Аркхейм

Цитата: Энфир от Сегодня в 10:50:30как считать Боевой рейтинг

А вот тут есть как раз инструкция

У вас, кажется, получается 48

@Силт, @Энфир,
Да, Юдас хоть и представится одним из "мирских" имен - но ауру в момент попадания не прячет, вполне опознаваем.

@Силт Не, не от меня: у вас же ХП почти в два раза больше при одинаковой броне (позор на мои демиургские седины! х2 - оказаться хрупче чем смертный ) - тут даже считать ничего не нужно, это прямо в карточках нарисовано XD

@Силт, Что ж. Начинаем?)
Вроде бы даже рука оказалась более или менее легкой. По крайней мере, прямо сходу нас бить не будут)
Первый пост, полагаю, лучше бы от самого крепкого персонажа в группе (просто на всякий случай)

Цитата: Силт от Сегодня в 00:45:15себе насчитал 120

120 против моих 109. Позор на мои демиуржеские седины... И кто тут еще будет в "слабаках"?


@Силт, давайте я кину) За легкость руки, правда, не ручаюсь

@Силт, БР 109 получается. Но разве это сейчас актуально? Вроде это было нужно, когда еще карточек не было.

Цитата: Хьюго Иденмарк от Вчера в 23:49:56Я слышал!

Да это же вовсе не несло в себе ничего обидного. Разве ж я могу говорить и думать что-то плохое про своего же последователя?!

Цитата: Силт от Вчера в 23:55:28Если нас побьют - не корову ж проигрываем.
Как считаете?

Полностью согласен. Нет - так нет, ну что ж, и такое случается временами :) Полагаю, за проигрыш в данже с форума не удаляют и бан не накладывают?)

Цитата: Силт от Вчера в 22:46:40Содрогнулся от мысли, что хотел пригласить туда @Хьюго.

Упаси Творец Это была бы крайне... неловкая ситуация, я бы сказал, когда дело дошло бы до этой комнаты

Цитата: Силт от Вчера в 22:46:40много используется бросков умений, которых у меня нет и в помине: инженерное дело, разные науки

Магические науки и артефакторика/инженерия есть у меня. У вас с Энфир есть остальное. Мне кажется, если все вместе собрать - почти всё окажется закрыто, у кого-то да будет нужное. Кроме, разве что, запугивания, кажется..
Смотрю, ГМ там говорит о некоем "альтернативном прохождении" для смешанной группы. Попробуем, интереса и вызова ради? Или все же Кронсхольм/Стоунхорн?

Цитата: Силт от Вчера в 22:19:30Другое дело, что моих бросков, скорее всего, не хватит

Да и моих тоже, полагаю

Цитата: Силт от Вчера в 22:28:16сложность бросков определяется уровнем самого мощного персонажа?

Хм. Вообще да... Видимо так и есть, насколько я понял, перечитав правила несколько раз. Что-то кажется мне, что наличие там моей персоны сделает все только хуже

Цитата: Силт от Вчера в 22:00:39А Вам будет интересна компания двух слабаков?

Главное, чтобы компания была интересной, не так ли?) А уровень сил - то разговор отдельный. Постараюсь подсобить и прикрыть как только смогу [без защитной и целительной магии, мда-с]

Наверное, это было оптимальное решение: не тратить лишние секунды на драку со столовыми приборами (как бы по-идиотски это вообще ни звучало), пнуть то что подлетело первым и ввинтиться в лаз над головой, не обращая внимания на то что свистело за спиной. В конце концов, даже при том что броня, оружие и дроны были сейчас недоступны, как и множество прочего оборудования, сам ультрахуман вроде бы оставался самим собой. По крайней мере в плане прочности собственного тела, крепкого, выносливого, закаленного сотней лет боевого опыта - уж с одного-то попадания чего бы то ни было, хоть ножа, хоть топорика для мяса... да хоть огромного чугунного казана, в котором готовилась еда разом на пару десятков человек, Хьюго точно не получил бы хоть сколько-то серьезных повреждений. Положа руку на сердце, даже тут, в этом нелогичном, нарушающем множество законов причин и следствий и даже самого здравого смысла, просто не существовало ничего, что могло бы убить боевика одним попаданием. По крайней мере - не в этом помещении, где самым тяжелым и убойным предметом был разве что длинный массивный обеденный стол.

Хотя, конечно, чувствительный острый укол, с которым в бедро Хьюго вошла длинная двузубая вилка для мяса (неожиданно пробив вроде бы прочную усиленную синткожу), тоже не стоило оставлять без внимания и имело бы смысл хотя бы выдернуть из себя проклятый столовый прибор. Но это можно было сделать уже в совершенно другом помещении, где оказался хуман: в огромной заброшенной оранжерее с невероятно высокими - метров с пятнадцать на первый взгляд, - стеклянными секционными потолками, за которыми клубилась все та же, уже знакомая Хьюго тьма. Почти все пространство оранжереи было затянуто зеленью, повсюду высились всевозможные деревья, тянулись, переплетаясь до совершенно непроходимого состояния, заросли густого кустарника с десятками разнообразных листьев, да таких причудливых, что даже "Коммандер", будь он активен, вряд ли опознал бы даже десятую их часть.

С деревьев свисали плети и целые косы переплетенных между собой лиан, могучие узловатые корни стелились по полу, присыпанные сухой листвой и щедро заплетенные зелеными и фиолетовыми моховыми подушками, повсюду во влажном густом воздухе стоял аромат прелой листвы, цветов, мокрой коры и земли, и со всех сторон разом слышалось тихое ненавязчивое шуршание и шелест: листва тихонько шевелилась, лианы раскачивались, поскрипывая - и все это без малейшего дуновения ветерка. Три еле заметных прохода, почти полностью заросшие и скорее "угадываемые", чем видимые - направо, налево и прямо, - вели вглубь оранжереи, но никаких дверей на выход снова не наблюдалось.

Сборы Дракшака - сразу после того как Хельга отправила дрона отвлекать дремлющих в открытой зоне отдыха монструозных кошек, а Хью обнаружил летящую к их текущему расположению здоровенную крылатую тварь, - закончились не просто "быстро", а, пожалуй, даже "стремительно". Увесистый генератор уже был упакован в пространственное хранилище гоблина без всякой помощи со стороны, которой гордый и изрядно строптивый старик явно не желал, а затем зеленому коротышке оставалось лишь закинуть туда же несколько пакетов с набранными где-то припасами, схватить подмышку планшет и, махнув ультрахуманам когтистой лапой, быстро-быстро устремиться к двери на выход. Желания задерживаться тут больше необходимого, особенно после прозвучавших слов о "хтоновой птице" (Дракшак явно понимал, о какой именно птице речь) - у гоблина не имелось.

Спуск вниз занял не более полуминуты. Лифтом - тем более, отключенным, - пользоваться не требовалось, нужно было всего лишь спуститься на два пролета ниже по лестнице в холле: и тут же упереться носами в тяжелые двустворчатые двери, которые должны были вести в коридор нижнего этажа и сейчас также были заблокированы. Однако! Если Хьюго или Хельга ожидали, что двери будут наглухо забаррикадированы и их придется взрывать или выламывать со всей гипотетической баррикадой - то оба они сейчас бы ошиблись: на дверь, грубо, топорно, "дешево и сердито" просто было наварено несколько массивных скоб, в которые были просунуты блокирующие открытие металлические полосы, невесть откуда выдранные Дракшаком, который явно не собирался запирать себя на этаже наглухо и все же оставил себе лазейку к отступлению на крайний случай.

Добравшись до дверей, гоблин с кряхтением и тихими матюками навалился на поперечную металлическую планку, сваренную сразу со всеми не предусмотренными конструкцией двери засовами, со скрежетом сдвинул ее в сторону, и толкнул дверную створку, открывая перед ультрахуманами проход в длинный широкий коридор - на удивление, почти нигде и ничем не испорченный, не разрушенный и не покореженный. Твари с нижних этажей, о которых ранее говорил Дракшак, сюда, видимо, еще не добирались, так что и сам коридор, и дорогие статуэтки и картины по правой стене, и украшенные резьбой двери в комнаты по левой стене были в целости и сохранности.

- Эт. Сюда вона, гха. Ща открою! - когтистая лапа вытянулась в сторону ближайшей двери по правой стене коридора, расположившейся чуть менее чем в десятке метров от входной двери из холла. Дракшак быстрым шагом приблизился к этой же двери, сунул планшет за пазуху, добыл из кармана нечто, напоминающее отвертку... - Долбить-колотить мою зеленую жопу... Гхах!

В дальнем конце коридора - в полусотне метров от спустившейся на этаж компании, - из-за угла, мягко ступая огромными лапами, вышла очередная тварь, очевидно, привлеченная лязгом и скрежетом, с которым гоблин открывал входные двери. Здоровенная, мохнатая, когтистая и клыкастая химера высотой с полтора метра в холке, с покрытой множеством острых костистых пластин и шипов передней частью тела, повернула тяжелую голову и уставилась на Хьюго, Хельгу и Дракшака не предвещающими ничего хорошего белесыми глазками, спрятавшимися под спускающимся на морду костяным наростом. Длинный гибкий хвост с оттягом хлестнул по ближайшей стене, проломив отделочные панели и оставив на них здоровенную рытвину, голова опустилась, выставляя вперед костяной шипастый полупанцирь, морда сморщилась, оскаливая зубы, когти рванули толстый ковер пола - и по всему коридору прокатился низкий вибрирующий рык.

В этот же момент позади и сверху - вроде бы, этажа на два выше, - раздался оглушительный грохот, шум разлетающихся обломков камня, звон стекла и металлический хруст ломаемой арматуры: что-то тяжелое врезалось в здание, ворвавшись внутрь, да так мощно, что дрожь от удара прошла по всей гостинице, пол под ногами дрогнул, стены жалобно застонали, а с потолка коридора отвалилась пара обесточенных светильников и посыпалась каменно-штукатурная крошка.

Зверушка в коридоре

Стоило хуману лишь на мгновение оторвать взгляд от неразговорчивой, но очень хитро блестящей глазами девчушки, как слух его уловил тихий шелест на некотором отдалении. И не нужно было даже быть ясновидцем чтобы уже сразу, не опуская глаз, понять, что это за звук: разумеется, при следующем взгляде вниз, на пол или на стол, где еще недавно вольготно разлегся гигантский черный кот, Хьюго никого бы там не увидел. Ни там, ни вокруг себя, ни под столами, ни... Ни вообще в этом помещении. Мара и ее кот снова сбежали, нарисовав боевику странный квадрат, пересеченный линией, указав взглядом наверх и на том посчитав свою миссию законченной, а подсказку достаточно прозрачной.

Впрочем... Она и была более чем прозрачной. В потолке, там, куда недавно смотрела девочка, виднелся здоровенный квадрат тяжелого деревянного люка, украшенный тяжелой литой ручкой, обращенной вниз, и, судя по тому что полотно люка было чуть ниже уровня потолка: ручка вниз была направлена вовсе не случайно - он просто обязан был открываться именно "к полу", а не внутрь гипотетического чердака. Потолки в столовой особой высотой не отличались, так что Хью, даже не обладая титаническим ростом, достаточно было лишь выпрямиться, протянуть руку (ну и, быть может, чуть-чуть приподняться на носках) и уцепиться крепкой ладонью за ручку люка, чтобы попробовать его открыть. Похоже, хуман не совсем верно понял рисунок Мары: его, очевидно, следовало прикладывать к комнате не горизонтально - "от двери к двери" - а вертикально, "от пола к потолку". Самый простой путь выбраться из комнаты с запертыми дверями... Разумеется, через потолок, в котором тут же, в эту самую минуту, следуя сумасшедшим правилам странного мира сновидений, образовался спасительный выход. И как до этого можно было не догадаться?

Медлить явно не стоило. Черная жижа, струящаяся из кранов, начинала течь все быстрее, поблескивающая маслянистая лужа на полу подобралась уже к самым ботинкам боевика, предметы вокруг - включая тажеленные даже с виду сковородки и чугунки и почему-то подозрительно развернувшиеся к хуману остриями и зубцами ножи и вилки, - начали летать все быстрее и быстрее, постепенно изменяя свои маршруты так, чтобы описывать круги вокруг Хью, с каждым оборотом незаметненько сужая радиус.

Сработало.

Демиург довольно улыбнулся, стоя чуть поодаль, за спиной Теодора, и молча наблюдая за тем как пространство вокруг начало меняться, съеживаться, сокращаться - будто не какой-то там сотворенный аномалией "клерк", а сама эта аномалия, могучее, в какой-то степени даже "псевдоразумное" порождение самого Архея убоялось связываться со следователем Коалиции.

Конечно, нет.

Не побоялось. Побоялся этот ничтожный кадавр, у которого даже и лица-то не было, но который - по счастливому стечению обстоятельств, - повел себя ровно так же, как и любой мелкий клерк мира реального: просто отправил "проблему" дальше, оставив разборки с этой проблемой на усмотрение кого-то с более высокой должностью и весом. И вот это уже сулило неприятности, но... В конце концов, оба они, и Юдициум, и Теодор, знали, что в аномалии, утаскивающей детей из городка рядом, "просто" быть не может по умолчанию.

- Сработало. Эх... - демиург картинно развел руками, изображая голосом досаду и сожаление, но ни малейшего следа этих эмоций в ментальном поле не отражалось, там медленно растекались лишь доброжелательная насмешка и ирония. - А ведь когда-то, давным-давно, одной только ауры демиурга было достаточно, чтобы открыть любые двери... Неужели наше время действительно прошло?

Впрочем, ирония и насмешка тоже вскоре пропали, уступив место сосредоточенной серьезности. Теодор был прав: аномалия точно должна была заинтересоваться незваными гостями, да и чистое, выхолощенное, излишне пустое пространство впереди, будто скроенное наспех "лишь бы что-то показать" было весьма подозрительно. И легко могло оказаться иллюзией. Красные глаза демиурга тускло светились под надбровными дугами, оглядывая голые стены и "заготовки" дверей, которые будто бы и вовсе не предполагалось открывать, губы стянулись тонкой нитью и чуть скривились в гримасе недоверия, а руки меж тем жили своей жизнью, сжимая пальцами и стягивая магические потоки в плотный клубок теомагического заклятья, которое затем улетело вглубь коридора, ласково облизывая незримыми магическими нитями стен, дверей, пола и потолка - всего, что только попадалось по пути к дальней части коридора.

- Приглашение это или нет.. Боюсь, вариантов нам оставили немного. - Юдас шагнул вперед, покосившись на продолжающее сжиматься пространство бывшего огромного зала, становясь рядом с Теодором и поднимая вытянутую вперед руку. Легкое движение кисти - и сгусток теомагических чар свернул к одной стене, затем, повинуясь очередному движению - к другой стене, опустился к полу, поднялся повыше, проскальзывая по самому потолку: это вовсе не было недоверием к магии спутника, просто подстраховкой. Если что-то сокрытое будет упущено первой волной - оно должно показаться на второй, ну а если не покажется... Проблема всего лишь станет еще серьезнее, но они ведь и без того добровольно положили голову на плаху, верно?

И снова никакого ответа - точнотак же, как и в прошлый раз, - от таинственной гостьи не прозвучало. Если в прошлый раз "Мара" хотя бы сказала одно слово, на этот раз же и вовсе предпочла ограничиться еще одним лукавым взглядом ярких голубых глаз из-под глубокого капюшона. Еще один взгляд - изумрудный, ленивый, тягучий, изучающий, - сверкнул из-под на мгновение приподнятых век на морде гигантского кота, лишь на секунду подавшего признаки жизни и тут же снова притворившегося спящим. И, пожалуй, хуману вовсе не послышалось самодовольное тихое мурлыканье, возникшее прямо в воздухе, прошедшее легкой дрожью по столу, на котором так невоспитанно разлеглась эта огромная животина, и даже по полу вокруг этого тяжелого массивного стола.

Разглядеть, что же там рисовала девочка, сложности никакой не представляло, тем более что малышка даже и не пыталась спрятать рисунок. Другое дело - что рисунок этот был странный и вообще непонятно как относился ко всему происходящему: на гладкой плитке пола на удивление ровно и четко, будто по линейке, совершенно непохоже на то, что могла бы изобразить "от руки" такая малютка, была нарисована схема лабиринта, будто сошедшая со старых карт. Причудливо заплетенная паутина ходов и поворотов ощетинивалась многочисленными тупиками, распухала помещениями и кавернами, пускала длинные боковые ходы во все стороны и закручивала их в невообразимые узлы. А поверх всего этого художества длинной голубой линией был нарисован маршрут, проходящий через весь изображенный лабиринт от входа до выхода.

