Аркхейм

Всем добрый день, прошу прощения за свое отсутствие, но, к сожалению, реал меня съел жестко и безжалостно. 
Все ещё не восстановилась, работаю по шесть дней по 12 часов. 
Большая просьба удалить аккаунт. 

Всех друзяшек люблю-целую, если что, со мной можно связаться в тг 
(@melcenage)

Всем добрых игр!

@Кирион
Не-не, дело вообще не в тебе! 
С тобой я стабильно продолжаю игру :D

Мне все очень нравится
Просто я как-то подостыла к ролевым в целом. Моё нытье - это так, старая переживалка.

@Кирион
Ты такой чудесный и заботливый брат. /Утерла глаза платочком/
Но не переживай, все в порядке, по крайней мере, пока что.

Я на самом деле не планирую больше набирать игр, если меня прям по голове не стукнет.
И акцию тож не буду пока писать.

Мне так забавно, что все полезли под спойлер
А ТАМ Я НОЮ

ВСМЫСЛЕ ОСТАНОВИТЕСЬ

ЛАДНО ВЫ ПРАВЫ
Я тоже пошла писать акцию...

@Кайрос 
Как будто это будет...............................................
очень.........
стыдно...................

@Калеб Хейл не соблазняй меня, занятый дядя

Цитата: Кайрос от 20-01-2026, 19:40:30@Эванджелина Мельценаж, так братьев может быть несколько *тихо посмеивается* Или единственный волосы вдруг отрастит)))
Но вообще... Если оч сильно хочется, нужно написать акцию в пару. И делов-то!)

Я думала об этом...

@Кайрос не будь таким жестоким.(
У меня один типаж уже сколько, лет пятнадцать. 
Никак не могу из головы это убрать.


слава богу, кровный брат у меня короткострижен и давно женат.
ну и...
фу, брата?

@Анна Он сильно старый для меня...

@Анна
Деду Морозу? Ему незачем
А вот...

@Анна 
А у кого еще можно? Я еще только деду морозу письмо не писала

Длинноволосый высокий брюнет с аурой убийцы
Неужели я так много прошу т_____т

Цитата: Хрома от 20-01-2026, 08:45:49Не будет работы - не будет денег.
Не будет денег - не будет интернета.
Не будет интернета - не будет форума.
Не будет форума - не будет мыслей о генерации персонажей, локаций и пропсов для днд.
Не будет мыслей о генерации персонажей, локаций и пропсов для днд - не будет мыслей о генерации персонажей, локаций и пропсов для днд.

Не будет мыслей - не будет денег...
Потому что я их продаю...

Как заставить себя делать работу, а не генерировать персонажей и локации, пропсы для днд...

@Кирион 
Я думаю, у Эвы тоже очень много таких снимков дома. 
Они обрели опору друг в друге х_х

@Кирион 
Ничего-ничего! Я и так проеба--
В общем, утопала. 
Я спокойненько жду

@Волхайм 
Постик тебе будет! 


@Кирион 
А тебе я уже отписала!

@Анна 
Я тебе тоже должна пост, да????

@Анна ты меня пугаешь...

В этом они были схожи.

@Кирион и Эванджелина.
Кирион и Амариэ.
Кирион и Лаириэль.

Как розу не назови, она ведь все равно будет пахнуть розой, верно?
Как не назовешь Эву - она останется собой. В пышном ли платье на приёме, в восточных нарядах для национальных танцев, пускай она всего лишь наполовину эльфийка. Или в костюме для вылазок, с черными ремешками и тактическим ремнем для зелий.

Она останется собой.
Не предаст ту часть себя, в которой ещё теплилась надежда на то что её напарник, её любимый монстр, жив. Монстром, правда, называл он сам себя, как впрочем, и некоторые другие люди. Эва любила его трепетно, нежно, ласково. Почти боязливо - так любят лишь однажды, и имя этой любви - первая. Болезненная, дающая уроки, учащая доверять или не доверять больше никому и никогда. Она легко, чуть заливисто смеётся, отвлекаясь от своих мыслей и сердечных дум.
— Шераэль? Половая принадлежность? Но, дорогой кузен, это ведь полностью... Мужское имя... — Эванджелина забавно морщится, чуть приподнимая точеный носик. На лбу образуются морщинки - она пытается вспомнить, как выглядел обладатель этого имя.  — Хотя, подожди, он же был Фейри. Полагаю, они имеют оба облика? Иногда?

Она неловко почесывает голову.
— Надо будет наведаться в архив и обновить воспоминания по расоведению.  — И заодно изучить, кто же был, все-таки, её напарник. Наверное, иные люди, услышав её историю, покрутят у виска. Эва не знала его настоящего, полного (истинного) имени, не знала откуда он и где живет (жизнь в подразделении в общежитии не считается), но они пробыли вместе год и она... Влюбилась. В отношение к себе, в то, какой она себя чувствовала рядом с ним.

— Я думаю, после реабилитации... А ещё лучше вместе с ней, надо начать заниматься с тренерами. Ты был хотел немного развить мускулатуру? Тебе, конечно, не нужно, но мало ли. Добавить чуть гибкости или навков в акробатики никогда не помешает.

А сама же она уже строила планы. Грандиозные планы. Учителя - обязательно - чтобы научиться равновесию, выносливости (которая знатно потрепалась после почти месяца лежания в кровати), а ещё - с навыками, которые помогут ей стать маленькой и проворной. Как ассасин. Или шпион! О, в детстве она тайком проникала в библиотеку и читала книги про шпионов и разведчиков, про ассасинов! И до того они ей нравились, что она, впоследствии, лелеяла этот образ в сердце. Но  никто не сказал маленькой полукровке, насколько это всё отличается от реальности. Суровая военная академия (университет) оказались жестким испытанием. Жалела ли Мельценаж? Нет. Никогда. Так закалялась сталь. Так вытачивался характер. Ей повезло, что её опередили на немного другой факультет, куда она изначально собиралась поступать. Потому что военные люди... Были людьми с сюрпризом. Помимо постоянных построений, у них была особая диета и особая система тренировок. Но даже сейчас - лишившись магии, она едва ли была бы полезна на этом факультете.

Эльфов туда брали после особого экзамена.
Девушек было куда меньше.

— Мне, как и тебе, приходилось раз за разом доказывать, что я не зря занимаю место здесь. В этом мире. — Годы насмешек в школе сменились настороженностью в университете - но здесь, слава богу, не смотрели на то, кто ты. Смотрели только на то, как ты справляешься с поставленными задачами. И на то, как надежно ты прикрываешь спину. Здесь была честь - не рода, а твоя личная - главной валютой. И Эва могла расплатиться ей сполна. А потом, выслушав его рассказ, наморщила лоб.  — Знаешь, ты вот рассказываешь... И я пытаюсь вспомнить, что было за миг, до того, как я...

Об этом она никогда не рассказывала.
Берегла тайну, как зеницу ока, не решаясь поведать.
— Он почти задушил меня. Знаешь, если бы я не... Если бы я не выжгла резерв, он бы разнес половину города. После того, как его отравили и заставили всё самое темное и мерзкое из его души выйти наружу, он почти разнес клетку из того самого металла, который поглощает магию. Он просто не выдерживал. И тот человек... Который наслал на него это проклятие и который смог управлять его злостью и ненавистью, тьмой внутри него, он... Я думаю, он как-то повлиял на его восприятие меня. Он начал меня душить. И я была готова умереть в тот момент.

Эванджелина уводит взгляд куда-то вдаль.
— На шее остались отпечатки. Они отдали меня кому-то. Это я помню. Вроде была женщина? С серебристыми прямыми волосами и трубкой. Красивая такая. А ещё - она точно была ведьмой. Она смогла погрузить меня в кому до того, как я дожгла бы последнее. И восстановила состояние, как - не знаю. Мне повезло. Я не знаю, как, но никаких последствий, кроме полной потери контроля над магией у меня... Нет.

Может быть, это была цена?
За её чувства и за возможность жить дальше?

Пальцы больше не покалывало магией, в груди не было ощущения силы. Волосы не вставали дыбом от переизбытка эмоций, импульсы не подсвечивали пряди и кожу. Она была обычной. Как человек. Может и стоит жить, как человек?

— О! Вон, смотри, там удачный обзор на дверь и тихо. Давай туда?  — Она показывает пальцем на второй этаж. Там действительно почти не было людей.  — И... Наверное, стоит тебе рассказать про свой план. Я уеду, думаю, через пару недель на первую точку. Надо проверить некоторые места, про которые он говорил, которые хотел бы посетить. Так что... Сейчас пока немного отдыха, закупка провизией. Спасибо, что помог сбежать мне.

@Сусанна 
Новый год жестко ебнул по голове. 
Я безумно устала и просто откисала, а потом работа завертелась по-новой.

@Сусанна 
Мне страшно и стыдно писать посты своим соигрокам :D

/Вяло дергает лапой./
Добейте или убейте...
Ещё пока не решила.

@Кирион всегда выглядел хорошо - что в своем облике, что в облике белогривого незнакомца. Эванджелина запоминает новые черты, словно они могут напомнить ей кузена, к  которому она, как к старшему брату, привязалась за тот месяц, что их связывал. А ещё в глубине души - где-то там, где существуют страхи и опасения, настойчиво скреблась мысль, что что-то не так. Вера - в своего напарника сейчас - у Эванджелины была безупречна. Каким бы монстром он не казался остальным, каким бы опасным не был, она знала, что её драгоценный друг не бросил бы её. 
— Ты думаешь, библиотекари в сельских школах выглядят именно так? Но ты прав... Есть в этом что-то сомнительное. Будто бы твоё Высочество, которое задирает нос на мясо, не хотел бы иметь в компании девушку, которая одета, как обычная горожанка. 

