Аркхейм

...Жила была девочка, наделенная богами невиданной силой. Не то, чтобы это было чем-то странным именно в этой деревеньке, разные травницы и лекарки не вызывали у местных жителей никаких сложных чувств, они были полезны, принимали роды, лечили от всяких напастей. врачевали переломы, если требовалось. Однако маленько Эсси боги даровали силу разговаривать с мертвыми и странствовать во снах, а, учитывая редкость дара, учителей у нее не было и пришлось науку осваивать самостоятельно.
Жители деревни не радовались самородку, она стала обузой и свидетелем многочисленных пороков, обычно скрывающихся под покровами тайн, но разве можно сохранить тайну во сне, особенно если ты не обучен такому? Родители девочки вскорости умерли, не понятно было что именно с ними случилось, но прокатился слух, будто Эс завела их в какие-то ментальные дебри и они не смогли выбраться в реальный мир. Тела похоронили а Эсси выгнали и она долгое время жила на отшибе, потихоньку подъедаясь у сердобольной старой травницы, увидевшей в чумазой хвостатой сироте потенциал.  Когда девушке исполнилось одиннацать весен, ушла с проходившим мимо караваном Орейцев, следовавшим в довольно отдаленный (по местным меркам) город. Эс на момент своего ухода умела сносно охотиться, стрелять из лука ее научил соседский мальчишка, разбиралась в травничестве и развивала втихаря свой страшноватый Дар.
На последнем привале перед городом она улизнула из каравана, решив добираться самостоятельно, хоть это и было рискованно.
Собственно, на этом безмятежная краткая история и заканчивается.
Эссана около семи лет  жила в Лиарно на окраине города, у нее был двухэтажный домик, где на первом этаже расположена травная лавка, а на втором в двух комнатках кухня, она же лаборатория и чула-спаленка. Он так и остался, этот дом, и соседи думают, что их беспокойная кошка снова ушла за травами и когда вернется - никто не знает, но она вернется непременно.
Только вряд ли Эс когда-нибудь вернется. Ее разглядела и подобрала (это отдельная история и мы на ней останавливаться сейчас не будем) местная графиня, вдовая дава с тремя котятами. Ей приглянулась сноровистая девушка с редким даром, который ушлая аристократка сумела использовать по назначению.

Лошадь наотрез отказывалась идти дальше. Начинался дождь, здесь, посреди заролей светящийся мхов и грибов огромных размеров Эс чувствовал себя не в своей тарелке. Слишком сильные запахи нервировали а нюх словно заперли - она не ощущала ничего кроме наползающего чувства опасности. Следовало устраиваться на ночлег, построить шалаш, развести бездымный костерок, согреть хотя бы горячей воды - запасы еды кончились еще вчера, времени охотиться не было, зато воды и трав было в достатке.
Вздохнув, девушка спрыгнула с Орлика, похлопала вороного по шее, соображая, куда его привязать. Капли словно стали тяжелее, радовало только то, что дождь был теплым.

  Несколько веков назад, на пасторах далёких земель, в роду воинственного аристократа был рождён второй сын. Он был зверолюдом с тигриными чертами, как и все в его славном роду. Молодой Лапп Арчеро был вторым наследником своего отца, не будучи включённым в основную часть наследия, он всё ещё оставлял за собой статус дворянина.
  И всё же, будучи неприкаянным и предоставленным самому себе он мог стать для отца обузой и риском. Воинственный и авантюрный нрав Лаппа, проявлявшийся с самого детства, не раз создавал проблемы и требовал усмирения. Монастырь Флиосистов, то есть церкви Культа Солнца, был для молодого рыцаря идеальным местом. Там он мог стать воином-храмовником способным разить грешников холодной сталью и сотворять светлые чудеса, обучиться грамоте и многим наукам, прийти к духовному просветлению и прославить древний род своими подвигами.

  Мятежный дух тигра быстро покорился идеалам веры. Его жажда личной славы и авантюрный дух сменились смирением и стремлением к знаниям. Его примерное поведение подарило ему не только навыки воина, жреца и учёного но и широкую свободу действий. Будучи воином-храмовником он принёс обет защитника веры, приняв своим долгом искоренение зла и греха не только словом проповеди и молитвы, но и сталью. Ему был доверен пост офицера воинов-храмовников, но несмотря на это звание он предпочитал нести свет своей веры в одиночку, свершая подвиги в компании лишь своего шестопёра и верного боевого коня... Но даже так, он всё ещё был крайне важный фигурой. Не только в вопросе веры, но и для своего дома. Его долг защищать честь своего рода и он будет исполнять его с доблестью, до последнего вздоха.

Музыка стала сюрпризом. Здесь, в грибном лесу, в  дождь, когда постоянно кружащие в воздухе а теперь прибитые дождем  споры прорастают во все, что не защищено, музыка казалась какой-то неземной, никак не связанной с бытием, и вообще земной юдолью. Девушка настороженно дернула ухом, вовремя успев подхватить под узцы занервничавшего вороного, видимо, тоже учуявшего что-то живое там, где это было практически невозможно.

Мелодию доносил легкий ветерок, вместе с ней тянуло дымком костра и чем-то вкусным. Эс сглотнула голодную слюну: она не ела мяса несколько дней, не то чтобы это было важно, можно было продержаться на голодном пайке из трав и настоек примерно месяц, но какой кот откажется от горячей мясной похлебки да еще в такую собачью погоду? И эта музыка..
- Пошли посмотрим, кого занесло в Гиблый лес? - Вопрос был праздным, Орлик бы все равно не ответил даже если бы умел говорить, гаденыш страдал манией величия и иногда не реагировал ни на что кроме яблок.