Еще раз взглянув на Хьюго, девочка обернула ладошку рукавом балахона и принялась быстро стирать только что нарисованное, оставляя только голубую линию, да так ловко и сноровисто, что умудрилась не разу не задеть и не смазать рассыпчтый меловой след. Между прочим, она еще и успевала перерисовывать эту самую голубую линию. Как? Это так и осталось загадкой. Плавные размащистые движения смазывались широкими рукавами балахона, движения еле видимых из-под ткани пальцев были и вовсе неуловимы для глаза, но с каждым этим движением линия теряла очередной поворот или излом и становилась все прямее и прямее, пока, наконец, от всего рисунка не остался большой пустой квадрат, отрисованный белыми границами, который пересекала пополам единственная голубая линия, прочерченная прямо, от грани до грани.

Мара снова взглянула на наблюдающего хумана хитрыми голубыми глазами, хитро улыбнулась и подняла взгляд вверх, задумчиво рассматривая потолок над собой.

- Вот же... Хтонь. - сконфуженность Юдициума разливалась в ментальном поле тягучими вибрирующими волнами: за долгие столетия своей жизни демиург настолько привык к тому что большинство подобных его попыток переговоров с работниками бюрократических систем различного уровня оканчивались успехом и настолько редко ему приходилось отступать, что сейчас, получив этакий моральный щелчок по носу - и от чего! от аномалии! даже не от живого человека! - джентльмен даже растерялся. Впрочем, ненадолго. Уже через несколько секунд от беззвучно шуршащих в ментальном поле волн не осталось даже ряби неуверенности: в конце концов стоило признать, что в обычном, реальном мире, у Юдаса и возможностей было намного больше, и связей, и своих людей, имеющих нужный вес в нужных местах, находилось всегда предостаточно, а тут же адепт убеждения о том, что "кадры решают все" был лишен самого главного своего богатства. Не денег, не драгоценностей, не земель и древних дорогих артефактов, не магии - а людей. Тех маленьких винтиков в самых различных механизмах по всем девяти планетам и десяткам планетоидов и астероидов, на которых присутствовала хоть какая-то жизнь, которые, провернувшись в нужном направлении и в нужное время, облегчали ему задачу по достижению цели, даже, порою, сами того не зная и будучи искренне убежденными что делают что-то сугубо по своей воле и желанию.

Не зазнавайся.

Никогда нельзя зазнаваться и всегда нужно понимать, что на каждую рыбку найдется рыбка крупнее, сильнее, зубастее - многие уже погорели на этом, многие пребольно рухнули с вершин, расслабившись и уверовав, что им, с их высот, уже ничего не грозит.

- Будьте осторожны, Теодор. - выражение на лице демиурга смазалось, сбросив театрально-показную расслабленность, спокойствие и легкую - если не сказать даже "немного легкомысленную" полуулыбку. Короткое движение руки отправило только что сотворенного из ничего кадавра обратно. Можно было, конечно, развеять его в воздухе, но из осторожности Юдас все же предпочел довести тело своего кривоватого двойника до себя-настоящего и развеять только потом, когда двойник едва ли не коснулся своего создателя носом - на всякий случай создав видимость того, что только что обращавшийся к клерку "посетитель" просто отошел в другой конец помещения.

Стоять на месте, пока спутник рискует собственной шкурой, однако, демиург вовсе не собирался. Пропустив Теодора вперед и выждав пару секунд, Юдас пошел следом, держась позади и на пару шагов в стороне, так, чтобы видеть и Теодора и клерка за конторкой, и чтобы быть в состоянии среагировать вовремя при необходимости - не защитной магией, коей, к своему намалому сожалению, Юдас практически не владел, но хоть перехватить и удержать, или ослабить возможную атаку, если заходу с козырей, так изящно и неумолимо оформленному следователем не суждено было сработать.

А заход был хорош. Подняв руку, демиург аж довольно покивал головой, потирая подбородок: действительно, с какой бы наглостью мелкий клерк не отправлял куда подальше случайного посетителя, чувствуя свою крохотную, но все же власть над "простым смертным", сталкиваясь с властью настоящей - кто же там, во имя Творца, с ходу мог бы разобраться в юрисдикциях и полномочиях? - большинству таких "маленьких начальников" хватало жетона или удостоверения, чтобы слегка струхнуть и поспешить сложить с себя ответственность. Аномалия аномалией, но, быть может, и здесь получится так же?

- Гха. Вот и ладушки! - впервые за все время с самого начала знакомства зеленая физиономия Дракшака сменила выражение с брезгливо-мрачного, свидетельствующего о том что владелец оного лица ни хрена хорошего от этой жизни уже не ждет, на довольное. Или самодовольное? Не то чтобы переговоры об оказании так нужной гоблину услуги были слишком уж сложными и длительными, да и особой хитростью план "я вам карты-схемы, а вы меня проводите несколько сотен метров" не отличался, но старый брюзга явно был доволен собой и тут же развил бурную деятельность, на предложение Хьюго лишь деловито задрав вверх когтистый палец: "У меня тож есть такая хрень, гха!".

"Такую хрень" гоблин почти сразу же и продемонстрировал, ткнув другим пальцем в висящую на лацкане потрепанной куртки заклепку и открыв прямо в воздухе прямоугольный искрящийся портал размерами этак метр на метр, куда принялся со знанием дела запихивать разбросанные повсюду приборы, инструменты, сумки и пакеты. Сумки и пакеты, набитые всяческими припасами, насколько успели рассмотреть Иденмарки, летели в портал всей кучей, без особого разбора и внятного распределения "по местам", инструменты же Дракшак, как, наверное, и любой технарь, собирал с видимой любовью и уважением: отключал провода, упаковывал в коробки и чехлы все что имело эти самые коробки и чехлы, выключал измерительные устройства, шустро-шустро, так что даже бионические глаза с трудом успевали за отработанными явно десятилетиями движениями, сматывал провода, кабели и проводки - и так продолжалось до тех пор, пока из несобранного в помещении не остался лишь технический ноутбук и здоровенный (для гоблина, разумеется) генератор. Последний поддаваться и упихиваться в портал не хотел, хоть по размерам и вполне проходил, и теперь Дракшак забавно пыхтел и кряхтел, подпихивая увесистую железяку и то и дело складывая заковыристые фразы на родном языке: таких фраз переводчики в нейроимплантах хуманов не знали, но, судя по отдельным поддавшимся переводу словам, инженер-энергетик изволил крайне грубо ругаться на непослушную технику.

- Тоннель... Гх. - уже упихав генератор почти наполовину и довольный этим фактом Дракшак оторвался от своего занятия, задумавшись на несколько секунд, а затем бодро кивнул, потряс ушами и, сделав пару шагов к оставшемуся на столе ноутбуку, потыкал в экран пальцами, разворачивая и выводя на экран увеличенную карту сектора. - Да, кстати. Верно говоришь, гх. Тута рядом два входа, семнадцатый и одиннадцатый. Я сюды добрался с семнадцатого, одиннадцатый был сбоку здания в пристройке, а там стена, итить ее, обвалилася. Хрен докопаешься теперь, ни тудыть, ни оттудова.
Тычок когтистого пальца указал на отметку семнадцатого входа, и гоблин провел когтем по прямой линии по всей развернутой карте ближайшего района, остановившись у другой отметки, обозначенной как "М18.24".
- Во, гля. Там по тоннелям, ежель ниче не завалило, можно дойти прям до двадцать четвертого, а там рукой подать до ребят, што в магазине засели. Можно попробовать. Ежель завалило где... Хрен знает. Там внизу на месте разобраться будет проще, гха. Есть варианты, через што обойти. - зеленый лоб прочертили глубокие складки и гоблин нахмурился. - Только ентот семнадцатый... С другой стороны ентой гостиницы. А на ентом этаже все окна, шоб их, не на ту сторону. Надо иль ниже спускаться, иль как-то вокруг обходить.

Обходить вокруг. В принципе этому ничего вроде бы и не мешало. Летающий снаружи дрон успел облететь несколько кругов вокруг массивного здания элитной гостиницы, где сидели сейчас Иденмарки и их новый знакомый, сгонять - руководствуясь показаниями гоблина, - до указанного им входа, заприметив низкую одноэтажную пристройку с толстенной металлической дверью, обклеенной предупреждающими табличками "только для технического персонала" и задорно мигающим красным огоньком вроде бы исправного электронного замка и... Разумеется. Еще дрон заприметил целую кучу всевозможного зверья, беспорядочно перемещающегося по улицам, переулкам и подворотням. Кошкообразные и кальмарообразные, чешуйчатые и насекомоподобные, длинные и гибкие будто змеи - твари всех видов и разновидностей были почти что повсюду, бродили в зданиях с выбитыми окнами, отдыхали в переулках, устроив себе лежбища около мусорных баков и на машинах и флайтах, ползали по стенам домов... Единственной зоной около гостиницы, свободной от монстров, была обнесенная высоченным забором уличная зона отдыха с пустыми басейнами и опустевшими и даже не поломанными барами и кофейнями - прямо позади здания, как раз на той стороне, что выходила в сторону нужного входа в технические тоннели. Кроме двух здоровенных кошкообразных животин, которых Хью уже довелось повидать около административного здания - тут больше не было ни единого монстра, и если бы как-то удалось пересечь эту зону без лишнего шума и перемахнуть через внешний забор - вход в тоннели оказался бы прямо за углом.

Акустические сенсоры дрона между тем уловили тяжелое ритмичное шуршание - пока еще тихое, приглушенное расстоянием, но это не помешало летающему помощнику, развернувшись в сторону звука, заметить медленно направляющуюся к гостинице со стороны разрушенного административного здания массивную и подозрительно знакомую крылатую фигуру в небе. Один только отдаленный шорох крыльев заставил как минимум половину зверья, оккупировавшего улицы, разбежаться по углам, попрыгать в проломы в стенах и убраться подальше от разбитых окон, спрятавшись в глубинах занятых ими зданий.

Карта района

А противника, которого полагалось бы тут побеждать - на этот раз не было.

Хотя в чем вообще можно было быть уверенным в этом странном месте? Пока что - противника не было, если не считать, конечно, огромного, тяжеленного амбарного замка висящего на двери, к которой подошел Хьюго: даже сила ультрахумана не помогла боевику победить этого противника, и строптивый кусок металла просто лопнул под нажимом стальной длани, рассевшись облаком ржавчины и металлической пыли, щедро украсившей пол под ногами хумана, да и сами ноги его, нижняя часть штанин и высокие военные сапоги, окрасились рыжевато-черными ржавыми пятнами. Дверь же при этом не шелохнулась ни на миллиметр, и даже более того, будто того и ждала - дверная ручка исчезла прямо на глазах, замочная скважина (и зачем, скажите на милость, тут вообще нужен был замок?) растворилась, превратившись в гладкую поверхность дверного полотна, и сама дверь будто вросла в стену. Открыть ее теперь не помогла бы ни сила - толкать, бить плечом, ногой, или даже швырять мебель, если бы хуману того захотелось, было бесполезно, - ни даже ключ, буде такой нашелся бы где-то поблизости: его банально некуда было вставить.

Однако, помещение все же отреагировало на действия незваного гостя. В тот самый момент, когда замок треснул и расселся металлической пылью под нажимом ладони хумана, с посудного стола взмыли в воздух тарелки, столовые приборы, кастрюльки и корзинки, взлетели, закружились под потолком, изображая одним им ведомый сумасшедший, хаотичный танец. Хорошо было то, что посуда даже не пыталась как-то атаковать самого боевика, ни один из летающих предметов не подлетел даже близко к Хьюго. Плохо было то, что краны в рукомойниках задрожали, захрипели, зачавкали и исторгли из себя струйки темной, тягучей, маслянисто поблескивающей жижи - точно такой же, какая ранее лилась из открытого окна в спальне, в которой Хьюго обнаружил себя после провала с этот дурацкий сон. Струйки темной жижи, разбрызгав темные грязные пятна повсюду вокруг рукомойников, замарав пол и стены рядом, немного поуспокоились, истончились и теерь лишь медленно лились в раковины, но...

...но не уходили в сток, как им бы полагалось. С места где стоял хуман было видно, как в раковинах скапливаются целые лужи этой дряни, и как уровень жижи неумолимо поднимается - задерживаться тут, похоже, тоже не стоило, но вот другой двери, кроме той с которой хуман потерпел фиаско, как-то не наблюдалось.

Зато наблюдалось - а точнее, слышалось, - шуршание в той стороне, где полагалось бы быть окнам, а через пару секунд оттуда же послышался тихий девчачий смех. Достаточно было лишь обернуться, чтобы увидеть уже знакомую маленькую голубоглазую девочку в длинном широком фиолетовом балахоне, которая увлеченно царапала мелом прямо на полу неведомые рисунки и хитро поглядывала на Хьюго из-под глубокого капюшона. Кот тоже был здесь: гигантский мохнатый зверь вольготно разлегся на одном из столов, свесив вниз лапу и хвост, зажмурив глаза и старательно делая вид что просто прилег подремать.

- И снова вынужден покаяться - не вдавался. - Юдициум недовольно поморщился, и по общему ментальному полю разлились слабая, но все же отчетливо ощущаемая смесь досады и сожаления. Следователь был прав: прежде, чем запрыгивать сломя голову в такие аномалии, всегда стоило наводить справки о местах или объектах, в которых или вокруг которых такие аномалии образовывались, это нередко могло дать нужные подсказки, но... Слишком мало было времени, слишком долго тянули здешние власти (это, конечно, если им не сделали выгодное предложение "не замечать" некоторых дел), слишком стремительно развивалось это чудное, безмерно опасное, квазиразумное порождение Архея, всего за несколько дней своего существования приведшее к пропаже нескольких детей. Промедли демиург еще несколько дней - кто бы поручился, что это творение не разрастется до размеров всего города, поглотив всех его жителей? Или не схлопнется, превратив окружающие квадратные километры в непригодную для жизни разумных существ территорию? Однако.

- Всегда находились такие любопытные, разумеется. - короткий вздох, в котором смешалось разочарование и... неожиданно тонкие нотки восхищения, сам же Юдас покачал головой, скрестив руки на груди. Он готов был побиться об заклад, что руководили этими таинственными и с большой вероятностью крайне опасными проектами - хуманы. Пришельцы Аркхейма, те, кто явившись в этот мир ни с чем - да, Юдас помнил, как мало среди ни было даже псиоников, не говоря уж о никаком магическом потенциале переселенцев, - на чужие земли, наводненные сильными, страшными тварями, они за какие-то... Сколько там? Два тысячелетия? Заняли весь Циркон, обеспечили себе процветание и положение наравне с первосозданными расами, развились так, что их технологические штуковины перестали вообще хоть в чем-то уступать магии. Они жаждали власти, признания, знаний, не видели никаких причин ограничивать свою жажду знаний старинными устоями и замшелыми традициями, и не останавливались ни перед чем. И еще они едва не превратили весь Циркон в выжженую пустошь, испытывая на несчастной планете (и друг на друге) все свои хитроумные изобретения, следы которых до сих пор кровоточили радиоактивными язвами на теле планеты, уродовали флору и фауну, порождая таких монстров, коих иногда и на Сабаоте не видывали.
- Но такие эксперименты - не то что будет доступно в архивах, господин Стефанос. Вам ли не знать, как бывает тяжело добраться до истины, если у кого-то есть много денег, связей, и нет никакого желания давать общественности доступ в святая святых. Промедли я еще на день-два, начни выяснять что да как... - демиург снова покачал головой. - Не уверен, что в этом мне дали бы отчет. А время могло бы быть потеряно безвозвратно.

На комментарий о том, куда ведет вся здешняя магия, изуродованная, искаженная, Юдициум молча кивнул, присматриваясь к фигуре за конторкой, невозмутимо занимающейся своими делами. Скрещенные на груди руки шевельнулись, кисть в черной перчатке поднялась к лицу, задумчиво поглаживая пальцами подбородок. Хоть Юдас и не мог пользоваться собственными глазами в полной мере - взор демиурга в этом месте был слабостью, а не преимуществом, поскольку взбесившаяся магия буквально выжигала ему взгляд разноцветными пятнами и сполохами, - он более чем доверял своему спутнику: тем более, что магия Теодора подтвердила и собственные подозрения Юдициума и, наверняка, предположения следователя.

