Аркхейм

@Кирион простите, пожалуйста, я обязательно сделаю. Приношу свои извинения

«Хэйю» — Рене нервно дернула плечом, — «Хэйю, я хтоник? Он сказал, что я хтоник.»

Хэйю ехидно зашевелилась в основании разума, отчего Рене тут же захотелось потереться головой о что-то шершавое, как козочке.  «Я думала, ты анатей, моя дорогая» — произнесла она довольно, —«Мне кажется, мы в самом начале обсуждали».

Рене нервно дернулась, пытаясь вспомнить самое начало — кажется, первую неделю она вообще не разговаривала с Хэйю, игнорируя голос в голове, и только когда потеряла сознание от голода, а проснувшись, увидела рядом с собой огромную костяную женщину, охранявшую ее от диких зверей, все же соизволила выслушать. Но даже так она воспринимала все в штыки поначалу.

«О, дорогая моя, не обольщайся. Ты и сейчас все воспринимаешь в штыки» — ласково сказала Хэйю, посмеиваясь в глубине головы.

Примерно в этот момент Инфирмукс вручил ей платья, которые она нервно прижала к груди, вцепившись в них, как в подушку при ночном кошмаре, попыталась обхватить себя крыльями вдобавок, но тянущая боль быстро напомнила ей, что это плохая идея.

А потом Инфирмукс спросил у нее, почему он «Ваше высочество».

— Вы принц, — Рене нахмурилась, — к принцам обращаются «Ваше высочество». Вы не знаете? Или у хтоников это работает как-то не так?

Хэйю залилась хохотом так громко, что Рене показалось, что услышать ее могут вообще все, — не в смысле Инфирмукс и Эреб, которые могли ее слышать каким-то образом, а в принципе все прохожие, что и без того бросали на них косые взгляды.

— Вы не принц, да? — спросила Рене наконец, сжав пальцы на ткани так, что она начала подозрительно трещать, — Простите, мне просто... — она затихла, опустила глаза вниз, и они наконец добрались до огромного дерева, вызвавшего у Рене некоторую оторопь, — их клан жил гораздо выше и гораздо севернее, и потому деревья скорее напоминали кусты, и были максимум в два людских роста, а вот таких вот великанов она видела впервые. В месте, где ствол расходился на ветви потоньше, был установлен деревянный дом, большой, в несколько этажей, платформы располагались на пересеченных ветвях, а между ними были натянуты мостики — но вот платформы, чтоб поднятся, не было совершенно. Рене застыла, растерянно глядя на вершину — сейчас взлететь туда она не могла, ветер противно щекотал голую кожу без перьев, ежесекундно напоминая о ее беспомощности, но, прежде чем паника успела накатить и поглотить ее с головой, Инфирмукс без особого труда подхватил ее на руки и взлетел, и уже спустя пару мгновений они оказались стоящими на краю помоста.

Рене ничего не оставалось, кроме как зайти внутрь.

Она несколько недоумевающе уставилась на нишу для сна, потом перевела взгляд на Инфирмукса — такие кашше она видела впервые, и они казались одновременно понятными и совсем незнакомыми, и с каждой секундой Рене все меньше понимала, что ей делать и зачем здесь быть.

«Например, чтоб помыться и переодеться» — подсказала Хэйю, мягко дернув ее в сторону купальни, — «Скажи принцу, что дамам нужно ухаживать за собой».

«Сама скажи, ты же можешь с ним разговаривать. И он не принц» — огрызнулась Рене раздраженно, но облегчения не почувствовала, только больше вины, потому как уж точно не Хэйю была виновата во всем ее состоянии. Точнее, как раз Хэйю и была, но уж очень опосредованно, и вряд ли она сама хотела, чтоб все так вылилось.

Рене забилась в самый угол купальни, нервно перебирая собственные перья, стараясь вычистить из них всю грязь и следы крови, проходясь между ними пальцами, прочесывая каждую бородку и пушинку, стараясь хоть как-то уложить их перо к перу, но помогало это мало — наоборот, после того, как она распушила чистые уже перья, проплешины стали еще виднее, и Рене напоминала самой себе большую и грустную больную лишаем птицу. И не только самой себе.

— Рене-сси? — она услышала голос за спиной, изумленный и испуганный, и только чудом не уронила платье, которое сейчас натягивала, — Рене-сси, это вы?

Нет, это не она.

Рене развернулась и увидела анатею с темно-синими крыльями и тем самым переживающим лицом, которое могло возникать только у тревожных, но любящих мам. Она заморгала, пытаясь, вспомнить, где ее уже видела, анатея нервно всплеснула руками, и на левом запястье ее Рене заметила у нее на внутренней стороне запястье большой коричневатый, несколько ороговевший нарост кератопапилломы яйцеобразной формы.

А, это та женщина, что делала очень вкусную кашу. Ардана, что ли?

