пример поста
Ли Юэ — прекрасный город, полный жизни, полный людей, которые чтут волю своего архонта, которые почитают его, хоть и давно не видели настоящего обличия. Моракс давно шагал по улицам среди толп обычных смертных, и никто не предполагал, что этот мужчина с янтарными глазами и есть их покровитель.
Мир менялся, а вместе с ним ему грозила неизбежная эрозия, которая уже затронула его частично, и это было вполне предсказуемо, ведь даже Аджаха когда-то не избежал ее влияния, помутившего разум. Чжун Ли немного жалел о старых днях, когда они вдвоем с другом смотрели с высот гор на бренный мир под их ногами, а война архонтов была далеко позади. Мир менялся, и менялись сами покровители регионов, например тот же Барбатос, пытавшийся топить печали в вине, или Баал, что закрылась ото всех в Инадзуме. Изменилась и Царица, прекрасная владычица Снежной, бывшая некогда открытой сердцем миру, а после ужасной войны архонтов и падения Каэнри'ах, ставшей под стать своему холодному региону. Чжун Ли не осуждал ее за желание бросить вызов Селестии, но и участвовать в битве против небесного порядка, не горел желанием. За многие тысячелетия, прожитые на земле, Моракс ныне желал лишь одного — спокойствия и мира. Он даже готов был добровольно отказаться от сердца бога, оставив лишь малую долю своих сил, о чем, собственно, и заключил контракт с той, которая некогда была его... Подругой? Наверное, можно охрактеризовать их отношения именно так, ведь сам архонт не особо разбирался в человеческих эмоциях и привязанностях. В день Сошествия, судьба Ли Юэ была предсказана и поставлена перед сложнейшим испытанием: людям придётся доказать, что они самостоятельны, что могут прожить и дальше без своего бога. Ведь тот же Мондштат почитает Барбатоса, но сам анемо архонт почти не появляется, и никто не знает о тайне его личности.
В тот день Моракс сбросил с неба пустышку, лишь хорошо сотворенную копию, которую все приняли за чистую монету, и в тот же день в Ли Юэ появилось новое действующее лицо — Путешественник из далеких краёв, постоянно попадающий в истории. И то, что чужестранец заинтересовался тем, что здесь творится, привлекло к нему внимание еще одного, весьма любопытного лица.
Тарталья был ярким, звонким, словно горный ручей, стремительный и сильный, он дышал жизнью и увлекал, подобно темной воде, на самое дно. Тарталья был посланником Царицы, который в итоге и должен был стать тем, кто передаст ей в руки его, Моракса, сердце. Впрочем, пока ни один из двух архонтов не стремился открывать рыжему Предвестнику тайну цели, а сам Чжун Ли, к собственному удивлению, обнаружил, что компания Фатуи, тем более такого значимого, как Чайльд, ему нравилась. Казалось, что Владыка Камня летит на пагубный свет, подобно мотыльку, ведя свою странную игру, в которой этот юноша лишь пешка.
Все очарование, которое испытывал к напористому Предвестнику, Чжун Ли, кончилось вместе с Осиалом, поднявшимся со дна моря по желанию Тартальи. Фальшивая печать, так уместно изготовленная... Стоило бы восхититься, однако у него были задачи поважнее. Гео Архонт, сцепив руки за спиной и держа, как всегда, идеальную осанку, мрачно вглядывался на разворачивающееся сражение. Адепты, Путешественник, милеллиты, Цисин и Нин Гуан во главе — все сражались бок о бок, только вот силы были не равны. Осиал не вписывался в рамки договора, заключенного с Царицей, и потому с этим нужно будет разобраться, но позже.
Вспышка золотистого света, подобная метеориту, проносится перед наступающими без конца, Фатуи, и взорам всех предстает сам Моракс, одетый в традиционный белый плащ, с надвинутым на лицо капюшоном. Щит его отражает очередной выпад озверевшего от ярости при виде своего давнего врага, Осиала, и на миг, порыв ветра сбивает с головы божества капюшон, открывая взорам косу за спиной и вполне узнаваемый профиль. Лишенные перчаток, руки Чжун Ли, сияют подобно золоту, удерживая защиту без особых трудностей, а лицо ничего не выражает, словно бы ему безразличны удивленные охи и ахи, и восторженные выкрики.
Он слышит четкие приказы Аякса, слышит смех Предвестника, что разносится по гавани, пока Осиал в ярости плещется и пытается пробить золотой щит. Моракс не позволяет себе отвлечься на гнев, что пылает огнем в груди — это в рамки контракта не входило, и попытка уничтожения города просто обязывала его выступить в защиту. Уставший Путешественник, что выложил все свои силы, горящий восхищением Алатус, его последний уцелевший якса, почтительно склонившиеся адепты — все это мелочи, которые его абсолютно не трогают. Фатуи ему не ровня, но они пытаются уничтожить осадные орудия, и дать Архонту Вихрей все разрушить. Выбора нет, и Моракс не без сожаления, прикрывает глаза, взывая к своей истинной силе, позволяя эрозии коснуться каменного (а так ли это?) сердца, вспоминая былую жестокость и хмурые небеса разверзаются золотым сиянием, словно бы солнце вдруг прорезало тьму. Все в оцепенении смотрят на то, как огромный метеорит (гео-гепостазис по сравнению с ним показался бы крошечным кубиком) падает с небес прямо на армию Фатуи. Однако, бывший консультант похоронного бюро делает все, чтобы его сила не коснулась Чайлда. Всех врагов, кроме него, он обращает в камень. Так и будут они томиться в камне тысячелетиями, сходя с ума.
Что же касается Тартальи, его злое шипение можно прочесть по губам. Лицо Моракса не выражает ничего, как и всегда, последний раз ему удалось удивиться только когда малышка Цици упомянула про кокосовую козу. Ярость в груди вспыхивает с новой силой, когда он думает о том, что Предвестник мог уничтожить жизни тысячи невинных детей, только потому, что Царице захотелось поиграть в войну с Селестией. Прожигая какой-то краткий миг рыжего Предвестника золотом глаз, Чжун Ли резко оборачивается к Осиалу, направляя свою ярость на него. Золотой щит отрезает всех от беснующегося бога, оставляя Моракса лицом к лицу со своим врагом, в то время как глупый Чайлд, и город прочно накрыты куполом, который разбить невозможно. Что ж, однажды он уже создал каменный лес Гуюнь, интересно, как назовут новый регион?
— Ты хотел сразиться с достойным противником, Осиал, не так ли? Вот он я. Пора с этим заканчивать.
Копье Моракса сияет золотым светом во мраке, раз за разом нанося удары проивнику, который ревет от боли, теряя силы и отступает дальше, в глубь моря, а все, что остаётся наблюдать тем, кто остался за щитом — как огромные глыбы падают с небес, и как затихает пронзительный вопль проигравшего.
Властелин Камня спускается неподалеку от Тартальи, сцепив руки за спиной и глядя спокойно, словно они опять пьют чай в ресторанчике Ли Юэ. Он еще не определился с тем, как бы ему хотелось относиться к Чайлду после всего случившегося. В то же время он прекрасно понимает, что приказ Крио Архонта для него был важнее всего, и такая преданность заслуживает отдельного уважения.