Опять.
Даже сотни лет не прошло. На деле — и нескольких. В прошлый раз до чужого прилавка добрались сведения из закрытой системы Флегетона. Теперь Ксарот прилетел на Циркон из-за вещи, которую никто у него, к счастью, не крал. Это несколько улучшало положение. Совсем немного.
По документам двадцать седьмой лот подняла частная экспедиция далеко от Некроделлы. Потом были два владельца, посредник, ещё одна коллекция — аккуратная цепочка бумаг, заканчивавшаяся здесь, на закрытом аукционе в Небуле. Ни печатей Флегетона, ни номеров его хранилищ, ни вообще каких-либо оснований считать находку своей.
Пока не посмотришь на фотографии. Нескольких снимков хватило, чтобы Ксарот узнал знакомые конструктивные решения времён Уробороса. Само по себе это ещё мало что значило: за века старые разработки успели растащить, скопировать и переделать достаточно раз. Но у предмета были крепления — те, которыми его когда-то соединяли с чем-то ещё.
Аукционный дом назвал находку ритуальным стабилизатором. Красиво.
Ксарот подозревал, что перед ним просто кусок системы, однажды очень грубо переставший быть её частью. Сам лот поэтому интересовал его куда меньше того, что осталось там, откуда этот кусок вынули.
До торгов оставалось чуть меньше часа.
Тридцать шесть лотов должны были занять около трёх часов, четыре из них значились главными и угадывались сразу: отдельные пространства, собственный свет, защитные витрины и охрана достаточно близко, чтобы вмешаться, но не настолько, чтобы дорогой вечер напоминал досмотр на военной базе.
Остальная экспозиция раскрывалась по мере движения от входа — старое оружие, украшения, произведения искусства, артефакты с историями разной степени убедительности. За панорамными окнами дождливая Небула распадалась на неоновые отражения, музыка не мешала разговорам, официанты возникали рядом раньше, чем их успевали искать. Всё здесь было устроено не роскошно напоказ, а просто дорого: так, чтобы удобство не требовало внимания.
Ксарот успел машинально собрать помещение в голове ещё до того, как распорядитель закончил приветствие. Выходы, охрана, камеры, слепые зоны, группы гостей. Привычка сначала понять, где находишься, а уже потом изображать светскую жизнь за века никуда не делась.
Приглашение проверили один раз, после чего ему предложили отдельное место на время торгов, сопровождение и любые дополнительные материалы по заинтересовавшим лотам. Правильная степень предупредительности — без попыток согнуться пополам перед чужим титулом.
Ксарот отказался от сопровождения и снял с ближайшего подноса бокал.
Первый глоток заставил его слегка нахмуриться. Сладко. Такое ощущение, что алкоголь здесь предварительно утопили в сиропе, а потом решили перестраховаться и добавили ещё.
Он посмотрел в бокал.
Бокал своего поведения не пересмотрел. Ксарот всё же оставил его у себя: на таком мероприятии рука с бокалом выглядела естественнее пустой, а пить содержимое никто не заставлял.
Вдоль дальней стены обнаружились полузакрытые ниши для приватных разговоров. Там же выяснилось, что местная звукоизоляция начиналась примерно на полшага позже, чем рассчитывали расположившиеся внутри.
— После торгов, — донеслось негромкое, уже совсем не деловое. — И если снова оставишь следы там, где их видно...
Ответ Ксарот не разобрал, только короткий смешок и следом:
— Это не было жалобой.
Дальше перегородка наконец сделала свою работу.
Ксарот прошёл мимо, едва заметно усмехнувшись. Подслушивать он не собирался, мешать — тем более. Судя по всему, у пары и без него вечер складывался превосходно. Даже немного завидно. Его собственный пока предлагал только подозрительный артефакт и отвратительно сладкий алкоголь.
Впрочем, совсем без внимания он тоже не остался. Один из гостей сначала мазнул по нему обычным взглядом, затем вернулся, что-то проверил на интерфейсе и едва заметно поморщился. Что именно пришлось незнакомцу не по вкусу — архонт Флегетона, хтоник или сочетание обоих обстоятельств, — Ксарот выяснять не собирался. Он лишь поймал чужой взгляд и чуть приподнял бокал.
Лицо напротив стало ещё каменнее. Вот теперь напиток хоть для чего-то пригодился.
К двадцать седьмому лоту Ксарот сразу не пошёл. Если кто-то следил за тем, что заинтересовало архонта Флегетона, незачем было облегчать ему работу. Поэтому сначала пришлось уделить внимание нескольким другим витринам и даже задержаться у одного из центральных экспонатов, красивого, бесполезного и настолько дорогого, что цена сама по себе уже становилась частью художественной ценности.
Солару каталог ушёл заранее вместе с фотографиями и всем, что удалось получить по происхождению находки. Долгих пояснений не потребовалось. Встретиться решили уже здесь и приехать порознь — не изображая незнакомцев, а просто не объявляя заранее всему залу, кого именно Ксарот привлёк для оценки двадцать седьмого лота.
До него Ксарот добрался спустя четверть часа. И вживую предмет оказался интереснее фотографий.
Потемневший металлический корпус был чуть длиннее предплечья, разбит на несколько сочленённых сегментов и лежал под защитным полем на чёрной подложке. По краям оставались те самые соединения.
Ксарот сместился на полшага, уходя от блика. Теперь было видно лучше, Что кромку в одном месте повело наружу, в другом торчал короткий обломок крепления. Это не походило ни на медленное разрушение от времени, ни на аккуратный демонтаж. Его выдирали.
Ксарот машинально поднёс бокал к губам, вспомнил, что в нём, и снова опустил.
Вот теперь становилось действительно интересно.
Он поднял взгляд от витрины и снова оглядел зал. Где-то здесь уже должен был быть Солар.
До начала торгов оставалось двадцать восемь минут.