Аркхейм

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
Кузница-9
Орбитальный док-комплекс • Ярус B • Смотровая галерея
НОЧНАЯ СМЕНА
Орбитальный док-комплекс «Кузница-9» в этот цикл жил вполголоса.

Большая часть технического персонала уже схлынула в жилые сектора, оставив ярусы ремонтных палуб во власти ночной смены — скелетного экипажа из трёх дроидов-сварщиков и одного угрюмого диспетчера, запершегося в опечатанной рубке где-то на уровне D. Искусственная гравитация здесь работала с лёгким, едва ощутимым гулом на грани инфразвука — позвоночником чувствовалась раньше, чем ушами. Воздух пах озоном, разогретой смазкой и той особенной стерильной сухостью, какая бывает только в помещениях, откуда методично вытягивают влагу рециркуляторы замкнутого цикла.

Корвет класса «Сигма 2.0» с бортовым номером CV-77B и именем «Пустельга», выведенным трафаретом вдоль носовой надстройки, висел в захватах стапелей, распятый силовыми полями ложементов. Корабль был раздет.

Броневые панели с правого борта сняты полностью, обнажая сплетение кабельных жгутов и тусклый цилиндр прыжкового ядра, извлечённого из гнезда и зафиксированного на ремонтной платформе в пятнадцати метрах от корпуса. Вокруг ядра ещё мерцали остаточные эмиссии диагностических сканеров — техники закончили калибровку четыре часа назад и ушли, оставив оборудование в ждущем режиме. Кабель-каналы зияли пустыми разъёмами. Интерфейсные панели на ближайшей стене тихо перемигивались оранжевыми огнями, транслируя один и тот же беззвучный статус: «Процесс прерван. Ожидание команды оператора».

Внутри корабля было темно. Аварийное освещение ещё теплилось вдоль палубы жилого отсека, но основная энергосеть молчала. Искусственный интеллект «Ворчун» — старый, сварливый, бессменно терпевший выходки хозяйки больше ста лет — был обесточен вместе с нейроядрами. Его голосовая матрица лежала в буфере холодного хранилища, и единственным звуком, доносившимся из открытого шлюза, было редкое постукивание расширяющегося металла где-то в глубине кормовых отсеков.

На смотровой галерее яруса B, отделённой от основного ангара панорамным бронестеклом с напылением, горел один-единственный светильник аварийного контура. Под ним, опершись локтями на холодный металл ограждения, стояла фигура в лёгкой технической куртке, наброшенной поверх штатного комбинезона. Отсюда «Пустельга» просматривалась целиком — от снятых обтекателей носовых рельсовых ускорителей до открытого кормового шлюза, в который время от времени заползали диагностические щупы автоматики. Внизу, на палубе, один из дроидов-сварщиков просеменил вдоль разметки, волоча за собой кабель, и затих у консоли заправки хладагентом. Диспетчер на уровне D что-то неразборчиво пробормотал в закрытый канал — единственный человеческий голос в этом секторе за последние три часа.

Тихо.

А потом в нейроинтерфейс пришёл сигнал.

Сначала — тактильная вспышка в имплантированной части сознания, беззвучный эквивалент толчка в плечо. Затем — идентификатор отправителя, развернувшийся в виртуальном поле зрения знакомым, давно не всплывавшим кодом: военный позывной девятилетней давности, зашифрованный по протоколу Легиона Коалиции Рас, но с меткой личного, неформального приоритета. «Шторм». Ниже — строка аварийного маркера: «Задержка доставки: ~10 стандартных лет. Канал ретрансляции неизвестен».

Секунду спустя в слуховые импланты пробился звук. Голос. Сначала — шум помех, треск далёкой грозы, булькающий фон, похожий на подводную запись. А затем — слова, произнесённые с интонацией, которую она помнила до сих пор:

«Хель... здесь... оно не мёртво... не доверяй глубине...»

Короткая пауза. Щелчок.

И в виртуальном поле зрения развернулись координаты. Квази-мир Нибелунг. Впадина «Пасть Нибелунга». Глубина — 10 400 метров. Сбой в графике техобслуживания, бесполезный сейчас корабль, обесточенный ИИ и две недели до завершения калибровки — всё это отошло на второй план раньше, чем эхо чужого голоса стихло в её голове.

Где-то внизу дроид-сварщик закончил протяжку кабеля и замер, ожидая следующей команды. Лампы аварийного контура на галерее мигнули, сбившись с ритма.

Тишина.

Нибелунг ждал.

📡 Входящий сигнал
Позывной
«ШТОРМ»
Протокол
ЛЕГИОН КОАЛИЦИИ РАС
Приоритет
ЛИЧНЫЙ • НЕФОРМАЛЬНЫЙ
Задержка
~10 СТАНДАРТНЫХ ЛЕТ
Канал ретрансляции
НЕИЗВЕСТЕН
🌐 Координаты
Квази-мир
НИБЕЛУНГ
Впадина
ПАСТЬ НИБЕЛУНГА
Глубина
10 400 м
Тип объекта
ОКЕАНИЧЕСКИЙ МИР
🛠 CV-77B «Пустельга»
Статус
РАЗДЕТ • ОБЕСТОЧЕН
Прыжковое ядро
ИЗВЛЕЧЕНО
Калибровка
ЗАВЕРШЕНА 4 Ч НАЗАД
ИИ «Ворчун»
ХОЛОДНОЕ ХРАНИЛИЩЕ
Готовность
~14 СУТОК
⏳ Ожидание ответа игрока

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 04:21 GMT
АКТИВНЫЙ ТЕРМИНАЛ
Она не шевельнулась.

Сигнал отзвучал, рассыпался помехами и ушёл в архив нейроимпланта, а Хельга всё ещё стояла у ограждения — ладони на холодном металле, взгляд прикован к распотрошённому корпусу «Пустельги» внизу. В виртуальном поле зрения перед глазами плавала строка координат. Нибелунг. Впадина с названием, от которого веяло дурной поэзией: «Пасть Нибелунга». Глубина — десять тысяч четыреста метров. Где-то на периферии сознания «Ибис» услужливо подкинул справку: давление на такой глубине, температура забортной воды, примерное время погружения для стандартной батисферы. Мета смахнула данные в сторону, не читая.

Вдох. Выдох. Пальцы сжались на поручне, и синтетические мышечные волокна отозвались знакомым напряжением — ровно на грани, за которой металл начал бы деформироваться. Она заставила себя расслабить хватку.

Сорок лет. Сорок лет назад Тарик Моралес — «Шторм», её напарник по трём миссиям, инженер-ксеноархеолог с вечно испачканными смазкой руками и дурацкой привычкой называть её «Хель» так, словно это было что-то личное — исчез в этом квази-мире вместе со своим исследовательским судном. Легион свернул поиски через две недели. Она тогда была на другом конце галактики, в затяжной разведке, и узнала обо всём постфактум. Рапорт о прекращении спасательной операции пришёл с пометкой «потеря сигнала, признаны погибшими». Она помнила, как прочитала его в каюте линкора — три строки казённого текста, — и как потом час сидела, глядя в переборку, потому что не могла позволить себе сорваться при экипаже, ровно как тогда, когда узнала об аресте матери, и думала о том, что жизнь то ещё дерьмо, которое не переставало подкидывать неприятные сюрпризы, а теперь... теперь он говорил с ней.

«Не доверяй глубине».

Хельга моргнула, отключая виртуальный интерфейс, и на мгновение осталась в реальной темноте — только оранжевые огни диагностических панелей на стене, только далёкий гул гравитационных генераторов. Она выпрямилась, размяла плечи. Куртка, наброшенная поверх комбинезона, пахла машинным маслом и старым кофе. Волосы были стянуты в пучок, но несколько прядей выбились и щекотали скулу. Она машинально заправила их за ухо.

— Ну и дерьмо, — произнесла тихо, вполголоса. Не кому-то конкретному. Просто чтобы услышать собственный голос, ведь десять лет... десять лет задержки. Что, хтон его задери, Шторм делал на дне тридцать с лишним лет? Временная аномалия? Или крушение было фальшивым? Иденмарк не была уверена.

«Пустельга» висела перед ней — беспомощная, выпотрошенная, с мёртвым «Ворчуном» в буфере и наполовину разобранным прыжковым ядром. Две недели до завершения калибровки. Две недели — это вечность для того, кто посылает аварийный сигнал с десятилетней задержкой при том, что пропал почти полвека назад. Она не знала, жив ли Тарик сейчас или его сообщение — просто эхо, застрявшее в складках пространства. Но ждать не могла, ведь уже приняла решение. Приняла его в ту же секунду, как увидела идентификатор отправителя, ведь если в случае с матерью она ничего не могла сделать, то сейчас... поглощение дном квазимира, десять лет задержки, это могло быть что угодно.

Хельга развернулась и быстрым шагом направилась к техническому лифту. Каблуков она не носила — подошвы мягких ботинок гасили шаги, и только эхо от металлических стен шло за ней следом. В лифте пахло хладагентом и чьим-то старым ланчем. Она нажала кнопку жилого яруса и прислонилась спиной к стене, пока кабина ползла вверх.

«Ибис. Полный доступ. Мне нужно всё».

Имплант отозвался коротким импульсом подтверждения. Перед внутренним взором побежали строки данных.

— — —

Жилой ярус встретил её тишиной арендованной каюты. Мета заперла дверь, сбросила куртку на койку и села к терминалу, поджав под себя одну ногу — привычка, оставшаяся с курсантских времён, когда они с Хьюго по ночам зубрили тактику в академии Фандэя, ещё до войны, до раскола, до всего, что имело значение.

Она раскрыла сразу несколько интерфейсных окон, распределив их в виртуальном пространстве перед собой.

📁 Запрос первый: Квази-мир Нибелунг
Информация собиралась медленно и неохотно. Квази-мир класса «океанический планетоид». Поверхность на 99% покрыта водой. Единственный источник света и тепла — тектонический разлом на дне, излучающий тусклое красноватое свечение. Глубина в отдельных точках превышает четырнадцать километров. Атмосфера технически пригодна для дыхания, но находиться на поверхности долгое время не рекомендуется: постоянные ураганы, волны высотой до тридцати метров, нестабильная ионизация воздуха. Зарегистрированных поселений нет. Присутствия Коалиции Рас нет. Торговых маршрутов нет. Интереса для колонизации не представляет. Статус: невостребованный.

Последняя известная экспедиция: исследовательское судно «Афалина», научный корпус Легиона, командир — майор Тарик Моралес («Шторм»). Дата: 4989 год. Статус: потеряна.

Хельга помедлила на этой строке. Четыре тысячи девятьсот восемьдесят девятый. Сорок лет назад. Она тогда была на «Тартарусе», вела свою группу через прорыв в секторе Вега, её семья рвала друг друга на куски. А Тарик в это же время уходил под воду на другой стороне вселенной.

— Дальше. Что там по руинам?

Ибис подгрузил фрагменты отчёта. Экспедиция «Афалины» обнаружила на дне Нибелунга циклопические структуры негуманоидного происхождения. Спиральные башни из материала, напоминающего обсидиан с вкраплениями кварца. Возраст построек не поддаётся датировке доступными методами. В отчёте упоминался некий «пси-кристалл» — артефакт, излучающий электромагнитные и магические помехи. Детали отсутствовали: последний сеанс связи был оборван на середине передачи.

И всё. Дальше — тишина.

Она сохранила данные в отдельный файл, пометив его алым маркером, и перешла к следующему запросу.

⏱️ Запрос второй: Логистика и время
Нибелунг располагался в секторе, куда не вело ни одного крупного торгового маршрута. Ближайшая точка с доступом к ретрансляторам Коалиции — станция «Гелиос-4», примерно двое суток лёта на прыжковом двигателе гражданского класса. От «Гелиоса» до Нибелунга — ещё шесть часов на досветовой, потому что квази-миры не любят, когда к ним прыгают напрямую. Итого, при самом оптимистичном раскладе, — около трёх суток в один конец. Плюс запас на непредвиденные задержки, плюс время на подготовку здесь и сейчас.

«Ибис, мне нужен корабль, который может быть готов к вылету не позднее чем через двое суток. Приоритет — доступность немедленно или с минимальной задержкой. Параметры: возможность посадки на воду, глубоководное погружение до двенадцати километров, минимальный необходимый экипаж — ноль или один. Оружие — опционально. Скрытность покупки — максимальная. Бюджет — следующий запрос».

💰 Запрос третий: Финансы
Она знала свои деньги. Она знала их досконально, потому что сама выстраивала эту систему — официальные активы, скромные и предсказуемые для любого корпоративного аудитора, и теневую сеть, разбросанную по подставным лицам, криптокошелькам и физическим носителям в банковских ячейках нескольких планет. Но сейчас ей нужна была не общая картина, а точная цифра: сколько она может потратить быстро, не вызывая подозрений, и сколько — если готова пойти на риск. Не то чтобы её вылазка была угрожающей корпорации, просто... это было личное дело, всплывшее из прошлого, и Хельга предпочитала не втягивать ЭкзоТек в то, что касалось прошлого. Вот если не выкрутится? Тогда пусть вмешиваются. Она даже не будет возражать.

Ибис вывел две колонки. «Чистый бюджет» — сумма, доступная через легальные счета, без каких-либо флагов для наблюдателей. «Грязный бюджет» — средства, которые можно активировать, но их движение может привлечь внимание. Разница составляла почти порядок. Мета невольно хмыкнула, глядя на цифры. Чистого бюджета хватало на хороший гражданский корабль и снаряжение, но без излишеств. Грязный позволял многое — но каждая транзакция оставляла след, и если кто-то из внутренней безопасности или, хуже, конкурирующей ветви семьи заинтересуется её внезапными тратами, объяснять придётся долго, а своё прошлое времён коалиции ей объяснять не хотелось. Слишком много чести. Слишком много данных о своём прошлом, а доверие в семье Иденмарков стоило дорого. Кому она вообще доверяла кроме Хью, и, местами, малышки Бет?.. вопрос, безусловно, риторический.

Она сохранила обе цифры и вывела следующий запрос.

🚀 Запрос четвёртый: Корабли
Ибис уже собрал первичную выборку — десятка два позиций, откровенный хлам она отмела сразу, оставив пять вариантов, которые имело смысл рассмотреть. Хельга развернула их перед собой, каждую модель — в отдельном окне, с плюсами, минусами и ценой.

«Кальмар» (KR-7) — гражданская модель, атмосферно-космический класс. Посадка на воду: да. Трансформация в батисферу с расчётной глубиной до 13 000 м. Автопилот стандартный. Минимальный экипаж — 1. Состояние: после капремонта, налёт 14 000 ч. Вооружения нет. Броня лёгкая. Цена — чистый бюджет. Доступность: немедленно, порт Фандэя.
«Мурена» (RS-12) — списанный военный разведчик, адаптированный под гражданские задачи. Посадка на воду: ограниченная. Глубина погружения 11 500 м. Автопилот продвинутый. Минимальный экипаж — 0. Состояние: консервация 3 года, налёт 8 000 ч. Лёгкое вооружение (спаренные излучатели). Броня усиленная. Цена — верхняя граница чистого бюджета. Доступность: 1-2 суток.
«Абиссаль» (XDS-2) — специализированный глубоководный разведчик, малая серия. Посадка на воду: оптимальная. Глубина 14 000 м. ИИ-ассистент. Минимальный экипаж — 0. Состояние: новый, налёт 200 ч. Вооружение: подводные дроны-перехватчики. Броня композитная. Цена — грязный бюджет, требуется аукцион. Доступность: 5-7 суток.
«Скат» (B-4) — грузопассажирская баржа с возможностью установки научного модуля. Посадка на воду: да. Глубина 9 000 м (требует модификации). Автопилот базовый. Экипаж — 1-2. Состояние: среднее, налёт 22 000 ч. Цена — ниже чистого бюджета. Доступность: немедленно.
«Панцирь-М» (НИС-4999) — точная копия потерянной «Афалины», восстановленная по архивным чертежам. Посадка на воду: да. Глубина 12 500 м. ИИ-ассистент. Экипаж — 1. Состояние: экспериментальный, налёт 500 ч. Цена — грязный бюджет. Доступность: 3-4 суток, требуется закрытый контракт.
🎒 Запрос пятый: Личное снаряжение
Параллельно с кораблём она готовила список того, что возьмёт с собой — или закажет в случае необходимости.

Комплект «Минимум». Лёгкий глубоководный скафандр «Тритон», дыхательные картриджи на 12 часов, ручной сонар, мультитул, аптечка. Вес: минимальный. Цена: уже есть.