Слишком уж выбивающейся из общей картины была та фигурка за крохотной конторкой. Слишком - чтобы не быть ключом, который нужен был для прохождения дальше, к сердцу аномалии. Предложение по сотворению иллюзии тоже не было лишено смысла: так, в конце концов, пусть и можно было получить откат, но по крайней мере удар бешеной аномальной магии в случае такового, пришелся бы не на самого колдующего.

Наверное.

- Охохо... Давненько я не развлекался такими фокусами. Ну-ка, попробуем. - Юдас невесело хмыкнул, поднимая руки, сцепляя пальцы и с хрустом разминая их, перед тем как приступить к колдовству, которым пользовался действительно редко, и еще реже - для нынешних целей. Сотворить прямо из воздуха полноценную человеческую фигуру, при всем комплекте органов, при одежде, лице, глазах, ушах и прочих необходимых отверстий, да еще и заплести чары ментальными нитями, чтобы управлять манекеном: непростая задача даже для демиурга, да еще и для того, который не уделял слишком уж много внимания протомагии - но Юдас все же надеялся на успех. Благо, ему не требовалось создавать полноценное человеческое тело, достаточно было лишь "оболочки", выглядящей как человек, которую демиург и намеревался отправить к конторке с клерком. Стратегия была проста. Раз уж то была "конторка с клерком" - почему бы не обратиться к этой тени как к клерку в инстанции, и не сказать, к примеру, что у "оболочки" назначена встреча со старшим научным сотрудником по деловым вопросам, а потому не соизволит ли достопочтенный господин показать дорогу?

Переместите, пожалуйста, этот эпизод в завершенные.
Заранее спасибо!

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово!

С установкой растяжки проблем не возникло - чай, не зеленый салага устанавливал, а боевик с немалым опытом, - и заняло это не более нескольких секунд, коих не хватило местным охранникам даже на то чтобы добраться до двери, ведущей в помещение где засел Хьюго. А еще через несколько секунд в этом самом помещении уже и ловить-то было некого, и если бы люди ворвались туда, то они бы (сразу после того как получили бы в знак приветствия взрыв боевой гранаты, от которой в замкнутом небольшом помещении вряд ли спасли бы бронежилеты, не закрывающие головы, лица и конечности) увидели лишь два трупа и открытое окно, в которое буквально только что выбрался Хью.

Впрочем, в помещение никто врываться не спешил: по изображениям с камер было отлично видно, что собирающиеся на лестнице ребятки осторожничают и не стремятся получить встречную атаку. И в этом, пожалуй, была разница между серьезными боевиками и "не пришей кобыле хвост"-шайкой. Первые в такой ситуации вряд ли задержались бы даже на лишнюю секунду, и хуман даже не успел бы выбраться в окно, как там, на улице, зависли бы разведдроны, а дверь вынесли бы вместе с установленной растяжкой, отправив вперед тяжелобронированных боевиков вроде самого Хью, готовых принять встречный удар и даже не пошатнуться. Здешние же... Опасались. Нет, про растяжку они точно не знали, но, похоже, имели некоторые догадки о том, что пробравшийся прямо в башню нарушитель, умудрившийся до этого момента не засветиться ни на камерах, ни у кого-то на виду, вряд ли относился к числу таких же как и они сами бандитов, и даже не был представителем местных силовиков, которые работали совершенно иначе - а неизвестность определенно пугала.

Самому Хью на все эти размышления местных ребят было плевать с высокой колокольни. Точнее, не с колокольни, а с крыши особняка, куда он успешно вылез, и не менее успешно перебрался к самому краю, дожидаясь, пока освободится путь к проломленной и погнутой ограде в этой части территории дома. Ждать ему пришлось недолго: уже через полминуты пара человек выбежала из хозяйственной пристройки и бегом, почти что галопом направилась к основному входу, огибая здание. Еще с полминуты прошло в ожидании - но никто больше не появился, а сзади, со стороны башни, раздался приглушенный толстым камнем взрыв и болезненные многоголосые вопли: граната, оставленная в подарок, нашла своих адресатов...

...и эти звуки отлично замаскировали глухой удар о землю тяжелых военных ботинок спрыгнувшего вниз боевика. Пересечь небольшое открытое пространство уже не представляло сложности и заняло не более пары секунд, ограда же и в своем исходном состоянии не представляла из себя никакой сложности даже для курсанта "Молота", только начавшего боевую подготовку. Секунда - и черная тень скользнула в прогнутый кусок кованой фигурной решетки и растворилась в темноте переулков.

Похоже, Хельга поторопилась с определением объема повреждений, прилетевших по ней от тяжелого, но неимоверно стремительного удара. Хью тоже не зевал, и его молниеносное движение, с тихим, совершенно неслышным за шумом драки, шипением отстрелившее с сестру сразу два щитовых генератора, снова оказалось как нельзя кстати, влив в истощающийся силовой щит меты дополнительный заряд буквально за долю секунды, как с треском разорвавший пространство монстр, появившись перед девушкой, с силой впечатал когти в замерцавшую и заискрившую от силы прилетевшего удара энергетическую пленку, покрывающую все тело.

Быстро. Но, как Хельга и рассудила - запредельная скорость монстра и молниеносный удар, который она никак не успевала остановить и от которого невозможно было увернуться вовремя, никак не мешали ей сделать ровно то же, что сделал технологический уродец: телепортироваться самой, оставив засранцу неприятный сюрприз на месте, где она только что находилась. И сюрприз сработал ровно так, как от него и ожидалось. Едва противник развернулся, неловко и как-то нелепо отмахнув в сторону длинными когтями, со скрежетом и искрами прочертив ими полосы в каменном полу, как пульсирующая пространственная аномалия хлопнула, отбросив тварюгу на пару метров в сторону, и в ту же секунду один из костяных наростов плеча, поднимавшийся выше уровня головы чудовища, с хрустом отвалился и улетел далеко в сторону, вызвав у своего бывшего владельца отвратительный высокий вибрирующий вой.

Вряд ли это можно было назвать "воплем боли". Вряд ли это вообще способно было ощутить боль так, как ощущали ее живые существа - "нормально" живые, пусть даже и киборгизированные, как ультрахуманы, - но ему совершенно точно не понравилось. Настолько, что вскочив на ноги порождение некро-технического гения (или безумца) окуталось тусклым красноватым сиянием, пульсирующим и мерцающим, но не мешающим видеть, как на его деформированном, уродливом - и смертоносном, - теле начали зарастать и затягиваться трещины и сколы, как со щелчком восстановились камеры-глаза, недавно разбитые ударом шлема Хьюго, как темная вязкая масса расплылась по всему его телу, накрывая наиболее поврежденные участки, утолщаясь и затвердевая прямо на глазах.

Пока Хельга обновляла боевой режим, наслаждаясь ощущением запредельной мощи и скорости и чувствуя, как кипит в настоящих и искусственных сосудах густая, тяжелая биовитальная смесь - та самая ультрахуманская кровь, вязкая, тягучая, заполненная миллионами нанитов, под которую всем им заменяли на бионику "родные" человеческие сердца, не справившиеся бы с прокачиванием этой вязкой жижи, - и пока Хьюго возился с винтовкой, и калибровал системы корректировки огня, готовясь к следующему раунду, монстр тоже использовал выдавшуюся секунду передышки с пользой. Восстанавливался. А когти на его правой руке вновь начинали мерцать и дымиться, оставляя за собой зеленоватый шлейф перенасыщенного протомагическими испарениями воздуха.

Определенно можно было сказать одно: большинству предыдущих ликвидированных боевиком бандюганов повезло несколько больше, чем тому, которого хуман ликвидировал прямо сейчас. Можно было бы, конечно, и поспорить что лучше, быстрая смерть от ножа, или мучительное удушение, но, в конце концов, большинству предыдущих жертв Хьюго просто ломал шею - быстро и почти безболезненно, или, по крайней мере, жертва не успевала осознать факт собственной смерти и мучалась недолго. Нынешний же бедолага... Не стоило ему кричать, ох, не стоило, глядишь, и обошелся бы быстрой смертью и не заставил бы боевика действовать быстро и очень грубо.

Против сверхчеловеческой силы обычный хуман, каким бы подготовленным он ни был, поделать уже ничего не мог, и то, что он успел все же предупредить своих товарищей, ничем ему лично не помогло, а лишь ухудшило его участь. Короткий удар ножом в область сердца, похоже, получился недостаточно точным, чтобы убить мгновенно, и потому, когда горло мужичка оказалось перерублено, или, точнее, буквально разорвано резким рубящим ударом - он еще был жив. И продолжал жить еще как минимум с полминуты, уже сползши по стенке на пол, разбрызгивая повсюду струи крови, оставляя отвратительные потеки на стенах и пачкая и без того не самый чистый ковер, стремительно пропитывающийся тяжелым, немного отдающим металлом запахом и темнеющим от расплывающегося кровавого пятна. Из разорванного горла еще несколько секунд вырывались отчаянные хрипы, а крупные ухватистые ладони не менее отчаянно, хоть и совершенно бесполезно, пытались зажать рану до тех пор, пока руки не упали на пол, потеряв всякую волю и возможность шевелиться, а взгляд бедняги не остекленел.

Изображение с камер пересылалось на нейроимплант без погрешностей и задержек, и Хью легко мог увидеть, что народу к нему устремилась целая куча. Семь человек бежали к лестнице в башню со всего второго этажа здания, еще четверо поднимались с первого этажа, камеры в подвальных помещениях тоже показывали многочисленные движения - видимо, связь у них тут была настроена на всю шайку, без исключений, - и там люди бежали не к лестнице, ведущей внутрь особняка, а к той, через которую наружу, на территорию, выбрался недавно сам Хьюго. Семь, да плюс четверо, да плюс еще минимум пятеро, и это считая только тех, кто попал в поле зрения камер, расставленных далеко не везде, далеко не всегда в удачных местах, и не охватывающих в полной мере все внутренние и подвальные помещения... Немало. Совсем немало, даже учитывая, что вряд ли кто-то из них был не хуманом, а представителем иной, более крепкой и сильной расы - с таким количеством и Хьюго, со всем его опытом и амуницией, пришлось бы повозиться.

Единственное, чего он не увидел на камерах - так это хоть какого-то, хоть малейшего признака того, что часть охраны собралась вокруг кого-то, кого можно было бы счесть здешним главарем: по крайней мере ни на одну камеру не попал никакой сбор нескольких человек в каком-то определенном месте около какой-то определенной двери, что, наверное, можно было бы счесть за признак того что "босса нет дома", или... Или босса - в том смысле, в котором предполагал ультрахуман, - тут никогда и не было. Полуразрушенный, аварийный особняк, потрясающая безалаберность в расположении камер и выстраивании системы безопасности - действительно, какой же главарь банды, обладающий определенной информацией о делах своих подопечных и каким-никаким компроматом на себя же любимого, рискнул бы остаться в таком слабозащищенном месте? Такие уникумы в преступном мире Циркона долго не жили.

Увы, но с этой очередной подсказкой, оставленный вроде бы и не сложным, но довольно необычным противником, все же побежденным Хьюго, боевику предстояло снова разбираться самостоятельно, на уровне предположений, интуитивных догадок... Да нет. Скорее уж это было из серии "на авось". Никакой конкретики, никаких четких указаний, кодексов, уставов и принципов ведения боевых действий, никакой предсказуемости, которая обычно всегда была хоть в какой-то степени, каким бы молниеносным, сообразительным и непредсказуемым ни оказывался очередной противник.

Благо хоть очередная дверь, обнаружившаяся под толстым слоем осыпающейся самой по себе штукатурки, оказалась без малейшего подвоха: она не пыталась треснуть хумана по лбу, не пыталась обвиться превратившейся в змею дверной ручкой вокруг его кисти и укусить, не исчезала, не телепортировала неосторожно прикоснувшегося в очередное фантасмагорическое место, но...

Нет, фантасмагорическое место все же было прямо за дверью, разве что теперь Хьюго туда не телепортировало - ему позволили войти туда собственными ногами, чтобы увидеть вокруг себя на этот раз не коридор, а столовую. Просторное, вытянутое, прямоугольное помещение, сплошь уставленное длинными деревянными столами (и откуда только взяли-то такие, тяжелые, массивные, с мощными резными ножками и толстенными столешницами, будто только-только из музея антиквариата) в таком количестве, что невольно могли бы появиться сомнения в том, что в приют вообще могло уместиться такое количество едоков: даже если бы детьми были заняты все комнаты без исключения. Сейчас, насколько Хью мог припомнить, в приюте находилось не более полутора десятков детей, за столами же, занимавшие почти все свободное пространство вместе с длинными, такими же тяжелыми и массивными деревянными лавками, - можно было бы без проблем усадить даже сотню детей и еще осталось бы место для всего персонала, самого хумана и какой-нибудь комиссии из какого-нибудь неимоверно важного Ведомства в придачу.

Пол столовой был выложен мощными керамогранитными плитами, серыми, с мелкими темными вкраплениями, примерно такой же плиткой - разве что, наверное, не гранитной, - были выложены стены по самый потолок. А вот потолок оказался все такой же деревянный, как и в реальности, нависающий в двух с половиной метрах над полом и перетянутый вдоль и поперек прочными несущими балками, с которых тут и там свешивались короткие круглые светильники. Окон в помещении не было - еще одно отличие от реальности, - зато вдоль одной из длинных стен тянулись рукомойники и небольшие, узкие, но длинные столы, на которых горами громоздилась посуда: тарелки, блюдца, горы чашек, поддоны со столовыми приборами, корзины для хлеба и почему-то кастрюли, казаны и даже печные горшки - такого раритета Хьюго видеть не приходилось уже давненько. В противоположной короткой стене виднелась очередная дверь, на которой, как можно было разглядеть от самого входа сквозь полумрак помещения, висел огромных размером амбарный замок. Абсурдно огромный, не менее чем с полметра в длину и весящий, навскидку, с полсотни кило. Ни единой живой души в помещении не обнаружилось, но вряд ли это было поводом расслабиться и чувствовать себя спокойно: практика показывала, что противники тут могли появиться вообще где угодно и откуда угодно, и представлять из себя буквально любой объект окружения.

- Да... Хаос. - первые секунды, когда демиург попал внутрь - слава Творцу, получилось! все ж так, несмотря на то что заклинание до своего разрушения показало главный вход как единственный путь, ведущий внутрь, Юдициум был внутренне готов к разочарованию и последствиям столкновения с настигающим лучом света, если бы дверь все же не открылась, - он стоял на самом пороге, лишь отшагнув в сторону, чтобы вслед за ним в дверь влетел Теодор, и внимательно осматривался по сторонам. По высокому лбу джентльмена протянулась глубокая морщина, мгновенно прибавившая ему визуально этак с двадцать лет возраста, глаза сощурились и взгляд перепрыгивал с одного странного объекта на другой. Точно так же как и его спутник - и это легко читалось в общем ментальном поле, - демиург был озадачен, сбит с толку, и теперь пытался восстановить фокус внимания, не отвлекаясь на многочисленные шевеления, движения, вращение, перемещения и прочие конструкционные элементы расстилавшегося перед ними огромного зала.

Все отвлекало. Все рездражало. Все шумело, гремело, тикало и лязгало, что заставляло Юдаса морщиться почти что болезненно, но... В конце концов, он предполагал, что внутри должно быть что-то в таком роде. В конце концов, это была именно тот, нечасто встречавшийся в именно таком виде, вид аномалии, в которой смешивались пространственные искажения и ментальные узлы: те, глубинные, что пронизывали все мироздание, впитывая в себя все разумное сущее на всех планетах, планетоидах, астероидах Аркхейма и даже то, что шевелилось в пустом космическом пространстве за пределами холодных камней безатмосферных тел и давящих атмосфер планет. Хаос. Нагромождение всего подряд, наспех, без малейшего понимания, лишь в подражание - чему? - сотканное псевдоживой аномалией из того, что она успела поглотить, но часы...

