя големами и сразу бросился на линию огня — закрыл Аллана собой от слепящего луча фиолетовой энергии, вырвавшегося из Ядра. Магистр вскинул изуродованные руки, и поток некротической силы ударил Владыку в плечо. Плоть зашипела, в воздухе завоняло горелым мясом и озоном, но Инфирмукс лишь оскалился, принимая удар за ударом, защищая Аллана.
— Кастуй, мать твою, Ал! — рявкнул он, сплёвывая кровь.
В этот миг третий голем, обойдя слепую зону, прыгнул Инфирмуксу на спину, занося мерцающие некротикой клинки для удара в шею. Но неожиданно из‑за угла вырвался призванный Алланом разведчик с магическим камнем — он быстро бросился на голема и взорвался при соприкосновении. От твари не осталось ничего, кроме кусков плоти, разбросанных вокруг. Сам Аллан не медлил ни секунды. Дрожащими пальцами он достал из кармана маленький магический камень — холодный, с неровными гранями, пульсирующий тусклым светом. Глубокий вдох — и он проглотил его. Мгновенно по венам хлынула волна силы — мощная, дикая, почти неукротимая. Энергия заполняла его, распирала изнутри, грозя разорвать на части, если не выпустить её сейчас же. Риск был огромен: неконтролируемая магия могла уничтожить мага, обратив его в пепел. Но выбора не было. Всё или ничего.
Аллан встал поудобнее, расставил ноги на ширину плеч, выпрямился. Боль в ранах отступила перед напором магии, но он не позволял себе отвлечься. Сосредоточившись, он начал творить заклинание. Его пальцы задвигались с невероятной скоростью, вычерчивая в воздухе сложные магические символы. Каждый жест сопровождался вспышкой света — сначала бледной, затем всё ярче и ярче. Воздух вокруг него задрожал, наполняясь энергией, а земля под ногами слегка завибрировала, отзываясь на мощную магию. Он произносил слова — запретные, почти забытые, звучащие как скрежет костей и шёпот древних духов. Голос его звучал низко и твёрдо, каждое слово — как удар молота по наковальне: — Переполюсовка потока! Разрыв связи! Освобождение!
С каждым произнесённым словом эфирные жгуты, связывающие заложников с Ядром, начинали мерцать и истончаться. Аллан работал с хирургической точностью: не обрывал связи резко, а плавно ослаблял их, позволяя энергии рассеиваться без вреда для людей. Один за другим заложники вздрагивали, приходили в себя, без сознания падали на землю, но оставались живы. Одновременно с этим он направил часть силы под землю — туда, где путы, сплетённые из некротической энергии, сковывали ритуалиста. Толстые чёрные ленты, оплетавшие ноги и руки Магистра, затрещали, начали рваться с громким хлопком. Ритуалист вскрикнул — путы не просто исчезли, они сжались с новой силой перед разрушением, ломая кости пальцев. Воздух вокруг Аллана сгустился, наполнился статическим электричеством. Его волосы встали дыбом, глаза засветились холодным белым светом. На коже проступили светящиеся линии рун — они оплетали руки, шею, грудь, словно пытаясь удержать рвущуюся наружу силу. Капли пота стекали по вискам, но он не замечал их. Всё его существо было сосредоточено на заклинании. Финальный жест — резкий взмах рукой, и последний жгут разорвался. Заложники освободились окончательно. Ядро в груди Магистра запульсировало неровно, его ритм сбился.
Аллан ощутил, как пульсирующий символ над городом замер — больше не расширялся, но и не рассеивался. Фиолетовое свечение висело в небе, словно рана в ткани реальности, угрожая в любой момент разойтись ещё шире. Он глубоко вдохнул, собирая остатки сил и энергию, полученную от магического камня. Всё, что осталось, он направил вверх — к этому зловещему знаку. Пальцы задвигались, вычерчивая в воздухе сложные руны, губы вновь зашептали запрещенное заклинание. Энергия рванулась вверх, ударила в пульсирующий символ. Тот вздрогнул, замигал, но устоял. Аллан вложил ещё больше силы — вены на руках вздулись, по коже побежали светящиеся линии рун. Воздух вокруг него затрещал от статического электричества, волосы встали дыбом. Новый поток магии — концентрированный, сфокусированный луч — пронзил символ в самой уязвимой точке, которую Аллан сумел отыскать внутренним взором. Раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани. В центре знака появилась тонкая трещина, затем она расширилась, расползлась паутиной по всей структуре. Фиолетовое свечение начало рассеиваться, растворяясь в атмосфере, как дым на ветру.
— Есть... — тяжело выдохнул Аллан, чувствуя, как пот струится по вискам. — Брешь найдена. Можно разрушать.
Он обернулся к Инфирмуксу. Владыка как раз должен был разобраться с Магистром Ковена и Аллан ждал приказа. Он знал: нужно действовать быстро. Ритуалист всё ещё опасен — даже в таком состоянии он мог активировать какой‑нибудь резервный механизм, устроить магический взрыв в полёте.

— Мы пока не знаем мощности излучения. Если это центральный артефакт, поддерживающий всю систему, высотный выброс создаст критическую радиационную угрозу. Осадки накроют регион, спровоцировав тяжелейшие мутации среди выживших и заразив следующие поколения.
Аллан раздумывал над этими словами. В голове проносились схемы, формулы, воспоминания о древних трактатах по магии. Он вспомнил легенды о магах, которые, когда‑то отправляли опасные артефакты за пределы атмосферы — ценой огромных затрат энергии и риска для жизни.
— Если брать твой первый вариант, эту дрянь придётся тащить почти на орбиту, за пределы плотных слоёв атмосферы. Если второй — уводить далеко в мёртвые горы и спускаться под землю вместе с носителем. Так что выбирай: если готов в облике дракона вытянуть на своей спине и меня, и ритуалиста до орбиты — я согласен.
— Значит, придётся поднять его ещё выше, — твёрдо произнёс Аллан. — В сам космос. Разогнаться как следует и отдалиться насколько возможно. Хоть и до границы атмосферы — сотни миль. Любая точка на земле — риск заражения. А космос... там нет жизни. Там энергия просто рассеется в пустоте. Если унести под землю есть риск заражения подземных вод, и мало ли куда они идут и где выходят на поверхность.
Он начал быстро объяснять свой план: Он обратится драконом, возьмёт ядро в когти. Владыка попробует создать ускоряющий вихрь — магический поток, который придаст начальный импульс. Аллан будет поддерживать скорость и ускорение за счёт собственной силы. И всё это время он должен удерживать заклинание переполюсовки — чтобы ядро продолжало поглощать энергию цепи, а не взорвалось раньше времени.  И уже потом Аллан отпустит ядро в открытый космос, на безопасное расстояние. Взрыв там не причинит вреда — только создаст вспышку, которую может увидят на других континентах. Если владыка согласиться, то это будет их первоначальный план.
Аллан шёл следом за Инфирмуксом, и с каждым шагом мир вокруг менялся всё сильнее — словно реальность плавилась под натиском запретной магии. Он ощущал это всем телом: кожей, костями, магическим резервом. Взгляд скользил по улицам. Каменные дома оплывали, как воск, теряя очертания — стены стекали вниз неровными потеками, окна искажались, превращаясь в бесформенные дыры. Гравитация сбоила: обломки черепицы, капли воды из разбитых колодцев, даже кровь на мостовой медленно плыли вверх — навстречу пульсирующему фиолетовому небу.
Они вышли на Центральную площадь. Перед ними возвышался главный храм города — вернее, то, что от него осталось. Крыша была срезана начисто, словно гигантским лезвием, обнажая алтарный зал небесам. Вокруг плавали тонны обломков — камни, балки, фрагменты статуй — они зависли в воздухе, будто не могли решить, упасть вниз или подняться к тучам. В центре, в метре над разрушенным алтарём, парил Магистр Ковена. Мужчина в изодранных жреческих одеждах. Аллан впился взглядом в его фигуру. Грудная клетка Магистра была разворочена: рёбра раздвинуты в стороны, образуя жуткую кровавую колыбель. Внутри, заменяя сердце, пульсировало Ядро. Оно выглядело отвратительно: уродливый конструкт из древней плоти, пронизанный синими жилами магических артерий и вкраплениями чёрного металла. Даже воздух казался густым, вязким — каждое движение давалось с усилием, будто он пробирался сквозь кисель. Запах гниющей меди забивал лёгкие, оседал на языке металлическим привкусом. Аллан сглотнул, стараясь не отвлекаться. Сосредоточиться. Рассчитать. Оценить.
Аллан активировал магическое зрение. Картина стала ещё страшнее. От груди каждого из трёх десятков горожан, стоявших на коленях вокруг алтаря, тянулся толстый эфирный жгут — прямиком к Ядру. Люди находились в глубоком трансе: глаза закатились, изо ртов текла чёрная слюна. Они были не жертвами — стабилизаторами. Периметр алтаря охраняли не скелеты и не культисты. Шесть Ксенос‑Големов застыли вокруг — отвратительные химеры, сшитые из тел мёртвых солдат и усиленные кусками алхимического металла.
— Вы опоздали, Владыка, — его голос раздаётся сразу в голове Инфирмукса и Аллана, скрежеща, как ржавое железо по стеклу. — Климбах будет очищен. Уроборос возродится сегодня.
Големы синхронно поднимают сдвоенные клинки, закрывая Магистра живым щитом. Их движения лишены человеческой плавности — механические, точные, будто запрограммированные. Лезвия мерцают фиолетовым: зачарованные, усиленные некро‑энергией. Аллан сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он ощущал опасность — не просто угрозу жизни, а нечто большее: пульсацию ядра, его тёмную волю, холодную расчётливость Магистра. В этом хаосе можно было различить и ауру самого Аллана — напряжённую, готовую ринуться в бой после первых же слов владыки. Он еле сдерживался, чтобы не обернуться драконом прямо здесь: не выпустить поток пламени, не обрушить массивное тело на врагов, похоронив их под обломками храма. Но он знал: если сделает это сейчас, ядро рванет прямо тут. Взрыв некротической энергии сметёт площадь, зацепит соседние кварталы и весь город. Заложники умрут мгновенно, территория будет заражён на века. Последствия катастрофы он уже не увидит — но они останутся.
Аллан сделал шаг вперед, его голос был спокойный, без тени страха:
— Ты ошибаешься, ритуалист. Уроборос не возродится. Сегодня ты закончишь ритуал — но не так, как задумал.