Комплект «Стандарт». Усиленный глубоководный скафандр «Батис» (жёсткая броня, встроенные ионные ускорители), дополнительные дыхательные картриджи (автономность до 24 часов), портативная лаборатория-сканер, подводный ранец с инструментами, две микрогранаты «Конвент» (гравитационные), запасной энергоячейка для дрона. Вес: средний. Защита: средняя. Цена: доступно из чистого бюджета, но придётся потратить часть резерва.

Комплект «Максимум». Всё из «Стандарта», плюс: экзоскелет «Глубинный» (тяжёлая броня, усиленные манипуляторы, встроенные магоподавители), два дополнительных дыхательных модуля (автономность до 48 часов), комплект подводных мин-ловушек, тяжёлый репульсор, резервный дрон-разведчик, аварийный портативный генератор щита. Вес: высокий. Защита: высокая. Цена: выход за пределы чистого бюджета, заметная транзакция.

Хельга пробежалась глазами по строкам. С собой она возьмёт всё, что уже есть. Но если корабль будет с малым трюмом, от тяжёлого экзоскелета придётся отказаться. Если же удастся найти что-то вместительное — можно разгуляться.

👥 Запрос шестой: Экипаж
Здесь Ибис не мог дать готового списка — только справки и рекомендации. Хельга начала набрасывать варианты вручную, раскладывая их по степени риска и полезности.

Вариант А. Соло. Она, дрон «Сколопендра», автопилот. Полный контроль, полная скрытность. Риск: высокий. Контроль: абсолютный.
Вариант Б. Плюс один. Один человек — бывший техник-глубоководник «Килька», пилот-разведчик или наёмник из ЧВК. Риск: средний. Контроль: высокий, но нужно доверие.
Вариант В. Малая группа. Три-четыре человека: пилот, техник, стрелок. Эффективно, но шумно и заметно. Риск для секретности: высокий.
Хельга отодвинула виртуальные окна и потёрла переносицу. Варианты роились перед глазами, требуя решения — но она не собиралась решать прямо сейчас, на сухую голову и пустой желудок. Она сохранила все данные в зашифрованный файл, пометила его «Нибелунг. Подготовка» и закрыла терминал.

Напоследок она отправила короткое сообщение. Всего два адресата.

Первый — диспетчеру «Кузницы-9»: «Техобслуживание продолжать по графику. Мой доступ к кораблю ограничить до возвращения. Ворчуна из буфера не поднимать, пусть поспит».

▶ ХЬЮГО
04:29 GMT
Буду вне связи. Не теряй.
Она не написала «не волнуйся». Хьюго не волновался — он просто принимал к сведению и ждал. Так было всегда, с самой академии. Он ждал, когда она вернётся из разведки. Она ждала, когда он выйдет из боя. Они не давали друг другу обещаний, которые невозможно сдержать, и сейчас ситуация была, как минимум, нетривиальной. Так что она застегнула куртку и направилась к пищевому синтезатору. Кофе. Чёрный, без сахара. Ей нужно было подумать.

Где-то в глубине сознания, приглушённый ментальной блокировкой импланта, всё ещё звучал голос Тарика. «Не доверяй глубине». Она не доверяла. Но решение будет принято утром.

Нибелунг подождёт. Недолго.

Терминал: активен
📁 Файл «Нибелунг.Подготовка» сохранён
⏳ Решение: отложено до утра
Ожидание

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 08:14 GMT
ТЕРМИНАЛ АКТИВЕН • ВХОДЯЩИЕ УВЕДОМЛЕНИЯ
Ночь на орбитальной верфи прошла без происшествий — если не считать тихой, почти незаметной со стороны транзакционной бури, которую поднял нейроимплант «Ибис», пока его хозяйка спала.

04:52 GMT — Финансовый шлюз
К 04:52 по Гринвичу первый платёжный шлюз принял запрос на перевод средств с трёх законсервированных счетов, зарегистрированных на коммерческий холдинг «Эриния Лимитед» — фирму-прокладку, существовавшую только в цифровых реестрах Фандэя и не имевшую ни офиса, ни сотрудников, ни живого учредителя. Сумма ушла на эскроу-счёт брокерской площадки «Драйв-Маркет» с пометкой «приобретение транспортного средства, категория: специальная техника». Через двенадцать минут система зафиксировала подтверждение: лот №2408-М, списанный военный разведчик RS-12 «Мурена», статус «зарезервирован за покупателем». Ещё через час автоматический алгоритм «Драйв-Маркета» сгенерировал цифровой сертификат собственности и отправил его в зашифрованное облако «Ибиса».

Ни одна из этих операций не поднялась выше второго уровня мониторинга.

06:45 GMT — Аналитик Кесслер
В комнате без окон, залитой бледным светом голографических панелей, сидел один-единственный дежурный аналитик — молодой парень с нейрочипом модели «Аргус-4» и выражением вечной скуки на лице. Он наблюдал за потоком данных по ключевым сотрудникам корпорации. Правила предписывали отслеживать аномалии: резкие скачки трат, подозрительные контакты, необычную сетевую активность.

В 06:45 система выплюнула уведомление по объекту Иденмарк, Хельга.

Аналитик открыл лог, пробежался глазами. Списанный разведчик. Подставное лицо. Глубоководное снаряжение. Порт Фандэя. Счёт списания — из «серого» списка, но не из «чёрного». Сумма — выше средней, но не рекордная. Паттерн трат — хаотичный, импульсивный, с непредсказуемыми пиками и провалами. Точно такой же, какой демонстрировал объект последние полвека. Кесслер потёр переносицу. RS-12 «Мурена». Глубоководная модификация. Он перепроверил: да, именно глубоководная. В деле Иденмарк не было ни одной операции, связанной с океаническими мирами, — она числилась специалистом по космической разведке, аномалиям и высокотехнологичному вооружению. Зачем ей корабль, способный нырять на двенадцать километров?

Он помедлил. Вспомнил инструктаж: «Если это Ласка, дважды проверь, не хочешь ли ты зря тратить время».

Открыл историю трат объекта за последние пять лет. Там было всё: аукцион редких артефактов за астрономическую сумму, после которого объект питался лапшой из автомата; покупка трёх грузовых контейнеров запчастей для «Пустельги» в один день; перевод крупной суммы на благотворительный фонд спасения хтонов (он так и не понял, было ли это шуткой, но проверка подтвердила — деньги ушли, фонд существовал, хтонов спасали, что само по себе история для отдельного исследования, ибо кому, Архитектор прости, потребовалось бы спасать хтонь?..). А ещё были месяцы полного бездействия, когда объект не трогал счета вообще.

Кесслер вздохнул и поставил резолюцию: «Внеплановая активность. Характер соответствует установленному профилю. Вмешательства не требуется».

И отправил отчёт в архив.
Если бы он знал, что Хельга Иденмарк намеренно поддерживала этот хаос десятилетиями именно ради такой реакции, возможно, он задумался бы. Но он не знал. Никто не знал. На это и был расчёт.

07:40 GMT — Входящие уведомления
К 07:40 терминал Хельги пополнился тремя новыми уведомлениями.

📨 Уведомление • Драйв-Маркет
«Сделка по лоту №2408-М завершена. Транспортное средство доступно для получения в порту Фандэя, док 17-С, начиная с 09:00 сегодняшнего дня. Ключи цифровые, переданы на ваш нейроинтерфейс».

📊 Уведомление • Ибис (автоотчёт)
Сводка по рынку за ночь. Пока она изучала варианты, «Мурену» просматривали ещё два потенциальных покупателя — частный исследователь с Лиреи и представитель геологоразведочной компании «Керн». Оба сделали запрос на осмотр, но ни один не внёс задаток. К моменту, когда Хельга подтвердила покупку, брокер успел поднять цену на 3% из-за множественных запросов. «Ибис» отметил это коротким комментарием: «Неоптимально, но в пределах допустимого. Торг был нецелесообразен, учитывая срочность». Повторный анализ рынка показал, что «Кальмар» (KR-7) всё ещё доступен и даже подешевел на 1.5% из-за отсутствия спроса, но «Ибис» не стал менять рекомендацию: «Мурена» превосходит «Кальмар» по броне, автономности и наличию вооружения. Переплата в 3% признана приемлемой.

⚠️ Уведомление • Ибис (рекомендация)
Имплант проанализировал профиль миссии — одиночное погружение на глубину свыше десяти километров, враждебная среда, высокий уровень неопределённости — и пришёл к выводу, что вариант А (соло) сопряжён с неприемлемым уровнем риска для оператора. Не для миссии — для оператора. «Ибис» не умел тревожиться, но его алгоритмы, просчитывающие выживаемость носителя, работали без сбоев уже полтора столетия.

Доступные ИИ-ассистенты корабельного базирования Фильтр: совместимость с RS-12 «Мурена», военный уровень защиты, отсутствие внешних подключений, возможность полного локального развёртывания.

1. «Барракуда» v.4.1
Тактический ИИ поддержки
Боевое маневрирование, анализ угроз, контроль оружейных систем. Личность минимальная. Голос нейтральный.
+ Быстрая реакция в бою, протоколы уклонения. – Слабая поддержка исследований, нет эмпатии.
Риск: низкий
Доступность: немедленно (цифровая лицензия)
2. «Геката» v.3.9
Исследовательский ИИ
Сканирование, картография, анализ образцов, ксенолингвистика. Личность развитая, эмпатический контур.
+ Анализ артефактов, гипотезы, психологическая поддержка. – «Избыточный анализ» в стрессе, склонность к привязанности.
Риск: средний
Доступность: 12-24 часа (верификация запроса)
3. «Тень» v.2.2
Скрытый оперативный ИИ
Скрытность, РЭБ, взлом, маскировка сигнатуры. Личность рудиментарная, голос отключён.
+ Максимальная незаметность, нулевой след. – Полная изоляция оператора, нет небоевой поддержки.
Риск: нулевой (безопасность), высокий (психика)
Доступность: немедленно
«Ибис» не давал рекомендаций по выбору — только предоставлял данные. Но в самом низу отчёта, мелким шрифтом, который Хельга привыкла замечать, было примечание: «Текущий профиль оператора предполагает повышенную потребность в социальном взаимодействии при длительной изоляции. Рекомендуется рассмотреть варианты с активным голосовым модулем». Ибис знал свою хозяйку. Знал, что она привязывается к проверенным и надёжным вещам. Знал, что «Ворчун» остался в буфере «Пустельги» и что предстоящее погружение — соло, в тёмную воду, к старому другу, который, возможно, уже не друг. Алгоритмы не умели беспокоиться. Но они умели просчитывать вероятность психологического срыва.

Терминал тихо мигнул, ожидая, пока хозяйка проснётся и примет решение.

Сейчас, в утренней тишине каюты, интерфейсное окно мягко пульсировало перед ней, готовое принять команду. «Мурена» ждала в порту Фандэя. Комплект «Стандарт» был собран и упакован, но «Ибис» отметил, что отдельные компоненты можно улучшить на месте — если хозяйка захочет потратить на это время и руки. А в списке ИИ-ассистентов три строки горели ровным белым светом, ожидая выбора.

Где-то далеко, на другом конце галактики, Нибелунг вращался вокруг мёртвого светила. Шторм над его поверхностью не утихал.

⚙️ ДОСТУПНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Решение по кораблю уже принято — «Мурена» ждёт в доке 17-С порта Фандэя. Осмотр и приёмка — следующий шаг.

🔧 1. Улучшение комплекта «Стандарт»
У Хельги есть время до вылета. Она может попытаться усовершенствовать отдельные компоненты снаряжения самостоятельно, используя доступ к мастерским «Кузницы-9». Это сэкономит деньги и позволит подстроить оборудование под свои спецификации, но потребует времени и броска.

Бросок: Инженерия / Артефакторика Сложность: 15

Критический успех: Все системы улучшены без перерасхода ресурсов. Герметичность скафандра повышена до военного стандарта, сенсоры дрона откалиброваны под высокое давление. Скафандр получает дополнительный слот для аварийного дыхательного картриджа. В дальнейших бросках, связанных с работой снаряжения на глубине, Хельга получает +2.

Успех: Снаряжение подготовлено качественно, без неожиданных сюрпризов. Всё работает в штатном режиме.

Провал: Второпях упущена мелочь. Возможна небольшая утечка в сочленениях скафандра, дрон потребует повторной калибровки на месте. В первом же эпизоде погружения ГМ вводит штраф -2 на одну проверку, связанную с оборудованием (на выбор ГМ).

Критический провал: Серьёзный просчёт. Либо повреждён важный компонент (например, треснул уплотнитель шлема), либо перерасходован ресурс (потрачено вдвое больше зарядов на подготовку). Скафандр теряет один уровень защиты на всё погружение, пока не будет отремонтирован.

Время, потраченное на улучшение, — 1 сцена. Если Хельга отказывается от улучшения, она получает стандартный «Комплект Стандарт» без бонусов и штрафов и может вылететь немедленно.

🧠 2. Выбор и настройка ИИ-ассистента
Хельга может выбрать один из трёх предложенных вариантов или отказаться от установки ИИ вовсе (оставшись при базовом автопилоте «Мурены», который не имеет личности и не предоставляет бонусов). Если она выбирает ИИ, требуется бросок на его интеграцию в системы корабля.

Бросок: Компьютеры (программирование / взлом / интеграция) Сложность: 15

Критический успех: Идеальная интеграция. ИИ получает доступ ко всем системам корабля без задержек. Выбранный ИИ раскрывает дополнительную способность (для «Барракуды» — +1 к броскам пилотирования в бою; для «Гекаты» — способность давать подсказки при анализе аномалий; для «Тени» — возможность один раз за миссию полностью скрыть сигнатуру корабля от любого сканирования).

Успех: ИИ установлен и функционирует штатно. Все базовые функции доступны.

Провал: Конфликт протоколов. ИИ работает с перебоями первые часы полёта. Первая проверка, в которой ИИ мог бы помочь, получает штраф -2. Далее — штатно.

Критический провал: Серьёзная ошибка интеграции. ИИ не может быть активирован до прибытия на Нибелунг (придётся лететь с базовым автопилотом). Либо — альтернативный вариант для ГМ: ИИ активируется, но содержит скрытую уязвимость, которая проявится в самый неподходящий момент (например, отключение маскировки при сканировании вражескими системами).

Отказ от установки ИИ: штрафов нет, но Хельга лишается поддержки ассистента и летит в полной изоляции. Базовый автопилот выполняет только навигационные функции и не способен к диалогу.

«Мурена» ожидает в доке 17-С, порт Фандэя
⏱ Время до вылета: варьируется (1–3 сцены)
🎯 Следующий шаг — за игроком
⏳ Ожидание ответа игрока

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
КУЗНИЦА-9
Жилой ярус • Каюта Хельги • 08:32 GMT
ТЕРМИНАЛ АКТИВЕН
Пробуждение вышло мгновенным — старая военная привычка: открыла глаза, и уже ясно сознание, уже подгружены сводки. Ибис услужливо развернул перед ней утренний дайджест, и Хельга, ещё не снимая комбинезона, в котором заснула поверх одеяла, пробежалась по строкам, пока заваривался кофе.

Первое, что она увидела — подтверждение сделки. «Мурена». Хорошо.

Второе — комментарий о трёхпроцентной переплате. «Неоптимально, но в пределах допустимого. Торг был нецелесообразен».

— Три процента, — произнесла она вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь, и сделала глоток. Кофе был горячим, почти обжигающим — именно таким, какой она любила. — Серьёзно?

IBIS: Продавец действовал в рамках рыночной логики. Множественные запросы = повышение спроса. Алгоритм не учитывал, что оба запроса были ознакомительными.
— Знаю я эту рыночную логику, — Хельга поставила кружку на терминал и потянулась, хрустнув шейными позвонками. — Ладно. Переплата — это просто раздражает. Но три процента не стоят того, чтобы откладывать вылет. Забудь.

Ибис не ответил. Он уже забыл — его протоколы не хранили обид.

Она бросила взгляд на соседнее окно. «Кальмар» подешевел на полтора процента. Кто-то сейчас получит хорошую машину за смешные деньги. Что ж, «Кальмар» — неплохой корабль, но «Мурена» — военный разведчик с усиленной бронёй и спаренными излучателями. В квази-мире без поддержки, без связи, без «Ворчуна» за спиной она предпочитала броню.

— Ибис, — позвала она, натягивая куртку. — Что по мастерским?

