Аркхейм

Место и время Академия Сов Весна, 4721 год несколько дней спустя трагедии

Участники Новария Сильверхарт, Макх (НПС - Макх Третий)

Сладостна и вечно нова жизнь в наслаждении от бесполезного занятия.
Другое время, другое место, еще одна личность начинает свой путь.

Время эпизода прошлое. Вход закрыт для других игроков. Система боя и социальная система: если вообще будет, как карта ляжет.

— Спасайте техники дыхания! — слышалось сквозь толщу булькающей воды, лопающую пену и клацанье низших ихтиандров, выползших на дно чтобы поживиться застигнутыми врасплох телхинами. Клан во всех красках каждой личности демонстрировал отсутствие единства и спасение каждым своей шкуры. Среди этого всего Третий пребывал в парализующем шоке, а потому не заметил, как рука рыцаря метнула его с тонущей платформы в группу едва выживших. Только и успел увидеть звездный скипетр на плаще. Но что значил сей символ, Третий не знал. Ведь он и вовсе не принадлежал Талассе.

Их тоже смыло впоследствии. И на Макха снизошло благословение, не иначе. Потому что ему показалось, что сама Океанская Леди протягивает руку и что-то бормочет.
— О нет... нет-нет-нет... — полушепотом сорвалось с уст замыкание увиденного сначала, с очередного хаоса.

Проснувшись в холодном поту от навязчивого злого кошмара телхин обратил внимание на бублики рядом со своей кроватью, а потом на раскрытое окно. Он очнулся совсем недавно и накопил жизненной силы достаточно, чтобы аж встать и выйти.

Не было никакой гарантии, что сейчас было утро, однако придерживаясь за прошлые устои семьи Макх решил, будто именно сейчас то самое время «чуть свет». И, стараясь не тревожить окружение да выпив стакан воды с прикроватного столика, побрел искать свободный луг под какое-нибудь дерево для восстановления циркуляции телэргии.

— С-с-з-з-ы-ы... — звуки на выдохе трансформировались в ритмичное жужжание. Воздух вокруг будто наполнялся теплом. Сколько он здесь? Месяц валялся, неделю? Хотя бы робу с него никто не стянул. Тело совсем закостенело и узлы заблокировались. Все его прежние знания были где-то под толщей воды. Сейчас приходилось восстанавливаться по крупицам

— Я маленькая песчинка... — с некоторым сожалением прошептал про себя снова Макх. На мгновение показалось, что он даже начал левитировать, но чувства бойца кричали, что это точно не он сделал. Значит просто показалось.

Третий открыл глаза и встал столбом. Очень ровно, как будто это тоже была часть тренировки. Место, в котором он сейчас укрывался, было в какой-то степени благодатью по сравнению с катаклизмом, что пришлось пережить. Но где именно эта благодать находилась...

Оглушительный рев океана внезапно сменился ослепительной, слепящей серебряно-белой вспышкой. Реальность словно со скрежетом рассеклась надвое, вырываясь из пасти бурлящей стихии, а затем наступила абсолютная, звенящая темнота.
Магия пространства не знала сопротивления сред, но рвущийся на части океан сопротивлялся самой идее порядка. Когда колоссальная увенчанная гребнем из лопающейся пены волна, обрушилась на тонущую платформу, она должна была похоронить под собой уходящие на дно живые тела.

Новария разом разорвала медово-золотой покой своего источника. Её янтарные глаза вспыхнули ослепительным, слепящим серебряно-белым сиянием, а тончайшие руны, покрывавшие всё её тело, прорезали полумрак катаклизма нитями первородной силы.

Магия Астрального Ткача ударила по стихии. В ту же секунду толща бурлящей соленой воды с грохотом рассеклась надвое, будто под ударом невидимого исполинского клинка. Идеально ровный, зеркальный разрез обнажил дно: тонны взбаламученного океана замерли по обе стороны, удерживаемые абсолютной, непреклонной волей древней ведьмы. Водяные стены пульсировали, в них бились когтистые твари, но не могли преодолеть безупречную пространственную границу.

Руны на коже Новарии начали наливаться багровыми искрами от колоссального напряжения. Серебряные волосы ведьмы дико взметнулись, а из пор бледной кожи выступили едва заметные капли живительной серебряной крови. Не теряя ни мгновения, Новария шагнула вперед и единым рывком подхватила юношу под руку, намертво прижимая к себе его насквозь промокшее тело. В ту же секунду астральная сфера замкнулась вокруг них, защищая от брызг и закипающей пасти талассианского шторма. Пространство под их ногами просто перевернулось.

Прямо за её спиной, в воздухе над бушующей бездной, с сухим щелчком распахнулись огромные Пространственные Врата. Тяжело дыша, Новария сделала шаг назад, уволакивая бесчувственного юношу прочь из этого ада. По ту сторону барьера мирно колыхались вековые деревья и пахло цветущими космическими ромашками. Оказавшись в безопасности, ведьма с силой захлопнула швы реальности, оставив катаклизм Талассы запертым снаружи. Новария едва удержалась на ногах. Колени предательски подогнулись, а босые ступни глубоко ушли в мягкую траву Астрального Оазиса. Руны на её теле, раскаленные до предела пространственным выворотом, медленно тускнели, оставляя после себя свинцовую, изнуряющую мигрень и глубокие, ажурно высеченные, полосы ран. Но ведьма лишь крепче прижала к себе насквозь промокшее тело спасенного.

— Прости... Я... Не всесильна... Я... Прости..., — капли стекали по лицу, пока Седая Сова медленно, пошатываясь, кое-как волокла свое новое недоразумение в больничный блок.

---

Следующие несколько дней слились для Новарии в одну непрерывную, лениво-заботливую круговерть, полностью лишившую её привычного дневного сна. Она уложила подкинутое штормом недоразумение в самой тихой и светлой комнате, выходящей окнами на цитрусовую рощу Био-Купола. Его била крупная дрожь. Действовать пришлось без лишней суеты, доверившись интуиции и той мягкой, глубинной заботе, на которую была способна Седая Сова. С помощью мягких губок и теплой воды, настоянной на ромашках, Нова бережно смыла с его кожи въевшуюся грязь, осторожно обходя каждую ссадину и стараясь не тревожить покрытое ранками тело.

Часами напролет ведьма сидела на краю его постели, поджав под себя босые ноги. Она прижимала свои ладони, окутанные мягким, пульсирующим медово-золотым сиянием, к его груди и вискам. Её мана медленно, капля за каплей, проникала под кожу, мягко усмиряя бушующие узлы поврежденной энергии и заставляя их течь в правильном, мирном русле. Чтобы уберечь его от ледяного озноба лихорадки, Новария притащила из своей библиотеки гору самых толстых и мягких пледов крупной вязки — тех самых, что она плела сама в моменты тотальной лени. Она укутала юношу так заботливо, что наружу торчал только его бледный нос.

На прикроватную тумбочку ведьма поставила испускающую пар чашу с отваром целебных трав, чтобы его легкие быстрее очистились, и накрыла комнату легким пространственным пологом, отсекающим любые резкие звуки из коридоров Академии.

Каждый раз, когда он начинал метаться во сне от кошмаров, Новария мягко касалась его лба прохладными пальцами. Она тихо, монотонно напевала старинную, колыбельную Астральных Ткачей, пока его дыхание снова не становилось ровным. Лишь когда лихорадка окончательно отступила, Новария позволила себе трансформировать в пространстве тарелку со свежими, еще горячими бубликами и стакан чистой воды, оставив их у кровати. Сама же ведьма, шатаясь, уползла на свой любимый диван в Центральном зале, оставив мальчика восстанавливаться в тишине.

---

Обитель пахла сушеной ромашкой, свежими синнабонами и едва уловимым, горьковатым озоновым шлейфом — верным признаком того, что пространственные швы карманного измерения сегодня капризничали сильнее обычного. Реальность то и дело норовила вытолкнуть этот крошечный планетоид обратно в хаос обитаемых орбит. Руны на теле Новарии, скрытые под плотным нанокомбинезоном, тупо и монотонно ныли, отзываясь привычной тяжестью в висках. Поддержание жизни в Академии после недавнего экстренного расширения контура требовало от неё колоссальной энергоотдачи.