— Рене-сси, — Ардана, не дождавшись ответа, снова окликнула ее, нервно коснувшись краешком крыла, — почему вы здесь? Вы одна?

Рене помотала головой, потом указала рукой на ее рыжего спутника.

— Нет, не одна, я с братом.

Лицо Арданы вытянулось, и кажется, в одно мгновение она сомневалась в мире вокруг нее, а в следующее — в интеллекте самой Рене.

— Рене-сси, у вас нет брата.

Рене моргнула, кивнула, соглашаясь.

— Он сказал мне сказать, что я его сестра, — уточнила она, надеясь, что так Ардана поймет и отстанет от нее наконец и даст застегнуть это дурацкое платье.

Лицо Арданы вытянулось, она помолчала некоторое время, потом спросила очень неуверенно, прижав крылья к спине.

— Рене-сси, вас похитили, да?

Хэйю снова залилась хохотом. Она, видимо, находила все происходящее крайне забавным.

Рене снова помотала головой, сморщила нос, стараясь не начать плакать от бессилия.

— Нет, меня не похитили, — пробормотала она себе под нос, — я просто... так получилось, что я тут. А он мне помогает, вот...

Судя по неверящему лицу Арданы, оправдания у нее получились крайне слабыми.

— Ваш отец вообще знает, что вы тут?

Рене пожала плечами, и выражение скепсиса на чужом лице заставило ее сжаться, прижать к себе крылья как можно ближе. Зачем она вообще пошла сюда? С каждым мгновением ей все меньше хотелось быть среди людей, и все больше — где-нибудь снова в лесу. Почему она не могла остаться с Эребом? Ей нравился Эреб, и ужасно хотелось вернутся туда, обратно к красному огню и большому зубастому черепу, который не доставал ее глупыми вопросами. С Инфирмуксом было не так спокойно — да, из них двоих Эреб ей определенно понравился больше.

«Значит, тебе с Эребом спокойно? Чего это вдруг?» — влезла вдруг Хэйю, и кажется, в ее голосе слышалось недовольноство. Рене сморщила нос.

«У него виден весь скелет, и я могу видеть каждое ребро и позвонок» — она постаралась послать Хэйю воспоминания Эреба, хотя делать это было довольно бессмысленно, ведь та его и так видела, поэтому Рене постаралась мысленно дополнительно подписать каждую кость, — «Как это может не успокаивать? Можно сидеть и часами разглядывать».

Хэйю замолчала на некоторое время, словно пытаясь обработать всю ту информацию, которую послала ей Рене, потом добавила ревниво — «У меня тоже ребра видны». Рене согласно кивнула. Хэйю ей тоже нравилось разглядывать, когда та выходила.

— Да, с каждым годом она становится все страннее, — пробормотала себе под нос Ардана, видимо, не думая, что Рене ее услышит, но Рене услышала, сжалась еще сильнее под чужим взглядом. Ардана некоторое время смотрела на нее, словно мысленно оценивая, что делать, выдохнула, будто на что-то решаясь, а потом схватила за руку и потащила к Инфирмуксу, громко топая ногами. Рене изумленно таращилась на их сцепленные руки, — традиционно обычные анатеи благородных не трогали, разве что когда нянечки ухаживали за детьми князей.

Или когда казнили, да.

— Эй, — Ардана остановилась перед Инфирмуксом, загородив ему проход крылом,  — поговорить есть минутка? У меня тут вопросы появились, просвятишь?

Рене виновато помахала Инфирмуксу из-за спины Арданы свободной рукой.

Должна ли я прочитать все эпизоды, в которых участвуют жители Некроделлы, чтобы точно знать, что царит на землях Владыки?

@Барс Баркас Девять с Половиной не желаете выступить в качестве добровольного подопытного? Я обещаю быть нежной, любящей, ласково разрезать кожу, развести ее ретракторами, чтоб обнажить ваше прекрасное нутро...

Как же хочется простого женского вскрыть кому-нибудь грудную клетку.

Что может быть лучше, чем деструктивный культ?

— И я услышала вас, хтоник Инфирмукс, — Хэйю передразнила манеру Инфирмукса говорить, закатив глаза Рене, но отступила куда-то вовнутрь, и Рене почувствовала, что снова может шевелить пальцами.

И разрывающую боль она тоже почувствовала.

Инфирмукс подошел ближе, поднес к ней ладонь. Рене замерла, настороженно глядя на него, подтягивая ноги к себе поближе, опасаясь, что он сейчас передумает, и снова сделает ей больно. Но больно не было.

«Хэйю, я горю».

«Я вижу моя дорогая».

«Хэйю, а кто такие хтоники?»

«Почему ты спрашиваешь у меня? Это он про них заговорил».

Рене поджала губы. С одной стороны, замечание было справедливым, — с другой стороны, она была уверена, что Хэйю что-то об этом знает, уж слишком очевидно слово хтоник походило на слово хтон.