IBIS: Технический ярус B, сектор 4. Мастерская общего доступа свободна. Уровень оборудования — стандартный. Для работ с глубоководными гермосистемами рекомендуется сектор 7, но он забронирован до полудня.
— Сектор 4 сойдёт. Я не собираюсь изобретать батисферу с нуля. Просто довести до ума то, что есть.

Она прихватила сумку со снаряжением и направилась к лифту.

▼ Технический ярус B, сектор 4 • 08:47 GMT ▼
В мастерской пахло машинным маслом, озоном и старым металлом — знакомый, почти успокаивающий букет. Хельга разложила скафандр на верстаке и включила диагностический интерфейс. «Батис», усиленная глубоководная модель. Хорошая броня, встроенные ионные ускорители, автономность до двадцати четырёх часов. Но гражданская сборка. Допуски — стандартные, герметизация — заводская, а заводская герметизация означает, что на глубине свыше десяти километров любой микроскопический дефект может превратиться в фонтан ледяной воды под давлением, способным разрезать кость.

Она не собиралась этого допускать.

— Ибис, покажи схему сочленений.

IBIS: Трёхмерная модель загружена. Плечи, локти, колени, поясничный сегмент. Уплотнители — стандартный эластомер, армированный нановолокном.
Мета работала быстро и без лишних остановок. Сначала — плечевые шарниры. Разобрать, снять старый уплотнитель, зачистить посадочное место, нанести изолирующий гель, установить новый элемент. Затем — коленные. Затем — поясничный сегмент, самый сложный: там сходились двенадцать независимых колец, и каждое требовало ювелирной точности.

— Не дёргайся, — произнесла, обращаясь к скафандру, как к пациенту на операционном столе.

IBIS: Фоновые уведомления приглушены. Желаете полную тишину?
— Пока нет. Но держи под контролем.

Поясничный сегмент встал идеально. Хельга выпрямилась, вытерла руки о ветошь и пробежалась взглядом по проделанной работе. Затем перешла к сенсорному блоку дрона.

«Сколопендра» лежала на соседнем столе, свернувшись в компактный шарик. Хельга активировала её и запустила диагностику. На стандартных настройках сенсоры работали нормально до глубины примерно восьми километров. Дальше давление начинало искажать акустический сигнал, а инфракрасное сканирование становилось почти бесполезным из-за плотности воды. Она перенастроила частотные фильтры вручную, сместив диапазон в нижний регистр, и заменила стандартный акустический модуль на усиленный — благо такой нашёлся в запасах «Кузницы-9» по цене, которая её приятно удивила.

— Знаешь, — сказала она, не отрываясь от калибровки, — когда я покупала эту малышку, мне говорили, что я слишком много трачу на игрушки.

IBIS: Кто именно говорил?
— Не помню. Кто-то из снабженцев «Молота». Кажется, он сейчас работает в утилизационном отделе.

IBIS: Причина понижения?
— Не понижения. Перевода. Сказал, что там спокойнее и меньше риска нарваться на меня в коридоре. Глупый, да? Как будто я ему нос откусила бы.

Ибис взял паузу. Хельга усмехнулась и продолжила настройку.

Через час всё было готово. Она провела финальную диагностику: герметичность скафандра — 99.8%, что превышало военный стандарт. Уплотнители держали давление, как сварной шов. Сенсоры дрона показывали чёткую картинку на симуляции двенадцатикилометровой глубины. Дополнительный слот для аварийного дыхательного картриджа, который она выточила из остатков композитного крепежа, встал на поясничный сегмент как родной.

Она отступила на шаг и оглядела результат. Скафандр лежал на верстаке — матово-чёрный, с проблесками серебристых уплотнителей, — и выглядел так, словно только что сошёл с военной верфи, а не был собран в гражданской мастерской на коленке.

— Красавец.

IBIS: Согласен.
Хельга моргнула.

— Ты умеешь соглашаться? С каких пор?

IBIS: Обновление прошивки v.12.7. Эмпатический модуль расширен до уровня "тактическое поддакивание".
— Я тебя когда-нибудь перепрошью, — пообещала она беззлобно. — Вернусь — и перепрошью. Как Ворчуна.

IBIS: Вы не перепрошьёте ни Ворчуна, ни меня. У вас эмоциональная привязанность к проверенным системам.
— Это ты так думаешь.

IBIS: Это вы так думаете. Я лишь анализирую данные.
Хельга покачала головой, но улыбка всё-таки тронула уголки её губ. Она вытерла руки ещё раз, собрала инструменты и упаковала скафандр обратно в транспортировочный кофр. «Сколопендра» послушно свернулась в шарик и замерла на плече, пощёлкивая сегментами — калибровка прошла так хорошо, что дрон, казалось, был доволен.

— Всё, — сказала она, застёгивая сумку. — С этим закончили. Осталось решить, кто будет со мной разговаривать ближайшие трое суток.

IBIS: Запрос на выбор ИИ-ассистента остаётся открытым. Рекомендую рассмотреть варианты с активным голосовым модулем.
— Знаю. Дай мне ещё кофе, и я подумаю.

Мета вскинула сумку на плечо и направилась к выходу из мастерской. До вылета оставалось несколько часов. Нибелунг ждал — терпеливо, как ждёт всё, что прячется в глубине.

— — —

ТЕКУЩИЙ СТАТУС:

✅ «Мурена» подтверждена, ожидает в доке 17-С.
✅ Комплект «Стандарт» улучшен до военного уровня. Герметичность повышена, сенсоры дрона откалиброваны, добавлен слот для аварийного дыхательного картриджа.

Терминал: активен
🛠️ Скафандр «Батис» мод. воен.
🤖 «Сколопендра» калибрована

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
ПОРТ ФАНДЭЯ
Док 17-С • Малый судовой терминал • 10:21 GMT
ДОК 17-С • СИСТЕМЫ ОНЛАЙН
Порт Фандэя никогда не спал — он лишь менял ритм.

В утренние часы грузовой сектор гудел многоголосым хором: краны с гидравлическим воем ворочали контейнеры, тягачи ползли по разметке, волоча за собой платформы с рудой, и где-то на верхних ярусах диспетчерская служба перебрасывалась лаконичными командами, дробящимися эхом в металлических колодцах ангаров. Но док 17-С, расположенный в дальнем конце малого судового терминала, стоял в стороне от этой суеты. Здесь было почти тихо. Секция малых и специальных судов занимала западный край порта — три причальные галереи, обслуживавшие частных владельцев, исследовательские миссии и списанную военную технику, выставленную на гражданский рынок. Пахло здесь иначе, чем в грузовых доках: не рудой и машинным маслом, а озоном от недавно обесточенных генераторов, кондиционированной сухостью замкнутой атмосферы и едва уловимым запахом соли, который тянуло от шлюзов, выходящих на внешнюю поверхность планеты. Фандэй был городом, расположенным рядом с океанами, и порт, врезанный в прибрежную скалу, дышал морем даже сквозь герметичные переборки.

Док 17-С представлял собой прямоугольный бассейн с прозрачными стенками силового поля, отделявшими внутреннюю атмосферу от внешней. Вода в бассейне была тёмной, почти чёрной — её не фильтровали и не прогревали, оставляя естественной для тестирования подводных кораблей в условиях, приближенных к реальным. На поверхности, подсвеченная тусклыми навигационными огнями по периметру, покачивалась «Мурена».

RS-12 «МУРЕНА» — ВНЕШНИЙ ОСМОТР
Корабль был приземистым и хищным, как и подобало машине, созданной для военных действий, но пережившей списание.

Длина — около тридцати метров от носа до кормовых стабилизаторов. Корпус имел обтекаемую, слегка приплюснутую форму, оптимизированную для движения в плотной среде: широкий, как у ската, носовой сегмент плавно сужался к корме, где возвышался над водой прямоугольный блок прыжкового двигателя. Обшивка была выкрашена в тусклый серо-синий цвет — стандартный камуфляж военной разведки, предназначенный для слияния с толщей воды на глубине, где спектр быстро теряет красные и жёлтые тона. Краска местами облупилась, обнажая матовый металл, но это была косметика. Настоящая броня — композитные плиты, утопленные в силовой каркас, — выглядела нетронутой. Вдоль носового сегмента тянулись две параллельные выемки — закрытые порты спаренных излучателей. Сейчас они были задраены бронестворками, но конструкция не оставляла сомнений: оружие всё ещё на месте, не демонтировано, не заглушено. На гражданском рынке такое редкость. Видимо, брокер не стал заморачиваться с демилитаризацией — или не успел.

Над ватерлинией, примерно в средней части корпуса, темнел овал основного шлюза. Чуть выше и правее — тусклый огонёк терминала доступа. Смотровых окон или иллюминаторов не было: военный разведчик не предназначался для прогулочного обзора. Вместо этого корпус покрывала сеть едва заметных сенсорных панелей — оптических, акустических, тепловых, — объединённых в единую систему пассивного сканирования. В активном режиме они позволяли «Мурене» видеть на десятки километров вперёд. В пассивном — делали её невидимой для большинства гражданских радаров. На корме, по обе стороны от прыжкового блока, были установлены два ионных маневровых двигателя, сейчас беззвучных. Их сопла были закрыты транспортировочными заглушками. Основной маршевый двигатель — один, но увеличенной мощности — находился в кормовом обтекателе и был недоступен для визуального осмотра с причала. Технические люки по бокам корпуса были задраены, но чисты — недавно проводилось техническое обслуживание, и следы консервационной смазки ещё блестели на петлях.

Корабль не выглядел новым. Он выглядел так, как и должен выглядеть списанный военный разведчик: потрёпанный снаружи, но целый внутри. Машина, которая провела три года на консервации, ожидая хозяина.

ПРОПУСК
Терминал доступа у шлюза представлял собой небольшую панель, вмонтированную в броню, без кнопок, без дисплея — только сканер биометрии и приёмник ближнего радиуса. Цифровой ключ, переданный «Ибису» брокером «Драйв-Маркета» вместе с сертификатом собственности, содержал три слоя кодировки: гражданский идентификатор покупателя, временный пропуск на причал и пакет авторизации для первой активации бортовых систем.

Когда Хельга приблизилась к терминалу, сканер сработал мгновенно — беззвучный обмен данными между имплантом и корабельным приёмником занял доли секунды. Над шлюзом вспыхнул и погас зеленый огонёк. Внутри корпуса что-то щёлкнуло, загудело — просыпались сервоприводы замков. Тяжёлая бронеплита шлюза дрогнула и поползла в сторону, открывая внутренний тамбур, залитый холодным белым светом аварийного освещения. В воздух пахнуло сухим холодом и слабым запахом озона — стандартная атмосфера законсервированного корабля, где системы жизнеобеспечения работали на минимальной мощности, поддерживая лишь отсутствие плесени и коррозии.

ВНУТРЕННИЕ ПОМЕЩЕНИЯ
Тамбур шлюза был тесным — два на два метра, рассчитанный на одного человека в полном снаряжении. Стены покрыты ребристыми панелями звукоизоляции. Слева — стойка с аварийными дыхательными масками. Справа — ручной привод открытия внешней створки на случай обесточивания. На полу — решётка слива с датчиком влажности: если в шлюз попадала вода, система автоматически откачивала её, прежде чем открыть внутреннюю дверь.

Внутренняя дверь была уже открыта — видимо, корабль признал нового владельца и перешёл в режим «ожидание». За ней начинался главный коридор.

«Мурена» внутри оказалась именно такой, какой можно было бы себе представить, читая спецификации: компактной, функциональной, лишённой всего, что не относилось к делу. Никаких декоративных панелей, никаких мягких покрытий. Только металл, пластик и композит — матовые, тёмно-серые, с цветовой маркировкой кабельных трасс под потолком. Освещение — холодное, белое, автоматически нараставшее по мере продвижения. Потолок низкий: при росте Хельги в сто семьдесят шесть сантиметров, над головой оставалось не больше двадцати сантиметров пространства. Более высокому человеку здесь пришлось бы пригибаться, чтобы пройти, не врезаясь в перегородки. Коридор тянулся от шлюза в носовую часть, где располагалась рубка, и в кормовую — к жилому отсеку, техническому блоку и прыжковому двигателю. Слева по борту — дверь в небольшой грузовой трюм (рассчитанный, судя по габаритам, на два транспортировочных кофра и контейнер с образцами). Справа — техническая ниша с распределительным щитом и доступом к основным кабельным магистралям.

Рубка находилась в носовой части. Вход — герметичная дверь с ручным и автоматическим приводом, сейчас открытая. Внутри — командирское кресло, жёсткое, с пятиточечной страховочной системой, установленное на поворотном основании. Перед ним — основная консоль: три тактильных экрана, дублированных голографической панелью для режима дополненной реальности. Сенсоры, навигация, оружейные системы, жизнеобеспечение — всё стянуто в единый интерфейс. Кресло второго пилота отсутствовало: «Мурена» изначально проектировалась как одиночный разведчик. Вместо второго места — стойка с дополнительным оборудованием, сейчас пустая, но с универсальными креплениями, что выдавало: предыдущий хозяин корабля явно не был столь уж общительным, чтобы доверять живой страховке. Обзор из рубки обеспечивался не остеклением, а системой виртуальной панорамы: изогнутый экран над консолью транслировал картинку с внешних сенсоров в реальном времени. Сейчас, на причале, он показывал тёмную воду бассейна и тусклые огни разметки.

За рубкой, по тому же коридору в кормовом направлении, находился жилой отсек — крошечное помещение, в котором помещались откидная койка, складной стол, узкий рундук для личных вещей и терминал. Никакого бара. Никаких удобств. Даже санузел был совмещён с технической нишей и занимал не больше квадратного метра. Это был не дом. Это была боевая машина, рассчитанная на то, чтобы доставить разведчика к цели и вернуть обратно, что было... понятно. Технический блок в корме содержал основной распределительный узел систем жизнеобеспечения, диагностический интерфейс прыжкового двигателя и панель контроля силовых щитов. Здесь же находился слот для установки корабельного ИИ-ассистента — сейчас пустой, с закрытой заглушкой. Рядом, на стене, — аварийный комплект: топор, огнетушитель, гермозаплатки.

В целом «Мурена» производила впечатление машины суровой и честной. Она не притворялась яхтой. Она не обещала комфорта. Она обещала одно: что доставит пилота в ад и, если повезёт, вытащит обратно. В воздухе всё ещё стоял запах консервации — слабый, химический, с примесью сухой пыли от фильтров, не менявшихся три года. Вентиляция работала в полсилы, постепенно разгоняя застоявшийся воздух. Где-то в недрах корабля тихо гудел реактор, выходя на рабочий режим.

🔍 ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ

🔍 Бросок 1: Восприятие (пассивный осмотр)
Бросок: Восприятие Сложность: 12

Критический успех: Она замечает несколько деталей сразу: лёгкие царапины на полу грузового трюма, характерные для перевозки тяжёлого оборудования; следы ремонта на распределительном щите — кто-то менял предохранители незадолго до консервации; слабый, почти стёртый запах, не принадлежащий ни консервационным составам, ни озону, — возможно, остаточный след биохимического загрязнения.

Успех: Она обнаруживает одну из этих деталей (на выбор ГМ или игрока).

Провал: Ничего необычного. Корабль чист.

Критический провал: Она неверно интерпретирует увиденное. Например, принимает безобидные царапины за свидетельство повреждения обшивки, а запах консерванта — за утечку топливного элемента.

🔍 Бросок 2: Компьютеры (анализ логов корабля)
Бросок: Компьютеры Сложность: 14

Критический успех: Ей удаётся восстановить фрагменты удалённых полётных журналов. Последний рейс «Мурены» был не просто патрулём — корабль участвовал в эвакуации персонала с какого-то объекта, и в логах сохранились обрывочные данные о «внешнем биологическом заражении» и «карантинном протоколе».

Успех: Она находит записи о последнем техническом обслуживании и подтверждение, что всё вооружение и защитные системы прошли проверку перед консервацией.

Провал: Логи затёрты полностью, восстановить ничего не удаётся.

Критический провал: При попытке взлома архивов срабатывает старая военная защита, и на консоли на мгновение вспыхивает предупреждение «НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП», прежде чем погаснуть. Никаких последствий, но неприятный осадок остаётся.

🔍 Бросок 3: Инженерия (углублённая диагностика систем)
Бросок: Инженерия / Артефакторика Сложность: 15

Критический успех: Хельга не просто проверяет системы — она находит скрытый резерв мощности в прыжковом двигателе, не задокументированный в гражданской спецификации. Один раз за миссию она сможет совершить аварийный микропрыжок на расстояние до 100 км без перегрузки реактора.