Да, это было странно. Голова демиурга повернулась в одну сторону, затем в другую, взгляд медленно прошелся по всем видимым циферблатам, рука медленно скользнула в карман, доставая из него изящные круглые "джентльменские" часы на длинной позолоченной цепочке, коротким привычным движением откинула крышечку - и Юдас взглянул на циферблат собственных часов, пытаясь найти какой-то смысл во всем видимом вокруг абсурде.
- ...смысл должен быть... - последнюю свою мысль он даже задумчиво пробормотал вслух, вздрогнул от звуков собственного голоса и повернулся к Стефаносу, все еще сохраняя на породистом лице озадаченное и весьма недовольное выражение. - В таких аномалиях редко бывает что-то совсем "случайное", скажем так. Все что мы видим - как-то связанно с тем, что тут происходило до зарождения аномалии, но вот что именно? Боюсь, разгадать это будет непросто. Приходит мне в голову одна мысль, чем именно - помимо аномалий, - тут занимались, но... Великий Творец, надеюсь ошибиться. Лезть в саму ткань времени, в глубины, на которых покоится все сущее, видимое и невидимое... Не рисковал даже Энигма.

Покачав головой и все еще продолжая разглядывать многочисленные циферблаты, Юдициум даже не сразу обратил внимание на то, куда показывал его спутник, а заметив крохотную, кажущуюся совершенно неуместной в столь грандиозной обстановке конторку - прищурился, разглядывая сгорбившуюся за кипами бумаг фигурку и скупо, чуть напряженно улыбнулся, снова качнув головой.
- Нет, это не "неприкаянный". Каюсь, я не смогу толком объяснить, каковы они и как именно их отличить, но уверяю вас, господин Стефанос, вы отличите. В первое же мгновение встречи с ними. Они... Другие. Настолько "другие", что хтонический монстр, появившийся в зале совета Коалиции во время заседания, смотрелся бы уместнее и не привлек бы столько внимания.
Впрочем, бросаться с места в карьер демиург тоже не спешил. Творимую спутником магию он почувствовал, жест Теодора был достаточно характерен, да и опасность тут могла исходить вовсе не только лишь от "неприкаянных", а потому торопиться Юдас не стал, дожидаясь результата. Внешне расслабленно, но настороженность от него все равно ощущалась: равно как и было слышно еле-еле слышное позвякивание в рукаве опущенной к полу руки - холодные тяжелые звенья Авара выступили на коже, прорастая из покрывающей руки татуировки, раздвинули дорогую ткань пиджачного рукава, с шелестом обвились вокруг предплечья, готовые вылететь навстречу чему бы то ни было, если бы что-то сейчас обиделось на действия Стефаноса и решило атаковать.

И, похоже, именно теперь Хьюго все же нащупал верный способ борьбы с этим странным - как и все прочее в этом месте, - противником. Пули не причиняли ему особого вреда, что было и вовсе неудивительно: кто же в здравом уме додумался бы стрелять в кучу тряпок, чтобы причинить ей действительный вред. Удары и броски опытного бойца тоже не оказывали должного эффекта: бесполезно бить и швырять в стены грязную ткань. Чтобы победить, боевику нужно было найти подходящий способ, определить суть его нынешнего противника, и теперь она была определена. Разумеется, суть была вовсе не в тряпках, не в попытках опутать, обхватить боевика за руки и за ноги, не в хлестких ударах тряпичными плетьми - а в том, что олицетворял собой этот монстр. Средоточие детских кошмаров, воспоминаний из прошлой, тяжелой и несправедливой, жизни, прожитой многочисленными воспитанниками "Малышки Бо", которые, поколение за поколением, дитя за дитем, десяток за десятком, накапливали и оставляли здесь все пережитое, чтобы освободиться от этого груза стараниями и Джейнис, и старика Альфреда, и - еще до Джейнис, - предыдущими директорами этого заведения, и уйти в новую жизнь с чистого листа, забыв все свое тяжелое прошлое.
Не только в сети не было забвения.

Даже не особо разбираясь в тонкостях ментальной магии, телепатии и магической теории, можно было понять почему в подобных местах - приютах, старых больницах, в моргах и на местах захоронений нередко царила тяжелая атмосфера. Там оставались эмоции, раз за разом сливаемые в эти места из посетителями, которым больше некуда было их деть, и держать в себе уже не было сил. Те самые эмоции, которые, при большой концентрации, в мире, насквозь пронизанном магией, могли представлять опасность намного большую, чем о том можно было бы подумать заранее.

Воля Хьюго на этот раз оказалась сильнее чем воля его противника, и тот дрогнул, расплескав заметно ослабевшие тряпичные плети по всему небольшому помещению прачечной, еще стараясь цепляться за углы, стиральные машинки, за веревки под потолком, но уже слабо, еле-еле трепыхаясь, а ткани, скрученные в плотные упругие жгуты, трещали и рвались прямо на глазах. Еще секунда, и громко хлопнушая дверца стирального барабана защемила добрую половину тряпок составляющих тело яростно и обиженно шипящего и шелестящего монстра, ну а выбор режима стирки уже не играл никакой роли. Стиральная машинка дернулась, загудела, затряслась и - прямо без набора воды и всех прочих действий, предваряющих обычно процесс стирки, - начала раскручивать барабан, тяжело и натужно ухая на каждом круге, с треском разрывая оседающие на всем вокруг длинными обрывками ткани и сворачивая монстра в бесформенный ком, все еще по инерции пытающийся биться о толстое стекло дверцы, но уже без единого шанса выбраться.

Тряпки ослабли и опали, разбросавшись по комнате небвижными бесполезными обрывками, а еще через несколько секунд натужного гудения стиральной машинки, за стеклом которой уже можно было разглядеть лишь непонятную массу перемолотого противника, все закончилось. Тишину прачечной теперь нарушало только низкое механическое гудение и потрескивание ткани, к которому потом присоединился шум и плеск закачиваемой в барабан воды. Обрывки тряпок медленно оседали на пол, то целыми кусками, то облачками выдернутых и изорванных почти что в порошок нитей, а чуть поодаль на пол спланировал еще один обрывок.

Темно-фиолетовый клочок, не оторванный, а будто бы аккуратно отрезанный острыми ножницами и заботливо подвернутый и прошитый по краям. Темно-фиолетовый. Расшитый маленькими золотистыми звездочками.


Тихий шелест - не шепот, а именно шелест, еле-еле напоминающий чью-то обессиленную, но все же разборчивую речь, - прокатился по прачечной, а еще через несколько секунд часть противоположной стены с негромким потрескиванием начала крошиться, роняя на пол целые куски штукатурки и поднимая в воздух облачка строительной пыли, в которых можно было разглядеть еще одну дверь - старую, деревянную, потрескавшуюся и рассохшуюся от времени, - которая до этого момента скрывалась в стене под толстым слоем штукатурки и наклеенных газет.

- М... Кххх... - тихий, еще слышный свист и хрип, вырвавшийся было из пережатого предплечьем боевика горла незадачливого охранника, мгновенно сменились омерзительным шуршанием вспарываемого холодным металлом горла: впрочем, для Хьюго, с его-то перепачканными в крови по самые локти руками (что уж поделать, кровь есть кровь, и даже если она проливается за Справедливость и Высшее Благо, более чистой и возвышенной она от этого никогда не становилась, оставляя все те же следы на руках действующего во имя Справедливости), такие звуки наверняка уже звучали более чем привычно. Шуршание через мгновение сменилось влажным бульканьем и тихим свистом, с которым из перерезанного в одно движение до самого позвоночника горла выплеснулись струйки крови.

Минус один. Нет, он еще был жив - и продолжил бы жить еще около минуты, пока из его тела, вместе с кровью из перерезанных артерий, стремительно утекали годы жизни, которые ему уже не было суждено прожить, - но заорать, взмахнуть руками, или как-то еще значимо сопротивляться бедолага, вскинувший руки к горлу и с округлившимися от животного страха и осознания неизбежного глазами пытавшийся зажать кошмарную рану, уже не мог. А в следующее мгновение, буквально удерживая на своей шее почти отрезанную заживо голову, охранник полетел на пол от грубого мощного толчка.

- Э, ты че...? - договорить второй мужик не успел, разве только смог оглянуться и широко распахнуть глаза, глядя как тело его товарища, орошая все вокруг кровью, хрипя и зажимая огромную рану, валится на пол само по себе. В следующее же мгновение почти невидимый, расплывчатый, смазанный прозрачный силуэт одним мощным ударом впечатал мужика в дверь, выбив из него дух, разнеся по помещению громкий стук черепа о толстое дверное полотно и резкое грубое "Кхыбл!". Однако, наверное, лучше бы Хьюго выстрелил или использовал нож сразу. Пусть толчок и был силен, и обычный хуман, даже находящийся в весьма неплохой физической форме, никак не мог противостоять полновесному удару почти что двухсоткилограммового, начиненного боевым железом до самой макушки тела, но в следующее мгновение стало кристально ясно, что уж этот-то охранник вовсе не был "набранным с улицы по объявлению".

Сначала поднять тревогу, потом сопротивляться.

Неписанное правило любого хоть сколько-нибудь вменяемого устава караульной службы, закон, которому следовал любой человек, имеющий беовой опыт: сначала - предупредить своих, потом - сопротивляться. Да, с риском умереть, и, более того, с почти что гарантированной смертью, но предупредить гарнизон - было первоочередной задачей.
- Нарушитель в башне, третий! - рука мужика дернулась к наушнику коммуникатора, и почти одновременно с этим нога его метнулась вперед, нанося крепкий, быстрый, давным-давно отработанный удар в пах Хьюго [атака 25]. Вторая рука при этом рванула пистолет из кобуры на боку.

Высвобождение от оплетающих все тело обрывков ткани - вроде бы старых, грязных, трухлявых и трещащих полусгнившими нитями при каждом движении, но при этом на удивление прочных и окутывающих все тело с силой кузнечного пресса или манипуляторов-захватов боевого дрона, - далось хуману нелегко, и, пожалуй, можно было бы сказать, что он был на одним тончайший волосок от поражения. Лишь одному Архею было известно, что случилось бы, проиграй Хьюго этот бой в собственном сновидении и поддайся силе неизвестной твари, сотворенной из старого тряпья и детских кошмаров, одно лишь можно было бы сказать точно: такое поражение - подумать только, проиграть детским страхам, да еще и чужим! - было бы весьма позорно для боевика, не раз выходившего победителем из куда более серьезных схваток с куда более страшными противниками. Даже при том, что все эти более опасные схватки Хью встречал в полной своей амуниции, облаченный в тяжелую броню, пробить которую было бы сложно даже для хтонических тварей, способных разрушать города, и вооруженный своей верной винтовкой, молниеносной реакцией "Коммандера", анализирующего ситуацию, и целой горой боевого железа, запрятанного, помимо брони, в его собственном теле.

Но ему повезло. Воля к победе была достаточно сильна, чтобы тряпичные обмотки, пусть и с промедлением, но все же поддались рывкам могучих рук и хуману удалось вырваться из смертельного сжимающего кокона, и даже нанести встречный удар, швыряя гору потертого тряпья в стиральную машинку. Нет, не получилось, пусть цель была и совсем близко: монстр тоже не собирался сдаваться, упирался всеми своими отростками, раскидал по всему небольшому, тесному помещению прачечной тряпичные плети, обвивая другие стиральные машинки, цепляясь за углы и любые выступы, только бы не оказаться внутри агрегата, куда его хотел засунуть хуман...

... И тем самым - этим своим отчаянным сопротивлением, - похоже, выдал себя с потрохами. Тихо пискнувшая стиральная машинка, мигающая огоньками готовности к работе даже после парочки полученных в самое нутро пуль, судя по яростным попыткам монстра не попасть внутрь, была, очевидно, для твари намного страшнее ударов и выстрелов боевика. Неудивительно, разумеется: что же могло быть страшнее для грязной одежды, перепачканной не столько в грязи и пыли, сколько в отголосках и следах детских ужасов, страхов и последствий не по-детски тяжелых жизнях юных созданий, которые виноваты-то были лишь в собственном рождении. Истошный хриплый писк, скрежет и шорох наполнили прачечную, пока монстр отчаянно цеплялся за все подряд, и, казалось бы, до победы уже было рукой подать, но... Чего-то не хватало. Слишком силен был противник, слишком отчаянно сопротивлялся, слишком крепка была его воля, подпитываемая беспросветностью жизней "ненужных детей", их страхами, отчаянием, слезами и непониманием.

Требовалось что-то еще - что-то, что перебило бы бастион мучений и отчаяния, на котором держался Повелитель Тряпок.

- Пожалуй, вы куда более правы, чем думаете, господин Стефанос... - глядя, как облачко мерцающего тусклыми красноватыми отблесками песка и пыли медленно расплывается в воздухе, будто стараясь окутать высящуюся впереди огромную конструкцию, Юдас поднял руку, аккуратным жестом потирая подбородок. На своего спутника он не смотрел, сосредоточив все внимание на наблюдении за поведением аномалии, но это не мешало ему ни слышать Теодора, ни, тем более, отвечать ему. - Влияние таких аномалий не проходит бесследно. Более того, такая аномалия способна полностью поглотить живое существо, впитывая в себя его плоть и пожирая разум - и после этого остается лишь... Скажем так - тень того существа, кому не повезло оказаться под ударом, обладающая лишь жалкими крупицами разума, ведомая лишь примитивными базовыми инстинктами. В основном агрессией, как бы прискорбно это ни было. Поглощенные люди уже никогда не смогут вернуться в материальный мир - от них остается слишком мало, чтобы вернуться, - а вот тут, внутри, они могут доставить немало проблем. Неприкаянные. Иногда эти тени зовут именно так, и хотелось бы надеяться, что тут их хотя бы не очень много, иначе будет совсем тяжко... Уффффф!

С последним звуком демиург чуть заметно дернулся и болезненно поморщился, сощурился, инстинктивным жестом вскидывая руку к голове и массируя пальцами висок - именно в этот момент яркая вспышка света разрушила его чары и, более того, дала еще и отдачу самому автору заклятья, чего Юдас, справедливости ради, на этом этапе совершенно не ожидал. Взгляд, направленный на Теодора, запустившего импульс целительной магии, был исполнен признательности - действительно, полегчало, - однако...

- Хтоново творение... - демиург глубоко вздохнул, кашлянул пару раз, осторожно покачал головой, переводя взгляд на здание впереди и настороженно, с явно читаемым в ментальном поле опасением, наблюдая за дальнейшей реакцией аномалии, а затем и расслабился. Впрочем - не очень-то сильно расслабился: от этого порождения самой магии Архея ожидать уже можно было чего угодно, а вот сам он, со всем своим многотысячелетним опытом, определенно поспешил, совсем как... Как смертный, пожалуй. - Избегать этого света надо не только "нам", но и нашим чарам. Похоже, особенность здешней магии вкупе с сильным ментальным аспектом такова, что контакт этих лучей даже с защитными чарами дает крайне неприятную отдачу колдующему. Пока что без последствий, но... Пока что. Сильная штуковина. Согласен с вами, оно, слава Творцу, пока что воспринимает нас как что-то безобидное и постороннее, случайно попавшее на ее территорию: вроде какой-нибудь местной лесной живности - и не будем давать ей поводы изменить это мнение.

Ткань дорогого пиджака тихонько зашуршала, когда Юдас скрестил руки на груди, выстукивая пальцами левой руки по рукаву некий странный ритм, а затем указал в сторону главного входа - или, по крайней мере, того, что выглядело как "главный вход".
- Заходить точно надо там. Других вариантов, по крайней мере, так вот, навскидку, мое заклинание не нашло, все остальное - вот эти окна, двери, проломы, - выглядит скорее декорацией, чем действительно функциональными проходами, а вот от главной двери есть дорожка внутрь. Пятнадцать секунд, значит? И еще секунда, пока пройдет вон тот странный шлейф за лучом - подозреваю, что под него тоже не стоит попадаться. Итого четырнадцать. - снова задумчивым жестом потерев подбородок, Юдициум кивнул: наблюдая за последовательностью движения светового луча, он насчитал точно такой же "безопасный" промежуток, и теперь был даже в определенной степени уверен в том, что дверь не окажется запертой. Еще несколько секунд тишины - и Юдас повернулся к Теодору, неожиданно задорно в такой, мягко говоря, не самой веселой ситуации, улыбаясь. - Говорят, что в мирное время бегающий галопом демиург вызывает смех, а в случае чрезвычайной ситуации - панику. Вы ведь никому не расскажете, верно?