Огонь тем временем прекратился, ее усадили на череп Эреба — и боль как-то прошла, отступила туда же, к Хэйю, и Рене наконец смогла оглянутся на собственные крылья.

Они валялись за ее спиной, как две тряпки — измочаленные, покрытые кровью и грязью с земли, по которой их волочили, и Рене даже не могла оценить точно повреждения перьевого покрова, — они слиплись от засохшей крови, часть торчала в стороны, согнутая и сломанная, а на сгибах виднелись проемы и вовсе без него, только куски мяса, покрытые тонкой розовой кожицей. Она протянула руку, нервно вытянула одно из сломанных маховых перьев, повертела в руках — желтые точки были едва видны за слоем налипшей пыли, а стержень надломился,  и трепыхался туда-сюда под порывами ветра, а потом и вовсе кусок оторвался и улетел прочь, куда-то в пустоту сизо-серого вечернего неба.

Облака вокруг начали размываться, Рене заморгала, потерла глаза, и вдруг поняла что плачет.

Остаток пути они пролетели молча — Эреб мягко спустился у кромки леса, вдалеке от города, после чего протянул к ней руку. Рене снова сжалась, потом, убедившись, что бить ее не будут, осторожно сползла вниз, глядя на Инфирмукса растерянно. Что ей делать, она совершенно не понимала.

«Ты одичала, моя милая» — заметила Хэйю задумчиво, послав ей образ прекрасной фигуры, грациозно развалившейся на тахте, — «давай, ты же дочь князя, сообрази что-нибудь. Поприветствуй его.»

Рене оглядела тряпки, залитые кровью, что болтались сейчас на ее теле, их она смогла утащить, когда возвращалась домой, но сейчас они, залитые кровью и порванные, совершенно не годились для реверанса.

Дома сейчас тоже не было.

Но ей ничего не оставалось, как брести следом за Инфирмуксом, наступая на крупные гладкие камни, которыми здесь были выложены дороги, и стараться не расправлять все еще ноющие крылья, — те дрожали, и оказались внезапно слишком тяжелыми.

«Я хочу виноград» — влезла вдруг Хэйю, «Скажи ему, чтоб он купил нам винограда. Или других фруктов."

Рене ничего не оставалось, как догнать Инфирмукса, пойти вровень с ним — тогда она наклонилась к его уху, спросила шепотом:

— А как я могу представляться вашей сестрой, если вы... Хтоник, да? А я анатей. Этнарх, — она тут же поправилась, вспомнив общее название — разве люди не сочтут это странным?

Она заморгала растерянно, глядя на Инфирмукса, потом уточнила послушно.

— И Хэйю хочет винограда, — тут Рене задумалась еще ненамного, выковыривая из себя остатки знаний этикета, которыми ее учили в детстве, и добавила, — ваше высочество.

@Аранарх Поняла. Приношу свои извинения за некорректно сформулированную мысль. Вернее будет сказать "в двойном количестве".

@Аранарх можете пожалуйста предоставить конкретно место, где я это обещала?

@Аранарх ваше недоумение неясно. 

@Аранарх не поняла вас. Уточните, что именно, вам кажется, было мощнее, чем ожидалось?

@Аранарх демонстрирую наглядно

Мышцы плеча

@Аранарх 
У Этнархов есть бицепсы, трицепсы и дельтовидные мышны в плечах, которые помогают им шевелить руками, а так же они есть в наших крыльях, помогающие шевелить соответственно крыльями. 

@Барс Баркас Девять с Половиной ну вот, дали девушке надежду, а затем бросили. А я уже надеялась, что вы подарите мне свое сердце. Мягкое, теплое, пульсирующее и истекающее кровью сердце.

@Барс Баркас Девять с Половиной то есть, если я вас одолею, то смогу препарировать? очень, очень занятное предложение. У меня где-то был седативный блокатор...

@Барс Баркас Девять с Половиной у вас несколько пар бицепсов и трицепсов? Это поразительно. Какая удивительная анатомия. Я очень, очень хочу увидить вас на своем операционном столе.

Сильные руки схватили Рене и вытащили наружу, она задергалась и забилась в чужой хватке, пытаясь понять, что от нее хотят, почему ее трогают, неужели ей опять хотят сделать больно — снаружи что-то ревело, искрило, слышался хруст костей, который она ни с чем не могла спутать, и ей показалось, что ее сейчас отправят в пасть огромного чудовища, который ее сожрет, и будет переваривать медленно, расщепляя плоть атом за атомом, как в прошлый раз.