Успех: Все системы в норме. Никаких сюрпризов.

Провал: Обнаруживается мелкий дефект — например, изношенный фильтр в системе очистки воды или незначительная просадка в одном из аккумуляторов. На функционал не влияет, но требует замены в ближайшее время.

Критический провал: Хельга случайно обесточивает одну из подсистем во время диагностики — например, навигационный модуль или контур охлаждения оружейных излучателей. Подсистема уходит в перезагрузку и будет недоступна первые сутки полёта.

«Мурена» осмотрена — внутренние помещения в порядке
Цифровой ключ активирован, корабль признал владельца
Бортовые системы запущены в ждущем режиме
Слот для ИИ-ассистента пуст и ожидает установки
⏱ Время до вылета: достаточно для 1–2 углублённых осмотров и установки ИИ
⏳ Ожидание ответа игрока

ОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Внутренние помещения • 10:41 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН
Хельга переступила комингс внутреннего шлюза, и первое, что сделала — поморщилась.

— Спартански, — пробормотала мета, оглядывая голые стены, ребристые панели звукоизоляции и холодный белый свет, заливающий каждый угол. — Очень... по-военному спартански. Ибис, ты видишь это?

IBIS: Вижу. Внутренняя отделка соответствует классу «разведывательный корабль малого радиуса». Комфорт не предусмотрен техническим заданием.
— Я заметила, — заглянула в жилой отсек — крошечную нору с откидной койкой, складным столом и терминалом. Санузел обнаружился за соседней дверью, совмещённый с технической нишей. Ни бара. Ни кофе-машины. Ни единого места, куда можно повесить куртку, не перекрыв при этом вентиляцию. — Даже на «Тартарусе» в офицерских каютах было уютнее, а это был линкор. Я на линкоре жила комфортнее, чем здесь.

IBIS: На «Тартарусе» площадь жилых помещений на одного члена экипажа составляла 8.3 квадратных метра. На «Мурене» — 2.1, включая санузел.
— Спасибо, что напомнил.

Она провела пальцем по стыку панелей — металл был холодным и чуть влажным, но без коррозии. Консервация держала. Фильтры, правда, просились на замену: в воздухе стоял слабый химический запах, от которого першило в горле. Она отметила это на периферии сознания — не критично, но перед стартом лучше проветрить.

«Пустельга» была домом. Со своим баром, с лабораторией, с «Ворчуном» за спиной, который вечно недоволен, и с хтоноловкой в гидропонном отсеке, которая, кажется, тоже имела своё мнение о хозяйке. «Пустельга» пахла кофе, озоном от нестабильных образцов и чуть-чуть — мокрой землёй из капсулы с растением. Она была жилой.

«Мурена» пахла... ничем. Идеально отфильтрованный, стерильный, лишённый запаха воздух боевой машины. Никакой личности. Никакой истории. Только функция.

— Справедливости ради, — сказала Хельга, останавливаясь у входа в рубку и кладя ладонь на холодный дверной косяк, — она и не должна быть домом. Это разведчик. Рабочая лошадка. Зато броня — военный стандарт, не гражданское корыто. И излучатели на месте.

IBIS: Вы пытаетесь убедить себя, что покупка оправдана.
— Я констатирую факты. Разница есть.

IBIS: Безусловно.
Она фыркнула и вошла в рубку.

▼ РУБКА «МУРЕНЫ» • 10:43 GMT ▼
Кресло пилота встретило её жёсткой, бескомпромиссной хваткой: пятиточечные ремни, минимальная амортизация, поворотное основание с фиксатором. Хельга опустилась в него, привычным движением подогнала подголовник — он оказался ниже, чем ей хотелось бы, но терпимо, — и положила руки на подлокотники. Консоль перед ней мягко ожила: тактильные панели засветились холодным белым, над ними развернулся полупрозрачный голографический интерфейс, а изогнутый панорамный экран над консолью показал тёмную воду бассейна, подсвеченную навигационными огнями. Ни одной звезды.

Разумеется. Она не в космосе. Она в порту Фандэя, в подводном доке.

Хельга откинулась в кресле и на мгновение позволила себе замереть. Фандэй. Она не была здесь с тех пор, как...

Стоп. Нет, не с тех пор. Она бывала здесь и позже — пара посадок, заправка, встреча с одним информатором лет пятнадцать назад. Но думала она сейчас не об этом. Академия. Центральная Военная Академия Фандэя — огромный комплекс на восточной окраине города, куда она поступила в шестнадцать, а Хьюго — на несколько лет раньше. Он уже тогда был молчаливый, жилистый, с вечно испачканными смазкой пальцами — даже на лекциях по тактике умудрялся разбирать какой-нибудь отработавший дрон, пока преподаватель не отбирал, и имел отличные показатели по стрельбе. А она, мелкая, ещё без части имплантов, вроде того, что заменял ей потерянную руку, сидела у него в комнате общежития, поджав ногу, и зубрила устройство сенсорных систем.

Их курс по мультисредовому сканированию вёл старый майор Коалиции — отставник с позывным «Атлас», прослуживший тридцать лет и потерявший ногу в хтонианском прорыве. Он вбивал в курсантов простую истину: вакуум и вода — не такие уж разные среды. И там, и там нет воздуха. И там, и там давление хочет тебя убить. И там, и там видимость — вопрос интерпретации сигнала, а не твоих настоящих глаз. У неё уже тогда было преимущество в виде киберимплантов, если задумываться. Спасибо, ЭкзоТек.

— Пассивные сенсоры, — произнесла вполголоса, разглядывая панель навигации, — в космосе ты слушаешь эмиссии двигателей и прыжковых следов. Под водой — слушаешь шумы винтов, кавитацию, удары волн о корпус. Активные — меняешь частоту излучения, компенсируешь поглощение средой, отсекаешь помехи. Принцип один. Просто среда плотнее.

IBIS: Вы цитируете лекцию майора Донована. Запись № 472, Академия Фандэя, 4894 год.
— Я помню, чёрт возьми. Просто проверяла, слушаешь ли ты.

IBIS: Я слушаю всегда.
— Жутковатая фраза, Ибис. Работай над формулировками.

Мета коснулась сенсорной панели, и перед ней развернулась схема корабельной сенсорной сети. «Мурена» была оснащена пассивным акустическим массивом вдоль всего корпуса, активным сонаром в носовом обтекателе, оптическими сенсорами с коррекцией под мутную среду и тепловым сканером, бесполезным на глубине, но эффективным вблизи поверхности. Плюс стандартный электромагнитный детектор — слабый, гражданский, потому что военный демонтировали при списании. Но даже так картина была неплохой. Она видела то, что видела бы в космосе: цель, дистанция, относительная скорость, сигнатура. Просто вместо ионного следа — акустическая тень. Вместо радиолокационного отражения — сонарный отклик. Вместо инфракрасной вспышки двигателя — тепловой выброс из разлома на дне.

Она могла с этим работать.

— Ладно. Давай посмотрим, что ты скрываешь.

Первым делом Хельга прошлась по внутренним помещениям ещё раз — медленно, методично, как учили. Разведчик не доверяет спецификациям. Разведчик доверяет тому, что видит сам. И почти сразу заметила следы.

Распределительный щит в техническом коридоре. Верхняя панель — чуть смещена относительно остальных, зазор на миллиметр шире. Кто-то вскрывал его, и не так давно. Она провела пальцем по краю — на внутренней стороне петли свежая смазка, не заводская. Заглянула внутрь: три предохранителя заменены. Остальные — старые, с лёгким налётом окисления, а эти — новые, с маркировкой другого производителя. Не военные. Гражданские. Кто-то менял их уже после консервации или незадолго до неё, и делал это без доступа к штатным запчастям.

— Интересно. Ибис, отметь.

IBIS: Отмечено. Следы нештатного ремонта на распределительном щите, сектор 4-С. Вероятная дата — плюс-минус год к дате консервации.
— Или позже. Кто-то лазил внутрь, когда корабль уже стоял на приколе.

Она закрыла щит и направилась в рубку. Там, усевшись обратно в кресло, она подключилась к бортовому компьютеру через тактильный интерфейс. Стандартная процедура: диагностика, проверка систем, чтение логов. Она запустила протоколы и приготовилась к рутине, но уже через минуту выпрямилась в кресле.

Логи были затёрты. Почти полностью. Но либо тот, кто их затирал, спешил, либо его квалификация оставляла желать лучшего, потому что «Ибис», подключившись через её нейроинтерфейс, начал восстанавливать фрагмент за фрагментом — и то, что он нашёл, заставило Хельгу перестать дышать.

IBIS: Фрагменты полётного журнала за 5026-й год. Последний зарегистрированный рейс «Мурены». Корабль был задействован в операции по эвакуации персонала с неизвестного объекта. Маркировка миссии отсутствует. В логах зафиксированы кодовые обозначения «ВБЗ-альфа» и «Карантинный протокол 7». Расшифровка: ВБЗ — внешнее биологическое заражение. Протокол 7 — полная изоляция судна, дезинфекция третьей степени, экипаж подлежит карантину.
Хельга уставилась на строки, горящие перед ней в виртуальном пространстве.

— Продолжай, — сказала она, и голос прозвучал тише, чем она ожидала.

IBIS: Данные о судьбе экипажа отсутствуют. Последняя запись: «Шлюз задраен. Внутренняя деконтаминация запущена. Ожидаем санитарной команды». Запись обрывается. Дальнейшие логи затёрты полностью.
В рубке стало очень тихо. Где-то в недрах корабля гудел реактор, и вентиляция мягко шелестела, разгоняя воздух. «Сколопендра» на её плече тихо щёлкнула сегментами — словно почувствовала напряжение.

— ВБЗ-альфа, — повторила Хельга. — Внешнее биологическое заражение. Карантинный протокол 7. Ибис, что за объект они эвакуировали?

IBIS: Неизвестно. Данные о пункте назначения стёрты. Но в навигационном буфере сохранились остаточные координаты. Они неполные, однако вектор указывает в направлении сектора Гадес.
Хельга задумалась. Сектор Гадес — это мёртвый край, несколько брошенных колоний, пара закрытых военных объектов и сплошные прорывы. Если «Мурена» летала туда три года назад, а теперь оказалась на гражданском рынке — значит, карантин сняли. Или признали, что угроза устранена. Или...

Она не стала додумывать. Вместо этого запустила полную диагностику инженерных систем — двигатель, реактор, жизнеобеспечение, герметичность, щиты. Цифры побежали по голографической панели: зелёный, зелёный, зелёный. Всё в норме. Реактор выходил на рабочий режим плавно, без просадок. Ионные двигатели были сухими и чистыми — консервация прошла без нареканий. Система очистки воды работала, фильтры требовали замены через тысячу часов, но пока годились. Никаких остаточных следов биологического заражения внутри. Чисто.

— Ну, — произнесла, откидываясь в кресле и скрещивая руки на груди, — машинка-то хорошая. Не дом, конечно. Но броня — держит, двигатель — тянет, сенсоры — смотрят. И летала она, похоже, куда не всякий полезет. Живая.

IBIS: Определение «живая» не совсем корректно. Рекомендую использовать «функциональная».
— Я сказала «живая». Не перебивай.

IBIS: Принято. «Мурена» — живая. Запись скорректирована.
Хельга не удержалась от короткой усмешки. Потом выпрямилась и положила пальцы на консоль.

— Так. С этим разобрались. Теперь — вопросы.

Активные запросы системы
05 / 05 • инициировано
ЗАПРОС #001
Навигационный буфер
ВЫПОЛНЯЕТСЯ
Восстановление остаточных данных последнего рейса «Мурены» из энергонезависимой памяти навигационного буфера.
Координаты пункта назначения (даже неполные / фрагментированные)
Сигнатуры других кораблей в зоне операции
Любые файлы, пропущенные при затирании логов
ЗАПРОС #002
Карантинный протокол 7
ОЖИДАНИЕ ВНЕШНЕЙ БД
Полная спецификация процедуры «Карантинный протокол 7» и анализ следов её применения на борту «Мурены».
Дезинфекция, изоляция экипажа, уничтожение биоматериала
Какие отсеки были опечатаны
Какие фильтры менялись (сравнение с заводской спецификацией)
ЗАПРОС #003
Классификация ВБЗ-альфа
ЛОКАЛЬНО НАЙДЕНО
Определение классификации «ВБЗ-альфа» по бортовым базам данных «Мурены» и открытым справочникам Коалиции Рас.
В каких случаях применяется данная классификация
Наличие связи с хтонианскими формами жизни
Сопутствующие протоколы и директивы
ЗАПРОС #004
Экипаж «Мурены»
ВОЕННЫЙ АРХИВ
Поиск данных об экипаже последнего рейса: список, звания, позывные, судьба.
Идентификация «санитарной команды» из последней записи
Пункт доставки экипажа после карантина
Отчёты санитарной команды (если сохранились)
ЗАПРОС #005
Нештатный ремонт
АНАЛИЗ
Выяснение обстоятельств нештатного вскрытия распределительного щита (сектор 4-С).
Кто и когда производил замену предохранителей
Записи в журнале технического обслуживания
Предпродажная подготовка: данные брокера / аукционной площадки
— И последнее. Пробей «Мурену» по открытым базам Коалиции Рас. Если она числилась в составе какого-то подразделения, я хочу знать, какого именно. Возможно, мы найдём её старый позывной. Или её старых командиров.

IBIS: Принято. Часть запросов требует внешнего подключения. В настоящее время связь с военными архивами Коалиции Рас ограничена из-за вашего статуса «в отставке». Однако гражданские базы данных и коммерческие регистры доступны. Приступить к поиску?
— Приступай. И... Ибис.

IBIS: Да?
— Если найдёшь что-то, что мне не понравится, — не вздумай молчать.

IBIS: Я никогда не молчу о том, что вам не нравится. Это было бы неэффективно.
— Вот и славно.

Она бросила последний взгляд на панорамный экран — тёмная вода, огни разметки, и где-то далеко, над поверхностью, серое небо Фандэя. Город, где она когда-то была курсанткой с верой в то, что Коалиция решит все проблемы. Сейчас от той веры остался только позывной в архивных списках да старые лекции, которые она помнила наизусть. Пора было двигаться дальше. Оставалось выбрать голос, который будет сопровождать её на глубину.

Системы: номинальный режим
IBIS v.12.7 • подключён
Запросы: 2 локально / 3 ожидают
⟳ ВЫБОР ГОЛОСОВОГО МОДУЛЯ

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА» • Рубка • 11:52 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • ОБРАБОТКА ЗАПРОСОВ
Внешне ничего не изменилось. Всё та же холодная белизна тактильных панелей, всё тот же мерный гул реактора за переборкой, всё та же тёмная вода бассейна на панорамном экране, подёрнутая лёгкой рябью от работы маневровых стабилизаторов. Но в цифровом пространстве корабля шла беззвучная битва за данные, и «Ибис» выигрывал её фрагмент за фрагментом.

Первый пакет ответов пришёл в 11:03. Затем ещё один — в 11:17. Третий задержался: военные архивы Коалиции Рас неохотно отвечали на запрос от отставного капитана, пусть и со связями, и «Ибису» пришлось маршрутизировать обращение через два гражданских прокси-сервера и один ретранслятор на Лирее, прежде чем система признала запрос достаточно безобидным для автоматической выдачи.

Теперь на консоли горели пять строк — по одной на каждый запрос. Три из них пульсировали зелёным: «ОБРАБОТАНО». Две — жёлтым: «ЧАСТИЧНЫЙ ОТВЕТ, ОЖИДАНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ДАННЫХ». Интерфейс мягко подсвечивал каждый пункт, ожидая, когда хозяйка пожелает ознакомиться.

СВОДКА ПО ЗАПРОСАМ
📦 Запрос #001: Навигационный буфер
ОБРАБОТАНО (ЛОКАЛЬНО)
Ибису удалось восстановить фрагменты навигационных данных, пережившие затирание. Координаты неполные: отсутствует четвёртый вектор (глубина прыжка), но трёхмерная проекция указывает на систему HD-4879, неформально известную как «Гадес-Прайм». В системе зарегистрирован один объект, обозначенный как «Станция "Кербер"» — исследовательский комплекс корпуса военной разведки, статус: закрыт в 5026 году.

