Аркхейм

Красный песок лежал вокруг капсулы ржавыми наносами, забивался в трещины старого металла, тонкой пылью оседал на сапогах и коже. Ветер здесь давно обтесал место крушения до костяного, почти чистого остова: копоть въелась в обшивку, края разрыва потемнели, а взрыв, случившийся давно, превратил капсулу в мёртвый, наполовину занесённый песком каркас. 
 
И всё же Мразволку было проще смотреть на этот красный песок, чем на Нейтана. Оставаться с ним наедине посреди сабаотской пустоши оказалось невыносимо неловко. Вокруг было слишком тихо. Мужчина находился слишком близко. И довольно легко можно было не почувствовать угрозу, ведь собственная слабость рядом с человеком, в котором она долго и безнадежно была заинтересована, искажала мысли, не давала сосредоточиться. Это раздражало. Поэтому женщина заговорила раньше, чем пауза между ними стала опасной. 
 
— Пригляди за периметром, – попросила она, уже разворачиваясь к обломкам. — Не хочу, чтобы нам кто-нибудь помешал. 
 
Голос прозвучал ровно, почти сухо. Достаточно деловито, чтобы всё выглядело разумно: открытая местность, старая зона крушения, чужая территория, где лучше не терять бдительность. И ни слова о том, что ей просто нужно было занять руки делом раньше, чем Эшкрофт заметит лишнее в её взгляде. 
 
Дождавшись когда мужчина отойдет в сторону, Мразволк сразу присела возле капсулы и выдохнула. Будто работа могла вернуть ей привычное равновесие. 
 
Взрыв исказил почти все. Металл разошелся уродливыми лепестками, часть внутренних отсеков спаялась от жара, часть вывернуло наружу, а остальное медленно добили время, песок и ветер. Для любого другого это был бы просто лом, давно оставленный пустыне. Но Мразволк была слишком наблюдательной для того, чтобы распознать разницу между разрушением и чьим-то вмешательством. Взрыв оставляет хаос, человек - выбор. Она долго смотрела на остатки внутреннего отсека, пока не заметила то, что выбивалось из старой, искалеченной картины. Один из фиксаторов был разорван не ударом и расплавлен не общей температурой. Его грубо срезали узким, дешевым инструментом. Второй крепеж дернули на излом, будто модуль вытаскивали вручную, торопливо и без всякой осторожности. Мразволк замерла и наклонилась ниже, почти касаясь маской старого металла. Под слоем въевшейся пыли, в тени искореженной панели, темнела старая полоска крови. Почти съеденная временем, но все еще различимая. Значит, тот, кто лез в отсек, порезался. 
 
Чуть дальше на внутренней кромке сохранился жирный след старой мази – некачественной, такой, какой обычно пользуются те, кто часто обжигает руки о металл. А в самом стыке металла застряла темная пыль вперемешку с красным песком: шлак, гарь, мелкая металлическая крошка. Мразволк поднялась и обошла обломки по кругу, внимательно глядя под ноги. Красный песок не сохранил следов, особенно спустя столько времени, но не все в пустыне исчезает бесследно. На одном из кусков вывернутой обшивки осталась старая потертость, как будто в нее уперлись плечом, поднимая тяжелый груз. У основания каркаса, в спекшемся песке, еще читался смазанный отпечаток грубой подошвы. Время стерло рисунок, но не вбитую в трещины металлическую стружку. След этот был слишком неряшливым для профессионалов. Те, кто приходит за конкретной целью, не режутся о добычу и не выдирают ее так, словно снимают кусок обшивки на перепродажу. Здесь поработали те, кто первым добрался до старого крушения и, поняв только одно – вещь ценная, – утащил ее, не разбираясь, что именно попало в руки. Мародеры. 
 
Мразволк прикрыла глаза на короткий миг, собирая цепочку воедино, и только после этого обернулась к Нейтану. Теперь, когда можно было говорить о деле, дышать стало легче. 
 
— Я нашла след, – сказала она. — Модуль не пропал во время взрыва. Его сняли. Тут старый срез на креплении, кровь, мазь от ожогов и следы грубой работы. Поработали явно не профессионалы. 
 
Она коротко кивнула на вскрытый отсек. 
 
— Местные мародёры. Кто-то пришёл сюда, выдрал носитель и утащил его, решив, что это просто дорогой лом. 
 
Мразволк замолчала, всматриваясь в чёрный провал развороченного отсека, будто ответ всё ещё мог лежать там. 
 
На этом можно было остановиться. Но потом женщина всё же добавила: 
 
— И если модуль ушёл с этого места целым, значит, давно прошёл через чужие руки. Так что времени у нас меньше, чем хотелось бы.