Ведьма лениво потянулась, зарываясь глубже в гору вязаных пледов на диване посреди библиотеки. Ей чертовски не хотелось шевелиться. Время в её понимании вообще было слишком текучей субстанцией, чтобы тратить его на суету, особенно когда за пределами силового барьера Био-Купола простирался холодный, пропахший корпоративным смогом и радиацией космос.

Однако у её «маленьких неоновых недоразумений» на этот день явно были другие планы. Медовые глаза ведьмы приоткрылись, когда до слуха донеслось странное, ритмичное жужжание, доносившееся со стороны открытого окна. Звук напоминал сердитого космического шмеля, пытающегося пробиться сквозь обшивку дредноута. Нова вздохнула, со стоном мученика сбросила с себя верхний плед и свесила с дивана аккуратные босые ступни. Мягкий шаг астрального контура был абсолютно бесшумен: едва пальцы ног коснулись паркета, из неприметной щели между досками лениво проклюнулся и тут же распустился крошечный, призрачный бутон ромашки.

Она нашла его неподалеку от жилого корпуса. Юноша, которого она совсем недавно выудила из бурлящего кошмара Талассы, находился посреди лужайки, аккурат в тени старого размашистого дуба. На его робе всё еще явственно читались следы пережитого катаклизма, а сам он, кажется, отчаянно пытался заново собрать себя, бубня под нос что-то невнятное.

Новария остановилась в паре шагов, пряча нос в колоссальный воротник своего свитера. Янтарный взгляд её глаз потеплел, сменившись мягким золотистым оттенком. Сколько их таких уже прошло через её руки? Истерзанных, испуганных, выброшенных штормами чужих амбиций и войн.

— Для песчинки ты слишком заметный, маленькое недоразумение, — негромко, с легкой хрипотцой после долгого сна, проговорила Новария, нарушая его сосредоточенное жужжание. — В Академии Сов нет нужды просыпаться в такую рань. Надеюсь ты хотя бы позавтракал, за пропуск приема пищи я обычно скармливаю детей местному чудовищу, которое живет в чаще...

Она лениво качнулась с пятки на носок, из-за чего грубые складки безразмерной верхней одежды натянулись, на мгновение очертив тонкую талию. Ведьма протянула руку, в ладони которой, окутанной едва заметным медово-золотым сиянием маны, материализовался еще теплый, щедро посыпанный сахарной пудрой бублик — точно такой же, какие она совсем недавно оставила у его кровати.

— Дыхательные техники — штука хорошая, но здешний воздух чище, чем тот, к которому ты привык. Дыши глубже, когда тело поймет, что его здесь никто не собирается топить или пускать на опыты, тебе полегчает.

Она шагнула ближе и без лишних церемоний протянула ему выпечку, слегка наклонив голову набок. На лице ведьмы проскользнула озорная, едва заметная улыбка.

— Ешь давай. А потом расскажешь, кто научил тебя так смешно жужжать по утрам.

В конвульсиях и дрожи телхин в принципе не мог отличить одно от другого и был уже в полубесконечном бреду. Так что когда из уст Новарии вырвалось:

— Прости... Я... Не всесильна... Я... Прости...

Рука Макха сама потянулась, пытаясь что-то найти в пространстве, которое, ни глаза, ни разум — не видели. И Третий что-то пробормотал невразумительное. Слова вплетались одно в другое и были в общем целом неразборчивыми. Чем-то похожим на:

— Мама... Папа... Великая... Покровительница?

И снова потерял сознание. На том столь краткий разговор, увы, закончился. Вряд ли его возможно было запомнить. Время шло и забота Новарии, окутавшая всецело поврежденное тело телхина, удерживала парня на пороге смерти и жизни. А потом и вовсе помогла больше со смертью не встречаться. Трудно представить, сколько утекло времени, а сил — и подавно.
Третий смутился. На неожиданный комментарий хотелось как-то ответить, особенно потому, что телхину показалось, словно он все еще галлюцинирует и сам себе представил ответ, который услышал, например, в шелесте ветра. Не даром ответ был с хрипотцой: Макху явно нужно было продышаться, ведь он так долго лежал.

Так мыслилось молодому эону, а потому и ответ последовал не очень заурядный:

— Если бы не был песчинкой, тебя бы не снесло океаном. Перед великим бедствием ты — песчинка... — учил он себя смирению, прервавшись от дыхательной техники. Скрещенные ноги в стойке аиста освободились от замка и Третий более твердо встал, подбоченившись и нахмурившись. Что-то было не так. Он надул щеки и выдохнул, словно во рту была очень длинная и горячая суповая лапша.

Только потом юноша немного повернулся и заметил, что с ним вообще-то разговаривали. Для начала Макх Третий выслушал все, так как нервничал и пребывал в состоянии восприятия цепочки воспоминаний. Что-то всплыло в память Третьего, по какой-то причине ему показалось, что сейчас общается со спасительницей. Также по той причине, по которой у ребенка значимой семьи было строгое воспитание и почитание старших, какие-никакие уроки вежливости не забылись.

Он прерывисто удивился и встрепенулся, затем выпрямился и ударил кулаком в свою ладонь в жесте приветствия и начал кланяться. Именно начал. И телхин кланялся... медленно и говорил. И пока он говорил — продолжал кланяться, очень медленно опускаясь, словно разводной мост перед великой рекой. Естественно, он в то же время говорил свои благословения:

— О Великолепная Хозяйка местной обители! Искренне благодарю тебя, что приютила и позаботилась о скромном воине. Позволь отблагодарить тебя за щедрое гостеприимство и пожелать, чтобы удача следовала за вами чередой! Пусть вы вечно вкушаете счастье, что цветы, растущие вокруг вас вкушают свет из ваших великолепных солнечных ладоней! — он щелкнул пятками обуви пока кланялся, еще более выпрямив ноги, и уже находился в поклоне на все девяносто градусов. Но продолжал, кланяясь в пояснице, опускаться вниз и осыпал Новарию наибольшей благодарностью, на которую был способен. — Бесконечного процветания, Священная Госпожа горы^{уважительное обращение}, пусть попутный ветер всегда будет вашим другом и поможет вознестись даже к великим небесам, если то потребуется! Пусть у вас и ваших подопечных будет много радости и вечного спокойствия!

Когда телхин коснулся лбом носков своей собственной обуви, то встал на голову и начал поднимать ноги прямо. Такой поклон был самым уважительным, который Макх только помнил. Он продолжил кланяться и желать Новарии всего добра на свете:

— Пусть весеннее солнце Архея всегда начинает вставать с вашей стороны, освещая вашу непоколебимую красоту и грацию и даруя счастье и долголетие! Пусть здоровье и сила ваша будут столь же крепки, сколь крепка прекрасная замечательная гора, которой вы владеете! Пусть тысячи желаний исполнятся, а все дела будут вам по нраву!

И когда Третий закончил кланяться, он сел на колени, поправив робу и штанины, крепко сжав кулаки на коленях. После такого приветствия, наконец-то, можно было серьезно заговорить со своей спасительницей.

— Макх Третий из клана Лисы, Путешествующей по Облакам. Позвольте возразить, о великолепная покровительница, не держите зла на скромного воина! Скорее всего, все мои предки погибли и потомков не будет, а знания народа погребены в морской пучине и я с трудом сейчас могу вспомнить большую часть. Однако телхины начинают тренировки как можно раньше и посвящают себя развитию, трудясь весь день. Начатие тренировок никогда не происходит на полный желудок, скорее предпочтителен легкий голод. Я уже выпил стакан воды и моя жизненная сила постепенно находит старые пути, циркулируя легче. Не посчитайте это грубостью, скорее в привычном образе жизни завтрак шел уже после тренировок. Примерно через час я сам начну готовить, и если вы позволите пригласить Священную Госпожу горы, угощу и вас тоже, чем умею...