@Свора что по жопе то ?)) милая мы же тогда все решили)))
я даже согласился, что их будет меньше 10 ))) 9

Пробираясь сквозь джунгли, девушка слегка замедлила шаг и обернулась к Аллану:
— Лириана? Почему вы обратились ко мне так? — её голос прозвучал мягко, но в нём сквозило лёгкое недоумение.
Аллан не ответил сразу — он был занят: внимательно всматривался в густую зелень, выискивая тропу, осторожно отодвигал в сторону колючие лианы, проверяя, нет ли под ними скрытых ям или корней, способных сбить с ног. Лишь убедившись, что следующий участок пути безопасен, он обернулся к спутнице.
— Ох... И правда. Где мои манеры? — слегка смущённо произнесла она. — Моё имя — Энфир. Видимо... Я настолько обрадовалась, что позабыла представиться.
Аллан на мгновение замер, удивлённо приподняв брови, затем мягко улыбнулся:
— Прошу прощения. Я назвал вас так, потому что вы по описанию были похожи на богиню из одной древней легенды: такую же прекрасную, как она. Та богиня, если верить сказаниям, спасла род драконов от полного вымирания.
Он сделал небольшую паузу, задумчиво глядя вдаль, туда, где сквозь кроны деревьев уже проглядывали очертания каменных конструкций.
— Этой легенде несколько тысяч лет, — продолжил Аллан. — Возможно, это и вовсе была просто выдумка, легенда. Но ведь каждая легенда берёт своё начало с реальных событий, не так ли? Правда каждый новый рассказчик, её приукрашивает.
Его взгляд вернулся к Энфир, и он слегка склонил голову в знак извинения:
— Ещё раз прошу прощения. Я не знал, что ваше имя Энфир. Просто... без имени общение получалось каким‑то неполным. Я даже втайне надеялся, что вы поправите меня, и так бы, я узнал, как вас зовут на самом деле.
Закончив Аллан кивнул и вновь взял на себя роль проводника — осторожно раздвигал ветви, проверял почву под ногами, прокладывал путь. Но теперь он делал это с новым ощущением: знакомство состоялось, и впереди ждали руины — молчаливые свидетели давно минувших эпох.
— Знаете... — вновь произнесла она. — У вас довольно любопытное хобби для отдыха — разгадывать древние загадки. Могу ли я поинтересоваться, как вы пришли к такому увлечению? Или... Вы решили совместить работу с отдыхом?
Аллан задумался на мгновение, машинально отводя в сторону очередную лиану, преграждавшую путь. Вопрос Энфир заставил его мысленно вернуться далеко в прошлое — туда, где всё и началось.
— Моё увлечение артефактами и древней магией началось, можно сказать, с момента рождения, — начал он неторопливо, подбирая слова. — В доме моего отца была огромная библиотека, полная старинных книг, свитков и записей о забытых цивилизациях, мифах и легенд. Ещё ребёнком я забирался на нижние полки и с трепетом листал фолианты с иллюстрациями древних артефактов.
Он улыбнулся, вспоминая:
— Помню, как в шесть лет нашёл свиток с описанием некоего кристалла, который якобы мог показывать события прошлого. Я тогда решил, что обязательно отыщу его, когда вырасту. Отец, увидев моё воодушевление, не стал разубеждать — напротив, начал понемногу обучать меня основам магии и истории древних культур.
Аллан сделал паузу и продолжил:
— Меня всегда манили тайны. Легенды, мифы, полустёртые надписи на забытых языках... В них словно спрятаны ключи к пониманию того, кем мы были и кем можем стать. Каждая загадка — это послание из прошлого, которое ждёт, чтобы его расшифровали.
Он провёл рукой по стволу древнего дерева с причудливыми узорами на коре, словно и оно было частью какой‑то истории.
— Я помню, как впервые увидел настоящий артефакт: небольшую статуэтку дракона с мерцающими глазами. Она хранилась в семейной коллекции. Когда я коснулся её, по пальцам пробежала лёгкая вибрация — не магия в чистом виде, а отголосок чего‑то древнего, почти забытого. С тех пор я понял, что хочу посвятить жизнь разгадке этих отголосков. И кстати, кристалл я так и не нашел.
Пока Аллан говорил, они продолжали пробираться сквозь джунгли. Энфир слушала внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая в знак понимания. И как только Аллан закончил рассказ, деревья внезапно расступились, открывая взору то, ради чего они проделали этот путь. Перед ними, наполовину скрытые лианами и зарослями папоротника, возвышались древние руины.
— Мне любопытны истории... — во взгляде девушки на мгновение вспыхнули яркие огоньки радости и затерялись в густых тёмных ресницах. — Но я никогда не бывала в руинах. И... Честно признаться, мои навыки в расшифровке... никакие. Господин Аллан... Я была бы рада, если вы научили меня столь интересному ремеслу. Конечно, я... в долгу не останусь.
И девушка вновь растянула мягкую улыбку, чуть прикрыв глаза:
— Ведите, я последую за вами. Надеюсь, удастся найти то, что искали.
Аллан заметил все эмоции на её лице — они были слишком идеальными, которые можно спутать с настоящей эмоцией. Он также заметил взгляд пустых глаз... в них была некая странная тревога. Он очень хорошо умел читать эмоции людей: его работа не просто научила этому, а буквально заставляла отточить навык до совершенства. Но он сделал вид, что не заметил её волнения, — не хотел смущать спутницу. И точно в случае сего смог бы её защитить, от любых опасностей, которые они тут встретят.
— Если вас интересуют истории, я с радостью расскажу несколько из них, — мягко ответил он. — Учиться этому ремеслу нужно долго, годы практики и изучения древних языков, но я с удовольствием покажу вам на примере этих руин то, что вижу сам. Говорите, спрашивайте — если что‑то найдёте или заметите, сразу говорите. Вместе мы разберёмся в этих тайнах.
Пока он говорил, они уже подошли к руинам вплотную. Аллан медленно двинулся вдоль массивных колонн, осторожно касаясь шероховатой поверхности камня. Под пальцами ощущалась история — слои времени, выветривание, следы древних ритуалов. В каждом изгибе линий, в каждой трещине читалась какая‑то тайна, ждавшая своего часа. Дойдя до фрезки, он провёл рукой, аккуратно смахивая с неё листья и скопления мха. Открылся рельеф: сцена жертвоприношения. Аллан внимательно изучил изображение и поделился выводами:
— Здесь приносили в жертву животных, а не местных жителей. Всё это делалось ради какого‑то существа, что обитало в глубине этого храма. Судя по возрасту руин и стилю резьбы, это было очень давно. Если существо и существовало, то либо оно умерло, либо ушло отсюда из‑за отсутствия пищи или изменения магического фона.
Подойдя к центральной плите, где и проходил тот самый ритуал он нащупал выемку, чуть надавив на плиту она на удивление легко отошла, открывая им нишу... пустую. Наверняка в котором, когда‑то, вероятно, располагался какой‑то артефакт. Сейчас он был пуст, но вокруг него сохранились следы магических кругов — выгравированные линии, частично стёртые временем, но всё ещё хранящие отголоски древней силы. Аллан медленно обошёл их взглядом, внимательно изучая каждый символ.
— Смотри сюда, — он указал на одну из линий. — Этот символ означает «дар». А вот этот «почитание». Похоже, здесь не просто приносили жертвы, а пытались установить связь... или договориться с тем существом, — Аллан улыбнулся и замер у следующего — А это может быть символ перехода или даже портала... может и имя того существа. Нам предстоит многое расшифровать. Нужно найти еще какие нибуть символы или руны, может письмена.
Он перевел взгляд на лестницу, ведущую вниз, — ступени уходили в тёмную глубину, скрытую от глаз. Аллан достал небольшой амулет — светоч — и, произнеся короткое заклинание, активировал его. Мягкий серебристый свет озарил пространство, а затем маг бросил светоч вниз. Тот плавно опустился, освещая путь: лестница не была затоплена, и внизу виднелось просторное помещение с высокими сводами. Не удержавшись от любопытства, Аллан начал спускаться. С каждым шагом воздух становился всё более затхлым, застоявшимся, но при этом оставался влажным и даже немного прохладным — словно подземелье сохраняло свою собственную, особую атмосферу. Сделав несколько шагов вниз и убедившись, что путь безопасен, он обернулся и крикнул вверх, обратившись к Энфир:
— Идёмте! Здесь безопасно, и, кажется, нас ждёт что‑то интересное.