— Не трогайте меня, — пробормотала она едва слышно, захлебываясь паникой, пытаясь  вывернутся из чужой хватки, — пожалуйста, не трога-

Договорить ей не дало ощущение сдавленной гортани, она закашлялась, дернулась назад — и провалилась куда-то в глубину. Края ее взгляда потемнели, размылись, звуки стали приглушенными, будто она под водой, а тело обмякло, словно онемело, и Рене поняла, что не может пошевелить и пальцем. Даже боль ощущалась странно далекой, будто боль из сна, когда она вроде бы есть, и ты даже знаешь, что она должна быть, но осознать в полной мере ее не в силах.

«Не нервничай, моя дорогая. Будешь много нервничать, появятся морщины», — укоризненно заметила Хэйю, приподнимая бровь. Бровь, принадлежащую Рене, — «посиди пока в сторонке и успокойся. Не хочу, чтоб ты опозорилась перед нашим принцем».

Успокаиваться было сложно, — Рене не чувствовала собственных, а перед глазами все еще стояли картины петли, мертвой сестры и искаженного лица отца, — но Хэйю, видимо, это не волновало, потому как тело ее приподняло голову, улыбнулась так, как Рене не улыбалась никогда и вежливо произнесло.

— Ах, добрый день, могучий господин, — произнесла она, — мы чрезвычайно благодарны Вам за спасение наших прекрасных персон. Вы можете называть меня Хэйю, а ту, что вы держите в своих мускулистых руках, — Рене. К сожалению, она не слишком хорошо перенесла собственную казнь. Не судите девочку строго, совсем еще малышка.

Рене попыталась нахмурится — получалось плохо, собственное лицо отказывалось слушаться. Хэйю очень редко захватывала ее тело под контроль, предпочитая либо сидеть внутри и наблюдать, либо выходить наружу полностью, когда Рене ей разрешала, — обычно, когда на них нападали чудовища.

Отец чудовищем не был.

Она попыталась сосредоточится на собственном теле, на окружении вокруг. Руки у принца Инфирмукса действительно оказались мускулистые — за свободной рубашкой это было не очень заметно, но сейчас, будучи прижатой к нему, она ощущала и двухглавую мышцу, лучевую, и даже вздувшуюся сейчас латеральную подкожную вену. Она попыталась представить, как это будет выглядеть, если снять с него кожу — сокращенные бицепсы, надувшиеся от крови артерии, и мягкий, расслабленный трицепс.

«Ты отвлеклась, дорогая» — заметила Хэйю, — «Помечтать о препарировании сможешь потом. Лучше скажи мне, что конкретно с тобой сделали, а не думай о красивых мальчиках» .

Рене нахмурилась — в этот раз получилось легче.

«Верни мне контроль» — она постаралась звучать строго и напористо «и я сама ему все скажу. Ты запутаешься в названиях».

«Я не уверена, что господин захочет сейчас знать правильные названия сухожилий. И потом, если я верну сейчас, ты снова почувствуешь боль, и поверь мне, ты этого не хочешь. Это ужасно.»

Рене притихла. Это первый раз, когда она об это услышала.

«Ты сейчас... терпишь мою боль? Зачем? Ты не обязана».

«Ну кто-то же должен, дорогая» — Хэйю пожала ее плечами, «И мне совершенно не нужна твоя кататония.»

Их поставили на землю, — поняла это Рене не сразу, только когда мир вокруг вдруг начал наклонятся, и их поймали, обхватив за талию. Хэйю едва слышно ругнулась.

«Ну, насколько я могу судить, у меня...»

— ... поврежден пропатагиум с двух сторон. Так же, вероятно, задета верхняя часть летной дельтовидной мышцы, крылья согнуть нет никакой возможности. Присутствуют симптомы начальной стадии анемии, и, вероятно, нарушена целостность перьевого покрова...

Рене попыталась оглянуться назад, чтоб понять, что именно случилось с ее крыльями, но Хэйю не дала, горло снова будто бы сжали.

— Нет, моя дорогая, тебе совершенно не стоит это видеть, — пробормотала она.

Рене моргнула.

«Ты говоришь вслух» — сообщила она ей. Хэйю напряглась, поджала губы.

— Вот жешь, — пробормотала она под нос, потом выпрямилась, и попыталась поклонится, снова немного заваливаясь, — приношу свои извинения, господа. Девочки немного посекретничали. Так... какой у нас план действий? Вы же не бросите двух красавиц одних в лесу?

У этнархов бицепсы и трицепсы в двойном размере.

Цитата: Симбер Ресинджер от 29-03-2026, 19:02:06— «Её казнят. Многого сказать не могу, дело запутанное. Хэйю пытается удержать её разум, но ты сам понимаешь: паника бьёт и по хтону. Надо поторопиться. Этот способ казни очень калечит крылья. Не хочу, чтобы ты это видел. Так что давай успеем до того, как их сломают...»

Только сейчас поняла, что Эреб это заметил тогда. Спутник Владыки внимательный.

@Симбер Ресинджер но в дальнейшем вы ведь станете им.