- Итак. - улыбка мгновенно пропала с лица демиурга, сделавшего пару шагов вперед в направлении здания перед ними, внимательный взгляд отследил перемещения светового луча, прошедшегося по окнам строения и осветившего клочок земли перед входом, а затем, едва названный демиургом "шлейф" в виде дрожащего воздуха ушел в сторону от огромным стеклянных дверей... - Сейчас!
Статус демиурга, да и все его привычки, выученные за сотни последних лет манеры поведения и общий стиль совершенно не предполагали такого рода физических упражнений - в конце концов, джентльмену бегать и вовсе не пристало, и джентльмен должен был бы всегда быть нетороплив, рассудителен и спокоен, но это вовсе не значило, что Юдас не был способен на стремительные действия. И уж точно не жаловался на физическую форму, благо, у него было достаточно времени в период Великой Охоты наработать нужные навыки и реакцию: едва опасный луч света ушел в сторону от двери, как Юдас скользнул вперед, каким-то странным, вроде бы и неловким, но достаточно изящным - а главное, быстрым! - бегом, стремясь как можно быстрее добраться до крыльца здания и дернуть ручку стеклянной двери, мысленно вознося молитвы Творцу о том, чтобы она действительно оказалась открытой, и ниточка, тянущаяся от входа внутрь здания, не оказалась наваждением аномалии и играми здешнего изуродованного пространства.

Странный и, наверное, даже страшный для человека, не столь искушенного, опытного и повидавшего столько, сколько повидал Хьюго, шелест, напоминающий дикую смесь шепота множества голосов и шороха вороха старой одежды, заполнил все небольшое помещение прачечной, когда противостоящий хуману монстр осознал, что его ментальная атака провалилась. Да, определенно, монстр этот был порождением детских кошмаров, и эта его примитивная атака "детскими" страхами уж точно никак не могла повлиять на человека взрослого и опытного, а уж учитывая, что от последних атак противника хуман, видимо, поймавший ритм боя, изящно и без особого напряжения ушел, пропустив одну из плетей мимо себя и успешно перехватив вторую - досада, явственно прозвучавшая в шипении монстра, была вполне понятна и закономерна.

Но как бы тварь ни досадовала, сделать она ничего особо и не успела: перехват мощной дланью одной из плетей, резкий треск натянувшейся от рывка ткани - и одна из машинок, разинувшая пустой зев и безучастно наблюдающая за развернувшимся в тесном помещении сражением, аж вздрогнула, когда в нее полным весом влетела вся тканевая туша Повелителя Тряпок И Веревок, почти что застряв в большом отверстии для загрузки и запутавшись в ребристом барабане. Однако, уже через мгновение несчастную технику ждало еще одно испытание: две пусть и обычные, но все же пули, всаженные Хьюго прямо в гору застрявшей в загрузочном отверстии шевелящейся ткани. Никакого видимого эффекта на самого противника выстрелы не оказали, лишь проделав в тряпье дополнительные дырки - будто из и так было мало! - а вот сама машинка с тяжелым жалобных лязгом дрогнула, аж приподнявшись на задних ножках, грохнула брюхом о пол, и... на лицевой панели ее зажглись два огонька, по прачечной прокатилось тихое хриплое пиликанье, загорелся старый треснутый дисплей, показывающий Хьюго странные символы (вроде бы обозначавшие открытую дверцу и невозможность начать стирку) и машинка издала несколько щелчков, безуспешно пытаясь заблокировать дверцу.

Меж тем, противник не собирался оставаться в таком уязвимом положении навсегда. Свернувшись ужом и собравшись гибким тряпичным комком, монстр вывернулся из барабана, на этот раз уже не пытаясь схватить Хьюго за ноги тканевыми плетями, а лишь наотмашь хлестнув одной плетью в область лица а затем, почти одновременно с ударом, противник выплеснул в лицо хумана огромное полотно переплетенных тряпичных жгутов - схватить, окутать, оплести все тело боевика, таков был явный план врага.

---

Вот уж действительно, повезло так повезло. В том смысле, что Хьюго весьма вовремя сообразил оставить в компьютере, к которому были подключены все камеры особняка и подвальных помещений, маячок, который подключил к центру контроля еще и его собственный нейроимплант - таким образом, теперь он хотя бы мог заранее видеть, с чем и с кем именно ему придется столкнуться уже через несколько секунд, раз уж никак не мог отватить охранников от посещения этой комнаты, в которой сейчас прятался. А тот факт, что собирались они зайти именно сюда - сомнений не вызывал: оба мужика, крепких, уже не таких бесформенных пузанов, как ликвидированный хуманом в подвальном складе, явно имеющих какую-никакую подготовку, да еще и при оружии, едва выйдя с лестницы направились ровно к той двери, за которой из сейчас поджидала... Наверное, смерть. Или же нет?

По большому счету, вряд ли что-то помешало бы совершенно невидимому в ночной темноте комнаты хуману, надежно скрытому в своей неподвижности маскировкой покровной брони, выскользнуть из помещения прямо за спинами бандюганов, в открытую ими же дверь. И в особо удачном случае ему даже не пришлось бы открывать дверь самому, привлекая тем самым внимание: дверное полотно не казалось настолько уж тяжелым, чтобы быстро и тяжело закрыться самостоятельно, наверняка боевик успел бы перехватить край двери пальцами и выскользнуть наружу. Но тогда оставался, конечно, вопрос трупа в соседней комнате - уж вряд ли охранники шли сюда, чтобы почитать газеты трехмесячной давности, усевшись в пропитанные и покрытые пылью кресла.

- Эхээээй, Марк, слыш! - дверь открылась, впуская первого, а затем и второго мужика. Как и ожидалось, затаившегося и теперь еще и прикрытого дверью ультрахумана в комнате они в упор не видели, и спокойно прошли мимо него, открывая спину и позволяя теперь увидеть и подробно рассмотреть и легкие бронежилеты (которых хватило бы разве что на обычные пули из обычного оружия, но уж точно не артефактные огнестрелы), и кистолеты в массивных кобурах на бедрах, и короткие ножи военного образца там же, на широких поясах. Выглядели мужики одинаково, как клонированные, и уж эти-то двое теперь выглядели действительно как "охрана", а не как нанятые "с улицы" шпанюки.
- Марк, бля! Э! Пивасом поделись, мужик! - грубый голос идущего первым охранника прокатился по запыленному помещению, затихнув в темных, завешанных паутиной и комьями пыли углах под потолком.
- Че он там, сдох чтоль, ахахахахах! - мужик идущий позади аж хохотнул, даже не представляя, насколько прав был в этот момент в своих словах.
- Да порнуху врубил в бананах, сидит, небось, наяривает. Ха! - идущий первым тем временем уже дошел до двери в комнату наблюдения, дернул дверную ручку, безуспешно толкнул дверь. - Ля, гля, закрылся. Точно удава душит, бля буду!
Идущий вторым к двери в комнату наблюдения еще не подошел, задержавшись на секунду, и бросив короткий взгляд на газеты на журнальном столике. Чем-то они его, похоже, зацепили - может быть тем, что в последний раз стопочка была ровная и пыльная, а теперь, после того как Хью поднял верхнюю газету, их положение изменилось?

Выбрались. Точнее - пробрались, и, как казалось самому демиургу, пробраться они с Теодором умудрились так, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания прямо с первых же шагов в этом странном месте, которое джентльмен теперь внимательно разглядывал со странной разливающейся в общем ментальном поле смесью грусти и настороженности, ожидая любых, даже самых неприятных сюрпризов, которых, впрочем, пока что не обнаруживалось и это не могло не радовать - но радости как-то не было. Была лишь грусть от того, что это место... пространство-время? Вообще существует волею Творца, без цели, без смысла, то ли разумное, то ли нет, то ли живое, то ли мертвое, но в любом случае совершенно непредсказуемое.

Руку следователя Юдас отпустил сразу же, как только они продавили грань аномалии до самого внутреннего пространства и теперь стоял, прищурившись, и лишь молча переводил взгляд глубоких красных глаз с одной части изуродованного, деформированного здания, на другую, разглядывая окна, выходящие прямо наружу из стен двери, обрывки лестниц и облака каменного крошева и пыли, ритмично вылетающие из окон и прочих, явно не предполагавшихся исходной конструкцией отверстий. На тянущийся в бесконечность изуродованный мертвый лес, который лишь притворялся лесом, а на деле был лишь собственным порождением неведомой магической силы, скопировавшей пойманное в собственный "пузырь", но не осознающей сути пойманного и даже не пытающейся повторить пойманное как можно ближе к оригиналу.

Действия спутника и его попытки найти на ощупь "живое дерево" вызвали у демиурга лишь еле заметный понимающий кивок и сочувственный взгляд: сам Юдициум вовсе не был удивлен такому извращенному воплощению реальных объектов и не обратил на чудовищные деревья внимания больше, чем на "декорацию", не играющую никакой роли, но он был уверен, что Теодор сейчас должен испытывать примерно те же ощущения, что и многотысячелетняя сущность рядом с ним. Для сущности следователя Стефаноса такое издевательство над природой, к которой он имел определенное отношение, было так же отвратительно и грустно, как и для самого демиурга - издевательство над реальностью и мирозданием в целом, в которому уже он, в свою очередь, имел самое непосредственное отношение как один из создателей оного.

- Придется... - задумчиво проговорил Юдас, все еще не сходя с места и лишь еще больше прищурился, осматривая стену за стеной, окно за окном в попытках найти варианты пробраться внутрь мимо основного входа: уж больно ему не нравилась перспектива идти напролом, да еще и свет этот - ощущения от него были категорически неприятные. Не было, конечно, уверенности в том, что свет при касании может как-то навредить (хотя и этого исключать было нельзя), но все естество демиурга, привыкшего и любившего обходить острые углы, скрываться, договариваться и любыми способами избегать опасности, протестовало против любого контакта с этим лучом, который будто искал что-то. Или кого-то. - И что-то мне подсказывает, что придется вламываться прямо через главный вход. И избегать вон того света. На всякий случай.

Еще пару секунд постояв молча, предупредительно подняв руку и прислушиваясь, демиург присел на корточки, откинув полу пиджака и подбирая горсть сухой мертвой земли, покатал ее на тонкой черной коже перчаток, вливая в прах извращенной реальности немного магии, снова выпрямился, поднес ладонь к губам и подул на нее, отправляя еле заметно мерцающее красноватыми искрами облачко пыли в сторону здания. Простенькое, слабенькое теомагическое поисковое заклятье, воплощенное во все больше расширяющееся, распространяющееся и накрывающее весь фронтон здания сетью крохотных, почти невидимых - даже магическое мерцание быстро погасло, - пылинок должно было показать возможные альтернативные пути. Если они тут вообще были.

Переместите пожалуйста этот эпизод в завершенные.

СООБЩЕНИЕ ОТ АДМИНИСТРАЦИИ

Готово

Не-е-ет, Юдициум не ошибся в Теодоре. Ни на грамм не ошибся - да и, в целом-то, и не предполагал, что может ошибиться, что информация, предоставленная знакомыми ему достойными и уважаемыми в обществе людьми, имеющими определенные связи в определенных кругах будет слишком уж неточна, чтобы был повод как-то разочароваться. Уважаемые люди предупреждали, что этот джентльмен суров и малообщителен, подозрителен к незнакомцам, неуживчив, грубоват и не склонен к совместной работе - этакое классическое "я работаю один", которое демиург за столетия своей жизни видел так часто, что и считать было бессмысленно. Но несмотря на все, о чем его предупреждали, господин Стефанос проявил не так уж и часто встречающийся на деле талант: способность жертвовать личным и комфортным ради значимого дела. Довериться незнакомцу, войти в общее ментальное поле и даже не ставить глубокие, непрошибаемые щиты - а ведь мог, Юдас точно знал, что этот господин мог выставить такое, что и ему, демиургу, пришлось бы изрядно постараться, чтобы проникнуть внутрь, - реагировать определенной степенью открытости на такую же степень открытости, не испытывать никакого пиетета перед "аж самим демиургом", как бывало временами у иных людей, вести себя так же, как вел бы с любым другим, невзирая на происхождение и статус, говорить прямо и так, как привык, не боясь ни оскорбить, ни оттолкнуть, с полным осознанием собственных сил и умений и с чувством собственного достоинства...


И, сжимая затянутой в черную бархатистую кожу перчатки ладонью протянутую ему руку Теодора, Юдас улыбался - довольно и спокойно, одобряюще и уважительно, понимая, что нашел еще одну Истинную Драгоценность в свою коллекцию, в ту, где Драгоценности не пылятся в затхлом чулане или темной сокровищнице, а, будучи окруженные такими же Драгоценностями лишь усиливают свой блеск и ценность. Правильная Драгоценность в правильном окружении может сотворить великие дела, и речь, разумеется, была уж не о примитивном золоте, археях, землях и ценных бумагах: в это Юдас уже давным-давно наигрался, придя к единственно верному решению о том, что Истинной Ценностью во всем этом брошенном Творцом мире были смертные. Не все, разумеется, не все, а лишь единицы, те, что старались нести в мир порядок и справедливость, стремились к развитию и, к сожалению, нередко натыкались на преграды в виде этих дурацких придумок: деньги, статус, власть, связи... Что ж. Связи - это Юдас мог предоставить своему нынешнему спутнику. Множественные связи в самых разных сферах, которые открыли бы господину Стефаносу дороги там, где сейчас ему не хватало общественного веса или высоты нынешней должности. Достаточно было следователю согласиться на так и не прозвучавшее - пока, только пока, - предложение.

Пленка грани аномалии поглотила руку Юдаса, будто густой, добротный кисель - брошенный в него камешек, сантиметр за сантиметром, сначала кисть в черной перчатке, затем и руку по локоть, затем плечо: демиург развернулся лицом по направлению движения, продолжая прожимать своим телом туманную пелену и увлекая за собой Теодора, и вскоре сам следователь уже мог ощутить, как вокруг него смыкается отвратительно-холодная пелена изуродованного неведомой силой пространства, где искажались, вызывая головокружение и тошнотворный ком в горле, даже привычные ощущения направлений, в уши назойливо лезли шепчущие голоса, свистящие, шипящие, бормочущие невнятные слова на всех языках Аркхейма, ощущение чужого - или, точнее сказать, чуждого - взгляда царапало кожу и вызывало желание вздыбить шерсть по всему телу, яростно выгнуть спину и распушить хвост, а тугая пелена вокруг становилась все плотнее и плотнее, сжимая с каждым шагом все сильнее...

...пока вокруг уже почти неразличимой во мраке идущей впереди фигуры не замерцал неяркий красноватый отсвет, медленно окутавший всю фигуру демиурга и плавно перетекший на Теодора, отчего ощущение чуждого взгляда мгновенно прекратилось, превратившись в легкий, неназойливый зуд, и чувство, будто что-то мельком скользит по поверхности одежды, обтекая ее стороной и едва касаясь. В почти непроглядном мраке, совершенно не рассеиваемом красноватым свечением, в котором теперь, кроме Юдициума, оказался и следователь Стефанос, невозможно было определить ни направление, ни даже время, которое они провели внутри этого пространства, но еще через десяток шагов (вроде бы десяток, если не учитывать, что при попытке посчитать шаги сбиться было проще простого) впереди забрезжил молочно-белый отсвет, а дышать как-то сразу стало легче. Похоже, спутники приближались к внутреннему пространству аномалии.

---

Детские кошмары... Смешные для взрослого человека - возможно, не всегда, но уж временами-то точно, и тем более, такие примитивные, как "силуэт незнакомца в темной спальне", порожденный оставленной на стуле одеждой, - они иногда могли оказаться действительно опасными. Особенно, когда представали перед главным действующим лицом странного сна в мире, не вполне относящемся к материальному и логичному, где, казалось бы, самые логичные действия не всегда вели к нужному результату, а, казалось бы, чахлое создение (ну что там можно было вообще ждать от груды тряпок?) временами могло оказаться ничуть не менее опасным, чем подготовленный опытный боевик с огромным стажем.