+

— Ваш ум поражает, — сказала девушка спокойным, мягким и ровным тоном. — Давно я не встречала столь приятных собеседников.
Аллан слегка смутился — похвала, произнесённая ею, тронула его сильнее, чем он ожидал. В груди разливалось тёплое чувство признательности, от которого по спине пробежала лёгкая приятная дрожь. Он невольно расправил плечи, но тут же сдержал этот порыв — не хотелось выглядеть самодовольным. В памяти всплыли сцены из прошлого: величественный зал во дворце владыки, где тот, склонив голову, внимательно слушал доклад Аллана о новом магическом открытии. «Твой ум — дар для нашего народа, Аллан», — говорил владыка, и в его голосе звучала гордость. Или вечера в отцовском кабинете, когда они вдвоём, склонившись над древним фолиантом, находили ключ к запретной магии — и отец, положив руку на плечо, тихо произносил: «Ты идёшь верным путём, сын». Но там это было частью признания заслуг, оценкой достижений. Владыка хвалил за результаты, отец — за упорство и проницательность. А здесь, на этом тихом острове, вдали от дворцовых интриг и академических споров, слова девушки звучали иначе — они шли будто от сердца, без намёка на формальность или расчёт. В них не было взвешивания заслуг, только чистое, непосредственное восхищение.
Он слегка склонил голову в знак благодарности и ответил: — Благодарю вас, Лириана. Ваши слова для меня особенно ценны — ведь исходят от того, кто и сам уж точно наделён недюжинным умом и чуткостью.
— Вы, господин Аллан, действительно сумели заинтриговать моё сердце. Истории прошлого всегда манили меня своей тайной, и если вы вправе утверждать, что способны прочесть руны и поведать мне их смысл, я с большой радостью приму ваше приглашение и составлю вам компанию.
Аллан невольно залюбовался её манерами. Когда девушка сделала шаг в его сторону, её движения показались ему воплощением плавности и гармонии: ни одного лишнего жеста, ни одного резкого поворота — всё было выверено, словно в древнем танце. Даже её лапы ступали мягко, без лишнего шума, словно и не касались земли, а скользили над ней. Он заметил, как в свете угасающего дня переливается чешуя вдоль её рук — оттенки серебра и лазури сменяли друг друга при каждом движении. Остановившись, она развернулась к спутнику. В её взгляде читалась спокойная уверенность — не высокомерная, а та, что приходит с годами опыта и глубоким пониманием себя.
— Кажется, руины в этой стороне, — девушка слегка повернула голову, указывая взглядом на тёмную полосу джунглей. — Идём?
Аллан кивнул, ощущая прилив воодушевления. Он последовал за девушкой вглубь джунглей. Вскоре он невольно обогнал её, но продолжал ориентироваться по едва заметным знакам, указывающим путь. В труднопроходимых местах Аллан первым оказывался впереди: аккуратно отгибал колючие лианы, придерживал ветви, чтобы они не хлестнули спутницу по лицу, расчищал тропу от упавших сучьев. Затем жестом приглашал её пройти вперёд, сам оставаясь чуть позади — так, чтобы видеть её и одновременно прикрывать тыл. Он не переставал внимательно осматривать окрестности: вглядывался в густую зелень, выискивая хоть какой‑то намёк на руины — очертания каменных стен, выступающие из земли плиты или выбитые на скалах символы. Взгляд скользил по стволам деревьев, зарослям папоротника, скоплениям лиан — но пока всё было лишь буйством тропической растительности. Желая разрядить тишину и узнать девушку получше, Аллан невзначай произнёс:
— Простите за любопытство, но я так и не узнал вашего имени... И откуда вы родом?
Вскоре деревья начали редеть, а сквозь густую листву проступили очертания каменных конструкций. Аллан замер, ощутив прилив возбуждения. Перед ними, наполовину скрытые лианами и зарослями папоротника, возвышались древние руины. Массивные колонны, когда‑то поддерживавшие свод, теперь стояли неровным рядом, некоторые упали и раскололись. Широкие ступени вели к платформе, на которой угадывались остатки алтаря, окруженного, с другой стороны, лестницами глубоко вниз. Поверхности камней покрывали выветренные временем руны и барельефы, изображавшие фигуры в длинных одеждах и странные символы, напоминающие звёзды и спирали. Аллан с искрами заинтересованности стал осматривать руины снаружи.
— Мы похоже пришли, — произнёс он почти благоговейно, словно боясь нарушить древнюю тишину.
Он сделал несколько шагов вниз по осыпающимся ступеням, затем обернулся и протянул девушке руку — просто и открыто, без лишних слов. Жест был понятен: он предлагал помощь, если она понадобится. Когда они оказались рядом у основания лестницы. Его взгляд стал сосредоточенным, внимательным — он изучала линии камней, узоры на поверхности, игру теней между колоннами, вглядывался в древние письмена. Воздух здесь казался гуще, насыщеннее, будто пропитанный магией минувших эпох. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как нарастает предвкушение — впереди ждали тайны, которые ждали, чтобы их открыли.

— Хороший план. Будем его придерживаться, — произнёс Инфирмукс, и в его голосе прозвучала непривычная нотка — не властность, а что‑то вроде осторожного уважения. — Если ты действительно готов протащить через себя такое заклинание. Ты же знаешь: обратная трансформация чужого потока может разорвать мага быстрее, чем он замкнёт последнюю руну. Я буду тебя страховать. Вопрос в другом: сможешь ли ты сейчас доверить мне спину?
В этих словах было больше, чем просто вопрос о тактике. Владыка смотрел на Аллана и маг понял: его проверяют. Не на силу, не на мастерство — на доверие. После той случайной фразы о «поднятом монстре», после внезапного озарения о собственном происхождении... Сможет ли он по‑прежнему полагаться на того, кто, возможно, участвовал в его создании? Аллан помолчал, взвешивая слова. Он вспомнил детство: холодные залы замка, отстранённость отца — Керния, — и ту редкую теплоту, которую иногда проявлял Инфирмукс. Вспомнил, как отец и владыка учили его первым заклинаниям, как прикрывали в опасных экспедициях, как верили в него, когда другие видели лишь дракона.
— Я доверю тебе свою жизнь, как и раньше, остальное можно обсудить позже, — ответил Аллан твёрдо. Но в голове кружились мысли: — Может, я и не являюсь в полной мере живым существом, каким себя считал. Может, моё рождение — не рождение, а подъём. Но владыка и его отец растили меня, заботились обо мне, дали мне возможность жить. И я живу уже не малый срок — 1 400 лет. Владыка с Кернием дали мне не только жизнь, но и принципы, по которым я её проживаю. И сейчас я выбираю: доверять. Потому что, если я перестану верить тем, кто меня создал, — я потеряю и себя.
План Аллана по перехвату источника был одобрен. Инфирмукс коротко повёл когтями, рисуя в воздухе невидимую схему. — Значит, работаем так, — произнёс владыка. — Мы идём за этой мразью. Я считал его сигнатуру с памяти культистов, знаю, где он. Я беру сдерживание на себя и прикрываю, а ты собираешь свою запретную вязь. Я держу периметр и самого главаря, чтобы он не сбил тебе каст.
Аллан кивнул, быстро оценивая обстановку. Он знал: врагов будет много. Либо они займутся ими, чтобы уменьшить их количество, либо владыка прикажет ему сосредоточиться на главном некроманте сразу — без отвлекающих манёвров.
— Как только ты заканчиваешь переполюсовку и ядро начинает жрать энергию цепи вместо того, чтобы отдавать, я бью ему по мозгам и беру под ментальный контроль. Через внутреннюю сеть мы потянем за собой заложников. Они, как сомнамбулы, пойдут за источником туда, куда я ему прикажу. В это время наши боевики начнут гасить периферию Некроэксплозии, лишённую подпитки.
Аллан увидел как владыка оглянулся на город, а затем поднял взгляд к горизонту.
— Остаётся главное: куда мы эту бомбу тащим? В двухстах километрах на запад начинается горный хребет — там кланы драконов. На юге — леса и угодья эльфов. Если мы не удержим контур и ядро рванёт, радиация и некротические осадки изуродуют там всё.
Аллан всё это выслушал и продумал до мелочей. Он старался прокрутить в голове каждый момент, каждую деталь, каждый возможный вариант развития событий. Что, если мастер ковена предусмотрел ментальную атаку? У него могут быть защитные амулеты или высокая устойчивость. Что, если инверсия потока пойдёт не так? Некротическая энергия может пойти обратным импульсом — и тогда взрыв случится прямо здесь, в городе. Что, если заложники не пойдут за ядром? Вдруг связь слишком сильна, и они останутся на месте, продолжая служить проводниками? Что, если контур не выдержит? Даже небольшой разлёт некро‑энергии может заразить почву, воду, воздух — и последствия растянутся на века.
— Понял, — ответил Аллан. — Ты сдерживаешь, я перехватываю поток. Но есть ещё один момент: что действительно делать с ядром после инверсии? Когда я закончу и ты ментально возьмёшь его под контроль, нужно будет куда‑то его деть.
Он на мгновение замолк, взвешивая варианты. В голове проносились возможные сценарии: подняться в небо. Аллан был готов обратиться драконом — раскрыть крылья, схватить носителя ядра и подняться на максимально возможную высоту. Там, в разрежённом воздухе, пусть взрывается. Ущерб будет минимальным: ни домов, ни людей, только ветер и облака. Либо найти глубокую пещеру. Где‑то за городом, в скалистых отрогах, наверняка найдутся заброшенные шахты или природные разломы. Если успеть доставить ядро туда — взрыв похоронит его под тоннами земли и камня. Надёжно и безопасно. Перенести к соседям? Но эта мысль сразу отпала. Нести ядро к драконам или эльфам — слишком рискованно. Они могут воспринять это как акт терроризма. Жёсткий ответ не заставит себя ждать — вплоть до войны.
— Есть два варианта, — озвучил Аллан. — Либо поднимаю его в небо, насколько хватит сил, и взрываю там. Либо ищу глубокую пещеру за городом — пусть взрыв похоронит всё под завалом. Так мы минимизируем риски.