Эва задумчиво кивает. 
Переодевается - на этот раз блузка выглядит удачнее, изящнее, с разрезами на руках. Чёрные локоны кажутся чуждыми на чужом лице. Она надевает небольшой браслет - артефакт по отвлечению внимания. Даже если кому-то она покажется прехорошенькой, то все равно никто не сможет вспомнить её лица или зацепиться за одежду. Артефакт, позволяющий чертам её лица смазаться - он был в самом далеком шкафу. Мельценаж морщится.  
 — Пресвятая Бездна, кажется, стоит навести здесь порядок. Не удивлюсь, если тут завелись гномики или фэйри. Имя...  — Задумавшись, проговаривает медленно Эва, забирая с собой небольшой пояс с зельями. Если ей недоступна магия - то хоть это? Этим она сможет отвлечь внимание или ранить... Если, конечно же, дело дойдет до драки, чего она очень не хотела.  — Как насчет Шераэль? Звучит как нечто возвышенное и... Тебе вполне подходит. 

Ведьма кивает сама себе. 
 — Кстати, всё хотела спросить, как думаешь, наши прошлые учителя - есть ли у них контакты тех, кто работает с телом? Я имею ввиду, атлетику, выносливать, концентрацию, волю. И акробатику. Полагаю, мне нужно что-то... Как-то... Восстанавливаться. Я напишу вечером письма своим знакомым учителям с университета, туда уйдет достаточно большая сумма, но, по крайней мере, я перестану напоминать новорожденного пикси по своей беспомощности. 

Рыжая... Нет, теперь уже брюнетка - забирает из чужих рук артефакт и прикалывает его сзади, аккуратно цепляет, чтобы потом он не натирал кожу. 
 — Готово! Да, конечно, я выберу заведение. Ты точно не был в "Быке Джо". Там, конечно, шумновато, так как это не совсем ресторанчик, а скорее забегаловка, но ты ещё нигде не пробовал таких вкусных сладко-острых ребрышек. А ещё мы успеваем до основного наплыва - все работяги собираются ближе к вечеру. У нас же едва перевалило за обед. Так что успеем ещё на скидку для дневного десерта. И не смотри на меня так! Он только звучит как нечто сомнительное, на самом деле там вполне неплохо. 

Они выходят из мануфактуры - Эванджелина запирает её точно также, кидает на землю стандартную сеть, которую не получится снять просто так. И, вздыхая, отправляется по улочкам, петляя. День кажется хорошим - солнце светит, неожиданная свобода от родителей и родственников в целом пьянит, не хуже самого дешевого и кислого вина. Хочется вдохнуть полной грудью - в воздухе пахнет смолой и маслом, но неожиданно Эве этот запах кажется самым приятным на свете. 
 — Я... Я уже примерно продумала, что можно сделать.  — Кириону лучше не знать, что вскоре, через пару дней, она соберет целую доску с разными уведомлениями о таинственном незнакомце, которого его кузина именовала напарником. За весь месяц она ни разу не произнесла его имени - только грустно улыбалась и качала головой, словно если она скажет его вслух, случится что-то непоправимое. Тот-кого-нельзя-называть все ещё не объявлялся. Ни письма, ни весточки, ни курьера. Ничего. Эванджелина поджимала губы и сосредоточенно отворачивалась, когда об этом заходил разговор. 
 — Я имею ввиду - я же обучалась в закрытом военном университете. Конечно, у меня есть связи. И я... Я просто подумала, что это будет не слишком сложно. Наверное? Сколько нужно времени, чтобы отыскать человека? Явно не день и не два. Тем более, планетоидов очень много. Настолько много, что я переживаю, что мы с тобой в итоге затеряемся на каком-то из них. Но да ладно! Мы дошли. Пойдем внутрь скорее! 

Забегаловка на самом деле была очень похожа на паб - но с утра это был обычный ресторанчик, примерно часов до шести вечера, пока там не начинали скапливаться прохожие. Он был до забавности необычный - где-то висел мотобайк на магических кристаллах, который скорее был украшением, где-то были шестеренки - настолько большие, что казались ненастоящими - и их использовали в качестве столов. Гном, явно владелец, натирал бокалы, когда они зашли и не просветлел, как делал обычно, когда увидел Эванджелину. 
 — День добрый, хозяин.  — Голос девушки стал ниже, более грудной. Не переливчатый привычный созвон, а несколько более губокий.  — Мне с моим спутником перекусить бы. Можно нам пожалуйста... Большой стейк из свинины, картофель в виде гарнира, к ним соусы - обязательно острый, сырный и какой-нибудь пикантный. О! И большой кувшин лимонада. Со льдом. Что будешь ты?

Мир не просто перевернулся. Он рассыпался на миллион стеклянных бабочек, каждая из которых шептала ей что-то совершенно забытое теми голосами, о существовании которых она предпочла бы умолчать. Но ведь бабочки не могут говорить? Тогда почему, когда каждая садилась на неё, она слышала слова? Чужое голос врывался в её сознание, и она слышала то, что хотела бы услышать... Тогда. 

Давно.

Когда обладатель каждого из голосов был важен.

Ведьма страхивает с себя прелестных созданий, цветы заманчиво поблёскивают... В тот момент, когда палец Эванджелины коснулся лепестка синей розы, реальность решила, что ей скучно быть просто реальностью. Физика, наверняка, взяла отгул. Гравитация ушла пить чай с героями сказок, а её память и нормальная реакция бойца махнула ручкой, сваливаясь куда-то за борт, к морю. Роза не уколола её — о нет, шипы были мягкими, как бархат, и они втянулись в стебель, приглашая: «Входи, Эва. Протоколы оставь за порогом, они не умеют танцевать джигу-дрыгу».

И Эва шагнула. Или упала вверх? Сказать было сложно.

Вокруг неё развернулся калейдоскоп абсолютного, восторженным визгом звенящего безумия. Небо здесь было сшито из лоскутов фиолетового вельвета и оранжевого ситца, а вместо одного солнца здесь было, как минимум, три - и три луны. Они капали расплавленным серебром на землю. Земля же, в свою очередь, была вовсе не землей, а странным пейзажем... Что это с ней... Такого же не существует? Где она вообще?

А потом на неё опустилась Тьма. Пейзаж перестал меняться со скоростью света, когда её опустили на песок.

Тяжелая тьма, уютная, пахнущая... чем? Старой кожей, пылью библиотек и далекими звездами. Этот запах пробился даже сквозь сладкий, удушливый аромат синих роз. Тьма укрыла её с головой, отгораживая от безумного неба. Это было пальто. Или крыло огромного ворона. Оно было теплым, и под ним было так безопасно, что хотелось свернуться калачиком и спать.
— Ты нашел меня... — пробормотала Эванджелина, явно думая далеко не о незнакомце, что вытащил её, она потерлась щекой, не размыкая глаз о ткань пальто, обращаясь к образу в своей голове. — Но ты забыл... ты забыл надеть шляпу. Здесь нельзя без шляпы... Твой цилиндр. Я скучала по твоей шляпе. Ты давно её не носил.

В реальности она лежала неподвижно, укрытая черным плащом Генри, а её губы едва заметно шевелились, когда она что-то бормотала. Кажется, она называла имя. Но чьё? Сознание возвращалось не рывком, не ударом, а медленным, вязким приливом, словно она всплывала со дна глубокого озера, наполненного не водой, а густым, теплым сиропом. Сладкая, приторная патока всё ещё держала её мысли в заложниках, обволакивая разум мягкой ватой безразличия. Там, на глубине, было хорошо. Там не нужно было принимать решения, не нужно было сканировать пространство, не нужно было быть Мельценаж. Там был только аромат — всепоглощающий запах синих роз, который, казалось, заменил собой кислород. Он обещал вечный покой, обещал, что если она просто закроет глаза и позволит стеблям обнять себя, то усталость, накопленная за годы работы в Отделе, исчезнет навсегда. А ещё там был её напарник. Чёрные длинные волосы, травянистые глаза, которые глядели на неё ласково. И бархат его голоса. Почему её сердце дрогнуло, словно того не было рядом? Вот же он. Совсем рядышком.

Но затем этот совершенный, бархатный мир дрогнул.

Сначала пришёл звук. Не нежный шелест лепестков, а грубый, рокочущий гул. Монотонный, тяжёлый, властный. Он бился о барабанные перепонки с настойчивостью молота.

Шшш-ухх... Грохот... Шшш-ухх...

Звук был холодным. В нём не было жизни, только первобытная сила стихии. Океан. Это дышал океан, ворочая камни в своей огромной, ненасытной глотке. В голове всплывают мысли - кошмарные сны, когда ей казалось, что её напарник проглотил луну, став огромным, таким большим, словно её милая, маленькая трезэтажная мануфактура.

Вместе со звуком пришло ощущение холода. Иллюзия тепла, дарованная ядовитой пыльцой, истончилась, лопнула, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь липкий осадок на нёбе. Реальность ворвалась в её тело ознобом, пробирающим до костей. Эванджелина дёрнулась, инстинктивно пытаясь сжаться, спрятаться от этого пронизывающего ветра, который, казалось, облизывал её кожу ледяным языком. Однако она не замёрзла окончательно. Что-то тяжелое, плотное и сухое укрывало её, создавая кокон, барьер между её ослабшим телом и враждебным миром.