Девушка и черный, теряющийся в струях дождя конь осторожно шли на звук по еле видимой тропке между огромными призрачно-белыми грибами, то и дело закрывающими их от потоков воды. Тут, к сожалению, могло поджидать другая неприятность - а именно ядовитые споры и странные насекомые, расплодившиеся тут в неимоверных количествах. Хорошо еще что сам лес насчитывал всего три яруса и самый высокий гриб тут не вырастал выше шести метров.Воз за Редколесьем начинался  по-настоящему Темный лес, он так и назывался, уже древесный, там росли истинные сарды- исполины, впрочем, опасности там тоже были другие, например,там жили эльфы и водились, к сожалению, религиозные фанатики, от которых любая уважающая себя ведьма должна держаться как можно дальше. Сарды каждый год приносили красные сладкие ягоды, которые служили основой многих зелий, и, как оно обычно и бывает, Лес бдительно охраняли, а всех наивных, желающих принести благо кошачьему племени, объявляли еритиками и.. дальше думать вот совершенно не хотелось. Останки бедолаг то и дело попадались по дорогам..
- Религиозные дикари, - вздохнула девушка, прикидывая, что она может сказать кому-то, кто так вкусно готовит похлебку и играет нечто.. такое.. что хочется продолжить
- Знаешь, мы наверное сделаем по-другому, -  она коню, стоило приблизиться на достаточное расстояние к биваку и увидеть как языки огня освещают исполнителя. К счастью, Изображение Солнца на доспехах странника слегка успокоило ведьмочку. Братья не относились к Знающим предвзято, нет, у них имелись свои заскоки, но они, как правило, касались общих целей и крутились вокруг "не навреди". Набросив поводья невысокий гриб, Эссана полезла на гриб второго яруса, примерно три метра в высоту, удачно прятавшегося под гигантской шляпкой своего родителя. Там было относительно сухо и было место рассмотреть происходящее. Она расположилась прямо там, сверху, придерживаясь за ножку когтями левой руки, а правой придерживая свою пеструю непромокаемую сумку травницы. Шум дождя проглатывал звуки тише чем неосторожный шаг.

Он играл самозабвенно, похлебка булькала, у девушки начинались голодные спазмы. Впрочем, можно было попробовать обозначить свое присутствие и не выхватить мечом от незнакомца чем-то более экзотичным чем "эй". Остальное в случае именно с этими Братьями осталось бы недосказанным, это все знали, реакции их завидовала вся остальная Империя.
Несколько минут она думала, затем полезла в сумку, достала оттуда свирель. Подождав нужного момента тихо вступила, вплетая нежные звуки духового инструмента в переливы струнного. Обозначив свое присутствие, она перестала играть и вкрадчиво негромко спросила:
- Что Брат Великого Солнца делает в Гиблом Лесу?

  Воин спокойно продолжал играть на своём струнном инструменте, казалось, ничуть не удивившись звуку свирели. Безмолвный рыцарь вновь и вновь касался струн, не торопясь задавать вопросы и позволяя девушке приблизиться. В близи стало заметно, что тёплый свет пламени был результатом не только горения дров в костре, но и странного ареола, что куполом укрывал воина-храмовника, пока тот играл.

— Здравствуй, сестра. Причина моего нахождения здесь — помощь страждущим. Этот лес очень опасен даже для подготовленного путника. Яды разносимые спорами грибов, болезни передающиеся через укусы насекомых, влага что портит пищу, легко могут поставить жизнь странника под угрозу. — рыцарь медленно поднял голову на путницу — И это даже не говоря о зверье и недоброжелателях, что могут убивать других ради их материальных ценностей или во имя своих богов.

  Его грубый гортанный голос звучал спокойно и размеренно. И всё же, едва различимый глубокий рык, оканчивающий каждое слово зверолюда, явно говорил о могучей силе воина-храмовника, скрытой за слоем холодного металла. Латные перчатки рыцаря доиграли последний аккорд, прежде чем осторожно уложить инструмент под навес. Закованный в металл гигант внимательно осматривал незнакомку. В свете костра, едва заметно, блеснули два золотых глаза... широко распахнутых под стальной маской. Их инфернальное пламя могло напугать. Тем не менее, слова воина говорили о его доброжелательности.

— Чудеса Великого Солнца способны лечить любые раны и болезни, а запасов чистой воды и пищи хватит, чтобы восстановить любые потерянные в пути силы.

  Рыцарь опустил руку в сумку, на боку своего боевого коня и вытащил из неё деревянную миску и ложку, словно читая мысли изголодавшейся девушки. Жрец поднялся с земли, становясь на одно колено перед казаном с кипящей похлёбкой, тут же черпаком заполняя посуду до краёв.

— Я не буду просить денег, воины-храмовники — посланники веры, а не торгаши наживающиеся на чужом горе. Просто выслушай мою проповедь, пока утоляешь голод и сушишь одежду. Можешь продолжить путь, когда дождь закончится.

  Накрыв казан крышкой и осторожно сев на место, воин протянул девушке миску с горячей пищей, приглашая сесть рядом. Удивительно, что дворянин мог так просто общаться с незнакомой простолюдинкой. Видимо, воины-храмовники в первую очередь жрецы, а происхождению в их мировоззрении не уделяется такое серьёзное место.