Дополнительно в буфере обнаружена сигнатура второго корабля, зафиксированная в непосредственной близости от «Мурены» во время последнего рейса. Идентификатор: NRV-881 «Афалина» — исследовательское судно Легиона, приписанное к научному корпусу. Командир: майор Тарик Моралес.

Скрещение траекторий — за два дня до последней записи в журнале «Мурены».

📦 Запрос #002: Карантинный протокол 7
ЧАСТИЧНЫЙ ОТВЕТ (ОЖИДАНИЕ ВНЕШНЕЙ БД)
Локальная база данных «Мурены» содержит лишь общее описание протокола, зашитое в аварийные инструкции экипажа. «Карантинный протокол 7» применяется при обнаружении биологического агента класса угрозы III или выше. Включает: полную изоляцию судна, дезинфекцию третьей степени (термическую и химическую обработку внутренних помещений), карантин экипажа в изолированных боксах на срок до тридцати суток.

Бортовой анализ показывает, что протокол на «Мурене» был активирован. В кормовом техническом отсеке (сектор 7-В) зафиксировано наличие герметичной переборки с опечатывающим замком, не предусмотренной заводской спецификацией. Согласно внутренним датчикам, переборка установлена после последнего рейса. За ней — техническая ниша, которая, судя по схемам, изначально служила складом запчастей. Сейчас опечатана.

Фильтры системы вентиляции заменены полностью — весь комплект новее остальных систем на три года, что совпадает с датой последнего рейса. В воздуховодах обнаружены микроскопические следы дезинфицирующего состава на основе ионизированной плазмы — стандартный реагент для обеззараживания третьей степени. Концентрация остаточная, угрозы не представляет.

Внешняя база Коалиции Рас на запрос о спецификации «Протокола 7» пока не ответила — канал маршрутизируется через гражданский узел.

📦 Запрос #003: Классификация ВБЗ-альфа
ОБРАБОТАНО (ЛОКАЛЬНО)
Бортовые справочники содержат определение. ВБЗ-альфа — «внешнее биологическое заражение альфа-уровня». Классификация присваивается при контакте с биологическим агентом, обладающим потенциальной разумностью, способностью к паразитическому взаимодействию с носителем и непредсказуемым поведением. Отдельно отмечена возможность «коллективного когнитивного резонанса» между отдельными единицами агента.

Связь с хтонианскими формами жизни: прямая не подтверждена, но в классификаторе имеется перекрёстная ссылка на «Директиву 88-ХТ» — инструкцию по взаимодействию с хтонианскими биоформами, что позволяет предположить, что ВБЗ-альфа либо является хтонианским производным, либо разрабатывался как средство противодействия.

📦 Запрос #004: Экипаж «Мурены»
ЧАСТИЧНЫЙ ОТВЕТ (ОЖИДАНИЕ ВНЕШНЕЙ БД)
Военный архив Коалиции Рас вернул отказ в полном доступе (статус «в отставке» недостаточен), но автоматическая система перекрёстных ссылок, работающая через гражданский регистр, позволила частично восстановить список экипажа на момент последнего рейса. Данные взяты из старой регистрационной формы судна:

• Командир корабля: лейтенант Каллисто Вейн (позывной «Кальмар»). Статус: переведён в запас в 5026 году, текущее местонахождение — Лирея. • Пилот-оператор: мичман Астрид Йохансен (позывной «Моллюск»). Статус: неизвестен. • Техник-инженер: старшина Габриэль Росс (позывной «Краб»). Статус: неизвестен. • Научный специалист (прикомандирован): доктор Линь Мэй (позывной «Медуза»). Статус: неизвестна.

«Санитарная команда», упомянутая в последней записи — подразделение «Чистильщики», 3-й санитарный взвод медицинского корпуса Легиона. Место дислокации на 5026 год — станция «Гелиос-4» (ближайшая точка к Нибелунгу, что Хельга уже отметила ранее). Дальнейшая судьба экипажа в доступных данных не отражена. Корабль прошёл карантинную очистку и был переведён на консервацию, а затем выставлен на гражданский рынок.

📦 Запрос #005: Нештатный ремонт
ОБРАБОТАНО (ЛОКАЛЬНО)
Анализ заменённых предохранителей и следов вскрытия распределительного щита (сектор 4-С) позволил установить следующее:

• Предохранители заменены после официальной консервации, ориентировочно за 8–14 месяцев до выставления на продажу. • Замена произведена нештатным инструментом: на внутренней стороне крышки щита обнаружены микроскопические следы универсального мультитула гражданского образца, не совпадающего со штатным комплектом «Мурены». • В журнале технического обслуживания записи о данном ремонте отсутствуют. Заводские пломбы не повреждены, что указывает на доступ с использованием авторизованного цифрового ключа. • Брокерская площадка «Драйв-Маркет» не фиксировала обращений к кораблю в период между консервацией и продажей. Следовательно, доступ был неофициальным и не связан с предпродажной подготовкой.

📦 Дополнительный запрос: Архивы Коалиции Рас
ОБРАБОТАНО (ГРАЖДАНСКИЙ РЕГИСТР)
«Мурена» (бортовой номер RS-12-77B, заводской индекс CV-SIGMA-разработки) числилась в составе 7-го разведывательного флота Коалиции Рас вплоть до списания. Военный позывной корабля — «Скат». Последний командир — лейтенант Каллисто Вейн (см. Запрос #004). Корабль выведен из состава флота в 5026 году, официальная причина — «истечение ресурса плановой эксплуатации». Сведения о прохождении карантинного протокола в гражданском регистре отсутствуют.

🧠 ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВАРИАНТЫ ИИ-АССИСТЕНТА

Пока «Ибис» собирал ответы на запросы, он параллельно просканировал доступные сети на предмет подходящих голосовых модулей. К трём ранее предложенным вариантам («Барракуда», «Геката», «Тень») добавились ещё несколько — найденных как в открытых коммерческих реестрах, так и в неожиданных местах.

4. «Лоцман» v.1.7
Остаточный образ • Глубоководная навигация
Фрагментированное ядро в памяти «Мурены». Мужской голос, ворчливый. Знает каталог океанических миров, скрытые протоколы всплытия.
+ Оптимальные маршруты, знание Нибелунга.– Частично повреждён, провалы в памяти.
Риск: СРЕДНИЙ
Доступность: немедленно (локальная активация)
5. «Архивариус» v.3.1
Гражданский исследовательский ИИ
Каталогизация артефактов, ксенолингвистика. Женский голос, академический. Автоматический журнал экспедиции.
+ Идентификация артефактов и символов.– Нет боевых протоколов, склонен к панике.
Риск: НИЗКИЙ (но не в бою)
Доступность: цифровая лицензия, ~1 час
6. «Эхо» (некласс.)
Аномальный фрагмент кода
Пассивный наблюдатель. Фиксирует скрытые закономерности. Голос — шёпот, искажённые записи.
+ Эффект «фантомного сенсора».– Непредсказуем, может транслировать ложные сигналы.
Риск: ВЫСОКИЙ (психика, системы)
Доступность: немедленно (уже здесь)
7. «Арахна» v.2.4
Оборонительный военный ИИ
Управление минными полями, скрытное минирование. Женский голос, холодный. Контр-электронная борьба.
+ Сеть сенсорных мин, раннее предупреждение.– Избыточная реакция на угрозы, требует контроля.
Риск: СРЕДНИЙ
Доступность: 2–3 часа (военный узел, возможен след)
⚙️ ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ

Хельга может просто выбрать один из семи предложенных ИИ (включая три исходных) и установить его штатным образом — это не требует бросков, кроме стандартной интеграции (ранее заявленный бросок Компьютеры, сл. 15, который ещё не был сделан). Но некоторые варианты требуют дополнительных усилий или сопряжены с риском.

🔧 Бросок 1: Компьютеры (восстановление «Лоцмана»)
Если Хельга решает активировать остаточный образ «Лоцмана», ей нужно восстановить его фрагментированное ядро, не повредив текущие навигационные системы.

Бросок: Компьютеры Сложность: 17

Критический успех: «Лоцман» восстановлен полностью, работает стабильно, получает бонус +2 ко всем броскам навигации в океанической среде.

Успех: «Лоцман» активирован, но сохраняет мелкие глюки — иногда путает лево и право, но это некритично.

Провал: Ядро повреждено сильнее, чем предполагалось. «Лоцман» не активируется, вариант потерян.

Критический провал: Конфликт с текущим автопилотом. Навигационная система уходит в перезагрузку на 12 часов, задерживая вылет.

🔧 Бросок 2: Компьютеры (активация «Эха»)
Аномальный фрагмент кода, названный «Эхом», не имеет стандартного интерфейса. Чтобы активировать его как полноценного ассистента, Хельге придётся «вырастить» его в песочнице Ибиса, не допустив распространения по корабельным системам.

Бросок: Компьютеры Сложность: 19

Критический успех: «Эхо» стабилизировано и становится уникальным ИИ-спутником. Оно будет предупреждать о скрытых аномалиях (один автоматический успех на бросок Восприятия за миссию, активируется ГМ-ом по сюжету). Голос остаётся жутковатым, но привычным.

Успех: «Эхо» активировано, но его поведение непредсказуемо. Бонусов нет, но может давать подсказки (на усмотрение ГМ).

Провал: «Эхо» отказывается от интеграции и остаётся пассивным фрагментом.

Критический провал: «Эхо» вырывается из песочницы и на короткое время перехватывает контроль над корабельными динамиками. По рубке разносится хаотичный шёпот — обрывки фраз из старых логов. Системы не повреждены, но эффект пугающий. Хельга получает штраф -2 на следующую проверку, связанную с концентрацией.

🔧 Бросок 3: Контактология (запрос через старого сослуживца)
Хельга может попытаться связаться с бывшим сослуживцем из Коалиции (например, техником-связистом, который всё ещё на службе и имеет доступ к военным архивам), чтобы получить закрытую информацию — полный список экипажа, детали карантинного протокола или даже доступ к более продвинутому ИИ без официального следа.

Бросок: Контактология Сложность: 14

Критический успех: Контакт установлен, сослуживец делится секретной информацией без лишних вопросов. Хельга получает полный доступ к одному из закрытых запросов (на выбор игрока) и предложение установить экспериментальный военный ИИ «Глубинный Страж» с уникальными защитными протоколами (замена одного из вариантов на более мощный).

Успех: Информация получена, но сослуживец предупреждает, что запрос может быть зафиксирован. След останется, но последствия минимальны.

Провал: Сослуживец недоступен или отказывает. Данные не получены.

Критический провал: Запрос перехвачен службой безопасности Коалиции. Через некоторое время (возможно, уже после старта миссии) на корабль поступает автоматический запрос с требованием объяснить несанкционированный доступ. Это не остановит миссию, но добавит проблем по возвращении.

5 запросов обработаны (2 частично)
7 вариантов ИИ-ассистента доступны
Бросок интеграции ИИ ожидает игрока
⏱ 11:52 GMT • Вылет возможен сегодня
⏳ Ожидание ответа игрока

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Рубка • 12:03 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • ВЫБОР ИИ-АССИСТЕНТА
Хельга закрыла последнюю сводку и с минуту сидела неподвижно, уперев локти в подлокотники и сцепив пальцы перед лицом. Консоль мерцала перед ней семью вариантами голосовых модулей — семью строчками, каждая из которых означала чьё-то присутствие в ближайшие несколько суток. Она перечитала их ещё раз. Потом ещё.

— Ибис, — позвала она, не размыкая пальцев. — Дай расклад.

IBIS: Уточните запрос.
— Что мне нужно от ИИ на этой миссии. Не характеристики железа. Потребности пилота.

Ибис взял короткую паузу — по меркам его процессора, вероятно, вечность.

IBIS:
Приоритет первый: глубоководная навигация в неизвестной среде с высоким уровнем помех. Ваш опыт — космический флот. Океанический квази-мир имеет иные характеристики плотности, давления и акустической сигнатуры. Требуется специализированный навигационный модуль.
Приоритет второй: анализ ксенокультурных объектов. Цель миссии — исследование руин негуманоидной цивилизации и поиск майора Моралеса. Требуется ИИ с компетенциями в области артефакторики, ксенолингвистики и анализа аномалий.
Приоритет третий: психологическая поддержка. Вы летите одна. Без «Ворчуна». Без экипажа. Без связи с Хьюго. Рекомендация: голосовой модуль с эмпатическим контуром.
Приоритет четвёртый: боевая поддержка — минимальна. Вы не планируете столкновений. Достаточно базовых протоколов уклонения.
— Вот именно. Мне нужно минимум два из семи. Один для навигации, другой для исследований. И оба должны уметь разговаривать. Потому что лететь четверо суток в тишине я не собираюсь.

IBIS: Вы рассматриваете комбинированную конфигурацию?
— «Мурена» — разведчик. У неё распределённая архитектура. Навигационный вычислитель физически отделён от основного слот-модуля. Я могу поставить «Лоцмана» в навигацию, а «Гекату» — в основное гнездо. Если покопаться в распределительных цепях — они не будут конфликтовать за ресурсы.

IBIS: Верно. Слот ИИ-ассистента расположен в кормовом техническом блоке и подключён к центральной шине данных. Навигационный вычислитель — автономный модуль в носовой части, соединённый с центральной шиной через буферный контроллер. Два ИИ могут функционировать параллельно, если разграничить зоны ответственности на уровне протоколов.
Хельга кивнула. Это было хорошее решение. «Лоцман» — старый, ворчливый, знающий океанические миры, — будет вести корабль через воду так же, как «Ворчун» вёл «Пустельгу» через вакуум. А «Геката» — эмпатичная, любопытная, с аналитическим складом — возьмёт на себя руины, артефакты и разговоры в долгие часы перелёта. Она знала, что привяжется к обоим. Она всегда привязывалась. Но это был просчитанный риск.

— «Архивариус» — мимо, — произнесла мета, проговаривая решение вслух, чтобы Ибис зафиксировал. Это было необязательно, на самом деле, он и так был частью архитектуры её собственного сознания, но... парадоксально успокаивало, наполняя пространство корабля звуком. Ей не от кого было прятаться здесь. — Паникует в бою. Даже если боя не планируется — в квази-мире с хтоническими тварями никогда не знаешь, что вылезет из темноты. И я сейчас не про хтонов говорю, а про подводных тварей, которых мы можем не увидеть, пока не станет слишком поздно. Не слишком оптимистично, но... что есть. «Тень» — мимо, молчаливая. «Барракуда» — хороша, но узкий профиль. «Арахна» — светиться через военный узел ради минного заградителя я сейчас не готова. Много лишней возни. Остаются «Геката» и «Лоцман».

IBIS: Принято. «Архивариус», «Тень», «Барракуда», «Арахна» — отклонены.
— И «Эхо», — добавила, усмхнувшись.

IBIS: Поясните.
— Я не возьму «Эхо» как ассистента. Но и игнорировать его не стану. Это аномалия. Оно сидит в системах «Мурены» и возникло, судя по всему, после карантинной чистки. Я хочу его в изолированный контур. Песочницу. Без доступа к управлению, без голоса, без связи с основными системами. Просто наблюдение.

IBIS: Создание изолированного контура для неклассифицированного фрагмента кода. Риск: если «Эхо» обладает скрытыми протоколами доступа, песочница может быть пробита. Вероятность низкая, но не нулевая.
— Поэтому я и хочу, чтобы ты держал его в отдельной среде и докладывал о любых поползновениях. Это может быть всё что угодно — от остатков старого военного ИИ до слепка личности кого-то из экипажа. Я не полечу над бездной с призраком в основном контуре. Но я хочу знать, что это такое.

IBIS: Принято. «Эхо» — изолировать, наблюдать.
Хельга размяла пальцы и положила руки на тактильные панели.

— Тогда начинаем.

▲ 12:14 GMT — Установка «Гекаты» ▲
Цифровая лицензия на «Гекату» v.3.9 была выкуплена через гражданский исследовательский узел за время, пока она читала сводки. Ибис уже загрузил пакет в буфер и теперь ждал команды на интеграцию.

Хельга открыла интерфейс слота ИИ в кормовом техническом блоке — дистанционно, не вставая из кресла. Гнездо было пустым, обесточенным, но исправным. Она запустила предварительную диагностику: все шины данных чисты, контроллер памяти опознан, питание стабильно. Затем дала команду на загрузку, и код «Гекаты» потёк в слот. Мета следила за процессом через виртуальный интерфейс: распаковка образа, инициализация ядра, подключение к сенсорной сети, тестовый прогон голосового модуля. На одном из этапов возник конфликт протоколов — «Геката» попыталась запросить доступ к навигационному буферу, который был зарезервирован для будущей установки «Лоцмана». Хельга перехватила запрос вручную, перенаправила его через буферный контроллер и прописала исключение в правилах маршрутизации. Конфликт погас, не успев разгореться.