Ведьма сделала вдох — первый настоящий, глубокий вдох. И тут же закашлялась. Воздух здесь был жестким, солёным, с привкусом йода, гниющих водорослей и мокрого камня. Он обжег легкие, вымывая остатки сладкого дурмана. Аномалия. Она попала в аномалию... И уснула? Или это была иллюзия? Редкостная дрянь, такую только на наркотики продавай. Эванджелина с трудом разлепила ресницы. Веки казались свинцовыми, словно на каждом лежало по монете. Мир, представший перед ней, был лишен красок. После буйства невозможных цветов в той пещере, после гипнотического сияния синих роз, этот берег казался выцветшей, черно-белой фотографией. Серое, низкое небо, нависшее над головой, давило своей массой. Черные скалы, мокрый, грязноватый песок. И море — стальное, бескрайнее, равнодушное. Никакой магии, никакого чуда. Только суровая, голая земля, рассыпавшаяся на миллионы маленьких песчаных частичек. 

Эванджелина попыталась пошевелиться, но тело слушалось плохо. Мышцы не слушались, словно после долгой болезни. Яд. Это был нейротоксин, поняла она с запоздалой, холодной ясностью. Те цветы... Синие розы. Они не были иллюзией в привычном смысле, они не разговаривали с ней, не строили гримас, не кололи. Их вообще не было. Цветы просто распыляли феромоны и психотропные споры, которые били прямо в лимбическую систему, вызывая эйфорию и паралич. Простейший механизм охоты хищного растения: усыпить жертву удовольствием, чтобы потом медленно переварить. Ведьма вздыхает, приоткрывает глаза, замечает чужую фигуру. Она смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы, не спеша обнаруживать свое пробуждение. Ей нужно было ещё несколько секунд. Несколько секунд, чтобы собрать себя заново. Рыжая чувствовала, как её магия, загнанная в угол токсином, начинает медленно расправлять крылья, согревая кровь изнутри. 
 — Я должна сказать спасибо за спасение, верно? Я... Попалась, как первокурсница в академии. Надо же. Если бы тебя не оказалось рядом, незнакомец, возможно, я была бы уже наполовину в желудке местной флоры. О, кстати! Ты не видел здесь. Во-от такого...  — Эва пытается сидя потянуться вверх, показывая, насколько высокого.  — Высокого странного мужчину с плутоватой жуткой ухмылочкой и длинными чёрными волосами? Он обычно ходит во всём черном....

Эванджелина тихо фыркнула и закатила глаза, услышав комментарий о своем росте. В этом не было обиды — лишь привычная пикировка, ставшая частью их общения. Она знала, что рядом с высокими эльфами всегда кажется меньше, но в её миниатюрности скрывалась обманчивая хрупкость. А в хрупкости - негаданная сила и верткость, с которой приходилось считаться, едва ли она объявляла кого-то своим врагом. По крайней мере, именно так было раньше...

— Хорошие вещи приходят в маленьких упаковках? — переспросила она, склонив голову и лукаво прищурившись. — Знаешь, яд и самые дорогие эссенции тоже хранят в крошечных флаконах. Так что считай, что я — концентрат. Компактная версия неприятностей для тех, кто решит меня обидеть.

Она наблюдала, с каким странным, почти театральным затруднением её драгоценный кузен облачался в предложенные вещи.  То, что для неё было "обычной царственной хламидой", которую она, кажется, действительно позаимствовала то ли у фейри, то ли у слишком напыщенных эльфов Ткань, которая долж была висеть мешком без пояса, на Кирионе вдруг стала выглядеть как... дизайнерский изыск. Эта его новая какая-то другая эльфийская грация превращала даже простые вещи в нечто совершенно возвышенное. Когда он повернулся к зеркалу, начав позировать, Эва прижала ладонь к губам, чтобы сдержать смешок. Эти жесты, эти плавные взмахи рук... Он утрировал, конечно, но в этом утрировании была пугающая доля правды. На чужое обнажение, кстати, отреагировала весьма спокойно - кажется, она совсем не стеснялась чужого тела. Хотя, скорее всего, если бы её брат обнажался в своем собственном облике, наверное, она бы всё-таки засмущалась.

— О да, — протянула она, оценивая его «капризную» позу и оттопыренную губу. — Ты выглядишь именно так. Как тот самый принц из сказок, который сейчас же потребует у своих слуг, чтобы ему подали нектар и амброзию, а не жареное мясо. И какие-нибудь воздушные безе. Это... — она запнулась, подбирая слово, — ...восхитительно отвратительно. В самом лучшем смысле. Я имею ввиду... сейчас ты - точно не ты. Никто и не догадается.

Его смех разбил наваждение, вернув ей привычного Кириона, и Эва почувствовала, как напряжение последних дней отступает еще на шаг. Рядом с ним было легко. Он превращал маскировку в игру, в фарс, лишая ситуацию той мрачной серьезности, к которой привыкла ведьма. Но когда он снова нацепил на лицо это высокомерное, «сучье» выражение, Эванджелина не выдержала и хмыкнула, подходя ближе. Так... Её движение, когда Мельценаж задела рукой чужое запястье, явно не имело ничего доминантного, но теперь... Можно было показать свой фокус. 

 — Взмахни рукой... Да, вот так. Та-дам! Как тебе фокус? — Когда он все же повел рукой, к чужому запястью прикипели новые браслеты. Подходящие к хламиде, серебрянные, с красивыми камнями. Как это получилось - чистая магия... А точнее - ловкость рук и никакого мошенничества. Были у неё и свои маленькие фокусы... Точно. Фокусы. Она должна превратить свое слабое, немагическое тело во что-то... Во что-то, с чем можно считаться. Она найдет учителей позже. Когда-нибудь... —  Пойдем уже, «Ваше Высочество». Мой живот урчит так громко, что скоро распугает всех крыс в округе. И да... постарайся не смотреть на еду так, будто она тебя оскорбляет. Хотя, с этим лицом... это будет сложно. 

Что-то, непохожее на неё... Без черных ремешков, без облегающей ткани, без привычных кожаных штанов, без... Привычного облика.

Мельценаж посмотрела на брата. @Кирион ждал её, но обнажаться перед родственником она явно не будет. Красные бархатные шторы у входа скрывали большое зеркало-примерочную и она, тут же взяв какое-то простое, но изящное светлое платье и коричневый корсет, наскоро переоделась. А вот теперь она точно не была на себя похожа. Покрутившись тоже перед зеркалом, кинула взгляд на кузена. Нормально? Так ведь подойдет?

— Надеюсь, ты готов к тому, что в местном ресторанчике приборы могут быть не из серебра, — бросила она через плечо, уже предвкушая, как это эфемерное создание будет смотреться на фоне  деревянных столов, а не изящных кованных столиков и возвышенных других таких же господ.. — Но зато там подают мясо, ради которого можно потерпеть отсутствие крахмальных салфеток. Идем? Мир ждет явление эльфийского принца народу. А мы ждем прекрасное острое мясо, пожалуй, парочку десертиков - точно с кофе или с пряным чаем. А ещё, обязательно, много-много разных гарниров и салатов. Я так скучала по нормальной еде, знал бы ты! О, и наверное, там стоит изменить имена? Зови меня Амариэ, это подойдет. Но как мне звать тебя? И теперь я точно не могу называть тебя кузеном.

Цитата: Аранарх от 03-12-2025, 21:13:47@Эванджелина Мельценаж
@Кирион
@Карл Стабборн

Как поживает ваш совместный сюжет? Не хотите ли отбросить скучные условности и перепрыгнуть через пару шагов на пути к квестам и расколбасу?

я вообще потерялась

И я участвую!

Эванджелина наблюдала за его трансформацией не просто с любопытством, а с тем особым, почти хищным вниманием, которое просыпалось в ней при виде чего-то безусловно красивого. Магия Кириона не была грубым инструментом; она лилась, словно жидкий шелк, перекраивая реальность под его прихоть, перекраивая его самого под его желания. Эва чувствовала, как волоски на её руках встали дыбом от близости чужой силы — это было пьянящее ощущение, покалывающее, словно пузырьки шампанского на языке. Словно сладость вина, которая пьянит, без горечи. Эва любила чувствовать чужую силу рядом с собой - потому что не имела собственной.

Вспышка погасла. Перед ней стоял... Не её кузен. Тонкий, звонкий, будто натянутая струна. Его новые черты лица приобрели кукольную, почти пугающую безупречность, свойственную их дивному народу. Эва невольно прикусила губу, оценивая линию его скул и то, как одежда, ставшая вдруг слишком просторной, скользнула с плеча, обнажая изящную, хрупкую ключицу.
— Сам на себя не похож... — Сказала она, обходя его по кругу, точно кошка. Разве что пушистого хвоста не хватало.  — Мне будет не хватать твоей исполинской фигуры... Хотя, признаюсь честно, ты и так меня выше даже в этом облике.

Когда он протянул ей шпильку, Эва на мгновение замерла. Её взгляд скользнул от его тонких, теперь уже чужих пальцев к золотистому металлу артефакта. Она осторожно коснулась его ладони, забирая помогающую вещицу, лишь на секунду задержала подушечки пальцев на его коже, ощущая остаточное биение магии. Так привычно и так давно... Как же ей хотелось ощутить под пальцами привычную силу и энергию.

— Спасибо... — выдохнула полукровка, качая головой.

Она подняла руки, обнажила шею, и привычным жестом скрутила тяжелый узел волос. Металл шпильки вошел в прическу мягко, но уверенно. Эва прикрыла глаза, чувствуя, как магия стекает вниз, обволакивая каждую прядь, скрывая ненавистную черноту, и тут же наполняя её той самой тьмой. По плечам рассыпается пара прядей - чёрный шелк волос, покрывающий теперь своим цветом всю голову. Это было похоже на невидимую ласку — легкое, невесомое касание, которое вернуло ей уверенность. Она тряхнула головой, позволяя иллюзорным локонам рассыпаться по плечам, и посмотрела на Кириона из-под полуопущенных ресниц. Взгляд стал влажным, блестящим, лишенным привычного холода. Довольный. Потому что магия коснулась её - и она сама коснулась магии.