@Кайрос это уже в ЛС, чуть дальше, чем не тот флуд ))

@Аранарх зато это будет мое)) собственное))

Аллан видел, как при его виде её губы сложились в улыбку — лёгкую, хищную, с едва заметным блеском клыков. Острых. Совершенных. Настоящих. Она окинула его взглядом — медленно, с насмешливым любопытством, будто оценивая не только его магическую силу, но и душу. А затем раздался её смех — звонкий, чистый, как удар хрустального колокольчика, но с лёгкой дрожью древнего эха.
— Ха-ха-ха Прости-прости, — сказала она, — Не принимай на свой счёт. Такие, как я, не меняются. За все мои жизни я ни разу не извинялась, и сейчас традицию нарушать не буду.
Аллан не дрогнул. Только на мгновение прищурился, и в его сознании вспыхнула догадка — резкая, как вспышка молнии. Демиург. Не просто бессмертный. Не просто древнее существо. Одно из тех, кого в легендах называли творцами миров. Существа, чьи имена стирались из памяти эпох, потому что даже время не могло их вместить. Таких считали богами. И убить их мог только другой демиург. Аллан едва заметно улыбнулся — не насмешливо, не вызывающе, а с лёгким удовлетворением. Внутри вспыхнуло ощущение, давно забытое: азарт битвы с равным. Битва с таким существом — не просто испытание силы, а танец разума, магии, воли. И это его изрядно обрадовало. Но он не подал вида. Лицо осталось спокойным. Голос — ровным.
— Было — то было, — произнёс он, отталкиваясь от стены и делая шаг вперёд. — Извинения действительно не нужны. Прошло много времени для таких слов.
Он остановился в нескольких шагах от неё, ощущая лёгкое давление её ауры — не угрожающее, но напоминающее: ты не один в этом зале, ты равный.
— Но, — продолжил Аллан, — я всё же хочу знать: зачем ты пришла? Цель визита, если не секрет? Или ты просто решила напомнить мне, что существуешь?
Его тон был лёгким, почти игривым, но за каждым словом скрывалась бдительность древнего дракона, который знал: даже шутка от демиурга может быть заклинанием, а улыбка — началом конца для одного из них. Он не назвал вслух свою догадку. Пока не время. Ещё было время подумать. Разузнать. Понаблюдать. Но в глубине души он уже понял: эта встреча — не случайность.
- Мне в руки попала карта с предположительным местонахождением храма времен ранней Эры Развития - здесь, на Климбахе. Я подтвердила информацию и высокий магический фон, но слишком близко к руинам не подлетала — Она сделала паузу, давая словам осесть. —  Пока я думала, как этой информацией распорядиться, птичка донесла мне, что недалеко живет падкий на сокровища дракон. И вот я тут. Лучше, чем иметь дело с зазнайками-архонтами.
Она бросила на него хитрый взгляд из‑под опущенных ресниц и потом добавила тише: — Но увидеть тебя ещё раз... это, конечно, редкое удовольствие.
Аллан улыбнулся — чисто, искренне. Впервые за долгое время без иронии, без маски настороженности. Он действительно был рад. Перед ним стояла не просто красивая девушка, а существо невероятной глубины, достойный соперник, чья сила была столь же мощной, как и его собственная. Он шагнул к ней, принял из её рук карту и разложил её на столе. Тщательно разгладил края, и его зеленые глаза скользнули по деталям. Рисунок был тщательным, выполненным тонкой кистью и чернилами, которые слегка мерцали при взгляде под углом. Местность на карте — горы Климбаха, сеть подземных ходов, символы, указывающие на магические вихри.
— Не похоже на подделку, — пробормотал он. — Эти земли до сих пор не полностью открыты. Многие, кто туда ходил, не вернулись. Или вернулись... не совсем собой.
Он поднял взгляд.
— И скажу сразу, сокровища меня не интересуют, — сказал он твёрдо. — Золото, драгоценности, артефакты силы — всё это мусор по сравнению с тем, что может храниться в таком храме. Меня интересуют свитки, книги, забытые знания, ритуалы, истины, спрятанные до поры. То, что может даже изменить понимание магии.
Он сделал паузу, затем посмотрел ей прямо в глаза.
— Ты пришла ко мне. Значит, тебе нужна моя помощь. — В его голосе не было высокомерия, только уверенность. — С тех пор, как мы сражались, я тренировался усерднее. Изучил многое. Перешагивал через запретное. Познавал то, что другие боятся называть вслух. Я готов. И я согласен помочь.
Он улыбнулся уголком губ.
— Признаюсь честно — мне стало интересно. Занимательно. Даже... весело.
Он обвёл взглядом зал, затем снова посмотрел на неё.
— Осталось лишь определиться: когда мы выходим и что ты успела увидеть вблизи храма. Были ли признаки активности? Магические поля? Стражи? Или просто тишина — та, что предшествует буре?
Пауза. Он слегка наклонил голову.
— И... если захочешь — можешь остаться. У меня достаточно места. Ты мне симпатична. Я тебя уважаю. И, честно говоря, не прочь провести с тобой ещё один вечер до начала пути — в беседе, а не в бою.
Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась искренность, редкая для существ их уровня. Не предложение. Не требование. Просто — приглашение.