Владыка, запретите мне флиртовать с девушками во флуде.

Пост для квестов

— Ты, мерзкое чудовище, занявшее тело моей дочери, — Рене сжалась, сидя в казематах, и не смея поднять глаза на отца, — принесла в наш дом лишь позор и трагедию!

Отец никогда не смотрел на так. Да, он был отстранен, да, он разочаровался в никчемной младшей дочери, да, он использовал ее для заключения союза... Но на нее никогда не смотрели с таким яростным презрением.

— Чудовище, — продолжал разглагольствовать отец, трясясь от ненависти, — пришло в наш дом, выманило дочь мою и разорвало ее на части! — слова щелкали и жгли будто удары кнутом, заставляя ее вздрагивать.

— Отец, — пробормотала она, обхватив себя крыльями, — отец, но я ведь тоже твоя дочь...

Рене не была уверена, услышит ли ее отец, ей казалось, что даже она сама не слышит слов своих за оглушающими разглагольствованиями, но отец услышал.

— Ты не моя дочь! — возопил он, расправив крылья, угрожающе распушив перья, и заняв, казалось, все пространство комнаты, — Ты никогда не была моей дочерью!

Рене втянула голову в плечи, — наверное, он имел ввиду, что раз она сейчас связана с Хэйю, то она не была Рене. Он же это имел ввиду, верно? Он же не имел ввиду, что он никогда ее не считал семьей?

«О, моя дорогая» , — Хэйю, до того сидевшая тихо, и с наслаждением наблюдавшая за драмой, оживилась, и Рене почувствовала копошение в своем мозгу, будто сотни крохотных пальчиков касались напрямую ее лобных долей «Заплачь. Раскайся. Упади ему в ноги и взмолись о прощении, скажи ему, что ты его доченька, любимая и единственная».

«Но ведь я не единственная», — возразила Рене про себя, и Хэйю залилась хохотом.

«Теперь единственная, моя дорогая».

Рене дернулась, опустив голову «И... быть может я и правда не его дочь. Вы меня убили, разве нет?»

Хэйю послала ей образ, как она закатывает глаза. «Это было давно, моя дорогая. Мне кажется, мы это уже обсуждали» — в мозгу Рене раздалось фырканье, отчего у нее зачесалось между глаз, — «И потом, тебя сейчас правда это волнует? Ты хочешь умереть во второй раз? Думаешь, тебе опять повезет и ты снова воскреснешь? Давай, шевелись, дорогая, и спасай наши жизни».

Рен посмотрела на отца, — тот продолжал говорить, и речь его становилась все более и более бессвязной, будто он уже забыл, с чего начал, — сейчас, прислушавшись, она уловила обвинения в том, что она прокралась ночью в их родовое гнездо и рассыпала там каких-то личинок, пожравших запасы их урожая.

Рене даже не ступала вблизи гнезда.

«Не думаю, что он меня послушает» — заметила она, отвернулась и закрылась крыльями, как делала всегда, когда мир вокруг становился слишком оглушающим, прижав к груди связанные руки, «Он ничего не слышит.»

Кажется, ее сдача разозлила Хэйю. Та фыркнула еще раз, более раздраженно, заворчала: «О нет, моя дорогая, так дело не пойдет. Не знаю, что насчет тебя, но я совершенно не собираюсь умирать так жалко, это унизительно для прекрасной дамы, как я», — и, не успела Рене хоть что-то сказать, как голос Хэйю изменился, став гулким и глубоким «Давай, большой мальчик, иди сюда! Не притворяйся, что меня не слышишь, приди и спаси принцессу!»

Рене хотела спросить, что это значит — но тут ее схватили за крыло, вывернув его болезненно, и над ней навис отец, рыча прямо в лицо.

— Прятаться вздумала, тварь?! — из его рта брызгала слюна, как у бешенного пса, — Не думай, что я тебя так оставлю. Вставай! — он потянул за крыло, заставив Рене поднятся. — Эшафот уже подготовлен, и петля тебя дожидается!

И он потянул ее прочь из камеры, — Рене спотыкалась, шагая босыми ногами, чувствуя, как камешки на площади протыкают ноги.

Снаружи собралась толпа — Рене знала их, она знала практически всех в их клане, но сейчас смотрела и не видела ни одного знакомого лица, только восковые маски, застывшие в диком, безумном немом реве отчаяния и какого-то экстатического, нездорового возбуждения.

Они окружили деревянный помост, — на нем была установлена перекладина, веревка с петлей на конце. Отец толкнул ее вперед, в руки палачей — и Рене пронзила резкая боль, она дернулась, закричала, но боль все не проходила, дергала и тянула вниз. К ее крыльям прибили тяжелые железные скобы, тянущие вниз и разрывающие плоть.