«Бездонная» комната встретила их запахами лаванды, старой кожи и пыли. Эва шагнула вглубь, чувствуя спиной присутствие эльфа. Ей нравилось, что он рядом. Он давал ей то спокойствие и уверенность старшего брата, которых у неё никогда раньше не было.

— Холостяцкая берлога... — повторила она его слова, хмыкая и запуская пальцы в вешалки. Ткани скользили по коже: прохладный атлас, шершавый лен, мягкий бархат. Эва искала фактуры. — А то, что ты оставляешь след из вещей - оставляй, я буду только рада.

Она перебирала вещи медленнее, чем нужно, наслаждаясь процессом. Задача была сложной: найти что-то ещё, что бы не носил кузен. Может быть, что-то...
— Стереотипному эльфу явно не нужно что-то... земное. Что-то древнее, но красивое, а ещё, абсолютно точно, не похожее на то, что носит наш род, — пробормотала она, вытягивая вешалку с дальнего конца рейла. Она развернулась к нему, прижимая к себе комплект одежды, словно щит, и вдохнула запах вещи - мягкую кожу, свежий мыльный корень и какой-то полуистлевший аромат парфюма. — Вот.

Эва шагнула ближе, сокращая дистанцию, почти вторгаясь в его личное пространство. В её рках была странная царственная хламида, которая больше скрывала, чем подчеркивала. Ну и, конечно, с обилием странной тесьмы, которая служила поясом.
Она вложила ткань ему в руки, намеренно задевая его запястья своими.
— И ещё штаны... Штаны, штаны. О, ещё можно вот это украшение для головы. Будешь важным эльфом.

Следом пошли брюки — плотные, тяжелые.
Она взяла сапоги и поставила их у его ног, затем выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Сейчас, когда он стал ниже, их лица оказались почти на одном уровне, ей не нужно было с силой задирать голову вверх. Она могла рассмотреть каждую новую черточку, каждую искорку в его зрачках.
— Это всё — полная противоположность тебе, — снова фыркает девушка она, и в голосе слышалась странная смесь насмешки и восхищения. — Кирион де Сильнир привык, чтобы одежда была продолжением его натуры, да? Этот наряд будет с тобой бороться. Но в этом и суть, верно? У тебя горячий нрав, а мы возьмем что-то холодное и совершенно обыденное... Традиционное. Степенное. Почти ритуальное. Примерь. Я хочу видеть, как эта  ткань ляжет на твои плечи. Пожалуй, тут шелк и для тела он будет в самый раз. И... @Кирион? — Она коснулась своей прически, там, где шпилька грела затылок. — Спасибо за помощь. Если этот облик будет тебе по вкусу, научись смотреть с истинным высокомерием...

Она смешливо улыбается.
Потому что их род не был поборником таких уж сильных эльфийский традиций, но явно имел свои. А ещё потому, что Кирион всегда рядом с ней становился как будто бы чуть-чуть мягче. И это заставляло её едва ли не болезненно жмуриться.

Если честно, Эванджелина даже не думала, что на её письмо-просьбу согласятся так быстро. Неужели её случай и вправду был уникальным? Это было немного боязно, потому что лишиться резерва на всю жизнь было бы очень... Неуместным. И все же она до конца не верила, что это - реально.

Ответное письмо жгло пальцы, хотя бумага была совершенно обычной температуры. Эванджелина смотрела на гербовую печать, боясь сломать сургуч, как бы за ним скрывался невежливый ответ, ядовитая змея, готовая впиться в горло окончательным и бесповоротным отказом. Она мерила шагами свою комнату — от окна без портьер до старого дубового стола, заваленных свитками и гримуарами, которые она уже не могла использовать в полной силе.
— Он не сжёг его, — прошептала она сама себе, наконец решившись поддеть печать ножом для писем. — Уже достижение. Может быть, он просто посмеялся? Или сказал, что, скорее всего, она просто глупышка, которой надо будет придумать что-то более эффектиное?

Глаза бежали по строчкам. Глаза бегали по строчкам. Почерк был уверенным, четким — полная противоположность её собственной нервной скорописи. "Уважаемая Эванджелина Мельценаж..." - прозвучало в голове почти официально. Сердце предательски екнуло. Он приглашал её. Не прогнал, не отправил к лекарям-шарлатанам, которые предлагали пить настойку из жабьих лапок, а пригласил к себе. Лично.
Эва рухнула в кресло, прижимая письмо к груди. Облегчение смешивалось с паникой. Ехать нужно было немедленно, пока решимость не испарилась, а "занятой учёный" не передумал, решив, что тратить время на полукровку с перегоревшим резервом - дело неблагодарное.
Сборы напоминали подготовку к старой боевой вылазке, а не визит к аристократу.
— Так, документы... Заключения... — бормотала она, выдвигая ящики стола. На свет божий появлялись мятые листы пергамента с печатями госпиталей и частных практик. Вот здесь документы из поместья, которые тоже пришлось выкрадывать, тут она ходила сама к целителям. Даже спустя такое большое количество времени, читать их было больно. Не физически, а морально. "Необратимая деструкция магических каналов", "Критическое истощение", "Аномальное изменение структуры энергетических нитей". Одно заключение было написано особенно желчным целителем, который прямым текстом рекомендовал "девице найти мужа и не забивать голову колдовством, пока она не сожгла себя до тла". Эва фыркнула, вспомнив того старикашку, и сунула лист в папку. Пусть будет.

Одежда стала второй проблемой. Она обещала деловой тон, но она всё ещё была женщиной, и всё ещё — наполовину де Сильнир. Нельзя выглядеть как оборванка, но и наряжаться, как на бал, было бы глупо. Выбор пал не на платье, а на привычных облегающий костюм информатора-консультанта, в котором она, обычно, занималась поисками утерянных драгоценностей. Никаких вырезов, никаких лишних кружев. Только добротная ткань и удобный крой. Стоя перед зеркалом, Эва коснулась своих волос. Черные пряди, появившиеся после комы, выделялись на фоне её родного цвета, словно чернильные кляксы на золотисторыжем пергаменте. Она не пыталась спрятать их, поэтому оставила волосы распущенными. Как бы она не срезала - волосы вырастали снова и снова

— Ладно, — выдохнула она своему отражению. — Ты едешь, в любом случае, не красоваться. Ты едешь чинить то, что сломано.

Дорога до особняка Никса прошла как в тумане. Эва то и дело теребила ремешки и свой пояс, мысленно проговаривая приветствие. Как обращаться? Ваша Светлость? Господин Никс? Коллега? Внутри, в солнечном сплетении, начал завязываться тот самый проклятый узел. Стоило только начать волноваться, как поврежденный резерв отзывался фантомной болью, напоминая о том дне, когда она слишком широко открыла свои щиты для чужой тьмы. Она прикрыла глаза, заставляя себя дышать ровно. Она не ехала на экипаже - взяла коня, в седле она держалась не менее уверенно, чем теперь на задании.  Особняк выглядел внушительно, но не давил помпезностью, как многие дома знати. В нем чувствовалась... основательность. И магия. Воздух здесь был наэлектризован, плотный, насыщенный. Для человека с чувствительным, пусть и поврежденным восприятием, это ощущалось как легкое покалывание на коже.

Её встретили и проводили, действительно, как и обещали в письме. Эва старалась держать спину прямо, следуя за слугой по коридорам. Она жадно впитывала детали: запахи старых книг, сушеных трав, чего-то химического и терпкого. Это был запах работы, запах поиска истины. Её ноздри трепетали. Как же она скучала по этому миру — миру исследований и открытий, из которого её так грубо вышвырнула судьба.

Дверь в кабинет (или это была библиотека?) отворилась.

Эванджелина вошла, стараясь ступать тихо, но каблуки всё равно, казалось, стучали слишком громко в этой тишине. Комната была великолепна — мечта любого книжного червя... Не то, что у неё дома, где книги, казалось, были везде, где только можно. Стеллажи, уходящие ввысь, лестницы, стопки фолиантов. И все так до хтоников аккуратно. @Элдрик Никс оказался молодым. Конечно, она знала, что он молод, видела его портреты, когда искала информацию об алхимиках и магах, но вживую это воспринималось иначе.

Эва сжала папку с документами так, что побелели костяшки пальцев, но тут же заставила себя расслабить руки. Она сделала несколько шагов вперед, входя в круг света от ламп. Черная прядь волос снова выбилась из прически, упав на глаза, и Эва нервным, резким движением заправила её за ухо. Взгляд её зелёных, топких болотистых глаз был прямым, изучающим.
— День добрый. Я из рода Мельценаж-Сильнир. Эванджелина... Вы писали, что вам нужны подробности, — она положила пухлую папку на край его стола, стараясь не задеть ничего из его вещей. — Здесь всё. Отчеты о миссии (в тех частях, что не засекречены были её отделом), заключения лекарей, динамика моих... приступов после магического истощения и попыток использования магии. И список того, что я пыталась принимать, чтобы хоть как-то стабилизировать потоки. Как вы понимаете: не помогло ничего, кроме полного отказа от магии, что для меня равносильно медленной смерти.

Она замолчала, чувствуя, как внутри снова начинает печь.

Эванджелина молча следовала за ним, пока @Кирион осматривал её логово. Её крепость. Её убежище, которое построили родители полукровки, чтобы защитить её от внешнего мира. "Мама умней, крошка, я знаю, что такое мир, я была в нём, там опасно для такой малютки, как ты!". Была у ведьмы одна привычка - даже спустя, казалось бы, месяц близкого общения, она всё равно смотрела на Кириона, на её милого кузена так, как смотрит на всех - слегка оценивающе, ожидающе. С её плеч исчезла напряженность, она больше не ждала подвоха, но... Все ещё оставалась настороже, словно не знала, что он сделает в следующий момент. Он был таким... ярким. Шумным. Живым. Полная противоположность тихому, холодному порядку, который Эва выстраивала внутри себя всё то время, когда он не находился рядом. Его кипучая энергия заставляла её улыбаться и забывать о том, что произошло. 