Молодой эон вспотел после такого приветствия и объяснений, но дышал ровно и почти не нервничал. На Новарию он даже не смел смотреть прямо, склонив голову и направив взгляд на босые ноги. Приглашение на трапезу было очень смелым, но он постарался быть максимально вежливым и даже рассматривал опцию пожелать еще благословений, пока приглашает. Только, во-первых, старшие учили его не сильно откланиваться даже перед Покровительницей, во-вторых, надо было еще придумать, а из чего же готовить?

Новария лениво качнулась с пятки на носок, наблюдая за тем, как её новое, чудом выжившее «неоновое недоразумение» стремительно превращается из обычной испуганной песчинки в ходячий сборник церемониальных канонов древних династий.

Её улыбка, поначалу озорная и едва заметная, росла с каждым новым градусом его бесконечного поклона. Когда Макх, чеканя слова о «Великолепной Хозяйке», сложился пополам на все девяносто градусов, ведьма опустила протянутую руку с бубликом и искренне пожалела, что Лео сейчас занят сводкой дебета с кредитом в бухгалтерском блоке. Бухгалтер Академии точно оценил бы этот парад уважения — сам он Новарию «Священной Госпожой горы» не называл уже примерно тысячу лет, предпочитая куда более приземленные и емкие эпитеты.

Но когда телхин, не прерывая потока высокопарных благословений о «солнечных ладонях» и «вечном спокойствии», без лишних церемоний встал на голову и задрал ноги прямо к куполу, медовые глаза ведьмы округлились. Она даже сделала полшага назад, чтобы ненароком не поймать подошвой его обуви по носу. Из-под босых ступней Новы в траву испуганно брызнули сразу три свежие ромашки.

— Святые Ткачи... Да ты никак решил проведать то самое чудовище в чаще, только вверх тормашками? — не выдержав, фыркнула ведьма, тихо и приглушенно рассмеявшись в колоссальный воротник своего свитера.

Когда Макх наконец закончил свой акробатический оммаж и чинно устроился на коленях, старательно изучая взглядом её пальцы на траве, Новария с тихим вздохом опустилась прямо перед ним. Без всяких церемоний, со всей своей тотальной бытовой ленью, она уселась на мягкий мох, скрестив ноги по-турецки. Безразмерный оверсайз-свитер пушистым облаком накрыл колени, а длинные серебряно-белые волосы шлейфом легли на траву.

Она молча слушала его чеканную речь. Про «Клан Лисы, Путешествующей по Облакам». Про погибших предков. Про утерянные в пучине Талассы знания народа. Золотистый оттенок в её обманчиво молодых глазах померк, возвращаясь к глубокому, спокойному янтарному цвету. Кому, как не ей, пережившей гибель собственного дома, было знать цену этой звенящей пустоте внутри, когда от целого мира у тебя остаешься только ты сам?

Ведьма мягко протянула руку вперед и, бесцеремонно нарушая всякую субординацию, щелкнула Макха пальцем по надутой щеке, заставляя его шумно выпустить скопившийся воздух.

— Во-первых, прекрати струниться и ломать мне тут шею, Макх из клана Лисы. У меня от твоих титулов и реверансов уже у самой виски ломит сильнее, чем от пространственного выворота, — проворчала она с притворной строгостью, хотя в углах губ всё еще таилась теплая смешинка. — Давай знакомиться нормально, раз уж церемонии твоего клана требуют ясности. Меня зовут Новария. Можешь звать меня Наставницей, а в этих краях меня чаще знают как Седую Сову. И в моей обители нет никаких «Священных Госпож». Есть только ведьма, которая очень не любит, когда её подопечные падают в голодные обмороки посреди тренировок. И никакое ты не «чужое» недоразумение. Раз уж я вытащила тебя из той консервной банки на Талассе, значит, теперь ты официально числишься на моем балансе. Нравится тебе это или нет.

Она снова протянула ему многострадальный бублик, ткнув сахарной пудрой прямо в направлении его носа, вынуждая наконец поднять взгляд от её босых ног.

— Завтрак после тренировок — это в идеальном мире, где тебя не полоскало в соленой воде, маленькое под облаками путешествующее недоразумение. Твои каналы пусты. Твоя телэргия сейчас ищет старые пути просто потому, что я три дня вливала в тебя ману через ладони, пока ты бредил. Так что ешь. Это приказ Наставницы.

Новария лениво откинулась назад, упираясь ладонями в траву и подставляя лицо под мягкие лучи искусственного солнца Био-Купола. Взгляд её зацепился за проплывающее над головой облако, и лицо ведьмы на мгновение стало непривычно серьезным.

— А насчет погребенных в пучине знаний... — Нова прищурилась, и в её зрачках снова на мгновение мазнул серебряный отблеск пространственных чар. — Когда ты окончательно окрепнешь, заново научишься дышать и перестанешь падать на голову при виде меня, мы можем вернуться туда. К месту катаклизма.

Она пошевелила пальцами ног, и выросшая рядом ромашка лениво качнула стеблем.

— Для Магии Пространства нет разницы между сушей и дном океана. Я могу сплести глубоководный купол — точно такой же карманный пузырь, как этот Био-Купол, только поменьше, чтобы нас не раздавило толщей воды Талассы и не сожрали те зубастые твари, что караулят на дне. Мы сможем пройтись по руинам твоих платформ. Если хроники твоего клана были записаны на носителях, устойчивых к соли, или запечатаны в мистические артефакты, мы их вытащим. Мой астральный контур считает их след, даже если их занесло трехметровым слоем ила.

Ведьма снова повернула голову к притихшему юноше, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Но это будет потом. Твой дом разрушен, Макх, и ворошить его кости — это всегда больно. Я помогу тебе спуститься в этот ад и забрать то, что принадлежит тебе по праву крови. Но только если ты сам этого захочешь. Оставлять прошлое на дне или вытаскивать его на свет — решать только тебе. А вот от предложения приготовить обед я, пожалуй, отказываться не стану, — ведьма снова весело прищурилась. — Если через час ты сможешь сотворить из того сушеного силоса, что Лео называет «сбалансированным рационом», что-то приличное — я официально назову тебя главным мистиком этой кухни. Договорились?

Макха щелкнули по щеке и он почувствовал какое-то смущение вперемешку со стыдом.

«Так и знал, надо было оказать больше почтения! В следующий раз пос...»

Информация о том, что его приветствие может быть неприемлемым, у Третьего как-то не укладывалась в голове. Может быть, он все же немного перестарался с благословением незнакомки? Так или иначе, ему казалось, что имеет он дело с существом ничуть не меньше Покровительнцы Талассы, иначе кто смог бы вообще его вытащить. На такое способно только чудо и оно было перед ним.

—  Будьте здравы и известны за свои благие деяния, о Наставница Новария! — кивнул он несколько раз, все еще используя уважительное наклонение в диалекте.

А вот понятие «ведьма» ему было очень знакомо, почему нет. Только на Талассе ведьмами считались оккультные барышни, продлевающие себе жизнь пилюлями. Макх нахмурился:

— Ведьма — это как? Вы тоже с Талассы? Простите мою неображожожо... — извиняться было за что, поэтому Макх еще раз поклонился уже на коленях, но быстрее. Небольшой компромисс в пользу Госпожи Святой. Пока Макх кланялся, умудрился поймать бублик ртом вместо носа, от чего пудра пошла не туда, и когда телхин выгнулся поспешно обратно и вдохнул свежего воздуха (вместе с пудрой, естественно). Что в его легких только ни побывало... Хорошо, что ранее побывавшая там Новария каким-то образом его выходила, так что опробованная пудра вылетела вместе с чихом.

Бублик Макх мужественно не выронил, дабы не посрамить предков. А потому сейчас у него были набитые щеки, рот в бублике, морда в пудре, а веки глаз, до этого спокойно прикрывавшие, раскрылись в недоумении. Отступать снова было некуда — Третий быстро зажевал бублик, как будто его и не было, а пудру вытер рукавом, словно лис или пес, мотнув головой и здоровым образом засопев.