«Давай, моя дорогая, сосредоточься на моем голосе» — Хэйю зазвучала несколько торопливо, — «Мне совершенно не нужна твоя смерть от болевого шока. Расскажи мне, зачем они так с тобой сделали?»

Рене толкнули вперед, заставив идти к эшафоту.

«Это» — она сжала зубы, чувствуя, как они трескаются от давления, «Это для того, чтобы... когда меня... вешали.... я... почувствую пустоту и буду махать крыльями.... чтоб сделать вдох... они... потянут меня вниз...» — камень под ее сменился на доски, кровь текла по ногам, впитываясь в необтесанное дерево, «и... крылья бы... начали рваться... и... мучать...»

«Какая замечательная пытка» — оценила Хэйю, «наверняка придумавший ее этнарх обладал потрясающей фантазией. Да где же носит эту гадкую змеюку?!» — она звучала все встревоженнее, но Рене не могла ее спросить, потому как боль начала заглушать даже собственные мысли. Ее поставили прямо, глашатай начал зачтывать ее преступления, но расслышать, в чем ее обвиняют, Рене не смогла.

В глазах плыло от слез, толпа колыхалась и ревела, и напоминала одну пульсирующую, ожившую массу плоти, стремящуюся накинутся на все вокруг и пожрать, — будто это не она тут чудовище, а все люди вокруг превратились в жадных до мяса хтонов, слились в уродливой пародии на человечность.

— ... И потому монстр сей приговаривается к казни через повешение! — сквозь гул прорвались слова глашатая, — Да покарает ее Гиасес, владыка северных ветров!

Ей даже не дали сказать последние слова.

Сбоку щелкнул рычаг, — и внезапно вместо дерева под ногами оказалась лишь пустота. Рене дернулась, схватилась за сжавшуюся вдруг петлю связанными руками, задрыгалась, пытаясь вдохнуть воздуха — легкие начало резать, крылья тянули вниз.

Почему ее крылья тянут, почему они не двигаются, почему она не может взлететь, почему, почему, почему?

Пожалуйста. Помогите ей.

Вдруг с неба обрушилось что-то огромное, сияющее, будто кусок Архея упал прямо на них посреди дня. Раздался громкий треск, веревки щелкнули и порвались, и Рене рухнула под помост, внезапно оказавшись в темноте, отделенная от мира толстой деревянной стеной. Она стянула петлю кое-как, задышала судорожно, захлебываясь воздухом, которого вдруг стало чересчур много.

«Ну наконец-то» — довольно заметила Хэйю, — «Явился».

@Барс Баркас Девять с Половиной выдадут мне кристаллы, и я попробую.

Злая опасная умная женщина в поисках соигроков. Отыгрываю любые сюжеты заранее обговоренные.

@Барс Баркас Девять с Половиной Что "Наконец-то"?

Здравствуйте.
Теперь я тоже могу в этот раздел писать, получается?

1. Имя и фамилия персонажа

Рене Фаренталь, сокращенно Рен, она же «Мастер Рен»

2. Раса и год рождения

12 мая 3499 года, этнарх-хтоник

3. Место проживания, род занятий и состоятельность

Проживает на Климбахе, на территории государства Некроделла, в Пандемониуме, но имеет несколько небольших поместий и на других частях Климбаха. Официально работает в качестве реставратора. Является побратимом Инфирмукса и выступает в роли его тайного помощника, возглавляет отдел Управления Особых Проектов Владыки. Часто общается с коренными поселениями этнархов, работая их представителем и помогая сородичам обосноваться в государственном устройстве Некроделлы получше и получить некие льготы и права на самоуправление.

4. Цвет магической энергии и ориентация
Золотой, обычно во время колдовства излишки магической энергии выплескиваются в пространство, формируя вокруг головы дрожащий ореол. В хтонической форме магическая энергия начинает дрожать и распадаться, оказываясь пронизана черными узорами, будто разводы на мраморе.
Может спать с кем угодно, пока выступает в активной позиции.

5. Биография

Рене родилась на территории Некроделлы еще в те года, когда западные горы Сайбер не были Некроделлой. Там, рядом с драконами, существовало небольшое государство этнархов-беженцев. Отец рассказывал, что раньше они жили гораздо ближе к Пандемониуму, меж густых лесов и океаном, от которого было так приятно подниматься вверх, к небесам — но пришел Уроборос с армией чудовищ, и клан Фаре не смог ему сопротивляться. Часть клана погибли, часть ушли глубоко в горы, поселившись меж острых пиков, где их точно не смогут достать — по крайней мере, им так казалось.

Ебучий Уроборос, испортил всем жизнь.