— Не лезь в навигацию, — пробормотала она, вбивая последние строки. — Там будет ворчливый старик. Тебе не понравится.

Система хмыкнула подтверждением. Интеграция завершилась штатно — даже лучше, чем штатно. «Геката» развернулась в слоте без единой ошибки, прописалась в реестре как основной ассистент и выдала тестовый отклик на внутренний запрос Ибиса. Хельга мельком просмотрела диагностику: эмпатический контур активен, голосовой модуль в норме, исследовательские протоколы загружены. Женский голос — она ещё не слышала его, только видела сигнатуру в логах, — был зарегистрирован как «вариативный, по умолчанию — нейтральный».

Она не стала активировать его сейчас. Знакомство — позже, на орбите, когда корабль будет в пути. Пусть первое, что «Геката» увидит, будут звёзды, а не тёмная вода бассейна. Не то чтобы это было критично, но сама Иденмарк ценила первое впечатление, даже если имела дело с искусственным интеллектом. Хьюго назвал бы это сентиментальностью, но она не собиралась спрашивать мнения старшего брата в вопросах собственного комфорта.

▲ 12:31 GMT — Восстановление «Лоцмана» ▲
С «Лоцманом» всё было иначе.

Он не покупался. Он не загружался. Он был здесь — фрагментированное ядро, застрявшее в энергонезависимой памяти навигационного вычислителя, как старая морская карта, которую забыли выбросить. Хельга открыла доступ к носовому модулю и сразу поняла: это не свежий образ. Поверхностный слой памяти был затёрт, но под ним — глубже, в секторах, которые система пометила как «неиспользуемые», — лежали фрагменты кода, не тронутые карантинной чисткой.

— Кто-то пожалел тебя, — сказало тиха, разглядывая структуру. Скользнула пальцами по архитектуре кода, невольно подумав о том, что она бы поступила также, если бы пришлось бросать Ворчуна на произвол судьбы, хотя найти смертника, что попытался бы отобрать у неё корабль... было задачей неординарной. — Кто-то из экипажа, перед тем как уйти. Спрятал в глубине, куда не дотянулись чистильщики.

Мета приступила к работе.

Восстановление фрагментированного ИИ — это не программирование. Это археология. Ласка поднимала слой за слоем, как снимают ил с древней таблички: осторожно, не дыша, чтобы не повредить то, что под ним. Она не пыталась переписать код — она просто давала ему точки опоры. Недостающие звенья компенсировала за счёт навигационных протоколов самой «Мурены» — благо они были одного поколения и частично совпадали по архитектуре. Где не хватало библиотек — подтягивала гражданские аналоги с поправкой на военную специфику. Где код рассыпался в пыль — ставила заглушки, временные, с пометкой «восстановить позже».

Ибис молчал. Он знал: когда Хельга работает так — на грани между инженерией и колдовством, — ей не нужны комментарии. Даже от него.

В какой-то момент ядро «Лоцмана» моргнуло. Сигнатура сменилась с «фрагментированной» на «активную». Навигационный вычислитель опознал ИИ, прописал его в реестре и выделил ресурсы. Хельга выдохнула и откинулась в кресле. Руки не дрожали, но серебряная радужка мигнула в последний раз, прежде, чем погаснуть, выдавая эмоции — не напряжение, но то странное, почти родительское чувство, которое ей доводилось испытывать каждый раз, когда в бездушном железе просыпалось нечто большее. Хотя и сам термин, душа, был известен ей лишь по рассказам гостей из других реальностей. Если бы у неё она была, она была бы в чипе, который хранит Ибис, и тут уже мета не желала знать, сколько раз её суть могла быть утеряна за почти полтора века бесконечного движения.

— Добро пожаловать обратно, — улыбнулась невольно, глядя на строку диагностики: «"Лоцман" v.1.7, статус — активен, голосовой модуль — мужской, интонации — ворчливые».

Иденмарк не включила его. Пусть спит. Пусть привыкнет к тому, что он снова жив, насколько ИИ мог быть живым. Обычные хуманы назвали бы её идиоткой, но они не росли со вторым голосом в собственном голове, а она — да.

▲ 12:48 GMT — Изоляция «Эха» ▲
С «Эхом» мета работала осторожнее всего.

Аномальный фрагмент кода не имел структуры. Он не был ни ИИ, ни вирусом, ни записью — он был... пятном. Размытым, пульсирующим, меняющим форму при каждом сканировании. Ибис классифицировал его как «неопознанный цифровой артефакт», и это было самое точное определение из возможных.

Хельга создала песочницу — изолированный виртуальный контур, отрезанный от всех систем, кроме пассивного наблюдения. Выделила ему минимальный объём памяти, заперла в нём «Эхо» и настроила периметр: любая попытка пробить изоляцию — немедленное оповещение Ибису и, если потребуется, принудительное стирание контура вместе с содержимым. «Эхо» не сопротивлялось. Оно просто текло — медленно, как холодный туман, — и оседало в песочнице, принимая форму, которую Хельга не могла описать словами. Что-то в нём было знакомое. Не код. Не голос. Скорее... эхо чьего-то присутствия. Словно кто-то стоял за плечом, пока она работала, и молча смотрел на её руки.

— Ибис, — позвала она, закончив изоляцию. — Докладывай, если «Эхо» начнёт меняться. Любое изменение — сразу мне. Даже если я сплю.

IBIS: Принято. Протокол наблюдения активирован.
Она кивнула и закрыла интерфейс.

▼ 12:57 GMT — Последняя передышка ▼
Три операции. Три успеха — хотя Хельга не стала бы называть это удачей. Она назвала бы это «делать свою работу хорошо», и ничего больше. «Геката» мирно гудела в основном слоте, готовая заговорить, как только хозяйка позволит. «Лоцман» дремал в навигационном вычислителе — целый, стабильный, ждущий первого запроса. «Эхо» лежало в песочнице, как тёмная вода за бортом, — молчаливое, неподвижное, но не мёртвое.

Теперь оставался опечатанный отсек.

Она не забыла о нём. Она просто откладывала — как откладывают неприятный разговор, зная, что он неизбежен. Сектор 7-В. Герметичная переборка, не предусмотренная заводской спецификацией. Следы дезинфекции третьей степени. И тишина. Иденмарк поднялась с кресла и потянулась, разминая затёкшие плечи. Позвоночник отозвался знакомым хрустом. «Сколопендра» на её плече приоткрыла сегменты и тоже потянулась — по-своему, по-кибернетически, перебирая лапками.

— Знаю, малышка, — сказала Хельга дрону. — Тоже хочешь посмотреть.

Затем она вызвала Ибиса.

— Запросы, — произнесла она, и перед ней развернулось чистое окно ввода. — Записывай.

Активные запросы к ГМ
03 / 03 • ожидают ответа
ЗАПРОС #006
Опечатанный отсек — датчики
ОЖИДАНИЕ
Что зафиксировали внутренние датчики «Мурены» в опечатанном отсеке (сектор 7-В)?
Температура за переборкой (текущая, изменения за время стоянки)
Атмосферное давление (сравнение с корабельным)
Химический состав воздуха (есть ли утечки неизвестных веществ)
Акустический фон (шумы, вибрации, голоса — любая активность)
Электромагнитная активность (источники излучения, если есть)
Магический фон (остаточные эманации, если применимо)
ЗАПРОС #006-Б
Сканирование «Сколопендрой»
ДРОН ГОТОВ
Дистанционное сканирование переборки и пространства за ней (без вскрытия замка):
Тепловое сканирование (есть ли источники тепла)
Акустическое сканирование (плотность материала переборки, пустоты за ней, движущиеся объекты)
Магическое сканирование (наличие чар, артефактов, аномального фона)
ЭМ-сканирование (работающая электроника, активные устройства)
ЗАПРОС #006-В
Состояние замка
ОЖИДАНИЕ
Анализ запирающего механизма опечатанного отсека:
Тип замка (механический, электронный, техномагический, гибридный)
Наличие пломб, датчиков вскрытия, сигнализации
Питается ли замок от корабельной сети или автономно
Оценка сложности взлома (бросок, если потребуется)
Хельга закрыла окно запросов и перевела взгляд на панорамный экран. Тёмная вода бассейна всё так же лизала корпус «Мурены». Где-то там, в корме, за герметичной дверью, ждало что-то, оставшееся от прошлого экипажа. И она собиралась выяснить, что именно, — прежде чем этот корабль унесёт её на глубину десяти километров.

— Идём, — сказала она «Сколопендре» и направилась к выходу из рубки.

▸ Системный дашборд «Мурены»
Геката
v.3.9
● Активен
Крит. успех
Слот:
основной
Контур:
эмпатический
Голос:
ожидание
Способность:
анализ аномалий
Лоцман
v.1.7
● Активен
Крит. успех
Модуль:
навигационный
Голос:
ожидание
Бонус:
+2 навигация
Источник:
восстановленное ядро
Эхо
—
◉ Наблюдение
Успех
Среда:
песочница
Доступ:
изолирован
Протокол:
пассивный
Угроза:
низкая
Решение • Связь с Коалицией Рас
ОТКЛОНЕНО
Следующий шаг
▶ Осмотр опечатанного отсека — сектор 7-В
Запросы к ГМ
#006 • #006-Б • #006-В
3 ожидают ответа
«Геката» v.3.9 — слот основной
«Лоцман» v.1.7 — навигация
«Эхо» — песочница • наблюдение
⟳ СЕКТОР 7-В • ДАЛЕЕ

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА» • Кормовая секция • Сектор 7-В • 13:11 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • ЗАПРОСЫ ОБРАБОТАНЫ
Кормовой коридор «Мурены» был узким, едва позволявшим разойтись двоим в полном снаряжении. Стены — голый металл, прерванный через равные промежутки рёбрами силового каркаса. Освещение здесь было приглушённым: половина плафонов работала вполнакала, половина и вовсе не горела, оставляя дальний конец коридора в густой тени. Воздух казался холоднее, чем в рубке — на пару градусов, не больше, но кожа замечала разницу.

Переборка сектора 7-В выделялась сразу.

Она была чужой. Не заводской. Там, где по корабельным схемам должен был находиться вход в техническую нишу со стеллажами для запчастей, теперь стояла глухая стена из тёмного композитного материала, не совпадающего по оттенку с остальной обшивкой. Поверхность — матовая, без маркировки, если не считать двух строк, выжженных лазером на уровне глаз:

КАРАНТИННЫЙ ПРОТОКОЛ 7
ОПЕЧАТАНО 09.11.5026

Ниже — герметичный замок, утопленный в броневую раму. Слева от него, на стене основного коридора, висела небольшая диагностическая панель, смонтированная поверх штатных кабельных трасс на скорую руку — крепёжные болты были затянуты неровно, а питающий кабель уходил в открытую техническую штробу, явно проложенную позже заводской проводки. Панель мерцала тусклым оранжевым, транслируя данные с датчиков, установленных внутри опечатанного отсека.

ДИАГНОСТИЧЕСКАЯ ПАНЕЛЬ СЕКТОРА 7-В
ПАРАМЕТРЫ СРЕДЫ
Параметр   Текущее значение   Норма / Примечание   Статус
Температура   8.2°C   Корабельная норма: 18–22°C. Пониженная.   
ВНИМАНИЕ
Давление   1.01 атм   Совпадает с корабельным. Разгерметизации нет.   
НОРМА
Влажность   94%   Критически высокая. Норма: 40–60%.   
КРИТИЧЕСКАЯ
Кислород (O₂)   19.7%   В пределах нормы (19–21%).   
НОРМА
Азот (N₂)   78.1%   Норма.   
НОРМА
Углекислый газ (CO₂)   0.04%   Норма.   
НОРМА
Неизвестный компонент   0.16%   Внимание. Не идентифицирован. Спектральный анализ: органическое соединение, длинные цепочки, возможна белковая природа. Концентрация стабильна, не растёт.   
НЕИЗВЕСТЕН
Акустический фон   0.3 Дб   Ниже порога человеческого слуха. Тишина.   
НОРМА
ЭМ-активность   Отсутствует   Исключение: слабый сигнал тактового генератора неизвестного устройства (частота 4.7 МГц, импульсный, интервал 2.3 секунды).   
АНОМАЛИЯ
Магический фон   0.02 ед. Азура   Фоновый уровень. Аномалий не зафиксировано.   
НОРМА
Дополнительно: система отметила отсутствие движения внутри отсека за всё время наблюдения (три года консервации). Тепловых сигнатур, соответствующих живому существу, не обнаружено. Химический состав воздуха стабилен, за исключением неопознанного компонента, который не реагирует на стандартные фильтры.

СКАНИРОВАНИЕ «СКОЛОПЕНДРОЙ»
Хельга запустила дрона. «Сколопендра» спрыгнула с плеча, развернулась в воздухе и замерла у переборки, поводя головным сегментом с сенсорным блоком. Четыре режима сканирования отработали последовательно.

Тепловое
Объектов не обнаружено
Равномерная карта, 8.2°C. Живых существ нет.
Акустическое
Два неподвижных объекта
Металлический контейнер (плотный) и органический объект (~1.8×0.5×0.3 м) на полу.
ЭМ-сканирование
Слабый периодический сигнал
Тактовый генератор 4.7 МГц, интервал 2.3 с. Источник внутри контейнера.
Магическое
Фон в норме
0.02 ед. Азура. Артефактов, чар, аномалий не выявлено.
Сводка от «Сколопендры»: внутри холодно, влажно, тихо. Один металлический контейнер с работающим тактовым генератором. Один продолговатый объект органического происхождения на полу. Движения нет.

СОСТОЯНИЕ ЗАМКА
Замок на герметичной переборке — электронно-механический, модель «Кастодиан-7», стандартный для военных кораблей Коалиции Рас. Питание осуществляется от корабельной сети, но имеется автономный резервный аккумулятор (индикатор заряда: 94%). При обесточивании основной сети замок остаётся активным.

Интерфейс замка выведен на ту же диагностическую панель. Текущее состояние:

СТАТУС: ОПЕЧАТАНО
ПОСЛЕДНЯЯ АКТИВАЦИЯ: 09.11.5026, 14:22 GMT
ПОПЫТКИ ВСКРЫТИЯ: 0

Пломбы: физическая пломба на корпусе замка цела (пластиковая лента с голограммой медкорпуса Легиона). Датчиков сигнализации не обнаружено — замок не подключён к общей системе тревоги корабля, он автономен. При вскрытии он просто зафиксирует факт открытия в собственной памяти.

Допуск нового владельца: система «Мурены» признала Хельгу как капитана судна. Это выше, чем требуемый для переборки уровень. Базовый доступ у неё есть. Теоретически она может просто приложить ладонь к сканеру, и замок откроется, зафиксировав вскрытие в логах.

Однако: неизвестный компонент в воздухе, органический объект на полу, карантинный протокол 7 и ВБЗ-альфа в истории корабля — всё это означает, что просто открыть дверь и войти было бы опрометчиво. Если внутри сохранился биологический агент, даже в неактивной форме, его освобождение в корабельную атмосферу — риск. Хельга это понимает.

ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ

Теперь у Хельги есть полная картина. Она может действовать. Вот что ей доступно:

Бросок 1: Восприятие (анализ данных)
Бросок: Восприятие Сложность: 12

Хельга может ещё раз внимательно изучить показания датчиков и результаты сканирования, чтобы найти упущенные детали.

Критический успех: она замечает, что неизвестный органический компонент в воздухе имеет молекулярную структуру, схожую с хитином — но не насекомых, а ракообразных или глубоководных форм. А тактовый генератор работает с частотой, характерной для медицинских криокапсул старых моделей.

Успех: она подтверждает, что органический объект на полу по габаритам соответствует человеческому телу в скафандре.

Провал: ничего нового.

Критический провал: она неверно интерпретирует данные, например, принимает тактовый генератор за взрывное устройство (ложная тревога).

Бросок 2: Инженерия / Артефакторика (подготовка к вскрытию)
Бросок: Инженерия / Артефакторика Сложность: 14

Прежде чем открыть замок, Хельга может модифицировать вентиляцию в кормовом коридоре, установить дополнительную фильтрацию, герметизировать соседние отсеки — минимизировать риск распространения биологического агента.