Его слова о том, что он не судит книгу по обложке, вызвали у девушки лишь слабую, кривую усмешку, которую она, впрочем, всё же скрыла.
— Тебе не обязательно лгать, Кирион, — От долгого рассказа голос Эвы прозвучал чуть более хрипло, поэтому рыжая тут же прокашлялась. — Я знаю, как выглядит этот район. Потому и выбрала его. Соседи здесь не лезут с расспросами, а до ближайшей влиятельной старушки — несколько кварталов. Поэтому и не стала продавать наследие отца и выбирать что-то другое, знаешь же, что тут живет очень небольшое количество людей. Если что-то взорвётся - пострадают наименьшее количество человек.

Мельценаж смотрела, как он осматривает детали, как его намётанный глаз ценит вещи, которые она собирала. Эльф явно понимал язык этого места. Он увидел не просто хаос, а продуманную систему, судя по тому, как скользил его взгляд от стула к стулу, от шкафа к серванту, как разглядывал картины... Это было странное, почти чужеродное удовольствие. Он первый, кто зашел после родителей в её берлогу. Сюда она даже своего напарника не звала. Её дом был чем-то особенным, уязвимым, словно в этом месте хранилось её маленькое, хрупкое сердечко - где-то между кристаллами, свечами и мелкими артефактами, в хрустальной коробке. Они проведут здесь ещё не мало дней - думается самой полуукровке, что наверняка придется покупать ещё посуды, возможно, второй артефактный верстак. И, конечно же, надо будет открыть одну из гостевых комнат. Эве очень хочется, чтобы брату было... Уютно и комфортно. Она бегло оценила его внешний вид и покачала головой. 
 — У меня есть три свободные комнаты. Они все под артефактами стазиса - чтобы не налегала пыль. После того, как... Я начала уезжать на задания, поддерживать собственной магией стало очень несподручно и я напокупала... Всякого. Если захочешь, потом... Можешь проверить? Я имею ввиду, если ты не будешь занят и всякое такое. Ну и выбрать себе местечко, конечно. О! Насчет замаскироваться - у меня вряд ли найдется обилие мужских вещей, но, думаю, в бездонной комнате кое-что всё-таки отыскать можно будет. Иногда я покупаю или тяну все без разбора... Я не ворую, но многие люди оставляют вполне приличное добро в заброшенных домах. Например, вон те два стула я отыскала на третьем задании. 

Она показывает пальцами на старые, но яркие, цветастые кресла, совсем непохожие на жесткую мебель. 
 — Я перетянула обивку и немного зачаровала. А вон те книги удалось стащить с первого задания. Это была заброшенная обсерватория.

Нормальная еда. Мясное и острое. Не лечебные бульоны и полезные отвары, которыми её пичкали в поместье. Не еда для пациента. Еда для живого человека. Внутри девушки что-то болезненно дрогнуло. Тот холодный узел, в который превратилось её сердце, кажется, на мгновение пропустило удар. Она позволила себе слабую, даже несколько усталую улыбку.
— Нормальная еда... — Мельценаж медленно выдохнула. — Это... звучит на удивление хорошо. Пойдем. "Бездонная" комната ждёт.

Сколько вещей можно натаскать к себе за год? А за полтора? А за два? Эванджелина была сорокой. Она любила роскошества, любила всё красивое, яркое и блестящее, наверняка, как любой представиль рода де Сильнир. Кирион, как ей казалось, любил все красивое не меньше её - поэтому она только пожала плечами и хмыкнула на его ласковые поддразнивания. Он полюбит это место. Да, может быть, у неё не так эстетично, как в его особняке, но каждый метр помещения - это она. Странное, заваленное хламом, несочетающееся, но таящее в себе очень и очень многое. 

Почему комната называлась бездонной? Потому что всё, что попадало внутрь, там же и исчезало, погребенное под колючеством одежды. 
 — Держи. Что-то из этого нравится? Есть ещё вон там... У меня слишком мало вещей. И как замаскировать пряди?... У меня не хватит магии даже на самую простенькую иллюзию.

С уваж-- Да что такое...

Вам пишет Э. Мельценаж, я многое слышала о вас. Говорят, вы ведете занятия в качестве лектора, и вы - учёный. Не поймите меня неправильно, многие знают меня и по иной фамилии, я полукровка. Мои родственники, де Сильнир, ещё не успели, по всей видимости, написать вам... Но если и успели, надеюсь, что вы не сожжёте это письмо в первую же секунду, как увидите, от кого оно. Знаю, что скорее всего, вам поступает много корреспонденции и приглашают на балы и чаепития, чтобы познакомить вас со своими ненаглядными дочерьми (а иногда и сыновьями),хочу заверить вас, что тон моего письма будет сугубо деловым и практичным. Мой безымянный палец нетронутый, и надеюсь, таким он останется ещё очень и очень долго - меня не интересует замужество. Вы не подумайте! Я не только про вас говорю, а в целом. Итак...

Несмотря на то, что мы оба с вами проживаем в Лирее, мы с вами, конечно же, не встречались, если только вы не были в городе Эвелин или близ нашего родового поместья. Хотя это вряд ли... Матушка моя, одна из рода, посоветовала поискать специалистов из других регионов нашей замечательной планеты и мне сказали, что вы можете попробовать мне помочь. Видите ли, с моим резервом произошла небольшая... Оказия. Во время работы и достаточно важной миссии меня нагло обман-- я столкнулась с серьезными обстоятельствами. Это помогло спасибо моего напарника, чтоб ему там икалось, засранец, но к сожалению, повредило ту магическую сеть, которая есть у каждого уважающего себя существа, владеющего магией. Я немного опишу ситуацию, чтобы вы поняли, с чем конкретно имеете дело. К сожалению, я могу описать только действительно - немного - потому что ситуация носит личный характер и не совсем относится к самому исследованию. Вот уже несколько лет я пытаюсь восстановить резерв, но, к сожалению, многие говорят, что он безвозвратно утерян, утрачен и испорчен. Никаких подожженых, как многие спрашивают, магических сосудов у меня нет, внутреннего ожога не было тоже. Я не успела восстановиться после истощения битвой и применила достаточно простое, но сложное заклинание поглощения - мой дорогой напарник попал под воздействия достаточно тёмного колдуна и почти потерял самоконтроль к разрушению. 

При применении даже самых средних заклинаний внутри все скручиваются и сжимается в узел, а я сама начинаю кашлять кровью. Пришлось долго переучиваться, чтобы не пользоваться магией повсеместно, потому что ведьмы, как многие знают, этим грешат. Тут себе светильничек сделать, там себе грелку организовать... Заклинании самого простого уровня даются очень и очень сложно, магия нестабильна и не всегда выдает тот результат, на который изначально рассчитывали. Магическая энергия мерцает, точно перегоревшая лампочка (вы, надеюсь, были уже на развитых планетах и понимаете, о чем идет речь...).

И самое странное - мои волосы почернели. Я имею ввиду, не все, но отдельные пряди. Это выглядит немного дико и странно, потому что смотрится больше, как какая-то новомодная прическа. Меня это немного напрягло, когда я очнулась... Ах да! Ещё это не написала! Вот дурья башка!...

Я пролежала в магической коме какое-то время. Говорят, едва выкарабкалась. И, скорее всего, могла бы остаться дурочкой, сумасшедшей, если бы не какие-то определенные факторы. Ну и умереть в страданиях, конечно. Хотя думаю, моя дражайшая родня этого бы мне не позволила и наняла бы некроманта, чтобы тот меня воскресил и убили бы уже собственноручно. 

С нетерпением жду ваш ответ. 
Искренне не-ваша, Э. Мельценаж. 


(Конверт был упакован добротно, с красивой восковой печатью, а почерк, хоть и неровный и немного нервный, всё равно был читаемым. Эва долго размышляла, нужно ли что-то добавлять к письму? И посчитала, что нет, потому что, скорее всего, его сожгут.)

Лирея / Эвелин и Талур / 5028

@Элдрик Никс, @Эванджелина Мельценаж

Эпизод является игрой в настоящем времени и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту без системы боя.

— Ты просто не был внутри...  — Даже немного обиженно говорит девушка. Но она знала, что завод выглядит не очень. Чинить что-то, что находилось в подобном районе, было не с руки. Раньше она просто бы воспользовалась телепортом... Или ещё как-нибудь смогла бы добраться до дома без приключений... Хотя какие приключения? Кирион просто был очень впечатлительным. Настолько, что воображал (как она видела по его вытягивающемуся лицу) себе самые разные страсти. Самой Эванджелине слава про её Мануфактуру была только на руку. Защита не пропустит лишних, но мелюзга постоянно отдирала её вывеску. Та постоянно валялась то в грязи, то в кустах, то в луже и стала похожа на странное истерзанное нечто, покрытое ржавчиной и остатками облупившейся краски.  — Там неплохо. 

Не говорить же ему, что внутри... Очень даже неплохо? Она достаточно много времени, пока работала, таскала туда разной красоты. Бархатные шторы, подушки из вельвета, книги и картины. Кажется, она даже зачем-то притащила туда статую какого-то очень красивого мужчины. Естественно, длинноволосого. Ну и, конечно, она пока ему не скажет, что это самое защищенное место из всех домов и гостиниц, которые они могли бы снять. Да ещё и бесплатно. Что она ему и озвучила.
 — Тут не потребуют платы, надо разве что сходить за продуктами...  — Она смотрит на табличку, а потом, фыркнув, кивает. Конечно, она согласна! В болотистых глазах появился мягкий блеск. Ненадолго, конечно, но этого хватило на то, чтобы снять напряжение сложной ситуации и тяжелого дня. Все ещё было странное ощущение, что они вдвоём сделали что-то не так... Но ошибки быть не должно. Все было спланировано идеально. 