«У нее ноги красивые. Наверное, она использует какие-то масла и ухаживает за ними», — продолжал бредить скромный воин, наблюдая за великолепной грацией картошки Наставницы. Отпрянув от сих мыслей хвалебных, молодой человек ответил по вопросу о свитках.

— Конечно, вряд ли ихтиандры заинтересованы в высоких искусствах! Они же варвары, нашими свитками небось подтираются, морской черт бы их побрал... Тем не менее, мне кажется, что вытащить удастся не всё. Даже если думать оптимистично, я точно помню, что не все труды были защищены. Мы жили на острове, никогда не задумываясь, что он пойдет ко дну, — он пожал плечами. Катастрофа такого масштаба вряд ли была предсказуема даже для его старейшин. В противном случае для защиты Талассы что-то бы да предприняли. — Большинству каллиграфии суждено быть искромсанной кораллами в морских глубинах. Не ихтиандрова жопа, но тоже не восстановить.

Пока они общались, молодой телхин понял, что можно немного ослабить бдительность. Все его учителя, которые следили бы за стойкой, уже скорее мертвы, чем живы. Теперь следить за собой может только он сам. Но при виде Наставницы лучше не суетиться, а то опять скажет, что тот голову себе сломит. А так морда у него была полна послушания, да-да, конечно.

— Бублик был вкусным, как забавный данго, танцующий в лучах осеннего солнца, но позвольте заметить, что для тренировок не подойдет. Телхины, переевшие данго, уже сами танцевали на осеннем солнце своим пузом. Так низя. Позвольте в таком случае заняться приготовлением на кухне. А... Куда идти? Здесь есть котел? Мы используем его для некоторых блюд.

Вопрос был закономерный. Для Макха все эти куполы и пространства значения мало имели по простой причине, что ему еще многому учиться. А вот знать путь на кухню могло быть нужно. И тут же стало грустно, потому что телхин вспомнил котлы своего клана. На них была символика, прямо как его татуировка. Проведя по ключице, скромный воин снова вспомнил, что дороги домой уже не будет и придется смириться с тем, что есть.

Она наблюдала за тем, как быстро и отчаянно это маленькое недоразумение цепляется за свои правила, словно за единственный спасательный круг посреди безбрежного чужого космоса. Макх умудрился поймать летящий бублик прямо ртом, забавно вдохнул носом сладкую сахарную пудру, поспешно и оглушительно чихнул на всю поляну, но мужественно, по-солдатски прожевал всё до последней крошки. Его рот был измазан белой сладкой пылью, а веки распахнулись в чистейшем, незамутненном детском недоумении. Новария тихонько хмыкнула, подперев кулаком щеку и лениво наблюдая за тем, как паренек усердно вытирает нос широким рукавом своей пожеванной штормом робы, словно смущенный дикий лисенок, пойманный на краже спелых ягод. Контур его телэргии, еще несколько часов назад напоминавший разорванную взрывом рыболовную сеть, сейчас вел себя на удивление смирно — горячая домашняя выпечка и капля искреннего, убаюкивающего покоя творили с напуганными детьми чудеса куда быстрее и надежнее, чем любые концентрированные горькие зелья из личных запасов Новарии.

Но когда Макх заговорил о погибшем доме, его голос мгновенно изменился. В нем больше не было той заученной, звенящей вежливости, которой его, очевидно, годами муштровали строгие наставники — осталась только глухая, тяжелая, совсем не детская решимость живого существа, у которого кораллы и безжалостные придонные течения искромсали в пучине всё его прошлое. Он рассуждал о варварах-ихтиандрах и необратимости талассианского катаклизма с такой грустной, покорной судьбе миной, что Новарии на секунду захотелось сгрести его в охапку вместе со всеми его церемониями.

— «Ихтиандрова жопа», надо же как поэтично звучит, — негромко, почти ласково повторила за ним Новария, прерывая его безрадостные думы о безвозвратно погребенных под тоннами ила свитках. Она гибко потянулась, выпрямляя спину, отчего шлейф призрачных космических ромашек за её босыми ногами качнулся от легкого астрального сквозняка. — Ты так хоронишь свои хроники, Макх, будто я собираюсь сбросить тебя с борта корабля с ржавым якорем на шее и заставить копать океанское дно руками. Для Магии Пространства нет абсолютно никакой разницы, под каким слоем мусора лежат твои реликвии. Если в тех руинах осталось хоть что-то целое — мы это достанем. И никакие когтистые твари нам не помешают.

Ведьма лениво поднялась на ноги. Безразмерный шерстяной свитер забавно колыхнулся, снова сползая с бледного плеча, но Новария даже не подумала его поправить. Она сделала шаг вперед и бесцеремонно протянула руку, взъерошив короткие, всё еще жесткие и солоноватые от морской воды волосы телхина, окончательно портя его укладку.

— Запомни раз и навсегда, маленькое под облаками путешествующее недоразумение. В этой обители тебе больше не нужно ничего «добывать» или кому-то доказывать своей акробатикой. И прекрати так усердно разглядывать мои пальцы на ногах, от этого твоя заблокированная телэргия быстрее по каналам не потечет, — она лукаво прищурилась. — Твоя единственная обязанность на ближайшие месяцы — спать до полудня, набивать брюхо и учиться дышать так, чтобы твоя мана не пыталась взорвать тебе каналы каждый раз, когда ты пугаешься тени пролетающего дрона. А ведьма я самая настоящая, астральная, мой дом очень далеко отсюда. И пилюлями для продления жизни, уверяю тебя, я не балуюсь. Как-нибудь расскажу тебе о своем мире и как попала в этот. Ну что, пошли?

Они оставили позади раскидистую тень старого векового дуба, чьи листья тихо шелестели под ударами силовых полей Био-Купола, и неторопливо направились по извилистой гравийной дорожке в сторону циклопического жилого корпуса. Вокруг них кипела жизнь гигантского скрытого приюта, ставшего домом для нескольких сотен сирот со всех обитаемых и полуразрушенных секторов Аркхейма. Под прозрачным, переливающимся радужными разводами куполом раскинулся настоящий рукотворный мир: аккуратные яблоневые сады соседствовали с гидропонными фермами, над которыми с тихим жужжанием зависали автоматические дроны-лейки. Слева, на искусственном озере, стайка маленьких тритонов с неоновыми гребнями на спинах наперегонки училась управлять приливными волнами, поднимая тучи хрустальных брызг. Справа, на широком тренировочном поле, группа юных киборгов-сирот под присмотром старшего мастера синхронно отрабатывала удары, и их хромированные протезы глухо поблескивали под лучами мягкого искусственного солнца.

Когда Новария и Макх переступили порог жилого корпуса, паренек наверняка почувствовал себя так, словно попал внутрь ожившей древней сказки, которую грубо скрестили с лабораторией безумного инженера. Архитектура Академии Сов неуловимо напоминала величественный, затерянный во времени замок: монументальные каменные своды из серого гранита, тяжелые дубовые панели, пахнущие воском и вековой пылью, и крутые винтовые лестницы. Но эта готическая эстетика на каждом шагу взрывалась неоновыми вкраплениями высоких технологий. Прямо между старинными гобеленами, на которых были вытканы гербы с полярными совами, тянулись толстые пучки матово-черных кабелей и оптоволокна. В стены были грубо врезаны тускло мерцающие голографические панели климат-контроля и навигации, а кованые средневековые факелы мирно соседствовали с парящими под самым потолком автоматическими сферами-осветителями.

