Ночной клуб «Сумеречный клуб» (https://arkhaim.su/index.php?msg=706426)
Кайден только что закончил разгребать документы своего клуба — стопки отчётов, финансовые сводки, запросы от клиентов, списки задач на завтра. Он провёл рукой по лицу, чувствуя усталость, скопившуюся за день. Взглянув на часы, отметил: до встречи оставалось десять минут. Взяв плотный конверт с подготовленными документами, он вышел из кабинета и прошёл по коридору в VIP‑ложу. Помещение было просторным, с панорамными окнами, откуда отлично открывался вид на весь ночной клуб. Яркие огни неоновых вывесок, голографические проекции над танцполом, силуэты танцующих людей — всё это напоминало ему, что «Сумеречный клуб» живёт своей жизнью, даже когда он занят тёмными делами. Вздохнув, Кайден снял пиджак и небрежно бросил его на край дивана. Приземлившись в глубокое кожаное кресло у столика, он кивнул официантке:
— Виски со льдом, как обычно.
Официантка, молодая девушка с аккуратно уложенными волосами и безупречной выправкой, едва заметно улыбнулась:
— Конечно, господин Кайден.
Она знала: когда он так расслаблен, значит, сделка прошла гладко. И знала ещё кое‑что — лучше не задерживаться взглядом дольше положенного. В «Сумеречном клубе» все понимали: внимание Кайдена — это и награда, и испытание. Кайден откинулся на спинку кресла, провёл пальцами по подлокотнику. В голове проносились мысли: «Ещё один клиент. Ещё один шаг в этой игре. Сколько их уже было? Сотня? Больше?» Через несколько минут дверь приоткрылась, и в ложу вошёл человек. Он боязливо осматривался по сторонам, нервно теребил край куртки, будто ожидал, что из‑за угла выскочат стражи порядка. Кайден жестом указал ему сесть напротив и сделал это так, что жест сам по себе внушал спокойствие. В нём читались уверенность и контроль, которые невольно передавались собеседнику.
— Документы готовы, — спокойно произнёс Кайден, положив перед собой конверт. — Все данные изменены. Вы теперь другая личность: новая история, новые связи, новый цифровой след. Полное перерождение — не дешёвое удовольствие.
Собеседник заметно напрягся. Его взгляд метался между конвертом и лицом Кайдена. Тот не торопил. Он знал цену паузам. Молчание Кайдена не было неловким — оно было значимым. В нём читалась сила, которая заставляла людей подчиняться без слов. Мужчина быстро, явно на нервах, открыл свой коммуникатор, проверил баланс, затем подтвердил транзакцию. Через пару минут Кайдену пришло уведомление о поступлении средств. Он коротко кивнул, пододвинул конверт к клиенту:
— Проверьте. Всё должно быть в порядке.
Мужчина дрожащими руками открыл конверт, быстро пробежался глазами по страницам — удостоверению личности, регистрационным кодам, ссылкам на обновлённые записи в государственных реестрах. Его лицо расслабилось, на губах появилась едва заметная улыбка.
— Всё... всё верно, — выдохнул он. — Спасибо.
Кайден не ответил сразу. Он выдержал паузу — ту самую, что заставляла людей чувствовать его влияние особенно остро. Затем слегка наклонил голову, и этого было достаточно, чтобы клиент почувствовал благодарность и даже благоговение.
— Вы сделали правильный выбор, — наконец произнёс Кайден. — Теперь главное — не привлекать внимания.
Он нажал кнопку на подлокотнике кресла — рядом с дверью тут же появился охранник. Кайден не повышал голоса, не делал резких движений. Его власть проявлялась в точности жестов, в уверенности интонации:
— Проводите гостя к выходу, — приказал он. — И убедитесь, что за ним нет хвоста.
Охранник склонил голову — почтительно, но без раболепия. В этом поклоне читалось уважение к лидеру, который держит всё под контролем. Он жестом пригласил клиента следовать за ним. Тот ещё раз благодарно кивнул Кайдену и вышел. Когда дверь за ними закрылась, Кайден сделал глоток виски, ощутив холод льда и терпкий вкус напитка. Он посмотрел вниз, на танцпол. Музыка гремела, огни переливались, люди смеялись и танцевали, не подозревая, что прямо над ними только что решилась чья‑то судьба. В голове всплыли слова Лиры: «Мы стали теми, от кого когда‑то хотели защищаться». Он нахмурился, но тут же отогнал эту мысль. «Нет. Мы не зло. Мы — инструмент. Кто‑то использует нас, кто‑то — спасается благодаря нам. Мир не чёрно‑белый».