Так оказалось именно в этот раз, и теперь Хью на собственной шкуре пришлось убедиться в том, что реакция у него была пусть и отличная, но все же далеко не непревзойденная. Да, плеть, предназначавшаяся для удара по ногам, бесполезно хлестнула по грязному кафельному полу, сбив в сторону гору тряпок, да, другая плеть хлестнула по подставленному предплечью, не достав ни до головы, ни до корпуса ультрахумана, но вот перехватить ее не получилось: насколько бы быстрым ни было движение кисти, которое наверняка сломало бы руку простому противнику-хуману, теперь же в руке Хьюго осталась лишь мерзкая заплесневелая тряпка. Монстр, едва дернувшийся вперед от рывка, просто отбросил собственную плеть как ящерица хвост, а потому и сногсшибательный удар "в лицо" локтем пришелся лишь вскользь, колыхнув свисающий над тряпичным комом капюшон и лишь мельком задев что-то мягкое и податливое.

Второй рывок получился чуть лучше - боевику удалось ухватить монстра за обрывок "руки" и дернуть его с прицелом в стену, - но и то не оказало должного эффекта: то ли монстр был слишком легким (хотя удары его менее хлесткими от малого веса не становились), то ли рывок недостаточно резким, но тварь лишь отшатнулась к двум стиральным машинкам, задев одну из них, и тут же выпростала из горы тряпок еще две тканевые плети, на этот раз хлестнув ими по ногам боевика, справа и - через секундную паузу, - слева, явно рассчитывая поймать Хьюго на отскоке или увороте. Одновременно с этим хуман ощутил совершенно внезапный ментальный удар, отправивший ему в разум целую гору неоформленных, отвратительных видений: пьяное, искаженное злобой, покрасневшее лицо небритого неряшливого мужика, ядовитый запах алкогольных испарений, вонь гниющего заживо тела, боль множества ударов, железистый вкус крови на собственных губах, темнота чулана и сосущее, сворачивающее желудок в узел чувство многодневного голода, шорох потрескавшихся от жажды губ и треск кожи, рвущейся под ударами тяжелого ремня, пьяный многоголосый хохот и отборная многоэтажная ругань. Гора мерзких ощущений, будто собранных воедино у десятков и десятков настрадавшихся за свою короткую жизнь детей, усиленная ментальной мощью чудовища-из-кошмаров обрушилась на Хьюго лавиной образов, почти что закрывшей собой свист тканевых плетей, несущихся к его ногам.

---

Наверное Хьюго был прав в своих мыслях о том, что вроде бы с виду совершенно ни в чем не особенное, просто весьма характерное помещение, да еще и в таком антураже - с пылью, плесенью, паутиной по углам, со старыми и вряд ли работающими стиральными машинками и грудами старого тряпья, и с прочими обязательными атрибутами дешевых ужастиков, коих в Сети можно было за пять минут найти гору и из которых достаточно было бы посмотреть лишь один-два, чтобы "посмотреть" таким образом и все остальные, - было бы действительно страшным для детей. Особенно для тех детей, в которых каждый отдельный атрибут этой внешней заброшенности и затхлости будил самые поганые воспоминания, еще не подернутые пеленой времени, и бередил старые раны, которые еще не полностью затянулись стараниями и заботой Джейнис: некоторые из таких старых ран гнили и зудели годами и десятилетиями, и оставляли столь глубокие следы, что уже даже будучи глубокими стариками такие люди могли вспомнить о старом, попав в определенную обстановку.

У Хью, слава Архею, таких уж ран не было, и, пусть его жизнь вовсе не была легкой, и пусть он повидал куда больше, чем мог повидать любой обычный хуман за свою сколь угодно насыщенную, но все же короткую по сравнению с ультрахуманами жизнь - обстановка на него не действовала. Шаг внутрь, еще шаг - и стиральные машинки, казалось, окружили боевика плотным кольцом: на самом деле, конечно же, они не сдвинулись и на сантиметр, но и сам Хьюго габаритами отличался от десятилетнего ребенка, да и помещение тут было явно теснее, чем полагалось бы. Куча тряпок, свисавшая с высокой (но все же лезущей в самое лицо из-за слишком низкого потолка) веревки улетела в сторону и влажно шмякнулась о стену, скатившись на пол очередным бесформенным комом, и боевик теперь мог убедиться, едва оглянувшись назад, что зашел именно туда куда надо.

По крайней мере, двери, ведущий в коридор, в стене больше не было, на ее месте красовались лишь все же те старые, истрескавшиеся камни, скрепленные давно высохшим раствором, и тут уж вряд ли получилось бы выбить так же просто, как дверь в гостевой спальне мира сновидений, которую он вышиб плечом, уходя от атак взбесившихся кресел. Попробовать, впрочем, никто бы не помешал, но, кажется, Хью уже уяснил некие смутные принципы этого места: искать вход или выход имело смысл только там, где он мог бы быть.

Но даже если бы у боевика возникло такое желание - поискать выход прямо сквозь стену и вернуться в обманчивый, извивающийся коридор, - сделать это можно было и позже, а прямо сию секунду у него были задачи и намного актуальнее. Например, как-то отреагировать на поднявшуюся в темном углу кучу тряпок, собравшуюся в форму смазанной, но все же узнаваемой человеческой фигуры. Заплесневелая ткань собралась складками, обернулась вокруг невидимого глазу силуэта, превратившегося в старое, замызганное подобие мумии с выраженной головой и руками из свернутых узлами рукавов, в отростке, обозначающем голову открылась круглая дыра, издавшая тихое низкое сипение и пахнувшая на Хьюго вонью давно немытого тела, человеческих испражнений и алкоголя, отростки-руки поднялись и с силой хлестнули боевика двумя свернутыми жгутом длинными плетьми - одна летела прямо в голову, а вторая метила в ноги.

---

Неизвестно, собиралась ли превратившаяся в настоящую (хоть и металлическую) змею дверная ручка всерьез поймать, покусать, или, может, даже убить ультрахумана, не раз и не два встречавшегося с куда более серьезными противниками и переживавшего ранения куда более страшные чем парочка укусов, но что точно можно было сказать: гадина недооценила своего противника и его реакцию. С "Коммандером" или без "Коммандера", а боевик "Молота", имеющий за плечами целый век почти что непрерывных боев со всем подряд, от людей и представителей иных разумных рас, до хтонических монстров всевозможных форм и размеров, уж точно обладал достаточной реакцией, чтобы перехватить оказавшийся не таким уж и молниеносным бросок оскаленной клыкастой пасти.

С металлическим лязгом пасть захлопнулась и открыться уже более не могла, прижимаемая сверху и снизу стальными пальцами ультрахумана, один короткий, но сильный рывок - и змея со скрежетом вылезла из двери чуть ли не на метр, а потом запас ее длины кончился и металлический ремешок, извивающийся и старающийся хлестнуть Хьюго хвостом, вылетел из двери полностью и беспомощно затрепыхался в хватке боевика. Одним броском хуман отшвырнул маленькую гадину к стене, а в следующее мгновение тяжелый военный ботинок ударил сверху, и этого оказалось достаточно, чтобы внезапный противник превратился в лужицу расплавленного металла, из которой торчал лишь небольшой кусочек уже более не дергающегося хвоста. Еще несколько секунд - и лужица металла, не сделав более никакой попытки напасть и даже не попытавшись собраться воедино, как умел даже получивший повреждения нанитовый "Покров", никаким подобием сознания и вовсе не обладающий, впиталась в доски пола и растворилась, оставив после себя лишь небольшое черное пятно.

Дверь, которую "охраняла" змея, медленно, с тихим скрипом открылась перед Хьюго, позволяя ему увидеть небольшое, полутемное помещение прачечной, судя по стенам, сложенным из грубого, еле-еле обработанного камня с толстыми слоями засохшего и крошащегося раствора между ними, должное быть расположено где-то в подвальных помещениях старого особняка. Единственным источником света тут служила совсем тусклая лампочка под потолком, а само помещение - от силы пять на пять метров, - было мрачным, тяжелым, с низким, давящим потолком, заплесневелыми стенами, завешенными, будто ажурной бахромой, паутиной и спертым затхлым воздухом, в котором витала сырость и отвратительные запахи старой, давно не стиранной одежды. Одежда тут была повсюду: валялась на полу бесформенными комьями, свисала с натянутых во всех направлениях веревок, черных от старости и гнили, вываливалась из мертвых ртов нескольких старых стиральных машинок расставленных по периметру комнаты, топорщилась из дырявых пластиковых корзин с обкрошившимися от старости краями... Если это предполагалось каким-то детским кошмаром... Да, определенно. Такое помещение (даже если допустить, что в реальности здешняя прачечная вовсе не была такой старой и запущенной, Джейнис ни за что не допустила бы в своей вотчине такого безобразия) точно могло подарить заглянувшим сюда детишкам пару-тройку новых кошмаров.

Меньше минуты потребовалось современному, мощному - не чета здешним, - процессору "Коммандера", чтобы перекачать в собственную память все содержимое компьютера, к которому были подключены все камеры, и еще с полминуты - чтобы пробросить прямую передачу данных с камер к себе, и теперь все картинки могли быть отображены на искусственной сетчатке ультрахумана по его желанию, управляемые одной обычной мыслью: "Коммандер" привычно переводил ментальные и биоэлектрические импульсы мозга хозяина в понятные для себя команды и показывал то коридоры старого полуразваленного особняка, то картинки снаружи, то отдельные помещения, где по какой-то странной прихоти (учитывая, что визуально все обеспеченные камерами помещения особо и не отличались от тех, что Хью уже успел увидеть собственными глазами и никаких признаков их "важности" так же не наблюдалось) было установлено наблюдение. Возможно, когда-то в помещениях и было что-то важное, но... Не в нынешнее время. Или, быть может, наблюдение ставилось еще прошлыми хозяевами здания: камеры были достаточно старыми, "Коммандер" определил самую новую модель как раритет двадцатилетней давности, и возможно, нынешняя шайка, облюбовавшая это поместье, даже и не стала переделывать систему наблюдения, оставив все на удачу.

Сейчас им определенно не повезло. Как минимум тем из них, кто уже больше никогда не смог бы взглянуть в мониторы и лежал теперь хладным трупом в отдельных комнатах здания или в стылых каменных мешках подвальных помещений.

Дверь в соседнюю комнату оказалась открыта, предоставив хуману возможность полюбоваться таким же старым и довольно безвкусно обставленным помещением, в котором всей мебели было не больше чем в комнате наблюдения. Пара полукруглых диванов - той же марки и модели, что и в нынешней комнатушке, - еще пара кресел, два больших громоздких шкафов и тумбочка, толстый, вытертый местами чуть ли не до массивных досок паркета ковер серовато-багрового цвета, когда-то наверное бывший красным и узорчатым. Из нового тут можно было заметить разве что несколько стульев и пару невысоких журнальных столиков, на одном из которых валялись кем-то забытые газеты, но даже и их читать было бы совершенно неинтересно: самая свежая из них была трехмесячной давности и оставалось загадкой, на кой хтон их вообще тут оставили. Толстый слой пыли на всем вокруг - от шкафов до журнальных столиков и подлокотников кресел, - явственно свидетельствовал о том, что тут если кто и появлялся - то только сквозным маршрутом с лестницы в комнату наблюдения.

Обыск комнаты не занял много времени даже при том, что тотально обшаривать каждый уголок времени у Хьюго не было. Все полки шкафов, все ящики комода, все - оказалось совершенно пустым, даже старой мышеловки нигде не завалялось, и оттого казалось еще более странным наличие тут газет. Впрочем, хуман не мог не заметить несколько вылезших из мебели гвоздей, которые легко можно было бы вытащить пальцами, и этого было бы достаточно, чтобы заблокировать замок при должном умении...
Увы. Все же достаточным это не оказалось. Старая конструкция, небольшой надежности и высокой легкости вскрытия, с огромной замочной скважиной, имела одно неоспоримое преимущество: эта хреновина настолько отказывалась ломаться, что у незадачливого владельца такого замка не было ни единого шанса остаться запертым в комнате, если бы что-то постороннее попало в замочную скважину. С другой стороны, защелкнуть язычок замка (и открыть его, соответственно) можно было и мебельными гвоздиками, а вот сильное нажатие одновременно с наличием в личинке замка посторонних вещей заблокировало его наглухо - правда, замок при этом громко треснул и даже проскрежетал. Не так чтоб громко, но... Довольно заметно. И будто по странному стечению обстоятельств буквально через полминуты из соседнего помещения раздались посторонние звуки - глухие, приглушенные расстоянием, но явно напоминающие чьи-то шаги по деревянной лестнице. Голос к шагам не прилагался, так что определить, кто идет и зачем - было совершенно невозможно.

С коридором творилось нечто странное - хотя, конечно, что тут, в этом месте, вообще можно было бы назвать не странным? Однако таких шуточек боевик пока еще здесь не видел: таких, чтобы коридор удлинялся с каждым шагом, коим хуман пытался приблизиться к своей цели. Казалось, чем дольше он шагал вперед, тем дальше от него становилась заветная дверь, тем больше и больше она от него отдалялась, искривлялась, подергивалась дымкой, пыталась пропасть из виду и время от времени Хью даже и видел-то ее нечетко, будто сквозь слой дыма или тумана - и ориентироваться ему приходилось строго на яркие пятна стрелок, указывающих все в ту же сторону, и продираться сквозь усиливающееся головокружение [проверка стойкости против 20], усугубляющееся тихим, еле слышимым шепотом, раздающимся будто сразу со всех сторон и становящимся все громче и громче по мере путешествия ультрахумана по бесконечному извилистому коридору. Еле слышимый поначалу, шепот становился все громче с каждым шагом, лез в уши, свербил, казалось, в самой глубине мозга, царапал череп изнутри, но как бы ни прислушивался хуман - ни единого слова в этой какофонии будто бы сотни голосов разом он разобрать бы не смог. Ясен был только тон: взволнованный, обеспокоенный, о чем-то предупреждающий, будто кто-то искренне старался отговорить незваного гостя мира сновидений от неверного шага - при том что сам этот "мир сновидений" настойчиво и дразняще манил сделать этот самый шаг.

Однако, в тот момент когда надежда достичь цели - так ехидно манящей яркой неоновой вывеской и так подло отдаляющейся с каждым шагом, - уже почти угасла бы у многих, кто мог бы оказаться на месте Хьюго, все это проклятое наваждение, наконец, прекратилось. Коридор, пусть и не стал намного нормальнее - все так же искривлялся, поворачивался, пугал темными провалами боковых ходов и ответвлений, ползущими и стекающими со стен на пол дверями, открывающимися люками и лазами в полу и потолке, шелестящим под ногами ковром, - но теперь в нем хотя бы стало видно четкую прямую линию, ведущую к заветной двери, подсвеченных стрелок на стенах, полу и потолке стало меньше, а дверь перестала отдаляться.

Шаг. Еще шаг. И еще шаг.
Дверь зафиксировалась в пространстве - если вообще такое понятие было тут применимо, - и начала постепенно приближаться, становясь все четче, объемнее, обрастая текстурами сырого, чуть разбухшего, будто от нахождения в очень влажном месте, дерева. Поперек дверного полотна протянулись толстые металлические полосы, заблестели шляпки массивных гвоздей, которыми были прибиты эти металлические полосы, выступила вперед и услужливо прогнулась огромная, тяжелая даже с виду дверная ручка в виде змеи с разинутой пастью. И, едва только рука Хьюго коснулась этой ручки, как змея, ярко блеснув литой металлической чешуей в неверном свете, освещающем весь коридор, извернулась прямо под ладонью ультрахумана и с металлическим шелестом набросила удлинившиеся кольца стального тела на руку Хью и сделала молниеносный бросок, зашипев и пытаясь вцепиться длинными острыми клыками ему в руку [проверка реакции против 25].

С перетаскиванием тела безвременно усопшего за диван и поовротом дивана так, чтобы тела не было видно сразу при входа в единственную в помещении дверь, проблем не возникло никаких, да и поворачивать диван особенно сильно не потребовалось - всего-то на десяток сантиметров нужно было перетащить один из углов. Однако,наверняка меры предосторожности в виде поднятия уголка дивана от пола, а не таскания его по полу, были не лишними. Как бы быстро это ни было, и какой бы толстый ковер ни застилал пол помещения, звуки все равно могли выдать что-то происходящее в этой комнате и вызвать как минимум интерес у тех гипотетических охранников, что могли находиться в помещении ниже: дрон хоть и осматривал все здание по периметру, заглядывая во все окна, в которые только получалось заглянуть, но и люди, находящиеся здесь, далеко не все торчали на одном месте как каменные истуканы, а перемещались, и могли в один неудачный момент оказаться не там где надо.