А потом, достав откуда-то из кармана ключ, стала дожидаться чародейств со стороны кузена. Задумалась. 
 — Тебе удобно это будет делать здесь? Можем зайти и... Ты сумеешь это сделать так, на ходу? Без верстака? Опасненько. Тем более, тут... 

Она не стала говорить, что по всему периметру была поставлена достаточно жесткая защита. Потом скажет. 
 — Тут будет не очень удобно. Пойдем со мной.  — Она прикладывает к двери, где-то под листьями кустарника, ладонь и пространство кратко заливает светом. Дверь, наконец-то, открывается.  — В гостиной ты можешь ходить в обуви, но в спальнях и ритуальной комнате, пожалуйста, прошу, разуйся. Понимаю, что долго, но ритуальная комната должна быть в чистоте, а в спальнях большое количество ковров. О! И в библиотеку тоже. Там тоже большое количество ковров. В общем, добро... Пожаловать. 

На самом деле, Мануфактура только снаружи выглядела очень необжитой. Внутри же как раз, был тот самый стильный лофт, о котором думал @Кирион.
 — Матушка обустроила мне её, как лабораторию для экспериментов, когда я пыталась уехать учиться в университет.  — Вздыхает. Продолжает рассказ, когда они заходят в гостиную. 

какой блять единый пост...
/схватилась за голову./

Цитата: Кирион от 29-11-2025, 21:26:37@Карл Стабборн
@Эванджелина Мельценаж
Может быть, нам закончить этот гигантский пост, а потом просто частыми небольшими постами писать прямо в тему? Зачем нам заморачиваться с гигантским одним постом? Может быть, я просто смысл не особо понимаю.
А @Аранарх , начальник пауков, лучшая лысина Аркхейма 5025 года, просто будет писать не каждый круг, а когда сам посчитает необходимым, исходя из сюжета?

я вообще планировала писать по 2-2.5к

@Кирион, @Карл Стабборн

Спойлер

Мир Эвы на мгновение качнулся, когда увидела своего кузена. В этом хаотичном, незнакомом - а вдруг враждебном? - месте его лицо казалось ей знаком, светочем, радостью. На долю секунды в грудь вспыхнула теплая волна облегчения, почти забытое чувство безопасности. А потом волна разбилась о холодный камень реальности.
В глазах кузена была та же добродушная эксцентричность, та же любовь к жизни, но в них не было их общей усталости, их шрамов. В его взгляде не было воспоминаний о побеге, о подпольной мастерской, о ночных разговорах, когда они искали опору друг для друга. Он смотрел на неё с непринужденным, открытым радушием родича, встречаясь с незнакомцем. Этот Кирион ещё не знал её. А значит, она была абсолютно, сокрушительно одна.

— Лайриэль, рад тебя видеть!
Лайриэль. Даже не Лаириэль. Имя ударило, как пощёчина. Имя девочки в золотой камере, имя, которое она похоронила. Ведьма заставила себя кивнуть, изобразив слабую, растерянную улыбку. Роль, которую она должна сыграть, выстроилась в голове мгновенно: заблудившаяся, напуганная, слабая кузина. Так будет проще всего.

Его слова - мудрость, даже профессиональный диагноз - вонзились в девушку, как раскалённая игла. Перенапрягла. Какое мягкое, безобидное слово для того, что она с тобой сделала. Внутри всё сжалось от фантомной боли, от воспоминаний о той ночи, когда Эва выжигала себя дотла. Эва лишь снова кивнула, что заставило его задуматься, что это — временная болезнь, а не постоянное увечье. Позволила ему видеть в себе "маленькую девочку". Это было унизительно, особенно зная, через что они прошли вместе. Рыжеволосая наблюдала, как эльф отвлёкся на хумана, сама же заметила его тоже. Вот только полукровка уже просчитывала возможные риски, пытаясь понять, достанет ли она его кинжалом, если на то потребуется. 

 — Месье. Простите, моему кузену не здоровится. Вы что-то хотели? Если нет, то мне нужно немного воды. 

Тем более, что если есть особенная магия, этим грех не воспользоваться. Отступает куда-то в тень, чувствая, как чары струятся по телу, как исчезает привычное чёрное платье и вместо него открывается вид на молочную кожу. Тело покрывается мурашками — и непонятно от чего, то ли от холода, то ли от предвкушения. Единственное, что больше приходилось по сердцу, кроме денег и роскоши, была она — свобода в танце. Когда движения становятся продолжением собственной души, когда волосы мерцают в свете свечей и магических искр, когда бабочки вокруг — неужели магия опять этого места? — цепляются за мягкую, малиную ткань, что скользит по телу. и пространству.

Взгляд зелёных глаз яркий, томный, даже почти обжигающий — да вот только больше напоминает едкое болото, в которое дёрнешься и увязнешь, пропадешь пропадом, утонешь и больше никогда не выберешься. Сегодня — только прозрачная маска, словно не хочет скрывать лицо лисье, смешливое, обещающее, зовущее. Она двигается умело, приподнимает кинжалы золочёные, опускает вниз, скользит остриём по телу, глядишь — и красные полосы останутся на фарфорой коже или вовсе ткань порвется из-за острия. Каждый взмах, каждый поворот лезвия полон двусмысленности: это и угроза, и откровенное приглашение одновременно, граница между которыми тонка, как само лезвие.

Таких у неё ещё не было.
Она обычно танцуют с самыми простыми. Движения широкие, плавные, кинжалы исчезают в руках, словно магические, чтобы она, повернувшись и двинув бедром, воссоздала точные копии из-за спины.

Сегодня ей повезло. Никаких отвлекающих деталей, только мрачная глубина и приглушенный свет – её фигура горит ярким, обжигающим пламенем, место словно само подсвечивает крутой изгиб бедра и тонкий — плечей. Ведет ими, словно сбрасывает что-то, заставляя ткань двигаться вслед за собой.

Оказывается сзади какой-то, маленькой госпожи, без оружия, проводит руками по плечами изящным, скользит тканью, шёлк на ощупь приятный, и кто-то говорит, что её кожа почти такая же на ощупь. Отдаляется от красавицы, бедрами двигает, заставляя монетки звучать, поддерживая мелодию.
Музыка играет, отбивается ритм барабанов. Чувственный взгляд, который она кинула куда-то вглубь, приоткрытые, блестящие губы, влажный взгляд – предвкушение, желания танца, радость. В каждом её движении, в каждом взгляде читается вызов, обещание. Смотришь и думаешь — поймать удастся? Или нет? Это не водевиль и не кордебалет, таких танцев в борделях не ставят, слишком уж дерзким кажется. Но тем не менее — в Сильвании и не такое увидишь.

Бабочки окружают фигуру, ласкают крылышками, словно диковинное украшение на ткань садятся. Она выгибается, подставляя уязвимое нутро музыке. И замирает, когда стихает последний аккорд.

Ну что за чудесный день.

Эванджелина слушала своего кузена не перебивая - особенно когда он начинал говорить о том, что ему было дорого. Каждое слово отдавалось гулким эхом в разуме девушки, в пустоте, которая поселилась, как ей казалось, внутри неё сразу после пробуждения, после выхода из магической комы. Яркий, шумный, полный идей и жизни - как она могла испытывать к нему неловкость? - она был полон всего того, что, как казалось самой полукровке, она потеряла. Он говорил обо всем: большую часть разговора, конечно, занимали артефакты. Они обсуждали гримуары, плетения, трехмерные узоры и в его глазах горел такой яркий огонь...

Иногда Эве казалось, что она смутно помнила похожий в своих.

Он говорил о её боли, как артефактор, как инженер, который говорит о неисправности. Словно это некая проблема, которую, досадливо поджав губы, можно и нужно немедленно чинить. А когда кузен предложил некий крючок для вязания, Мельценаж не обиделась. Хотя, в целом, могла бы. Она только кивнула на чужой энтузиазм - она была магическим инвалидом, к чему в данной ситуации гордость? Жалкие крохи её силы... Он был прав. Магия больше не была послушным инструментом, она причиняла боль, точно дикий израненный зверь, который огрызался и кусался с отчанияем при каждой попытке повторного приручения.

Эва шипит почти беззвучно - мир качается вместе с тем, как её кузен кружит её, но этот миг радости она разделяет вяло, почти безжизненно, словно у неё закончился ресурс на эмоции. Лимит исчерпан - но полукровка все равно выдавливает улыбку. Она и правда весила, точно птичка, но не от природной тонкокостной грации эльфов, а от истощения. Организм принимал еду очень выборочно и иногда девушку тошнило. Конечно, это случалось нечасто... Но все равно оставляло после себя разрозненную слабость. Чужая радость коснулась сердца - настоящий свет в этой стерильной, пропахшей лекарствами комнате.

Они стояли оба у портала, который мерцал, точно поверхность потревоженного водоёма, наверняка его глаза горели азартом - в них не было и тени сомнений. Все забрала себе Эва. Кошмары в последние дни усилились, она постоянно видела своего напарника. Замученного, окровавленного, в цепях, на столе для вивисекции...

Единственной уверенностью Эвы было то, что он - её милый, чудесный напарник - где-то там, за стенами этого поместья. И каждая секунда, проведенная в родительском доме, была подобна пытке.