— А ты хорош, чёрт возьми... — Инфирмукс стряхнул с когтей чужую кровь. Его голос звучал почти с уважением, но в следующее мгновение фраза сорвалась с губ быстрее, чем он успел её взвесить: — Кто бы мог подумать, какого монстра мы с Кернием тогда поднимем.
Слова повисли в воздухе. Острые, как лезвие, и тяжёлые, как приговор. Инфирмукс даже не моргнул. Его разум, привыкший к абсолютному контролю, просто не зафиксировал, что он сказал вслух то, что должен был хранить в тайне. Это была не уловка, не намёк — это была случайная проговорка, вырвавшаяся из глубины памяти, как осколок прошлого, которое он считал похороненным.
Он отвернулся, занявшись пленными, и бросил коротко:
— Аллан, подержи периметр. Мне нужно провести ментальное вскрытие.
Аллан кивнул, но внутри всё похолодело. Он отошёл, не оглядываясь, и только когда оказался за пределами слышимости, остановился. Ветер гулял по площади, поднимая пыль и пепел, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только пульс в висках и слова, которые эхом отдавались в голове: «...мы с Кернием тогда поднимем». Поднимем. Не родили. Не воспитали. Поднимем. Слово, знакомое до боли. Слово, которое он сам использовал тысячи раз, когда говорил о нежити. Поднять скелета. Поднять мертвеца. Поднять воина из пепла и костей. А он... он ведь ел. Спал. Рос. Кровь текла по его жилам. Он чувствовал боль, гнев, радость, тоску — всё, как живой. Но при этом никогда не старел так, как должны стареть драконы. Его тело оставалось в расцвете сил уже 1400 лет. Он не знал матери. Отец — Керни, был для него больше родитель, чем наставник, но никаких намёков на усыновление, никаких документов, но и никаких следов рождения, никаких записей о зачатии или ритуале пробуждения.
Он рылся в архивах отца, искал следы — не потому, что подозревал, а потому что хотел понять себя. Но нигде не было упоминаний о матери. Ни одного имени. Ни одного заклинания, ни одной записи о родах.  Аллан сжал кулаки. В голове метались мысли, как молнии в буре: «Я — не дракон? Я — не рождён? Меня... подняли? Но я жив. Я чувствую. Я помню детство. Я помню боль, когда впервые огонь вырвался из груди. » Но ведь и нежить может помнить. Может быть запрограммирована на воспоминания. Может быть убеждена, что она жива. Аллан встряхнул головой и решил потом потребовать ответы, но не сейчас. Сейчас надо спасти жителей и город от уничтожения.
— У меня паршивые новости, Ал, — сказал Инфирмукс, возвращаясь к Аллану. Его голос звучал тяжело, как будто каждое слово тащило за собой груз. — Наша цепь артефактов — это древнее наследие, найденное в руинах под Некрополем. Созданное ещё во времена Уробороса. И это лишь половина проблемы.
Они оба посмотрели в сторону центра города. Небо там уже не просто потемнело — оно гнило. Фиолетовые тучи, пронизанные всполохами ядовитого света, медленно вращались, как огромная рана в реальности. Воздух дрожал от пульсации некротической энергии.
— Они вживили узлы сети в горожан, — продолжил Инфирмукс. — Более сотни заложников. Каждый — живой проводник. А мастер ковена... он носит главное ядро в собственной груди. Если мы просто уничтожим его — периферия сдетонирует. Концентрированная некротика разорвёт заложников изнутри. Вся сеть взорвётся как цепная реакция.
Аллан стоял неподвижно. Его разум, острый как лезвие, мгновенно оценивал варианты. Уничтожить — нельзя. Оставить — смерть города. Операция — слишком долгая. Эвакуация — невозможна. И тогда он вспомнил: те двое некромантов-подмастерьев, связанные корнями, больше не нужны. Они не знали ничего нового. Не были ключом. Были просто пешками. Аллан сжал кулак. Мгновенно корни, сжимавшие тела пленников, сжались с невероятной силой. Кости хрустнули, плоть разорвалась, внутренности превратились в кровавое месиво. Даже если они ещё были живы — теперь нет. Ни крика, ни последнего вздоха. Только тихий хлюпающий звук, и всё. Это не было жестокостью. Это был расчёт. Он не чувствовал вины. Только холодную ясность.
— Жалко, что не успели рассказать больше, — прошептал он. — Но вы уже не нужны.
Иногда — жестокость необходима, чтобы спасти большее. Аллан закрыл глаза, собирая мысли. И тогда в голове сформировался план.
— А что если, — сказал он, открывая глаза. — Не уничтожать. А перехватить. Главный некромант — он не просто носитель. Он источник. Его тело питает ядро, он черпает из него магию. Но что, если мы не убьём его... а захватим? Перевернём схему. Мы можем заставить ядро не излучать — а впитывать. Как губка. Как обратный насос. У меня есть заклинание — оно из запретных тем. Позволяет лишать мага магии забирая её себе, оно трудное, долгое в создании. Оно переписывает полярность магического узла. Но нужно время. И нужно живое ядро. И живой носитель, в которого можно залить столько магии. А потом унести его подальше, — сказал Аллан. — Вверх. В небо. На высоту. Или в пустырь далеко за городом. Там, где нет людей. И заставить ядро впитывать всю энергию цепи.
Далее Аллан замолчал ведь он знал, что будет дальше. Когда оно наполнится — оно взорвётся. Но взрыв будет там, а не здесь. А люди в городе — останутся целы. Даже если периферия сработает — её энергия уйдёт в ядро, а не в тела заложников.
— Ещё кое-что, — добавил Аллан. — Мы не можем ждать, пока маги найдут всех заложников. Это займёт часы. А у нас нет столько времени. Как можно их заставить их собраться? Мы попробовать собрать их в одном месте. Если ядро всё же сдетонирует — пусть рвётся там, где мы контролируем зону. Хотя бы они умрут не в одиночку, но и не заберут "нормальных".
 

@Нюва и тебе привет)
@Энфир ничего страшного))) дела более менее в порядке. а у тебя?

@Нюва почему я только сейчас об этом узнал?))

@Свора и про них тоже))) так что быстро ко мне на хату, будем тестить артефакты)

Аллан был рад, что в любом случае ему достанутся либо артефакты, либо их части. Так обещал Владыка. Мысль о том, что он сможет изучить запретную магию, скрытую в этих предметах, будоражила разум. Он уже представлял, как будет разбирать структуру чар, анализировать потоки энергии, фиксировать каждый нюанс работы артефакта — возможно, даже сумеет воссоздать нечто подобное в своей лаборатории. Он всегда был осторожен в своих исследованиях и стремлении покорить запретное... почувствовать эту мощь... зайти за грань доступного. Но при этом никогда не терял голову: каждое новое заклинание он тестировал сначала на неживых объектах, каждый артефакт изучал через защитные барьеры, а опасные ритуалы проводил лишь после тщательной подготовки и составления плана отступления.
«Знание — сила, — мысленно повторял он, — но безрассудная смелость — путь к гибели».
Пока они с Инфирмуксом продвигались дальше, Аллан обдумывал, как лучше подойти к изучению артефакта. В голове уже складывались схемы: сначала — дистанционный анализ ауры, чтобы определить тип энергии и возможные защитные механизмы, затем — создание изолирующего поля, блокирующего выброс энергии при вскрытии и только потом — осторожное подключение к структуре чар, чтобы понять принцип работы связки. Он коснулся амулета на шее — тот слабо пульсировал, удерживая след некроманта.
—Я подумал о том, как извлечь максимум пользы из ситуации, — честно ответил Аллан. — Если артефакт цел, я смогу изучить его. Если повреждён — хотя бы проанализировать фрагменты. Это прорыв, владыка. Представьте: если мы поймём, как они создали такую связку, мы сможем усилить защиту Некроделлы в десятки раз. Или создать новые защитные печати, способные противостоять подобным атакам в будущем.
После неожиданной битвы, когда Аллан уничтожил скелетов, остались двое некромантов, которых владыка уже потрепал. Но они переглянулись и одновременно выпустили в Инфирмукса из глаз чёрные нити уничтожающим потоком. Их совместный удар врезался, как единая кувалда, так, что владыка отлетел к зданию.
Ярость вскипела в Аллане. Он больше не думал о стратегии — только о защите владыки и немедленном возмездии. Маг вскинул руку и мгновенно произнёс формулу собственного заклинания, известного лишь ему. Земля под ногами некромантов задрожала. Из трещин в брусчатке вырвались толстые, узловатые корни, покрытые шипами и рунами подавления. Они стремительно оплели тела противников: обмотали руки, лишая возможности складывать жесты для заклинаний, сковали ноги, пригвоздив к земле, обвились вокруг торса, сдавливая грудь, переплелись вокруг шеи, ограничивая дыхание, также закрыли глаза, ограничивая обзор.
Аллан сжал кулак — и корни сжались сильнее. Он чувствовал, как хрустят кости некромантов, как напрягаются их мышцы в тщетных попытках освободиться, как разрываются внутренние органы под чудовищным давлением. В его сознании на мгновение вспыхнула тёмная радость от абсолютной власти над врагами. Но голос Инфирмукса, хриплый, но властный, вернул его к реальности: — Аллан, этих двоих берём живыми! Свяжи, но не добивай.
Маг вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он ослабил хватку — корни слегка расслабились, позволяя пленникам дышать, но по‑прежнему надёжно удерживая их. Аллан подошёл вплотную к ближайшему некроманту, хотел того убедить, но ярость все еще пылала внутри него и рвалась наружу. Глаза Аллана сверкали холодным светом, а голос звучал ровно и пугающе спокойно:
— Я освобожу вам рты. Но запомните: если попытаетесь солгать или сопротивляться — то, что вы только что испытали, покажется вам лёгкой лаской. Вы будете страдать вечность, пока я не решу, что с вами делать.
Он сделал жест рукой — корни слегка ослабили хватку вокруг лиц некромантов, освобождая рты.

Аллан сидел в своём особняке, изучая новые данные по тайной магии. Перед ним на столе лежали древние свитки с выцветшими письменами, а на большой деревянной доске он аккуратно вычерчивал сложные символы и знаки — переплетения рун, которые едва заметно мерцали в полумраке комнаты. Кончик его пера застыл над очередным знаком — и в этот миг Аллан почувствовал старое, едва знакомое ощущение.
Магическая аура. Чёткая, словно отпечаток пальца, она коснулась его сознания, как дуновение ледяного ветра. Когда кто‑то ступал на его землю, Аллан это ощущал — владения дракона были под его защитой, под его контролем. Он на мгновение замер, прислушиваясь к ощущениям, а затем закрыл глаза, позволяя памяти оживить детали. Память у дракона была безупречной. Перед внутренним взором промелькнули картины давней битвы: всполохи чар, гулкое эхо заклинаний и тот самый след ауры. Он сражался с ней. Победил. Помнил, как противник рухнул, как угас последний отблеск его силы...
Аллан медленно отложил перо. Особого удивления он не испытал — он знал, что существуют способы вернуться. Ритуалы воскрешения, контракты с иными планами бытия, осколки души, привязанные к артефактам... Но все эти пути, были маловероятны. Особенно когда ты уже мёртв.
И всё же... Аллана грызло любопытство.
Он поднялся из‑за стола и подошёл к высокому окну, выходящему к воротам. Вдалеке у ворот стояла девушка, одетая точно не по местной моде. «Она пришла отомстить?» — пронеслось в мыслях Аллана.
Он усмехнулся, и в этой усмешке смешались ирония и предвкушение. Мщение? Возможно. Но что, если за этим стоит нечто большее? Что, если тот, кто вернулся, принёс с собой не только обиду, но и ключ к новым знаниям — к тайнам, лежащим за гранью смерти? Аллан расправил плечи. Пальцы слегка засветились от пробуждающейся магии — не угрожающе, а скорее настороженно. Он не станет нападать первым. Но и отступать не собирается. К тому моменту девушка уже подошла к двери и позвонив крикнула:
- Эй, кто-нибудь есть дома? Мистер большо-ой и стра-ашный дракон, у меня есть для вас очень интересное предложение! Ограниченное по времени! Если я уйду, вы потом будете пару столетий ломать голову, какой возможности вы лишились!
Аллан не смог сдержать короткого смешка — настолько нарочито вызывающе звучали слова за дверью. «Мистер большой‑и‑страшный дракон...» — передразнил он про себя, качая головой. Да, явно издевается. Но в этом вызове было что‑то интригующее, что лишь разжигало его любопытство. Он обернулся к горничной — маленькой девочке‑нежити с бледной кожей и большими, почти кукольными глазами. Она стояла у стены, почти незаметная в полумраке комнаты, и терпеливо ждала указаний.