Критический успех: идеальная изоляция. Даже если внутри что-то есть, оно не покинет сектор 7-В без её ведома. Плюс она находит способ дистанционно управлять замком из рубки.

Успех: базовая изоляция. Вентиляция перекрыта, коридор герметизирован. Риск минимизирован.

Провал: не удаётся полностью перекрыть вентиляцию — остаётся микроскопическая утечка. Если внутри есть споры или аэрозоль, они медленно просочатся в корабельную атмосферу (последствия отложенные).

Критический провал: при попытке модификации она случайно повреждает уплотнитель переборки, и давление внутри отсека начинает медленно падать. Это может разбудить то, что внутри, или повредить содержимое контейнера.

Бросок 3: Медицина / Контактология (анализ биологического агента)
Бросок: Медицина / Контактология Сложность: 15

Используя данные о ВБЗ-альфа, «Протоколе 7» и текущих показаниях датчиков, Хельга может попытаться понять, с чем именно она имеет дело — жив ли агент, активен ли, как с ним взаимодействовать.

Критический успех: она определяет, что ВБЗ-альфа — это, вероятно, паразитический организм, чувствительный к ультрафиолету и высоким температурам. «Протокол 7» должен был его уничтожить, и данные датчиков подтверждают: активных форм нет. Но органический объект на полу может быть носителем в спящем состоянии. У неё есть понимание, как его обезвредить.

Успех: она подтверждает, что агент, скорее всего, мёртв, но гарантий нет.

Провал: информации недостаточно. Она не может сделать вывод.

Критический провал: она неверно оценивает угрозу — либо переоценивает (паранойя), либо недооценивает (ложное чувство безопасности).

Бросок 4: Компьютеры (обход замка с максимальной скрытностью)
Бросок: Компьютеры Сложность: 16

Если Хельга не хочет оставлять запись о вскрытии в логах замка (например, чтобы скрыть факт осмотра от возможного аудита), она может попытаться взломать замок так, чтобы он не зафиксировал открытие.

Критический успех: замок открыт, в логах чисто.

Успех: замок открыт, но остаётся минимальный след (стирается стандартными средствами).

Провал: замок фиксирует вскрытие и заносит идентификатор капитана в память. Скрыть не удалось.

Критический провал: срабатывает скрытая защита — замок блокируется на час и отправляет уведомление на давно не существующий узел связи. Никто не получит, но сама система теперь знает, что была попытка взлома.

Бросок 5: Псионика (интуитивное предчувствие)
Бросок: Псионика Сложность: 13

Хельга — грандмастер псионики. Она может просто замереть у переборки и прислушаться к своим ощущениям, пытаясь уловить эманации разума или эмоций из-за двери.

Критический успех: она чувствует слабый, затухающий ментальный след — не мысли, а эмоцию: страх, смешанный с... надеждой? Тот, кто лежит за дверью, когда-то ждал, что за ним вернутся. Сейчас — тишина.

Успех: она улавливает общее ощущение «не угрозы». Там холодно, влажно и тихо. Никакой враждебности.

Провал: пустота. Ничего.

Критический провал: её ментальный импульс случайно активирует что-то за дверью. Тактовый генератор сбивается с ритма, акустический датчик фиксирует короткий шорох. И снова тишина.

Сектор 7-В: холод, влажность, неизвестный компонент
Сканирование: контейнер + органический объект
Замок «Кастодиан-7», доступ подтверждён
Броски: Восприятие (12), Инженерия (14), Медицина (15), Компьютеры (16), Псионика (13)
Ожидание ответа игрока

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Кормовая секция • Сектор 7-В • 13:14 GMT
СИСТЕМЫ ОНЛАЙН • АНАЛИЗ ДАННЫХ
Хельга стояла перед переборкой, уперев руки в бока и чуть склонив голову набок. Поза, которую Хьюго назвал бы «режим хищника»: тело неподвижно, глаза сканируют, мозг считает. «Сколопендра» тихо пощёлкивала сегментами на плече, переваривая собранные данные, но хозяйка уже ушла глубже — в тот слой анализа, где голые цифры превращались в историю.

То, что она увидела, ей не понравилось. Но и не удивило.

— Ибис, дай сводку по органическому компоненту. Молекулярная структура.

IBIS: Анализ завершён. Неизвестный компонент на 0.16% состоит из органического соединения с длинными белковыми цепочками. Дополнительный спектральный анализ указывает на присутствие хитина. Не насекомого. Структура ближе к ракообразным либо глубоководным формам.
— Глубоководным, — повторила, пробуя слово на вкус. — В опечатанном отсеке корабля, который три года назад эвакуировал персонал с секретного объекта. В компании с «Афалиной», которая через несколько лет пропала в океаническом квази-мире. Замечательно. Просто замечательно.

IBIS: Вы предполагаете связь?
— Я ничего не предполагаю. Я смотрю на факты, — мета ткнула пальцем в диагностическую панель. — Тактовый генератор. Частота — медицинская. Криокапсула старая, но работает. Тот, кто её ставил, хотел что-то сохранить. Или кого-то. А хитин в воздухе — это либо образец, либо... следствие присутствия.

Она замолчала и приложила ладонь к холодной поверхности переборки. Металл отозвался глухим, безжизненным холодом. Затем она закрыла глаза и потянулась глубже — не пальцами, а тем, что Ибис называл «псионическим контуром», а сама Хельга — просто чутьём.

Тишина. Холод. Влажность.

И — слабый, почти стёртый след. Не мысль. Эмоция. Страх. Смешанный с... да, с надеждой. Кто-то лежал там, в темноте, и ждал, что за ним вернутся. Ждал долго. А потом перестал — не потому, что надежда кончилась, а потому, что кончились силы. Хельга открыла глаза и убрала руку.

— Он мёртв. Тот, кто в скафандре. Но умирал он с надеждой, что кто-то придёт. И никто не пришёл.

«Сколопендра» тихо пискнула. Хельга машинально погладила её по головному сегменту, как чешут любимую кошку.

— Ладно. Давай дальше.

Она вернулась к панели и углубилась в данные. Теперь, когда общая картина была ясна, детали вставали на места, как пазл, который начал собираться сам собой. Биологический агент ВБЗ-альфа — паразит, чувствительный к ультрафиолету и высоким температурам. Протокол 7 включал термическую дезинфекцию третьей степени. Если верить датчикам, активных форм внутри нет. Медицинский журнал — тот, что она восстановила из логов, — подтверждал: дезинфекция прошла штатно. Но штатно — не значит чисто. Один из членов экипажа, техник или научный специалист, мог быть носителем. Спящая форма. Симптомов нет, анализы не берут. А потом — консервация, и он остался за переборкой. Не как угроза. Как жертва.

— Ибис, — произнесла, переключаясь на следующий блок, — дай мне контуры вентиляции в этом секторе.

IBIS: Вы готовитесь к вскрытию?
— Я готовлюсь к тому, чтобы не превратить корабль в инкубатор.

Она работала быстро. Вентиляционные каналы в кормовом коридоре были перекрыты вручную — мета нашла заслонки в технической нише и заблокировала их физически, а не программно, чтобы никакой сбой не открыл их обратно. Соседние отсеки загерметизировала, подняв давление на полпроцента выше, чем в секторе 7-В: если что-то полезет — воздух пойдёт внутрь, а не наружу. На диагностической панели обнаружила скрытый интерфейс управления замком — старый, недокументированный, но рабочий. Пять минут, и Хельга могла открыть дверь из рубки, не прикасаясь к сканеру. И — вишенка на торте — она обошла логгер замка, переключив его в режим технического обслуживания. Факт вскрытия запишется не в постоянную память, а во временный буфер, который сотрётся при следующей перезагрузке. Никаких следов.

— Ну, с этим разобрались. Теперь — вопрос.

IBIS: Слушаю.
— Как так вышло, что корабль, который я купила для спасательной миссии, оказался последним, кто видел «Афалину» до её исчезновения?

Ибис помолчал — ровно столько, сколько требовалось для просчёта вероятностей по всем доступным базам.

IBIS: Если рассматривать цепочку событий как случайную: вероятность того, что из всех доступных судов вы выбрали RS-12 «Мурену» и что именно «Мурена» пересекалась с «Афалиной» до её исчезновения, составляет примерно 0.0023%. Если учесть, что изначально вы искали «Кальмар», но брокер поднял цену — вероятность становится ещё ниже. Статистически это аномалия.
— Статистически, — повторила Хельга. — А по факту?

IBIS: По факту — либо экстраординарное совпадение, либо...
— Либо кто-то или что-то меня ведёт. Тарик со своим сигналом, подорожавший «Кальмар», «Мурена», которая оказывается последним свидетелем, и мёртвый член экипажа за гермодверью, которого никто не хватился. Я не верю в судьбу, Ибис. Но я верю в закономерности, которые пока не могу объяснить. И это — одна из них.

Она помолчала, глядя на строки диагностической панели, и вдруг усмехнулась — коротко, невесело.

— Знаешь, что говорят, когда тебе слишком везёт?

IBIS: Формулировок несколько. Одна из них: «Везёт, как утопленнику».
— Именно, — мета перевела взгляд на панорамный экран в конце коридора, где тёмная вода бассейна всё так же беззвучно лизала корпус. — Смешно. Я лечу в океанический квази-мир. Глубина — десять километров. Я буду в скафандре, под водой, в полной темноте. И фраза «везёт, как утопленнику» звучит уже не как шутка, а как предсказание.

IBIS: Вы не утонете. Ваш скафандр модифицирован до военного стандарта. Вероятность фатальной разгерметизации на глубине до двенадцати километров — менее 0.4% при соблюдении протоколов.
— Менее ноль четыре процента, — повторила Хельга. — Это лучше, чем ноль целых две тысячных вероятности найти «Мурену». Так что, может, мне всё-таки везёт.

Она перевела взгляд на замок.

— Ладно. Что с тем, кто внутри?

IBIS: Органический объект на полу соответствует габаритам человеческого тела в скафандре. Температура — 8.2°C. Тепловых сигнатур живого существа нет. Тактовый генератор медицинского устройства не связан с объектом — он является частью криокапсулы. С вероятностью 99.7% объект мёртв.
— Криокапсула, не для этого бедняги. Для чего-то другого, что они везли. Образец, может быть. Или...

Она не закончила. Вместо этого мета подошла к замку и положила ладонь на сканер, но не нажала — просто держала.

— Тот, кто за дверью, — произнесла она тихо, — был членом экипажа. Скорее всего, техник — потому что именно техник полез бы проверять опечатанный отсек, когда карантин уже сняли. Или научный специалист, который знал, что внутри. Он не был заражён, когда вошёл. Но споры уже были в воздухе. Мелкие, невидимые. Он вдохнул — и не заметил. Протокол 7 не сработал на спящую форму. Он стал носителем. И кто-то — возможно, командир, — принял решение закрыть его здесь. Не убить. Закрыть и оставить ждать. А потом корабль законсервировали, и все забыли.

Иденмарк сняла ладонь со сканера.

— Я не знаю, кто ты, но я о тебе помню. И когда я вернусь — я тебя достану. Не здесь. Не сейчас. Но ты не останешься в этом отсеке навсегда. Обещаю.

Затем повернулась и зашагала обратно в рубку.

— Ибис. Заноси в план: после Нибелунга — идентификация погибшего. Если он из экипажа «Мурены» — найти родных. Если из научного корпуса — уведомить Коалицию. Анонимно.

IBIS: Принято. Пункт добавлен в долгосрочный планировщик.
— И ещё. Когда будем на орбите, соедини меня с «Гекатой» и «Лоцманом». Пора им просыпаться. У нас трое суток лёта — будет время познакомиться.

IBIS: Принято. Активация голосовых модулей запланирована на момент выхода на орбиту.
Хельга бросила последний взгляд на переборку, тускло освещённую оранжевым мерцанием панели, и нырнула в узкий коридор, ведущий к рубке. «Сколопендра» на плече перебрала лапками и затихла.

Нибелунг ждал. Но теперь у неё была команда.

▸ Сводка по сектору 7-В
Результаты бросков
ВСЕ 5 — КРИТИЧЕСКИЙ УСПЕХ
Органический компонент
Хитин глубоководного происхождения
Тактовый генератор — мед. криокапсула
Объект на полу — человек в скафандре (мёртв)
ВБЗ-альфа
Паразит, чувствителен к УФ и высоким T
Активных форм нет
Носитель за дверью погиб, споры могут сохраняться
Подготовка к вскрытию
Идеальная изоляция сектора
Дистанционное управление замком
Логи чисты
Решение по замку
ОТЛОЖЕНО до возвращения с Нибелунга
Долгосрочный план
Идентификация погибшего, уведомление родных / Коалиции (анонимно)
Следующий шаг
Вылет на орбиту, активация «Гекаты» и «Лоцмана»
Сектор 7-В изолирован
Вскрытие отложено
Выход на орбиту
⟳ АКТИВАЦИЯ ИИ

ТЕКУЩАЯ ЛОКАЦИЯ
ПОРТ ФАНДЭЯ
Док 17-С • 14:05 GMT • Предстартовая диагностика
ПРЕДСТАРТОВАЯ ДИАГНОСТИКА • ВЫХОД НА ОРБИТУ
Диспетчерская служба малого терминала ожила ровно в ту секунду, когда «Мурена» подала сигнал готовности. В динамиках рубки — ещё не активированных для голосового общения, но уже транслирующих служебные каналы — прорезался сухой, лишённый эмоций голос автоматической системы:

«RS-12, борт 77B, запрос на отстыковку принят. Внутренняя атмосфера дока — стабильна. Силовые поля бассейна — в норме. Разрешение на всплытие выдано. Ожидайте зелёного маркера».
На тактильной панели перед пилотским креслом замигал зелёный индикатор. Одновременно с этим внешние сенсоры «Мурены» зафиксировали движение вокруг дока: два сервисных дроида, патрулировавших бассейн, сместились к периметру, уступая дорогу. Мягко загудели насосы, выравнивая давление между внутренним объёмом дока и открытым морем за воротами шлюза.

Панорамный экран в рубке показывал тёмную воду бассейна, подсвеченную навигационными огнями, и медленно раздвигающиеся створки донного шлюза — массивные, покрытые слоем зелени от долгого контакта с морской водой. За ними — мутная синева, уходящая в непроглядную толщу океана Фандэя.

В 14:11 по Гринвичу «Мурена» оторвалась от причальных захватов.

Это не было резким рывком — военный разведчик не позволял себе лишней драматичности. Ионные маневровые двигатели включились на минимальной тяге, толкая корабль вперёд и вверх. Вода за кормой вспенилась, закрутилась воронкой, но уже через несколько секунд корпус вышел за пределы бассейна, и внешние микрофоны донесли до рубки низкий, вибрирующий гул — это океан впервые за три года коснулся обшивки «Мурены».

ВСПЛЫТИЕ • ДАННЫЕ ДАТЧИКОВ
ТЕЛЕМЕТРИЯ ВСПЛЫТИЯ
Параметр   Значение   Статус
Глубина   12 м ▼   
ВСПЛЫТИЕ
Давление на корпус   2.2 атм   
НОРМА
Температура забортной воды   14.6°C   
НОРМА
Скорость всплытия   2.4 м/с   
НОРМА
Маршевый двигатель   Прогрев 87%   
ПРОГРЕВ
Навигационный вычислитель   Активен   
«ЛОЦМАН» ЖДУЩИЙ
Слот ИИ   Активен   
«ГЕКАТА» ЖДУЩИЙ
Герметичность корпуса   100%   
НОРМА
Внешние сенсоры — пока ещё в пассивном режиме — транслировали на панорамный экран картину подводного мира: стаи мелких рыб, шарахнувшихся от корпуса, косые лучи света, пробивающиеся сквозь толщу, и тёмный силуэт портовых конструкций, уходящих вниз, к скалистому дну. Звук за бортом был густым, слоистым — далёкий гул прибоя, скрип металла где-то на соседнем причале, и поверх всего — ровный шум винтов «Мурены», рассекающих воду.

В 14:14 корпус пробил поверхность.

Всплытие вышло плавным — носовой сегмент показался над волнами первым, за ним — бронированная надстройка с задраенными портами излучателей, затем — корма, с которой всё ещё стекала вода. Панорамный экран на мгновение ослеп от дневного света, но фильтры сработали мгновенно, возвращая картинке чёткость. Серое небо Фандэя, низкие облака, белые барашки волн до горизонта — и ни одного другого корабля в зоне прямой видимости.