— Я готова с того самого момента, как очнулась. — Ведьма медленно кивает. Каждый шаг к гобелену был маленькой войной с собственным телом. Ноги подкашивались, а сердце заходилось в глотке. Но Эва все равно шла. Потому что там, за этой мерцающей гладью, был мир. Мир, в котором, возможно, все ещё был её напарник. И она должна была его найти. Они перемещаются быстро - слишком быстро. Шаг сквозь портал был похож на погружение в тёплую воду. Ни толчка, ни головокружения - @Кирион и правда был гением. Мгновение невесомости, и вот уже под ногами гудит и вибрирует твёрдый камень городской платформы. Запах лекарственных трав и стерильной чистоты поместья сменился густым, живым воздухом Эвелина - смесью озона словно недавно прошел дождь, ароматом специй из приоткрытых дверей уличных пекарен и кондитерских и едва уловимой металлической пылью с промышленных окраин. 

Эванджелина хватает его за руку. 
Она сжимает её - слабо, но ощутимо, и тянет в сторону. Они миновали блестящие витрины центральных проспектов, где "Сказочные узоры" выставляли свои последние коллекции, и свернули в лабиринт более старых, тихих улиц. Здесь архитектура менялась: элегантные шпили уступали место крепким, основательным зданиям из тёмного камня и красного кирпича. Воздух стал прохладнее, запахи - резче. Пахло машинным маслом, влажным камнем и травой, словно свежескошенной и пряной. Их путь закончился в почти заброшенном промышленном квартале, где над головой изредка нависали тёмные громады старых фабрик, их высокие трубы чернели на фоне фиолетового вечернего неба. Тишину нарушал лишь скрип ржавого металла на ветру. Эванджелина остановилась перед огромным, молчаливым зданием, которое занимало целый квартал. Красное, со странной крышей - словно там была оранжерея? Или стеклянная большая мансарда. Она подошла к неприметной боковой двери, почти скрытой в тени массивной стены. Старая, тяжёлая, из тёмного, окованного железом дерева, она выглядела так, будто её не открывали десятилетиями. Вывески не было. 

Что это было за здание? 
 — Не беспокойся. Тут мы сможем переждать какое-то время, я думаю. По крайней мере, тут точно сухо и тепло. Ты же ведь не против? В гостиницах точно будут искать в первую очередь. 

Никто не будет искать то, что будет лежать перед носом. Это ведь самое главное правило. 
 — А тут можно переночевать и переждать.  — Она вздыхает.  — И, возможно, построить план. Пара наметок у меня уже была, по крайней мере, я полагаю, куда мог направиться мой напарник, но... Но все надо структурировать. 

Ей кажется, что Кириону у неё должно понравиться. Он же... Знал, что её мать подарила ей фабрику? Или нет? 
Она никого не пускала сюда, в это место. Даже того, с кем, думала, у неё была связь. Истинная пара, любовь, и всё такое.

Мир дёрнулся, сузился до маленькой точки - и вывернулся наизнанку. Секунда абсолютной дезориентации - и вот Эванджелина уже стоит на твердой поверхности... Относительно твёрдой. Привычный пыльный воздух их города, что оседал в легких, сменился на влажный, солёный воздух на коже, что щекоткой коснулся лица. Первая мысль, острая и холодная, точно как этот самый воздух, коснулась сознания: Аномалия? А где же...

А её напарник, по всей видимости, остался там - с другой стороны разлома. На всякий случай Мельценаж опустилась на корточки, запустила поисковые пульсары, желая понять - она точно здесь одна? Магия коснулась песка, пролетела по отвесным скалам, изучила странные, изогнутой формы листья, но вернулась ни с чем. Ведьма сощурила зелёные глаза, медленно, по-кошачьи потянулась, поправляя выбившуюся одежду. И, утопая в потускневшем золоте холодного пляжа, двинулась в сторону гор и растительности. Воздух пах не только озоном и солью, но ещё чем-то дурманяще-сладким, цветочным, точно смесью роз и перезревших, ароматных фруктов. Но ведь здесь слишком холодно, чтобы с деревьев и кустарников свешивались экзотические фрукты. Настроение, несмотря на всю ситуацию, было... Приемлемым. Она не паниковала, тревога в её груди не расцветала красным ликорисом, грозясь порвать легкие и сердце, нет.

Она была безмятежна. Спокойна. Ведьма знала, что даже если не справится с аномалией сама, её вскоре найдут. Он всегда её находил. Воспоминаний коснулись черные длинные волосы и зелёные глаза. Если у Эванджелины они были цепкие, лисьи, с прищуром, болотистые и тягучие, то у её напарника они были похожи на сочную траву. Почти такую же, как росла... Около странного кристалла? Эванджи останавливается, не решаясь идти дальше. Протокол был прост для любой похожей штатной ситуации - оценить риски, проверить живых существ в радиусе, минимум, нескольких сот метров, активировать магический маячок...

Конечно же, проверить угрозу и найти уязвимости в ткани аномалии.
Но так хотелось отбросить протокол. Не ждать её контору, которая рано или поздно должна зафиксировать всплеск, а пойти и посмотреть. Но такие кристаллы - пусть и очень интересные на вид, могли лишить её руки. А обзаводиться имплантами и протезами она, на данный момент, не хотела.

Диагностирующие заклинание ничего не дало: яда в местной Флоре практически не было, словно это были привычные растения, только другой расцветки и... Больше... Ведьма медленно прошлась вдоль берега, нашла вход , занавешенный лианами, и, раздвинув листву, скользнула внутрь.

Огромные грибы, которых она не видела до этого, возвышались до второго этажа её мануфактуры. Их ножки - толстые и большие, точно колонны, были покрыты тонким слоем бархатистого мха, а шляпки покачивались от ветра. С их краёв на землю падали тяжелые, прозрачные капли, словно совсем недавно прошел дождь. Эванджелина смотрела дальше и не могла поверить своим глазам. Странное, цветастое место, было знакомым - и незнакомым одновременно. Это место было... Иным. Мельценаж наскоро включила портативный сканер, выданный ей для задания. Он мог улавливать ядовитые споры - и начала двигаться вдоль своегообразного леса. На деревьях было множество лиан и ярких, сладкопахнущих цветов - вот откуда был тот самый запах. При её приближении цветок, достаточно большого размера, окатил её небольшим облачком пыльцы. Сканер молчал - а значит, всё было сравнительно в порядке. Мельценаж смотрела жадно, как и всякий искатель, запоминая каждую деталь.

Жаль, что его не было рядом.
Её напарник бы счел это место очаровательным. Она помнила, как ему понравилось мороженое, которое они ели возле работы - продавец собирал вкусы, похожие на людей и их души. И почему-то это место напомнило Эве того самого сказочного мужчину, который умел придумывать интересные истории.

Ведьма все же достала из сумки платок и наскоро вытерлась от пыльцы.
Сканер-сканером, но все-таки нужно соблюдать безопасность. Эванджи идет дальше, под ногами - слишком сильно вытащенные коренья, словно деревья хотели ожить и покинуть обезображенное аномалией место. Но судя по тому, как преобразился пейзаж, в этот раз магия дала сбой, сотворив действительно нечто прекрасное и ужасающее одновременно. Рыжеволосая тянется к знакомым лепесткам - те раскрываются под узкой рукой податливо. Кажется, это была дикая магнолия? Нет? Она не помнит, потому что лепестки поменяли форму и цвет. А потом она идет дальше и видит... 

Видит большой, колючий кустарник синих роз. Её глаза расширяются от удивления. До чего же красиво... Но разве... Разве такое может существовать в природе? Этот пигмент слишком необычный... Она тянется к розам, впервые почувствовав что-то вроде благоговения к цветам. Она ненавидит розы. Ей не нравится запах розовой воды, розовых духов, розовой пудры для щек. Она терпеть не может красные цветы - они кажутся ей лживыми, некрасивыми, неприятными, но это... Это выглядит настолько завораживающе, что она совсем не замечает острых, едва ли не смертоносных шипов, скрытых под зелёной листвой и хрупких голубых лепестков. 

Цитата: Я от 25-11-2025, 19:35:33Подскажите, актуален ли кому-то в поиске нужных персов запретная или невзаимная любовь, драма, разбитое сердце, полит. браки и т.п. в этом же роде? Любого пола, если разрешен кроспол.

Оставляю тут заявку на взаимную любовь хх
Не конкретно к этой, но вдруг кто захочет хд

— Мы набьем себе другие шишки. От всего не убережешь... 

Как хорошо, что @Кирион не видел, как она впервые пробовала вставать. Полукровка же не слепая. Эванджелина видела маленькие черты, как искажается (почти незаметно) его лицо, когда она двигается, придерживаясь за тонко натянутые нити около стен. Это была ее идея - крученый бархат был плотным и не рвался, но тело, окрылённое хоть какой-то опорой, двигалось лучше.

В крайнем случае ее ловили сильные руки ее кузена. Только когда Мельценаж уставала, как три собаки, она не злилась и не кривила пухлые губы, стоило только брату приблизиться. Они начали общаться больше. Полнее. Эванджелина рассказала многое... Как ей было в школе - полукровку выбирали больше, как экзотическую маленькую игрушку, с которой было интересно, чем как равную себе особу. Родители дома требовали от неё знаний и идеальных оценок. А общество хотело, чтобы у нее были заострённые уши. Эванджи не рассказывала никому о периоде, когда она боролась за собственную идентичность. Дети бывают жестокими, а вот богатые дети...

Они знают, что такое вседозволенность и что такое всепрощаемость. Мельценаж тогда впервые крепко приложила магией соседа по парте, который решил подшутить над ее ушами. Этот факт она хранила глубоко под сердцем, словно тайну и никогда о нем никому не рассказывала. Ведьма просто отмахивалась: "в школе было нелегко", "я была интересной зверушкой". Но на самом деле каждый раз в голове всплывало воспоминание, когда ее милые человеческие ушки кто-то другой хотел "подправить", чтобы больше походили на эльфийские.