Горничная

— Иди, — мягко произнёс Аллан, и его голос прозвучал ровно, без тени раздражения. — Встреть гостью. Проводи её в зал для приёмов. И будь вежлива — она, возможно, из тех, кто ценит хорошие манеры, даже если сама их не демонстрирует.
Девочка молча кивнула, развернулась и бесшумно скользнула прочь. Аллан проводил её взглядом, затем снова посмотрел на доску с рунами. Несколько мгновений он размышлял, стоит ли стереть символы — мало ли, какие секреты могут проскользнуть в ауре гостьи. Но решил оставить всё как есть.  
Он неторопливо поднялся, разгладил складки на одежде и направился в зал для приёмов. По пути он на мгновение остановился у зеркала, окинул себя взглядом: высокий, статный, с холодной, почти отстранённой красотой, присущей древним драконам. Лёгкая усмешка тронула его губы. «Очень интересное предложение, значит? Ограниченное по времени...» Что ж, посмотрим, насколько оно действительно ценно.
Зал для приёмов встретил его привычным величием: высокие своды, витражные окна, сквозь которые пробивались лучи закатного солнца, и длинный стол из тёмного дерева, окружённый резными креслами. Аллан встал у окна и принял вид нарочито спокойный — будто он не ждал загадочную гостью, а просто коротал вечер за чтением.
Вскоре дверь тихо отворилась. В зал вошла девочка‑горничная, а за ней — та самая девушка. Аллан уже ждал её. Высокие витражные окна отбрасывали на пол разноцветные узоры, а в воздухе витал лёгкий аромат ладана и старых книг. Мужчина опёрся на стену, скрестив руки на груди. Его глаза — ярко-зеленого цвета, с вертикальными зрачками — внимательно изучали гостью. Он слегка склонил голову, и в уголках губ мелькнула ироничная улыбка.

Внешний вид

— Весьма удивлён, — произнёс он ровным, глубоким голосом. — Прошло столько лет... Ты ни капли не изменилась, как, впрочем, и я. И ты, похоже, не принесла извинений. Что ж, это взаимно — я тоже не собираюсь извиняться. Но я хочу знать: зачем ты пришла?
Он пристально смотрел на девушку, невольно залюбовавшись её красотой. В ней было что‑то неземное: плавные линии силуэта, лёгкая, почти невесомая походка, черты лица, словно высеченные мастером из редкого камня. А глаза... глубокие и загадочные, казались бездонными озёрами древних тайн. Аллан пытался понять, кто же она такая на самом деле. Определённо не человек — слишком совершенны пропорции, слишком спокойна аура. И не дракон — в ней не чувствовалось той мощной, раскалённой энергии, что присуща его роду. Что‑то иное... Аура её была сложной, многослойной — ангельски-голубой.
Ненависти и зла он к ней не испытывал. Более того, он даже не помнил толком, из‑за чего они когда‑то сражались. То ли спор за магический артефакт, то ли... Всё это давно кануло в прошлое, стёрлось временем, как песок под волнами вечности. Теперь перед ним стояла не противница, а загадка — притягательная и опасная одновременно.
— Ты изменилась, — тихо добавил он, чуть смягчив тон. — Или, может, я просто вижу тебя иначе. Время меняет восприятие. Так что же привело тебя сюда спустя столько лет? Не думаю, что просто ностальгия.

— Приятно познакомиться, господин Аллан, — произнёс мягкий монотонный голос девушки. — Я не из этих мест, мой дом далеко отсюда. Я лишь отдыхаю на этих островах.
Она подняла взгляд к небу, провожая задумчивым взором медленно плывущие облака. Следуя за ней, Аллан тоже посмотрел вверх. Лёгкие перистые облака тянулись по лазурному полотну, словно нарисованные кистью мастера. В этом созерцании было что‑то умиротворяющее — ни суеты, ни тревог, только бесконечная высь и безмятежность.
— Здесь спокойно, — продолжила незнакомка. — Нет шума. Прекрасное место, чтобы освежить мысли.
Аллан молча кивнул, соглашаясь. Он ощущал, как напряжение, копившееся месяцами, постепенно растворяется в этом чистом воздухе. Остров действительно дарил ощущение покоя — словно время здесь текло иначе, медленнее, позволяя каждому мгновению раскрыться во всей полноте.
— Руины... Звучит восхитительно, — прошептала она, — В них, должно быть, сокрыто множество удивительных историй.
Аллан повернулся к ней. В её голосе ему послышалась почти уловимая нотка мечтательности, а в глазах можно было увидеть то самое любопытство, которое так хорошо было ему знакомо, — не жадное стремление к власти или богатству, а искренний интерес к прошлому, к тайнам, что веками хранились под слоем мха и лиан. Он кивнул:
— Именно благодаря историям и мифам, а также легендам, можно узнать, что из них было правдой. Часто так бывает: обычное какое-либо важное событие или же сражение, переходит в рассказ, потом, через несколько лет, оно постепенно становится легендой, но уже сильно приукрашенной. Ведь каждую историю не грех приукрасить. И прошу не называйте меня господином, имени будет вполне достаточно.
Аллан задумчиво провёл рукой по волосам. Он привык полагаться на книги, свитки, древние записи — на то, что можно прочесть и проанализировать. Ведь он тот, кто не просто ищет артефакты или силу, а стремится постичь суть минувших эпох, впитать их знания, чтобы использовать их.
— В каждой легенде есть зерно истины, — тихо добавил он. — Нужно лишь уметь его разглядеть. Порой достаточно прислушаться к месту, почувствовать его дыхание, ритм, память. Руины не молчат — они шепчут. Только немногие готовы услышать. Но эти руины, я еще не слушал.
— Возможно, я видела их, — её голос звучал задумчиво, устремив взгляд вдаль она добавила — Если это действительно они... Где‑то там, среди густых тропиков, я заметила странные арки и поваленные камни. Однако всё не находила времени спуститься и рассмотреть их вблизи.
Аллан кивнул, вспоминая собственный подлёт к острову. В облике дракона он тоже заметил эти очертания — размытые линии древних строений, проступающие сквозь зелёную пелену джунглей.
— Я тоже их видел, — отозвался он. — Но не стал сразу идти туда. Сперва хотел побывать на пляже, отдохнуть после перелёта, а потом уже с новыми силами двинуться в путь.
Он немного помялся на месте, переступил с ноги на ногу, подбирая слова. Предложение, которое вертелось на языке, казалось слишком поспешным — пригласить едва знакомому дракону отправиться в чащу леса, к загадочным руинам, где могли поджидать неведомые опасности. «Слишком быстро, — пронеслось в голове. — Так просто пойти с незнакомцем... Это может показаться вызывающе». Но Аллан всё же решился:
— Простите за столь внезапное предложение, но... не хотели бы вы отправиться туда со мной? — произнёс он осторожно, стараясь вложить в голос максимум доброжелательности. — Понимаю, что это звучит неожиданно, но мне было бы очень ценно ваше общество.
В голосе Аллана не было ничего угрожающего — лишь искренняя просьба и лёгкая неуверенность. Он был готов защитить девушку от любых опасностей: пусть она не знает, но он вовсе не так слаб, как может показаться на первый взгляд. Да и сила девушки ощущалась отчётливо — маг чувствовал её ауру, тонкую, но устойчивую, словно корень древнего дерева, вросшего в землю острова. Аллан надеялся, что женский взгляд, иной по своей природе, сможет увидеть то, что ускользнёт даже от опытного исследователя. У женщин всегда есть особое чутье — они замечают детали, на которые мужчины не обращают внимания: едва заметные узоры на камнях, направление теней в полдень, шёпот ветра среди развалин. Возможно, вместе они смогут исследовать руины и может даже найти артефакты или послание, оставленное древними строителями руин.

+

Климбах / Некроделла (окраина) / 5024г.

Марси, Аллан

Эпизод является игрой в прошлом и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту без системы боя.