В соседней комнате, впрочем, людей не было как во время убийства наблюдателя, так и сейчас не оказалось. Просунуть тонкий проводок с камерой сквозь здоровенную замочную скважину, куда, пожалуй, пролез бы и палец (ну, возможно, не взрослого человека, а ребенка, но проводку с камерой такого размера хватило с запасом) было едлом одной секунды, а потом камера продемонстрировала владельцу пустое помещение, обставленное примерно так же как и то, в котором находился Хьюго, разве что без мониторов: такой же старый потертый ковер на полу, несколько глубоких массивных кресел, пара диванов, два громоздких шкафа и парочка низких журнальных столиков вместо одного длинного рабочего - соседнее помещение наверняка использовалось как гостиная, или комната отдыха. Если вообще использовалось.

Систему наблюдения даже не пришлось взламывать. Охранник, разумеется, был авторизован, и как раз в момент своей смерти просматривал изображения с камер, и времени с его смерти прошло слишком мало, чтобы система ушла в спящий режим, так что хуман без лишних движений, не подключая ни нейроимплант, ни дрона, мог сразу заняться проглядыванием содержимого жестких дисков, коего оказалось на удивление много. Можно было, конечно, засесть здесь до самого утра, разбирая странные кодированные названия папок (точнее, не то чтобы кодированные, но названные совершенно неочевидно для стороннего гостя папки и файлы, среди которых быстро можно было найти разве что записи с камер за последнюю неделю), но проще действительно было скачать все к себе и задать фоновую задачу нейроимпланту, дабы тот в фоновом режиме пересмотрел все что там есть, и хотя бы первично определил категории файлов, отсеял документы, если бы такие нашлись, и просмотрел их содержание.

Самое удобное тут было то, что Хью теперь имел возможность пересмотреть в реальном времени все два с половиной десятка камер особняка и еще раз уточнить местоположение оставшихся охранников.

Карта

Похоже, Хьюго действительно начал уставать от этой странной боевой операции, случившейся почти что на ровном месте и несущей с собой столько странностей, что уже и правда впору было задуматься о том, не подвела ли его и собственная разведка, и данные от случайно встреченного и теперь так "вовремя" пропавшего спутника. Хотя усталость хумана и его решение более не колебаться и не тратить время на попытки обезвредить противников "мягко", пожалуй, для его жертв было только благом - ведь быстрый перелом шеи и практически мгновенная смерть были уж точно куда милосерднее, чем более медленное, мучительное удушение. А сомнения... Не было, наверное, никакого смысла сомневаться, если и без того руки боевика были по локоть в крови, и кровь та принадлежала не только хтонам, монстрам, и вооруженным врагам, которые стреляли и в самого ультрахумана, но и людям, которые, возможно, просто сделали в своей жизни пару неверных шагов.

Нет сомнениям.

У мужика, так нагло и беспечно игнорировавшего все возможные меры безопасности и совершенно не ожидавшего атаки со спины, даже после того как до его слуха только что доносился, между прочим, весьма подозрительный стук в окно третьего этажа башни, не было ни единого шанса противостоять нечеловеческой силе опытного боевика, чьи руки обхватили шею бедолаги. Да и времени попытаться что-то сделать у жертвы тоже не было: короткий характерный хруст раздался буквально через секунду после того, как затянутая в покровную броню ладонь легла на голову бандита и резко дернула ее на "излом". Тело жертвы несколько раз дернулось в агонии и обмякло в смертоносных объятиях, крупные руки - побольше чем у самого Хьюго, - обвисли вдоль быстро потяжелевшего тела, оплывшего и распластавшегося по креслу будто догорающая свечка, из уха охранника, дернувшись, выскочил наушник на тонком черном проводке и бессильно повис около стола, донося до Хью приглушенные звуки мельтешащего на экране фильма.

Все было закончено буквально за несколько секунд, и пока больше ничего не мешало боевику планировать дальнейшие действия. В комнате царила почти полная тишина, нарушаемая лишь отзвуками фильма из медленно покачивающегося на проводе наушника, да тихое, на самой грани слышимости, гудение уместившегося под столом системного блока, к которому через хаб был подключен десяток мониторов наблюдения, на которые передавались картинки с камер. Никаких дополнительных или посторонних звуков не доносилось из соседнего помещения башни, не было слышно ни голосов, ни шагов, так что Хьюго остался предоставлен сам себе, да еще и с достаточным количеством времени, чтобы сделать что угодно. Например, прибрать к рукам ноутбук и этого охранника, хотя и на нем вряд ли можно было ожидать наличия какой-то серьезной информации.

Впрочем... Вопрос времени все равно оставался открытым. Предыдущие похождения боевика на враждебной территории все равно оставили за собой следы, в рядах охраны, что в подвальных помещениях, что здесь, в особняке, когда-то уж точно должна была пройти пересменка или проверка связи - удивительно что до сих пор не прошла! - и тогда художества, в виде запрятанных тут и там тел, точно должны были быть обнаружены.

Увы, больше девочка, верхом на коте исчезнувшая в непроглядной тьме за оградой, ничем не могла - или не хотела, - помочь хуману в его изысканиях. Единственный раз подав голос, "Мара" больше так и не сказала ни единого слова, и единственной подсказкой, если ее вообще можно было таковой считать, оставался лишь висящий в воздухе клочок светящегося кошачьего меха, больше напоминавший, пожалуй, клок, вырванный из серьезной, тяжелой, ворсистой зимней шубы.

Решив видимо, что проверять содержимое ящиков не имеет никакого смысла, Хью протянул руку к клочку меха... И тут же испытал крайне неприятное ощущение тошноты и головокружения - ощущения, которых не знал, наверное, уже несколько десятков лет: разве что при серьезных ранениях было нечто подобное, или при резких перемещениях магическими порталами. Да. Магические порталы - именно это было ближе всего к тому комку, поднявшемуся в горле, когда само пространство, казалось, сжалось вокруг хумана, пнуло его, сдавило, швырнуло сквозь ограду, протиснуло между прутьями, немилосердно сжимая по всем направлениям, будто протаскивая сквозь узкую прочную трубу, и...

...Хьюго вновь оказался в очередном длинном коридоре, точно таком же, какие уже видел чуть ранее в самом здании: длинный, извилистый, со множеством ответвлений, дверей и лазов в стенах, потолке и даже полу, с текущими, будто оплавляющимися стенами, змеящимся на полу ковром, тут и там собирающимся странными складками, с тенями на стенах, отбрасываемыми неизвестно чем и неизвестно от какого источника света - ни ламп, ни факелов видно не было, но коридор все же не был совершенно темным, а имел какой-то невидимый источник подсветки, сравнить который можно было разве что с активной ультрафиолетовой подсветкой его собственных глазных имплантов.

Источник света, впрочем, проявился через несколько секунд после того как хумана вышвырнуло сквозь ограду в этот новый коридор. Между дверей и боковых проходов по стенам, проявляясь прямо сквозь искривленные деревянные панели, просачиваясь сквозь потолочные балки и вырастая прямо из ковровой дорожки на полу, появлялись яркие, светящиеся зеленые стрелки, указывающие вперед. Стрелка за стрелкой, десятки, сотни стрелок, рельефных, кажущихся совершенно материальными и напоминающих указатели какого-нибудь современного технологически-неонового мегаполиса - и все они указывали вперед, туда, где вдалеке, видимая так четко, будто располагалась в нескольких метрах, призывно мерцала дверь с большой кислотно-зеленой надписью "ВЫХОД".

Маскировочный покров сработал отлично - теперь вряд ли кто-нибудь (по крайней мере с нынешними техническими возможностями и почти что наплевательским отношением к безопасности собственного логова) смог бы заметить, и по камерам, и собственным невооруженным глазом, прозрачную фигуру, совершенно невидимую в ночном мраке. Даже под светом фонарей Хью теперь был надежно укрыт, достаточно лишь было стоять неподвижно, и, пожалуй, среднестатистический охранник этого особняка мог бы пройти буквально в метре от боевика и не заметить собственной смерти. Гарпун тоже отстрелился без проблем, надежно зацепившись за потрескавшиеся камни невысокого бортика по периметру башни: потрескавшиеся, но все еще прочные и вполне способные выдержать вес не только хумана, но и намного больший - даже в прежние времена, еще до изобретения сверхпрочных материалов, строили на совесть. Буквально на века. А камень, как ни крути, пользовался строительным спросом даже не сотни, а тысячи лет, и без всякой магии выдерживал и разрушительное воздействие времени, и пушечные ядра, и пули, и даже некоторые более серьезные снаряды и удары боевой магии.

Отстрел гарпуна издал негромкий щелчок и стук, выбросив в воздух горстку каменного крошева, когда пробойник закрепился внутри камня, и этот звук не привлек никакого лишнего внимания, судя по картинке передаваемой дроном. Нужное мгновение - и хуман успешно перешагнул через борт ограждения и спустился по стене на уровень окна верхнего этажа башни, лично, собственными глазами увидев, что окно открыто не нараспашку, а лишь совсем немного, что было не очень-то удобно. Впрочем, никакого стопора на старой оконной раме не предполагалось, достаточно было толкнуть створку (открывалась она, как уже знал боевик, без скрипов, и выдать его не должна была), шагнуть на подоконник и спуститься вниз.

За окном расположилась небольшая комната, занимающая навскидку около четверти башни, с двумя дверями в боковых стенах: в левой стене дверь должна была вести в соседнее помещение, где, судя по предыдущей прогулке по нижнему этажу особняка, располагалась винтовая лестница, ведущая вверх, в башню, и в подвал, где Хью уже успел побывать. В противоположной стене никаких дверей не наблюдалось, ну и, разумеется, не было никаких дверей в стене напротив - башня возвышалась на этаж выше самого здания, так что попасть отсюда напрямую во внутренние помещения было невозможно. И, между прочим, оттуда в это помещение тоже никто не смог бы зайти неожиданно.

Охранник сидел спиной к окну, расположившись за длинным рабочим столом, заваленным папками с бумагами, какими-то книгами, компьютерным железом, коммутаторами, разветвителями и хабами, среди которых притаился ноутбук и клавиатура основной машины, к которой было подключено около десятка мониторов, занимавших весь угол в два ряда. Крепкого телосложения мужик сидел за этим столом в старом компьютерном кресле, но смотрел теперь уже не в мониторы, а в ноутбук перед собой, на экране которого шел какой-то фильм. Судя по тому, что никакого звука не было слышно, смотрел фильм бандит в наушниках, и параллельно накачивался пивом: десяток пустых банок громоздились на столе между валяющимися там предметами, целая упаковка - в полиэтилене, свеженькая, откуда была извлечена пока что только одна банка, стояла под столом. Кроме этого рабочего уголка в комнате обнаружилась пара кресел, большой шкаф, похожий на платяной, пара небольших тумбочек, громоздкий полукруглый диван (видимо комплектный с креслами), стоящий почти точно посередине комнаты и теперь отделяющий Хьюго от его потенциальной жертвы, и толстенный ковер на полу, старый, потертый, местами вытертый до нитяной основы, когда-то ярко-красный, а теперь блекло-бордовый, в тон красноватым деревянным панелям, тянущимся по нижней части стен, и красному же кирпичу, облицовывающему внутреннюю часть по меньшей мере этого помещения башни.

Нет, не суждено Хьюго было еще раз услышать тонкий, тихий девчачий голосок, которым гипотетическая "Мара" только что, буквально несколько секунд назад сказала "спасибо". Теперь даже можно было усомниться, что это слово сказала именно девочка, сидящая верхом на коте, а не... Ну, к примеру, сам кот - в конце концов, если все вокруг было сном, то почему бы в нем не быть говорящему огромному коту? Учитывая, что и в реальном Аркхейме было невероятное количество всевозможных разумных существ, в частности, те же оптимы - вполне себе говорящие зверушки, ничем не уступающие в разумности хуманам, эонам, этнархам и прочим представителям разумного населения девяти планет, - так во сне и вовсе могло встретиться что угодно, хоть говорящий кот, хоть говорящее кресло.

Но нет. Кот ничем не выдавал своей потенциальной способности говорить, лишь внимательно смотрел на боевика большими изумрудными глазами, а потом и вовсе утратил к нему интерес, усевшись прямо на траву, и принявшись деловито вылизывать лапу. Девочка тоже ничем больше не хотела подтверждать свою способность говорить: когда кот уселся на землю, она немного сползла с его гладкой пушистой спины, практически распластавшись на нем, чтобы тоже не скатиться в траву, и покрепче обняла своего питомца за шею тонкими руками, не отрывая взгляда от хумана перед ней. Ни единого слова она больше не произнесла, яркие голубые глаза с какой-то тихой грустью смотрели на Хьюго, а уголки тонких бледных губ опустились, когда хуман спросил о том, что случилось в особняке. Она знала. По крайней мере, знала что случилось, но, судя по грустному выражению детского личика, помочь с этим никак не могла, да и подсказать, видимо, тоже - то ли не могла, то ли не хотела.

Улыбка тронула детские губы лишь тогда, когда Хью произнес имя. Но только улыбка, на удивление веселая и задорная, ни кивка, ни отрицательного покачивания головой - девочка не хотела ни подтверждать, ни опровергать сказанное, а еще через пару секунд, проведенных в молчании, с лукавой улыбкой и чуть прищуренными глазами пожала плечами. Мол, решай сам. После этого тонкая ручка, тонущая в широченном рукаве балахона, поднялась и указала в сторону внешней ограды, вторая рука похлопала по груди огромного кота, и тот тут же поднялся, прекратив вылизываться.

Еще один внимательный изумрудный взгляд на Хьюго - и кот, сделав пару бесшумных шагов по траве, одним грациозным, медленным, невесомым, будто облачко пуха пролетело, прыжком просочился прямо сквозь ограду, в глубины клубящейся темноты, наглядно подтвердив правоту утверждения о том, что "кошка знает все пути", как было написано на скомканном листе бумаги в первой комнате, где боевик "проснулся". Остановившись на мгновение и оглянувшись на хумана сквозь прутья ничем не помешавшей ему преграды, кот, чья шкурка теперь мягко и тускло светилась голубоватым отсветом, отвернулся и растворился в темноте, унося с собой и девочку, обернувшуюся и помахавшую Хью рукой на прощанье, прежде чем исчезнуть бесследно... Хотя нет. Не совсем бесследно. Прям в ограде, в воздухе между двумя тяжелыми толстыми коваными прутьями, повис большой клочок меха, испускающий голубоватое сияние и сочащийся легкой, еле заметной глазу туманной дымкой.

Мужик, выглядывающий в окно, долго около этого самого окна задерживаться не стал, ограничившись парой десятков секунд поверхностного осмотра открывающемуся ему пространства перед главным входом в особняк, да пару секунд потратил на изучение ситуации над окном, будто предполагал, что что-то могло свалиться с крыши башни, щелкнув по окну - и в целом предположение не было лишено смысла: край крыши, выступающий над стеной башни остатками былой роскоши и неровными, обкрошившимися камнями, вполне мог сбросить вниз какой-нибудь камешек. После осмотра охранник лишь пробурчал что-то невнятное, чего Неф не смог разобрать (вряд ли и имело смысл, и вряд ли можно было ожидать чего-то цензурного), толстые пальцы-сосиски исчезли с края оконного отлива и в этот момент - а еще точнее, чуть раньше, когда мужик, судя по звукам, засунулся обратно в окно, но еще не ушел, оставаясь на расстоянии от мониторов наблюдения, - дрон подал сигнал готовности.

Теперь ничто не помешало хуману быстро выбраться из своего убежища, прикрыть за собой дверь - благо, дверные петли тут тоже были смазаны на совесть и издавали лишь тихое металлическое шуршание, - и в несколько шагов переместиться к стене башни, утонув в глубоких тенях под стеной, а затем присесть и прислушаться, лишь для того чтобы убедиться: ситуация все еще оставалась контролируемой и никакой тревоги поднято не было. План сработал идеально.