Коридоры Академии напоминали растревоженный улей — как никак, время завтрака для сотен голодных детей обязывало к спешке, и прокормить такую колоссальную ораву ртов было задачей поистине эпической. Мимо Новарии и Макха то и дело проносились проснувшиеся воспитанники всех возрастов и рас. Пара мелких эонов с ярко-зелеными неоновыми веснушками на щеках с хохотом промчалась мимо, увлеченно перебрасываясь шаровой молнией, надежно запечатанной в прозрачную сферу силового поля — вместо мяча. Чуть дальше, у глубокого стрельчатого окна, прямо на каменном полу сидел вислоухий мальчишка-зверолюд; он забавно подвывал в такт мигающим диодам, пытаясь с помощью ржавой отвертки и слабенькой магии земли пересобрать разбитый когитатор корпорации «Айзен». Навстречу им чинно шла группа девочек-сильфид, чьи полупрозрачные платья слегка подрагивали от создаваемых ими же микро-сквозняков; они несли в руках стопки старинных книг с металлическими застежками. Все они при виде Наставницы мгновенно притихали, испуганно-радостно пища: «Доброе утро, Наставница Новария!», на что ведьма лишь лениво отмахивалась широким рукавом своего свитера, даже не сбавляя шага.

Чем ближе они подходили к правому крылу замка, тем гуще и соблазнительнее становились запахи. Воздух здесь был буквально пропитан ароматами жареного лука, наваристого мясного бульона, печеных кореньев и свежего ржаного хлеба. Наконец, Новария толкнула тяжелую дубовую створку, окованную темным железом, и они оказались внутри Главного кухонного блока.

Кухня Академии была способна поразить воображение любого тылового интенданта космического флота. Чтобы накормить ранним утром пятьсот вечно голодных детей, пространство было организовано с поистине промышленным размахом, но сохраняло дух алхимической лаборатории. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды огромных автоматических плит и конвейеров для очистки овощей, соединенных со старинными дровяными печами, в которых весело трещали поленья. Посреди зала возвышались три колоссальных чана из жаропрочного титанового сплава, каждый объемом не меньше тысячи литров. Над ними клубился густой белый пар, а автоматические механические мешалки, закрепленные на потолочных рельсах, монотонно и плавно вращались, не позволяя густому утреннему вареву пригореть.

На раздаче и заготовке продуктов к завтраку сегодня дежурили старшие ученики Академии, и работа у них кипела вовсю. Хмурый молодой киборг с аугментированным оптическим прицелом вместо левого глаза с невероятной скоростью полировал титановые тарелки бионическим манипулятором, заставляя их со звоном складываться в идеальные башни. Рядом с ним высокая, собранная девчонка-этнарх с аккуратно заплетенными серебряными волосами сосредоточенно дирижировала тонкими пальцами: с помощью ментальных пассов телекинеза она заставляла тяжелые поварешки самостоятельно нырять в глубокие миски, разливая компот из сушеных ягод без единой пролитой капли. В дальнем углу еще трое подростков яростно шинковали горы корнеплодов, стараясь не отставать от ритма автоматического кухонного процессора.

Заправлял всем этим кулинарным хаосом шеф-повар — колоритный, кряжистый дворф по имени Брок Громовой Черпак. Он был одет в забрызганный жиром холщовый фартук поверх массивного гидравлического экзоскелета, который тихо посипывал поршнями при каждом движении, компенсировав старую боевую травму спины. Его густая рыжая борода, перехваченная тяжелыми медными кольцами, буквально топорщилась от возмущения, когда он сверял утренние остатки в своем планшете.

— Брок, дружище, принимай официальное пополнение на свой продовольственный баланс! — звонко, с порога объявила Новария, бесцеремонно проходя вглубь кухни. — Привела тебе су-шефа прямиком из Клана Лисы, его зовут Макх. Парень утверждает, что твои пайки — это сушеный силос для скота, и обещает сотворить на твоей плите настоящее чудо к завтраку. Так что потеснись-ка у главного котла.

Дворф замер на месте. Механические манипуляторы его экзоскелета со скрипом зафиксировались, и Брок медленно, с тяжелым вздохом повернул голову в сторону вошедших. Он смерил суровым взглядом сначала лениво улыбающуюся ведьму, с которой сыпались призрачные ромашки прямо на чисто вымытый кафельный пол, а затем — Макха.

— Сильверхарт, побойся бездны и гнева Ван Дайка! — пробасил Брок так громко, что его голос легко перекрыл шум паровых котлов, а дежуривший киборг со страху чуть не выронил стопку тарелок. Дворф с размаху грохнул колоссальной титановой поварешкой по краю центрального чана, отчего встроенные в стены кухонные процессоры жалобно пискнули. — У меня дебет с кредитом из-за твоих бесконечных спасенышей и так трещит по всем швам! Лео мне за каждый лишний мешок крупы и за каждую головку лука к завтраку всю плешь проел, грозился урезать рацион до уровня шахтерской колонии! А ты мне средь бела дня тащишь к плите мальчишку, который едва на ногах стоит? Посмотри на него, у него же мана из ушей капает, он мне кашу заколдует или котел в подпространство схлопнет!

— Не занудствуй, Брок, ты же знаешь, что ворчание тебе не идет, — Новария лениво, с кошачьей грацией запрыгнула прямо на край огромного разделочного стола из нержавеющей стали, абсолютно проигнорировав правила гигиены. Она поджала под себя босые ноги, устраиваясь поудобнее среди разложенных пучков сушеной лаванды и чабреца. — Лео я беру на себя. Очарую его, наобещаю заполнить все бланки до конца столетия, и он сразу подобреет. А мальчишке нужно вернуть циркуляцию телэргии через привычные действия. Его клан готовил на кострах и в огромных котлах. Дай ему волю, пусть покажет класс. Заодно и проверим, правду ли говорят хроники, что телхины могут сварить королевский шедевр даже из утренних пайков мегакорпораций.

Дворф тяжело вздохнул, и из выпускных клапанов его экзоскелета на плечах с шипением вырвались струйки белого пара. Он скрестил руки на груди, критически рассматривая Макха, оценивая его стойку и решимость в глазах.

— Ну ладно, Клан Лисы... — уже мягче проворчал Брок, протягивая парню черпак, размерами и весом больше похожий на хорошую штыковую лопату. — Раз уж Наставница за тебя ручается, я не стану гнать тебя в шею. Котел вон тот, центральный, в нем как раз закипает основа под утреннее сытное варево. Специи и редкие коренья заперты в ящике с кодовым замком вон на той стене. Код — год основания нашей Академии. Если эта ленивая ведьма тебе его, конечно, соизволила назвать между своими снами.

— Ой, да ладно тебе, Брок, тебе пора придумать другую шутку, чтобы доставать новеньких, — фыркнула Новария со своего стола. Её глаза вдруг весело блеснули янтарным светом, а лень словно рукой сняло. — Макх, котел в твоем распоряжении. Но один ты с этим чаном до завтрака возиться будешь, дети придут совсем скоро. Так что давай объединять усилия?

Ведьма соскользнула со стола на пол и подошла ближе к мальчику. Её босые ступни замерли на горячих плитах кухонного пола. Новария сделала плавный, круговой пасс обеими руками, и руны на её запястьях отозвались мягким, пульсирующим медово-золотым светом.

— Старшие дежурные, а ну-ка помогите нашему новому шефу! — скомандовала она, и девчонка-этнарх тут же левитировала к их котлу целую гору очищенных утренних кореньев. — Макх, командуй, что и в какой последовательности бросать. Можешь не отвлекаться на то, чтобы таскать эти тяжелые мешки. Я буду твоими руками и твоим личным пространственным манипулятором. Говори, что нужно подать и сделать.

Новария сосредоточилась, и вокруг мешков со специями и ящиков с продуктами замерцали крошечные серебристые контуры пространственных чар. Макху лишь стоило указать на нужный ингредиент или назвать приправу. Она аккуратно поддерживала огонь под котлом, регулируя тепловые потоки своей магией, и ждала команды от телхина, чтобы он направлял процесс, заставляя всю огромную кухню работать как единый, слаженный механизм.

Конечно, юному эонскому воину не хотелось казаться каким-нибудь клоуном, но это вообще-то его спасли и он сейчас восстанавливался. Так что любые забавные случайности уж могли случиться. Макх никак не мог сопротивляться спасению, тем более, когда спасительница настаивала на его скорейшем выздоровлении. Для чего, другой вопрос, но задаваться им сейчас Третий даже не вздумал. Жив и на том спасибо.