Обсохнув после купания, Аллан двинулся дальше бродить по пляжу, но постепенно стал немного углубляться внутрь острова — всё‑таки отдых был не единственной причиной его прилёта сюда. В глубине души маг всё ещё горел любопытством исследователя: древние руины манили его, обещая загадки минувших эпох. Он шёл вдоль кромки джунглей, прислушиваясь к стрекотанию насекомых и пению незнакомых птиц. Воздух становился гуще, напоен ароматами влажной земли, цветущих лиан и спелых плодов. Пальмы сменились высокими деревьями с глянцевыми листьями, а песок под ногами — мягкой травой и опавшими ветками. Аллан остановился, чтобы рассмотреть необычный цветок с пурпурными лепестками и золотистыми тычинками. Он осторожно коснулся бутона — тот дрогнул и выпустил облачко ароматной пыльцы. Маг улыбнулся: даже здесь, вдали от цивилизации, природа творила чудеса. Но вдруг он замер. Вдалеке, у края обрыва, он увидел чью‑то женскую фигуру. Сначала Аллан не поверил своим глазам. Он был уверен, что остров безлюден — именно поэтому и выбрал его для отдыха.
Мысли вихрем пронеслись в голове: — Кто это? Как она здесь оказалась? Может, местный житель? Но на картах не отмечено никаких поселений. Но что, если она знает что‑то о руинах? Может, она уже изучила их?
Эмоции сменяли друг друга: сперва — удивление, почти детское, от неожиданности. Затем — настороженность, привычная для того, кто годами работал с опасными артефактами. Но поверх всего этого поднималось любопытство, почти неудержимое: кто бы это ни был, она явно могла знать, что‑то об этих местах. Аллан инстинктивно проверил пространство вокруг себя тонким слоем магического восприятия – издержки работы, действия, выработанные до автоматизма. Аура местности оставалась спокойной — никаких следов тёмной магии или враждебных чар. Лишь лёгкий отголосок древней силы, идущий, похоже, от руин. Ведомый любопытством, он направился к фигуре, стараясь ступать бесшумно. Шаг за шагом Аллан приближался, выбирая путь так, чтобы оставаться частично скрытым за пальмами и кустарниками.
Приближаясь к обрыву, Аллан стал слышать песню — чистую и звонкую. Мелодия завораживала, обволакивала сознание, заставляя замедлить шаг. Мужчина остановился немного поодаль — так, чтобы и увидеть девушку, и дослушать её песню до конца. Она сидела на краю обрыва, спиной к нему, и смотрела на океан, где солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая воду в оттенки золота и аметиста. Ветер играл её длинными серебристыми волосами, разбрасывая их по плечам. Аллан разглядывал её с невольным восхищением. Девушка принадлежала к той же расе, что и он, — драконы, способные принимать разные формы. Сейчас она выбрала полудраконью: на руках проступали тонкие чешуйки синего цвета, а кончики пальцев чуть удлинились, напоминая когти и две чешуйчатые лапки с хвостом. Одета она была в лёгкое белое платье, которое трепетало на ветру, словно крыло морской птицы. Оно подчёркивало её изящество и придавало облику что‑то почти эфемерное на фоне заката. Аллан невольно залюбовался: в её облике было что‑то одновременно хрупкое и величественное. Но вот мелодия затихла, последний звук растаял в воздухе, и Аллан пришёл в себя. Он прокашлялся, стараясь не выдать смущения, и шагнул вперёд.
— Прошу прощения, что стал невольным слушателем, — произнёс он мягко, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — Но должен сказать: вы поёте удивительно красиво.
Аллан сделал шаг ближе, но остановился на почтительном расстоянии. Он представился:
— Меня зовут Аллан. Я прибыл сюда... отчасти ради отдыха, отчасти ради исследования древних руин. А вы? Вы местная? Если да, то надеюсь вы могли бы мне помочь? Я слышал, что руины, находящиеся здесь хранят много тайн, но пока не нашёл к ним подхода.
 Аллан сделал ещё шаг вперёд, стараясь не нарушить хрупкую атмосферу и не спугнуть девушку, все-таки зла он никому и никогда не желал.

Внешний вид

Из старых книг и небольших изысканий Аллан прочёл про древние руины на планете Лирея, острова Траониса. Он узнал, что остров тропический: на нём солнечно и тепло круглый год, пальмы покачиваются на ветру, а бирюзовые волны ласково омывают белоснежный песок. Аллан откинулся на спинку кресла, перелистнул пожелтевшую страницу и задумчиво провёл пальцем по старинной карте. В груди зашевелилось давно забытое чувство — предвкушение приключения, не связанного с опасными экспериментами или магическими изысканиями. «Можно же немного отдохнуть, — подумал он, — не чахнуть же вечно в лаборатории? Можно будет и на солнышке погреться, и, может, даже поплавать. Да и устроить себе небольшой отпуск никто не помешает: на работе есть кто может меня подменить».
Он на мгновение закрыл глаза, представляя себе этот райский уголок. Перед мысленным взором возникли высокие пальмы, склоняющиеся над пляжем, и бескрайний лазурный океан. Решившись, Аллан поднялся, подошёл к магическому кристаллу связи и отправил короткое сообщение своему заместителю. Получив в ответ заверения, что всё будет под контролем, маг начал собираться в дорогу. Через пару дней Аллан добрался до острова — тихого и безлюдного, вдали от шума и криков городов. Когда он ступил на мягкий песок, с губ невольно сорвался вздох облегчения. Воздух здесь был другим: густым, сладким, наполненным ароматами тропических цветов и соли.
Прогуливаясь вдоль берега, Аллан ловил всем телом каждый тёплый луч солнца и запах моря. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул — впервые за долгие месяцы он чувствовал, как напряжение покидает мышцы, а в голове наступает блаженная пустота. Ни формул, ни расчётов, ни тревожных мыслей о предстоящих экспериментах. Только шелест волн, крики местных птиц и тёплое прикосновение ветра. Маг разулся, ощутил пальцами прохладный, рассыпчатый песок и улыбнулся. Где‑то вдали виднелись очертания древних руин — поросшие лианами каменные арки и ступени, ведущие к заросшей площадке. Но сейчас это могло подождать. Сейчас важно было другое: ощутить себя живым, свободным, просто драконом, а не личём, который имеет право на отдых.
Аллан опустился на песок, подставил лицо солнцу и расслабился. Рядом с ним лежал небольшой холщовый мешок с припасами и книгой — на случай, если захочется почитать в тени дерева. Он расстелил лёгкое покрывало, устроился поудобнее и прислушался к звукам природы. Где‑то в глубине острова перекликались яркие птицы с переливами синих и зелёных перьев. Лёгкий бриз доносил аромат цветов. Волны ритмично накатывали на берег, оставляя после себя кружевную пену и блестящие ракушки. Аллан провёл рукой по песку, наблюдая, как тот струится между пальцами. Спустя некоторое время он поднялся и направился к воде. Тёплая вода приятно обволокла ноги, когда он зашёл по колено. Осмелев, маг поплыл, наслаждаясь ощущением невесомости и свободой движений. Выбравшись на берег, он растянулся на полотенце и стал просто смотреть по сторонам наслаждаясь красотой этого места, которое было полной противоположностью Климбаха.

— Ни один артефакт не выдержит такую концентрацию чистой некротики, даже легендарный. Но у них может быть связка. Цепочка артефактов, собранных в единый узел. Так что твой первый вариант сбрасывать со счетов рано.
Аллан замер, обдумывая слова владыки. Мысленно он уже выстраивал схему: несколько артефактов, распределяющих нагрузку, синхронизированных через общий ритуал. Такая конструкция была сложнее в обнаружении, но и более уязвима — если нарушить работу одного элемента, вся система могла дать временный сбой.
— Тогда вижу два пути, — ответил Аллан, быстро просчитывая варианты. — Либо продолжить использовать разведчика, чтобы он нашёл хотя бы один из артефактов... Либо мы сами наткнёмся на один из них по ходу продвижения. В любом случае, если найдём хотя бы один — через него можно будет выиграть время и «замутнить» заклинание: нарушить синхронизацию, сбить ритм энергообмена между элементами.
Он на мгновение замолк, и в глазах его мелькнуло что‑то вроде алчного блеска — не жадности, а чистого исследовательского азарта:
— И, если позволите, владыка... Если он есть, я бы хотел изучить этот артефакт. Не уничтожить сразу, а понять его устройство. Если культисты смогли создать такую связку — это может помочь мне в исследованиях. И возможно знания, которые могут помочь нам усилить защиту Некроделлы в будущем, которая будет работать в пассивном режиме. Но, разумеется, только после того, как эта угроза будет нейтрализована.
Как только владыка сказал, что они уходят вглубь, по цепочке, от всплеска к всплеску — они двинулись в путь. Улицы Номикона стали казаться вымершими. Ветер гонял по улицам обрывки пергамента и пепел, в воздухе висел тяжёлый запах гари и разложения. Аллан слышал вдалеке сирены — сигналы тревоги, предупреждающие оставшихся жителей об опасности, — а в разных концах города вспыхивали разряды боевой магии. Каждый новый всплеск некротической энергии, словно маяк, указывал им дальнейший маршрут. Аллан чувствовал эти волны всем существом — как пульсацию в висках, как холод, пробирающий до костей.
На третьем перекрёстке, где сходились три узкие улочки, покрытые трещинами и пятнами чёрной плесени, их ждала засада или же просто патруль, на который они наткнулись. Из-за поворота выступили фигуры: десяток скелетов в обугленных доспехах, связанных общим некротическим заклятием — их пустые глазницы светились багровым огнём, а мечи в костлявых руках источали тёмную ауру и двое некромантов‑подмастерьев в белых масках.
Один из скелетов резко вырвался вперёд, будто его телом выстрелили из пушки. И в следующий миг он вытянулся в длинное, кривое копьё. Копьё, которое целилось Аллану в грудь, а на его острие вспыхнула раскалённая огненная вспышка — зачарование, усиливающее удар. Аллан среагировал мгновенно: он вскинул руку, формируя атакующее заклинание — огненный шар, способный отклонить или нейтрализовать удар. Но в спешке не успел накопить нужное количество магии: шар получился слабым и копьё пробив его, как воздушный шарик врезалось в грудь мага. Удар не прошёл насквозь, но отшвырнул Аллана назад. Он врезался в стену старого дома, осыпав себя штукатуркой и пылью. В ушах зазвенело, дыхание сбилось, а в груди разливалась острая боль.
— Проклятье... — выдохнул Аллан, с трудом поднимаясь на ноги. Гнев вскипел в нём, разгоняя кровь и пробуждая магический резерв.
Он резко выпрямился, глаза сверкнули яростью. Не дожидаясь следующего нападения, маг вскинул обе руки и выкрикнул формулу массового заклинания. Воздух вокруг него затрещал, наполняясь электричеством. Из ладоней Аллана вырвались сверкающие разряды, соединяясь в единую цепь – цепь молний. Она метнулась к группе дальних скелетов, поражая их одного за другим. И следом он метнул из пальцев в ближайшего скелета черную молнию, собственная разработка делающеая обычную молнию в черную, включаюзщая в себя элементы запретной магии. 