Неф, так и не дождавшийся закрытия окна, подождал для порядка еще несколько секунд, улавливая локаторами малейшие звуки изнутри помещения, а затем выбрался из-под подоконника и прополз мимо окна, аккуратно заглянув внутрь. Охранник, как показали изображения с камер, на этот раз решил уделить немного времени своим основным обязанностям и, пусть и не выпустил из рук банку пива, но сел все-таки к мониторам, лениво тыкая по кнопкам пульта управления и переключая изображения, так что Хьюго мог еще раз себя поздравить: момент был использован великолепно, и другого, между прочим, в ближайшее время могло и не представиться. Окно, к слову, охранник так и не закрыл, видимо, решив подышать свежим ночным воздухом, так что у хумана возник и еще один вариант дальнейших действий - очень, очень выгодный...
Пробравшись мимо окна и поднявшись еще выше, дрон выбрался на крышу башни, переполз ее - никаких люков, ведущих вниз, на башне не оказалось, либо имевшийся был давно заложен камнем, - и внимательно рассмотрел широкую двускатную крышу, поверх камня и настила покрытую рубероидом и, действительно, не имеющую ни одной камеры тут, наверху. Отсюда, очевидно, засевшие в этом логове бандиты никаких проблем не ждали. Тут, наверху, обнаружилась лишь крупная каменная труба дымохода, оставшаяся, видимо, еще со времен когда в здании вовсю использовался камин (а может быть, использовался и сейчас, просто не в этот конкретный момент), несколько выходов вентиляции, накрытых металлическими "шапочками"-заслонками и небольшая надстройка, размерами лишь немногим больше трубы камина - метр на метр, не более того, - с массивной железной дверью. В этой надстройке однозначно должен был быть люк, ведущий вниз, иначе не было вообще никакого смысла ставить тут это строение, да и камины и воздуховоды, между прочим, временами надо было прочищать, и делать это было бы удобнее именно с крыши.

Зеркальное отражение пространства, как действительно и оказалось после простейшего эксперимента, было не просто "визуальным", да и ящики с неизвестным содержимым, которые Хьюго пока не проверил - если вообще собирался, - стояли "вроде бы точно так же" не просто так, а именно что "точно так же". Достаточно было поднять и переложить один из ящиков в другую стопку и заглянуть за угол чтобы в этом убедиться: ящики, стоящие за углом, тоже изменили свое местоположение точно так же, как если бы ультрахуман лично, своими руками переложил ящики и там и там. Содержимое оных все еще оставалось под вопросом, но были ли смысл его проверять... Это было большим вопросом. Что такого важного и интересного может быть внутри ящиков, находящихся во сне? Комплекты крепежа и каких-то материалов и инструментов для ремонта старенького уже здания особняка? Книги и игрушки, полученные из социальных инстанций, личными стараниями Джейнис и помощью меценатов, филантропов и спонсоров? Второе было маловероятно, подобные приходящие посылки обычно прятали внутри здания, не оставляя на улице, где оно могло бы подпортиться от холода, дождя и иных неприятных погодных условий, но это ведь не было реальностью как таковой, верно? Здесь в ящиках могло быть действительно что угодно.

Впрочем, проверять это нужно было уже потом, а для начала стоило отреагировать на то, что появилось за спиной хумана, то ли спрыгнув, то ли свалившись откуда-то сверху, либо с самого здания, либо из одного из окон, либо прямо с неба, которое в этом месте тоже представляло собой лишь непроглядный мрак, украшенный мерцающими искрами и даже близко не напоминающий настоящее небо Циркона.
- Спасибо. - логичный ответ на пожелание доброго здоровья от разворачивающегося к источнику голоса боевика вылетел из уст... Маленькой девчушки, на вид не более семи-восьми лет, светловолосой, с яркими, буквально сияющими в полумраке любопытными голубыми глазами, светлой до белизны кожей, украшенной россыпью веснушек на задорно задранном носу и закутанной с ног до головы в длинный просторный то ли плащ, то ли балахон глубоко-фиолетового цвета, изукрашенный множеством нарисованных желтых звездочек. Балахон был настолько велик (может, просто не по размеру?), что скрывал фигурку девчушки целиком, от самой головы, на которую был накинут капюшон, позволяющий увидеть светлые пшеничные волосы лишь потому, что голова малышки была откинута немного назад, чтобы смотреть в лицо намного более высокому Хьюго. Из широких рукавов еле-еле виднелись крохотные ладошки, одна из которых забавным, совершенно детским жестом утирала чуть покрасневший нос, а вторая...
...а вторая лежала на холке второго гостя: огромного угольно-черного пушистого кота, который, пожалуй, мог бы сравняться размерами с настоящей пантерой, и "кот" - в смысле принадлежности к семейству обычных домашних питомцев, а не больших диких кошек, - в нем угадывался лишь по очертаниям тела и форме морды. Шмыгающая носом девчушка сидела на нем верхом, словно на лошади, а гигантский для кошки зверь даже и не замечал ее веса, спокойно стоя на всех четырех лапах и разглядывая хумана огромными изумрудно-зелеными глазами и легко помахивая хвостом: не раздраженно, насколько хуман мог бы понять по этим ленивым движениям и выпрямленными и заинтересованно направленными вперед ушами, а с обычным флегматичным любопытством. Этот персонаж на высказывание Хьюго ничего не ответил, лишь высунул розовый язык и облизнул такой же черный - необычный для кошки цвет, - нос, пошевелил усами и подергал ухом, повернув голову набок и поглядывая на сидящую на нем верхом девочку, которая в свою очередь в разговор вступать тоже не спешила.

Конечно, невозможно было дать гарантию того, что в этом месте, куда хуман попал после нарушающего все законы здравого смысла пролезания в проход внутри ящика, на него никто бы не напал, но... Иногда и правда стоило доверять интуиции. По крайней мере пока что Хью справлялся очень даже неплохо, даже при том, что воображение, интуитивные решения (если они не касались какой-либо боевой ситуации, где работало боевое чутье и немалый опыт) и нестандартные подходы вовсе не были сильной стороной боевика. И пока что на него не напали ни во второй комнате, изображающей игровую, ни здесь - здесь даже не было никого, кто мог бы напасть, а из отдельных объектов были и вовсе одни только ящики, да сам забор, за которым, к слову, клубилась все та же непроглядная мгла, изредка мерцающая на Хью крохотными голубоватыми искрами. Правда, тут эта тьма даже и не пыталась просочиться внутрь, за ограду, несмотря на то что преграда была решетчатая, и протиснуться там можно было вполне - видимо, "магия" этого места приравнивала решетчатую ограду к цельной преграде, либо... Либо просто таковы были законы этого очередного места в этом странном сне.

За углом здания не оказалось ничего особенного. Можно было даже сказать, что там не оказалось вообще ничего: лишь ровно те же ящики, стоящие точно так же, точно такой же забор и точно такая же поросшая травой полоска земли тянущаяся вдоль стены здания метров на десять и потом пропадающая в непроглядной темноте. Не нужно было даже особого воображения чтобы понять, что пространство за углом просто-напросто зеркально отображало то место, куда Хьюго спрыгнул из ящика, там тоже можно было пройти десяток шагов, тоже можно было потрогать ящики и так же попробовать подойти к самой-самой границе, где темнота начиналась буквально "по линии". Никто не удерживал хумана от попытки уйти во тьму, но чем бы это окончилось.... Никто и не подсказал бы заранее.

Кошачьего тут тоже не было, ни шерсти, ни следов. Ящики на ощупь чувствовались совсем как настоящие: плотные, шершавые, деревянные и даже немного теплые, будто поставили их тут совсем недавно. Наверняка можно было бы взять и поднять один из ящиков, переставить их как-то иначе - они вполне себе двигались и на попытку сдвинуть какой-нибудь из них с места ответили бы шуршанием, скрипом и, собственно, движением без малейшего сопротивления, превышающего нормальное для объекта такого рода трение о другой ящик или землю. И это уж точно было бы интереснее, чем трогать землю и траву на углу дома, где не было совершенно ничего примечательного, и даже если бы Хьюго решил изобразить крота и прокопать землю - ничего нового там не обнаружилось бы.

А вот в момент особо внимательного исследования земли за спиной - снова за спиной, будто у всех местных обитателей была прямо-таки задача первого приоритета, никогда не появляться на глазах хумана (или, быть может, постоянное появление чего-то "за спиной" хороший психотерапевт как-то истолковал бы, применительно к характеру и мировосприятию самого боевика?) - послышался шорох и мягкий, еле-еле слышный стук приземления чего-то на землю, сопровождаемый довольно громким шуршанием ткани и внезапным тихим хлюпающим звуком. Кто-то за спиной Хью сочно шмыгнул будто бы простуженным носом.

Ситуация у хумана была, конечно, не то чтобы совсем плохой - в конце концов, тревога не была поднята, охранники занимались хтон знает чем вместо прямого и качественного выполнения своих обязанностей, да и в целом обустройство здешней системы безопасности оставляло желать лучшего, - но конкретно в этот момент не самой удачной. Действительно, маленький дрон еще мог пробраться незамеченным, что он и сделал, доложив хозяину о местоположении охраны, насколько хватило его сканеров (в самые глубины немаленьких размеров здания дрон, само собой, заглянуть не смог), но самому Хьюго приходилось теперь придумывать какие-то хитрые ходы. Спасибо еще и на том, что комната наблюдения с мониторами, на которые передавались изображения со всех камер особняка и, скорее всего, с камер в подвальных помещениях, была вынесена почти что в самое уязвимое место - на верх башни. При том что в этом не было совершенно никакого смысла: визуальное наблюдение "собственными глазами" сидящего там с пивом человека было крайне ограничено и, по большому счету, учитывая расположение окон, видеть он мог только кусок пространства перед главным входом и не более того. Свет Архея, его окна даже не выходили на хозяйственную пристройку, прикрывающую вход "с улицы" в подвальные помещения и, в частности, на склад! Хорошо по крайней мере было уже то, что наблюдатель сидел в помещении один и если бы его удалось отвлечь - больше некому было бы приглядеть за камерами и хуман смог бы спокойно проскользнуть мимо ее электронного взгляда.

Эта задумка оказалась удачной. Не с первой попытки - на первый аккуратный стук маленькой кибернетической ножки в стекло охранник не обратил внимания, слишком занятый, очевидно, пивом, вторую, по всей видимости, списал на случайно отвалившийся со старого здания камешек, - но вот третья попытка оказалась вполне успешной. Три стука подряд, на это уже невозможно было не обратить внимание и не сообразить, что стук в окно третьего этажа башни, около которой в ближайших десяти метрах не было даже ни единого дерева - штука совсем нелогичная и в теории должна бы настораживать. Охранник и насторожился. Что он там делал несколько секунд после третьего стука, Неф видеть не мог, поскольку вынужден был прятаться под массивным отливом окна, но потом одна из створок распахнулась, и накачанная пивом круглая физиономия бритого налысо громоздкого мужика появилась на свежем воздухе, подозрительно оглядывая окрестности. Не найдя ничего, что могло бы постучаться, прямо перед собой, мужик даже немного высунулся наружу и посмотрел вверх, будто предполагая, что в стекло ударил и правда какой-то отвалившийся камешек, или какая-то ночная птица. Вниз он взглянуть, и уж тем более, ощупать подоконник и заглянуть под отлив, даже и не подумал.

Хьюго получил отличный шанс, которым нужно было воспользоваться как можно скорее, пока охранник не перестал оглядываться и не вернулся к своему прежнему занятию.

Маленького паукообразного дрона, отлично выполняющего свою функцию разведки и имеющего огромный опыт незаметного наблюдения и, соответственно, отлично обученный ИИ, выбирающий оптимальные маршруты и тайминги движения, подстраивающегося под колыхания травы под дуновениями ветра, прячущегося в глубоких тенях (самому ему они, очевидно, не мешали) и под попадающимися тут и там редкими обломками досок, камнями и в выщербинах старой стены хозяйственной постройки, заметить действительно было бы тяжело. Но это только в том случае, если бы тут было кому замечать: поскольку действия Хьюго и его пропавшего путника все еще остались незамеченными, тревога поднята не была, и - по крайней мере на этой стороне особняка, - ни единого живого наблюдателя не было и в помине. Камеры, впрочем, были. Всего несколько штук по периметру здания, да и то - не поворотных, а фиксированных, смотрящих строго в одну сторону, но факт оставался фактом: одна из них была закреплена на башне и смотрела как раз в ту сторону, где находилась пристройка, в которой прятался Хьюго.

Ультрахуман поступил совершенно правильно, выпустив сначала маленького незаметного дрона прежде, чем попробовал выйти сам, иначе моментально попал бы на камеры, и, хотя вовсе не было гарантий что за камерами наблюдают в режиме реального времени, риск все равно был слишком велик. Дрон так и остался незамеченным, определив окружающую обстановку как относительно безопасную и уровень тревоги как нулевой: добравшись до стены здания, дрон поднялся по ней, прячась за остатками лепнины, неровностями стены и выступающими камнями и кирпичами, пробрался мимо окон, тихонько пополз вдоль стены, заглядывая в окна и определяя наличие камер. Это заняло некоторое время - несколько долгих минут, которые сидящему в убежище Хьюго могли бы показаться целыми часами, - но потом все же составил практически полноценный отчет, насколько вообще хватило радиуса досягаемости его сканеров.

Внутри здания, на удивление, все еще было тихо. Никто из присутствующих там охранников так и не заметил исчезновения нескольких своих товарищей, и, хоть расположение охранников немного поменялось, по большому счету изменения были несущественные. Пара-тройка человек и вовсе вместо патрулирования коридоров предавалась праздному распитию алкоголя, спрятавшись от здешнего начальства (если оно, конечно, было "дома") в пустующих комнатах, еще несколько вяло бродили по коридорам, тоже не утруждая себя особой внимательностью и тщательностью обходов - в основном просто проходили туда-сюда, не заворачивая за углы и даже не пытаясь проверять запертость комнат. Теоретически, справиться с такой охраной было бы не так уж сложно, но камеры все же представляли из себя некоторую проблему, как минимум та, которая сейчас была направлена в сторону хозяйственной постройки.

Однако, похоже, что был очень хороший вариант избавиться от назойливого внимания электронных глаз. Сканеры дрона засекли "энергетический центр" этого местечка, или, по крайней мере, место, где было немало работающей техники - на самом верху башни, куда сходились линии электропередачи. Возможно, наклевывался вариант одним махом покончить вообще со всеми камерами, пробравшись туда, наверх, в небольшое помещение с единственным наличествующим человеком.

Карта

Да, определенно - в ящике. Выход из этого сна, или, по крайней мере, переход в следующий этап, в новую локацию, или в другую комнату - называть можно было как угодно, - располагался именно внутри коробки, и альтернативой ему оставалось только окно, открывать которое было себе дороже: хуман уже имел возможность на собственном опыте убедиться в том, что открытие окна не приводит ни к чему хорошему. Да и это, если уж так подумать, вполне неплохо ложилось в общее описание "сон внутри сна", если уж действительно обращать внимания на подсказки, хотя все еще не было уверенности в том, что первая полученная хуманом подсказка о кошках обозначала именно этих, плюшевых котиков в фантасмагорической детской комнате. Но других кошек тут все еще не попадалось.

Ящик оказался достаточно большим, чтобы Хью смог без проблем спустить туда ноги, за которые даже, как ни странно, никто не попробовал ухватиться снизу или укусить. Ни единого движения, кроме слабого колебания жухлой травянистой поросли в чуть освещенном участке прямо внизу не было - и не появилось, даже когда Хью уже спустил туда половину тела, повиснув враспор на плечах внутри ящика, и даже когда мягкий прыжок спустил боевика вниз, в новое, неизведанное место...

...оказавшееся вовсе не частью знакомого особняка. Ноги ультрахумана мягко и почти бесшумно коснулись земли - лететь там было совсем не высоко, всего метра три, ничтожное расстояние для боевика, способного без малейшего для себя вреда спрыгнуть даже и с нескольких десятков метров, и пострадал бы от такого спрыгивания разве что пол, встретившись с тяжелыми военными ботинками и куда более тяжелым усовершенствованным телом, набитым боевым железом. Едва Хьюго приземлился, как тьма вокруг отступила, разом, резко и внезапно, и, пусть вокруг и не стало "светло как днем", но хуман все же смог нормально осмотреть место в которое попал.

Знакомое место.

Тот самый угол здания, где пропали двое мальчишек, прямо "на глазах" сразу двух смотрящих в эту сторону внешних камер приюта. Да, это было оно. Виденное в деталях на записях и виденное не один раз лично, собственными глазами боевика: покрытое травой небольшое пространство, зажатое между стеной приюта и внешним забором, перегороженное стоящими тут и там коробками: разве что количество их было куда больше, чем в реальности - тут громоздились целые десятки простых деревянных ящиков, вместо стоявших в этом самом месте в реальности всего-то трех-четырех штук.