А вот запреты он как-то мимо кассы принял. За то с благодарным лицом, он честно кивал и улыбался! Телхину казалось, что он знает лучше, чем надо заниматься для выздоровления. Его народ закалял себя точно выверенными тренировками, здоровым питанием из порой необычных ингредиентов и так называемым осуществлением прорывов в собственном потенциале. Народ Талассы опирался на легенды о собственной же покровительнице. Лично юноша им слабо верил и считал, что все лишь сказки. Не могло невероятных размеров существо, как было написано в хрониках, становиться небольшим эоноподобным, менять оболочку и делиться своими секретами с местной мелочью.

Но сейчас с ним секретами делилась не менее крупная обитательница, судя по отзыву на вопрос о ведьмах, иного мира. Макх взял на заметку и не стал торопить события. Путь в тысячу ли начинается с первого шага. У него первым шагом было смирение перед судьбой спасенного и знакомство с невероятной ведьмой.

От того, что ему сделали замечание за рассмотрение ног, Макх чуть вздрогнул и отвернулся, коротко отмазавшись, что Новария либо владела какой-то сложной и умной техникой красоты, либо была просто очень умелой. В любом случае, телхину честно показалось, будто неоновая ведьма выглядела очень необычно несмотря на показную расслабленность.

— Прибудьте вы раньше, мой народ бы считал вас произведением искусства. У них такая кожа и уход за собой очень почитаются, — так же коротко подвел итог он своим мыслям. Его еще пока наивный возраст мог давать о себе знать.

— Согласен, давайте отправляться.

Он чинно постарался встать первым и еще раз вежливо поклонился, предлагая помочь новой Наставнице встать. После чего будто попрощался взглядом с насиженным местом под деревом, осмотрев окружение, и медленно следовал за Новарией.

Академия действительно была удивительной и чем-то напоминала дом. Наверное, тем, что тоже была живой и "самобытной". Конечно, не внешнее подобие домашних храмов, не то вертелось на языке, пока Лис осматривал обитель с открытым ртом. Потому что те были скорее ближе к одной тематике и восполняли нужды одного народа — телхинов. Будь ты эон или еще кто, телхины очень сильно чтили единство.


Однако здесь разнообразие приобретало оттенок "единства в различии". Как храмовая мозаика.

«Когда-нибудь я сам начну проект мозаики о своем прошлом и приключениях. Как древние мастера. Только они с этим никогда не спешили на моей памяти. Наверное, мне тоже не стоит торопиться».

Эти дети-киборги бирюзовые яркие мозаинки. Эти эоны и духи пастелевые. Весь блок был массивной сложной картиной из таких отличных по тону и светлоте, насыщенности цвета.

Больше всего понравились занятия отработки ударов. Скромный воин оценил упорство и учение, сложив кулак с ладонью и уделив небольшой момент для поклона их наставнику, затем вернулся к Новарии. Если она действительно была в Академии главной, то юноша мог только поразится, как она успевает со всеми, еще и уделила ему время, как какому-то особенному беженцу благородных кровей. Мысли об оказанном почете и, по его скромной оценке, не соответствии собственной персоны Третий оставил при себе. В каких-то вещах ему было тяжело признаться Новарии, чтобы никого не обидеть, потому молодой эон вежливо улыбался и кивал.

Наконец, Макху довелось иметь честь увидеть местную кухню, которая изумила телхина еще больше.

Вежливо улыбаться и кивать стало сложнее. Парня сильнее всего удивил задорный и весьма хвастливый отзыв Наставницы Новарии о якобы качествах его кулинарного гения. Вестимо, похвала и шутки ощущались как некая традиция тепло по-родному подначивать друг друга в Академии. Перенимать оную традицию воин пока не стал. Учения ощущались как-то вразрез с атмосферой семейного подначивания, хоть некоторые кланы Талассы подобное могли практиковать в качестве мотто "большой конкуренции".

Дворфа эон видывал не впервые, так как торговля на Талассе была знакома с подобными представителями. Но так как клановыми торговыми делами телхин не занимался, приобщиться к поведению и манере общения относительно экзотического вида (относительно опыта общения телхина с другими расами) никогда не удавалось.

Во время разговора была упомянута еще одна не менее важная персона, как будто все ее хорошо знали и опасались, но Макх решил, что бояться нечего. Он не способен сопротивляться тому, чего не понимает или ни разу не видел, да и уже был атакован обстоятельствами непреодолимой силы один раз в своей жизни. Эта жизнь ему дана как подарок, так что если на него с небес низвергнет свой гнев какой-то Ван Дайк, так тому и быть...

— Благодарю за гостеприимство, о Госпожа Наставница Новария, великий хозяин кухни Брок и его великолепные помощники. Да будет ваш черпак всегда полон, а суп льется, словно эликсир поднебесной. Крепчайшего вам всем здоровья, словно вечной горе, на которой мы все находимся.

В этот раз ограничившись коротким приветствием и благословением, эон не стал кланяться еще ниже, чтобы не вводить окружающих в ступор. А просто еще раз сложил кулак с ладонью и ограничился поклоном с прямым углом.

— Полагаюсь на вашу заботу, давайте вместе потрудимся.

Обойдя котел и погладив его Макх пробубнел, что возможно было бы еще хорошо, будь стены котла инкрустированы нефритом с восьми сторон, а внутри обмазаны бальзамом из корня женьшеня. Он мотнул головой.

— Прошу прощения, если я буду называть знакомые мне ингредиенты, их можно заменить на что-то похожее с кухни. В общем целом я не знаком с балансом энергетики каждого, да и готовка на всех в Академии это что-то уровня наших мастеров дао. Давайте приготовим Суп Восьми Триграмм и сервировку к нему. Сам по себе суп с Талассы будет вполне образцовым для примера и воины-культиваторы используют его для большинства базовых готовок, потому что он помогает привести обе стороны энергии к балансу.

— Подготовим воду и очистим некоторые элементы. Чтобы подготовить воду, нужен огонь сердца, который мастера сотворяют из огня в комбинации с Си^{[имеется в виду Ки]}. У нас местные использовали разделанную очищенную тушу демонического медведя заката или мясо обычного медведя, кто был поскромнее. Тушу нужно избавить только от нечистот, съедобные органы и кости все оставляем и варим, пока эссенция не станет бежево-белой. Можно довести и до цвета золота, однако такой оттенок существует на границе между нужным нам и черным. Если будет черным — испортим блюдо, лучше не рисковать...

Пока мясо танцевало, Макх с совершенно серьезной мордой запросил:

— Помешивать нужно каждые сотню вздохов и напевать супу что-нибудь хорошее. Помните, как я жужжал? Я пел, вкладывая положительные намерения в свое действие. Это сродни алхимии. Суп потом будет в желудке ваших подопечных, усилять их и вдохновлять на свершения. Нужно не спугнуть мясо песней, иначе оно станет шипеть и яростно кипеть. Нам нужно мягкое кипение — счастливый медведь не кипит, не рычит злостью, но подпевает и танцует. Заряжает учеников, — с совершенно серьезной рожей так и закончил сказку су-шеф.

Пока мясо готовилось, оное нужно было слегка помешивать по часовой стрелке. Вращение содержало накопительное намерение, связанное с жизнью космоса.

А рис нужно было промыть и обжарить с травами и медицинскими корнями.

— Это для улучшения усвоения и прорыва. Вместо масла немного уже чуть подготовленного медвежьего бульона. В конце концов, он будет в котле, — внутри Макх смеялся от всей души, что — пока руководил операцией — зачем-то спрятал руки за спину, как старый мудрец. Но так же был просто рад помочь, чем может. — Рис должен в итоге сиять, как сокровища и насытить воинов для предстоящей культивации. Немного фошоу и корень астрагала — как есть, ямс Яо — нарезанный кружками... После умеренного нагревания полностью перевернуть и добавить ямс Хань тоже нарезанный кружками, чуть рис будет менять цвет — добавляем семена лотоса и сушеную мандариновую корку...

Когда медведь отдал все полезное супу, Макх смущенно попросил об одолжении.