@Нюва понравилась загадка?)

@Энфир, не все драконы одинаковы и другие просто слепы

@Энфир зачем это тебе "надо" сгорать??? нельзя.....

+

@Инфирмукс ты ломаешь "детские мечты" о разрушении))

+

Когда дверь за Алланом закрылась, он ощутил привычный тон и взгляд Инфирмукса — теплый, но чуть отстранённый, будто владыка всегда видел на несколько шагов вперёд. Но сам Аллан был предельно сосредоточен и ждал причины, по которой его вызвали.
-Ты знаешь не хуже меня, какова наша главная миссия: защищать Некроделлу.— произнёс Инфирмукс.
Именно эти слова Аллан и сам прекрасно понимал. Он всегда был готов помочь — не только из чувства долга, но и потому, что Некроделла была для него домом. Договорив, владыка сложил пальцы в сложном жесте, и перед ними разверзся чёрный портал — словно прорезь в ткани реальности, дышащая холодом. Инфирмукс шагнул вперёд, Аллан последовал за ним. По дороге к месту событий владыка коротко обрисовал ситуацию:
— В двух тысячах километров отсюда находится небольшой город Номикон. Я только что получил данные от ближайшего некромантского ковена: группа культистов — уробороситов, или чернобожников, — запускает там Некроэксплозию, накладывая печать на весь город. Боевые отряды уже вышли с оперативных точек, зачистка и частичная эвакуация начались, но печать запущена. Первая волна жертв уже пошла. За оставшийся час мы не успеем вывести всех.
Портал выбросил их на окраине Номикона. Аллан вышел, окинул взглядом город и сразу увидел то, о чём говорил владыка: над головой, словно гигантская паутина, раскручивались контуры заклятия — мерцающие фиолетовые линии, сплетающиеся в сложный узор. Они пульсировали, затягиваясь всё туже, и от них исходила волна мощной магии. Маг быстро и чётко начал изучать структуру заклинания. Его взгляд скользил по линиям, отмечая точки напряжения, каналы энергии, места, где магия концентрировалась сильнее всего.
— Для таких масштабов нужен либо очень мощный артефакт, — произнёс он, — либо они все вместе собрались в одном месте, где и шепчут заклинание. Второй вариант вероятнее: уробороситы сейчас врятли владеют артефактами такого уровня.
Аллан сложил руки в ритуальном жесте, прошептал короткое заклинание — и перед ним материализовалось небольшое существо, напоминающее скелет страуса. Кости его светились тусклым голубым светом, а глаза мерцали, как угли. Маг достал из кармана рунный камень, вложил его под рёбра скелета и произнёс:
— Найди источник магии. Беги туда, где сила концентрируется сильнее всего. Если там нет мирных жителей — активируй камень. Если повезёт, он передаст нам координаты перед взрывом. Я чувствую магию повсюду, а после своей лаборатории сосредоточиться на конкретном месте не могу.
Существо склонило голову, издало тихий скрежет, похожий на кивок, и рвануло вперёд, исчезая в лабиринте улиц. Аллан вновь окинул взглядом пульсирующие контуры заклятия — фиолетовые линии, сплетающиеся в сложный узор над городом, — и в голове мгновенно созрел план.
— Владыка, — обратился он к Инфирмуксу, — что если вплести в печать изменения. Испортить её структуру изнутри: перенаправить потоки энергии, нарушить баланс сил. Если удастся внедрить контр‑руну в ключевой узел, заклинание начнёт саморазрушатся.
Аллан на мгновение замер, взвешивая риски. Он мысленно просчитал возможные комбинации, представил, как будет внедрять контр‑руны, где искать уязвимые места печати. Но чем глубже он погружался в анализ, тем яснее понимал: масштаб заклинания превосходит всё, с чем он сталкивался раньше. Он медленно покачал головой:
 — Сил может не хватить, — признал маг. — Печать слишком мощная. Чтобы вплести изменения, мне нужно будет на несколько минут полностью сосредоточиться на её структуре. А если будет допущена ошибка — он сделал паузу, — ...это может вызвать цепную реакцию. Тогда погибнут не только культисты, но и те, кого мы пытаемся спасти.
Аллан рассказал свои предложения и предположения, решение окончательное было за Владыкой, он повернулся к Инфирмуксу:
— Какие будут указания?
 

+

@Сусанна а других мур мурок не бывает?))

@Инфирмукс буду мечтать каждый день по 10 минут))

@Сусанна какой мурмурненько? меня сожрать хотят))

@Инфирмукс помечтать то можно))

@Сусанна, да... вот такой я старый...

В один из пасмурных дней, когда тучи низко нависали над замком, а воздух был пропитан запахом озона и тления, Аллан уединился в своей лаборатории. Это было не просто помещение для опытов — а целая вселенная. Стены, покрытые древними рунами, приглушённо светились в полумраке. Полки ломились от склянок с зельями, каждая из которых хранила в себе кусочек чужой судьбы. Хрустальные шары, встроенные в столы, пульсировали энергией, словно сердца давно умерших существ. Аллан погрузился в работу с одержимостью учёного, стоящего на пороге великого открытия. Он пытался создать заклинание, способное не просто подчинять стихии, а сплетать их в невиданный ранее узор — гибрид огня и тени, рождающий иллюзии настолько реальные, что они могли обмануть даже опытного мага. Пальцы его порхали над пергаментом, выводя руны с ювелирной точностью, а губы шептали формулы, от которых воздух вокруг дрожал. Но не только создание нового поглощало его внимание. Аллан часто обращался к трудам предшественников по запрещённой магии которые смог достать — потрёпанным манускриптам, запрещённым к изучению под страхом смерти. Он листал страницы, испещрённые пометками прежних владельцев, вглядывался в схемы ритуалов, которые когда-то привели целые города к гибели. Его не пугала эта опасность — напротив, она манила, как запретный плод. «Знание — сила», — повторял он про себя.
Иногда он экспериментировал с готовыми образцами — модифицировал старые зелья, добавлял неожиданные компоненты, наблюдал за реакциями с холодным интересом исследователя. Одна из склянок вдруг взорвалась, окропив его руки вязкой субстанцией. Кожа на мгновение почернела, но тут же вернулась к нормальному цвету — побочный эффект эксперимента с некротической энергией. Аллан лишь усмехнулся и вытер руки зачарованной тканью. И в этот момент тишину лаборатории нарушил резкий звук — словно сам воздух разорвался от напряжения. Перед Алланом положили записку, там требовалось срочно явиться к владыке. Это было не обычное послание — знак высшей срочности, используемый только владыкой. Маг развернул свиток с трепетом, смешанным с раздражением. «Аллан, я ожидаю тебя. Немедленно», — гласила лаконичная надпись, будто выжженная огненными буквами.
Сердце Аллана пропустило удар. Он знал, что игнорировать такой вызов нельзя. Но оторваться от текущих экспериментов означало рискнуть потерять недели кропотливой работы. «Проклятие...» — прошипел он, бросая взгляд на незавершённые формулы. Собрав волю в кулак, Аллан запечатал опасные реагенты в защитном куполе, потом активировал охранные руны, чтобы никто не проник в лабораторию и набросал краткие заметки о ходе экспериментов, чтобы не потерять нить при возвращении.  После же он накинул плащ использовал телепортацию, чтобы оказаться как можно ближе к резиденции владыки. Перемещение заняло лишь мгновение, но показалось вечностью. Пространство схлопнулось вокруг него, словно ткань, а затем развернулось, выбрасывая Аллана прямо перед входом в личный кабинет владыки. Постучав в дверь личного кабинета владыки коротким, чётким стуком, Аллан без ожидания разрешения вошёл внутрь. Тяжёлые дубовые створки с тихим скрипом отворились, пропуская его в сумрачное помещение, пропитанное запахом ладана и старого пергамента.
— Что‑то срочное? — спросил Аллан, и выдержав паузу продолжил — Я был занят важным исследованием, и прерывать его крайне нежелательно.

В поиске соигрока(-ков) для отыгрышей личных эпизодов. Тематику можно обговорить, как в принципе и все остальное. Открыт для любых идей и могу сам что-нибуть предложить. Если будет у кого желание пишите в ЛС, обсудим.

+