Это то, что рассказывал маленькой Рен отец — когда он еще был ласковым и мог ей что-то рассказывать. Но после смерти матери князь Раймониус отдалился от двух своих дочерей, и за маленькой Рен присматривали то слуги, то старшая сестра. Рене любила свою старшую сестру — Хейлия была восхитительной, как ее было не любить? Прекрасная, эрудированная, способная поддержать любой разговор, играющая на пианино и вышивающая узоры на шелке, она была идеальной дочерью. А вот Рене такой быть не смогла. Молчаливая, нелюдимая, вспыльчивая, с вечно недовольным лицом, она проводила время за чтением книг, стараясь узнать как можно больше действительно интересных вещей, а занятия по вышиванию и домоводству отказывалась воспринимать — и потому вскоре она начала улетать из дома, гуляя по небольшому городку. Мало кто хотел с ней общаться — подруг у нее так и не завелось, и потому, после некоторых блужданий по улицам, она забрела к бальзамировщику Асклеру — сухому, высокому, нелюдимому старику.

"Хочешь увидеть легкие?" — спросил он ее. Рене, опять же, хотела знать действительно интересные вещи, поэтому согласилась.

Легкие висельника выглядели очень занятно и немножечко мерзко — но слушать про альвеолы оказалось очень интересно, поэтому неудивительно, что она возвращалась — снова, и снова, и снова, с каждым разом узнавая все новые и новые вещи про людские тела. Асклер научил ее воспринимать смерть как логическую головоломку: нужно было понять, от чего именно умер нынешний постоялец морга, изучая всякие пятна, потертости, синяки и отпечатки, оставшиеся на трупах.

Позже она поняла, насколько странной была тогда ее реакция, — детское любопытство, наложившееся на пугающее отсутствие естественного отвращения к мертвой плоти.

Тогда она просто училась и развлекалась, — правда, отцу ее вечные пропажи не нравились. Потому, как только Рене подросла, и вошла в возраст, доступный для брака, отец захотел заключить союз с другим кланом этнархов — а что может быть более крепкой основой для союза, чем брак?

К сожалению, жениха своего Рене так увидеть и не успела — по прибытию туда выяснилось, что клан был вырезан хтонами до основания. И хтоны эти очень обрадовались прибытию свежего мяса.

Погибли все, включая Рене — их разорвали на части и поглотили, никто не смог даже улететь.

Вот только после Рене проснулась — с поврежденными крыльями и загадочным голосом в голове. Тошнило, но при этом очень хотелось есть.

Ей понадобилось около двух лет, чтоб дойти до своего клана, — и около года она просто пряталась в лесах, не зная, как сказать, что она теперь хтоник. Клан Фаре не любил хтоников — боялся их, и черные глаза Рене наверняка бы тоже испугались.

Ебучий Уроборос.

Все это время хтон ее, точнее, хтона, которую она, ничтоже сумняшеся, назвала Хэйю, защищала ее, помогала искать еду и выживать в опасных условиях Климбаха, и, кажется, воспринимала Рене как некую забаву, с которой было очень интересно играть. Рене не обижалась, — она тоже делала только то, что было ей интересно.

Наконец она научилась прятать свои черные глаза и собралась с духом, — и потому решила вернутся, никому не говорить, что она хтоник, и просто жить, как обычный этнарх.. Что может быть сложнее, чем прожить всю жизнь свою, притворяясь тем, кем ты уже не являешься? А может быть, и никогда не являлся?

Но к отцу идти прямо сразу было страшно, — и потому она решила навестить сначала деда Асклера. Тот был ужасно рад ее прибытию, обнял, сказал, что ужасно скучал — и в честь прибытия предложил Рене поучаствовать в новом вскрытии, который он сейчас проводил.

Вскрытии ее сестры.

И, как поняла Рене, до вскрытия сестра ее была еще жива.


Асклер выглядел странно — встревоженный, нервный, судорожно подергиваются всем телом, поседевший и осунувшийся, с нездоровым блеском глазах, он напомнил Рене больную бешенством собаку, и, судя по вдохновленной речи о важности науки, которая не должна страшится лишних жертв, окончательно сошел с ума.

Рене убила его, как она предпочитает думать, из милосердия — усыпила одним из летучих его растворов, а потом, когда Асклер уснул у нее на коленях, пробила голову острым концом зубила, забив его с помощью молотка.

Таким ее обнаружил отец — сидящей на полу морга, одичавшую, с окровавленными руками, сверляющую пол пустым взглядом золотых глаз с черными склерами, — а вокруг лежали сестра и Асклер с продырявленной головой. Маскировка ее незаметно слетела, — все же она была слишком молода в своем статусе хтоника, чтоб суметь удержать ее в момент... получается, первого ее убийства?

Рене схватили — отец приговорил ее к казни через повешенье. Она не сопротивлялась.

И Хэйю пришлось взять дело в свои хтонические руки. Каким-то образом она сумела докричаться до  Эреба, который прилетев, сумел выдернуть Рене из петли. Она не сопротивлялась, — а вот отец ее, крича и брызжа слюной, попытался атаковать огромного огненного змея, и именно тогда Рене поняла, что все здесь лишились рассудка.