— Нам нужно произнести защитное заклинание, которое свяжет свойства супа и передаст волю жизненной стойкости следующим поколениям. Линь, Бин, Доу, Чжэ, Цзе, Чжэнь, Ле, Цзай, Цянь. Затем бросаем подготовленный рис и даем ему довариться. Сверху можно для большей душистости добавить немного семян кориандра.

После прочтения суп уже не просто был почти готов, скорее всего он мог и сам засиять от счастья быть съеденным, как если бы в маленькое окошко котла заглянула звезда Архея.

— Пока у нас есть основное блюдо, мы можем к нему подать простые омытые ягоды Годжи. Если их пробовать попеременно, это создаст яркую контрастную палитру вкусов. Еще нарежем зелень, чтобы она свежая плавала на поверхности супа. Допустим, зеленый лук кольцами, те же листочки кинзы. Отдельным блюдом с другой стороны от ягод подадим свежий тонко нарезанный дайкон, политый соевым соусом с имбирем. Дольки должны быть тонкими, но все еще хрустеть. Коли ваши не любят кости, их можно оставить тем, кому кости нравятся, но для наваристости супа они были обязательны. Для напитка сделаем простой цветочный чай.

Макх почесал подбородок и нахмурился, пытаясь вспомнить все, что его убитая башка еще не успела забыть после потопа. Выяснилось, что он все-таки хоть суп и компоненты не забыл.

— Скажем, хризантемы и ромашки? Я заметил, ромашки вам нравятся. С очень простыми паровыми булочками, но если вы согласны только на обычный хлеб — он тоже подойдет. Кто-то может захотеть хлеб к супу и будет в принципе прав. Это будет нейтральным дополнением к яркому супу по желанию.

По его логике, основной порцией должен быть все же суп, все остальное просто опциональная сервировка и если кто-то откажется, настаивать не стоит и лучше сохранить на потом. Не все культиваторы едят все, что подается к столу. Кому-то нужна отдельная энергетика. Об этом Макх в конце сообщил, вытирая лоб рукавом.

Новария только диву давалась, с какой кристально серьезной, непроницаемой миной этот мальчишка принял на себя роль великого мастера дао. Какая-то невероятная, упрямая и бесконечно трогательная гордость сквозила в каждом его движении, когда он прятал руки за спину на манер заправского старого мудреца, поучая астральную ведьму и бывалого дворфа тонкостям энергетического баланса.

— «Суп Восьми Триграмм», надо же... Брок, ты слышишь? Записывай, пока у нас тут практикум по алхимии высших сфер не закончился, — весело сощурилась Новария, лениво покачивая босой ногой со своего места у разделочного стола.
Её ни капли не задело то, что телхин мимо ушей пропустил её подначивания насчет кулинарного гения — видимо в закрытом, муштрованном мире Клана Лисы к еде относились как к священному ритуалу. И Нова это безмерно уважала. Куда больше её забавляло то, с каким благоговением парень рассуждал об «огне сердца», требуя для бульона ни много ни мало, а тушу демонического медведя заката.

Брок Громовой Черпак при упоминании демонической дичи подавился воздухом, и его гидравлический экзоскелет сердито и громко зашипел, выпускастая клубы пара из наплечных клапанов. Дворф ошарашенно перевел взгляд со своего титанового черпака-лопаты на Макха, а затем — на Новарию.

— Медведя ему?! Заката?! Полночного?! Сильверхарт, ты где этого принца откопала?! — взревел шеф-повар, хватаясь за рыжую бороду. — У меня на складе из мясного — только сублимированные брикеты из пайков снабжения и замороженная вырезка полуземных бычков, которую Лео выдает под роспись по граммам! Если я спишу целую тушу медведя, Ван Дайк меня самого в этом чане сварит!

— Брок, не ворчи, счастливый медведь не кипит, помнишь? — Новария приглушенно рассмеялась, цитируя телхина, и грациозно соскользнула со стола прямо на горячий кухонный кафель. — Мальчик сказал, что обычный медведь для тех, кто поскромнее, тоже подойдет. А у нас как раз завалялась отличная вырезка. Макх, не слушай этого старого ворчуна. Демонического зверя я тебе прямо сейчас из подпространства не выну, но хорошим наваристым мясом мы твой котел обеспечим.

Ведьма решительно шагнула к центральному тысячелитровому чану, и лень с неё сорвало окончательно. Руны на её запястьях отозвались мягким, пульсирующим медово-золотым светом, вплетаясь в тепловые потоки плит. Магия пространства заструилась вокруг котла, заменяя Макху тот самый «огонь сердца» и Си: Новария филигранно регулировала температуру, заставляя бульон прогреваться абсолютно равномерно.

Когда эон с абсолютно серьезным лицом потребовал напевать супу каждые сотню вздохов и помешивать строго по часовой стрелке, чтобы «не спугнуть мясо песней», дежурившие на кухне старшие ученики замерли. Хмурый киборг с аугментированным глазом даже перестал полировать свою тарелку, уставившись на су-шефа в чистейшем недоумении. Высокая девчонка-этнарх, до этого левитировавшая поварешки, прыснула в кулак, но под строгим, предупреждающим взглядом Новарии тут же сделала лицо кирпичом.

— Помешивать по часовой стрелке, говоришь? Для связи с жизнью космоса? Хорошо, маленькое недоразумение, будет тебе космос, — ласково пропела Новария.

Она прикрыла янтарные глаза, и её мана, медово-золотая в покое, мягко окутала чан. Механические мешалки на потолочных рельсах послушно, с мягким гудением начали описывать идеальные круги, повинуясь её воле. Бульон закипел именно так, как просил Макх — мягко, лениво, без яростного шипения, словно тот самый сытый и счастливый медведь из его сказок. Ведьма действительно вкладывала в этот процесс всю свою ману, капля за каплей выравнивая энергетику блюда и помогая телхину восстанавливать его заблокированные каналы через привычный физический труд.

Когда бульон налился правильным бежево-белым оттенком, Макх перешел к обжарке риса. Пространственные чары Новарии работали без сбоев: стоило мальчику назвать ингредиент, как над соседней плитой открывались крошечные серебристые порталы. На сковороду идеальными порциями, сменяя друг друга, отправлялись корень астрагала, нарезанный кружками ямс Яо, семена лотоса и сушеная мандариновая корка. Вместо масла ведьма ювелирно перенаправляла из большого чана капли кипящего медвежьего жира, подпитывая обжарку. Рис в её золотистом сиянии действительно начинал переливаться, словно крошечные жемчужины.

Но самый пик кулинарного таинства наступил, когда телхин смущенно попросил произнести защитное заклинание. На кухне, где обычно грохотали кастрюли и ворчал Брок, повисла благоговейная, почти храмовая тишина.

— Линь, Bин, Доу, Чжэ, Цзе, Чжэнь, Ле, Цзай, Цянь... — негромко, но четко отчеканил Макх.

В ту же секунду Новария, со всей своей древней чуткостью к мистическим плетениям, подхватила его слова астральным контуром. Её руны вспыхнули ярче, и над котлом на мгновение развернулась призрачная, переливающаяся серебром геометрическая матрица Восьми Триграмм, намертво запечатывая волю жизненной стойкости внутри варева. Рис с шумом обрушился в бульон, и суп, окутанный семенами кориандра, выбросил такое облако умопомрачительного, душистого пара, что Брок Громовой Черпак окончательно сдался, восхищенно крякнув. В маленькое окошко котла словно и впрямь заглянула звезда, заставив утреннюю похлебку сиять золотистым блеском.

Когда последние штрихи сервировки — тончайшие дольки хрустящего дайкона, омытые ягоды Годжи и ароматный чай из хризантем и свежевыращенных космических ромашек — были готовы, Новария победно выпрямилась.

— Брок, выкатывай тележки и сервируй всё строго по канонам нашего шефа! Чтобы ни одна кинзинка на поверхности супа не перевернулась против часовой стрелки! — скомандовала ведьма, а затем, не давая Макху опомниться, крепко схватила его под локоть и потащила за собой по коридорам.