Он вспомнил, как всё начиналось: школьные взломы, университетские эксперименты, первые опасные заказы. Тогда он думал, что просто проверяет границы. Теперь эти границы он устанавливает. Кайден провёл рукой по волосам. Харизма — это не просто обаяние. Это способность заставить людей верить в то, что ты контролируешь ситуацию. Это умение внушать доверие тем, кто в панике, и страх тем, кто пытается играть против тебя. Это знание, когда нужно говорить, а когда — молчать. Он сделал ещё глоток, наблюдая за вихрем огней и людей внизу. Дела на сегодня были закончены. Но завтра начнётся новый день — и новые сделки, новые риски, новые решения. А пока... пока можно просто смотреть, как живёт «Сумеречный клуб», и на мгновение почувствовать себя не теневым лордом, а просто драконом, который создал что‑то своё — мощное, опасное, но живое. Он улыбнулся уголком рта. В этой улыбке читалась смесь усталости, гордости и тихой, затаённой тревоги. Власть — это не только влияние. Это ещё и ответственность. И Кайден знал: чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Но он был готов к этому. Потому что он — Кайден. Хозяин «Сумеречного клуба». Архитектор новых судеб. И пусть мир не чёрно‑белый — он найдёт в нём свой оттенок.
Амбиции имели обыкновение исчезать, и органическая оболочка, оставшись без их диктата, теряла способность к трезвой оценке собственного ресурса. Они имели свойство заканчиваться, оставляя существо на последнем издыхании, на грани полного истощения, камнем стремясь на дно океана, именуемого жизнью. Иногда тяга к необъятным тёмным глубинам возникала сама по себе, и прежде бьющая ключом целеустремлённость порой перекрывалась гадкой безынициативностью, позволяя положению дел встать так, как предопределено. Игнит была склонна полагать, что только великое желание и колоссальные усилия могли позволить добиться искомых результатов, которые могли следовать отдельному от прописанных судьбой пути. Ведь достигаемый успех — это разменная монета за приложенные попытки, плод тяжёлого труда, занимавшего неспокойные дни и ночи.
Отдых выступал таким же заслуженным вознаграждением за усердие. Полукровка никогда не показывала окружающим, особенно в пределах своего учебного заведения, накопившуюся усталость, и за этим истощением иногда могла последовать полная потеря сознания, если бы в очередной тихий вечер в стенах рабочего кабинета, заменявшего позабытую спальню, Игнит не позволяла себе получасовой перерыв. Зачастую тот наступал неосознанно: достаточно было поддаться искушению и откинуться на спинку кресла, а следом прикрыть глаза с обманчивой мыслью: «Всего на минутку... Ну, пару минут». Могли даже навестить хаотичные сновидения, которые женщина не имела привычки запоминать ввиду их пугающей абстрактности, явно отчасти (или абсолютно) спровоцированной переутомлением. Завершение у них всегда было внезапное, словно подсознание намеренно одёргивало хозяйку от продолжительного отдыха, по истечение тридцати минут возвращаясь в реальный мир резким открытием глаз.
И всё же иногда хочется дать заднюю. Или ничего не делать. Мгновения слабости могли повстречаться всем, и Нит не была исключением из правил. Имела порок. За признанием оного стояло недолгое забытье, в которое она погружалась в полном одиночестве, никак не обременявшем и не отягощавшем её и без того уязвимое моральное состояние. Только она, тёмные покои и новая бутыль сухого красного виноградного напитка, выдерживаемого в собственных погребах десятилетиями. Винное дело приносило Игнит немалый доход, и такое скромное производство было отдельным поводом для молчаливой гордости, поскольку в первую очередь огненная волчица — уважаемый директор, продвигающий и поощряющий стремление к самосовершенствованию. Второстепенные пристрастия женщина не предавала огласке, чтобы ненароком не возыметь нелестное имя и не потерять выкованный столетними трудами авторитет.