Поэтому она что-то отвечает (почти невпопад про хуманов и про любовь...) и выныривает из воспоминаний. Извиняется. И рассказывает о том, о чем думала. Эльфы и Эоны были слишком предвзяты к "человеческой" расе. А потом улыбается. Мягко. Даже почти застенчиво.

 — А ты ко мне слишком добр. Это потому, что я младше? Да? Ведь точно же, что да!  — Ей хочется хмыкнуть. Братец начал к ней привязываться. Это было взаимно. И почему-то ей показалось, что если бы они обучались в одно время... Или Кирион где-то бы был поблизости, то дрались бы они уже вдвоем, отстаивая честь де Сильнирю

Обидчик, кстати, вполне справедливо остался со сломанным носом, который, даже когда сросся, выглядел не очень.
— Так что.. Да. Тогда я была не просто дамой. А дамой в беде. Но я взрослая девочка, сама завязываю себе сандалии, и вообще... Потом он извинялся. Я подмешала ему болиголов в еду. Он ходил с фурункулами три недели. От него разбежались все девочки, потому что я сказала, что это заразная штука.

А еще тогда впервые она поняла, что деньги решают очень, очень многое. Даже вопрос ушей. А точнее - их "нормальность" в обществе. В университете было проще. Людям было некогда смотреть на ее ушки. Она рассказала про тренировки, как училась управлять магией, создавая из нее оружие. А еще, что на практику ее пару раз звали расследовать прямо-настоящие дела, а не только подносить напитки, самопишущие руки и перья и пергаменты для быстрых записей данных.

Она стала лучшей на втором и третьем курсе. Потом ее обошли, но на четвёртом Эванджелина смогла поднажать и снова выбиться в список лучших на практике. Так что сейчас ее попытки восстановить силы и научиться ходить заново были сродни насмешки судьбы.

Какая же непостоянная ты женщина, лежи Фортуна, как же смеешься ты над своими детьми, хохочешь во весь свой красивый рот.

Эванджелина останавливается как вкопанная. Поворачивается, недоверчиво оглядывая ставшие уже знакомыми и близкими голубые глаза.
— Что значит, что я буду делать, когда найду? — Эта мысль маячила на подкорке сознания. Приходилось отгонять ее, словно назойливую муху, потому что тогда она словила бы мощный приступ тревоги и все ее успехи по восстановлению сил пошли бы прахом. — Это... Странный вопрос, Кирион. Знаешь, можно даже сказать, что я об этом не думала. Я имею ввиду - ну, конечно, я спрошу, как он? Как он себя чувствует. Почему уволился. Если из-за меня, то предложу вместе работать. Вне разрушений, как раньше. Авантюристы везде нужны. Или как они там называются?

Эванджелина не любила кочевой образ жизни без удоств. Ей нравилось жить в собственной мануфактуре... Да, там, возможно, не хватало портала. Обязательно надо накопить денег и купить себе такой, домашний, чтобы можно было выходить сразу на портальную станцию.

Но ради чужого комфорта (читай - комфорта любимых и родных) могла и перетерпеть. Всякое комарье, ночи под открытым небом... Сколько у нее еще осталось средств? Явно достаточно для того, чтобы начать поиски. Ее кошелек знатно похудеет после того, как Эва поднимает свои связи.

Когда Кирион рассказал, что обратился к своим знакомым, Мельценаж не выдержала. Она коротко обняла своего рыжего родственника-благодетеля. Своей заботой и поддержкой он действительно возвращал, по капле, ей веру и надежду в лучшее.

И так же, одной фразой, неаккуратно забирал все обратно. Что она будет делать? Бросится ему на шею, наверное. Спросит, все ли с ним хорошо и как он был - без нее. Скажет ему, что любит. Ну или по крайней мере, очень тонко намекнет, чтобы не спугнуть раньше времени. Мужчины ведь боятся чувств, верно? А боятся ли их хтонеподобные создания? Вопросов было больше, чем ответов. Кирион спрашивал её - и что-то чнутри отзывалось глупой, едва ли не детской надеждой. Прошло уже сколько? Неделя? А если считать кому, то и две. Он ведь по какой-то очень важной причине не вышел на связь. Верно? 

По какой-то очень сложной и важной причине. 
Например, если и сам проходил лечение где-то. 

Мельценаж сбивается с шага и чертыхается. 
Пожалуй, на сегодня хватит.
 — Значит, отпуск закончился, мой милый кузен. Знаешь, я что-то смыслю в артефакторике... Не так хорошо, как ты, конечно, все мои вещи грубы и больше нацелены на практичность, но... Может быть, я смогу помочь с идеями?

— Конечно можешь.  — Девушка нахмурилась. Почему он думал, что она будет против?  — Но, может быть, давай оставим родовое имя только для тех случаев, когда ты ну очень, прямо сильно зол? Договорились? Так меня называет только матушка. А твоё Амариэ... Оно очень мило звучит. Мне нравится. И, да, мне рассказывали. Я же учила древнеэльфийский, поэтому каждый год от разных репетиторов слышала одну и ту же историю. Но от тебя... Услышать это было приятно. Что ты подумал об этом и что сделал для меня в этой истории что-то определенно особенное. Личное. Даже можно сказать, родное?

@Кирион позаботился о ней. Сказал, что готов ждать - и наверное, только ради этого, можно было бы выдать ему все, как на духу. Но Эванджелина не будет торопиться. Тем более, что он был прав. За месяц... Она не восстановится раньше даже на стимуляторах. А искать его придется не просто по всей планете - она должна будет поднять все связи. Но сначала - побег. Из этой золотой клетки на двоих.

Почему-то ведьме казалось, что не её одну крепко держат за шкирку.
И это наполняло её тем же странным спокойствием, каким сейчас был полон её кузен. Ощущением, что ты, наконец, не один. Что не нужно противостоять миру в одиночку. Что кто-то тебя, наконец, понимает.

Иметь возлюбленного было неплохо. Но иметь семью - ту, которая действительно защитит тебя, которая встанет за твоей спиной, прикасаясь к твоему плечу, опорой, было... Ново. Интересно... Эванджелина ощущала себя странно защищенной. А ещё очень, очень потерянной...


После первой недели она смогла вставать. Она разминала мышцы, аккуратно занималась с нанятым учителем, который ежедневно проверял её резерв и только отрицательно качал головой. Никаких подвижек не было. Он преувеличенно бодро рассказывал ей о том, что ей повезло, а резерв... Ну, его, в теории, можно восстановить. А вот как коонкретно - умалчивал. Чем больше проходило времени, тем глубже становилось её отчаяние. Она пыталась загрузить голову разными знаниями, вычитывала книги по теории магии, надеясь найти там ответ и не думать о том, что где-то там, во враждебном мире, возможно, погибает её напарник. Как-только хоть тень э той мысли касалась её разума, она выпадала на долгое время, а демон тревоги начинал сжирать её изнутри. Ведьма воображала все более и более худшие сценарии. А если его схватила организация? Вивисекция? А если он давно уже мертв? Если её жертва была напрасной? Самое страшное, что она могла вообразить, это то, что он мёртв. То, что он испытывает страдания, что его режут на маленькие кожаные ленточки, разглядывают внутренности, потому что она точно не знает, что конкретно происходит с иномирцами, природа которых не установлена. У Мельценаж всегда было слишком живое воображение, поэтому травмированный разум с радостью подкидывал кровавые картинки: залитое кровью любимое лицо, болезненные стоны...

Тошнота постоянно подкатывала к горлу.

Воспоминания болезненно кружились по ночам, тогда, когда Кириона не было рядом. Неприятный, мерзкий, каркающий смех какого-то неприятного колдуна, решившего, что её напарник - это легкая добыча. И его недоумение, когда он понял, что в его сердце нет злобы, только нечто, похожее на любовь, если хтонь вообще умеет любить. Много света, который принесла с собой Эванджелина. Внутри него было полно её мелких деталей, маленьких пунктиков, которые обычно хранили влюбленные. Как выглядит её мягкая, смущенная улыбка. Как звучит её смех, как она утыкается в него носом, едва только они заканчивают очередное задание и все опасности позади.

В воспоминаниях Эва выглядит счастливой.
Пока не наступает тьма. Она помнит цепкие длинные пальцы с длинными ногтями - руки её возлюбленного - которые сжались на её шее, так сильно, что она едва не умерла. Чужие безумные глаза - разные, один зелёный, почти аметистовый, а второй безумный, почти красный. Всклокоченные длинные черные волосы... И свои слова: "Всё в порядке, если это ты". Она надеялась на что? На чудо? Что его сознание перебьет чужую магию? Тогда она верила, а не знала, что с ним что-то не так, ведь он действительно никогда не причинил бы ей вреда... А потом... Потом она помнит, как рвется изнутри магия, желая выжечь чужое ментальное воздействие. И как натягиваются внутри жилы, потому что сил на это заклинание нет совсем, ведь оно требует слишком много усилий, магическую вязь, и... И хотя бы половину резерва. Она дожигает воздействие, а потом... Темнота.

И чёртово поместье.
—... Вот. И так я оказалась здесь. Я не... Он был другим, понимаешь?  — Голос Эванделины несколько неуверен.  — Родные бы не поняли. Главная ценность дома де Сильнир - это де Сильнир. Так было и так будет всего. Я понимаю их, но они думают, что я поступила очень, очень глупо.

А что на это могло сказать влюбленное сердце?
Эва бы поступила так снова. Если это был единственный шанс, она бы поступила точно так же, не раздумывая.

Она неустойчиво двигается по длинному коридору, придерживаясь за стены. Каждый день, три раза в одну сторону и три раза в другую, потом массаж и особые упражнения, чтобы вернуть мышцам подвижность.

Я ещё не умею с кубиками. Но готова. Ты же меня остановишь, если я попытаюсь себе навредить, да ведь?