Тяжелые створки распахнулись, и они вошли в Большую столовую Академии, которая своей монументальностью могла соперничать разве что с залом собраний Коалиции. Высокие готические своды из темного гранита терялись где-то в вышине, а сквозь колоссальные витражные окна падали утренние рассветные лучи, расцвечивая каменный пол радужными бликами. Четыре бесконечно длинных дубовых стола уже были заполнены проснувшимися воспитанниками. Над рядами голодных детей, мирно парили мягко светящиеся неоновые сферы климат-контроля и навигационные дроны-осветители, создавая фантасмагорический контраст средневековой магии и киберпанка.

У торцевой стены, на возвышении, располагался длинный П-образный стол преподавателей и наставников. Новария, не выпуская локтя ошеломленного Макха, уверенно провела его мимо притихших учеников, поднялась на подиум и бесцеремонно усадила телхина на почетное место по правую руку от своего центрального кресла.

— Сиди тут и проникайся величием момента, маленькое недоразумение. Ждем сервировку, — заговорщически подмигнула она парню, лениво устраиваясь рядом.

В эту же секунду в столовой началось настоящее представление. Двери распахнулись, и под руководством Брока дежурные ученики начали накрытие. Высокая девчонка-этнарх, плавно ведя серебряными пальцами в воздухе, с помощью телекинеза заставила сотни глубоких титановых пиал одновременно взмыть в воздух и ровными рядами опуститься на столы перед воспитанниками. Следом за ними, словно послушная неоновая стая, полетели маленькие пиалы с хрустящим дайконом в соевом соусе, омытыми ягодами Годжи и кружками со свежей зеленью. Воздух в огромном зале мгновенно наполнился умопомрачительным, густым ароматом наваристого медвежьего бульона, имбиря и мандариновой корки. Пятьсот голодных детей чуть ли не синхронно втянули носами воздух, и по рядам пронесся восхищенный, благоговейный гул. Автоматические кухонные тележки резво сновали между рядами, разливая суп, который в лучах утреннего солнца действительно испускал легкое, едва заметное золотистое сияние, словно в каждую тарелку поймали по крошечной звезде.

За учительским столом уже начали собираться остальные наставники. Слева опустилась изящная мастер ментальных искусств, поправляя воротник легкого платья, чуть дальше усаживался суровый киборг-инструктор по ближнему бою, чей хромированный протез глухо звякнул о столешницу. Но главным элементом этой композиции стал Лео Ван Дайк.

Главный бухгалтер Академии появился без секундного опоздания. Его колоссальная фигура ростом в сто девяносто пять сантиметров возвышалась над подиумом, воплощая собой абсолютное, непоколебимое торжество холодного рацио и железной дисциплины. Сама аура этого мужчины заставляла притихнуть даже самых буйных воспитанников. Строгий, идеально подогнанный под его мощное сложение темный камзол с серебряным шитьем подчеркивал идеальную военную выправку. Суровое лицо с резкими, словно высеченными из мрамора чертами казалось маской отрешенности, а ледяной взгляд внимательно сканировал пространство.

В руках Ван Дайк неизменно держал тонкий матово-черный электронный планшет. Он сел по левую руку от Новарии, плавно и бесшумно, бросил беглый взгляд на исходящую паром пиалу с Супом Восьми Триграмм, затем на Макха, и его брови медленно поползли вверх. Тонкие пальцы Лео активировали экран, пробежались по утренним бланкам расходов, и его серебряно-фиолетовая мана предупреждающе, едва заметно искривнула воздух над приборами.

— Новария, ты умудрилась за одно утро списать стратегический запас редких кореньев ямса, астрагала и семян лотоса, которые предназначались для медицинского блока на весь следующий квартал! — негромко, но веско процедил Лео, обращая к ведьме свой холодный прагматичный взор. — Я уже не говорю о том, что Брок зафиксировал нецелевой расход высококонцентрированной энергии Ткача на... варку похлебки по часовой стрелке?... Ты представляешь, в какую сумму нам это обойдется?

Новария лишь беззаботно отмахнулась от его претензий широким рукавом своего огромного оверсайз-свитера.

Когда сервировка была завершена, ведьма лениво, но с поразительной кошачьей грацией поднялась со своего кресла. Длинные серебряно-белые волосы шлейфом скользнули по спинке, а её янтарные глаза на мгновение вспыхнули мягким золотистым светом. Столовая мгновенно затихла. Пятьсот пар глаз устремились на Наставницу.

— Доброе утро, мои маленькие неоновые недоразумения! — её голос, негромкий, мелодично-напевный, благодаря пространственному эху безупречно разнесся под самыми высокими сводами гранитных потолков. — Сегодня у нас особенный рассвет. Как вы знаете, несколько дней назад шторм Талассы принес к нашим берегам нового воспитанника. Поприветствуйте — Макх Третий из Клана Лисы, Путешествующей по Облакам!

Она мягко положила ладонь на плечо сидящего рядом телхина, представляя его всей Академии.

— Наш юный мистик посчитал, что утренние пайки мегакорпораций — это сушеный силос, недостойный будущих воинов и культиваторов. И я с ним абсолютно согласна. Поэтому сегодня вся Академия Сов завтракает его личным кулинарным шедевром — Супом Восьми Триграмм, приготовленным по тайным канонам его предков. Это блюдо призвано сбалансировать вашу энергетику, укрепить дух и вдохновить на новые свершения. Ешьте, наполняйте свои каналы силой и помните, что в этих стенах Клан Лисы обрел новый дом. Приятного аппетита!

Зал взорвался радостным ревом, стуком титановых ложек и дружным детским хором: «Спасибо, Наставница! Спасибо, Макх!».
Новария с лукавой, озорной улыбкой опустилась обратно в кресло. Лео Ван Дайк со скрупулезным, оценивающим видом зачерпнул ложкой золотистый бульон, отправил его в рот, замер на секунду, а затем медленно закрыл свой планшет, признавая тактическое поражение перед кулинарной алхимией. Суп был идеален.

Ведьма ласково потрепала Макха по плечу, пододвигая к нему поближе тарелку с хрустящим дайконом и свежие булочки от Брока.

— Ну вот, теперь ты официально стал частью Академии, шеф-мистик под облаками путешествующий, — тихо, чтобы слышал только он, прошептала Новария. — Приказ Наставницы в силе: набивай брюхо и ни о чем не переживай. Ван Дайк сыт, а значит — мы спасены.

Приступив к еде, ведьма грациозно зачерпнула ложкой сияющий бульон, блаженно зажмурилась и лениво повернулась к притихшему телхину. Пользуясь тем, что внимание воспитанников наконец переключилось на тарелки, а Лео сменил гнев на милость, она принялась неторопливо расспрашивать Макха о его прежней жизни. Её мягкий, обволакивающий голос звучал тихо, убаюкивающе:

— Расскажи мне, Макх... Как выглядел твой дом до того, как океан сошел с ума? Чем ты любил заниматься, когда строгие наставники не заставляли тебя надувать щеки на тренировках дыхания? Каким был твой Клан Лисы в свои лучшие дни?

Она внимательно ловила каждое его слово, подперев кулаком подбородок и лакомясь сочным хрустящим дайконом. В её глазах больше не было искр пространственной магии — только теплое, почти материнское любопытство. Ведьма терпеливо выслушивала его сбивчивые, полные тоски и гордости ответы, понимая, как важно мальчишке выговориться и выпустить запертые под сердцем воспоминания.

Когда завтрак подошел к концу, и сытые ученики начали шумно выбираться из-за столов, Новария лениво потянулась и мягко коснулась ладонью плеча Макха.

— Ты отлично справился, — улыбнулась она, окинув взглядом его робу, всё еще покрытую разводами талассианской соли. — Пожалуй, на сегодня с тебя подвигов хватит. Давай-ка сделаем так: сейчас мы вернемся в жилой блок, я лично провожу тебя в твою комнату. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, смыть с себя этот кулинарный триумф и наконец-то переодеться в сухую, чистую одежду Академии. Хватит изображать из себя соленого морского лисенка. Идет?