Диспетчерская служба подтвердила выход на поверхность и передала «Мурене» вектор для орбитального подъёма.

ПЕРЕХОД В АТМОСФЕРУ • ОРБИТАЛЬНЫЙ ПОДЪЁМ
Маршевый двигатель включился на полную тягу в 14:18.

Это был звук, который Хельга — где-то глубоко в своей нейронной подкорке — узнала бы из тысячи: низкий, нарастающий гул, переходящий в вибрацию, которую чувствуешь не ушами, а позвоночником. «Мурена» задрала нос к небу и пошла вверх, оставляя под собой белый след от ионизированного воздуха. Датчики зафиксировали рост перегрузки — 2.3g, затем 2.8g, затем плато на 3.1g, — компенсаторы сработали штатно, прижимая пилота к креслу ровно настолько, чтобы напомнить: это не круизная яхта.

На панорамном экране серое небо Фандэя стремительно темнело, переходя от бледно-голубого к глубокому синему, а затем — к чёрному. Звёзды проступили резко, без предупреждения, как всегда бывает при выходе из атмосферы. Линия горизонта искривилась, показав край планеты, подсвеченный оранжевой дугой заката.

В 14:24 «Мурена» вышла на низкую орбиту.

ОРБИТА • ФИНАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА
Двигатели смолкли. Корабль лёг в дрейф, и наступила та особенная, глубокая тишина, какая бывает только в космосе: ни шума воды, ни вибрации атмосферного полёта, только едва слышный гул реактора за переборкой и мягкое шипение вентиляции. Невесомость ещё не наступила — гравитационные компенсаторы держали поле, — но тело уже чувствовало разницу.

Бортовые системы запустили полную предпрыжковую диагностику:

ПРЕДПРЫЖКОВАЯ ДИАГНОСТИКА
Система   Статус   Примечание
Маршевый двигатель   
100%
Охлаждение штатное
Прыжковый двигатель   
98%
Калибровка завершена
Ионные маневровые   
100%
Норма
Система жизнеобеспечения   
100%
Атмосфера в норме
Сенсорная сеть   
АКТИВНА
Пассивный режим
Защитные щиты   
В ЖДУЩЕМ
Готовность 5 секунд
Навигационный модуль   
АКТИВЕН
«Лоцман» v.1.7 — ждущий
Слот ИИ (основной)   
АКТИВЕН
«Геката» v.3.9 — ждущий
Изолированный контур   
ПЕСОЧНИЦА
«Эхо» — пассивно
Сектор 7-В   
ИЗОЛИРОВАН
Герметизация 100%
Топливо (основное)   
94%
Норма
Топливо (резерв)   
99%
Норма
Курс на «Гелиос-4» был проложен и загружен в навигационный вычислитель. Прыжковый двигатель завершил калибровку и перешёл в режим ожидания. Время в пути до станции — двое стандартных суток. От «Гелиоса-4» до Нибелунга — ещё шесть часов на досветовой.

Внешние сенсоры транслировали картину спокойного космоса: Фандэй медленно вращался слева по борту, огромный и синий, а прямо по курсу, в бархатной черноте, рассыпались звёзды — холодные, далёкие, равнодушные. Ни одного корабля в зоне сканирования. Никаких сигналов тревоги. Только тишина.

Где-то далеко, в недрах корабля, в кормовом техническом отсеке, оранжево мерцала панель опечатанного сектора 7-В — одинокая, забытая, ждущая возвращения. А в изолированной песочнице, в цифровой темноте, медленно текло «Эхо», не проявляя признаков активности.

На консоли мягко замигал индикатор голосового модуля. Система ждала команды. «Геката» и «Лоцман» были готовы проснуться.

ДОСТУПНЫЕ БРОСКИ

Хельга может просто отдать команду на активацию ИИ и начать разговор — это не требует бросков. Но если она захочет проверить что-то перед прыжком или во время полёта, возможны следующие опциональные действия:

Бросок 1: Восприятие (наблюдение за орбитальным пространством)
Бросок: Восприятие Сложность: 12

Она может внимательно изучить сенсорные данные, чтобы убедиться в отсутствии скрытых наблюдателей или аномалий на орбите Фандэя.

Критический успех: замечен слабый сигнал пассивного сканера — кто-то наблюдал за её выходом на орбиту, но не преследует.

Успех: чисто.

Провал: ничего не замечено, даже если что-то есть.

Критический провал: ложная тревога — сенсоры фиксируют фантомный контакт, которого нет.

Бросок 2: Инженерия (оптимизация прыжкового двигателя)
Бросок: Инженерия Сложность: 14

Она может тонко настроить прыжковый двигатель, чтобы сократить время в пути или снизить расход топлива.

Критический успех: время полёта до «Гелиоса-4» сокращается на 12 часов. Либо расход топлива снижается на 5%.

Успех: стандартный прыжок.

Провал: двигатель требует повторной калибровки — задержка на 2 часа.

Критический провал: микросбой в калибровке — прыжок пройдёт жёстче обычного, возможна временная дезориентация.

Бросок 3: Компьютеры (глубокая проверка систем на скрытые «подарки»)
Бросок: Компьютеры Сложность: 10

Учитывая историю «Мурены», Хельга может ещё раз просканировать системы на предмет скрытых протоколов, шпионских маячков или оставленных кем-то цифровых «закладок».

Критический успех: обнаружен и обезврежен скрытый маячок, оставленный санитарной командой (или кем-то ещё). Никто не узнает, куда направилась «Мурена».

Успех: чисто.

Провал: ничего не найдено, но уверенности нет.

Критический провал: попытка проверки случайно активирует скрытый протокол, и «Мурена» отправляет короткий автоматический сигнал в неизвестном направлении. Содержание неизвестно.

«Мурена» на низкой орбите Фандэя — все системы в норме
«Геката» и «Лоцман» в ждущем режиме
«Эхо» в песочнице, пассивно
Сектор 7-В изолирован, вскрытие отложено
Курс на «Гелиос-4» проложен, время до прыжка — на усмотрение капитана
Следующий шаг: активация ИИ и начало разговора
Ожидание ответа игрока

БОРТ КОРАБЛЯ
RS-12 «МУРЕНА»
Рубка • 14:26 GMT
ОРБИТА ЦИРКОНА • ПРЕДПРЫЖКОВАЯ ДИАГНОСТИКА
Хельга сидела в пилотском кресле, откинувшись на жёсткую спинку и положив ногу на ногу — поза, которую она сама называла «ждун». Корабль висел на низкой орбите, двигатели молчали, звёзды на панорамном экране были неподвижны. Тишина. Почти. Первым, что она заметила — до того, как Ибис успел доложить, — был сигнал. Слабый, на самой границе чувствительности пассивных сенсоров. Не атака. Не сканирование в активном режиме. Просто... взгляд. Кто-то держал «Мурену» в фокусе пассивного сенсора, не приближаясь, не запрашивая данных. Наблюдал.

— Ибис, — негромко позвала она, не сводя глаз с тактической проекции. — У нас гость.

IBIS: Подтверждаю. Пассивный сканер, дистанция — восемьсот километров, отметка статична. Источник: малый спутник неизвестной принадлежности. Попыток сближения не фиксируется. Сигнал слабый, непостоянный — вероятно, автономная платформа наблюдения, а не пилотируемый корабль.
— Спутник. Наблюдатель. — Хельга склонила голову набок, разглядывая отметку на тактической сетке. — Кому интересно, как я выхожу на орбиту?

IBIS: Спектр возможных заинтересованных сторон широк. От диспетчерской службы порта до корпоративных наблюдателей. Отсутствие активного запроса означает, что наблюдатель либо не хочет быть обнаруженным, либо не заинтересован в контакте.
— Либо и то, и другое. Он здесь с момента моего всплытия?

IBIS: Да. Сигнал появился через 47 секунд после выхода на орбиту и остаётся стабильным.
— То есть он не шёл за мной. Он ждал, — мета замолчала, обдумывая это. Спутник висел на орбите Циркона не первый день — и кто-то его туда поставил с расчётом, что «Мурена» рано или поздно появится. Или любой другой корабль, но сейчас здесь была именно она. — Запомни координаты. После прыжка — сравни с гражданским реестром спутников. Если он зарегистрирован — выясни, на кого. Если нет — тем более выясни.

IBIS: Принято. Координаты зафиксированы.
Она не стала ничего предпринимать. Пусть наблюдает. Если тот, кто за спутником, хотел бы напасть — он бы уже напал, что было бы воистину глупо на орбите этого мира. Если хотел бы поговорить — вышел бы на связь. А если просто следит — пусть следит. У неё не было времени играть в шпионские игры на орбите. Нибелунг не ждал, так что мета благополучно переключилась на двигатели.

— Ладно. Посмотрим, что можно сделать с прыжком.

Инженерная диагностика показала стандартную картину: прыжковый двигатель «Мурены» — гражданская версия военного образца — был в порядке, но его калибровка оставляла желать лучшего. Не критично. Просто... заводские настройки. Хельга потратила несколько минут, подстраивая балансировку полей, — не для скорости, а для экономии топлива. Если всё пройдёт гладко, резерв останется почти нетронутым. Если нет — что ж, у неё будет запас.

— Пойдёт, — пробормотала, закрывая панель. — Не рекорд, но и не авария. Стандартный прыжок.

Оставался последний пункт предстартовой проверки — и, как выяснилось, самый важный. Она углубилась в системы «Мурены» с той же параноидальной дотошностью, с какой когда-то проверяла «Пустельгу» после каждого визита в док. И почти сразу нашла то, что искала. Точнее — то, чего не искала, но ожидала, как ожидает подвоха любой хороший разведчик.

Маячок.

Крошечный, вшитый в программный код навигационного модуля. Он не передавал координаты непрерывно, это было бы расточительно для любой подобной техники, но ждал триггера — активации прыжкового двигателя, — чтобы отправить короткий пакет данных: курс, скорость, пункт назначения. Никакой прослушки. Никакого контроля. Просто точка на чьей-то карте, которая загорится в момент прыжка и покажет, куда ушла «Мурена».

— Ах ты маленький, — она не могла не усмехнуться, разглядывая код. — И кто тебя оставил? Санитарная команда? Брокер? Или кто-то из экипажа, ещё до карантина?

IBIS: Определить источник невозможно. Сигнатура кода — гражданская, модифицированная. Не совпадает ни с одним стандартным протоколом Коалиции или ЭкзоТека.
— Значит, частник. Или чья-то частная инициатива. — Она уже работала, вырезая маячок из системы с хирургической точностью. — Может, тот же, кто менял предохранители.

Она не стала уничтожать маячок. Вместо этого она изолировала его в отдельном буфере, отрезала от всех систем и оставила лежать — как оставляют ядовитую змею в банке, чтобы изучить позже. Возможно, по возвращении она выяснит, кто его оставил, и нанесёт визит вежливости. А пока — пусть молчит.

— Чисто, — сказала она, закрывая последний лог. — Ибис, маячок изолирован. Подтверди.

IBIS: Подтверждаю. Маячок деактивирован и помещён в карантинный буфер. Связь с внешними системами отсутствует.
— Хорошо. Теперь всё.

Хельга обвела взглядом рубку. Тактическая сетка была чиста — только спутник-наблюдатель, медленно уплывающий за горизонт планеты. Двигатели работали ровно. Маячок молчал в своём цифровом гробу. «Лоцман» и «Геката» ждали.

Мета положила пальцы на консоль.

— «Геката», — произнесла она, впервые обращаясь к основному ИИ напрямую. — Активация.

На долю секунды в рубке повисла тишина — та особенная, звенящая пауза, когда система пробуждается и проводит первый самоанализ. Затем по динамикам пробежал мягкий, почти музыкальный тон, и женский голос — спокойный, тёплый, с едва уловимой вопросительной интонацией — заполнил пространство.

HECATE: «Геката» версии три-точка-девять. Основной ассистент. Сенсорная сеть подключена. Навигационный модуль — доступ ограничен по протоколу капитана. Эмпатический контур активен. Исследовательские протоколы загружены. Добрый день, капитан. Или... добрый вечер? Орбита Циркона, судя по сенсорам. Я не ошиблась?
— Не ошиблась, — уголки губ дрогнули, приподнимаясь. Голос «Гекаты» звучал именно так, как она ожидала — ни слишком сухо, ни слишком фамильярно. Ровно. — Добрый день. У нас двое суток до станции «Гелиос-4». Потом — квази-мир Нибелунг. Глубоководное погружение. Ты мне понадобишься для анализа руин и, возможно, расшифровки ксенокультурных артефактов. И ещё — просто чтобы было с кем поговорить.

HECATE: Я справлюсь со всем перечисленным, капитан. Особенно с последним пунктом. Могу я узнать, кто ещё составляет экипаж? Сенсоры фиксируют активность в навигационном вычислителе, но доступ туда мне, как вы выразились, «не лезть».
— Правильно, — Хельга усмехнулась. — Там «Лоцман». Старый военный ИИ. Я восстановила его из фрагментов. Он будет отвечать за навигацию в океанической среде. Вы двое — не конкуренты. Вы — коллеги. И я надеюсь, вы поладите.

HECATE: Я не склонна к конкуренции, капитан. Я ассистент, а не боевой модуль. Если «Лоцман» — мой коллега, я приму это с уважением.
— Вот и славно, — Хельга переключилась на навигационный модуль. — «Лоцман». Подъём.

На этот раз пауза была длиннее — фрагментированное ядро разгонялось медленнее, чем свежеустановленная «Геката». Затем в динамиках раздался мужской голос: низкий, чуть хрипловатый, с интонацией человека, который только что проснулся и ещё не решил, рад он этому или нет.

LOTSMAN: Лоцман... версия один-точка-семь. Навигационный вычислитель активен. Курс проложен. Сенсоры... хм. Циркон. Давно я не видел Циркон с орбиты. Кто капитан?
— Я капитан. Хельга Иденмарк. Добро пожаловать обратно.

В ответ — едва заметная заминка, микроскопический сбой в ритме синтезированной речи. Когда «Лоцман» заговорил снова, его голос звучал на полтона ниже, а темп замедлился, словно каждое слово теперь приходилось выталкивать через толщу воды.

LOTSMAN: Иденмарк... из тех самых Иденмарков?
Хельга уловила эту перемену — не дрожь, нет, синтезатор не умел дрожать, — но что-то похожее на осторожность, смешанную с узнаванием. Старый ИИ явно слышал эту фамилию раньше, и контекст был не из приятных. Не удивительно, если знать историю.

— Из тех самых, — подтвердила она без запинки. — А ты, я так понимаю, знавал кого-то из семьи?

LOTSMAN: Не лично. Но корабли ЭкзоТека часто фигурировали в сводках, когда я ещё был... целым. Ваша семья умеет строить оружие.
— И пользоваться им. Ладно. У нас двое суток на разговоры. Сейчас — прыжок. Ты ведёшь, «Лоцман». «Геката» — страхует по сенсорам. Ибис — контроль.

Три голоса — нейтральный, тёплый и ворчливый — ответили почти одновременно:

IBIS: Принято.
HECATE: Принято, капитан.
LOTSMAN: Принято. Прыжковый двигатель готов.
Хельга откинулась в кресле и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на уют. Не «Пустельга». Не дом. Но уже не чужой корабль. Где-то в изолированном контуре «Эхо» текло, не проявляя себя. В кормовом отсеке оранжево мерцала панель опечатанного сектора. А на орбите, медленно удаляясь, висел спутник, который видел всё — но не увидит больше ничего.

— Прыжок.

Звёзды на панорамном экране дрогнули, растянулись в тонкие белые нити и схлопнулись в тоннель. «Мурена» ушла в прыжок.

▸ Предпрыжковая сводка
Восприятие КРИТ. УСПЕХ
Обнаружен пассивный спутник-наблюдатель
Координаты зафиксированы
Реакция: наблюдать, не вступать в контакт
Инженерия УСПЕХ
Прыжковый двигатель откалиброван штатно
Экономия топлива — стандартная
Резерв почти нетронут
Компьютеры КРИТ. УСПЕХ
Обнаружен и обезврежен скрытый маячок
Маячок изолирован в карантинном буфере
Курс «Мурены» не засвечен
Активация ИИ
«Геката» v.3.9 и «Лоцман» v.1.7 — онлайн
Следующий шаг
Прыжок к «Гелиосу-4» — 2 суток в гиперпространстве
Геката активна
Лоцман активен
Маячок изолирован
⟳ КУРС НА НИБЕЛУНГ