Подоспевший чуть позже Инфирмукс защитил ее от безумных соклановцев — и объяснил, что такое может происходить из-за каверзных деяний Уробороса.


Ебучий Уроборос.

Рене некуда было идти — не к кому, все ее родичи сошли с ума и были убиты, — и потому она пошла за Инфирмуксом. Правда, сначала им требовалось разобраться, отчего же именно сошли с ума все ее соклановцы, — и она даже смогла помочь. Инфирмукс, оценив ее природный талант к замечанию всяких мелочей, теомагии и искренней и чистой любви к ковырянию в трупах, позволил ей помогать ему в некоторых расследованиях, — и вот так, совершенно неожиданно для себя, Рене оказалось одной из приближенных нынешнего владыки Некроделлы.

А Уроборос сдох, и бездна с ним.


6. Образ


Высокая черноволосая женщина, андрогинная и худая как жердь, с резкими чертами лица, тонкими губами и острыми скулами. Глаза желто-золотые, глубоко посаженные, сощурены в недовольном презрении. Руки и ноги тонкие, с колючими локтями, и торчащей косточкой на запястье, пальцы длинные, ключицы острые, а бюст и какие-либо округлости практически отсутствуют.

Волосы Рен то стрижет, то отращивает, в зависимости от настроения, но когда они длинные — падают черными волнами на плечи и спину.

Крылья у нее огромные, черные, с золотыми точками, будто веснушки или звезды на перьях, — как у траурных какаду, а над головой часто сияет ореол — когда Рене расслаблено колдует, не пытаясь скрыться и спрятаться. Крылья Рене прячет только по величайшей необходимости — в культуре кланов этнархов, к которым принадлежала Рене, крылья считались главным достоинством любого достойного члена общества, а просьба о их сокрытии — оскорблением.

Когда Рене работает, она молчалива, закрыта, ответственна и держит лицо, — или наоборот, расслаблена и добродушна, если того требует задание. Но в действительности она довольно раздражительна, задириста и умна, плохо понимает шутки и социальные взаимодействия, и последнее очень часто перекладывает на свою хтону Хэйю, так как это мутировавшее чудовище из бездны читает обстановку лучше нее.

Верна до безумия, практически никогда не врет, любопытна и легко выражает свою привязанность, не всегда понимая значения слова «личное пространство». Когда чувствует, что «ее человеку» плохо, суетится, нервничает, пытаясь помочь и облегчить боль, но плохо подбирает слова для успокоения, а потому забота ее часто проявляется в физических действиях: объятиях, массажу, укрыванием грустящего под крыльями, или попыткам накормить и всучить подарочек.

В молодости плохо ориентировалась в собственных чувствах, сейчас, после полутора тысячи лет жизни стала как-то поспокойнее и более приспособлена к обществу. Во время разговора может неосознанно подражать мимике говорящего, часто приподнимает губу, демонстрируя зубы в оскале, и дергает носом.

В свободное от работы время увлекается танцами и реставрацией старых книг — ради этого даже открыла мастерскую реставрации и школу, восстанавливая утраченные реликвии... и изымая те, что несут в себе следы Уробороса.

Когда нервничает, может начать рефлекторно дергать собственные перья, как большая встревоженная птица — успокаивает ее либо пребывание в тишине в комнате, либо объятия от близких людей, либо ее хтона.

Хэйю.

Хэйю — внеранговый хтон-элитник, оказавшаяся связана с Рене. Насмешлива, дурашлива, тонко чувствующая эстетка-садистка, заботящаяся о своей носительнице как старшая сестра. Много шутит, веселится, манипулирует людьми и хтонами исключительно из любви к хаосу и скандалам. Называет всех «Дорогуша» или «Моя драгоценность» и обладает душой прекрасной дивы из высшего света модерна. Может отделятся от Рене, принимая различные формы, но любимой является высокая гуманоидная женственная фигура, — снизу идет пышная юбка, созданная из слоев плоти, кожи и рук, верхняя часть, от пояса до торса представляет собой скелет, а сквозь череп проросли золотые цветы, закрывающие глазницы, как повязка, а длинные волосы золотые с черным, если приглядеться, окажутся созданными из сотен ужасно тонких и длинных змеиных хвостов.

Как на самом деле зовут Хэйю, никто не знает,  — она предпочитает не представляться, а имя Хэйю дала ей Рене. Точнее, Рене просто называла её "Hay, you" и хтона решила откликаться.

7. Уровень персонажа и вид источника

Уровень персонажа: 7.

Вид источника: Классическая магия

8. Связь с игроком
Форум, тгк - @Skullismycuteboy

9. Как вы нас нашли?
Архей подсказал *подмигивает*

10. Вид проверки анкеты
приватная проверка через личные сообщения форума
—
С Инфирмуксом анкету согласовали.