Визиты в столицу Некроделлы у уроженки Орайны случались нечасто, однако когда выдавалась честь поприсутствовать на культурных мероприятиях, Игнит не упускала возможности подготовить символические презенты для высокопоставленных лиц, которым не престало менять своё твёрдо установившееся мнение о директоре высококотируемого учебного заведения. Она производила впечатление старательной, непреклонной и отзывчивой особы, неспособной оставить страдальца в беде или даже за мелкой, но «саднящей» проблемой. Казалось, словно обязанностей и сопутствующего объёма работы ненамного меньше, чем у правителей, и ходил слух, по крайней мере, среди местных, что огненную красу почти никогда не доводилось застать за культурным досугом или занятным и расслабляющим хобби. Игнит для многих была умеренно открытой и участливой личностью, но от двери в её таинственный внутренний мир почти ни у кого не находилось ключа.
Ответственный день, выделенный на посещение Пандемониума для предоставления квартальной отчётности и обсуждения промежуточных итогов в сфере образования, приобрёл статус официально завершённого, и за этим следовали долгожданные сутки заслуженного отдыха. Собрание, как то иногда случается, завершилось существенно позднее, а посему всем участникам рабочей конференции было предложено расположиться в столичном гостиничном дворе, и внезапно Игнит не стала долго размышлять над приглашением, на которое ответила согласием. Однако ныне и настрой женщины не располагал к тому, чтобы провести остаток вечера в компании коллег. Сославшись на необходимость в прогулке, оставила всю документацию в апартаментах и выдвинулась бороздить улицы Пандемониума. В намерении ненадолго укрыться от рабочей рутины и гудящих вопросов, от которых вот-вот отвалится голова, под видом неузнаваемой странницы отправилась на исследование здешних закоулков и ознакомление с ночной жизнью великого города, который значительно отличался от родной Орайны: вероятно, очевидным смешением сказочности и футуризма, а также масштабами и возможностями.
Наивысшая концентрация народа наблюдалась у входов в места общепита и развлечений, и одно из таких привлекло особое внимание у той, кто прежде счёл бы контингент подобного заведения просто бестолковой молодёжью, растрачивающей лучшие свои годы за бессмысленными вещами. Но всё ли было так просто, раз даже в самом Пандемониуме допускалось существование некоего «Сумеречного клуба». Находясь поодаль от входа в помещение, было видно, будто стены тряслись от столь специфической музыки... Какофония какая-то, подумала Игнит, и прошла бы мимо, если бы не внезапное любопытство: а чем такие места привлекают молодые поколения? Понадеявшись, что головная боль не настигнет женщину слишком скоро, она натянула капюшон плаща чуть ниже, прикрывая глаза, и двинулась к крыльцу. Поначалу гостья столкнулась со строгой пропускной системой, но не вызвала вопросов у сотрудников охраны, стоило только представиться. Тот, кто достаточно знаком с личностью этой дамы, диву бы дался, если бы завидел её здесь, в ночном клубе. Такого рода заведения побуждали в голове неоднозначные ассоциации, но и разузнать о причинах спроса оказалось весьма интересно. Прибыв в зал с забитым танцполом, директор-разведчица прошмыгнула в тенях стен, на которые меньше всего падал свет, и вела себя так, будто находилась на опасном задании, чем могла обратить к себе нежелательное внимание.
Вот так Игнит оказалась у барной стойки и предпочла занять свободный её конец, чтобы замереть и привыкнуть к бесконечному шуму. Господствующая атмосфера веселья покамест не внушала драконессе спокойствия, она чувствовала себя немного уязвимой, что было бы заметно, если опустить взгляд на её руки, мягко растиравшие ткань рукавов. Но надо было держать себя в узде, а вместе с тем попытаться слиться с обстановкой, стать единым целым с «Сумеречным клубом». Удивительный опыт может прийти даже после тысячи с лишним лет существования. Невидимые для окружающих серые глаза сканировали гостей, изучали их настрой... и невзначай задерживались на изысканных на вид напитках, которые заказывали посетители бара, покидавшие танцпол для передышки.